Джулия Холл

Украденный свет

Для моей дочери Эштин.

Желаю тебе найти крылья, чтобы взлететь.

И когда замыслившие свергнуть Создателя были побеждены, низвергли их с Небес и обрекли на презренную участь.

«КНИГА СЕРАФИМА», ГЛАВА 3, СТИХ 2

В то время были на земле Нефилимы – особенно же с того времени, как сыны Божии стали входить к дочерям человеческим, и они стали рождать им: это сильные, издревле славные люди.

«КНИГА БЫТИЯ», ГЛАВА 6, СТИХ 4

Julie Hall

Stealing Embers

Copyright © 2020 by Julie Hall

Cover design by Mirela Barbu

Interior artwork by Salome Totladze and Kalynne Pratt

© Муравей Д., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Глава 1

Тишину раннего утра разрывает звук автомобильной аварии. Резко открываю глаза – и вот я, еще не успев проснуться, уже на ногах, с сумкой за спиной. Я бегу к дальнему концу переулка, громко топая по асфальту. Замечаю краем глаза мерцающие вспышки света.

Вижу или воображаю?

Бросив взгляд через плечо, вижу, как клешня мусоровоза опускает на землю бак. Его крышка ударяется о металлический бок, и звук отражается от стен домов, смотрящих окнами в переулок. Каждая волна шума заставляет свет пульсировать – и угасать вместе с ней.

Сердце стучит как бешеное от выброса адреналина, хотя разумом я и понимаю, что мне на самом деле ничего не угрожает.

Остановившись, приваливаюсь к стене дома и прижимаю руку к груди, чтобы унять сердце. «Все хорошо. Все хорошо. Все хорошо», – повторяю я, стараясь дышать глубже.

Мороз обжигает раскрасневшиеся щеки и холодит лоб, влажный от пота. Я закрываю глаза и пытаюсь сосредоточиться на ощущениях, которые не дают мне выпасть из реальности.

Вонь гнилой еды и мусора.

Шершавый кирпич под пальцами.

Смутный, становящийся все более заметным горький привкус во рту после недолгого ночного сна.

Я здесь, я проснулась – по крайней мере, я на это надеюсь. Намеренно медленно открываю глаза, молясь про себя о том, чтобы увидеть реальный, а не спектральный мир.

Я громко и с облегчением выдыхаю, когда взгляд падает на стену напротив, изрисованную граффити. Асфальт покрыт мусором и разнообразным хламом: вот туфля, вот лопнувшая велосипедная шина и тельце мертвой крысы.

Кажется, ни разу до этого я не чувствовала радости при виде крыс. В спектральном мире их нет, так что этот покрытый мехом трупик – однозначное подтверждение тому, что я все еще в реальности.

Раз. Два. Три. Четыре.

Один из моих способов успокоиться – посчитать количество ударов сердца, это помогает замедлить выброс адреналина в кровь.

Я живу в страхе перед этими выбросами.

Главным образом из-за этого я и вижу другой мир – несуществующий, как мне говорили. Я всеми способами избегаю таких выбросов, в том числе самоизолируюсь. Хотя это нетрудно, учитывая, что людям рядом со мной не слишком комфортно. За годы жизни я отточила умение концентрироваться на мире вокруг, но мне все же требуется несколько часов для сна, и тогда дела идут паршиво.

Как жаль, что на ночь обязательно нужно закрывать оба глаза.

За последний год реальность ускользала от меня чаще, чем за последние десять лет, вместе взятые. Один из многочисленных недостатков жизни бездомной – постоянное чувство напряжения. И все же у жизни на улицах Денвера есть один жирный плюс, перевешивающий минусы: она спасла меня от заключения в психиатрическую больницу.

Ради своей свободы я готова стерпеть что угодно.

Мои размышления прерывают звуки пробуждающегося города. Разбудивший меня писк мусоровоза прекращается: водитель выключает задний ход, и грузовик, громыхая, едет дальше. Мимо с грохотом проносятся машины, выхлопные газы поднимаются в воздух клубами дыма. Скрипят и лязгают ржавые рольставни магазинов – владельцы поднимают их, готовясь к новому трудовому дню. С другого конца квартала доносятся приглушенные крики, а из квартиры надо мной слышится резкий собачий лай.

Уже скучаю по темноте.

Оттолкнувшись от холодной стены, я ощупываю шапку, чтобы убедиться, что волосы полностью убраны под ней.

Они растут слишком быстро, а за последний год я их даже ни разу не подстригала. Испачканные и спутанные пряди оттенка платины покрывают несколько слоев грязи. Я прячу их не из смущения, а из желания походить на парня. Не стоит привлекать к себе еще больше ненужного внимания – его и так предостаточно.

Люди считают меня слабачкой.

Это не так, но если я не хочу случайно выпасть из реальности, то важно прожить день без стычек.

Еще один выход – обрезать их. Я думала об этом не один раз, но мне и так от многого пришлось отказаться. Я не выдержу, если потеряю что-то еще. Лучше уж прятать.

Убедившись, что волосы прикрыты, я натягиваю бини[1] на уши и бреду за угол дома. Прижимаясь всем телом к кирпичной стене, смотрю на пробуждающийся за пределами темного переулка мир.

Солнце только начинает подниматься. Небо цепляется за серовато-синее ночное полотно, но уже скоро зарождающийся свет прогонит темноту прочь.

При виде разгорающегося дня у меня сами собой опускаются уголки губ.

Ночь нравится мне больше. Темнота дарит чувство уюта, которое никогда не сможет дать яркий дневной свет.

Живот скручивается от голода, и в то же мгновение мой желудок жалобно урчит, напоминая, что ела я в последний раз уже слишком давно. Ем и сплю я меньше, чем обычные люди, но три дня без пищи – это слишком даже для меня.

Я крадучись иду по переулку, обдумывая варианты.

Обычно я спасаюсь тем, что копаюсь в мусорных контейнерах, беру еду у благотворительных организаций и иногда выполняю подвернувшуюся работу. К миссионерам я пойти не могу – они задают слишком много вопросов, а сытый желудок не стоит того, чтобы меня записали как несовершеннолетнюю беглянку. Попрошайничать не выйдет: слоняться в общественном месте тоже слишком рискованно.

Найти себе укрытие несложно… до прихода зимы. В холодные месяцы жить в Колорадо рискованно. В прошлом году я столько раз тайком пробиралась в дом к чужим людям – просто чтобы убраться с холода, – что сбилась со счета.

Когда мне исполнится восемнадцать, я смогу спокойно вздохнуть. Как только по закону я достигну совершеннолетия, меня больше никому не смогут отдать на попечение – или куда похуже. Последние мои приемные родители хотели отправить меня в психиатрическую больницу. И чтобы избежать этой участи, необходимо достичь нужного возраста. Остается потерпеть это унизительное существование еще всего лишь полгода.

Уехать из города в поисках более спокойной жизни – просто мечта. Было бы здорово поселиться где-нибудь в горах. Где-нибудь подальше от любопытных глаз, чтобы никто не видел моих странных приступов погружения в спектральный мир. Еще лучше будет, если получится обустроить жилище прямо в скалах, чтобы защищаться от оживших кошмаров.

А пока безопаснее прятаться в толпе – на виду у всех, но оставаясь почти невидимой.

– Всего полгода, – напоминаю я себе. Фраза вызывает приятное чувство уверенности, поэтому произношу ее снова, на этот раз вслух.

Разговор с самой собой стал для меня странным способом подбодрить себя. Люди не обращают на бездомных никакого внимания – на это я и рассчитывала, когда сбежала от последних приемных родителей. Стать невидимкой было необходимо для выживания, но чего я совершенно не учла – это того, насколько такая жизнь тебя обесчеловечивает. А болтовня с самой собой напоминает мне, что я все-таки человек, пусть и странный.

Желудок скручивается в узел, заявляя, что самая насущная моя проблема – это пища, которая поможет мне продержаться еще несколько дней.

Я мысленно пробегаюсь по скудному списку возможностей. На Шестой авеню есть бакалея, в которой раз в неделю выбрасывают просроченную еду – но это будет только через два дня. Сейчас раннее утро, я могла бы заглянуть в «Денверский хлеб» и спросить, не могу ли я помочь им с доставкой муки в обмен на несколько долларов или даже на еду. Свежий хлеб очень вкусный, и достать его сейчас непросто. Люди не выбрасывают в мусорку свежие буханки хлеба, чтобы ими могли поживиться бродяги вроде меня.

В центре города есть несколько ресторанов, можно было бы в них зайти. Неподалеку от меня «Ньюберри» и «Сассафрас», но он откроется только через несколько часов. А вот «У Аниты» открывается рано. Я была там… хмм… две недели назад? Может, и сработает.

Крепко затянув лямки рюкзака, я выхожу на тротуар и быстрой трусцой направляюсь в сторону дешевой закусочной в двенадцати кварталах от меня.

Эта расстояние не тянет даже на разминку. Я могу без устали бегать часами. Просто очередная моя странная черта, которую я прячу от мира.

Я размеренно бегу, а мимо проплывает город. По дороге проезжают несколько машин, но улицы Денвера практически пусты. Еще слишком рано для толпы. Через несколько часов пешеходные дорожки заполнятся прохожими, спешащими на работу и с нее. В полдень туристы заполонят улицы и тротуары города, а позже их вытеснят спешащие на поезда или к своим машинам жители, которым предстоит несколько часов торчать в пробке.

Этот цикл повторяется ежедневно – порочный круг, который никогда не меняется. И я научилась использовать его в своих интересах.

Я сворачиваю на Пятнадцатую улицу и иду к реке, пытаясь вспомнить, какой сегодня день – я на семьдесят два процента уверена, что вторник. Это важно, потому что Карен работает по вторникам. Ей не жалко остатков ресторанной еды, поэтому я стараюсь ходить в «У Аниты» только в ее смену.

Я ускоряюсь и едва замечаю пролетающие мимо здания. Небоскребы в деловом районе – размытое серое пятно, их внешний вид никогда мне не нравился. Я сопротивляюсь желанию закрыть глаза и вместо этого сосредотачиваюсь на свежем утреннем воздухе, который бьет в лицо. Когда я была младше, то бегала так быстро, как могла, и притворялась, будто лечу. Время от времени у меня возникает непреодолимое желание сделать это снова.

Руки дергаются в порыве сорвать шерстяную шапку, скрывающую волосы, и позволить им вырваться наружу. Кожа головы под копной волос от толстой пряжи чешется. Мне нравится чувствовать, как щекочет пряди легкий ветерок. Появляющийся вместе с ранней осенью холод полностью еще не вступил в свои права, и надевать шапку поплотнее еще не время, но о том, чтобы снять ее совсем, не может быть и речи.

Мой вздох тонет в шуме ветра.

Снова повернув за угол, я вижу «У Аниты». Низкий и широкий одноэтажный ресторан, зажатый между двумя двадцатиэтажными жилыми домами. Красная крыша из испанской черепицы и желтый оштукатуренный фасад на фоне окружающих его элегантных зданий выглядят неуместно. Однако эта закусочная была важной частью архитектуры района уже более полувека, так что вряд ли она в ближайшее время изменится.

Отбросив мысли о волосах и переключив внимание на горячую еду, я подхожу к боковой части здания и заглядываю в окно, из которого частично видно кухню.

Карен, одетая в узкие джинсы с высокой талией и фирменную футболку закусочной, стоит у стены, заваленной сухими ингредиентами и банками. В одной руке она держит планшет, а в другой – карандаш, которым покачивает в воздухе: она проводит инвентаризацию.

При виде нее у меня на губах появляется тень улыбки.

Пять месяцев назад Карен заметила меня, свернувшуюся калачиком между мусорными контейнерами за рестораном. Отличное место для сна: я была укрыта с трех сторон, и пролезть через забор позади было несложно. Должно быть, выглядела я довольно жалко, потому что с тех пор Карен пару раз в месяц кормила меня завтраком. Я всегда прихожу до открытия ресторана и внутрь не захожу. В общественных зданиях слишком легко оказаться зажатой в угол. Если дело дойдет до погони, лучше уж пусть это случится на улице – так шанс сбежать значительно выше.

Зная об этом моем заскоке, Карен всегда выносит тарелку в переулок.

Она хороший человек. Я хожу к ней не каждую неделю, чтобы она не знала, когда меня ждать. Вдруг однажды она начнет слишком сильно обо мне беспокоиться? Из-за своего волнения она может и властям позвонить, не понимая, какой вред это мне причинит.

Я ценю ее щедрость, но не хочу рисковать свободой из-за доброты какой-то незнакомки.

Наблюдая за тем, как она выполняет свой ритуал перед открытием, я осторожно стучу по отделяющему нас друг от друга стеклу, стараясь сильно не шуметь. На второй раз она поднимает голову и переводит взгляд на меня. На ее лице расцветает приветливая улыбка, отражающаяся и в светло-голубых глазах.

Я машу в знак приветствия и тоже растягиваю губы в улыбке, подражая ей. Когда она делает знак рукой, я понимающе киваю и иду к задней двери.

Я не очень хорошо разбираюсь в людях, но Карен моя неловкость пока не отпугнула. Она то ли прячет свою тревогу, то ли действительно не чувствует ее, не знаю – я просто ей за это благодарна.

Прислонившись к стене переулка и скрестив руки на груди, я смотрю, как небо светлеет, а тени укорачиваются.

Я готова к тому, что дверь сейчас с грохотом распахнется, так что не вздрагиваю, когда так и выходит. Сначала, спиной вперед, появляется Карен, а за ней – тележка с едой. Я хмурю брови при виде нескольких переполненных тарелок, стакана апельсинового сока и кружки кофе.

Мясной аромат бекона в кленовой глазури будоражит вкусовые рецепторы, и рот наполняется слюной. Когда дело касается бекона, я превращаюсь в собаку Павлова и полностью теряю контроль над слюноотделением.

Когда Карен проходит мимо, я вижу – и чую – яйца, ягоды, поджаренные рогалики с маслом и джемом и картофельные оладьи.

Здесь чересчур много еды.

– Ты не могла бы перевернуть эти ящики, Лиззи? Я подумала, мы можем сегодня посидеть позавтракать вместе. Похоже, день будет прекрасный, а у меня еще есть немного времени до прихода других сотрудников.

Карен думает, что меня зовут Элизабет, и называет меня Лиззи. Зовут меня не так, а своего настоящего имени я больше не называю.

Я хватаю перевернутые ящики из-под овощей и ставлю их так, чтобы мы обе могли присесть. Карен ставит поднос на еще целую картонную коробку.

Я смотрю на нее и на еду с небольшим трепетом.

Карен – красивая женщина, у нее блестящие черные волосы, спадающие ниже плеч. Мы уже ели вместе раз или два, но она, зная о том, какая я пугливая, каждый раз держалась на расстоянии. Обычно она стоит, прислонившись плечом к стене здания, и перекусывает чем-нибудь, потягивая кофе, пока я доедаю оставшиеся с прошлого вечера блюда. Я всегда захожу сюда до начала рабочего дня, поэтому повара никогда нет на месте.

Объедки меня более чем устраивают. Я давным-давно отучилась привередничать. Отсутствие необходимости рыться в мусорных баках в поисках еды – роскошь, которая дорогого стоит.

Однако сегодня она устроила пир, и такая перемена вызывает подозрение. Она приготовила все это, пока я ее ждала? На то, чтобы приготовить так много блюд, точно понадобилось бы куда больше пары коротких минут.

Заметив, что я молча разглядываю награду, она улыбается еще ярче.

– Хочешь – верь, хочешь – нет, но в прошлой жизни я была поваром.

Полагаю, другого объяснения я не получу. Я тоже не люблю, когда задают вопросы, поэтому спрашивать самой кажется мне лицемерием.

Когда по моему горлу растекается вкус сладкого апельсинового сока с мякотью, складка между бровями разглаживается. Я смакую это сахарное блаженство, будто глоток дорогого вина.

– Тут слишком много. Я и половины не съем, даже если постараюсь.

Это не совсем так. Возможно, я ем нечасто, но когда ем, то сметаю все до последней крошки. Обычно сдерживаюсь, ведь при виде девушки, которая уплетает еду как здоровый спорстмен, многие удивленно приподнимают брови.

Она вскинула руку, словно отмахиваясь от моих слов.

– Просто съешь, что захочется, а остальное оставь. Я старалась лишь для того, чтобы сегодня ты наелась досыта.

Я киваю и с натянутой улыбкой тянусь за ломтиком бекона, гадая, уж не начала ли она ко мне привязываться. Если я права, то этот мой визит в «У Аниты» будет последним. Вдруг Карен ко мне привыкнет – а я не могу так рисковать. Кроме того, привязаность – это не про меня. Я к такому не привыкла, и те немногие связи, что у меня были, всегда обрывались весьма болезненно.

Нет уж. Я хочу, чтобы в моей жизни присутствовал лишь один человек – я сама.

Я по природе своей одиночка. Иначе зачем меня еще младенцем оставили на пороге? Если уж я не была нужна собственным родителям, то с чего мне быть нужной кому-то еще?

Когда-нибудь я найду себе местечко, в котором меня никто не побеспокоит. Где-нибудь, где меня никто не осудит.

Такие вот у меня жизненные цели, других нет.

– Ну что, какие планы на день?

Я пожимаю плечами. Жизнь у меня не слишком-то захватывающая.

– Думала попозже заглянуть в Уолдорф на чаепитие. – Я подмигиваю, пережевывая кусочек яйца, чтобы показать ей, что я не умничаю, а поддразниваю ее.

– О да, – подхватывает она, – я слышала, что их блюда совершенно божественны.

– Этому завтраку ни в коей мере не сравниться с пиршеством, которое там устраивают.

Это что, французский тост?

Я пробовала такие только раз. Когда мне было лет восемь или девять, семья, в которой я тогда жила, решила отпраздновать мой день рождения сладким завтраком. Это был один из лучших дней.

Отбросив грустные мысли, я подношу ко рту кусок пропитанного сиропом хлеба.

Господи.

– Это восхитительно.

– Спасибо. – Она «улыбается» глазами, и от этого ее лицо светится. Это мне в ней нравится – она может передать столько эмоций одним только выражением лица. – Я его по бабушкиному рецепту готовила.

– Мм-ммм, – тяну я, набивая рот третьим кусочком лакомства.

– Я тут задумалась кое о чем. – Карен смотрит на меня, поджав губы. Ее внезапная скованность почему-то отзывается тяжестью в животе. Я с трудом сглатываю и запиваю еду глотком апельсинового сока, дожидаясь, когда она продолжит.

Развитая за годы интуиция подсказывает, что завтрак подошел к концу.

– Я никогда не видела тебя без шапки. Можно спросить – какого цвета у тебя волосы?

Вопрос безобидный, но у меня в голове с пронзительным воем срабатывает красный сигнал тревоги. Моя интуиция слишком редко ошибается, чтобы сейчас от нее отмахнуться.

Я вскакиваю, хватаю сумку и отступаю, не сводя глаз с Карен.

– Лиззи, что ты делаешь? – У нее на переносице возникает тревожная морщинка. Она тоже встает – в ней почти сто восемьдесят сантиметров, как и во мне, – и делает шаг вперед. Она выставляет перед собой руки ладонями ко мне в понятном каждому жесте – «Успокойся».

Она не хочет меня спугнуть?

Слишком поздно.

– Большое спасибо за завтрак. И вообще за все. Но мне, наверное, пора. – Я продолжаю стремительно отступать, а вот она останавливается. И из-за этого моя тревога немного ослабевает.

Она не преследует меня. Хорошо.

– Это потому, что я спросила про волосы? Ты не обязана отвечать, я просто…

Внутри закусочной что-то грохочет, и мы обе поворачиваем головы к задней двери.

Нормальный человек предположил бы, что это повар или кто-то из обслуживающего персонала.

Нормальный человек не стал бы бросать обвиняющий взгляд на того, кто по доброте своей его кормил.

Нормальный человек тепло улыбнулся бы, сел и ел этот восхитительный завтрак, пока места в желудке хватало.

Мне до нормальных далеко.

– Эмберли, я не…

Одно это слово вызывает у меня всплеск адреналина в десять раз сильнее, чем утреннее пробуждение.

Эмберли. Она знает мое имя. Мое настоящее имя.

Глава 2

Глаза Карен расширились, выдавая, что она не собиралась произносить это вслух.

Нужно немедленно сматываться.

Именно так и надо поступить, но я замечаю боковым зрением вспышки света и невольно застываю на месте.

Это нехорошо. Совсем нехорошо.

– Прости. Все должно было случиться по-другому. Мы так долго тебя искали. Мы просто не знали точно, что это именно ты.

Ага. Нетушки. От таких разговоров жуть берет.

Плевать на вспышки, я сваливаю.

Я разворачиваюсь так быстро, что сумка задевает стену ресторана, и бегу прочь. Не сдерживая себя, во весь дух, так, как никогда не бегаю, чтобы не привлекать слишком много внимания. Я бегаю быстрее, чем полагается нормальным людям, и сейчас такая скорость очень кстати.

Через долю секунды я уже стою у входа в ресторан – но слишком поздно.

Я резко останавливаюсь. Всего в нескольких сантиметрах от моего лица появляется грудь высокого и широкоплечего темноволосого мужчины.

Я пячусь, оглядываюсь через плечо – и вижу в шести метрах позади Карен.

– Она здесь! – кричит мужчина гулким голосом.

К великану тут же подбегают еще несколько человек, они преграждают мне путь живой стеной.

Я оцениваю ситуацию.

Восемь человек. И мужчины, и женщины. Высокие. И темноволосые. Я определенно с ними не справлюсь. А позади меня Карен. Если перепрыгну через забор на заднем дворе, то смогу сбежать.

– Ты пойдешь с нами, – произносит этот Голиаф.

Ага, чур, я пас.

Вспышки света подбираются все ближе к зрачкам.

Нет, нет, нет, нет, нет, нет!

Сейчас не время выпадать из реальности.

– Дикон, ты ее пугаешь. Так же нельзя, – говорит Карен неодобрительно.

– Нам некогда нянчиться с ней, как с…

«Беги!» — кричит все во мне.

Надо убираться.

Да. Сейчас.

Я понятия не имею, кто они и чего хотят. Но я уверена, что если промедлю еще немного, то стану для них легкой добычей. Если застряну между двумя реальностями, эти чокнутые похитители играючи поймают меня, пока я бегаю от чудовищ, которых никто, кроме меня, не видит.

Я поворачиваюсь и бегу прямо на Карен, а за секунду до столкновения ныряю вправо. Я двигаюсь так быстро, что человек, кажется, не смог бы за мной уследить – но, когда я проношусь мимо, она вскидывает руку и хватает меня за рюкзак.

Опустив плечи и руки назад, я выскальзываю из лямок. Внутри рюкзака нет ничего, ради чего стоило бы жертвовать независимостью.

Я прыгаю и повисаю на заборе, словно белка, – по меньшей мере в двух метрах над землей. Металлическая проволока впивается в ладони, пока я забираюсь наверх.

Я спрыгиваю на землю по ту сторону забора, и в глазах вспыхивает свет.

– Она почти в фазе!

Когда я поднимаюсь с корточек, две реальности сливаются друг с другом.

Нет! Только не сейчас!

Я все еще вижу здания реального мира, но словно через цветной экран.

Дом слева от меня, должно быть, жилой, потому что он залит светом. От него, будто огромная радужная аура, исходят сразу несколько цветов. Преобладают в ней красные и синие тона с вкраплениями желтого, зеленого и фиолетового.

Вокруг меня движутся потоки воздуха – осязаемые волны света и звука, от которых у меня на руках встают дыбом волосы, а ноздри щекочет приторно-сладкий аромат.

Я не обращаю на это внимания, потому что все оно сконцентрировано на темных пятнах высоко в лавандовом небе.

Это существа из моих кошмаров, живущие в этой искаженной реальности: теневые твари.

Темноты я не боюсь, а вот их – да. Они настоящие чудовища, которые нападают по ночам, и мои шрамы это доказывают.

Черные пятна мечутся в воздухе, как летучие мыши, и высчитать их траекторию почти невозможно.

Укрытие. Надо спрятаться. Срочно.

Я мчусь по переулку – ноги отбивают дробь по тротуару. Одним глазом я слежу за тварями в небе.

Когда на меня нападают, есть лишь два выхода: найти укрытие или смешаться с толпой. Первое всегда лучше, потому что не врезаться в плывущие по воздуху цветные пятна – а так в этой реальности я вижу людей – сложно. Кроме того, люди и видят, и слышат меня отчетливо, а вот теневые твари… Они удобно устроились, их невооруженным взглядом не увидеть. И если я отбиваюсь или убегаю от бесформенных темных теней с острыми когтями, которых другие видеть не могут, то я определенно выгляжу сумасшедшей.

Учитывая, что сейчас раннее утро – может, чуть позже шести, – спешащих по делам людей немного, так что смешаться с толпой явно не выйдет.

А значит, надо найти одно из своих укромных местечек. Где-нибудь затаиться, пока спектральный мир не померкнет.

Я мысленно перечисляю на бегу безопасные места. Ближайшее – закуток под мостом через реку Платт, примерно в восьми кварталах отсюда. Белая аура, окружающая мое тело, с тем же успехом легко может послужить летающим в небе созданиям вывеской «КУШАТЬ ПОДАНО», но проточная вода меня спрячет. Обнаружив это, я стала всегда держать в голове список укрытий, до которых я смогу добежать.

Вылетев на полной скорости из переулка, я сосредотачиваюсь на своей конечной точке. Преследующим меня людям за мной ни за что не угнаться. А раз на выходе из переулка меня не караулит цепочка светящихся аур, можно предположить, что они отстали.

Я игнорирую звуки и образы, привлекающие мое внимание.

Мысленно я уже наметила себе маршрут: четыре квартала прямо и три квартала на восток.

Мои глаза по-прежнему прикованы к дороге.

Я пролетаю три квартала всего за несколько секунд. Остается надеяться, что люди, проезжающие мимо, не заметили размытое пятно, несущееся по улице.

Я уже собираюсь повернуть за угол четвертого квартала, когда с неба срывается тень и приземляется передо мной.

Резко остановившись, чтобы не столкнуться с ней, я слышу позади себя характерный глухой удар.

Страх огненной дорожкой ползет вверх по позвоночнику и взрывается в мозгу, как хлопушка.

Монстры меня нашли.

Окружающие меня темные фигуры – просто бесформенные сгустки тьмы. Они напоминают движущиеся черные дыры. Их края нечеткие, я словно вглядываюсь в плотный туман. И я не могу посмотреть сквозь их тела – если эту тьму действительно можно считать их телами.

Если в этой реальности я словно вижу мир через залитый солнцем калейдоскоп, то существа передо мной выделяются отсутствием цвета. Как будто впитывают в себя красоту этого мира. Им мало просто затмевать свет, они стремятся поглотить его.

Фигуры по обе стороны от меня колышутся и двигаются, словно позируют. Я не знаю, кто они и чего хотят помимо того, чтобы причинить мне боль. Мое тело покрыто шрамами от их острых когтей – я никогда не вижу их, но чувствую, как они рассекают мою плоть.

А так как никто больше не видит этих отвратительных тварей, мои приемные родители и социальные работники всегда думали, что я сама наносила себе увечья.

Я научилась отлично это скрывать, но полгода назад попала в больницу после особенно жестокого нападения. Мне наложили тридцать четыре шва и перелили два литра крови, чтобы восполнить потерю.

Поскольку эти травмы явно были не первыми, социальные службы решили, что я что-то с собой сделала. И как мне надо было оправдываться? Основной теорией стал прыжок из окна заброшенного промышленного здания. Думаю, это объясняло порезы на теле и сломанные кости.

Лежа на больничной койке, я подслушала, как мои приемные родители разговаривали с лечащим врачом о том, чтобы положить меня в психиатрическую больницу. Это был последний день моего официального пребывания под опекой государства.

Отмахнувшись от воспоминаний, я осматриваюсь вокруг, пока остальной мир просыпается, не подозревая о моем личном аде.

Слева от меня проносятся по улице машины. Справа – крытая автостоянка.

Я в нерешительности перекатываюсь с пятки на носок. У меня не так много вариантов, но, как только теневая тварь наносит удар, я инстинктивно бросаюсь вправо и ныряю на стоянку.

Найдя лестницу, я бегу вверх по ступенькам и попадаю на верхнюю площадку. Я бегу в дальний угол – и выясняется, что за карнизом лишь перспектива падения с шестого этажа на беспощадную землю.

Умница, Эмберли. На этот раз ты точно вляпалась.

О чем я только думала?

Выбежать на крышу стоянки было худшей идеей на свете.

С чего-то вдруг я стала тупой девицей из дурацкого фильма ужасов, которая вместо того, чтобы выбежать на улицу, несется на чердак.

Так бы и придушила саму себя.

В разные дни меня можно обозвать по-разному – но вот тупой обычно быть не приходится.

Подняв глаза к небу, я замечаю несколько темных фигур, несущихся ко мне. Две страхолюдины позади уже тоже добрались до крыши.

Мне и раньше приходилось попадать в сложные ситуации, но этот раз, наверное, худший из всех.

Мое единственное оружие – скорость и ловкость. Даже после стольких лет я понятия не имею, как бороться с этими существами. Когда дело доходит до стычек в этом мире, я придерживаюсь принципа «прячься любой ценой».

Я не двигаюсь с места, выжидая, когда чудовища до меня доберутся. Перед глазами появляется, оставляя за собой шлейф золотой пыли, знакомое мерцание. Я с досадой отмахиваюсь. Этот мерцающий свет появляется время от времени, но я так и не поняла, что это, и он, похоже, не может мне навредить, поэтому на него можно не обращать внимания.

Сконцентрировавшись на другом, я начинаю составлять приблизительный план действий.

Если получится отогнать двух теневых тварей от лестницы, то, может, я смогу спуститься на землю. И убегу в ближайшее здание, если будет нужно. Не важно, обратят на меня внимание или нет. Это вопрос выживания.

Время все тянется, а у меня по спине стекает пот.

Подойдите поближе, вы, уродливые жирные кляксы.

Словно услышав мои мысли, тени направляются ко мне.

Я бросаю взгляд наверх. Те, что еще летят, спускаются так же быстро. Как будто твари на земле и в воздухе соревнуются, кто первый доберется до приза – меня.

Они набросятся на меня все разом. Я стану неудачницей, окончившей свои дни.

Три. Два. Один. Вперед!

Когда теневые твари уже в миллиметре от меня, я ныряю вправо, делаю сальто и вскакиваю на ноги.

Земля дрожит, когда твари сталкиваются друг с другом, но я не оглядываюсь посмотреть ни на это побоище, ни на то, сколько из них гонятся за мной и насколько они близко. Вместо этого я бегу к лестнице, молясь о том, чтобы успеть.

Она всего в паре метров.

Я справлюсь!

Как только нога зависает над порогом, что-то врезается в меня сбоку, и я отлетаю в ближайшую машину.

Я врезаюсь в серебристый седан со стороны водительского сиденья, разбиваю окно и оставляю на двери вмятину размером с себя.

Приземляюсь с глухим стуком, ударяясь лбом о бетон. Мир, светящийся красками, то вспыхивает, то гаснет, но усилием воли я не даю себе потерять сознание.

Так мне не выбраться.

Я выживала семнадцать мучительных лет, отстаивая свое тело и свою свободу. И планирую жить еще долгие годы.

Я отталкиваюсь от земли и вскакиваю на ноги. Голове это не по вкусу, но я велю ей заткнуться.

Меня все еще преследуют лишь двое. Похоже, остальные сражаются друг с другом. Я не уверена, что все именно так, но выглядит, будто чудовища злобно набрасываются друг на друга.

Это было бы даже забавно, если бы на кону не стояла моя жизнь.

Двое, которых не привлекает эта странная игра, подходят спереди.

По лицу струится кровь, и я ничего не вижу левым глазом. Я нервно прикусываю нижнюю губу, но лишь морщусь. Я не подумала, что она тоже в крови.

Несмотря на огромное количество адреналина в организме, мозг работает вяло. Вместо того чтобы действовать, я просто стою, будто ноги приклеили к земле.

Я ошиблась. Это действительно конец.

Я умру, так и не узнав правды о том, кто всю жизнь меня преследовал.

Вскинув руки в бесполезной попытке защититься, отворачиваюсь, не в силах посмотреть смерти в лицо.

Я уверена, что жизнь вот-вот промелькнет перед глазами, но вместо сцен из детства, вижу, как с неба льется ослепительный свет, заставляющий меня крепко зажмуриться.

Что-то приземляется, сотрясая бетонную плиту у меня под ногами.

Всего через одно мгновение свет тускнеет, и я раскрываю глаза. Передо мной, спиной ко мне, стоит парень в джинсах и черной кожаной куртке, с оружием в обеих руках. В правой – меч, в левой – пистолет.

Я уже умерла. Это единственное объяснение.

В этой реальности я не вижу людей, только их странные цветные ауры. Но этого человека я вижу в мельчайших деталях. Начиная с копны темных волос на голове и заканчивая поношенными черными байкерскими ботинками на толстой подошве.

Я тру глаза – умудряясь размазывать кровь по всему лицу.

Молодчина, Эмберли.

Я осматриваю крышу правым глазом. Теневые твари все еще здесь.

Что. Вообще. Происходит?

Парень, который стоит между мной и моими противниками, выше меня на добрых пятнадцать сантиметров, значит, его рост – по меньшей мере сто девяносто пять сантиметров. Его иссиня-черные волосы по бокам короче, чем на макушке.

От его пристального изучения меня отвлекает слабое белое свечение вокруг его тела – точно такое же есть и у меня.

Мы в чем-то похожи, но, не зная, что отличает меня от других, я не могу сказать, в чем наше сходство.

– Чего ждем? Звонка к обеду? – издевательски рычит он на тварей.

Он что, хочет, чтобы его убили?

Несколько мгновений спустя тишину нарушает, до ужаса пугая меня, жесткий лающий смех. Я дергаюсь и врезаюсь локтем в дверцу машины.

Добавим это к растущему списку травм за день.

– Вы же знаете, что так вам меня не убить.

Я оглядываю крышу. Не может быть, что он обращается к этим уродливым тварям. Они не разговаривают. Я ни разу не слышала от них даже писка – а я бегаю от этих чудовищ, сколько себя помню.

– Видимо, придется мне делать первый шаг самому. – Парень заканчивает свой странный монолог, поднимает пистолет и несколько раз стреляет в теневых тварей.

Когда раздается первый залп, я закрываю уши и приседаю.

Со времен жизни во второй моей приемной семье я испытываю отвращение к оружию. И не важно, что одно из них, возможно, только что спасло мне жизнь – они мне все равно не нравится.

Еще одна серия громких хлопков – и пистолет с грохотом падает на землю передо мной. Из ствола поднимается едкий запах серы с ноткой металла. Напоминает выжженную землю.

Я поднимаю взгляд и вижу несколько несущихся к нам теней. Парень бормочет себе под нос что-то вроде «Ради этого и стоит жить», – а потом воздух дрожит и вибрирует, и меня ослепляет еще одна яркая вспышка.

Глава 3

Рев взрывает воздух – и спустя мгновение свет тускнеет. Там, где только что стоял парень, теперь огромный лев.

Я прижимаю руку к глазам, еще больше размазывая кровь по лицу. То, о чем я подумала, просто невозможно.

Люди не превращаются в животных вот так запросто.

Золотой зверь бросается вперед и врезается в первую темную фигуру на своем пути, отбрасывая ее на пару метров назад. Они оба кубарем летят на землю.

Несколько чудовищ присоединяются к драке. Блестят при дневном свете львиные когти; острые клыки щелкают, и вскоре шерсть животного окропляет блестящая черная жидкость.

– Стил! Назад! – ревет кто-то резким голосом.

Я так увлеклась развернувшейся передо мной битвой, что не заметила людей, столпившихся на верхнем этаже гаража. Их здесь по меньшей мере двадцать, всех окружает то же белое сияние, что и меня, и таинственного парня, исчезнувшего минуту назад. Люди встают вокруг меня полукругом, тесня теневых тварей назад.

Мое внимание привлекает кошачий рык. Я поднимаю глаза и вижу, как лев перепрыгивает через строй моих возможных спасателей и садится передо мной. Он отряхивается, забрызгивая меня гадкой смесью черной крови и слюны.

Мерзость.

Я и так была покрыта слоем гадости, но этот «душ» повысил процент ее противности на миллион. Слава богу, что рот не открыла: попавшая на меня слизь пахнет смесью тухлых яиц. Я с трудом подавляю рвотный рефлекс.

Мужчина слева от меня поворачивает голову, чтобы отдать команду этому отряду. Я сразу узнаю эти черты лица.

Дикон – мужчина, ждавший меня «У Аниты». Потенциальный похититель.

Я отрезана от лестницы людьми и чудовищами, мне некуда бежать.

– Стил, отведи ее в машину, – рявкает Дикон.

Лев издает низкое горловое рычание – я чувствую его вибрацию у себя в груди. Тонкие волоски на затылке встают дыбом.

– Это не обсуждается. Вперед. Живо!

Раздраженно качая головой, кот-переросток поворачивается ко мне. Одна только его голова по размеру как половина моего туловища. Я отступаю, но врезаюсь спиной в водительскую дверь машины с вмятинами размером с меня.

– Хорошая киса, – бормочу я, широко раскрыв глаза.

Он очень по-человечески фыркает и закатывает бирюзово-сапфировые глаза.

Слева от правого уха в золотой гриве пробивается прядь черного меха.

Я не совсем уверена, что это за зверь – явно не обычный лев из зоопарка, – но рядом с ним мне точно неуютно. Даже если он и спас мне жизнь, в этом гигантском животном есть какая-то дикость, и я из-за нее нервничаю.

Он без предупреждения опускается на корточки и дергает головой как бы говоря: «Запрыгивай».

Я качаю головой очень быстро – не удивлюсь, если от этого у меня мигрень начнется.

Ни за что не полезу на спину этого существа.

Он издает нетерпеливый низкий горловой рык.

– Слушай-ка, приятель. Я не привыкла залезать на спину незнакомым животным.

Домашний кот-переросток снова закатывает глаза, доказывая, что понимает каждое слово, слетающее с моих губ.

Он делает шаг вперед – я взбираюсь на капот машины позади меня и перелезаю через нее. Соскользнув с другой стороны, я срываюсь на неуклюжий бег.

На противоположной стороне крыши есть еще одна лестница, и я твердо намерена до нее добраться.

Рев позади превращается в громкое карканье. Как будто кто-то втыкает мне в барабанные перепонки иглы. Я подавляю порыв закрыть уши ладонями – нужно помогать себе руками, пока бегу.

Сильная волна ветра ударяет в спину, а через мгновение я уже поднимаюсь над землей, все еще двигая ногами, будто умею бегать по воздуху.

От порыва ветра, несущегося навстречу, перехватывает дыхание. В полете меня удерживают когтистые лапы, вцепившиеся в плечи.

Я набираю полные легкие воздуха и уже готовлюсь закричать, но не успеваю: мы резко набираем высоту, и вопль застревает у меня в горле.

Мы летим над городскими улицами, сворачиваем с одной на другую так быстро, что каждый раз кажется, будто мы врежемся в стену здания. Задрав голову, я убеждаюсь, что меня держит в лапах гигантская птица. Один только размах ее крыльев минимум вдвое больше моего роста.

Я безуспешно пытаюсь вырваться.

Прожив всю жизнь в полном одиночестве, в этой расколотой пополам реальности, я никогда не видела ничего похожего на сегодняшние события.

Люди в спектральном мире – с такой же сияющей аурой, как у меня.

Битва теневых тварей, от которых я всю свою жизнь либо пряталась, либо убегала.

Огромные животные, понимающие человеческую речь.

Голова гудит не только от ударов. Если я переживу этот день, то найду какой-нибудь подземный бункер и проживу остаток жизни в уединении. Где-нибудь, где не будет всего этого ужаса.

В горле застревает крик: мы, сделав вираж, несемся к земле. Еще полметра – и я смогу коснуться асфальта в знакомом промышленном районе. Я провела несколько зимних ночей в одном из здешних заброшенных зданий.

В поле зрения – ни одной человеческой ауры.

– Отпусти меня, ты, индюк-переросток! – кричу я своему похитителю.

В ответ раздается сердитое карканье, и меня как следует встряхивают – и без того затуманенный мозг гудит.

Когда птица меня отпустит, я надеру ее пернатую задницу так, что она еще долго помнить будет.

Скорость снижается, и я замечаю примерно в квартале от нас заведенный белый фургон.

О боже, это же типичный фургон похитителей.

Рядом с ним стоят двое людей с мерцающими белыми аурами. Я не вижу их лиц, только различаю темный цвет волос мужчины и женщины. Мужик прислонился к фургону и копается в телефоне. Девушка расхаживает взад-вперед.

– Я серьезно! – кричу я птице. Ставлю на то, что она меня понимает, так что я не прочь досаждать ей до тех пор, пока она меня не бросит. – Если ты меня не отпустишь, я найду тебя и приготовлю из тебя главное блюдо на День благодарения! Ты такая жирная, что из тебя выйдет сочная… ай!

Я падаю.

Не успев закричать, жестко приземляюсь на тротуар в паре метров от белого фургона.

Я пытаюсь увернуться, но делаю это недостаточно быстро.

По глупости я не ожидала и не была готова к тому, что крылатое чудище меня отпустит, пока я его оскорбляла.

Ноги подкашиваются, а через миг я ударяюсь боком об асфальт. Я по инерции закидываю ноги за голову и в итоге лишь несколько раз неуклюже шлепаюсь о землю, как тряпичная кукла, прежде чем замереть.

При последнем перекате я бьюсь затылком об асфальт.

Я лежу посреди дороги, распластавшись, в полной уверенности, что сломала абсолютно все кости.

Перед глазами плывет. Боковым зрением я вижу предательские искры света: они подбираются к зрачку, становятся ярче – и затухают, давая понять, что я вернулась в реальный мир.

Все болит.

Кранты этой птице.

Чем дольше я лежу, тем громче становится звук шагов.

– Стил! О чем ты вообще думал? – говорит кто-то смутно знакомым и очень злым мелодичным голосом.

– Она назвала меня жирной индюшкой. – Я скорее слышу, чем вижу, как он пожимает плечами.

– Мне все равно, пусть хоть Большой птицей с улицы Сезам. Нельзя просто сбросить кого-то на землю. Она покалечилась!

Я вижу вблизи чье-то размытое лицо, и в этот же момент кто-то другой резко выдыхает. Вдалеке ревет автомобильный двигатель.

Я два раза моргаю и только потом понимаю, что передо мной встревоженная Карен – по понятным причинам соображаю я не слишком резво.

– Ты в порядке?

Глупый вопрос. Конечно же, нет.

В поле зрения появляется еще одна голова. Она загораживает собой солнечный свет, поэтому черт лица я не вижу. Я прищуриваюсь, но оно все еще в тени.

– Да оклемается. Ты же знаешь, как быстро мы лечимся. И вообще, если бы она не сбежала, ничего бы и не случилось.

– Стил, – обрывает его Карен.

– Что? – Он поднимает руки, изображая святую невинность. – Я же донес ее в безопасное место, так? И где благодарность?

Что. За. Придурок.

Я напрягаю мышцы рук с твердым желанием показать ему свой любимый палец, но мне слишком больно двигаться. Приходится довольствоваться уничижительным взглядом – который он даже не замечает.

Не знаю, как он это сделал, но я почти уверена, что он превратился в птицу и бросил меня на асфальт нарочно.

– Садись в машину. Мы обсудим это в академии.

Он пожимает плечами и выпрямляется.

Скатертью дорожка.

Мое внимание вновь устремляется к Карен. Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но ее прерывает удивленный Мальчик-Птиц:

– Сейбл, ее волосы!

Сейбл?

Карен наклоняется и берет в руку прядь моих светло-русых волос с рыжими кончиками.

Где-то в процессе с меня слетела шапка. Что неудивительно, когда бежишь сломя голову, когда тебя бросают в машины или когда летишь через весь город, а потом тебя бесцеремонно швыряет на землю гигантская птица.

– Я не была уверена, верить ли в это. – Карен почти что шепчет, будто говорит сама с собой. Она потирает пряди между пальцами.

– Может, она их покрасила? – Мой затуманенный взгляд вновь падает на парня… на Стила.

Качать головой – плохая идея. Такое ощущение, что в мозгу стучат барабаны на редкость плохой школьной группы.

– Мы не можем ни красить, ни обесцвечивать волосы, – рассеянно отвечает Карен.

Парень засовывает руки в карманы джинсов.

– Я знаю. Но как еще это объяснить? У нее и так глаза странные. А из-за волос она бы выделялась еще больше.

– Эй… сам ты странный, – хриплю я. Опустив веки, закрываю свои нифига-не-странные темно-синие глаза – на меня накатывает волна тошноты.

– Вот ведь, – вновь слышится обеспокоенный голос Карен. – Прости. Давай поднимем тебя на ноги.

– Нет. Буду лежать… и помру. – Если они меня не вырубят, я с места не сдвинусь.

Стил издает короткий смешок.

– Давай, помоги мне ее поднять. Нам нужно посадить ее в машину. Дрейк завел мотор.

Ах да, меня же похищают. Чуть не забыла.

А не плевать ли мне уже?

Пока вокруг раздаются шаркающие шаги, я на мгновение задумываюсь об этом. Когда меня тянут за плечи, заставляя встать, решаю, что да, мне точно не плевать на то, что меня удерживают против воли.

Я подавляю всхлип, когда меня поднимают на ноги. Медленно приоткрываю веки и собираю все свои силы в правой руке.

Я давным-давно научилась драться не по правилам. Жизнь не предоставила мне такой роскоши, как право на честь.

Я почти вслепую бью по размытой фигуре передо мной. Зрение туманится еще больше, но об этом я подумаю позже.

Раздается стон, полный боли, а через мгновение по моему кулаку разливается и пронзает всю руку горячая волна агонии.

Боль меня радует: это значит, что я пришла в себя.

Как я и надеялась, руки, держащие меня, разжимаются.

Но радость длится недолго: когда я пытаюсь – прихрамывая – сбежать, меня через мгновение перекидывают через плечо. Я повисла вверх тормашками и смотрю вниз на знакомую пару поношенных ботинок.

Чувак с парковки, он же Мальчик-Птиц, он же Стил? Ну, видимо, гигантский лев его все-таки не съел.

Жаль.

Силы меня покинули… А еще меня вот-вот покинет мой завтрак.

– Тошнит, – с трудом скулю я.

– Не смей, – приказывает он. – Ты и так мне нос в кровь разбила. Если хотя бы подумаешь о том, чтобы на меня блевануть, я сам скормлю тебя Падшим.

«Кто или что эти Падшие?» – спрашиваю себя я – и погружаюсь в темноту.

Глава 4

Свет – это худшее.

Я хватаю подушку и прижимаю ее к лицу, пытаясь задушить себя.

О, пух и перья. Мягонько.

Я зарываюсь носом в эту мягкость, отказываясь до конца проснуться. Это все равно что спать на облаке. Мне нравится.

Стоп… У меня нет пуховых подушек. У меня даже кровати нет.

С визгом вскочив, я тут же падаю на пол и приземляюсь с приглушенным стоном. Я запуталась в постельном белье, которое потянула за собой, плечо и бедро пульсируют после падения.

– Ай.

Я потираю ушибленный бок и смотрю на высоченную кровать с балдахином слева от меня.

– Кто спит так высоко? – бормочу я. – Это ненормально.

Пока я пытаюсь освободиться от постельного белья, скрученного кренделем вокруг моих ног и туловища, умом я стараюсь разобраться в ситуации.

Похитители-неудачники. Побег от теневых тварей. Мой якобы спаситель. Гигантский лев. Огромная птица. Падение с неба. Самоуверенный придурок.

Да, как-то так.

Стянув через голову простыню, я встаю и набираю полные легкие свежего воздуха.

– Тебе, наверное, уже лучше.

Я с визгом оборачиваюсь. Из огромного кресла в темном углу комнаты за мной наблюдает Карен.

Ни разу не жутко, ага.

Она встает и делает несколько неуверенных шагов в мою сторону. Выглядит она… по-другому.

Волосы лежат на плечах идеальными локонами. На смену джинсам с завышенной талией и кроссовкам пришли черные легинсы и ботильоны. Искусственно состаренная серая футболка – я эксперт в том, как выглядят действительно потертые вещи, – свисает с одного плеча. На ее лице нет макияжа, если не считать легкие румяна, немного туши для ресниц и розовый блеск на губах.

Из-за всего этого она выглядит на десять лет моложе. Ей явно не больше тридцати пяти. Не знаю, как я вообще могла подумать, что ей ближе к пятидесяти.

– Где я?

Я осматриваю комнату в поисках какого-нибудь оружия. В конце концов, меня же похитили.

Комната похожа на роскошный номер-люкс в отеле. Самый опасный из окружающих меня предметов – стеклянная ваза. В крайнем случае сойдет и она.

Настрой у меня боевой.

Карен вздыхает и указывает на кровать.

– Не хочешь присесть? День выдался долгий.

Я скрещиваю руки на груди, переношу вес на одну ногу и смотрю на нее сверху вниз. Она права, день был очень долгий.

– Не хочешь рассказать, что происходит, Карен? – Я практически выплевываю это имя, уже сомневаясь в том, что ее действительно так зовут.

– Ясно. Ну что ж. Это справедливо. – Она подносит руку к лицу и щиплет себя за переносицу. – Во-первых, мое имя не Карен, а Сейбл.

– И где я… Сейбл?

– Мы в Скалистых горах, примерно в трех часах езды от Денвера. Гленвуд-Спрингс. Это старый шахтерский городок. Мы привезли тебя в одну из наших академий. Как ты, наверное, уже поняла, я не официантка. На самом деле я директор этого института – Академии Серафимов. Это безопасное место для таких, как ты. Таких, как мы.

Я приподнимаю бровь.

– В каком смысле «таких, как мы»?

Карен – Сейбл – снова указывает на кровать. Я продолжаю сверлить ее взглядом, и она вздыхает, когда понимает, что я не сдвинусь с места.

– Для тех, в чьих жилах течет кровь ангелов. Все здесь…

– Кровь ангелов? – Я отступаю назад. Нога запутывается в забытом постельном белье, лежащем комом на полу, и я тяжело опускаюсь на пол.

Сейбл переступает через этот бардак и протягивает мне руку. Когда я встаю на ноги, она продолжает:

– Нефилимы, так нас зовут.

– Нефи-кто?

– Нефилимы. Все здесь произошли от союза человеческих женщин и ангелов тьмы.

– Стоп… Вы думаете, что мой отец – ангел? То есть ангел тьмы? – Слова кажутся мне неуклюжими и неуместными. – Кто это вообще такие?

– Ты уже готова присесть? – спрашивает Сейбл, скрещивая руки на груди.

Я киваю.

Ага. Думаю, пора. Присесть сейчас будет очень кстати.

Смотря на нее во все глаза и превратившись в слух, я опускаюсь на мягкую постель и жестом прошу ее продолжать.

Сейбл качает головой, и шелковистые волосы рассыпаются по ее плечам.

– Первые связи изгнанных ангелов с людьми только положили начало нашему роду. Крайне маловероятно, что твой отец был падшим ангелом – или просто Падшим. Первые метисы родились несколько тысячелетий назад. Мы не слышали о детях от Падших и человеческих женщин больше двух тысяч лет. Наши современники – потомки первых метисов.

Она садится рядом со мной – кровать слегка прогибается под дополнительным весом.

– Такие академии, как эта, разбросаны по всему миру. Наше младшее поколение учится и тренируется в них, пока не повзрослеет достаточно, чтобы сражаться самостоятельно. Мы привезли тебя в одно из самых безопасных мест для нашего рода. И для твоей защиты, и для того, чтобы узнать, кто ты и на что способна. Вообще-то мне нужно многое тебе рассказать. Потребуется некоторое время, чтобы ты вошла в курс дела, – а пока тебе нужно знать, что идет война. Война и в мире духов, и в мире смертных, между ангелами света и ангелами тьмы – Падшими. Знала ты об этом или нет, но ты родилась в ней – и не ты одна. Все здесь, в Академии Серафимов, такие же, как ты – дети ангелов.

У меня все еще болит голова. Она вывалила на меня целую кучу информации.

Я подношу руку ко лбу и провожу ладонью по лицу. Если бы меня саму столько раз не обвиняли в безумии, я бы назвала ее или сумасшедшей, или лгуньей.

Достаточно ли безумна ее история для того, чтобы быть правдой?

И… война? Этот день и без того было непросто пережить. Не хочу, чтобы меня втягивали в какую-то древнюю вражду между добром и злом.

– Итак, вы хотите, чтобы я поверила, что я не… человек? – Последнее слово дается мне с некоторым трудом. Я никогда не чувствовала себя в своей тарелке, но не человек? Еще лучше.

– Именно.

– И что где-то в моем генеалогическом древе затесался падший ангел?

– Да.

Я считаю до шестидесяти, все это время мы с Сейбл смотрим друг другу в глаза. Я жду, когда она сломается. Крикнет: «Шучу!» или начнет смеяться как чокнутая. Но не дожидаюсь. Она даже не вздрагивает, и я начинаю нервничать.

– Не буду врать. Я понятия не имею, как мне на это реагировать.

– Могу лишь представить. – Выразительный взгляд Сейбл смягчается, и она успокаивающе кладет руку мне на плечо. – Большинство наших детей растут, точно зная, кто они такие. Очень редко случается так, что маленького нефилима воспитывают смертные. До этого дня твоя жизнь, должно быть, была очень сложной… и запутанной.

Я невесело усмехаюсь. Она понятия не имеет насколько.

– Буду с тобой откровенна.

Надеюсь – она так долго мне врала. Я выжидающе склоняю голову набок.

– Мы много лет следили за тобой. Просто не понимали, что ты одна из нас. Очень небольшой процент людей может видеть сквозь завесу мира духов. У нас есть подразделение, занимающееся выявлением таких людей и наблюдением за ними, хоть и поверхностно. Мы редко вмешиваемся в человеческие жизни – только тогда, когда считаем, что они представляют опасность для себя или других.

Подождите-ка.

– Вы… знали обо мне? И дали всем поверить, что я сумасшедшая? Дали мне поверить, что я сумасшедшая? Что за хрень?

Я отодвигаюсь от нее, пока не касаюсь плечом изголовья кровати и не могу двигаться дальше. Я уверена, на моем лице ясно читается отвращение. Сейбл бросает взгляд на пустое пространство между нами, затем поднимает голову и встречается со мной глазами.

– Большинство людей сами как-то объясняют свои видения, поэтому мы позволяем им верить в то, во что они хотят. Может быть, звучит жестоко, но забрать их в наш мир было бы гораздо опаснее. До недавнего времени мы предполагали, что ты одна из таких людей.

– А если так и есть? – Может, в моей жизни и царит бардак, но, думаю, лучше уж быть непутевым человеком, чем нефи-кем-то-там.

– Исключено. – Она качает головой, водопад волос слегка колышется от движения. – Люди не могут прыгать по мирам, как ты. Самое большее – видеть их проблески.

– Если вы столько лет знали обо мне, почему объявились только сейчас?

Сейбл ерзает и поднимает ногу, чтобы опереться на кровать и повернуться ко мне лицом.

– Когда ты сбежала, одна из наших следовательниц решила проверить информацию. Чуть углубившись в твои файлы, она обратила внимание на твои приступы. Люди могут только видеть мир духов – но не взаимодействовать с ним. Описания твоих ранений совпадали с ранами, которые получали наши воины. Студенты этой академии, даже потенциальные, в конечном счете под моей полной ответственностью. Кто-то сообщил, что ты спишь за кафе «У Аниты». Ты подходила под описание девушки, которую мы искали, поэтому меня послали наладить с тобой контакт. Если не углубляться в детали, могу сказать, что ты для нас в каком-то смысле загадка. Ты очень осторожно делилась со мной любой информацией. Думаю, тебе пришлось стать осмотрительной. Когда я так и не получила ответы, которые меня бы устроили, мы все-таки решили тебя забрать. И только когда ты вошла в фазу, мы узнали точно, что ты одна из нас.

Опять это слово. Фаза. Что оно вообще значит?

– Ничего не понимаю, – признаюсь я.

Она улыбается одними губами.

– Как я уже сказала, я могу только представить, через что тебе приходится проходить. Но, уверяю тебя, твое место здесь. Ты принадлежишь к нефилимам. Ты больше никогда не будешь одна.

Она хочет приободрить меня, но ее слова производят противоположный эффект. Мои ладони становятся липкими, а сердцебиение учащается.

Принадлежать кому-то.

Найти место среди остальных.

Не чувствовать себя все время такой одинокой.

Раньше это были мои самые сокровенные желания, но годы трудностей и лишений вырвали с корнем эту тоску. Эта жажда исчезла.

Я всю свою жизнь работала над тем, чтобы довольствоваться одиночеством. Теперь я хочу лишь этого – чтобы меня оставили в покое. Жить своей жизнью на собственных условиях.

Я не стану полагаться на других. Люди всегда уходят. Всегда подводят.

Тьма, наводняющая спектральный мир… я избегаю не только ее созданий. Люди могут ранить так же глубоко, как острые когти теневых тварей.

– Я в плену?

Сейбл приподнимает идеальную бровь и поджимает губы.

– В плену? Конечно нет. Мы лишь хотим помочь.

– Тогда почему вы меня похитили?

Она выглядит смущенной и… разочарованной? Она опускает руки, наклоняется вперед и подпирает ладонями подбородок.

– Мы тебя не похищали. Мы забрали тебя в свою обитель. В безопасную гавань.

– Я и сама справлялась, пока вы со своими громилами не объявились. Я не просила меня спасать. – Она вздрагивает, когда я выплевываю это слово. Это удар ниже пояса, но мне все равно. – Если я не пленница, я бы хотела уйти.

Секунды текут, а мы с Сейбл все смотрим друг другу в глаза. Наконец она откидывается назад и настороженно смотрит на меня.

– Уйти куда? Вернуться к жизни на улице?

Я выпячиваю челюсть, прежде чем ответить.

– Да, если нужно.

– Тебе небезопасно…

– Это вы так говорите. Но вы пытаетесь втянуть меня в войну! Вот уж где небезопасно.

– Ты и так часть этого конфликта, даже если не знала об этом. Мы даже не уверены, как ты так долго прожила в одиночку. Это был только вопрос времени…

– Я уже сказала, что у меня все было хорошо до того, как появились вы с друзьями.

Сейбл поджимает губы, явно расстроенная тем, что я ее все время перебиваю.

– Я понимаю, ты веришь в это, но ты знаешь не все. – Она делает глубокий вдох и медленно выдыхает, не отводя взгляда. – Давай так: мы с тобой заключим сделку.

Я прищуриваюсь. Я по натуре отношусь к сделкам с подозрением.

– Какую сделку?

– Ты останешься здесь на шесть месяцев, до своего восемнадцатого дня рождения… – Она поднимает руку, когда я открываю рот, чтобы возразить. – Ты останешься здесь на это время. И ни днем меньше. Позволишь рассказать тебе о нашем мире. О странных вещах, происходящих за этими стенами. О том, как работает твоя сила. Как ей пользоваться…

– Подождите, у меня есть сила? – Если это правда, то все довольно радужно.

– И когда тебе исполнится восемнадцать, – продолжает она, не обращая на меня внимания, – ты сможешь идти куда захочешь.

– Откуда вы знаете, когда у меня день рождения? – спрашиваю я. Записка с датой моего рождения и именем и желтое детское одеяло были единственными вещами, оставшимися после того, как меня бросили на ступенях пожарной станции шестнадцать с половиной лет назад. Сейчас записка спрятана в картотеке какого-то социального работника. Одеяло, скорее всего, лежит в куче мусора на свалке. Не думаю, что увижу их снова.

– Мы читали твои файлы.

– Держу пари, это было интересное чтиво. – Я втягиваю нижнюю губу в рот и жую ее. – В чем подвох?

– Его нет. Единственное, что ты теряешь, – эти несколько месяцев. Зато получишь – помимо постоянного питания и места для сна – знания, которых тебя до этого лишали. Понимаю, ты едва знаешь меня – и совсем не знаешь остальных, – но клянусь, что мы лишь хотим тебе помочь.

Я прокручиваю ее слова в голове. За годы я твердо научилась опасаться людей, но крыша над головой – довольно ощутимый бонус. Эта кровать потрясающая. И если Сейбл говорит правду, если есть и другие, похожие на меня, – вне зависимости от того, врет она насчет ангелов или нет, – было бы неплохо побольше узнать о безумии, которое я зову жизнью.

С другой стороны, вдруг это культ, который хочет принести меня в жертву какому-нибудь языческому богу?

Боже, а это еще что за мысль?

По спине пробегает дрожь.

Пока я не получу доказательств, что это культ, разумнее всего будет узнать как можно больше, а потом свалить отсюда, как только мне исполнится восемнадцать.

Если я соглашусь на сделку, то следующие полгода меня будут кормить, я буду нормально спать и, надеюсь, научусь должным образом защищаться. В конце концов, отряд, сражавшийся с теневыми тварями, держался неплохо. И я на семьдесят шесть процентов уверена, что один из них – кто-то вроде оборотня.

О-о-о-о… а вдруг и я тоже так могу?

– Так, для начала расскажите мне об этих магических силах.

На лице Сейбл медленно проступает улыбка. Ее глаза искрятся теплом, и она протягивает мне руку.

– Сначала прими ванну. А когда поешь, я отвечу на все твои вопросы.

Я подношу руку к голове и вздрагиваю, прикасаясь к своим грязных волосам. Слишком давно я как следует мылась.

Я приму ее условия. Приведу себя в порядок, поем и получу ответы. Как-нибудь переживу это.

Я прикасаюсь к ее протянутой руке и дважды ее пожимаю.

– Добро пожаловать в Академию Серафимов. Думаю, тебе здесь понравится.

Глава 5

Как. Много. Людей.

Спустившись на лифте на несколько этажей вниз – видимо, половина академии расположена под землей, – мы проходим всего два шага по гигантской комнате без окон, и в нашу сторону поворачивается целое море темноволосых голов со светлыми глазами.

Или, скорее, в мою сторону. Видеть Сейбл им не в новинку.

Я чувствую на себе взгляд каждой пары глаз, будто клеймо.

Это один из моих оживших ночных кошмаров. После жизни, проведенной в одиночестве, от внимания целого зала подростков у меня мурашки по коже бегут.

Здесь так тихо, что я слышу собственное прерывистое дыхание. По шее поднимается и заливает лицо жар.

– Это просто столовая, – напоминает Сейбл, кладя руку мне на плечо.

– Почему они все пялятся? – спрашиваю я громким шепотом.

Она поднимает на них глаза и оглядывает комнату, как будто в первый раз.

Ей меня не провести. Она явно заметила, как все переменилось, когда мы вошли. Я слышала шум через закрытую дверь. А теперь все, что я слышу, – как у них у всех в унисон гудят мозги.

О нет – это правда культ.

Вот почему они все выглядят одинаково. Они придут в бешенство, когда узнают, что я не могу покрасить волосы в тот же цвет, что у них.

Где ближайшие выходы? Пришло время использовать навыки бега себе на пользу.

– Хватит, ребята. Вы уже вдоволь насмотрелись. – Меня выдернул из мыслей о побеге громкий голос Сейбл. – Вы смущаете нашу будущую ученицу.

Мое дыхание немного замедляется. Может быть, все будет не так плохо, как я думала.

Я вытираю горячие ладони о мешковатые джинсы, которые мне одолжили, и одергиваю подол футболки оверсайз. У меня потеют подмышки.

Отлично, скоро от меня вонять начнет.

– Позже у вас еще будет время познакомиться.

А вот и нет, возвращаемся в режим паники.

Ближайший выход – тот, через который мы только что вошли.

Развернувшись на каблуках, я бросаюсь обратно тем же путем. И ломлюсь в двери, несмотря на удивленный возглас Сейбл: «Эмберли, стой!»

Эксперимент окончен. Лучше спать на земле, чем общаться с такой толпой.

Торопливые шаги Сейбл настигают меня прежде, чем я успею свернуть за угол в коридоре. Она выскакивает передо мной с поднятыми вверх руками.

– Что случилось? Ты куда?

Я тычу пальцем в направлении зала, из которого только что сбежала.

– Нет. Ни за что. Вы меня не заставите.

Она в замешательстве хмурится. Когда я пытаюсь ее обойти, она шагает вместе со мной, преграждая мне путь.

– Подожди немного. Я обещаю, так будет не всегда. Просто ты новенькая.

– Я не могу красить волосы, – выпаливаю я.

– Так никто тебя и не просит… – Слова повисают в воздухе, в них чувствуется вопрос. Явный признак, что моя резкость вывела ее из себя.

Я потираю лоб. Чертова головная боль.

– Я ни за что не стану клоном, и не просите. Так что, наверное, будет лучше, если мы просто расстанемся. Уверена, вы найдете другую молодую девушку, чтобы выполнить… э-э… что бы тут у вас ни происходило. Ясно?

Глаза Сейбл немного расширяются, а потом она заливается смехом. Мелодичный звук, учитывая мое беспокойство, мне совершенно не приятен. Я постукиваю ногой, дожидаясь, пока она успокоится.

– Прости, пожалуйста, – наконец произносит она, – я смеюсь не над тобой.

Верится с трудом.

– Просто я так привыкла, что даже не обращаю внимания. Я понимаю, на первый взгляд все выглядят одинаково, но уверяю тебя, это не так. А еще могу тебя заверить, что многие с удовольствием покрасили бы волосы, если бы могли, но мы не можем – ни покрасить, ни осветлить. Цвет, с которым мы рождаемся, остается неизменным на протяжении всей нашей жизни.

У меня перехватывает дыхание. С моими волосами точно так же. Вплоть до странных кончиков, отличающихся по цвету от волос на макушке.

– Судя по твоему лицу, это тебя или невероятно удивляет, или не удивляет совсем.

Я рассеянно провожу рукой по своим длинным – и недавно вымытым – волосам. Пока я мылась, в канализацию стекали потоки скопившейся за месяцы грязи. Теперь они снова светлые, с ярко-рыжими кончиками.

– Я тоже свои покрасить не могу. Я столько раз пыталась, когда была младше, но краска просто смылась.

– Я так и думала. Это свойство уникально для нашей расы.

Она говорит это так, будто мы совершенно другой вид. О боже, может, так и есть?

Отбросив эту мысль на потом, я возвращаюсь к текущей теме.

– Но почему мои выглядят совсем по-другому? У всех в зале темные волосы. А у меня это. – Я показываю ей прядь своих волос, чтобы подчеркнуть свою точку зрения. Светлые волоски практически мерцают из-за ламп.

Помешкав немного, Сейбл отвечает:

– По правде говоря, мы точно не знаем. В этом смысле ты для нас загадка – но мы сделаем все возможное, чтобы в этом разобраться. И в конце концов, это всего лишь волосы.

– А еще это очень заметная деталь, которая отличает меня от всех остальных в той большой, забитой людьми комнате.

Она кивает, в ее глазах читается понимание.

– Я осознаю, что заставляю тебя выйти из зоны комфорта, но я правда верю, что это к лучшему. К лучшему для тебя. Может, хотя бы попробуешь?

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть в конец коридора. Из столовой снова доносится шум, будто меня там никогда и не было. А может быть, они все сейчас говорят обо мне. О странной девушке со странными волосами.

– У меня идея. Если я отойду на минутку, обещаешь не убегать?

Мне не хочется выполнять такое обещание. Сейбл замечает мою нерешительность.

– Доверься мне, пожалуйста.

Я неохотно киваю.

Сейбл спешит назад по коридору и заходит в эту кошмарную комнату. А всего через несколько минут возвращается – за ней по пятам идет девочка-подросток.

– Она здесь. Спасибо, что согласилась.

– Без проблем, – отвечает девушка, не отрывая от меня глаз – светло-голубых глаз. Когда они с Сейбл подходят, она просто сверлит меня взглядом. Честно говоря, мне трудно удержаться от того же.

У нее на голове грива красивых темных кудрей, которые ниспадают ниже плеч. Ее глаза кристально-голубые, почти серебряные. А у ее смуглой кожи прохладный розовый оттенок, дополняющий и подчеркивающий ее черты.

Она одна из самых красивых людей, которых я видела в жизни, и не пялиться на настолько светлые глаза, контрастирующие с ее чертами, очень сложно.

Я морщусь, понимая, как долго разглядываю ее. Она с мягкой улыбкой на лице ждет, пока я насмотрюсь.

– Эмбер, это Эш. Я подумала, тебе будет комфортнее освоиться среди других учеников, если с тобой будет одна из них.

– Это очень мило с вашей стороны, Сейбл, – говорю я тихо. Мне отчасти стыдно за то, что я отреагировала на Эш так же, как все в комнате – на меня, а отчасти – за то, насколько всем очевидна моя социальная неловкость.

– Привет, Эмберли. Очень приятно с тобой познакомиться. – Она машет мне рукой. – Я с удовольствием помогу тебе на обеде, если ты готова. Я слышала, ты довольно сильно ударилась головой. Наверное, это было ужасно. Нас не очень-то легко вырубить.

Она говорит «нас», словно я уже стала частью их мира.

Не знаю, нравится ли мне это.

Я завожу руку за голову и ощупываю шишку на затылке.

– Вообще меня ударили не один раз, – признаюсь я с улыбкой, полной досады.

Она сочувственно морщится.

– Ух.

– Да, это хорошо описывает ситуацию.

– Хочешь попытаться еще раз? – Она указывает большим пальцем на столовую позади себя. – Обещаю, там много очень хороших ребят.

Я бросаю взгляд на Сейбл. У нее на лице широкая улыбка.

Я сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. Подстава была очевидная – и она ей только на пользу.

Робко улыбнувшись Эш, я с трудом киваю.

– Разумеется.

Она невысоко подпрыгивает и хлопает в ладоши.

– Не могу дождаться. Как представлю… уф.

Неужели Сейбл только что пихнула ее локтем?

– В смысле, с удовольствием покажу тебе, как раздобыть еду. – Она успокаивается – и улыбка у нее уже немного кривая.

– Рада, что вы поладили. Я дам вам с Эш спокойно пообедать – а потом найду тебя и расскажу чуть больше о том, как здесь все устроено.

– Подождите! – вскрикиваю я, когда Сейбл начинает пятиться прочь от нас. – Шапка.

– Что, прости? – Она склоняет голову набок.

Видимо, мои навыки общения намного хуже, чем я думала.

– Шапка. Здесь есть что-то, чтобы спрятать волосы? Что-то темное, если можно.

Взгляд Сейбл смягчается.

– Я думаю, в этом нет необходимости… – Она замолкает на полуслове, а секунду спустя кивает. – Конечно. Если подождете пару минут, я что-нибудь найду.

Она спешно уходит прочь по коридору и исчезает за углом. И только тогда я поворачиваюсь к Эш.

– Подруга, ты с ума сошла?

– Эм, что, прости? – О нет, что я наделала на этот раз?

– Если бы у меня были такие волосы, как у тебя, я бы красовалась ими при любой возможности. – Она встряхивает волосами, взбивает их и машет воображаемым поклонникам. Это так нелепо, что я искренне улыбаюсь.

– Мне просто не нравится выделяться в толпе.

Ее печальная улыбка указывает на то, что она меня понимает.

– Да, я это уважаю. Надеюсь, со временем тебе тут станет достаточно комфортно, чтобы об этом не думать. А если нет – эй, может, из-за тебя шапки станут модными. Видит бог, этому месту не помешает немного моды.

Я рада этому примирению. Надеюсь, моя благодарность читается в улыбке, потому что мне не хватает слов.

– Вот и я, – уже спешит к нам Сейбл. Она протягивает темно-синюю бейсболку с логотипом «Денвер Бронкос».

Денвер, серьезно? Достал меня этот город.

Я сдерживаю стон – ведь это лучше, чем ничего, и я правда ценю усилия Сейбл.

– Знаю, ты, скорее всего, надеялась на другое, но я смогла найти только это. Мы закажем для тебя несколько шапок, если решишь, что они тебе нужны.

Я не смогу спрятать под ней волосы целиком, но это уже что-то. Можно собрать волосы в низкий пучок, чтобы было не так заметно.

– Спасибо. – Я беру бейсболку, торопливо поправляю застежку сзади – очевидно, раньше ее носил парень – и надеваю, натягивая на лоб.

Эш ободряюще улыбается мне, а потом хватает за руку и тащит к дверям столовой. Она останавливается у входа и пристально на меня смотрит.

– Время быть храброй, – заявляет она и открывает двери.

Глава 6

На меня все равно смотрят, но дела уже не так плохи. Эш ведет меня через лабиринт столов к длинной стойке в задней части столовой. Она вся заставлена всевозможной едой и представляет собой самый роскошный шведский стол из тех, что я когда-либо видела.

От аромата свежеиспеченного хлеба и нарезанного ростбифа урчит желудок, хоть я уже сегодня ела. Передо мной миски с фруктами и тарелки с гамбургерами, картофелем фри, зеленой фасолью, даже целыми жареными цыплятами, от которых можно отрезать себе кусочек. Этот пир не хуже обеда в честь Дня благодарения.

Я с удивлением и легким недоверием поворачиваюсь к Эш. Она уже схватила пару пластиковых подносов из кучи перед стойкой и поставила их на металлические перила, прикрепленные к выступу. Поймав мой взгляд, она играет плечами.

– Что тут сказать? Мы любим поесть.

Без сомнения.

В этот самый момент у меня на затылке встают дыбом тонкие волоски от осознания – я на мгновение забыла о студентах академии у меня спиной. Хотя мои волосы собраны в пучок и скрыты под бейсболкой, их все равно видят все вокруг.

Я втягиваю голову в плечи и опускаю глаза, продвигаясь вслед за Эш и отвечая на ее вопросы о том, какие продукты мне нравятся – а мне в целом нравится все подряд.

Я лгу себе, говоря, что, если не смотреть по сторонам, никто не будет пялиться.

Наложив мне столько еды, сколько помещается на тарелке, Эш ведет меня к круглому столу. Устраиваясь на своем месте, я оглядываюсь вокруг достаточно долго, чтобы заметить лица нескольких студентов, сидящих неподалеку. От их любопытных взглядов мне не по себе. Не отрывая взгляда от тарелки, я проверяю, не выбились ли волосы из тугого пучка на затылке.

Я съеживаюсь так сильно, как могу, стараюсь занимать как можно меньше места. Очень хочется поерзать на месте, но это только привлечет больше внимания.

Невозможно не заметить, что, пока остальная часть комнаты гудит от разговоров, за нашим столом царит безмолвная тишина. Я ковыряюсь в еде, притворяясь, что ничего не замечаю.

– В общем, я тут подумала, – начинает Эш. – Лучше уж сорвать этот пластырь резко.

О боже. Что она делает?

– Ребята, это Эмбер. Она тут новенькая и, уверена, будет очень рада ответить на все ваши вопросы. А еще, на случай, если вы не заметили, под ее супер стильной бейсболкой – грива платиновых и рыжих волос. Да, я знаю, вы завидуете, но лучше вам просто забыть об этом, потому что она действительно классная и вы все захотите с ней дружить.

Нет. Она что, сказала это все вслух?

Я издаю низкий стон и опускаю голову. Жар поднимается по моей шее и опаляет щеки.

– Эмберли. – Эш толкает меня локтем, и я сдерживаюсь, чтобы не дать ей в нос. – Позволь представить тебе моих друзей.

Наверное, я издаю звук, напоминающий ворчливое согласие. По крайней мере, стремлюсь я именно к этому.

Я заставляю себя посмотреть вперед и бросаю короткие взгляды на людей справа, слева и передо мной. На их лицах я замечаю различные оттенки приятного изумления.

Кажется, они привыкли к дерзостям Эш.

А вот я, к сожалению, нет.

Эш обходит стол, перечисляя имена.

Кенна, девушка справа от меня, машет мне в знак приветствия. Ее волосы цвета красного дерева зачесаны назад в модную прическу, а виски выбриты прямо по линии челюсти. Ее зеленые глаза похожи на весеннее поле в прерии, они горят на фоне легкого бронзового цвета ее кожи – это придает ей немного загадочный вид.

Девушка рядом с ней – Хэдли. Когда ее представляют, она поправляет сидящие на переносице очки в черепаховой оправе.

– Они не для того, чтобы видеть, – объясняет она. – У всех нас прекрасное зрение. Мне просто нравится, как они смотрятся. – Она застенчиво улыбается и прочищает горло, прежде чем убрать за ухо прядь волнистых волос цвета угля.

Она мне нравится.

Стерлинг и Грейсон, два парня за нашим столом напротив меня, кивают, когда называют их имена.

Я быстро забываю, кто есть кто. Они слишком похожи друг на друга, с одинаковыми темными волосами – лишь на оттенок светлее черного и длинные, с завитками на концах. У них обоих квадратные подбородки и сине-зеленые глаза.

– Грейсон и Стерлинг – близнецы, – объявляет Эш. Я все еще рассматриваю их из-под козырька бейсболки. Чем дольше я смотрю, тем лучше отличаю их друг от друга. Есть очевидное сходство, но они же не одинаковые. Меня накрыло странное ощущение дежавю, но я отмахиваюсь от этого чувства.

– Мы все десятиклассники, – объясняет один из братьев. – Даже Стерлинг, хотя если судить по зрелости, то так и не скажешь.

Ладно, значит, ты, видимо, Грейсон.

Я качаю головой, будто понимаю, о чем он.

– Эй! Удар ниже пояса, братан. – Стерлинг бросает на брата хмурый взгляд и швыряет в лицо Грейсону скомканную салфетку. Тот легко отбивает ее рукой и продолжает:

– Десятый класс – это как двенадцатый у людей… по крайней мере, здесь, в Штатах. Но, к сожалению, нам всем учиться в Академии Серафимов еще три года. Окончим учебу в двадцать.

– Ну, хреново вам. – Слова вылетают сами собой. Я слышу, как рядом хихикает Эш. Брови Хэдли и Кенны взлетают вверх, а Стерлинг прячет реакцию за кашлем.

Грейсон просто пожимает плечами, как будто у него нет своего мнения.

– В последние несколько лет обучения тебе дают больше свободы и позволяют участвовать в операциях, так что все не так уж плохо.

Два дополнительных года в средней школе – для меня расклад не лучший. Ни за что не останусь здесь ради такого. Я хочу понять, как работают мои предполагаемые силы, как выжить и в реальном, и в спектральном мирах, а потом убраться подальше отсюда.

– Не забивай ей голову скучными фактами об академии, Грей. Кроме того, мы все очень хотим узнать кое-что другое. – Стерлинг наклоняет массивный корпус вперед с шутовской улыбкой на лице. – Ты правда думала, что тебя похитили?

– Стерлинг, – предупреждающе произносит Эш.

– Что? – Он с наигранной наивностью расширяет глаза.

– О, прекрати кривляться. Тебе не идет. – Эш запускает в его голову картофелем фри.

Легко поймав закуску, Стерлинг засовывает ее в рот.

– Вкуснятина. Спасибо, Эш. Ты просто лапочка.

Она закатывает глаза к потолку, а потом всем телом поворачивается ко мне.

– Не обращай внимания. Тебе не обязательно отвечать.

Ей легко говорить. В ней не сверлят дыры пять пар глаз.

Под их взглядом у меня пылают щеки. Проклятие светлой кожи: я никогда не могу скрыть смущения.

– Эм. – Я сглатываю, чтобы смочить горло… и оттянуть время.

– Ну типа. Они набросились на меня одновременно. Ну то есть… – Блин, почему разговаривать с людьми так трудно? – Меня и большая жирная индюшка в когтях таскала. Даже на землю меня сбросила. Так что да. Я думала, что меня похитили.

Я пожимаю плечами, не зная, что еще сказать. Я не собираюсь доказывать, что технически меня правда похитили. Никто не спрашивал у меня, хочу ли я в их модную академию.

Мгновение спустя Стерлинг поворачивается к брату. Они обмениваются взглядами, понять которые мне не дано.

– Я же правильно думаю, да?

– Кто еще может такое выкинуть? – ухмыляется Грейсон.

– Блин, держу пари, Дикон все еще выносит ему мозг.

– Как будто ему есть дело.

– Правда, правда. И все равно было бы здорово погреть там уши.

– Эх, умели бы мы превращаться в мух.

– Просто с языка снял.

– Прошу прощения, – перебиваю я, удивляясь самой себе. – Хотите сказать, что знаете этого Мальчика-Птицу?

На лицах близнецов расцветают улыбки.

– Ага. Эта жирная индейка – наш брат, Стил.

Это имя я точно запомнила. Тот придурок, который назвал меня чудной.

Я не скрываю своих чувств от этой новости, и уже через секунду оба брата разражаются хохотом. Не могу их винить. Если навскидку, я, наверное, выгляжу так, будто съела что-то очень мерзкое.

– Его ты видела? – Грейсон указывает налево.

Я осматриваю столовую и вскоре замечаю парня, который кажется мне смутно знакомым. У него с сидящими напротив меня близнецами одинаковые подбородки, но этот выглядит немного старше. Такие же темные волосы, но короче по бокам и чуть темнее – напоминает воронье перо. Он слушает своего соседа по столу и кривит пухлые губы в усмешке.

Я прищуриваю глаза и наклоняю голову набок, продолжаю наблюдать за этим парнем.

Он удобно развалился на стуле, который совсем мал для него, его рука лениво лежит на спинке стула красивой девушки рядом с ним. Ее темно-каштановые, орехового цвета волосы свободными локонами свисают ей до талии. У нее лицо в форме идеального сердечка. Даже отсюда я вижу ее изящный носик и большие зеленые глаза, обрамленные густыми ресницами.

Она смеется и привычным жестом кладет руку на бицепс Стила.

Это вызывает у меня раздражение, хоть я и знаю, что это неправильно.

– Возможно, это он, – признаю я, с усилием переводя взгляд на соседей.

– Вот блин! – Стерлинг хлопает ладонью по столу. – Это лучший день в моей жизни. Она не только назвала его жирным индюком, но и сломала ему нос и даже не помнит, как он выглядит. Я ему это до смерти припоминать буду.

Просто чудо, что эта суматоха не привлекла внимания всех в столовой. Однако разговоры за несколькими ближайшими к нам столиками стихли, а ученики бросали в нашу сторону любопытные взгляды.

С этой компанией мне не выжить.

А много народу заметит, если я сползу под столик и спрячусь?

Прятаться – это мое. Я в этом хороша.

– Ты прав, – добавляет Грейсон. Он выглядит таким же довольным – что бы там ни было, – как и его брат. – Это заставит его слегка умерить свое эго.

К моему абсолютному ужасу, Стерлинг размахивает руками в воздухе и кричит, перекрывая болтовню в столовой:

– Эй, Стил. Похоже, конец твоему идеальному послужному списку.

Взгляд бирюзово-голубых глаз скользит по нашему столику и останавливается на Стерлинге, а потом падает на меня. Девушка рядом с ним все еще говорит, но он больше не обращает на нее внимания.

Я пытаюсь отвести взгляд – правда пытаюсь, – но не могу.

– Грей, это прекрасно. – Стерлинг уже стоит и указывает на старшего брата. – У него синяк под глазом?

На таком расстоянии сказать трудно, но, кажется, кожа под правым глазом слегка темнее, зеленовато-желтого оттенка. Я помню удар, который нанесла, прежде чем он перекинул меня через плечо. Но несмотря на все свои старания, я об этом не жалею. Вообще-то хорошо, что я влепила ему, а не Сейбл.

– Ты его ударила? – в голосе Эш сквозит благоговение.

Я отрываю взгляд от глаз Стила и отвечаю:

– Он пытался меня похитить.

Братья снова хохочут, и я закатываю глаза.

– Не пытался я тебя похитить. Я спасал тебя от Падших.

По позвоночнику бегут мурашки осознания – это произнесли знакомым глубоким голосом. Возможно, я не помню его лица, но голос определенно произвел на меня впечатление.

Грейсон и Стерлинг смеются так сильно, что их лица краснеют и покрываются пятнами. И ни одному это не к лицу. Стерлинг даже прослезился.

Ну, от этих двоих явно толку не будет.

Кенна и Хэдли с отвисшими челюстями уставились в точку над моей головой – видимо, там и стоит Стил. Их глаза стекленеют, и, если я не ошибаюсь, в них даже зажигаются звездочки.

Через мгновение взгляд Хэдли падает на меня, а потом она опускает глаза в свою тарелку, будто в ней хранятся ответы на все вопросы вселенной.

Кенна все еще смотрит на Стила своими загадочными глазами.

Это что, слюна?

Она не произнесла ни слова с тех пор, как я села за стол. Может быть, она немая?

Эш – единственный разумный человек за столом. У нее виноватое выражение лица.

Я подношу руку к лицу и сжимаю переносицу. У меня горит затылок – думаю, от того, что Стил пытается взглядом прожечь в нем дыру.

Я медленно поворачиваюсь и утыкаюсь взглядом в его широкую грудь, обтянутую тканью футболки.

Ой, может, он старше, чем я думала? Просто он такой огромный.

– Слушай, я не хотела тебя обидеть, ничего такого… – Я против воли поднимаю взгляд вверх, с его груди к лицу, и встречаюсь с голубым огнем его глаз.

О боже, это я зря.

От сквозящего в его взгляде напряжения слова застревают у меня на языке. И я просто… сижу… и таращусь.

А он просто… стоит… и смотрит в ответ.

В столовой внезапно становится очень душно и подозрительно тихо. Ставлю на то, что снова привлекла всеобщее внимание, – но я слишком потрясена, чтобы это проверить.

Почему он молчит?

Почему так на меня пялится? Будто не видит в комнате никого другого или ему на них плевать.

Это невероятно нервирует. Хоть бы он перестал.

– Я… э-э… там были… э-э… – С губ срывается какое-то неразборчивое блеяние.

Я уже всерьез подумываю о том, чтобы залезть под стол, когда раздается сигнал тревоги – такой громкий, что я чуть не падаю со стула. Огни в столовой мигают красным.

Что происходит?

По комнате эхом разносятся громкие вздохи. Сигнализацию перекрикивает записанный голос. «Прорыв первого уровня», – повторяет он раз за разом.

Я слышу только скрип стульев по линолеуму: студенты вскакивают и торопливо, но организованно разбегаются.

Эш хватает меня за руку и тянет, чтобы я встала. Я в замешательстве и вяло ей подчиняюсь.

Хэдли и Кенна уже убежали. Грейсон и Стерлинг обходят стол и встают рядом с братом. А Стил… Он возвышается надо мной, смотря куда-то в пустоту, склонив голову под углом в сорок пять градусов, будто к чему-то прислушивается. Понятия не имею, что он там расслышал за воем сигнализации, голосом на записи и топотом выбегающих из комнаты людей.

– Ну же, Эмберли. – Глаза Эш широко раскрыты, в них читается страх. Мне ее взгляд совсем не нравится. Я уже чувствую, как к горлу подступает паника.

Сквозь нее прорывается голос Стила:

– Грей. Стерлинг. Даже не думайте переходить в фазу.

В фазу?

– Перестань изображать из себя заботливого старшего брата, – огрызается Стерлинг.

– Это не обсуждается. Я старше вас и по возрасту, и по рангу. Вы будете выполнять приказы, как вас тому и учили, – рычит Стил командным голосом.

Стерлинг закрывает рот. Если бы он был Суперменом, Стила бы уже испепелило лазерами. Грей выглядит ненамного счастливее.

Стил потирает лицо рукой и пытается смягчить свой выпад:

– Слушайте, вам нужно помочь новенькой добраться до бункера. Она понятия не имеет, куда идти. Потом найди своих и убедись, что Блейз и Аврора там же. И я не шучу, в фазу не переходи.

– Разумеется, мам, – ворчит Стерлинг себе под нос, но достаточно громко, чтобы расслышать его слова.

– Пошли, девчонки. – Грейсон дергает подбородком в сторону выхода, будто никуда не торопится.

– Уходите! – вдруг кричит Стил. – Они здесь.

Он исчезает во вспышке света. Я хватаю ртом воздух, пока два его брата и Эш толкают меня к выходу.

– Выпендрежник, – бормочет Стерлинг.

– Куда он пошел? С ним все хорошо?

Что, черт возьми, происходит?

– Стил может о себе позаботиться.

Их небрежное отношение к этой напряженной ситуации меня совсем не успокаивает. Наоборот, сердцебиение учащается, и я чувствую выброс адреналина.

В уголках глаз взрываются разноцветные фейерверки.

Реальность ускользает от меня, и это уже не остановить.

Просто продержись еще немного, Эмбер. Может, получится найти безопасное место и спрятаться.

Оглядываться назад, когда мы уже почти ушли, – ошибка. Цвета становятся ярче, и меня затягивает в спектральный мир за мгновение между вспышками.

Подталкивающие меня вперед руки исчезают. Рев сигнализации затихает, но я все еще слышу обрывки разговора. Как будто говорящие очень далеко от меня.

– А где?..

– …она частично перешла в фазу, потому что…

– …вижу ее, но не могу удержать…

– И что нам…

Я в полном смятении – но тут мой взгляд падает на очень большого, очень золотого и очень знакомого льва посреди комнаты.

Его шерсть встает дыбом, а из груди вырывается низкое рычание. Я замечаю в его гриве все тот же клок черных волос.

Стил. Я знаю это так же твердо, как и свое собственное имя.

Золотой зверь начинает метаться взад-вперед, и мое сердце стучит где-то в глотке. Прямо за львом на земле лежит бледный и худой человек.

Его окутывает облако тьмы, он движется как насекомое: отрывисто, но быстро. Его темные волосы доходят ему до плеч, спроси меня кто, я бы сказала, что их не мыли несколько месяцев. Они свисают безжизненными жирными сосульками и скрывают бо́льшую часть его лица.

За прядями светятся льдисто-голубые глаза. Пухлые, будто две насосавшиеся крови пиявки, губы оттянуты назад, и за ними видно удлиненные и острые клыки.

Человек – или, скорее, существо – шипит на Стила, который отвечает на шипение низким рычанием, пробирающим до костей.

Это вампир? Сначала оборотни, а теперь вампиры? О каких еще тварях мне не рассказали?

Я иду к ним – и понимаю это, только когда отпрыгиваю назад и опрокидываю стол от рычания Стила. Резкий звук эхом отдается в почти пустой комнате.

Человек-вампир поворачивает голову в мою сторону. Розовый язык облизывает верхнюю губу и проводит по обоим клыкам.

Меня сейчас стошнит.

Существо с нечеловеческой скоростью бросается ко мне. Я замечаю только размытое движение.

Стил сжимает челюсти на его ноге, и тот с криком падает на землю всего в полутора метрах от меня.

Я отступаю и врезаюсь во что-то твердое. На моих плечах сжимаются чьи-то руки – и я наношу их владельцу удар.

– Эй, успокойся. Это мы, – шепчет Эш. – Нужно срочно сматываться отсюда.

– Ага – желательно до того, как Стил заметит, что мы в фазе, – трубит с другой стороны Стерлинг. Грейсон стоит рядом с ним.

Я прекращаю сопротивляться, поняв, что позади Эш и близнецы, окруженные такой же мягкой белой аурой, как у меня. Еще одно подтверждение нашей непохожести на людей.

– Что это за тварь? – чувство самосохранения пересиливает жгучее любопытство – со мной такое происходит нечасто.

– Отрекшийся. Нам правда нужно валить, – отвечает Грейсон.

– Нельзя же оставить это создание один на один со Стилом. – Я начинаю коситься на парня. Он точно со мной согласится.

Мгновение спустя Стил швыряет вампира – или кто он там такой – через всю комнату. Тот с тошнотворным хрустом врезается в стену.

– Думаю, у него все схвачено, – сухо отвечает Грейсон.

Стерлинг встает передо мной и перекатывается с пятки на носок – ему явно хочется вступить в бой.

– Даже не думай, чувак. – Грейсон хмурится и тычет в брата пальцем.

– Да. Да, я помню. Ладно, давайте сматываться.

Мы уже почти за дверью, когда в воздухе гремит безумный смех. Этот звук ненавистен даже самому спектральному миру. От стен отражаются гневные волны света.

– Да, бегите, маленькие мерзкие полукровки. Погоню мы любим так же сильно, как и охоту.

Пока мы протискиваемся в двери столовой, по моим венам разливается лед. Голос переходит в дикий визг и с резким треском обрывается.

О боже. О боже. О боже. Не оглядывайся, Эмберли.

На этот раз я к себе прислушиваюсь.

Мы успеваем пройти только половину коридора, когда двери столовой с грохотом открываются.

Мои нервы на пределе, и я едва не подпрыгиваю от еще одного неожиданного гостя.

Слышится низкий рык, и Грейсон резко останавливается.

Эш врезается в него, я – в нее, а Стерлинг натыкается на меня.

Когда Стерлинг отлипает от моей спины, я тут же разворачиваюсь.

– Вот черт, – ворчит Стерлинг под нос, глядя на брата в форме льва.

Стил исчезает в вспышке белого света, словно петарда. Я с благоговением смотрю, как частицы света сплетаются в человеческий силуэт и, в последний раз моргнув, являют нам разъяренного Стила.

– О чем ты думал? – выплевывает в лицо Стерлингу, промчавшись по коридору.

Грейсон кладет руку старшему брату на плечо.

– Остынь, чувак. Мы просто пытались защитить новенькую.

Отлично, мое имя они уже забыли.

Стил переводит свирепый взгляд на меня. Черные линии бровей подчеркивают злой голубой огонь в его глазах.

Я делаю шаг назад, но лишаю его удовольствия посмотреть, как я покорно опущу взгляд.

– Хочешь, чтобы тебя прикончили? Или еще что похуже сделали?

Стоп. Что?

– Только полный идиот полезет в фазу без оружия, когда в комнате Отрекшийся. – Его пристальный взгляд скользит по мне, и я понимаю по изгибу его губ: он считает меня бесполезной.

Почему-то меня это ранит.

– Тебе сколько, шестнадцать? Ты явно еще слишком мала, чтобы тебя успели обучить.

– Мне семнадцать. Но какая, блин, разница? Я так долго забочусь о себе сама, что ты мне явно не нужен.

Его темные брови взлетают вверх – как и мои.

Моя маленькая вспышка гнева удивила не только его. Когда стоит выбор бить или бежать, я обычно бегу. Я так долго продержалась, потому что смешивалась с толпой, пряталась в тени. Смелость не совсем в моем стиле.

Стил успевает лишь приоткрыть рот, чтобы ответить, но его прерывает Стерлинг:

– Она была в фазе наполовину. По-другому ее вытащить не получилось.

– Наполовину? – недоверчиво спрашивает он.

– Стерлинг прав, – добавляет Грейсон. – Мы видели ее в мире смертных, но она была в мире духов. Это был единственный выход.

Сердитый взгляд Стила вновь останавливается на мне. Я силой запрещаю себе пасовать. Я уже встречалась с хулиганами. Стил такой же.

– Выйди из фазы, – приказывает он.

Я моргаю, глядя на него, и хмурюсь.

– Конечно – как только объяснишь, что это значит, и научишь, как это сделать.

Стил очень по-человечески рычит и запускает руку в волосы.

Эш встает передо мной – за ее головой с кудрявыми, как винт штопора, завитками почти не видно кипящего от злости парня.

– Да отстань ты от нее. Для нее это все в новинку. И вообще, нашел время спорить. Нужно добраться до бункера.

Стил выдыхает с такой силой, что сдувает несколько кудряшек Эш. Заведя руку ей за спину, он хватает меня за плечо и притягивает к себе, не давая ей и дальше прикрывать меня собой.

– Ого. Ну и что с тобой не так? – Я вырываюсь из его хватки, но его внимание приковано к братьям.

– Я отведу ее в безопасное место. А вы выходите из фазы. Идите прямо к группе Блейза и Авроры, убедитесь, что они добрались, и оставайтесь с ними.

Стерлинг уже хочет возразить, но Грейсон закрывает ему рот рукой и тянет брата за собой.

– Увидимся, когда это закончится.

Грейсон и Стерлинг растворяются в воздухе, и я качаю головой: я не привыкла видеть, как люди вот так исчезают.

Эш переминается с ноги на ногу и кусает губу, ее взгляд бегает от меня к Стилу и обратно.

– Ты точно справишься? – спрашивает она.

Стил мрачно усмехается.

– Ты правда думаешь, что я не смогу о ней позаботиться?

– Учитывая твое высокомерие? – насмешливо произношу я.

Эш кривит губы в слабой улыбке.

– Я разыщу тебя, когда они устранят угрозу, хорошо? – Она умоляюще смотрит на меня, прося, чтобы я согласилась.

Мне особо и выбирать не приходится. И вообще, что бы тут ни происходило, реальный мир для нее, кажется, безопаснее. Может, мы и познакомились недавно, но я не хочу, чтобы ей причинили вред.

Я отрывисто ей киваю.

Она тут же исчезает.

Стил смотрит на меня сверху вниз, разворачивается на каблуках и идет по коридору.

– Не отставай, – бросает он через плечо, не замедляя шага.

Это будет интересно.

Глава 7

Чем дольше я иду за Стилом, тем больше у меня косят глаза. Подземная часть академии гораздо больше, чем я думала; я совершенно перестала понимать, куда мы идем. Без проводника я, наверное, бродила бы по лабиринтам коридоров бесконечно.

Мы еще не видели других людей, но эхо криков и воплей, бьющих по ушам, достаточно для того, чтобы нервничать.

Я мотаю головой, чтобы стряхнуть беспокойство. Сейчас не время для лишних эмоций.

Страх убивает.

Перед мысленным взором всплывает ненавистный портрет бледного Отрекшегося. Обнаженные острые зубы, нечеловеческое шипение. Сальные волосы, свисающие безжизненными клоками. Похожие на прутья пальцы согнуты и вот-вот вцепятся во врага.

Я отвлекаюсь лишь на минуту, но этого хватает: я не замечаю, что Стил остановился. Я вскидываю руки, врезаюсь ему в спину и попадаю себе локтем в живот. Резко, со свистом выдыхаю.

Стил еле заметно подается вперед.

Чтобы не споткнуться, я хватаю его за талию. Мое лицо впечатано в его спину на уровне лопаток. Подняв взгляд, я понимаю, что Стил смотрит на меня через плечо – приподняв бровь.

Я отвожу руки в стороны и отскакиваю на несколько шагов. Он поворачивается – мои щеки пылают.

– Прости. – Я не знаю, куда деть руки, и запускаю их в волосы, снова проверяя, на месте ли бейсболка. – Я не заметила, что ты остановился.

Очевидно.

Я бы и сама глаза закатила. И не стану винить его, если именно так он и сделает.

Вместо этого его задранная бровь приподнимается еще больше, и он улыбается уголками губ. Несколько секунд – неловких и долгих – мы просто смотрим друг на друга. А затем он, словно опомнившись, сжимает губы в тонкую линию, и его лицо застывает, как гранитная маска.

От этого у меня по спине пробегает холодок.

– Замечательно. Ты еще и неуклюжая. – Даже его голос становится насмешливым.

«Обычно нет», – хочу выплюнуть я, но останавливаю себя. Я бы не прожила так долго, если бы не научилась держать язык за зубами.

Он будто прочел мои мысли, и они показались ему забавными – он кривит губы в жестокой ухмылке. У меня желудок в узел завязывается от нереализованного желания стереть с его лица это выражение. Кулаки сжимаются – я с трудом отвожу от него взгляд, чтобы глаза не бегали по его телу в поисках уязвимых мест для удара.

– Почему мы остановились? – выдавливаю я сквозь стиснутые зубы.

Я никогда так эмоционально не реагирую на незнакомых. Я много лет назад отточила навык не обращать внимания на оскорбления и пренебрежение. Когда становишься постоянной мишенью школьных хулиганов, это необходимо.

– Я услышал… – Его прерывает крик. Мы одновременно поворачиваем головы в его направлении. Он доносится из коридора, перпендикулярного нашему, и мы бросаемся на звук.

Свернув за угол, мы видим, как стену перед нами пробивает чье-то тело – в стороны разлетается гипсокартон. Человек врезается в противоположную стену и падает на землю – повсюду пыль, древесные щепки и куски бетона.

Я застываю на месте. Стил подлетает осмотреть скорчившегося человека.

– Силы, на левый фланг! Хранители, на правый! Господства, в центр!

Громкая команда, донесшаяся через образовавшуюся дыру, выводит меня из шока – я вновь могу двигаться. Я бросаюсь к Стилу, который уже склонился над фигурой.

Стил прижимает два пальца к шее мужчины. У того сочится кровь из носа и левого уха. Мне кажется, я вижу, как вздымается его грудь, но мое внимание привлекает крик – такой громкий, что он вот-вот должен рассечь воздух. Из-за страха по моему телу проносится новая волна адреналина.

Стил поднимается и идет навстречу опасности. Охваченная паникой, я крепко хватаю его за руку, когда он проносится мимо.

Его тело дрожит от едва сдерживаемой ярости. Было бы глупо верить, что я достаточно сильна, чтобы его остановить. Я начинаю думать, что если Стил твердо решит куда-то пойти, то остановить его сможет только стихийное бедствие.

– Что? – рявкает он.

От ярости в его взгляде все внутри меня сжимается. Даже в своем человеческом облике он страшен в гневе.

Я бросаю взгляд на распростертое на полу тело и хватаюсь за повод, который не выдаст моей трусости:

– Ты собираешься бросить его в таком состоянии? – Я раздраженно обрываю саму себя. Меня бесит не то, что он бесцеремонно отмахнулся от раненого, а собственная бесхребетность – но ему это знать необязательно.

– Марк жив. Здесь ему безопаснее, чем было бы там. – Он указывает подбородком в сторону комнаты за стеной, которую пробил своим телом Марк. Темноволосые мужчины и женщины стоят в ряд, плечом к плечу, вокруг невидимой угрозы.

И, боже мой, у некоторых из них есть крылья, с настоящим оперением.

Стил сбрасывает мою руку, заставляя покачнуться. Я делаю несколько нетвердых шагов. Ноги путаются, а тело наклоняется к провалу в стене.

Я с визгом врезаюсь плечом в стену и проваливаюсь в отверстие. Вытягиваю руки, чтобы упасть на них – но не успеваю я коснуться пола, как чувствую на талии стальную хватку, и мое тело резко замирает. Меня тянут назад и ставят на ноги.

Я подавляю дрожь, прижавшись спиной к теплой груди.

– Тебе придется поработать над координацией, если не хочешь погибнуть. – Я чувствую на щеке дыхание Стила, и от этого волосы на затылке встают дыбом. Он убирает руки с моего живота и отступает прежде, чем я понимаю затуманенным разумом, что нужно высвободиться.

– Стил! Эмберли! Что, во имя всех святых, вы здесь забыли? – Слева от нас стоит Сейбл.

Ее идеальная прическа превратилась в темное гнездо. Из небольшого пореза на лбу течет кровь – она стекает по щеке и синяку, уже набухающему на челюсти. Ее неопрятный вид пугает меня почти так же сильно, как крики существа, с которым сражается толпа воинов-нефилимов.

Ее взгляд мечется между мной и Стилом.

– Вы оба должны быть в бункере. – Она смотрит мне через плечо, на Стила. – Ты знаешь протокол. Понимаю, ты думаешь, что можешь покорить весь мир. Но планы на случай чрезвычайных ситуаций пишутся именно ради подобных моментов. Я не хочу…

– Один из них пробрался в столовую, когда все убегали. – Голос Стила полон разочарования. – Я устранил его, но новенькая случайно перешла в фазу и не знает, как вернуться.

Удивленный взгляд Сейбл останавливается на моем лице.

Я вжимаю голову в плечи. Чего они ожидали? Еще несколько часов назад я понятия не имела, что в мире есть такие же, как я, не говоря уже о том, как и почему мне мерещится всякое.

Я все еще хочу узнать, могу ли творить магию.

– Ясно, – кивает Сейбл, принимая объяснение Стила. – Отведи Эмбер в наземный бункер. Если она не может вернуться, то это для нее самое безопасное место.

– Сейбл, вы же знаете, я могу помочь. Если я изменюсь…

– Нет. Возможно, они здесь из-за нее.

Я выпрямляю спину.

Они думают, что, возможно, эти существа здесь из-за меня? Почему? Чем я привлекла их внимание? Я никогда раньше не видела таких, как они.

– Нужно спрятать ее – и поскорее, – продолжает Сейбл. – Мы придем за вами, когда устраним угрозу.

Стил запускает руку в волосы цвета воронова крыла и сжимает их в кулак. Бирюзовый огонек в его глазах сейчас горит особенно ярко.

Его глаза… светятся?

Круть.

Бормоча под нос проклятия, он опускает руку.

– Хорошо.

Он хватает меня за руку и тащит в коридор.

Я щелкаю зубами. Если он еще раз меня дернет, вцеплюсь ему в ладонь.

А если в ближайшее время не получу четких ответов, то уйду отсюда. Да, на улицах было опасно, но до похищения – в целях безопасности – я никогда не сталкивалась с уродливыми, немытыми вампирами.

– Стил, – окликает его Сейбл, пока мы не скрылись из виду, – кто это был?

Кто был где?

Я буравлю Стила взглядом. Его губы плотно сжаты в нитку.

– Гейб.

Сейбл подносит руку к губам и с печальным взглядом коротко кивает, прежде чем отвернуться.

Стил снова тянет меня за собой, и мы бежим прочь от поля битвы.

Глава 8

– Куда-куда мне нужно, прости?

В склоне горы зияет небольшая щель. Точно не больше полуметра в диаметре. Стил выразился вполне ясно, но верить ему не хочется. К счастью, клаустрофобией я не страдаю, но все же. Посиделки в крошечном отверстии в земле противоречат моему понятию о приятном времяпрепровождении.

Стил стонет, прижав к глазам обе ладони.

– Тебе обязательно все усложнять?

Я свирепо смотрю на него, скрестив руки на груди. Я не буду отвечать, если он не станет относиться ко мне как к равной.

Когда он опускает руки и видит мою позу, его ладони немедленно вновь взлетают к глазам.

– Может быть, просто войдешь? Пожалуйста? – Он утирает лицо и указывает на дыру.

– Это явно не лучшее место, чтобы прятаться.

– Внутри он больше… немного. Через эти горы текут природные источники, они скроют тебя от посторонних глаз. А аллювий[2] на скалах замаскирует твой запах.

Подавив желание понюхать свои подмышки, я со вздохом опускаюсь на колени. Осторожно просовываю голову, плечи и руки в тесный лаз, продвигаюсь вперед, пока бо́льшая часть тела не исчезает в проеме. Приходится пригибать голову так, что подбородок почти касается земли.

– Не спеши, мы же не опаздываем! – кричит сзади Стил. Его голос эхом разносится по черной бездне.

Удержавшись от резкого ответа, я продолжаю ползти. Острые камни и галька царапают предплечья.

После пары минут мучений я продвинулась всего на пару метров вперед, но воздух стал значительно холоднее. По рукам бегут мурашки. Я заглядываю в черную пустоту перед собой, и вдруг желание ползти дальше пропадает.

Я имею в виду, что очень не хочу продолжать спуск в эту кроличью нору.

Сзади меня подталкивают в задницу, и я взвизгиваю.

– Не тормози, – приказывает строгий голос Стила.

– Эй, слышал про личные границы?

– Такая роскошь нам сейчас не по карману, – отвечает он с тихим смешком. – Подожди, пока не доберемся до пещеры.

– Что? – Я вытягиваю шею, пытаясь разглядеть его на земле позади себя, но мы так глубоко в расщелине, что он тонет в темноте.

– Тебя еще раз пихнуть?

Стиснув зубы, я ползу дальше. Все очень плохо.

Несколько долгих минут спустя я замечаю, что туннель расширяется настолько, что наконец можно встать на четвереньки, а не ползти на животе – ну, если голову наклонить. Как через этот туннель протискивается Стил, выше моего понимания. Он не маленький.

– Мы почти на месте! – кричит он.

– Отлично, – бормочу я себе под нос.

Я продвигаюсь еще на полтора метра вперед и уже могу вытянуть шею, не ударившись головой.

– Наконец-то. Можно ползти, как нормальный… ой!

Я врезаюсь лицом в неровную каменную стену. Сажусь на корточки и ощупываю нос – к счастью, он не кровоточит.

Стил сзади толкается и возится в кромешной тьме. Кажется, разворачивается и садится – но не уверена и тем более ничего не вижу. Шарить вокруг, чтобы это выяснить, я, разумеется, не собираюсь.

– Садись. Мы на месте.

– И это все?

– Да, в этой великолепной пещере можно переждать осаду. Впечатляет?

Я верчу головой в тщетной попытке осмотреться.

– Может, и впечатлило бы, если бы я что-то видела.

– Поверь мне, нет. – Он выдыхает и целует меня в правую щеку. Потрясенная тем, насколько он близко, я отступаю назад и врезаюсь в другую стену этой мини-пещеры.

– Ой! – Позвоночник ноет от удара.

– Сядь уже. – Стил хватает меня за плечо и дергает вниз – я падаю к нему на колени.

– Ну не на меня же, – жалобно произносит он.

Я будто вся горю. Пытаюсь слезть с него, но вместо этого бью его локтем в горло.

«Я не нарочно, но считай это платой за то, что ты меня снова дернул».

Хриплый звук, рвущийся у него из груди, когда я пинаю его в живот, лишь заставляет меня улыбнуться.

– Стой! Просто замри уже.

Я замираю – прижав колено к земле у его бедра, перекинув другую ногу через его и положив руки ему на плечи.

Темнота никак не омрачает интимный момент.

– Нельзя же так и сидеть. – Все тело болит после того, как я заползла в эту лисью нору, и ноги уже дрожат.

Склонив голову, я разочарованно вдыхаю – и мгновенно сожалею об этом.

Вместо холодного резкого запаха пещеры с душком грязи легкие наполняет мужской аромат Стила.

Пот, дешевый мужской шампунь и слабый запах моющего средства.

Хотела бы я, чтобы меня отталкивал типичный мужской запах, но это не так… и это меня раздражает.

Я не позволяю себе вдохнуть его запах еще раз.

– Вот, давай так.

Теплая рука отводит мою согнутую ногу в сторону и поворачивает корпус, прижимая меня спиной к стене напротив Стила. Я отнимаю руки от его плеч, опускаю их на грязный пол и расслабляюсь. Теперь я сижу как следует, прижимая ноги к груди так крепко, что трудно дышать.

Жаловаться я не собираюсь.

– У тебя ведь нет клаустрофобии?

Я хрипло смеюсь.

– А разве, – делаю неглубокий вдох, – не стоило, – еще один, – спросить об этом раньше?

Я вскрикиваю – он вытягивает мои ноги и опускает их по обе стороны от себя. Выпрямиться я не могу, а ноги, от лодыжек до середины бедра, прижимаются к груди Стила. Ему приходится неловко обхватить руками нижнюю часть моего туловища.

Это еще хуже, чем раньше.

Я кручусь и извиваюсь, пытаясь освободиться, а он обхватывает мои ноги, прижимая их еще крепче к себе.

Когда я прекращаю свою безмолвную борьбу, смирившись с тем, что лежу в форме калачика в этом крохотном пространстве на пару с незнакомцем, то ногами чувствую, что верхняя часть его туловища двигается. Может, он просто плечами пожал.

– Это бы ни на что не повлияло. Мы бы залезли сюда независимо от того, страшно тебе или нет.

Неужели он никак не прокомментирует тот факт, что я наполовину свернулась калачиком у него на коленях?

Отлично, значит, будем все отрицать.

Наступает неловкое молчание. Если не считать нашего дыхания и звука капающей воды из какого-то источника неподалеку, вокруг оглушающая тишина.

Я пытаюсь не обращать на Стила внимания, но места, в которых мы соприкасаемся телами, горят от осознания. Жар его рук обжигает кожу через джинсы. Я напрягаю мышцы, чтобы не шелохнуться. Тело пронизывает неприятная боль из-за сидения в одной и той же позе.

Блин! Я все время чувствую этот дурацкий мужской запах.

Время течет медленно, и от этого еще хуже.

– Что такое фаза?

Может, это меня отвлечет.

– А ты правда ничего не знаешь, да?

Я не вижу выражения его лица и не знаю, оскорбляет он меня или нет, но в его тоне чувствуется скорее любопытство, а не насмешка. И все же я с трудом удерживаюсь от резкого ответа – и напоминаю себе, что люди говорили мне гораздо более жестокие вещи.

– Меня воспитывали не так, как тебя, – напоминаю я ему. – Мне пришлось наугад изучать спектральный мир, опираясь только на свой собственный опыт.

– Спектральный мир?

Я слегка пожимаю плечами и лишь после этого вспоминаю, что он меня не видит.

– Так я называю таинственное место, которое видим только мы. Там еще чудовища живут.

На пару мгновений повисает тишина – Стил переваривает мои слова. Когда он заговаривает, я наконец-то слышу несколько ответов, в которых до этого так отчаянно нуждалась.

– Думаю, это не лишено смысла. Такое название ничем не хуже других. Кстати, мы называем это миром духов. Фаза – это переход из одного мира в другой. Мир смертных – место обитания людей. Мир духов – место обитания Падших – тех, кого ты считаешь чудовищами. Это ангелы, которых изгнали с небес. Нефилимы – то есть мы – можем путешествовать между мирами. А Падшие нет.

Когда меня засасывает в спектральный мир, тело всегда видно в реальном мире, хоть оно и существует в обоих одновременно. Главной причиной, по которой я сменила так много приемных семей, было мое странное поведение. А у них все по-другому?

– Что значит «путешествовать между мирами»?

Стил шевелится и поправляет мои ноги. Я притворяюсь, что не замечаю этого, – в темноте сделать это нетрудно.

– Когда мы переходим в фазу, наши тела исчезают в одном мире и появляются в другом. В мире смертных мы очень похожи на людей. Мы сильнее и быстрее, нам нужно меньше еды и сна, но в остальном нас не отличить от людей. Наши божественные силы проявляются, только когда мы переходим в мир духов.

Силы. Да. Это уже интереснее.

– Значит, в реальном мире ты в животное превратиться не можешь?

– Нет, это возможно только в мире духов.

– Но я не исчезаю, когда перехожу в фазу. И особыми способностями, кажется, не обладаю.

На мгновение становится тихо. Сейчас я была бы не против увидеть лицо Стила. Его выражение даст мне небольшую подсказку о его мыслях.

– Нам не все про тебя понятно, – наконец признает он.

Мне никогда не нравилось отличаться от других. В течение многих лет моей тайной мечтой было найти место, где я буду своей. Я отказалась от этой мечты, когда сбежала. Пусть даже я пыталась убедить себя, что это не важно, но правда такова: найти место, где меня считают своей, и быть ненормальной еще и там – ужасно.

Сейбл ошиблась. Чем больше я узнаю о них, тем яснее вижу, насколько отличаюсь от остальных.

Я снова стряхиваю с себя меланхолию.

– Все могут менять форму?

– Только потомки херувимов. И даже в этом случае они обычно могут принимать лишь один облик. Льва, орла или быка. Потомки других ангелов обладают иными способностями.

У меня голова идет кругом. Существуют разные виды нефилимов… разные виды ангелов? Много различных сил. И погодите-ка – некоторые нефилимы превращаются в быков? Очень надеюсь, что это не про меня. В голове витает столько вопросов – мне очень нужно от чего-то отталкиваться.

– Но ты другой. У тебя две формы: лев и орел. – Это даже не вопрос, скорее, утверждение. – Я своими глазами видела.

– Три. Мне подвластны все три формы.

– Почему? Что это значит?

Вздох Стила долетает до моей головы и шевелит тонкие волосы, обрамляющие лицо.

– Обязательно задавать столько вопросов?

– Почему ты уклоняешься от ответа?

– Почему ты меня бесишь? – парирует он.

– Это часть моего обаяния.

– Ну да. – Мне не нужно видеть его, чтобы понять: он закатил глаза, выдав этот короткий ответ.

– В чем дело? Я просто пытаюсь понять, как все устроено. Я тебя смутила? Другие ученики смеются над тобой, потому что ты превращаешься в быка? – Вообще-то мне все равно, но он сказал, что я его бешу, и абсолютно неразумный внутренний голос взбунтовался, подбивая меня тыкать палкой спящего медведя.

– А, и куда девается твоя одежда, когда ты превращаешься?

– Ты серьезно?

– Ну конечно. В книгах оборотни всегда разрывают одежду и появляются в человеческом облике обнаженными. Похоже, с тобой все иначе.

– Читала много любовных романов про голозадых оборотней, да?

«Не отвечай, Эмберли. Немедленно смени тему».

– Все нормально, можем отвлечься от превращений. Я понимаю, у всех свои недостатки. Я не знала, что ты обладаешь именно этим, но я понимаю. Я бы тоже не хотела, чтобы кто-нибудь знал, что я превращаюсь в огромную корову. Больше допытываться не буду.

– Да не превращаюсь я в корову, – выдавливает он. – Я превращаюсь в быка.

Его вопрос успешно забыт. Компетентный источник: я.

– Ой, прости. А что, есть какая-то разница?

Голос просто сочится фальшивой невинностью. Приходится прикусить губу, чтобы не рассмеяться. Я вдруг радуюсь, что в наше укрытие не проникает свет – иначе Стил увидел бы, насколько мне весело.

Стил двигается – вторгается в мое пространство.

Я вскрикиваю: он сбрасывает с себя мои ноги, и вот я, сползая по стене, уже наполовину лежу, наполовину сижу на утоптанной земле.

Стил нависает надо мной, опираясь одной рукой о землю, а другой – о стену, по обе стороны от меня.

И снова я поражена тем, насколько интимным делает все темнота.

Он припер меня к стенке. Меня окружает его запах. Я чувствую кожей его дыхание.

В груди зарождается чувство, немного похожее на испуг и очень сильно – на кое-что другое, незнакомое.

Что бы это ни было, мне оно не нравится.

Стил говорит медленно, четко выговаривая каждое слово. Отпечатывая свой ответ в моем сознании.

– А значит это то, маленькая полукровка, что я очень могущественный нефилим и шутить со мной не нужно.

Хоть он этого и не видит, я киваю ему во тьме.

«Ладно, Стил, я уяснила».

Глава 9

К тому времени, когда нам сообщают, что в кампусе все чисто, я успокаиваюсь достаточно, чтобы вернуться в реальный мир – но нижняя половина тела онемела. После небольшой демонстрации силы Стила и фокуса с запугиванием мы погрузились в неловкое молчание. Я снова прижимала ноги к груди вместо того, чтобы удобно расположить их у него на коленях. Показывать ему, насколько мне неудобно в этом положении, я не собиралась. Наверняка моя боль принесла бы ему удовольствие.

Когда появляется сигнал – легкий мерцающий свет и шум, ужасно похожий на крик совы, – Стил, не говоря ни слова, ползет наружу.

«Обо мне не волнуйся, я в норме. Просто буду тыкаться повсюду, пока не найду проход».

Я заставляю себя двинуться вперед – конечности протестуют, но возглас боли сдерживаю. К ногам вновь приливает кровь, и в них втыкаются сотни игл. Стиснув зубы, я ощупываю все вокруг, а найдя отверстие, следую примеру Стила.

В конце концов в туннель проникает поток света, и я начинаю что-то улавливать.

Стил замирает, и я не подумав спрашиваю:

– Теперь мой черед надрать тебе задницу?

Он резко поворачивает голову. В тесном пространстве, при слабом освещении я вижу, как сужаются его глаза, прежде чем он поворачивается лицом вперед и продолжает ползти.

– Зануда, – бормочу я себе под нос.

Нужно было смолчать – в следующий момент я уже задыхаюсь от облака пыли, которую он специально поднимает передо мной. Низкий смешок в ответ на мой отрывистый кашель намекает, что это была не случайность.

Я мысленно перечисляют все нелестные эпитеты, какие только могу придумать, но держу язык за зубами. Не хочу еще одной грязевой ванны.

Хватит и показанного ему в спину жеста.

Когда я, то на четвереньках, то ползком, подбираюсь к выходу, кто-то протягивает мне руку и помогает выбраться. Сильным движением меня вытаскивают из тесного туннеля под лучи рассветного солнца.

Я щурюсь, смотря на него, глаза слезятся от яркого света. Полосы оранжевого цвета окрашивают небо на востоке, освещая фасад Академии Серафимов из красного кирпича и терракоты.

Это первый раз, когда я как следует осматриваю надземную часть Академии. Я была без сознания, когда меня привезли сюда вчера, а прошлой ночью, когда мы со Стилом бежали в укрытие, здание было окутано тьмой.

В нем шесть этажей. С обеих сторон возвышаются крылья, придавая Академии форму подковы – с ухоженным газоном посередине.

Взгляд скользит по архитектурным элементам. Изысканное готическое здание может похвастаться башенками на каждом углу крыши, каменными резными балконами вдоль окон на трех верхних этажах и замысловатой резьбой, вьющейся сверху вниз по каменным стенам. Не знаю, что она мне напоминает больше: сказочный дворец или средневековую крепость.

Я потираю глаза, смахивая песок, и морщусь от того, насколько я грязная. Вот и конец свежему комплекту одежды, который мне выдали в Академии.

Касаясь головы, я понимаю, что потеряла синюю бейсболку, подаренную Сейбл. Может, она осталась в норе, из которой мы только что вылезли, а может, где-нибудь на полу подвального этажа Академии.

Я провожу рукой по длинным волосам – теперь покрытым пещерной грязью – и плечам.

Кажется, я приму душ второй раз за сутки. Для меня это практически нонсенс.

– Рада, что с тобой все в порядке.

С Сейбл пришли двое темноволосых взрослых. Мужчина и женщина. Может быть, учителя?

Все трое выглядят так, словно недавно дрались: волосы растрепаны, одежда порвана, на коже царапины и синяки, – но никаких серьезных травм я не вижу.

Я замечаю за правым плечом Сейбл уходящего Стила – он направляется к главному входу в Академию. Две маленькие фигурки, мальчик и девочка, выскочили из огромных парадных дверей и бросились к моему телохранителю поневоле.

Они оба примерно одинакового роста, достают Стилу где-то до середины живота. У девочки прямые черные волосы, которые доходят ей почти до талии. У мальчика стрижка и цвет волос как у Стила. Если бы меня заставили угадывать, я бы сказала, что им всего восемь или девять, но я, конечно, не эксперт в том, что касается возраста детей.

Когда малыши подбегают к Стилу, тот наклоняется и поднимает их в воздух, держа по одному в каждой руке. Они визжат от удовольствия. Их приглушенные голоса достигают моих ушей – два оживленных голоса, которым отвечает глубокий баритон, – но они слишком далеко, чтобы что-то расслышать.

Стил ведет их внутрь, не оглядываясь; дверь с грохотом захлопывается за ним. Не то чтобы я ожидала особого отношения, но было бы неплохо, проверь он, по крайней мере, выбралась ли я из этой адской дыры.

Разочарованно выдохнув, я переключаю внимание на Сейбл.

– Так… э-э… уже все хорошо? – Было бы здорово, если бы кто-нибудь рассказал мне, что вообще происходит. – Нет больше этих… вы знаете… – Я сгибаю пальцы, имитируя клыки, и наигранно шиплю, как те существа – которых тут называют Отрекшимися.

Женщина за спиной Сейбл издает легкий смешок, а мужчина кашляет в ладонь.

Я легко пожимаю плечами. Получилось неплохо.

Губы Сейбл изгибаются в мимолетной улыбке, но спустя мгновение она исчезает. Когда Сейбл открывает рот, кажется, что улыбка никогда не касалась ее лица.

– Да, Отрекшихся устранили, а мы провели зачистку Академии. Наши техники проверяют систему охраны периметра, чтобы выяснить, как они проникли в здание незамеченными. Сигнализация должна была сработать в момент, когда они только пересекли территорию, а не добрались до нижних уровней. Остальные студенты заперты в общежитиях, но как только мы получим разрешение, ограничения будут сняты.

– Заперты? А как же двое детей, которых я только что видела со Стилом?

Мужчина за плечом Сейбл усмехается и хрустит шеей.

– Эту семейку контролировать непросто.

Женщина рядом с ним кивает в знак согласия.

Интересно.

– Эмберли. – Я перевожу внимание на Сейбл – та кладет мне руку на плечо, видимо, считая, что это меня успокоит. Я пристально смотрю на нее. – Заверяю тебя, такие ситуации в Академии нечасто случаются.

Я против воли недоверчиво фыркаю. Это уже второе нападение за последние сутки. Когда я была одна, то месяцами – если была особенно осторожна – не попадала в спектральный мир. Я сбрасываю ее руку. Она морщит лоб, и у нее на переносице появляется складка.

– Я серьезно. Отрекшиеся не переступали порог Академии уже несколько десятков лет. Всех наших академий.

– Видимо, мне просто повезло? – В моих словах нет сарказма, только мрачная покорность судьбе. Я снова тру глаза – усталость накатывает на меня, как приливная волна.

В глубине души я надеялась, что здесь я буду в безопасности. Беготня, прятки и жизнь на грани изо дня в день уже начали мне надоедать. Возможность даже недолго пожить без постоянного, ежедневного напряжения выглядела волшебно. Но, наверное, мне это не дано.

Когда я поднимаю взгляд, вижу, что красивое лицо Сейбл помрачнело. Уголки губ опущены, а глаза напряжены, и в уголках видны первые морщинки.

– Все наши академии надежно защищены – и под этим я имею в виду, что наша территория защищена невидимым щитом, через который не пройти Отрекшимся и Падшим. По крайней мере, не получив серьезных ранений. Барьер обжигает их, как солнечный свет. Мы выясним, что происходит. И тем не менее здесь тебе безопаснее всего.

– Ну не знаю.

Я прикусываю нижнюю губу. Не хочется выглядеть неблагодарной дрянью, но серьезно. Мерзкие вампиры? Я явно не хочу снова встретиться с одним из них лицом к лицу. На меня накатывает волна сомнения.

– Возможно, я жила не слишком хорошо, но, учитывая увиденное за последние сутки, мне, наверное, было безопаснее, когда обо мне никто не знал.

– Последний шанс. Дай нам немного времени научить тебя необходимым навыкам для раскрытия твоих способностей. Сейчас я прошу лишь об этом.

Она хочет от меня, а точнее для меня, довольно разумных вещей. Но я…

Я набираю полную грудь воздуха, замираю на несколько мгновений – и выдыхаю. Я снова собираюсь уступить.

Мне не нравится мысль о том, чтобы от кого-то зависеть, но узнать, откуда я родом и что за существа хотят причинить мне боль, – это умный ход.

Выпрямив спину, я решительно киваю.

Она выдыхает, и на ее лице расцветает улыбка.

– Отлично. – Она указывает себе за спину, на людей, о которых я почти забыла. – Это Сет, – мужчина кивает мне в знак приветствия, – и Анжелика.

У меня с губ срывается тихий смешок, и я прикрываю рот рукой.

Упс.

Анжелика, высокая женщина лет двадцати пяти, улыбается и отмахивается от меня.

– Все всегда так реагируют, когда меня кому-то представляют, – говорит она. – Фантазия у моей мамы была не очень.

– Здравствуйте. – Я со слабой улыбкой машу Анжелике и Сету.

– Анжелика расскажет тебе о нашей истории, а Сет будет твоим инструктором по боевым искусствам.

– Боевым?

– Можешь считать это заменой человеческой физкультуре.

Я вспоминаю, как организованно они сражались, и сильно сомневаюсь, что его уроки будут хоть немного похожи на занятия физкультурой, на которые я ходила – но я все равно вежливо киваю.

– Отлично. – Сейбл жестом приглашает меня следовать за ней. – Пора тебе тут устроиться, – продолжает она, когда я повинуюсь. – Для всех занятия начнутся сегодня днем, но твой первый урок пройдет завтра. А сегодня отдохни; силы тебе понадобятся.

Не нравятся мне эти слова – но я все равно иду за ней. Хорошо это или плохо, я сама выбрала свою судьбу. Только время покажет, ошиблась я или нет.

Глава 10

– О боже, я так рада, что с тобой все в порядке!

Эш врезается в меня через пару секунд после того, как я переступаю порог комнаты в общежитии. От ее бурного приветствия у меня перехватывает дыхание.

– Не могу… дышать, – сдавленно произношу я.

Она опускает руки и отступает. Щеки темнеют от бордового румянца.

– Упс, извини. Я просто так волновалась! – Она оглядывает меня с головы до ног. – А ты чего вся такая грязная?

Я будто задыхаюсь и разражаюсь безумным смехом.

– Боже, прости еще раз. Я имею в виду… ты ну очень чумазая.

Я прохожу в комнату, стараясь ничего не задеть. Она права. Я вся покрыта тонким слоем грязи – и не только ею.

У меня что, паутина к ноге прилипла? Фу.

– Да, вот так оно и бывает, когда ползаешь по сусличьим ходам.

Эш наклоняет голову набок. Кудри падают на левое плечо.

– Чего?

– Стил загнал меня в какую-то дыру на склоне горы, и нам пришлось сидеть в жалком подобии пещеры, пока снаружи не стало безопасно. И там нехило воняло.

Вообще-то Стил пах довольно приятно.

Вероломные мыслишки. Я велю самой себе заткнуться.

Эш морщится.

– Вот ужас-то. Это убежище рассчитано только на одного.

– Пф-ф. И ясно, почему.

Не удивлюсь, если под тканью джинсов скрывается куча синяков.

– Вот, сходи в ванную и приведи себя в порядок. Можешь переодеться во что-нибудь из моего. – Она отступает и бросает на меня оценивающий взгляд. – Кажется, у нас примерно один размер. На тебе столько шмоток, что трудно сказать точно. Ты попросила, чтобы тебе дали мужскую одежду?

Может быть… но ей это знать необязательно.

Она вихрем носится по комнате, открывая и закрывая ящики, хватая все нужное, чтобы я могла сбросить с себя этот отвратительный наряд. А потом тащит меня в ванную в дальнем конце комнаты.

– У всех нас собственные ванные комнаты. И это действительно радует. – Положив одежду на чистую стойку, она показывает, где лежат полотенца и все нужное для душа. А закончив, прислоняется к раковине.

– Значит, мы с тобой теперь соседки?

Я прикусываю нижнюю губу. Сейбл объяснила, что я буду жить с ней в одной комнате, лишь тогда, когда мы были почти на месте. Что, если Эш не нужна соседка? Наверное, очень приятно иметь в своем распоряжении целую комнату. Разговор грозит стать неловким.

– Эм, уверена, я могу попросить Сейбл поселить меня где-то еще. Не хочу тебе мешать.

– Шутишь, что ли? Да ни за что! Я с удовольствием буду жить вместе. Я всегда чувствовала себя немножко обделенной без соседки, – признается она.

– Правда?

– Ну разумеется! – Выпрямившись, она разворачивается на каблуках и уходит в спальню. – Не терпится сесть за онлайн-покупки. Тебе весь гардероб нужно обновить.

Покупки. Уф… это не совсем мое.

– Не волнуйся, – говорит она, неправильно поняв причину моего молчания. – Школа все оплатит. Когда живешь так долго, как нефилимы, легко сколотить состояние. У нас инвесторы по всему миру.

– Здорово? – Не верится, что не нужно беспокоиться о деньгах.

Поиграв бровями и дернув плечом, она закрывает за собой дверь.

Я торопливо включаю воду и запрыгиваю под душ. Вдыхая горячий воздух, прислоняюсь головой к кафельной стене. Плечи понемногу расслабляются. Этот душ почему-то еще лучше предыдущего. Красная илистая грязь стекает с меня, как засохшая кровь, окрашивая воду в мерзкий ржавый цвет – а потом она наконец снова становится чистой. Я беру шампунь и кондиционер Эш, надеясь, что она не против. Душевую кабину наполняет аромат теплой ванили и жасмина.

Блаженство.

Когда вода начинает остывать, я чувствую вину за то, что так долго купаюсь, но у меня редко бывает возможность побаловать себя горячим душем. Большинство банных процедур за последний год проходили в виде обтирания бумажными полотенцами в туалете заправок.

Меня передергивает от мысли, что все это время у меня не было возможности на личную гигиену. Я в целом привыкла к постоянному ощущению грязного тела, но, думая об этом теперь, я уже не уверена, что смогла бы к такому вернуться.

Выходя из душа, я изо всех сил пытаюсь почувствовать всеобъемлющую вину за эту простую роскошь. Я очень надеюсь, что Эш не собиралась прямо сейчас мыть посуду.

Промокнув волосы одним из полотенец Эш, я оставляю его на сушилке и надеваю одолженные мне мягкие серые легинсы и свободный розовый свитер. Вырез у него такой широкий, что спадает с одного плеча, но я к такому привыкла. Мешковатая, скрывающая фигуру одежка – это в некотором роде моя фишка.

Зато не привыкла к брюкам, облегающим каждый изгиб тела от лодыжки до талии.

Провозившись несколько минут с одеждой, я выхожу из ванной. По крайней мере, тонкий свитер достаточно длинный, чтобы прикрыть задницу.

В комнате я вижу Эш, которая сидит, скрестив ноги, на кровати – перед ней лежит раскрытая книга, полная странных символов.

– Что это? – спрашиваю я, тщетно пытаясь натянуть свитер на оба плеча.

– Это мой экземпляр «Книги Серафима». Слышала об этом?

Я качаю головой.

– Это типа наша версия Библии, но это не религиозный текст. Больше похоже на историю нашего вида. Подожди, пока дойдешь до этого тома. Кошмар какой-то.

– О. – Что тут еще сказать? Я не сильна в болтовне. – Хреново.

Ну, прозвучало почти нормально.

– Не волнуйся… – Эш поднимает голову и замолкает, а ее глаза распахиваются. – Смотрите-ка. Под слоями одежды все-таки пряталась девочка-подросток.

Она смеется над своей же шуткой, а я неловко переминаюсь с ноги на ногу. Я не отвечаю Эш, и ее веселость исчезает. Должно быть, у меня чересчур напряженное выражение лица, потому что в ее глазах читается жалость.

– Извини меня. Я даже не думала над тобой смеяться. Лишь хотела сказать, что ты хорошо выглядишь. Больше похожа на… саму себя. Кажется, ты больше прячешься.

– Обычно я одеваюсь так, чтобы не привлекать к себе внимания.

– Это тебе больше не нужно, понимаешь? Теперь ты среди своих.

– Правда? – спрашиваю я, неосознанно играя влажной прядью длинных светлых волос с рыжими кончиками – именно из-за них я сомневаюсь, принадлежу ли на самом деле к этим ангельским потомкам.

– Я знаю, что уже говорила, но волосы у тебя офигенные. С рождения такие, да?

Эш вскакивает на ноги и кружит вокруг меня, как акула.

С границами у нее явно беда.

– Столько, сколько я себя помню. Они всегда смущали всех моих приемных родителей. Ну как – волосы, таинственные травмы, настойчивые заверения, что за мной охотятся монстры и что люди иногда превращаются в цветные пятна. Думаю, учитывая все остальное, волосы были наименьшей из странностей.

Эш фыркает.

– Считаешь?

Я не нахожу слов и мнусь с ноги на ногу.

– Как ты держишься? Последние деньки выдались насыщенные.

Я благодарна ей за смену темы. Думать о семьях, которым меня отдавали и из которых забирали… ну, для меня это больная тема.

– Тут всегда так весело?

– Ха, даже близко нет. У нас то и дело звучит учебная тревога, но это первый раз за шесть лет, что я тут учусь, когда я была в бункере по делу. Столько подростков в одном тесном помещении. – Она машет рукой перед лицом. – Мерзость. Я думала, в обморок упаду от вони пота и пердежа.

Я морщу нос, представляя себе этот ужас.

Но я подмечаю для себя кое-что еще. В конце концов, Сейбл не лгала о частоте нападений на академию.

Так почему же это случилось в мой первый день тут? Это было просто совпадение? Верю ли я в них вообще?

– Те твари, которые напали на нас… У меня слов нет.

Я представляю клыкастое существо, с которым сражался Стил, и едва сдерживаюсь, чтобы не вздрогнуть.

– Ты никогда не видела Отрекшихся?

– Нет.

Эш выдыхает, и тонкие локоны, обрамляющие ее лицо, подрагивают.

– Подруга, ты, наверное, в защитном пузыре живешь. Или ангел-хранитель от тебя зло отгоняет. Так долго избегать Падших – это одно, но Отрекшиеся охотятся и в мире смертных, и в духовном мире. Они как сверхъестественные ищейки, когда дело доходит до того, чтоб найти одиноких нефилимов. Тут нас много, и это удерживает их подальше от академии, но за их пределами нападения Отрекшихся для нас вполне обычное дело. Это одна из причин, по которым нас забирают в академию так рано. Чем больше, тем лучше – это прямо про нас.

Она смотрит на меня так, словно ждет объяснений, почему я не знала об Отрекшихся. И долго еще прождет – ведь провалиться мне на этом месте, если я знаю ответ.

– Хорошо, что ты теперь здесь, с нами. Благодари Творца, что продержалась в одиночку так долго.

– Создатель? Он типа… Бог? Он… настоящий?

Всегда было интересно узнать.

– О да, подруга. Очень даже. Библия – это не шутка. Просто так получилось, что у нас немного больше информации о Нем и о сверхъестественном мире, чем у остального населения Земли. Быть в курсе событий даже прикольно. Пока что-нибудь эдакое не случится.

Ну не знаю. Ничего не знать, но оставаться в безопасности – лучше, чем вступить в какой-то паранормальный круг доверия. Хотя даже в таких обстоятельствах я, кажется, не могу оставить любопытство при себе.

– Так эти Отрекшиеся… Они типа… вампиры или что-то вроде того? – Поверить не могу, что только что такое сказала. Вчера утром мир определенно был безопаснее – и это притом, как трудно мне было выжить в одиночку.

Я потираю лоб – в голове нарастает ритмично пульсирующая боль. Может, я и выносливее обычных людей – и теперь я знаю почему, – но у всего есть пределы. Я играю с огнем.

Эш качает головой.

– И да, и нет. Вампиров не существует, но это Отрекшиеся вдохновили людей сочинять эти легенды. Они не терпят дневного света и иногда пьют кровь.

Это так… жутко.

– Значит, это другой вид? Они… рождаются?

– Не совсем. – Она теребит нижнюю губу. Я чувствую, что ответ будет невеселый, что бы там ни было.

– Я выдержу, – уверяю я ее.

– Ну, понимаешь, Отрекшиеся когда-то были… нефилимами.

Нет. Такого я не ожидала.

– А точнее, Отрекшиеся – это нефилимы, одержимые Падшими. Как только Падший овладевает нефилимом, тот превращается в существо, которое ты сегодня видела. В Отрекшегося. Становится сосудом для зла и может разгуливать по Земле.

У меня по спине пробегает холодок. Когда Сейбл спросила Стила, кто на нас напал, и он ответил, что это был Гейб… Я видела, как Стил атаковал – и убил – кого-то, кого раньше знал?

Меня стремительно накрывает жаркой волной смешанных чувств: яркая вспышка жалости к Стилу, которому, возможно, пришлось сражаться с другом. Острый укол беспокойства от осознания, что связывающие эту счастливую с виду семейку ангельских потомков узы достаточно легко разорвать. И наконец ужас. И я могу стать… такой. Любой из нас может.

– А можно спасти одержимых нефилимов?

Уголки губ Эш опускаются.

– Нет, – отвечает она хмуро. – Если он поддался, его уже не вернуть. Единственный способ убить Падших – уничтожить сосуд, в котором он прячется.

Во что я вляпалась?

– Наверное, такое сложно переварить, – справедливо предполагает Эш, считывая язык моего тела. – Возможно, ты сейчас чувствуешь себя Алисой, провалившейся в кроличью нору и попавшей в перевернутый вверх тормашками мир.

Я резко и коротко смеюсь, и Эш, наклонившись вперед, сжимает мою холодную руку в своих теплых ладонях.

– Но я рада, что ты здесь. Не знаю, как тебе удалось выжить в одиночку, но, поверь, рано или поздно они бы тебя нашли. Они охотятся на нас.

Ее руки для большей убедительности сжимают мою.

– Падшие создали нас, чтобы мы дали им возможность существовать в мире смертных. Они не думали, что мы начнем сопротивляться. Но мы восстали и боремся до сих пор. Мы каждый день сражаемся с судьбой, которую они нам уготовили. Сражаемся, чтобы защитить мир от их зла.

Я даже не знаю, что ей ответить. В голове полный бардак. Мой враг вдруг оказался еще более грозным, чем я предполагала.

Я не смогла бы представить себе ничего подобного даже в самых смелых мечтах. Моей целью в жизни было выжить и жить спокойно.

Не знаю, что я думаю об этом всем – о нефилимах, Падших об Отрекшихся или даже Академии Серафимов, – но все это меня пугает. За один день весь мой мир перевернулся с ног на голову.

– Ты больше не одна. Мы держимся вместе. Прикрываем друг друга. И охотимся на охотников.

Глава 11

Я выбираю парту в дальнем левом углу класса.

Обычный кабинет, ничего особенного. Шесть рядов парт, по восемь в каждом. Учительский стол стоит углом к большой классной доске. Шкаф во всю стену позади меня заполнен книгами. С правой стороны кабинета – окна, из которых видно аккуратные лужайки в виде шахматной доски.

Я пришла на десять минут раньше, по большей части, чтобы убедиться, что смогу сесть как можно ближе к двери. С умом выбирать себе место – один из моих заскоков. Я должна сидеть в самом конце класса. Ни при каких обстоятельствах никто не может сидеть позади. Надо мной издевались так долго и так много, что я больше никому не отваживаюсь подставить спину.

Еще одно правило – я должна обязательно сидеть со стороны двери. Когда сидишь рядом с дверью, можешь уйти побыстрее. Чем дольше рассиживаешься в классе, тем охотнее над тобой насмехаются.

Я перекатываю между пальцами запасной карандаш и ерзаю на месте. Эластичные джинсы, которые одолжила мне Эш, облегают каждый сантиметр кожи. Простая синяя футболка с рисунком еле достает до бедра и растягивается на груди и животе – я к такому совершенно не привыкла.

Уже скучаю по своим мужским футболкам огромного размера.

Достаточно мешковатые, чтобы скрыть фигуру, и достаточно длинные, чтобы прикрыть задницу – не то чтобы там было на что посмотреть, ведь обычно я ношу мужские или женские брюки на несколько размеров больше.

Пока я поправляю на груди футболку, открывается дверь.

Я поворачиваю голову на звук и вижу девушку: она переступает порог кабинета и на секунду замирает, заметив меня. Она даже не пытается скрыть любопытство, и оно ясно читается на ее лице, когда проходит к партам в первых рядах.

Я наклоняю голову, и мне на глаза попадается прядь платиновых волос с рыжими кончиками. Я быстро поправляю пучок на голове и усиленно притворяюсь, что я в этом классе одна.

Это такая же школа, как и все, в которых я училась до этого. На меня будут таращиться, а потом привыкнут. И потом, если мне повезет, забудут обо мне.

Я специально не поднимаю голову, когда дверь снова распахивается и из коридора слышится шум – я предполагаю, что заходят несколько учеников. Вероятность, что меня не заметят, выше, если смотреть вниз и избегать зрительного контакта.

Я оттачивала свои движения годами.

– Эмберли! Ты чего в самый конец забралась?

А может, и заметят.

Стерлинг садится за парту передо мной и закидывает ноги в черных кроссовках на прикрепленный к ней стул. Он наклоняет голову влево и с ухмылкой смотрит на меня.

Я не буду вжимать голову в плечи.

– Может, не хочет привлекать к себе внимания. Не приходило тебе такое в голову, братец? – недовольным тоном отвечает близнецу Грейсон, садясь рядом со мной.

– И зачем ей это? Она новая знаменитость академии. Я бы воспользовался своим социальным статусом и пробежался голышом по общежитию для девочек. – Кажется, Стерлинг действительно сбит с толку.

Я провожу рукой по лицу – а братья продолжают свой разговор.

– Именно так ты бы и сделал. – Я практически слышу, как Грейсон закатывает глаза. – Но не все такие, как ты, Стерлинг. – И добавляет себе под нос: – И слава богу.

Я негромко смеюсь.

– Согласна.

– Ого, она все-таки разговаривает. Фух! – Соскользнув со стола, Стерлинг плюхается на сиденье. – Мы боялись, наш брат тебя напугал и ты снова забралась в свою раковину.

Этот комментарий злит меня, и я, подняв голову, смотрю между ними, раздраженная тем, что своей грубой шуткой Стерлинг почти попал в точку.

– Твой брат – ребенок-переросток с кризисом личности. И я его не боюсь.

– Уверена? – прилетает мне в затылок. От глубокого голоса Стила сердце уходит в пятки.

Я борюсь с инстинктивным желанием ссутулиться и уткнуться взглядом в столешницу. Вместо этого я пристально смотрю на Стерлинга – тот бормочет «Попалась» себе в кулак и трясется от смеха.

Он явно видел Стила.

Мне нужны новые друзья. Близнецы вредны для моего здоровья.

Я с деланым безразличием пожимаю плечами, не поворачиваясь и не смотря на их старшего брата.

– Чего тут бояться? Ты умеешь превращаться в нескольких животных-переростков. И что? Это явно не самое интересное, что случалось в этой школе.

Стил обхватывает спинку моего стула. Костяшки пальцев касаются моих лопаток, и я выпрямляюсь, чтобы не соприкасаться с ним. Когда он говорит, его дыхание касается моей шеи, и я еще сильнее краснею.

– Придумывай себе все что хочешь, – шепчет он мне на ухо. И в следующее мгновение проносится мимо, остановившись ненадолго, чтобы пожать Грейсону руку каким-то странным мальчишечьим способом и щелкнуть по лбу согнувшегося пополам от смеха Стерлинга.

Не оглянувшись назад, он садится в правой части кабинета, в передних рядах. Сбежал как можно дальше от меня – но меня это устраивает.

Наклонившись вперед, я шлепаю Стерлинга тыльной стороной ладони.

– За что? – спрашивает он, потирая больное место.

– Не мог предупредить, что он там?

Он коротко смеется.

– С чего бы мне?

Я качаю головой и поворачиваюсь к Грейсону.

– Тебе бы сменить членов семьи.

– Сам знаю, – соглашается он.

– А как же верность семье, братишка?

– Что он вообще здесь делает? Он же старше нас, – давлю я на Грейсона, не обращая на Стерлинга внимания.

– Не все предметы преподают ученикам одного определенного класса. Этот нужно пройти всем, кто хочет окончить школу, так что с нами будут ученики разных возрастов. Стил пытался выпуститься, не пройдя его, но это вышло ему боком. Теперь он застрял с нами.

Я осматриваю класс, рассматривая смешанную толпу учеников. Взгляд падает на спину Стила, а затем – на девушку, которая сидит перед ним. Если не ошибаюсь, именно с ней он сидел вчера в столовой. Может быть, подружка?

Красавица с каштановыми волосами поворачивается лицом к Стилу. Наклоняется вперед, будто, чтобы услышать его, нужно преодолеть это небольшое расстояние между ними.

Пффф. В классе недостаточно шумно, чтобы в этом была нужда.

– Смотри-ка, Грей. Она снова за свое.

А? Кто, что?

Грейсон вздыхает.

– Если бы он просто был с ней откровенен, ему бы не пришлось с этим мириться.

Должно быть, они о Стиле. Может, в конце концов, она ему и не подружка. По крайней мере, пока. Или, может, уже?

– Мириться? Ха. Ты что, слепой, чувак? – Стерлинг указывает на Стила: девушка смеется над чем-то, что тот только что сказал. – По-твоему, ему неприятно?

Стил развалился на стуле, закинув руку на спинку. Ноги вытянуты: одна – под стулом девушки, а другая небрежно лежит в проходе. На первый взгляд он воплощение непринужденности, но если присмотреться пристальнее, то головой он вертит так, будто у него затекла шея, и плечи у него немного напряжены. Но, может быть, я просто воображаю себе.

– Ну, может, ты и прав, – неохотно бросает Грейсон.

– Больше похоже, что, может быть, он не хочет сжигать мосты. И вообще, если бы на меня запала такая крутая девчонка, как Нова, я бы тоже не спешил ее бортовать.

Мне вдруг становится неуютно, и я ерзаю на месте.

Не знаю, почему меня волнуют рассуждения Стерлинга, но они определенно меня волнуют.

Почему меня вообще должно волновать, с кем там заигрывает Стил? Я же не хочу, чтобы он вел себя как придурок со всеми вокруг только потому, что ведет себя так со мной.

Ну ладно, это неправда.

Меня волнует, что он может быть таким очаровашкой, но со мной даже не старается. И в чем его проблема?

– Ну хватит, Стерлинг. – Грейсон жестом указывает на меня, будто тема разговора для моих ушей слишком щекотлива. Я приподнимаю бровь – серьезно?

Этот разговор и близко не подобрался к грубостям, которые мне доводилось слышать. Побочный эффект незаметности в том, что люди, как правило, все время при мне о чем-то болтают, забывая, что я не становлюсь глухой от того, что веду себя тихо.

– Серьезно, чувак. Фильтруй то, что говоришь.

– И что в этом веселого? – отвечает Стерлинг с невозмутимым лицом.

Я издаю смешок. А он в чем-то прав.

Не в силах устоять, я перевожу взгляд на Стила и Нову.

Понятия не имею, о чем они говорят, но Стил вдруг поднимает руку, указывает большим пальцем в нашу сторону и поворачивает голову, оглядываясь через плечо, и у меня возникает нехорошее предчувствие, что они с удовольствием обсуждают именно меня.

Мгновением позже мои опасения подтверждаются: какой-то огромный, будто гора, парень подходит к Стилу поговорить, и взгляд девушки, остановившись на мне, сужается. Она пристально смотрит на меня пару долгих секунд, а потом снова переключает внимание на парней.

Это было странно.

– О-хо-хо, Эмберли. Начинай точить коготки.

– Хм? – Я, вздрогнув, перевожу растерянный взгляд на Стерлинга.

– Не верится, что я говорю это, но он прав. – Грейсон чешет бровь. – Лучше не узнавать ее с плохой стороны. Она та еще чертовка.

Они же не серьезно.

Из-за чего этой Нове злиться на меня? Я за ее парнем не бегаю. Это же смешно. Стил интересует меня лишь в том смысле, что я хочу держаться от него подальше.

Это я им и говорю.

– Ну, все же знают, что вы провели ночь вместе. В очень-очень тесном пространстве. – Стерлинг многозначительно шевелит бровями.

– Ты про самую длинную и самую неловкую ночь в моей жизни? Да о чем тут говорить вообще?

– И снова – мне неприятно соглашаться с братом…

– Это грубо, чувак!

– …но он прав. Как ни прискорбно, в школе полно мелких сплетников. В конце концов, мы наполовину люди. Ты удивишься, что тут обсуждают. А Нова иногда ведет себя, как… собственница.

– Да уж, эта девчонка – просто дьявол в юбке.

С моих губ срывается низкий стон.

Только врагов мне не хватало. И уж за Стила я сражаться не намерена. Пусть забирает. Вообще, я даже надеюсь, что так и будет. Если она отвлечет его внимание от меня, мне больше не придется иметь с ним дело.

– А я-то думала, вы тут все паиньки.

– О, мы хорошие, – отвечает Грейсон. – Но как бы затейливо ни звали нашу академию, это все еще старшая школа.

Глава 12

Когда я вхожу в кабинет, Сейбл отрывает взгляд от лежащих перед ней бумаг. Она сидит за массивным письменным столом из красного дерева, на ней сшитая на заказ кремовая блузка. Полуденное солнце светит в окно, окружая ее голову ореолом, как у настоящего ангела. Длинные прямые волосы касаются стола – она ждет, пока я устроюсь.

Положив позаимствованную у Эш сумку, я сажусь в кожаное кресло напротив нее. Она подается вперед и складывает руки домиком.

– Как прошел первый день учебы?

Не зная, как ответить, я поджимаю губы и ерзаю в кресле.

– Хорошо?

– Ты отвечаешь или спрашиваешь? – Ее легкий смех успокаивает, и вот я уже чуть меньше напрягаю спину.

– Наверное, и то, и другое. Занятия прошли хорошо. Не думаю, что будет так уж сложно наверстать упущенное, даже с учетом моего прошлогоднего перерыва. А переход в новую школу меня никогда особенно не радовал.

Преуменьшение века.

Сейбл кивает, будто все понимает.

– Я рада, что тебя не слишком утомили утренние занятия. И поступать в новую школу, должно быть, непросто. Надеюсь, что ученики встретили тебя с радушием.

Она замолкает и смотрит на меня. Это был неявный вопрос.

– О, гм, да. Все очень милые.

– Хорошо. – На ее лице расцветает улыбка. – Как ты, наверное, уже поняла из расписания, первая половина дня довольно стандартная. Уверена, что предметы ничем не отличаются от тех, что были у тебя в предыдущих школах. Вторая половина расписания учеников старших классов, включая и тебя, посвящена тренировкам и оттачиванию навыков. К тому же ты каждый день будешь по часу заниматься со мной: я расскажу тебе об истории нашей расы, и мы попытаемся узнать больше о вашей ангельской линии.

Я киваю. Я все это уже знали, когда рано утром получила расписание и просмотрела его вместе с Эш. После занятий с Сейбл – совместная с Эш тренировка в спортзале. Она сказала не удивляться странностям, что бы это ни значило – очевидно, меня ждет не обычный урок физкультуры.

Я стараюсь не психовать.

– Итак. – Сейбл хлопает в ладоши и встает. – Подыщу кое-что для начала. – Обогнув стол, она останавливается перед книжной полкой от пола до потолка и начинает искать. Пальцы пляшут по корешкам. – Ага, нашла.

Достав, кажется, самую большую книгу на планете, Сейбл с шумом опускает ее передо мной и возвращается на свое место.

Кожаный переплет сухой и потрескавшийся. На обложке нет названия, но посередине находится замысловатый символ из переплетающихся завитков и косых черт. Она похожа на книгу, которую читала вчера Эш.

Я провожу пальцами по выпуклому символу, и кончик указательного пальца пронзает искра – будто статическое электричество. Я отдергиваю руку и провожу большим пальцем по подушечке указательного.

– Что случилось? – спрашивает Сейбл.

Я продолжаю растирать онемевший палец. Я все еще чувствую электрический разряд.

Мне это не нравится.

– Она ударила меня током.

– Это… странно. Кожа обычно не проводит статический заряд. – Достав из ящика стола блокнот, Сейбл что-то записывает. Заметив, что я пытаюсь подглядеть, она улыбается и объясняет: – Все нефилимы происходят от определенных прародителей. Определенных классов ангелов, если так проще. Даже если у двух нефилимов из разных линий родства рождаются дети, они всегда наследуют ангельские гены одного, а не обоих родителей. Одна из наших целей, особенно с учетом того, что о твоих родственниках мы не знаем, – определить, к какой линии принадлежишь ты. Так что время от времени я, вероятно, буду задавать тебе довольно странные вопросы. В попытке понять, кто ты. Как только мы это узнаем, то сможем обучить тебя навыкам, которыми тебе уже следовало бы обладать.

Учитывая мой разговор со Стилом, в ее словах есть смысл.

– У вас уже есть предположения о том, кто мой прародитель?

– Боюсь, что нет. Многое в тебе пока что остается для нас загадкой.

Сердце вдруг окутывает туман печали. И зря. Именно такого ответа я и ожидала.

Видя мое разочарование, Сейбл тянется ко мне и накрывает мою ладонь своей.

– Не волнуйся. Мы во всем разберемся. Нам есть с чего начать. Позволь, я объясню основы ангельской иерархии. Кто знает? Может быть, что-то в тебе откликнется и поможет нам разгадать тайну твоего происхождения.

– Было бы неплохо.

К концу нашего часа Сейбл уже выкатила белую доску и нарисовала мне схему.

– Значит, есть три разные группы ангелов по три вида в каждой? – спрашиваю я.

– Верно, но группы называются сферами. Все девять академий нефилимов, разбросанных по миру, названы в честь одной из сфер. У всех видов ангелов разные задачи, а их способности помогают им эти задачи выполнять. Если я переверну доску, как думаешь, сможешь вспомнить, что представляют собой сферы и каковы их основные функции?

– Постараюсь.

Сейбл переворачивает белую доску, чтобы я не видела записей. Я пытаюсь вспомнить все, что она мне рассказала, и в голове начинают всплывать названия видов ангелов.

– Первая сфера включает в себя серафимов, херувимов и престолы. Они охраняют престол Божий. Кажется.

Родители Стила, его братья и сестры были херувимами, поэтому все они принадлежат к этой группе.

– Очень хорошо. И престолы могут управлять энергией, содержащейся в природной родниковой воде, текущей по трещинам и расщелинам у нас под ногами, создавая с ее помощью здания. Поэтому все академии построены над природными источниками. И от серафимов не рождались нефилимы. Помнишь, почему?

– Потому что никто из серафимов не восставал против Бога и их не низвергли на Землю.

– Правильно. Продолжай.

– Ангелы второй сферы – это господства, силы и власти. – Задачи ангелов этой сферы для меня туманнее всего. – Они… управляют всяким?

Кажется, к этой сфере принадлежит Эш. Может быть, к господствам? Хотя я могу ошибаться.

– Ты не одинока в своих сомнениях. Понять функции этих небесных существ труднее всего. Их работа состоит в том, чтобы следить за выполнением низшими ангелами их обязанностей, а также за соблюдением вселенских законов. Они следят за тем, чтобы все работало так, как нужно, от гравитации, удерживающей планеты на орбите, до травы, растущей у нас под ногами. Потомки ангелов этой сферы обладают уникальными способностями.

– Для меня они все уникальны.

Сейбл улыбается и смотрит на часы.

– К этим навыкам мы вернемся в другой раз, сегодня наше время почти истекло. Что по поводу последней группы?

– Ну да, третья сфера включает в себя начала, архангелов и ангелов. И меня ни капельки не сбивает с толку то, что всех их мы называем ангелами. – Я на миг приподнимаю уголки губ и продолжаю: – Они направляют людей, защищают их и передают им послания.

– Именно. Ты молодец. Мы поговорим об этом завтра. Не хочу, чтобы ты опоздала. – Она снова смотрит на часы и морщится. – Или, скорее, еще сильнее опоздала на урок боевой подготовки. Ты знаешь, где спортзал?

– Да, конечно.

Спортзал на одном из подземных этажей академии. Я не спускалась вниз с момента нападения. Мне не страшно, но и особого восторга от мысли снова оказаться глубоко под землей я не испытываю.

– А что насчет нее? – спрашиваю я, указывая на большую книгу в кожаном переплете, все еще лежащую на столе Сейбл. Мы к ней даже не притронулись.

– Ах да! Может, забежим вперед? Забирай ее. Пока что ты не сможешь ее прочесть, но в будущем она тебе пригодится.

Мои пальцы снова замирают над обложкой, но я не позволяю себе прикоснуться к символам.

– Что это? – спрашиваю я, указывая на свитки с тиснением на старой коже.

– Язык небожителей. Ангельские писания. Это «Книга Серафима». По сути, история нашего вида. Мы начнем изучать ее позже на этой неделе. Как только в общих чертах поймешь значение символов, сработает инстинкт, и ты научишься читать на этом языке в два счета.

Я на несколько мгновений замираю, а потом осторожно беру древний том. Положив его в свою сумку, я перекидываю ее через плечо.

Сейбл устраивается за столом и коротко машет мне на прощание, когда я выскальзываю из ее кабинета.

Шаги эхом отдаются в пустом коридоре, пока я иду к лифту. Занятие уже началось, а значит, я прерву его, когда с опозданием появлюсь в спортзале.

Отлично, снова все будут пялиться.

Поправив ремень на плече, я поворачиваю за угол. Я смотрю вниз – как и всегда в общественных местах, – а потому чуть не сталкиваюсь с другим учеником. Мы оба резко останавливаемся, как раз вовремя.

Торопливо отступив на несколько шагов, я поднимаю голову, готовясь извиниться. Слова прилипают к языку, словно мухи к липкой ленте.

Улыбка на лице Новы никак не сочетается с холодным взглядом.

– Если бы ты смотрела вперед, то видела бы, куда идешь.

Ее голос настолько сочится медом, что кто-нибудь мог бы перепутать ее слова с добродушным подшучиванием.

Меня она не убедила. За свою жизнь я повидала множество таких, как она. В каждой школе есть по крайней мере одна такая.

Я против воли окидываю ее быстрым взглядом. Не считая искусно заплетенной косы, собранной на макушке дугой, ее волосы распущены и лежат волнами цвета сгоревших осенних листьев. Они ниспадают ниже плеч. На ней обтягивающая розовая майка с надписью «принцесса», выведенной блестками. Короткая джинсовая юбка совершенно не подходит для осеннего дня в горах, но выставляет напоказ загорелые ноги – без сомнения, на это и был расчет.

На ее ногах красные туфли на тонких, как карандаш, – по крайней мере мне так кажется, – десятисантиметровых каблуках, что добавляет ей роста, хоть она и без того довольно высокая. Так она даже выше ста восьмидесяти сантиметров – и возвышается надо мной, стоящей в милых балетках. При моем росте почти в сто восемьдесят сантиметров такое случается редко.

Это что, шутка? Еще сильнее быть похожей на ходячее клише просто невозможно. Ну, может быть, стой она тут в крошечной форме болельщицы – но майка с надписью «принцесса»? Нарочно не придумаешь.

– Спасибо, я запомню, – бросаю я, пытаясь ее обойти. Когда я двигаюсь влево, она наклоняется вправо, преграждая мне путь.

Я вздыхаю.

Лифт прямо за ней. Я вижу его двери. Нам действительно нужно играть в эту игру?

– Ты Эмберли, верно?

Да, кажется, игры начались.

– Верно. – Я обеими руками хватаюсь за ремень своей одолженной сумки с книгами и жду, пока она дойдет до сути.

– Я слышала о твоем первом дне в академии, когда напали Отрекшиеся. Наверное, это было довольно неприятно. – И снова ее голос звучит так, словно она мне сочувствует, но слегка прищуренные глаза говорят о другом.

Почему все девушки считают, что нужно заявить свои права на парня? Неужели они настолько не уверены в себе, что готовы, образно говоря, описывать круг вокруг своего мужчины, чтобы уберечь его от лап другой женщины?

Как будто это дерьмо работает.

И если это то, что нужно делать, чтобы удержать чей-то интерес, то зачем вообще нужен такой парень? Неужели так трудно дождаться того, кто не поведется на смазливую мордашку?

Я слишком глубоко копаю. Пора заканчивать этот маленький тет-а-тет.

– Да уж, я была в шоке. Хорошо, что никто серьезно не пострадал.

Она кивает в знак согласия.

– Хорошо, что рядом оказался Стил. Учитывая, что ты не можешь в фазу правильно войти и все такое. Он смог спасти тебя – уже во второй раз, – тебе так повезло. Даже представить не могу, каково это – не уметь делать что-то настолько простое, как переход в фазу. Этому еще дошкольников учат.

Что ж, подколола так подколола.

Я стою тихо, решив просто переждать, пока она закончит. Она хмурится, сжимает губы и сужает от досады глаза, когда понимает, что я не спешу кидаться на приманку, которой она передо мной помахала.

Интересно. Ей нужно, чтобы жертва начала сопротивляться или убежала. Она хочет убедиться, что ее слова попали в цель.

Приходит черед и мне сузить глаза.

– Тебе правда нужно поработать хотя бы над таким элементарным навыком. В следующий раз Стила может не быть рядом – или он может не захотеть спасать тебя, когда…

– Слушай. – Не знаю, с чего я решила заговорить после стольких моментов, когда приходилось держать язык за зубами. Может, я просто устала постоянно сдерживаться? В какой-то момент молчание уже не кажется легким решением.

– Позволь, я все скажу предельно откровенно. Меня не интересует Стил – абсолютно. Я считаю его невероятно раздражающим и, если уж честно, задирой. Он весь твой, обещаю. Я с радостью буду держаться от него подальше. И не потому, что этого хочешь ты, а потому, что мне рядом с ним неинтересно. Согласна? Мы закончили?

О, смотрите-ка, дар речи потеряла.

Нова таращится на меня так, словно у меня выросли огненные крылья и я подожгла ими коридор. Глаза больше не смотрят с подозрением, они полны шока и удивления. Она даже отступает на полшага. Ее смехотворно высокой каблук стучит по полу.

Я не могу сдержать короткий смешок, рвущийся из груди. Эта девушка не привыкла, чтобы с ней так разговаривали.

Воспользовавшись ее удивлением, я обхожу ее и иду к лифтам, ни разу не оглянувшись. Последнее дается с большим трудом. На меня слишком часто нападали сзади.

Я нажимаю на стрелку вниз на три раза больше нужного и молюсь, чтобы двери побыстрее открылись.

Она недолго будет стоять в ступоре.

– Эй, постой-ка.

Я откидываю голову назад и стону в потолок.

Почему я? Почему это всегда происходит со мной?

Двери открываются с музыкальным звуком, и я запрыгиваю в кабину, не потрудившись подождать Нову, стучащую каблуками мне навстречу.

Двери медленно закрываются, и я ухмыляюсь.

Может быть, если бы ты не напялила такую нелепую обувь, то дошла бы быстрее.

В ту же секунду, как двери уже вот-вот готовы сомкнуться, между ними проскальзывает ухоженная рука.

Нет!

Датчики срабатывают, и двери снова открываются, открывая вид на разозленную нефилимку.

– Ты что, не слышала, что я тебя зову?

– Ты правда хочешь знать ответ?

Ее глаза вспыхивают, и она заходит в лифт вместе со мной.

Почему я просто не сдержалась и не проглотила ее оскорбления? Теперь придется…

– Ты мне нравишься.

Чего?

– А?

Она скрещивает руки на груди и наклоняет голову, а потом прислоняется к металлической стене лифта.

– Ты не терпишь всякого дерьма в свой адрес. Это дерзко. Мне нравится.

Теперь моя очередь таращиться на нее, пока спускается лифт. Я что, попала в альтернативную вселенную?

Я все еще смотрю на нее, разинув рот, когда лифт резко останавливается и открываются двери.

Нова выходит из лифта с естественной уверенностью и успевает сделать пару шагов, прежде чем замечает, что меня нет рядом. Бросив взгляд через плечо, она закатывает глаза.

– Слушай, ну рот-то закрой. Ты на форель похожа.

Я захлопываю рот. Ладушки.

– И поторопись. Меня за тобой послали. Подумали, ты заблудилась и тебе нужна нянька. А терпения у меня немного… даже с теми, кто мне нравится.

Я торопливо ее догоняю и иду с ней по коридору в спортзал, совершенно сбитая с толку тем, что сейчас произошло. Не знай я, что к чему, решила бы, что у меня появилась еще одна подруга.

Странное это местечко.

Глава 13

Нова указывает в направлении раздевалки и вкратце объясняет, где найти форму для тренировки. Я все еще в шоке, поэтому постоянно киваю, до самого ее ухода. Уже на пороге она вскидывает руку и желает мне не сломать себе шею. Я на шестьдесят два процента уверена, что говорит она искренне.

Выходя из раздевалки, я замечаю Эш, которая машет мне из дальней части спортзала. Ее волосы собраны в пучок темных кудрей, подпрыгивающий от любого движения.

Мы одеты одинаково: в пару черных шорт из спандекса и такие же майки – видимо, это форма для занятий по боевой подготовке. Безусловно, этот наряд пока что нравится мне меньше всех. Мне все равно, что остальные девушки носят то же самое, у меня не пропадает желание прикрыть задницу руками при ходьбе.

Я пробираюсь к Эш, стараясь не отвлекаться на помещение, похожее на пещеру, но это невозможно. Тренажерный зал, несомненно, самый огромный во всей академии, что удивляет, ведь он находится под землей. Потолок где-то в десяти метрах над головой. Помещение разделено на шесть секций. В каждой – около двадцати учеников, за которыми наблюдают, направляя их, преподаватели, от одного до четырех сразу.

Я прохожу через центр зала, по правую и левую руку от меня – по три секции. Секция слева больше всего напоминает обычный тренажерный зал. Ученики лазают по канатам, играют в баскетбол, бегают и тренируются на тренажерах.

Я перевожу внимание с нормальных в моем понимании занятий на учеников справа. Они сражаются – на широких мечах или с помощью неизвестного мне оружия, древнего с виду. Проходят запутанную полосу препятствий, то и дело исчезая в духовном мире и появляясь в случайных местах. Но самым странным пятном на этой картине кажется мне клетка в дальнем углу.

Внутри нее ученики в шлемах с визорами. С потолка свисает металлическая рука с шарнирными суставами, обхватывая каждого поперек туловища. Она позволяет ученикам подпрыгивать гораздо выше. Ребята пинают и бьют воздух, размахивая воображаемым оружием.

Может быть, это что-то вроде высокотехнологичной виртуальной реальности?

Я плюхаюсь на коврик рядом с Эш, все еще наблюдая за происходящим.

– Прошу, объясни. – Я указываю на клетку.

– Это симуляция. В программу загружены навыки всех нефилимов сразу, и они тренируются, сражаясь с воссозданными виртуально Падшими и Отрекшимися. Круто, правда?

– Это с какой стороны посмотреть.

– Дамочки, вы готовы начать или нам подождать вас еще несколько минут?

О боже. Я закрываю глаза и прячусь за Эш.

– Прости, Сет.

Инструктор кивает, а затем обращается к классу:

– Как вы все знаете, на прошлой неделе нас всех заставили понервничать. Некоторые из вас никогда раньше не встречались с Отрекшимся. Вы – счастливчики. Остальным эта ситуация знакома слишком хорошо. Чем бы ни закончились ваши прошлые встречи с Отрекшимися, у всех есть кое-что общее – это не последнее наше с ними столкновение.

Его слова мне совсем не нравятся. Борьба с отвратительными вампироподобными тварями, одержимыми Падшими, в списке моих жизненных целей отсутствует.

– Для вас это означает, что в будущем ваше обучение станет более насыщенным. Мы выведем вас из зоны комфорта – выведем на новый уровень. – Он хлопает в ладоши. – Сегодня начнем с короткого спарринга. Эмберли, иди сюда. Нужно посмотреть, что ты можешь.

О нет. Нет, нет, нет, не-е-е-ет. Он ведь не меня имеет в виду.

Вот черт. Меня. Черт, черт, черт-черт-черт.

Где бы спрятаться?

Эш толкает меня локтем. В ее взгляде я читаю: «В чем проблема?» – и так же молча отвечаю: «Да во всем».

Я отталкиваюсь от коврика и пробираюсь вперед. У меня горят щеки. Взгляд по-прежнему устремлен на пористый черный коврик под ногами, а не на учеников.

– Куда мне идти?

В отдельную комнату, ну пожалуйста.

– Подожди минутку. Тебе нужен спарринг-партнер.

Я отрываю взгляд от пола и вижу, что Сет отбегает на полметра и подносит руки ко рту рупором.

– Эй, Стил.

О нет. О нет. О нет.

Скажите, что это неправда.

Стил трудится над боксерской грушей, в соседней с нашей секции. Он поднимает голову на голос. Его глаза встречаются с моими, и затем он переводит взгляд на Сета, который машет ему рукой.

– В чем дело, друг? – Стил вытирает пот со лба запястьем. Костяшки пальцев красные от ударов по груше. Разве нормальные люди не надевают для такого защитные перчатки? Я опускаю взгляд в пол, не давая себе шанса еще раз поглазеть на него.

– Разреши оторвать тебя на минутку? Мне нужно оценить навыки Эмберли.

Просто откажись, чувак. Мы же оба не хотим этого делать, ты и сам знаешь.

Возникает неловкая пауза, а после Стил отвечает.

– Без вопросов.

За что?

Сет ставит нас в круг из черных матов. Тот, кажется, немного меньше пяти метров в диаметре. Я все не свожу глаз с пола. Коллективный взгляд класса прожигает мне бок, а взгляд Стила обжигает меня спереди.

– Задай ему, Эм! – кричит Эш.

– Да, покажи моему старшему братцу, кто тут главный!

Потрясающе – Стерлинг тоже здесь с нами. А значит, и Грейсон, вероятно, сможет посмотреть на мое унижение из первых рядов.

Сет, игнорируя насмешки, встает передо мной.

– Хорошо, Эмберли, Стил будет атаковать. Просто постарайся дать отпор.

Я киваю, все еще не поднимая глаз.

Ступни Сета исчезают из поля зрения.

Я переношу вес с ноги на ногу и прижимаю руки к груди. Съеживаюсь и стараюсь стать как можно меньше.

Хотела бы я уметь растекаться по полу лужицей. Поверить не могу, что они заставляют меня…

Мне в живот врезается валун – он сбивает меня с ног и выбивает воздух из легких. В мгновение ока я оказываюсь на спине, щурясь от света и задаваясь вопросом, что, черт возьми, только что произошло.

Я ведь просто стояла…

Я прищурившись смотрю на фигуру надо мной – она вдруг наклоняется, загораживая свет, бьющий мне в глаза. Иссиня-черные волосы Стила касаются лба, пока он смотрит, как я хватаю ртом воздух. Не говоря ни слова, он протягивает руку. Я перекатываюсь на бок, игнорируя его помощь, и заставляю себя подняться. Его аквамариновые глаза вспыхивают темным, и он отводит взгляд.

Это был грязный ход.

На этот раз я не отрываю от Стила глаз – но это ни на что не влияет.

Не успеваю я сообразить, а он уже выбрасывает ногу, и вот я снова лежу на полу, хватая ртом воздух. Лежу – тело ноет в местах, о существовании которых я даже не подозревала, – несколько долгих секунд.

Сет хмурится и, подойдя к Стилу, что-то говорит приглушенным голосом. Стил кивает и пожимает плечами, прежде чем они оба поворачивают ко мне головы.

К моменту как Сет подходит, я уже стою на ногах.

– Продолжать можешь? – спрашивает он.

Я дергаю подбородком в коротком кивке.

– У всех нефилимов есть врожденный боевой инстинкт. Я пытаюсь разбудить твой, чтобы оценить, в чем твои сильные стороны, но я не хочу, чтобы в процессе ты пострадала. – Он пытается заглянуть мне в глаза, но я неотрывно смотрю на своего противника. – На этот раз Стил не станет сбивать тебя с ног. Просто сделай все, что в твоих силах, чтобы защититься. Посмотрим, сможешь ли ты найти лазейку.

Интересно. Нужно быстро освоить не только чтение на ангельском языке, но и боевые навыки. Эта мысль не вызывает у меня отвращения. Можно иметь природную склонность и к вещам похуже.

Не дождавшись от меня ответа, Сет выходит из поля зрения.

Стил неторопливо идет вперед, шагая с обманчивой небрежностью.

Я не уверена, что у него на уме, но я сама осторожность.

Он склоняет голову набок и смотрит с прищуром.

Ситуация выглядит до жути знакомой, меня так и подмывает спрятаться – но я не двигаюсь с места.

Уголки его губ приподнимаются в жестокой ухмылке.

Он смеется надо мной.

Я бросаюсь на него всем телом. Атакую безо всякой цели, превращаюсь в клубок машущих во все стороны рук и неуклюжих ног. Я не выискиваю слабых мест для удара, не думаю о том, как бы ударить побольнее. Я бурлящий калейдоскоп эмоций.

В груди сплетаются ярость и смущение – я чем попало наношу ему небрежные удары, которые несложно отразить.

Стил только уклоняется и блокирует их.

Я выдыхаюсь – а он еще даже не нанес ни одного удара.

Я злюсь вдвое сильнее, и от этого становлюсь только неуклюжее.

Стил уклоняется от плохо нацеленного удара – я теряю равновесие, спотыкаюсь и несколько шагов пробегаю по инерции. Встав ровно, я поворачиваюсь к нему лицом и недовольно рычу.

От нечеловеческого звука, рвущегося у меня из горла, его глаза расширяются, но мгновение спустя он кривит губы в раздражающей ухмылке, которую хочется сбить с его лица пощечиной.

– Ну ладно тебе, Стил. Прекращай с ней играться, – кричит Сет.

Улыбка Стила становится шире.

О, весело тебе, дружок?

Все так же ухмыляясь, он поднимает руки в боевой стойке и манит меня к себе, как в «Матрице».

Я бросаюсь на него, вкладывая всю свою силу в удар, который планирую нанести по его чересчур симметричному лицу. Но когда я замахиваюсь, он уже успевает уклониться.

Я замечаю его протянутую руку слишком поздно, чтобы остановиться, и налетаю прямо на нее… горлом.

Стил перекрыл мне кислород, практически не пошевелив и пальцем. По инерции нижняя часть моего туловища все еще движется вперед, пусть даже верхнюю тянет назад. Я на секунду застываю в воздухе, а потом в третий раз врезаюсь в мягкие маты.

Я цепляюсь за шею и хватаю ртом воздух.

Он сломал мне трахею? Я умираю?

Перед глазами мечутся черные точки, а я все силюсь вздохнуть.

Я умираю, и никому нет до этого дела. Почему мне никто не поможет?

Наконец в легкие попадает поток воздуха. Я бы глотала его с жадностью, но тело не слушается. Каждый вдох обжигает горло.

Повернув голову, я ловлю различные выражения лиц своих одноклассников. Они смотрят по-разному, кто с ужасом, а кто с удивлением и весельем. Стерлинг морщит лицо. Взгляд Эш полон грусти, она прикрывает рот рукой. Несколько парней в заднем ряду открыто смеются.

Подойдя к Стилу, Сет добродушно кладет руку ему на плечо, затем бросает на меня обеспокоенный взгляд. Покачав головой, Сет похлопывает Стила по спине, как бы говоря: «Хорошая работа».

Одним движением Стил хрустит костяшками пальцев и неторопливо отходит к боксерской груше в соседней секции.

Нет уж, так это все не кончится.

Я понимаю, что не проходила их навороченную подготовку. Понимаю, что только что узнала правду о том, кто я, а всех их с детства готовили принять свое наследие.

Но это не делает меня слабой.

Это не значит, что я чем-то хуже их.

Может, техниками я и не владею, но я цепкая.

Я не помню, как поднимаюсь. Не знаю, как дотягиваюсь до Стила, но я полностью осознаю себя, когда прыгаю ему на спину и повисаю, как паукообразная обезьяна.

Стил покачивается под моим весом – в конце концов, я не маленькая, – заваливается вперед и по инерции проходит несколько шагов, прежде чем взять себя в руки.

– Отцепись!

Ты мне не начальник, скотина.

Стил заводит руки за спину и пытается схватить меня за одежду, чтобы сбросить с себя.

Я не собираюсь это терпеть.

Обхватив его торс ногами, я запускаю обе руки в его волосы и сжимаю кулаки. Вкладывая всю силу и вес, я оттягиваю его голову назад и вывожу его из равновесия.

Утонченно ли это?

Нет.

Волнует ли это меня?

Нисколечко.

Громадная туша Стила заваливается назад.

Поберегись!

Сколько ни качайся, это не удержит тебя в вертикальном положении, когда я всем весом тяну тебя вниз, а твоя шея согнута под таким неестественным углом.

Мы падаем – я крепко держусь. Мне удается немного отстраниться, не дав ему придавить меня всем телом.

Левые нога и рука оказываются в ловушке под оглушенным Стилом, но я не собираюсь прекращать из-за этого атаку.

Собрав все силы в кулак, я бью Стила в грудь правой рукой. Я успеваю хорошенько огреть его всего пару раз, прежде чем он оправляется от шока, вызванного своим поражением.

Эти несколько секунд великолепны.

С плавностью прирожденного охотника Стил переворачивает меня на спину и пытается придавить меня собой.

Не позволю.

Я двигаюсь всем телом, вкладываю в атаку всю силу, до крупицы. Если я могу чем-то пошевелить, значит, это может послужить мне оружием. Мои ногти и зубы – кинжалы, руки и ноги – тараны.

Бешено вертясь под ним, как одержимая, я пытаюсь сбросить его с себя. Я извиваюсь, брыкаюсь, бью и лягаюсь, будто от этого зависит моя жизнь.

Стил рычит и ругается себе под нос, пытаясь усмирить зверя, в которого я превратилась.

Я с огромным удовлетворением замечаю капельки пота на его лице.

Замешкавшись ненадолго, он хватает руками мои запястья и крепко их сжимает. Затем отклоняется назад, отрывая верхнюю часть моего туловища от коврика – и швыряет меня вниз.

Мозг в черепной коробке сотрясается, но я не прекращаю бороться.

– Завязывай! – рычит он.

Из нескольких нанесенных в приступе злости порезов у него на лице сочится кровь.

Отлично, я оставила ему след на память.

Он двигается, зажимает мои руки у меня же над головой.

Я улыбаюсь про себя. Идеально.

Сосредоточив всю энергию в ноге, я упираюсь коленом ему между ног.

Он замирает.

Ракушку не надел? Ай-яй-яй, ангелок.

Я с удовлетворением наблюдаю, как его лицо краснеет, и он со стоном падает на меня.

Сбросив его с себя, я неуклюже поднимаюсь на ноги. И только тогда замечаю, как же тихо стало в спортзале.

Оглянувшись вокруг, я понимаю, что все бросили свои дела. Другие нефилимы – и преподаватели, и ученики – смотрели на представление, которое мы устроили.

Мои одноклассники уже на ногах. Большинство парней морщатся, смотря, как Стил катается по полу – на их лицах читаются боль и сочувствие. Некоторые даже прикрывают ладонями пах, защищаясь от воображаемой атаки.

Кое-кто из девушек довольно ухмыляется, кто-то стоит с широко раскрытыми глазами и разинутыми ртами.

Я по привычке расправляю плечи и подношу руку к голове, чтобы почесать ее.

Мои волосы в полном беспорядке. Половина выбилась из конского хвоста, а другая спутана, будто в ней зимовал енот.

А я-то думала, мне раньше было стыдно. Это еще что.

Под прицелом сотни пар глаз я еще сильнее вжимаю голову в плечи.

Почему они все пялятся? Неужели так удивительно, что кто-то осмелился бросить вызов могучему Стилу? Или эти выросшие за семью замками тепличные ангелочки никогда не видели грязного боя?

Они наверняка уже видели, как девушка била парня по его золотым орешкам.

Разве стоит таким восхищаться?

Не особо.

Но у нас тут не дуэль восемнадцатого века, и «честь» для меня – не самое важное слово в жизни. Я понимаю, что это тренировка, но в реальном мире выбор стоит между жизнью и смертью. Если действительно хочешь выжить, достанешь из рукава все свои тузы – даже самые сомнительные.

Низкие стоны Стила переходят в кашель.

Пошатываясь, он поднимается на колени: его лицо все еще пунцовое, руки лежат на коленях, и он вроде выполняет какое-то дыхательное упражнение, будто по методу Ламаза[3].

Я закатываю глаза.

Склонив набок голову, он ловит мой взгляд. В его глазах расплавленной лавой бурлит ярость.

– Что… это было? – выплевывает он.

Мне и раньше казалось, что он смотрел на меня с ненавистью. Я ошибалась. Тогда это было лишь холодное безразличие, а вот теперь в его глазах горел адский огонь.

Я подхожу к нему с притворным, не крепче тонкого льда, спокойствием на лице, пряча за ним истинные эмоции.

Ненадолго остановившись, прежде чем пройти мимо него в раздевалку, я произношу настолько ледяным тоном, насколько могу:

– Вот так я и выжила в одиночку.

Я иду сквозь толпу нефилимов, которые обходят меня стороной. Я не позволяю себе оглянуться, даже украдкой, через плечо и посмотреть на реакцию Стила. В конце концов, никто никогда не добирался до цели, если оглядывался назад.

Глава 14

– Ты с ума сошла, если считаешь, что после этого я спущусь вниз.

Эш стоит передо мной, скрестив руки на груди и выставив в сторону бедро, намереваясь в такой позе буравить меня взглядом сверху вниз.

Пфф, как будто меня можно этим напугать. Я покажусь там снова не раньше, чем через неделю.

– Тебе нужно поесть.

– Ты сама знаешь, что нет. Я ела вчера. Желудок заболит от голода только через три дня. Хотя попытка хорошая.

Из-за нашего причудливого метаболизма еду в академии подают только раз в день. И наши школьные дни гораздо длиннее, потому что нам хватает всего пары часов сна за ночь. У меня гораздо меньше свободного времени, чем я привыкла. Вообще-то я не против, но прямо сейчас не горю желанием следовать правилам.

Вот почему я не дала Стилу унизить меня и полезла изображать из себя Женщину-Халка перед старшеклассниками?

Зажмурившись, я провожу рукой по лицу. От смущения за этот финт у меня все еще горят щеки.

– Эмберли! – Эш топает ногой. Я опускаю руку и сдерживаю улыбку. Сейчас меня вполне устраивает валяться в кровати. Она не сравнится с кроватью с балдахином, в которой я проснулась пару дней назад, но все равно это одна из самых удобных кроватей, в которых мне приходилось спать.

– Не то чтобы я не хочу проводить время вместе, просто…

Меня прерывает резкий стук.

– Эй, Эш! Эмберли! Пойдем! – кричит Стерлинг через дверь.

На лице Эш расцветает улыбка. И от этого мне крайне не по себе.

– Приятного аппетита, – говорю я.

– Заходи, Стерлинг.

Дверь распахивается, и за ней появляются Стерлинг и Грейсон. Стерлинг прикрывает глаза рукой, а вторую вытягивает перед собой, наощупь двигаясь вперед.

– Обнаженных в комнате нет? – кричит он без всякой необходимости.

Грейсон стоит в нескольких шагах позади и качает головой.

– Есть, не смотри, – бросает Эш. – Мы с Эмберли боремся в грязи, оставь нас наедине.

– Чего? – Стерлинг отдергивает руку и осматривается. – Эй, нет тут никакой грязи. Ты даже не в бикини. Что за ложная реклама. – В его голосе определенно чувствуется недовольство.

Я смеюсь так сильно, что приходится опереться на кровать, чтобы не упасть.

Эш качает головой.

– С чего нам заниматься таким в спальне? С чего нам вообще таким заниматься?

– Могли бы и заняться, – ворчит Стерлинг.

– С дороги, ты, горилла. – Грейсон толкает Стерлинга вперед и протискивается внутрь.

– Не красавчик, но довольно симпатичный. – Эш наклоняет голову, как будто оценивает Стерлинга.

– Твоя правда, – соглашаюсь я. Стерлинг плюхается на кровать рядом со мной и кладет руку мне на плечо. – Что ты делаешь?

Я пытаюсь стряхнуть его руку, но он только прижимает ее крепче.

– Ты сказала, я красавчик. Я просто воплощаю в жизнь твои невысказанные мечты. – Он играет бровями.

Я моргаю и наклоняю голову, даже не зная, что ему ответить. Ну и типчик.

– Я вижу, ты дара речи лишилась. – Стерлинг прижимается ближе.

Убрав его руку со своего плеча, я кладу ее ему на колени и похлопываю по ней.

– Повторяй себе это почаще.

– О, так и сделаю.

Я не привыкла к столь откровенному, пусть и безобидному флирту, но в этом определенно есть что-то забавное.

– Ладно, Стерлинг, оставь милашку в покое.

Стерлинг хмурится в ответ на наставление брата, но сползает с кровати и встает на ноги.

– Ты прав. – По крайней мере, он быстро приходит в себя. – Ей крышу сорвет от такого внимания.

– Ладно, хватит. А то меня стошнит, – говорит Эш.

– Разве я не уделяю тебе достаточно внимания, детка? – Стерлинг бочком подбирается к ней – Эш просто фыркает и отталкивает его от себя.

– Ну хватит уже, мне нужна ваша помощь. Эмберли отказывается идти на обед из-за того, что сегодня стряслось на тренировке. Стесняется.

– Эш! Ты чего? – Нужно научить этих полукровок фильтровать речь. Чума какая-то. Она поднимает руки ладонями вверх, как бы говоря: «Что? Правда же».

Я бросаю взгляд на парней. Они держат руки чашечкой у паха.

– Вы что, издеваетесь, что ли? Видишь, – машу я в их сторону рукой, – именно из-за этого я никуда и не пойду.

Грейсон приходит в себя первым.

– Вообще это было довольно круто. Думаю, в конечном итоге ты можешь стать местной легендой. Наслаждайся своими пятнадцатью минутами славы. Немногие могут одолеть нашего брата.

Я качаю головой.

Ни в коем случае, ни за что я не спущусь к этим ангелорожденным.

– Эмберли, у меня к тебе очень серьезный вопрос, – начинает Стерлинг.

– Почему-то я в этом сомневаюсь.

Он продолжает так, словно я ничего и не говорила:

– Ты хочешь или планируешь когда-нибудь пнуть коленом по бубенцам и меня?

– Нет, конечно!

– Это я и хотел услышать.

В следующую секунду Стерлинг перебрасывает меня через плечо, как мешок с картошкой, и выносит в коридор.

– Стерлинг! – кричу я. – Отпусти меня немедленно!

– Никак не могу. Тебе нужно держать себя в форме. Нельзя отказываться от еды. Ты так в скелет превратишься.

Я колочу Стерлинга по спине, но безрезультатно. Не успеваю я опомниться, как мы уже в лифте и едем в столовую. Эш и Грейсон стоят у дальней стенки, пытаясь увернуться от моих кулаков.

– Вы покойники!

Звякает лифт, и двери открываются. Я перестаю сопротивляться, когда вижу под мышкой Стерлинга обеденный зал, заполненный уставившимися на нас людьми.

День становится все хуже и хуже.

– Если я тебя отпущу, ты согласишься пообедать с нами? И не мстить мне?

Не хочется соглашаться ни на то, ни на другое. А еще не хочется, чтобы меня занесли в столовую задницей вверх.

– Ладно, – выдавливаю я.

Стерлинг медленно опускает меня на пол. Несмотря на свои обещания, я хлопаю его по плечу, прежде чем скользнуть в толпу.

Он заслужил.

Люди расступаются передо мной, как воды Красного моря.

– Ух, – слышу я за спиной жалобы Стерлинга, – ну и тяжелая у тебя рука, подруга.

Я качаю головой и иду дальше, изо всех сил стараясь не обращать внимания на провожающие меня взгляды. Эш догоняет меня у очереди к раздаче и одаривает слабой извиняющейся улыбкой.

– Не злишься?

Кого я обманываю, не могу я на нее сердиться. Она моя первая настоящая подруга. И за это я ей навеки благодарна. Теперь ей и убийство с рук сойдет, ведь я всегда буду рядом и помогу спрятать тело.

– Не знаю, – признаюсь я. – Мне просто очень неловко от всего этого внимания.

Я позволяю себе скользить взглядом по круглым столам, расставленным по комнате, – и я точно знаю, что мне не кажется. Сидящие тут и там ученики украдкой поглядывают на меня, болтая с друзьями. Я их не слышу, но могу представить, о чем они говорят. То же, что говорят обо мне всегда.

Посмотрите на нее. Долбанутая.

Почему она не похожа на нас?

Видел, что она сегодня сделала?

У меня покалывает и горит между лопаток. Я сутулюсь, чтобы облегчить боль.

Я беру тарелку и наваливаю на нее еду, почти не обращая внимания на то, что попадается мне под руку. Я не свожу взгляда с ног Эш, пока та выбирает столик. Вскоре кто-то садится рядом со мной и напротив. Я думаю, что это Грейсон и Стерлинг, и не поднимаю головы. Слишком сосредоточена на том, чтобы нарезать толстый стейк на мелкие кусочки.

Только через несколько минут я понимаю, что за нашим столом воцарилась неестественная тишина. Я поднимаю взгляд, чтобы посмотреть, что стряслось. Грейсон и Стерлинг сидят напротив, явно сбитые с толку: оба одинаково хмурят брови и странно кривят рты.

– Вы двое что, никогда красивую девушку не видели или что? Чего таращимся-то?

Я вскрикиваю, услышав рядом с собой этот голос.

Справа от меня сидит Нова, скрестив руки и ноги, и прожигает взглядом дыры в разинувших рты братьях. Бросив быстрый взгляд на Эш, я понимаю, что она наблюдает за Новой, прищурив глаза с недоверием.

– Нова, что… э-э… твои друзья еще не пришли? – Я не знаю, что еще сказать. Странно, что она выбрала наш столик – и по реакции близнецов и Эш я знаю, что так думаю не только я.

Нова поворачивается ко мне, изящно изогнув идеально выщипанную бровь.

– Я видела представление, которое ты устроила сегодня днем в спортзале.

О, здорово – она здесь, чтобы разорвать меня за то, что поставила Стила на колени. Может, боится, что травма его детородных органов испортит ей план завести с ним идеальную семью с двумя малышами.

– О, кхм… – Она что, ждет, что я отвечу?

Она ухмыляется уголком губ и опускает взгляд в тарелку перед собой.

– О, хорошо, Траляля и Труляля наконец-то поняли, как нужно есть.

– Какая оригинальность, – отвечает Стерлинг с набитым ртом.

– Я так и думала, – говорит Нова.

Что тут вообще творится?

– Ты не злишься из-за сегодняшнего? – Стоит мне произнести эти слова, как я тут же хочу взять их обратно. Почему я не могу просто держать рот на замке?

Она смеется. И не просто вежливо хихикает – смеется от всей души. А хлопнув пару раз по столу, берет себя в руки.

– Шутишь, что ли? Теперь я знаю, что ты мне не соврала. Будь у тебя хоть какой-то интерес к Стилу, ты бы ни за что его так не унизила. А если ты искала способ оттолкнуть его, что ж… поздравляю. Сомневаюсь, что он когда-нибудь еще подойдет к тебе ближе чем на триста метров.

Я смотрю на нее и моргаю в полной уверенности, что у меня отвисла челюсть.

Она издает еще один смешок и накалывает вилкой стручковую фасоль.

– Нет у меня к тебе никаких претензий, – говорит она, прежде чем положить фасоль в рот и прожевать ее.

Ну что ж.

Я смотрю на Эш. Мы встречаемся взглядами, и она пожимает плечами. Я отвечаю тем же и наконец приступаю к еде.

Кажется, это значит, что у меня появилась еще одна подруга… и что я права. Это местечко очень странное.

Глава 15

Следующие несколько недель пролетают незаметно. Долгие дни занятий и тренировок чередуются со сном, обедами и общением с новыми друзьями. Я все еще пытаюсь принять эту мысль – что у меня есть друзья, – но выясняется, что общаться с людьми… приятно. Даже Нова время от времени присоединяется к нам за обедом, и хотя меня это немного пугает, ее колкое чувство юмора располагает меня к ней.

Нова была права насчет Стила: он держится от меня подальше и ведет себя так, будто меня не существует. Это отношение могло бы оскорбить меня, если бы я не привыкла к такому. Меня годами игнорировали и запугивали. И если придется выбирать, я однозначно предпочту первое.

И все равно безразличие Стила, если уж честно, раздражает ту мою часть, с которой я даже незнакома. Это будто ноющая заноза, которую не получается вытащить. Нарывает и начинает гноиться.

Усугубляет ситуацию и то, что мы все время сталкиваемся друг с другом. Мы посещаем несколько совместных предметов, я дружу с его братьями, и не будем забывать про случайные встречи – когда я поворачиваю за угол и натыкаюсь на него или когда одновременно с ним выхожу прогуляться в одиночку по территории академии. Иногда мы даже одновременно отпрашиваемся с занятий и случайно встречаемся в коридоре.

И при каждой такой встрече Стил реагирует одинаково – с холодным безразличием.

Но это и хорошо… Правда же?

Мне на плечо опускается какая-то тяжесть, отрывая меня от моих мыслей.

– Готова к захватывающей поездке в город? – Стерлинг обнимает меня за плечи и подводит к огромному фургону, припаркованному перед академией.

Два раза в месяц академия организует для всех желающих учеников поездку в Гленвуд-Спрингс. Небольшой горный городок может похвастаться тремя ресторанами, лавкой с мороженым и несколькими странноватыми магазинами, открытыми для туристов, приезжающих в город на термальные курорты.

На шумный мегаполис он точно не тянет, но, когда посидишь подольше взаперти на нескольких гектарах земли, любая поездка превращается в желанный отдых.

– Я готова немного подышать свежим воздухом.

– Мы живем в горах. У нас только он и есть.

Справедливо.

Я открываю рот, чтобы ответить, но меня прерывает рев двигателя. Я поворачиваю голову на шум. К нам идет Грейсон – а мимо главных ворот на хромированном мотоцикле проносится Стил.

Только студентам двенадцатого курса разрешается держать в кампусе собственный транспорт. И скакун Стила, безусловно, самый броский из всех.

– О, теперь я понял, о чем ты.

– Мм?

Когда я бросаю на него озадаченный взгляд, в его глазах зажигается знакомый огонек. Я мгновенно настораживаюсь.

– Тебе нужно немного отдохнуть кое от кого, кого ты изо всех сил стараешься не замечать.

– Что ты, черт побери, такое несешь?

Улыбка Стерлинга становится шире.

– Не нужно играть в скромницу. И не такие красавицы попадали под его чары. Все в нашей семье ужасно харизматичные. – Он по привычке поигрывает бровями, подчеркивая свой комментарий.

Что за душка.

– С этим не поспоришь, – добавляет Грейсон, тоже подходя к автобусу. – Все знают, что члены нашей семьи привлекательны своим мрачным шармом – но в чем мой брат пытается убедить тебя на этот раз?

– Ни в чем. Совершенно. – Я забираюсь внутрь под смех Стерлинга и сажусь на свободное место рядом с Эш.

– Говори себе это почаще, Эм. Не знаю, важно ли это, но, кажется, он так же усердно пытается игнорировать это «ничто».

Эш вопросительно выгибает бровь. Я встряхиваю головой. Стерлинг умеет заварить кашу, и Эш настолько к этому привыкла, что не пытается ничего уточнять. Прислонившись затылком к подголовнику, я жду, пока усядутся остальные. Надеюсь, когда мы приедем в центр города, Стерлинг обо всем забудет.

* * *

– Хочешь сказать, Сейбл до сих пор не понимает, к какой сфере ты принадлежишь?

– Ага, – отвечаю я, прежде чем отхлебнуть горячего шоколада со сливками.

Вкуснятина. Идеальное сочетание взбитых сливок и шоколада.

Сладкая жидкость течет вниз по горлу, согревая изнутри. Я уже сто лет не пробовала этот неповторимый напиток. Мы набились в маленькое кафе с потертыми полами из светлого дерева и побеленными стенами с вставками из голого кирпича. Немного по-хипстерски, но зато тут готовят божественное какао.

Такие небольшие излишества заставляют меня снова чувствовать себя человеком после полугода бездомного существования – или по крайней мере наполовину человеком.

– Должна же она хоть что-то предполагать. – Грейсон рассеянно вертит в руках пустую кофейную чашку.

– Пока что Сейбл склоняется к тому, что мой прародитель был ангелом, потому что я так и продолжаю застревать в полуфазе. И раз мы не знаем, кто мои родители, то одна из теорий – что их не учли при записи ангельских потомков.

– Вот блин, хреново.

Эш бьет Стерлинга в живот… сильно. У него изо рта вылетает струйка воздуха – и брызги карамельного макиато.

– Не слушай Стерлинга. Он придурок.

– Эй!

Эш осаживает его взглядом.

Я машу на них рукой.

– Да не так уж это и важно.

– Ты что, шутишь? – начинает Стерлинг, но, бросив косой взгляд на Эш, отодвигает свое кресло так, чтобы та не достала его рукой, и только потом продолжает:

– Это может значить, что ты ничего прикольного не умеешь.

– Ну да, прямо села и расплакалась, что не умею в корову превратиться.

– Да не превращаюсь я в корову!

Пряча улыбку, я отпиваю еще этого шоколадного блаженства. Стерлинг – херувим, как и его брат, но еще не знает, унаследовал ли он способность менять облик и, если да, то в кого. Я скрещиваю пальцы, чтобы ему достался бык.

Честно говоря, обидно узнать, что я, скорее всего, происхожу из рода ангелов – самых слабых небесных существ. Мне стыдно не за то, что у меня нет необычных сил, а за то, что я, скорее всего, не смогу защищать себя, как другие нефилимы. По-видимому, род ангелов уничтожили больше тысячи лет назад, потому что их потомки не смогли уберечься от Падших и Отрекшихся, как другие. Если мои родители были нефилимами ангелов, это означает, что их род не вымер – и это, по словам Сейбл, не только захватывающий факт, но и огромное открытие для всей нашей расы. Но еще это означает, что о моем роде почти ничего неизвестно, а потому в академии не смогут раскрыть мои навыки. А узнать как можно больше о выживании – моя первостепенная задача, если я хочу покинуть академию в восемнадцать.

И совсем глубоко внутри я грущу из-за еще одной провальной попытки узнать хоть что-то об истории своей семьи. Последние пару недель Сейбл занималась тем, что изучала дела всех пропавших нефилимов, связывалась с академиями по всему миру и так далеко зашла в этом, что даже встретилась с Советом старейшин – кучкой супер-пупер-древних нефилимов, к которым все обращаются, когда нужно разрешить спор или спасти мир от разрушения. Но даже они не знают, кем были мои родители.

Отсутствие ответов опустошает меня и лежит на сердце тяжким грузом.

Я просто хочу знать, кто я.

– Все ведь думают, что нефилимов, произошедших от старых добрых ангелов, уничтожили много веков назад, – продолжаю я, – а потому одна из теорий состоит в том, что некоторым удалось скрыться и выжить. Пока что мы склоняемся к этому. Возможно, в этом и причина моих… э-э…уникальных волос. Разбавленные гены.

Грейсон смотрит на меня задумчиво.

– Разбавленные гены? Но нефилимы могут заводить детей только с другими нефилимами. Сейбл правда думает, что твои родители были людьми?

Я развожу руками. Учитывая то, что я теперь знаю о нефилимах, мне это тоже кажется сомнительным.

– Это предположение ничем не хуже других, – вмешивается Эш. – Может быть, предки Эмберли всегда могли заводить чудесных детишек-нефилимов в паре с людьми, а Совет просто не в курсе? Может быть, именно так они смешались со смертными и выжили? По правде говоря, сейчас никто толком ничего не знает.

– Чудесные детишки? – Грейсон бросает на Эш удивленный взгляд.

– Ну, Эмберли у нас определенно чудесная. Вы же видели, как она тренируется.

Оба, и Грейсон и Стерлинг, вздрагивают, без сомнения, вспоминая, что я сотворила с их братом. Я почти уверена, что всю неделю после нашей потасовки Стил ходил как-то странно. Я вспоминаю ту неделю с нежностью. Но в словах Эш есть смысл: если не учитывать первый кошмарный спарринг, на тренировках я всем даю прикурить.

Будто эти тренировки разрабатывали специально для меня. Я после первой же попытки овладеваю атакующими и защитными приемами и использую их безупречно. Даже с оружием в руках я сражаюсь неплохо. Без сомнения, это все благодаря текущей в моих венах крови небесных существ, но жаловаться не на что. Любая помощь мне очень кстати. Особенно учитывая, что в фазу я все еще перехожу как попало и в спектральном мире никаких особых способностей у меня не появляется.

В этой взрослой игре в догонялки пригодится любое преимущество, которое я смогу получить.

– Как твои занятия с Сейбл? – спрашивает Грейсон.

Ой, это еще одно больное место. Сейбл учит меня читать ангельские символы. И обычно из ее кабинета я выхожу с головной болью и кучей мыслей.

– Нужно столько всего усвоить.

– Да уж, готов поспорить, что ты права.

– Ангельский язык такой трудный. – Я прижимаю пальцы к вискам и стону.

Стерлинг вскакивает со своего места, чем всех нас удивляет. Он не отрывает взгляда от смартфона в своей руке.

– Ужинаем в «Салуне Дока Холлидея». Погнали.

Он направляется прямиком к выходу, не дожидаясь нас, – но это же Стерлинг, ему всегда подавай вечеринки.

– Эй, постойте-ка. Вы ведь сказали, что пойдете со мной к Луне после того, как выпьем кофе. Я хочу купить новые джинсы и взглянуть на платья, – ноет Эш, когда мы, выбросив мусор, выходим из кафе.

Стерлинг уже в половине квартала от нас, а Грейсон поворачивается к Эш с гримасой на лице.

– Все в порядке, Грей. Я побуду с Эш. Мы потом вас догоним.

На его лице расцветает благодарная улыбка.

– Спасибо, Эм.

– Эй, ты слишком уж довольный!

Грейсон поднимает руки перед собой и пятится вслед за братом.

– Не понимаю, о чем ты! – кричит он, а пройдя нескольких магазинов, разворачивается и несется за Стерлингом.

Я беру Эш под руку и тяну ее в противоположном направлении.

– Идем скорей, пока магазин не закрылся.

В горах смеркается слишком быстро. Вот и сейчас небо испещрено оранжевыми и розовыми полосами, быстро переходящими в фиолетовый. Скоро совсем стемнеет.

Войдя в небольшой бутик в нескольких кварталах от главной улицы, Эш направляется прямиком в отдел одежды. Она обожает покупки. Я привыкла обходиться самым малым и не понимаю, для чего ей так много разных нарядов. Видимо, девушка внутри меня так и не проснулась, но мне плевать.

– Ох, Эмбер, взгляни на это платье! – кричит Эш из другого угла магазина, привлекая внимание владельца и нескольких посетителей. – Ты в нем будешь просто красотка!

Я бросаюсь к ней – только для того, чтобы ее заткнуть. От такого внимания я вся чешусь.

Эш протягивает маленький темно-синий кусочек ткани.

– Это же топик.

– Нет, это платье.

Я наклоняю голову набок.

– Да не может быть, оно же ничего не прикроет.

– Оно тянется. Смотри! – Она тянет ткань, и, к ее чести, та удлиняется. Но я все еще сомневаюсь. – Говорю тебе. Вот. – Она сует платье мне в лицо, вынуждая схватиться за вешалку. – Примерь его. Оно будет потрясающе контрастировать с твоими волосами.

Я бросаю на нее насмешливый взгляд.

– Я стану похожа на американский флаг.

– Не станешь. Примерь! – она радостно хлопает в ладоши.

Я вешаю крошечное платье обратно на вешалку.

– Нет уж, спасибо.

– Ну пожалуйста!

– Я бы никогда такое не надела.

– Да какая разница? Ну давай, хотя бы попробуй доказать мне, что я неправа.

Я уже хочу снова отказаться, но Эш начинает прыгать вверх и вниз, раз за разом повторяя: «Попробуй!» И я ныряю в примерочную, чтобы скрыться от нее.

Напористая у меня подруга. Но все-таки подруга.

Пять минут спустя я поворачиваюсь к зеркалу. Технически Эш права: это действительно платье – но я ни за что не надену его на выход.

Эластичная синяя ткань облегает все от груди до середины бедра. Две полоски ткани обхватывают руки под плечами. Выгляжу так, словно собралась в клуб.

– Эш, – зову я. – Это платье просто нелепо.

По ту сторону примерочной тишина.

– Эш?

Я высовываю голову в зал, но ее нигде нет. Ссутулившись, я на цыпочках выхожу наружу и слышу, как она болтает с кем-то за углом.

А, наверное, что-то спрашивает у консультанта.

– Не верится, что ты меня уломала… – Слова застывают у меня в горле в тот момент, когда я выхожу из-за стены и вижу Эш рядом с Новой и Стилом. В мою сторону устремляются взгляды трех пар глаз.

Пристрелите меня.

Стил внимательно оглядывает меня с головы до ног.

Надо бы сбежать в раздевалку. Чего я стою́?

Стил смотрит мне в глаза, и его взгляд становится жестче – но недостаточно быстро, чтобы не заметить в нем волнение и жар.

Я скрещиваю руки на груди, чтобы прикрыться, и отступаю.

– Черт, подруга! – кричит Эш прежде, чем я успеваю сбежать. – Я была права. Сидит потрясающе!

Она смотрит на меня оценивающе и самодовольно.

Взгляд Новы мечется между мной и Стилом, и ее идеальное лицо мрачнеет.

– Я пошел. Увидимся у «Дока», Нова.

Развернувшись на каблуках, Стил стремительно выходит из магазина. Нова смотрит ему вслед, нахмурив брови. А потом, рассеянно махнув нам рукой, идет за ним.

– Тебе точно надо его брать.

Я переключаю внимание на Эш.

– С ума сошла? Зачем оно мне?

Это явно ее задевает.

– Шутишь? Если бы на мне что-то так бомбически сидело, я бы только это и носила. – Эш принимает наигранную позу. – Ах, вы про эти тряпки? Я их просто для удобства ношу.

Если начну смеяться над ее фокусами, ее это только приободрит, поэтому я стараюсь сохранять на лице мрачное непоколебимое выражение.

– Нетушки, – отвечаю я ей, отступая в безопасную раздевалку.

Эш стучится в дверь как раз в тот момент, когда я стягиваю с себя платье. Слезает оно крайне неохотно.

– Эй, передашь мне его? Повешу обратно.

Выпутавшись наконец, я перебрасываю его через дверь. Скатертью дорожка.

– Слушай, у меня чай просится наружу. Ты же знаешь, как у меня все быстро. Кажется, долго я не продержусь.

Факты, о которых вы не просили.

– Не возражаешь, если я пойду к «Доку»? Займу тебе место.

– Эм.

– Спасибо. Ты лучшая.

Не успеваю я ответить, как слышу удаляющийся топот ног Эш.

Она правда просто бросила меня тут? Я и пришла-то сюда только ради нее, а она даже ничего не примерила.

Я торопливо одеваюсь, но, когда выхожу из примерочной, Эш уже и след простыл.

– Да вы издеваетесь…

– Эй, ваша подруга забыла свой чек, – машет мне белой полоской бумаги из-за прилавка женщина средних лет. С полуулыбкой взяв у нее чек, я опускаю на него взгляд, пока выхожу на улицу. В нем лишь одна покупка – синее платье.

– Эш, – стону я и, скомкав чек, засовываю руки в карманы. Понятно, почему она так спешила. Я бы никогда не позволила ей купить платье, и она это знала.

Ссутулившись, я иду вниз по улице. Свежий воздух холодит щеки и щекочет горло при каждом вдохе. Ангельская кровь в моих венах не дает холодной погоде серьезно мне навредить.

Солнце уже село, уличные фонари в этой части города попадаются редко. Я всегда дружила с тенями, так что я не против.

Ноги с хрустом опускаются на ледяную корку, еще покрывающую тротуар. Каждый шаг на пустынной улице отдается эхом. Глухая ночь так успокаивает, что я не замечаю, как первые несколько фонарей начинают мигать. Не замечаю, как затихают звуки ночных гор.

Не замечаю, что вокруг меня ни души, – и не замечаю скрывающуюся во тьме фигуру, которая следит за каждым моим движением.

Я не замечаю ничего, что должна бы, – а когда замечаю, уже слишком поздно.

Глава 16

За долю секунды до того, как фигура выходит из тьмы, у меня по спине пробегает холодок. Человек стоит примерно в трехстах метрах от меня, достаточно далеко, чтобы меня это напрягало, – но то, как он стоит: посреди дороги, совершенно неподвижно, вынуждает меня остановиться.

Он высокого роста, окутан тенями и стоит, склонив голову с копной чернильно-черных волос, – это первое, что я замечаю. Ночью я вижу лучше людей, но за этого незнакомца тьма будто цепляется, колышется вокруг него пульсирующей волной.

Это ненормально.

– Эмбер-ли, – певуче произносит кто-то женским голосом.

Я резко оборачиваюсь и вижу позади меня женщину. Она красивая, ее черные, как ночь, волосы рассыпаны по плечам. Руки скрещены на груди, а по ее ногам скользит туман.

Когда мужчина ступил на тротуар, у меня внутри включился сигнал тревоги – теперь он звенит что есть мочи. Я не знаю, кто эти люди, но точно знаю, что нужно выбираться отсюда.

– Тебя непросто застать без друзей, – мурлычет женщина.

Я встаю в защитную стойку, поворачиваясь так, чтобы держать в поле зрения обоих противников. Мужчина делает шаг ко мне. Луч лунного света освещает контуры его лица, и я вижу Адониса с абсолютно черными глазами.

– Как мило. Они научили ее парочке своих приемов, – говорит женщина своему спутнику, смотря поверх моей головы. Его губы растягиваются в улыбке. Несмотря на его красоту, на ум приходит мысль о Джокере из «Бэтмена» – совершенно чокнутом маньяке.

– Что вам надо? – выплевываю я этой парочке, мечась взглядом от одного к другой, – они все продолжают неторопливо идти вперед, сокращая расстояние между нами.

Инстинкт, требующий от меня драться или бежать, включился на полную мощность, и я уже планирую, как лучше от них смыться.

Дальше по улице есть переулок, который выведет меня на главное шоссе. Нужно просто пересечь дорогу и пробежать несколько домов. Это не шумный мегаполис, но бегущая по дороге кричащая девушка все равно привлечет к себе внимание.

– Чего же нам надо, братец?

– Может, пока что оставим это тайной? – отвечает мужчина.

Я слушаю их вполуха. Они достаточно близко, чтобы часть окружающего их тумана высвободилась и потянулась ко мне.

Нет уж, эта дрянь меня не коснется.

Я вылетаю в проем между зданиями. На бегу я замечаю краем глаза цветные вспышки. Сердце замирает. Если перейду в фазу, то стану уязвима не только в реальном мире, но и в спектральном.

Усилием воли я запрещаю себе переходить в фазу, и на мгновение это работает. Танцующие в уголках глаз огоньки исчезают. Я не оглядываясь добираюсь до переулка и меняю траекторию. Заскочив за угол, я царапаю ботинками черный лед, пытаясь зацепиться. Восстановив равновесие, я оглядываюсь. Там нет и следа моих темноволосых преследователей, а главная улица всего в квартале от меня.

Все получится.

Не успеваю я облегченно перевести дух, как меня прижимают к стене. Затылок с тошнотворным глухим стуком ударяется о кирпич.

Зрение затуманивается и проясняется вновь. И когда это происходит, незнакомцев уже трое. Лицо третьего всего в нескольких сантиметрах от моего.

Почему я не могу вздохнуть?

Я подношу пальцы к шее и нащупываю руку, обхватывающую мое горло.

Я цепляюсь за нее – незнакомец наклоняет голову и смотрит на меня прищуренными черными глазами.

Вспышки цвета, сигнализирующие, что я вот-вот перейду в полуфазу, возвращаются – теперь я вижу их не только боковым зрением, но и прямо перед собой.

На этот раз мне не удается обуздать панику. Она накатывает меня, словно порыв ветра, стирая из поля зрения моего похитителя, пусть я даже все еще прижата к стене.

Где-то между двумя яркими вспышками я переношусь из темного переулка в мир, залитый мрачной радугой пурпурных и синих оттенков.

Красиво, но смертельно опасно.

С трудом втянув немного воздуха, я продолжаю бороться с невидимой хваткой на своем горле. Я в отчаянии сучу ногами, чувствуя, как давление на шею усиливается, но мои беспорядочные удары не попадают по цели.

Мир перед глазами понемногу меркнет. Я скоро потеряю сознание из-за недостатка кислорода.

– Снова играешься с едой, Ронове? – эхом разносится по переулку голос женщины с волосами цвета воронова крыла. Спектральный мир бурно реагирует на эти мелодичные звуки, как на брошенный в воду камень; по воздуху сердитыми зигзагами расходится и исчезает рябь.

Давление на мою шею, блокирующее поток воздуха, уменьшается, и передо мной материализуется фигура.

Тварь, держащая меня в плену, чудовище в человеческом облике, злобно смотрит на меня – я хриплю и задыхаюсь.

– Такие приказы меня утомляют, – шипит существо с удлиненными клыками.

– Пусть так – это не повод портить товар… слишком уж сильно.

За плечом Ронове, держащего меня за горло Отрекшегося, появляется незнакомка. Ее длинные волосы спадают на плечи спутанными прядями. Кожа бледна. Черны не только ее зрачки – белки тоже потемнели. Я будто смотрю в чьи-то глазницы.

Она кладет руку на спину уродливого зверя передо мной, и одежда свисает с ее исхудавшего тела.

Как такое возможно?

Я только что видела этих людей в реальном мире. Они не выглядели как Отрекшиеся – они были прекрасны. Но исходящее от них зловоние и физические проявления смерти доказывают, что они Отрекшиеся, а не люди. Они пахнут так, словно гниют изнутри.

– Как? – фыркает тварь напротив меня. Должно быть, мне удалось произнести что-то вслух. – О, милая зверюшка, тебе еще многому предстоит научиться.

Мерзость какая.

– Я тебе не зверюшка, – хрипло отзываюсь я.

Он растягивает потрескавшиеся губы в оскале. Жуть.

– Посмотрим.

– Ты уверена, что это она? – В начале переулка появляется второй мужчина. Тоже Отрекшийся. – Она даже в фазу целиком не перешла. – Он наклоняет голову и смотрит на меня изучающе. – Может, какая-то не такая.

Круто, даже монстры думают, что я неполноценная.

– Заткнись, Аамон, – рявкает женщина.

Аамон прислоняется к стене, наблюдая за представлением.

Только тогда я понимаю, что эти Отрекшиеся немного отличаются от диких зверей, которые напали в прошлом месяце на академию. Да, они страшные, клыкастые и с личной гигиеной у них проблемы, но они обладают кое-каким интеллектом и могут сдерживать себя, в отличие от тех тварей.

Если Отрекшиеся, которых я видела в прошлом месяце, были дикими чудовищами, то эти трое… чудовища разумные? Точно чудовища, просто другой породы.

Держащий меня за горло Ронове тычет свободной рукой – ну, когтем – мне в плечо. Его заостренные ногти впиваются в мою плоть, и он сжимает ее, пока не лопается кожа. По моей руке стекает струйка теплой крови.

Он разрывает ткань пальто и свитера, одновременно обнажая рану от плеча до запястья.

Я бьюсь все отчаяннее – ведь он склоняется и…

О боже, меня сейчас стошнит.

…слизывает кровь с моей кожи.

Он откидывает голову назад и закрывает глаза, слизывая с бледных губ оставшуюся кровь.

Я вся дрожу от отвращения.

– Это она. Я чувствую это в…

Его прерывает низкий рык.

Трое моих похитителей одновременно поднимают головы и поворачиваются вправо. Они двигаются так синхронно, что напоминают мне марионеток, привязаных к одним и тем же нитям. В другой ситуации я бы сочла это забавным, но, учитывая серьезность моего положения, это совсем не смешно.

Я поворачиваю голову вправо как можно сильнее, и меня накрывает облегчение.

Массивный золотой лев с черным клоком в гриве упирается лапами в землю. Шерсть у него на спине стоит дыбом, а из горла вырывается еще один глубокий рык.

А вот и Стил.

Глава 17

Ронове и раньше внушал ужас, но угрожающий рык Стила разбудил в нем монстра. Отрекшийся превращается в истинное порождение тьмы. Клыки становятся еще длиннее, они почти касаются нижней части его подбородка. Он цепляется пальцами за мое плечо, снова вонзая в него заостренные когти, – по коже опять бегут ручейки крови.

Я проглатываю крик, полный боли, рвущийся у меня из глотки, и судорожно прикидываю, какой из скудного набора моих навыков может мне помочь.

Я бью Ронове кулаком в горло здоровой и свободной рукой.

С пронзительным воем монстр использует когти, вонзенные в мою плоть, отшвыривает меня от себя – прямо в кирпичную стену.

Я ударяюсь спиной о камень и соскальзываю на землю, как мешок картошки.

Я отчетливо чувствую два удара сердца, прежде чем прихожу в себя. Пока я поднимаюсь на четвереньки, то слышу сердитый рев Стила и яростные крики Отрекшихся, отражающиеся от стен узкого переулка.

Стил набрасывается на Ронове, и они катятся по земле, превратившись в клубок лап, когтей и щелкающих челюстей.

Аамон присоединяется к схватке – теперь их двое против одного.

– А этот силен! – кричит женщина. – Не убивайте его. Он нам тоже пригодится.

Стоп, что?

Насколько я знаю, нефилимы нужны Отрекшимся для двух вещей: чтобы использовать их тела в качестве кожаных костюмов или чтобы питаться ими.

И я не позволю им сделать со Стилом – и с собой тоже – ничего из этого.

Запихав свое стремление сбежать поглубже в закрытую на три замка коробку, я встаю, готовая уравнять шансы. Я уже хочу броситься в гущу битвы, когда передо мной выпрыгивает Отрекшаяся.

– О нет. Ты никуда не пойдешь – по крайней мере, без нас. Пора тебе чуть-чуть передохнуть. – Ее губы растягиваются в неестественно широкой улыбке – она напоминает мне оживший труп.

Я бегу к ней, но тут же растягиваюсь на земле, не совсем понимая, как я там оказалась.

– Выглядело жалко. Может, приляжешь и дашь разобраться взрослым?

Она рассматривает изогнутые когти, будто проверяет, не облупился ли лак. Даже не удостоила меня взглядом своих бездушных глаз.

Позади нее Стил все еще сражается с Ронове и Аамоном.

Его шкура вся в брызгах его собственной красной крови и черного ихора Отрекшихся. Ронове с бешеной скоростью залезает Стилу на спину и кусает его за мускулистое плечо.

Десятисантиметровые клыки впиваются в шкуру Стила, пока тот мотает Аамона взад и вперед, ухватив того за предплечье. Он рычит, запрокинув гигантскую львиную голову; тело Аамона падает и трепыхается по земле, как задыхающаяся рыба.

Так легко уложившая меня на лопатки женщина бросает взгляд через плечо.

Она хмурится и морщит обтянутое кожей лицо, видя, как Стил, сбив лапой тварь у себя на спине, швыряет Ронове в кирпичную стену. Затем ловит Аамона за ногу, не дав тому отползти. Он подтаскивает Отрекшегося к себе, замахивается и бьет Аамона по лицу своей гигантской лапой, разрывая кожу и наполовину вырывая ему гортань.

С губ раненого Отрекшегося слетает булькающий вопль, а потом на его голову обрушиваются когти Стила, отделяя ее от тела одним мощным ударом.

Впечатляюще.

Женщина яростно кричит. Я зажимаю уши руками: этот пронзительный звук бьет по барабанным перепонкам, словно молот. Ударные волны отдаются гулом в голове и вибрируют в воздухе – а оба Отрекшихся кидаются на Стила.

Про меня, сидящую в шоке на ледяной земле, все забывают.

Развернувшаяся передо мной битва – оглушительная мешанина размытых конечностей и окровавленных когтей. Отрекшиеся еще свирепее Стила в его животной форме. Громогласные вопли гнева этих нечестивых существ смешиваются с его могучим ревом, искажая спектральный мир вокруг них, будто они сражаются в чаше с мутной водой.

Переулок наполняет яростный рев Стила – который внезапно стихает.

Когда рябь в воздухе успокаивается, Стил – в человеческом облике – лежит без сознания на грязном асфальте. Под его головой растекается красная лужица.

Отрекшиеся стоят над ним, тяжело дыша, с их когтей и клыков капает алая кровь.

Нет. Стил, наверное, притворяется.

Отрекшиеся жестоки, но Стила готовили к этому. Он непобедим.

По крайней мере, так мне казалось.

Он лежит на земле с закрытыми глазами и кажется до боли уязвимым.

– Его тоже заберем. – Ронове наклоняется и хватает Стила под мышки. – Хотя бы из-за того, что он меня разозлил. Приведи девчонку, Лилит. Надо уходить.

У меня внутри все сжимается от ужаса – но, когда Ронове перекидывает Стила через плечо, меня захлестывает волна неудержимого гнева, и для страха не остается места.

Вскочив на ноги, я бросаюсь на Ронове, не обращая внимания на преграждающую мне путь Лилит.

Острые как бритва когти разрывают одежду и плоть, но я вырываюсь из ее хватки, едва замечая боль.

В одно мгновение я оказываюсь около Ронове и уже оттаскиваю от него обмякшее тело Стила.

Вероятно, эффект неожиданности – единственная причина, по которой мне удается вырвать у Отрекшихся отключившегося нефилима.

Обхватив его руками поперек туловища, я тащу Стила к выходу из переулка. Потом бесцеремонно бросаю его на землю и встаю перед ним в стойку, ясно обозначая свои намерения.

– Мы никуда не пойдем.

Ронове кривит губы в оскале, позволяя хорошенько рассмотреть его окровавленные клыки. Внутри меня нарастает и распространяется по всему телу ураган ярости.

Изо рта этого чудовища капает кровь Стила – и он за это заплатит.

Глава 18

Оба монстра, будто по воле одного хозяина, одновременно бросаются на меня.

Я готова. Я тренировалась именно для такого, и я уверена…

Уф.

Нет. Ошибочка. Совершенно не готова.

Все именно так, как при первой моей стычке с Лилит: я лежу на земле и хватаю ртом воздух, уставившись в фиолетовое ночное небо спектрального мира.

– Вот заноза. Она точно нужна живой? – Половину бледного лица Лилит скрывают пряди жестких волос.

Отлично. Так она в два раза менее уродлива.

– Сама знаешь, что да. А теперь заткнись и угомони ее уже. Эта ночь меня доконала. – Ронове наклоняется, чтобы подхватить Стила.

– Нет, – выдавливаю я с кашлем. Бок пронзает боль. Острая и знакомая: наверное, парочка ребер треснула или сломалась. Я переворачиваюсь и поднимаюсь на четвереньки. Я знаю, что проиграла, но малая часть меня отказывается сдаваться.

– Что она делает?

Я не обращаю внимания на презрительную усмешку Ронове и с трудом поднимаюсь на ноги.

Лилит наблюдает за этим, склонив голову набок.

– Кажется, она все еще надеется дать отпор.

– Это настолько жалко, что уже даже несмешно.

Уф.

– Закрой… рот… тварь, – выдыхаю я.

Пререкаюсь я сейчас так же плохо, как и выгляжу.

Не обратив на меня внимания, Ронове перекидывает Стила через плечо – и я срываюсь. Наплевав на чувство самосохранения, я во второй раз бросаюсь на Ронове и пытаюсь вцепиться в Стила – хотя Отрекшемуся хватает и одной руки, чтобы не подпускать меня к себе.

Наверное, столько же проблем доставил бы своему противнику бурундук, реши он сразиться с великаном – то есть нисколько.

– Просто убей мальчишку, – слышу я где-то позади голос Лилит. – Она явно привязана к нему, так будет…

– НЕТ!

У меня в груди разрастается и взрывается шар тепла: взрыв несется пылающим огнем по моему телу и вырывается наружу, нанося удар по Отрекшимся и поднимая их в воздух. Их отбрасывает в кирпичную стену, будто сносит грузовиком, – но они тут же группируются и приземляются уже на корточки.

Видимо, я успела уцепиться за Стила – его тело распростерлось у моих ног.

Вокруг меня пульсируют волны белого света – намного ярче, чем обычно исходит от нефилимов.

Отрекшиеся шипят, согнув пальцы и выпустив когти. В их черных глазах бурлит ненависть. Они могут напасть в любой момент.

Обжигающий жар в груди все еще нарастает и неприятно подрагивает на коже. Он кружится, обвивается вокруг туловища, скользит вверх и вниз по рукам и ногам, будто огненная ласка.

– Что это было? – Ронове бросает взгляд на спутницу.

– Наверное, у нее где-то оружие спрятано.

Я снова встаю перед Стилом, показывая им свои намерения. Может, они совершенно не умеют себя вести и, вероятно, почему-то меня ненавидят, но я не позволю этим чудовищам и пальцем его тронуть.

Жар бьет по коже – меня охватывает оглушительный собственнический инстинкт. Глубоко внутри зарождается и вырывается наружу лишь одно слово:

– Мой.

Эй, эй.

Нет, не мой. Стил мне не нужен. Я лишь хочу его защитить – в данный конкретный момент.

Он определенно не мой. Не был. И не будет. Я с радостью откажусь от него в пользу Новы или любого другого, кто захочет терпеть этого высокомерного засранца.

Внутри меня будто живет кто-то другой, меня все сильнее одолевает желание топнуть ногой и поспорить с самой собой. Я сжимаю зубы, сопротивляясь этому желанию, и сосредотачиваюсь на отвратительных существах передо мной.

– Веди ее вниз. Из второго вышел бы отличный трофей, но у нас нет на это времени. Мы избавимся от него после того, как ее уведут. Эта миссия и так вышла чересчур хлопотной.

Едва заметно кивнув друг другу, оба Отрекшихся бросаются в атаку.

Лилит взмахивает когтями – я пригибаюсь, откатываюсь в сторону и вскакиваю в нескольких метрах от распростертого на земле Стила. Здесь этим тварям как раз хватит места, чтобы меня окружить. Но я не против: значит, их внимание сосредоточено на мне, а не на Стиле.

Я отступаю на пару шагов назад, увеличивая расстояние между ними и Стилом, но все еще держу его тело в поле зрения.

Ронове делает нырок; я поворачиваюсь вправо и поднимаю ногу, чтобы ударить его по лицу с разворота.

И у меня бы получилось, не двигайся этот гаденыш сверхъестественно быстро.

Не попав по цели, я теряю равновесие и спотыкаюсь, прежде чем встать ровно. Но большего тварям и не нужно. Они набрасываются на меня, и мы падаем, превратившись в клубок конечностей.

Лилит обхватывает ногами мой торс, а руками шею – и сжимает. Ронове наносит быстрый удар по лицу.

Правая скула взрывается острой вспышкой боли – перед глазами мелькают звезды.

Лилит пытается перекрыть мне кислород, надеясь, что я отключусь, и сжимает руки у меня на горле. Если у нее получится, все кончено. Я не смогу защитить даже себя, не говоря уже о Стиле.

Жар, окутавший меня, словно удав, бешено носится по коже, подражая моим безумным мыслям. Исходящее от меня сияние пульсирует. В ушах ритмично разносится низкий гул, сотрясая барабанные перепонки по мере увеличения темпа и громкости.

Лилит чертыхается.

Следующим ударом Ронове попадает мне в живот, и я задыхаюсь.

Я бьюсь, пытаясь ослабить хватку Отрекшейся, но силы – и запас воздуха – иссякают. Мои удары становятся небрежными и слабыми.

– Попалась, – рычит Лилит. – Вот-вот отрубится. Избавься от мальчишки.

Я смотрю налево.

В глазах уже темнеет, но я замечаю, что Стил переворачивается на живот и с трудом поднимается на четвереньки. Он трясет головой, совершенно не подозревая о замысле Ронове.

Я пытаюсь крикнуть, предупредить, но издаю только жалкий хрип.

Ронове подкрадывается к Стилу как опытный хищник – которым и является. Его ногти – длинные кинжалы, и сейчас они вонзятся в Стила.

Нет! Мой!

Я выгибаю спину в новой попытке вырваться.

Когда Ронове поднимает руку, чтобы нанести Стилу смертельный удар, жар, пронизывающий тело, устремляется к груди и поднимается, будто сквозь сердце пускают удар в миллион вольт.

Мой крик заглушает шум вокруг, а тело выгибается дугой.

Мышцы болезненно сокращаются. Тело поднимается в воздух, волосы развеваются вокруг моей головы в такт движению.

Я горю.

По крайней мере, так мне кажется.

Моя кожа тает под непреодолимой огненной мощью.

Она разливается от груди к рукам и ногам, вверх по шее и по лицу, заполняет тело, поглощая его целиком.

Перед глазами все сияет золотым.

Что-то острое врезается в спину – разрываются и срастаются вновь мышцы, сухожилия и ткани.

Я задыхаюсь, хватая ртом сухой, горячий воздух, – мои новые конечности выгибаются дугой. Фантомные конечности, которые так долго прятали и подавляли, распрямляются и тянутся с удовольствием и болью.

Ноги касаются земли, и золотой свет тускнеет, снова позволяя разглядеть переулок.

Мир вокруг купается в исходящем от меня свете. Двое Отрекшихся съежились у кирпичной стены напротив. Слева от них стоит совершенно сбитый с толку нефилим.

Стил делает решительный шаг ко мне. Его волосы взъерошены, одежда покрыта грязью и мокрая от льда и снега, руки сжаты в кулаки. Даже без оружия он выглядит свирепо. Его лицо залито золотым светом, и от этого он напоминает мне современного Адониса, в хенли[4] и темных застиранных джинсах.

– Это ты. – Его шепот, полный благоговения, приближается ко мне дрожащим лучом света.

Я хочу спросить, что он имеет в виду, но улавливаю слева от себя движение и поворачиваю голову как раз вовремя, чтобы увидеть, как оба Отрекшихся исчезают за углом здания.

Инстинкт подсказывает догнать их, но стоит мне сделать шаг в их направлении, как я наталкиваюсь на ангельского потомка в сто девяносто пять сантиметров ростом и с волосами цвета воронова крыла.

– Они сейчас… – Слова застывают на языке, когда Стил убирает с моей щеки прядь волос. От этого короткого прикосновения по его телу бежит дрожь.

Он закрывает глаза и шагает ко мне.

Я отступаю на шаг.

– Наконец-то, – выдыхает он, наклоняя голову. Он нежно проводит кончиком носа по моей шее, а потом губами едва касается мочки моего уха.

Теперь моя очередь дрожать.

«Что он делает? – кричит разум. И запоздало шепчет: – А не все ли равно?»

Тряхнув головой, чтобы прояснить мысли, я делаю еще один неуверенный шаг назад.

Да, мне не все равно. Мальчик, наверное, ударился головой сильнее, чем я думала.

– Слушай, Стил, у нас нет на это времени. Ты сейчас не в себе.

Я поднимаю руки, чтобы отстраниться. Он нарушает мое личное пространство – и серьезно.

Когда я протягиваю руку, чтобы оттолкнуть его, он хватает меня за запястья и, пользуясь инерцией, подтягивает к себе.

А он знает пару приемчиков, это точно.

Один взгляд в его глаза – и я ясно вижу, что он меня не слышит. Его веки полуопущены, а взгляд лениво скользит по моему лицу.

Стил делает еще один шагает вперед, вынуждая меня отступать, пока не прижимает меня к кирпичной стене. Я чувствую спиной незнакомые ощущения, будто к каждому позвонку крепится что-то тяжелое, оно тянет меня вниз. Я не могу понять, что это, потому что Стил снова опускает голову, и мне некуда от него деться.

Я замираю, совершенно не готовая к такому. Это дает Стилу прекрасную возможность склониться и получить то, что он хочет.

По моему телу пробегает дрожь – губы Стила соприкасаются с моими.

Он… целует меня?

Мягкое прикосновение его губ к моим, плотно сжатым, и то, как он старается томно, настойчиво их раздвинуть, наводит на мысли, что, кажется, да, он действительно меня целует. Но я просто стою, неуклюже опустив руки по швам, с широко открытыми глазами.

Я не стану отвечать на поцелуй.

Я еще ни с кем не целовалась. Когда бы мне, учитывая, что до переезда в академию все, с кем я была знакома, или сторонились меня, или пытались превратить мою жизнь в ад на земле?

Я понятия не имею, что нужно делать. Я совсем не готова к такому.

Дернув головой, я ударяюсь затылком о кирпичную стену. Поцелуй со Стилом прерывается.

Если он и удивился, то не подает виду. Он изгибает губы в слабой улыбке и прикладывает к моей щеке грубую руку.

Мозоли же не должны быть приятными на ощупь, правда?

Я сопротивляюсь желанию потереться о ладонь щекой. Что он со мной делает?

– Слушай, не думаю…

– Отлично, вот и не думай, – перебивает он, прежде чем снова наклонить ко мне голову.

Он проглатывает мой удивленный вздох и еще сильнее давит языком на мои губы.

На этот раз я против воли закрываю глаза и кладу руки ему на грудь.

А потом вдруг целую его в ответ.

Глава 19

Я легко теряюсь в шквале ощущений. Мои губы касаются его в такт моему бешеному сердцебиению.

Стил издает глубокий, гортанный звук. Обвив рукой мою талию, он притягивает меня ближе. В этот миг в моем мире существует только он, его объятия, его вкус у меня на языке, его прикосновения, от которых я таю.

Та моя малая часть, что претендовала на него, когда он лежат без сознания, берет надо мной верх и торжествует.

– Мой.

Слово срывается с губ легким шепотом, но этого достаточно, чтобы разрушить сковавшие его чары. Грудь Стила под моими ладонями напрягается. Хватка на моей талии ослабевает, и его рука соскальзывает с моего лица.

Я медленно открываю глаза – недовольная таким поворотом – и вижу на лице Стила панику. Его глаза распахнуты так широко, что я вижу белки вокруг радужки. Он морщит нос и лоб, будто от неприятного запаха.

Оторвавшись от меня, он на несколько шагов отступает – его обычной грации как не бывало.

Он поворачивает голову и оглядывается вокруг. Как будто только сейчас осознает, где он.

– Ч-что мы тут делаем?

Щеки заливает жаром. Разве не очевидно? Ни за что не буду ему все это объяснять.

Стил запускает руку в волосы, все сильнее нервничая.

– Что произошло?

Он же не серьезно. У меня в животе скручивается змеей болезненный узел беспокойства.

– Ну… Отрекшиеся? – скорее спрашиваю, чем отвечаю я.

Проведя рукой по лицу, он переводит на меня растерянный взгляд.

– Это был не сон, – бормочет он. Страдание на его лице подчеркивает ладонь, которой он все крепче сжимает волосы. – Я думал…

Что он думал?

Я все еще плохо соображаю после потрясающего поцелуя и сумасшедшего боя с Отрекшимися.

Одно из этих происшествий определенно важнее другого, но разум цепляется за первое, хоть и пытается сосредоточиться на втором.

Мы со Стилом стоим в переулке друг напротив друга и пялимся друг другу в глаза.

Он поднимает руку и вытирает рот – от этого простого жеста у меня разрывается сердце. Не думала, что Стил может меня ранить – но я ошиблась.

Собрав себя по частям, я расправляю плечи, чтобы вернуться в реальный мир.

– Мне такого и не надо. Особенно от тебя.

Высоко подняв голову с притворным безразличием, я ухожу прочь. По крайней мере, так это выглядело в моей голове – но не успеваю я сделать и шага, как тело заваливается назад.

Я поворачиваюсь и хватаюсь за стену. Вытягивая шею влево, я наконец замечаю, что меня что-то тянет вниз. Глаза болят от золотой вспышки.

– Какого?..

Моргая, я осматриваю огромные сверкающие крылья у себя за спиной. Ряды блестящих золотых перьев ниспадают сзади, как накидка, кончики касаются земли. Размах каждого крыла примерно два метра.

Глубоко вдохнув и положившись на инстинкт, я разминаю новые конечности, чтобы проверить, насколько они подвижные. Крылья распрямляются слева и справа от меня – подчиняясь моим мысленным командам, они расправляются и складываются, как и любая другая часть тела. Но как и любая конечность, которой пользуются редко, они протестуют. В конце концов обжигающая боль уступает место удовлетворению и облегчению.

Обвивая ими свое тело, я с удивлением осматриваю перья. Их шлейф будто покрыт блестящим золотом, но последние несколько сантиметров – та часть, что касается земли, – выглядят так, будто он и правда сделан из золота.

До конца я эту мысль не отметаю точно. Они достаточно тяжелые, чтобы хоть частично состоять из металла. Я чувствую участки вдоль позвоночника, к которым они крепятся. Странно, как я раньше не замечала их веса.

– У меня выросли крылья?

– И это, кажется, еще не все.

Голос Стила бьет как пощечина. Я на мгновение забыла, что он здесь. Вслед за его словами приходит и жалящая боль – он отверг меня. Я бросаю свирепый взгляд в его сторону и осматриваю себя. Нанесенные Отрекшимися раны полностью зажили. И тут…

…Так. Много. Золота.

Мое тело пропитано им. Вместо свитера и пальто на мне золотой нагрудник. Он обхватывает торс и стягивается сзади, как корсет. Я стучу по нему, и он лязгает, как металлические ножны.

На левом запястье надет золотой браслет. Когда я сжимаю руку в кулак, из браслета появляются шипы. Манжета, тоже золотая, обхватывает правый бицепс. К ней наконечниками вниз прикреплены четыре позолоченных арбалетных стрелы.

Ноги обтягивают золотистые кожаные штаны. Эластичные, легкие и мягкие, как масло.

Еще вокруг бедер закреплены прокручивающиеся манжеты. К левой ноге прикреплен маленький арбалет, а к правой – тридцатисантиметровый клинок.

Я вооружена и готова к битве – если речь идет про ролевые игры, конечно.

– Какого фига я одета как средневековая супергероиня?

Он хмурит брови и качает головой, скорее всего, чтобы прийти в себя. От этого он морщится и прикладывает ладонь к голове. Пальцы краснеют. Вытерев кровь о джинсы, он снова переводит взгляд на меня.

– Если навскидку, я бы сказал, что ты наконец полностью перешла в фазу и перескочила прямо на метаморфозную стадию развития. Никогда не видел, чтобы нефилим превращался в… такое. Это лишь еще раз доказывает, что ты, скорее всего, из рода ангелов. Может, все твои предки могли так же?

Ха! Может, мои предки все-таки не были слабаками.

Стил снова прижимает руку к ране и жмурится. Она где-то под волосами, с правой стороны. Я ее не вижу и не могу сказать, насколько плохи его дела. Наверное, ударился, раз уж сознание потерял.

Он открывает глаза: его взгляд чуть остекленевший и полон боли. Мое ожесточившееся сердце чуть сжимается от жалости.

– Нужно убраться отсюда и вернуться в академию. Найди Сейбл или другого инструктора, расскажи, что произошло.

– Давай выйдем из фазы и найдем других учеников.

– Я все еще не знаю, как выходить из нее по своему желанию. – Признавать это физически больно.

Стил плотно сжимает губы. Он забыл. Он смотрит на небо и всматривается в волны глубокого синего и пурпурного цветов, а потом, что-то решив, отрывисто кивает.

– Хорошо, я превращусь в орла и доставлю нас назад. К нашему прибытию датчики академии будут отключены. – Стил расправляет плечи, готовясь превращаться.

– Стой! – Я поднимаю руку и бросаюсь к нему. Из-за своих увеличившихся размеров я не слишком поворотлива, а из-за дополнительного веса мне трудно остановиться. Я почти врезаюсь в него. Он ловит меня и обхватывает пальцами предплечья, удерживая меня, и ждет, пока я не встану ровно.

Неловко как.

Я вырываюсь из его объятий в тот же момент, как перестаю шататься.

Смотря куда угодно, но не ему в глаза, я объясняю свой внезапный поступок.

– Ты только что лежал без сознания и, похоже, можешь снова в любой момент его потерять. Ты не сможешь превратиться, не говоря уже о том, чтобы тащить нас в гору.

Я позволяю себе взглянуть на Стила лишь через несколько подозрительно тихих мгновений. Он смотрит на меня, слегка наклонив голову. Его взгляд скользит по моему лицу, охватывая его целиком.

Мне этот взгляд не нравится. Как будто он видит что-то, чего не вижу я. От этого у меня все так чешется, что хочется содрать с себя кожу.

Прочистив горло, я отступаю от него. Крылья тянут меня назад, и это наводит меня на мысль.

Попробовав взмахнуть ими пару раз, я расплываюсь в улыбке.

– У меня есть идея.

– Ни за что. – Отрывистые слова Стила не могут испортить мне настроение.

– Знаешь поговорку? Одна пара крыльев – хорошо, а две лучше.

– Нет такой поговорки.

– Ну и зря. Мне просто нужно понять, как именно все устроено. – Приложив побольше усилий и двигая ими быстрее прежнего, я нагоняю достаточно воздуха, чтобы оторваться от земли примерно на полметра.

– И не мечтай. Ты понятия не имеешь, как летать.

Я слушаю его не слишком внимательно: я сосредоточена на том, чтобы удержаться в воздухе. Это непросто. У меня на лбу выступают капли пота, сил явно не хватает, но я полна решимости.

– Просто дай мне пару минут. Я со всем разберусь.

Он скрещивает руки на груди и бросает на меня насмешливый взгляд.

– Допустим, ты действительно поймешь, как оторваться от земли выше, чем на полметра. Как, по-твоему, ты доставишь в академию нас обоих?

Я перестаю хлопать крыльями и опускаюсь на тротуар.

– Ну, я могу взять тебя на руки

Может быть, я не совсем все продумала.

– Да ну? – Стил шагает вперед и встает прямо передо мной. Я стараюсь не вдыхать пряный аромат его тела, но это невозможно. – Ну давай. Подними меня, – подначивает он, подняв руки.

Ладно. В его словах есть смысл.

Даже если бы я и смогла лететь с ним на руках, я не хочу весь полет к нему прижиматься.

Стил опускает руки и бросает на меня мрачный взгляд.

– Застряли тут, как пара уток в камышах – стреляй кто хочет. Что за бред.

– Я на утку не похожа.

Он приподнимает бровь.

– А по перьям не скажешь.

Придурок.

– Да пофиг. Ты просто пытаешься выставить себя умником.

– Мне и пытаться не нужно, дорогуша, все так и есть.

Я закатываю глаза. Можно ли быть еще высокомернее?

– Слушай…

Я резко смолкаю, заслышав барабанную дробь топающих шагов. Стил резко поворачивает голову влево, его взгляд прикован к входу в переулок.

Я хватаюсь за кинжал у бедра. Оружие легко снимается с металлической манжеты, когда пальцы обхватывают гладкую кожаную рукоять.

Стил двигается вперед, прикрывая меня.

– Я разберусь. Не лезь, – приказывает он.

Я фыркаю.

Согнув ноги в коленях, я прыгаю и изо всех сил взмахиваю крыльями. Перепрыгнув через Стила, я приземляюсь в нескольких метрах перед ним с легкостью, которую не могу объяснить, но я не жалуюсь.

– Нет уж. Я разберусь.

Я встаю в защитную стойку, кровь бурлит от притока адреналина.

– Второй раунд, – шепчу я.

Глава 20

– Проверьте переулки, ребята!

Стоп. Я знаю этот голос.

Через полсекунды из-за угла появляется Стерлинг. Заметив меня, он резко останавливается.

– Ух ты, Эмбер! – Он осматривает меня с ног до головы. – Выглядишь потрясно.

– Эм, спасибо?

У меня из-за спины выглядывает Стил.

– Эй, я тоже здесь – если вдруг тебе не все равно.

– Все равно. Всем пофиг, братишка, – отвечает Стерлинг, не сводя с меня глаз.

– Их нигде нет? – кричит где-то неподалеку Грейсон.

– Иди сюда! – орет Стерлинг, все еще не сводя с меня глаз.

Я скрещиваю руки на груди и встряхиваю крыльями.

– Они настоящие? – Стерлинг окончательно округляет глаза. – Просто зашибись.

В переулок залетает – и резко останавливается – еще один человек.

– Эмберли? – изумленно выдыхает Грейсон.

Божечки, они что, ни разу не видели нефилима в золотых доспехах и с крыльями с металлическими кончиками?

– Да, это я. У меня есть крылья. Смотри, я даже умею показывать фокусы. – Я дважды взмахиваю крыльями, отрываюсь от земли и приземляюсь обратно. – Нет, я не знаю, как так получилось. Нет, не знаю, что это может значить. Да, я немного напугана. Еще вопросы? Нет? Отлично. Приняли, пошли дальше.

Грейсон встряхивает головой.

– Да, конечно. Обсудим все это позже. Во-первых, ребята, вы в порядке? – Он переводит обеспокоенный взгляд со Стила на меня и обратно.

– О да. – Стерлинг подходит ближе и еще раз окидывает меня взглядом. – Мы определенно к этому еще вернемся. Как думаешь, ты этот костюмчик и в мире смертных сможешь надеть?

Я запрокидываю голову к небу. Стерлинг – настоящий пошляк. Но я хотя бы начинаю к этому привыкать.

– От-ва-ли, – предупреждает Стил, чересчур близко подходя к брату.

Стерлинг одновременно задирает брови и поднимает руки.

– Потише, братец.

Но Стил непреклонен – и Стерлинг отступает. Только тогда Стил втягивает свои иголки обратно, и воздух перестает трещать от напряжения.

Стерлинг изучает старшего брата, склонив голову набок.

– Значит, так у нас теперь будет, да?

– Немедленно заткнись, – выпаливает Стил. – Ты совершенно не так все понял.

– Правда? – На лице Стерлинга расцветает улыбка. Он доволен, как кот, поймавший мышку.

Грейсон делает шаг и встает между братьями.

– Стерлинг, прекрати задирать Стила, – приказывает он. – И, Стил, хватит давить на всех, ладно? Надо осмотреть твою раненую голову.

Ой, точно!

– Он какое-то время пролежал без сознания.

Стил бросает на меня недобрый взгляд прищуренных глаз.

– Что? – Я пожимаю плечами. – Это же правда. Возьми уже себя в руки.

Ты не всесильный.

Он насмешливо фыркает.

– Я настолько близок к этому, насколько возможно.

– Много самоуверенности?

– Это не самоуверенность, а правда. – Он разводит руками. – Просто излагаю факты.

Я оскаливаюсь. Я слишком раздражена, чтобы молча закатить глаза.

– Да уж, просто Божий дар человечеству.

– Вообще-то именно так, – говорит он – и добавляет с вкрадчивой улыбкой: – Особенно женщинам.

– Ты просто мерзкий.

– Очень сомневаюсь, что вызываю у тебя именно такие чувства.

– Ребята? – Я едва слышу голос Грейсона за шумом крови в ушах.

– С чего тебе знать хоть что-то о том, что я чувствую?

Мой голос сочится ядом, и я даже не пытаюсь это скрыть. Напротив, мои слова точно пули. Стил прищуривает глаза и наносит ответный удар:

– Как тут не знать о тебе всего? Ты выставляешь свои эмоции напоказ – пропитана ими, как дешевыми духами. Волей-неволей заденет.

– По крайней мере, у меня есть какие-то эмоции, – выплевываю я. – А у тебя точно живое сердце в груди? – Эту лавину не остановить. – Сквозь этот кусок камня ни одному чувству не пробиться, да? А если кто-то подойдет близко, ты его оттолкнешь. Пф, «оттолкнешь» – слишком мягко сказано. Больше похоже на то, что ты избиваешь людей ногами, пока они с криком не убегают прочь. Но кого волнует, что ты причиняешь кому-то боль, правда? Ведь так ты можешь спокойненько сидеть себе в своем уютном внутреннем мирке, а значит, цель оправдывает средства. Что же превратило тебя в этого эмоционального зомби?

– Эмберли!

Эш?

Я так увлеклась своей тирадой, что отключилась от спектрального мира вокруг, сосредоточившись вместо этого на объекте моей злости. От голоса подруги с моих глаз спадает кровавая пелена гнева.

Оказывается, я, тяжело дыша, стою перед Стилом, тыча пальцем ему в грудь.

Как так вышло?

Повернув голову, я вижу Эш и Нову, которые теперь стоят рядом с Грейсоном и Стерлингом. У всех на лицах читаются замешательство и ужас.

Я зашла слишком далеко. Переступила какую-то черту, о существовании которой не подозревала.

Отступив на шаг, я безвольно опускаю руку.

Стил устремил на меня взгляд острый как кинжал, и винить его сложно.

– Вот. Это. Да! Поставила ты старшего братца на место, Эм.

– Ты когда-нибудь затыкаешься? – вздыхает Грейсон.

– О чем ты? – Стерлинг бросает на близнеца обиженный взгляд. Быстрый и, скорее всего, притворный. – Я только что молчал целых пять минут. Это как когда маленький Стил дергал девочку за косички на детской площадке, а та залепила ему в лицо грязевым куличиком. Просто бесценно.

Стил шагает вперед и хватает брата за шею, заставляя того сгорбиться.

– Закрой рот, Стерлинг.

– Почему все постоянно велят мне замолчать? – он вырывается из хватки Стила, но тот стремительно заламывает ему руку за спину. – Ой, ой! Все – сдаюсь, сдаюсь! Да сдаюсь я!

– Нам нужно вернуться в академию. – Стил не обращает внимания на крики Стерлинга и идет по переулку, таща брата за собой.

Что впечатляет – Стерлинг отнюдь не маленький.

– Почему не выйти из фазы? – спрашивает Грейсон, не сводя глаз с места, где исчезли его братья. И морщится.

Я потираю лоб. Скоро голова заболит.

– Из-за меня. Я застряла… опять. Нам пора.

Я трогаюсь с места, но останавливаюсь, когда на пути у меня встает разъяренная брюнетка.

– Что тут такое творится? – требовательно спрашивает Эш. – Откуда этот костюм? И с каких пор у тебя крылья? – С каждым вопросом ее голос звучит все пронзительнее.

– Если кратко, то я не знаю.

Эш делает глубокий вдох через нос и хлопает руками по бедрам. А потом щурит глаза, не ведясь на мой ответ.

– Поверь мне, если начну объяснять, то расскажу лишь о том, почему именно я этого не знаю. – Головная боль из мучительной пульсации превращается в волну жара. Я вздрагиваю. – Может, поговорим об этом, когда вернемся в академию? Уверена, Сейбл захочет разобрать эту историю по кирпичику, а я бы предпочла не повторять ее раз за разом.

Эш больше не выглядит злой, но в ее взгляде сквозит обида. Мой лоб пронзает жаркая острая боль. Я не могу ясно мыслить.

– Прости, Эш. Наверное, мне просто нужно почувствовать себя в безопасности и присесть, что-то вроде того. – Эш расплывается у меня перед глазами, и я моргаю, чтобы видеть ее четче.

У меня слезятся глаза?

– Просто… – Эш сцепляет руки в замок под подбородком. Ее нижняя губа дрожит, и она с шумом вздыхает. – Это моя вина, что ты осталась здесь одна. Я бы никогда не простила себе, случись с тобой что-нибудь. Я так…

Я падаю на колено, когда тело пронзает вспышка боли, от головы и до конца позвоночника.

– Эмберли! – кричит Эш. Ее голос заглушает рев невидимого пламени, отрезающего меня от мира вокруг.

Я зажмуриваюсь – огонь скачет и мельтешит уже под веками.

Я горю заживо.

Эш зовет на помощь. Крики паники едва слышны сквозь пламя, сжигающее меня в угли изнутри.

Я умираю. Точно умираю. Невозможно выжить после подобной боли.

Но я не хочу умирать – я хочу жить. Поэтому борюсь с болью. Заставляю себя открыть глаза, всматриваюсь в размытые фигуры, бегущие ко мне. Изображение расплывается и собирается вместе, как картинка на экране сломанного телевизора.

Меня охватывает еще одна волна жара, и я запрокидываю голову; рот открывается в беззвучном крике, а перед глазами у меня ночное небо спектрального мира – красота резко контрастирует с агонией, пульсирующей по всему моему телу.

– Ее глаза, – выдыхает кто-то. Сейчас я не в состоянии понять кто.

Кто-то обхватывает мое лицо руками, возвращая меня на землю. Прижатые к щекам руки охлаждают адский жар.

Я трусь о них, пока проясняется зрение. Мое внимание привлекают к себе бирюзовые глаза с сапфировой каймой – пусть даже боль все еще прокатывается по телу от шеи до пят. Я цепляюсь за любые средства, способные облегчить мое состояние, и смутно осознаю, что на самом деле не горю.

– Дыши глубоко. Вход… выдох. – Лицо Стила серьезное, но не злое.

– Больно, – хриплю я с трудом. Он совершенно не представляет, через что я сейчас прохожу.

Он большим пальцем вытирает слезу, бегущую у меня из глаза.

– Это пройдет. Обещаю.

Несмотря ни на что, я ему верю.

Я вдыхаю обжигающий горло воздух и наклоняюсь вперед. Как можно ближе прижимаясь к его прохладной коже, я позволяю Стилу баюкать меня в объятиях.

Тело трясет от ошеломляющей битвы, бушующей у меня внутри. Палящий жар отчаянно пытается меня поглотить, и противостоят ему только прохладные прикосновения кончиков пальцев к моему лицу и рукам.

Мои крылья выгибаются, окутывая нас обоих.

– Все почти закончилось.

Шепот Стила для меня как спасательный круг, за который я цепляюсь.

Жидкая магма пропитывает каждый мой позвонок и мчится вверх по золотым крыльям. Я широко расправляю их, чтобы защитить Стила от их огненных объятий, но мгновение спустя они сами плотно прижимаются к моему позвоночнику.

Я вскрикиваю, когда кожа на спине лопается и крылья втягиваются внутрь.

Последняя вспышка света окрашивает мир в белый цвет, и он возвращается в нормальное состояние. Пламя стремительно отступает, и его место занимает блаженное облегчение.

Я перешла из фазы в реальный мир. После такого испытания я тяжело дышу и падаю на руки Стилу, превращаясь в потную груду мышц, костей и плоти. Я пытаюсь оттолкнуть его, но дрожащие руки не слушаются.

– С ней все в порядке? – За плечом Стила появляется лицо Эш. Мнетрудно сосредоточиться. Глаза моргают медленно и все время закрываются, как бы сильно я ни пыталась держать их открытыми.

– Кажется, да. – Слова Стила грохочут у него в груди и вибрируют в моей собственной.

Думаю, пора мне вздремнуть.

Я клюю носом.

Определенно пора.

– Эмберли, – будит меня какой-то грубиян. – Не время спать.

– Ты мне не начальник, – выдыхаю я неразборчиво.

– Она огрызается, даже когда находится в полуобморочном состоянии. Респект.

– Заткнись, Стерлинг.

– Нужно доставить ее в академию. – О… Нова. Отличная идея. В академии стоит моя потрясающая кровать. – Стил, может, отдашь ее одному из своих братьев? Ты вообще-то ранен.

– Нет, я в порядке. Я справлюсь. – Меня поднимают в воздух. А вы все смотрите в оба. Те Отрекшиеся никуда не делись.

Стоп, меня несет Стил? Нет уж, спасибо. Я пойду своими ногами. Давай, тело, подъем-подъем.

Я извиваюсь в объятиях Стила. Мне удается лишь несколько раз приоткрыть глаза, но я замечаю, что у него напрягается челюсть. Кажется, он скрипит зубами.

– Может, уже перестанешь ерзать? Или я тебя уроню.

– Пус… ти. – Почему так трудно разговаривать?

– Эй. – Эш успокаивающе сжимает мое плечо. – Просто не дергайся, хорошо? Мы вернемся в академию и выясним, что происходит.

Я одним только усилием воли приподнимаю веки. Голова качается в такт шагам Стила. Попытка сосредоточиться вызывает легкую тошноту.

– Не упоминай все это, – выдавливаю я из себя.

– Ты про свое превращение? – спрашивает она.

– Нет. – Я склоняю голову набок и ударяюсь о грудь Стила. – Что он. Нес.

У нее в груди поднимается и рвется наружу взрыв хохота.

– Ну тут я ничего не обещаю.

Здорово.

Я позволяю себе закрыть глаза и расслабляюсь. Лучше уж наслаждаться этими моментами. А заплачу` за них позже.

Глава 21

Из-за того, что в кабинет Сейбл набилось семь человек, тот кажется меньше. Нова сидит на подоконнике, скрестив руки и ноги. Прислоняется к нему, проверяя, не облупился ли лак на ногтях. Истинное воплощение скуки.

Грейсон и Стерлинг стоят позади меня, прислонившись к встроенным книжным полкам. Я не поворачивалась к ним с тех пор, как вошла в комнату, но время от времени слышу, как на пол падают книги. Я ставлю на Стерлинга.

Эш безмолвным стражем стоит слева от меня. Ее рука лежит у меня на плече и слегка сжимает его, когда я пересказываю наиболее напряженные моменты истории, но она не произносит ни слова.

Я сижу на одном из двух стульев напротив стола Сейбл. Я немного вздремнула, пока Стил нес меня в академию, и теперь в состоянии не закрывать глаз. Кажется, ко мне постепенно возвращаются силы: чувствую я себя почти как обычно.

Рядом со мной развалился на стуле Стил. Рассматривает потолок, откинув голову назад.

Сейбл сидит за столом, сложив руки домиком под подбородком, и слушает. Она задает лишь несколько уточняющих вопросов, позволяя мне рассказать историю целиком – ну, во всяком случае, бо́льшую ее часть. Кое-какие подробности о нас со Стилом я не собираюсь пересказывать никому. И никогда.

– Ну, в общем-то, и все, – заканчиваю я. Я бросаю взгляд на Стила, чтобы посмотреть, не хочет ли он что-нибудь добавить, но он все еще что-то изучает на потолке.

Целую минуту стоит гробовая тишина, а потом Сейбл произносит:

– Что ж, твой метаморфоз произошел раньше, чем нужно. Боль, которую ты испытала, выходя из фазы, ты не испытаешь больше никогда. Первый выход после метаморфоза нефилима из фазы всегда изнурителен.

– Так я и думал, – добавляет Стил.

Изнурителен?

Ну, наверное, можно и так сказать. Если считать изнурительным чувство, что кожа сгорает, а конечности плавятся изнутри.

– Я сообщу Совету старейшин.

Комната взрывается криками.

Эш облокачивается на стол и кричит на Сейбл. Грейсон и Стерлинг срываются с поста позади меня и бросаются вперед. Они то спорят друг с другом, то перекрикивают Эш. Нова лишь ерзает на подоконнике, но даже она выглядит встревоженной. Ее глаза широко раскрыты и мечутся между кричащими.

Сейбл изо всех сил пытается успокоить моих друзей, но пока что получается не очень.

Только Стил, кажется, почти не реагирует на эту новость, смотря куда-то в пустоту. Я не могу прочитать по лицу, о чем он думает.

Я в абсолютном замешательстве.

Не уверена, что такое метаморфоз и почему из-за него у меня отрасли крылья. Я уже слышала что-то о Совете, но не совсем понимаю, из-за чего весь этот шум.

– Хватит! – рявкает Сейбл, вскакивая на ноги. – Вы все знаете, что мы живем по определенным законам. Мы отчитываемся перед руководящими органами, как и все в этом мире. Мы не можем просто делать все, что захочется, не сталкиваясь при этом с последствиями.

– Но Сейбл, – возражает Эш, – вы же знаете, что они с ней сделают.

Ого! Мне не нравится, как это звучит.

– И что же они со мной сделают?

– Они отошлют тебя, – отвечает Грейсон.

– Или будут ставить на тебе эксперименты, – добавляет Стерлинг.

– Чего? Это шутка такая, что ли?

– Стерлинг. – Сейбл массирует переносицу. – Ты ведь в курсе, что это неправда.

Стерлинг оборачивается к краю стола.

– Мы этого не знаем. Может, и да. Она и так необычная. Вдруг Старейшины захотят вскрыть ее и изучить, что да как у нее внутри?

Я вскакиваю так быстро, что тяжелый стул падает на пол. Под оглушительный вопль инстинкта, требующего уносить ноги, я бросаюсь к двери.

Никому не позволю себя вскрывать.

Стил подскакивает с места и преграждает мне путь. Я резко торможу и замираю всего в нескольких сантиметрах от его широкой груди.

Вертя головой по сторонам, ищу другой путь к отступлению.

Нова замечает, что я смотрю на окно, и медленно качает головой.

– Даже не думай.

Но думаю я именно об этом. Мы на четвертом этаже. Приземление будет жестким, но вряд ли меня прикончит.

Я бегу к окну, единственному выходу из этой маленькой комнаты. Вдруг вокруг талии кольцом обвиваются руки, приподнимая меня над полом.

– Отвали, Стил, – рычу я сквозь стиснутые зубы. В уголках глаз начинают мерцать искры.

Стил бросает меня в кресло.

– Успокойся. Не собирается никто тебя препарировать.

– Мы этого точно не…

– Стерлинг. – Недобрые нотки в голосе Стила ясно дают понять его брату, что к чему, и Стерлинг закрывает рот. – Думаю, для этого разговора в кабинете слишком много народу. Как вы считаете, Сейбл?

Та оглядывает комнату и соглашается.

– Стил прав – всем выйти, кроме него и Эмбер. Мне все равно нужно кое-что у них уточнить.

Эш, Грейсон и Стерлинг снова начинают говорить одновременно, и у Сейбл на скулах играют желваки, в каждом ее движении явно читается неудовольствие.

Нова спрыгивает с подоконника и, не говоря ни слова, направляется к двери, переводя обеспокоенный взгляд с меня на Стила, а потом выскальзывает из кабинета. Я краем глаза смотрю, как отреагирует на это Стил, но обнаруживаю, что он смотрит на меня, а не на предполагаемую подружку. Такого я не ожидала – щеки заливает жар.

Я отворачиваюсь и опускаю голову, отгородившись от него шторкой волос.

Дверь с грохотом распахивается, и в комнату врываются два маленьких человечка.

– Стил! – визжит миниатюрная маленькая девочка с прямыми черными волосами до талии. Она прыгает к нему на колени и обнимает за плечи, уткнувшись лицом ему в шею. Стил приобнимает ее одной рукой и круговыми движениями гладит ее по спине.

За ней по пятам входит маленький мальчик. Он подпрыгивает на цыпочках перед Грейсоном и Стерлингом.

– Это правда? – спрашивает он, возбужденно виляя попой. – Мы слышали, Стил уделал двоих Отрекшихся. – Он бьет маленьким кулачком по раскрытой ладони. – Держу пари, он одновременно уложил восьмерых, я прав? Он был в облике льва? Или, может, орла? Точно не быка, я знаю, что он этой формы стесняется. Мама говорит не поднимать эту тему, потому что…

– Блейз, – стонет Стил, пока маленькая девочка цепляется за его шею, – хватит.

Мне кажется или Стил слегка покраснел?

Переводя взгляд на Грейсона и Стерлинга, я явно вижу, что они стараются сдержать улыбку.

– Но Стил, – скулит Блейз, – я только сказал то же, что и мама.

– Я знаю, малыш. Но сейчас не время, понимаешь?

На лице Блейза появляется выражение истинного разочарования, но он кивает старшему брату.

– С тобой все хорошо? Я так испугалась за тебя, когда мы все узнали.

Маленькая фея в руках Стила наконец поднимает голову. Она очаровательна. Круглые небесно-голубые глаза блестят от непролитых слез, фарфоровая кожа безупречна, а губы бантиком, как у купидона. Она будет невероятно красивой, когда вырастет.

И она, и ее брат с виду не очень большие. Наверное, первокурсники.

Стил убирает ей за ухо прядь волос и отвечает:

– Я в порядке, Аврора. Ты же знаешь, твоему старшему брату все нипочем. В конце концов, у меня же стальное имя[5].

Аврора хихикает над его ужасной шуткой.

Трудно не расплыться лужицей при виде того, как Стил общается с младшими братом и сестрой. Таким я его никогда не видела. Он явно очень заботится о них.

– И как вы двое обо всем узнали? – спрашивает Грейсон.

Аврора переводит большие кукольные глаза на близнеца. Блейз качает головой, избегая встречаться взглядом с кем-либо, и пихает ногой книгу, лежащую на полу.

– Слух прошел. Ну, что ты нес девочку с волосами, похожими на белый огонь.

Блейз указывает на меня, но не отрывает глаз от пола.

Волосы как белый огонь? Мне и похуже вещи говорили.

– Ну и, может быть, мы чуточку подслушали, пока стояли за дверью.

Стерлинг сжимает губы, но их уголки приподнимаются. Он поднимает руку и прикрывает ею рот. Грейсон стонет, а Стил просто поднимает глаза к небу и качает головой.

– Ты принцесса? – слышу я мягкий голос. На меня смотрят ясные глаза Авроры.

– Я? Э-э, нет? – Вопросительная интонация была не к месту.

– Точно? – Ее взгляд нервирует меня, и я ерзаю на стуле. Это невинный вопрос, и задала его малышка, но он все равно меня беспокоит. Принцессы не едят из мусорных баков и не спят в общественных парках; они устраивают банкеты и лежат на сотне матрасов в роскошных дворцах. Принцессы не бывают сиротами, это не асоциальные одиночки; они уверены, кто их родители, и тысячи людей любят и обожают их. Принцесс не оставляют на произвол судьбы в диком мире; их защищают и лелеют.

Мне до принцессы дальше, чем любой другой девчонке.

– Да, точно. – Улыбаюсь я ей криво, потому что девочка выглядит очень разочарованной моим ответом. – Во мне нет ничего особенного.

Она качает головой. Тонкие пряди иссиня-черных волос развеваются в воздухе вокруг ее лица.

– Нет, это неправда. Вокруг тебя воздух искрится. Ты очень особенная!

Я моргаю, глядя на Аврору, а затем бросаю взгляд на Стила. Искрится?

Он задумчиво смотрит на меня, но через мгновение его взгляд становится жестче.

– Грей, Стерлинг, не могли бы вы отвести эту парочку обратно в их комнаты? Уже поздно.

Стерлинг разочарованно вздыхает, понимая, что битву за разрешение остаться в кабинете ему не выиграть.

– Конечно. Давайте, малявки, похоже, вас все еще приходится укладывать старшим братьям.

Аврора соскальзывает с колен Стила и радостно хлопает в ладоши. А вот Блейз стонет и хмурит личико.

– Я не ребенок, – возражает он. – Не нужно тащить меня обратно в комнату.

Грейсон ведет их к двери, а Стерлинг замыкает шествие.

– О, мы в курсе, что ты способен сам добраться до комнаты, наглец. Нам просто кажется, что ты достаточно хитрый, чтобы снова где-то спрятаться вместо того, чтобы туда идти.

На лице Блейза появляется озорная улыбка. Брат поймал его на крючок. Должно быть, родители его трудами уже успели немножко поседеть. Ему на глаза падает прядь темных локонов – он убирает ее и подмигивает мне в дверях.

– Ты это видел? Он что, пытается со мной флиртовать? – спрашиваю я Стерлинга, когда тот проходит мимо.

– Что тут сказать? Он весь в старшего брата, – подмигивает в ответ Стерлинг, идя к двери вслед за остальными. Из коридора доносится взволнованный голос Авроры:

– Грей-Грей, тебе нужно посмотреть новый лак для ногтей, который мне мама прислала. Он отлично подойдет к твоему цвету лица.

Мы с Эш со смехом фыркаем, и дверь наконец закрывается.

– Боюсь, придется попросить на выход и тебя, – говорит Сейбл Эш. И поднимает руку, не давая Эш возмутиться. – Мы обе знаем, что она все равно тебе все перескажет, когда вернется в вашу комнату. Пожалуйста, дай мне решить вопрос, который касается только их двоих.

– Вы обещаете не отсылать ее?

– Я никуда не отсылаю Эмбер. Она останется здесь столько, сколько захочет.

Эш скрещивает руки на груди. Ее брови выгибаются дугой.

– А что, если Старейшины этого потребуют?

– Если потребуют, мы все уладим.

Кажется, ее ответ не слишком устраивает Эш, но она все равно кивает.

– Я тебя дождусь, хорошо? Я уверена, что все будет в порядке.

– Ну да. – Как она может говорить, что все будет в порядке, если сама явно волнуется, что так называемый Совет старейшин силой утащит меня из академии?

Когда дверь захлопывается, мы остаемся втроем.

Внимание Стила приковано к Сейбл.

– Вы знаете, чего они потребуют. Они захотят, чтобы она сражалась.

Глава 22

Сейбл откидывается на спинку стула – я слышу скрип кожи. Ее руки лежат на столе, голова запрокинута.

Что там наверху такое интересное всем мерещится? Я вот только белую краску на потолке вижу.

– Хотела бы я сказать, что ты ошибаешься, Стил, – но не могу. – Набрав в легкие побольше воздуха, она наклоняется вперед и тянется к телефону на столе. – Нужно позвонить Дикону.

– Подождите. – Я накрываю трубку рукой. – Прежде чем продолжать этот полный событиями вечер, кто-то должен мне объяснить, что такое метаморфоз. Я скоро в бабочку превращусь или как? И почему все так волнуются из-за Совета старейшин? Это кучка старых нефилимов, которые ходят в серых мантиях и нараспев читают заклинания, стуча волшебными посохами, что-то вроде того?

– Стуча посохами? Ты серьезно?

Я не глядя шлепаю Стила по руке.

– Откуда, блин, мне знать, чем занимаются эти ваши старейшины? Я даже об их существовании не знала, пока сюда не попала. – Я выпячиваю подбородок и сутулюсь.

– Справедливо, – говорит Сейбл. – Метаморфоз – это заключительная стадия в развитии нефилима. Ты уже знаешь, что новые силы проявляются в нас только раз в год – в наши дни рождения.

Но сегодня не мой день рождения.

– Почти весь наш молодняк проходит через период, когда их способности становятся сильнее. Обычно он начинается в их восемнадцатый день рождения и заканчивается в двадцатый. Вот почему наши ученики оканчивают школу только в двадцать лет.

– Хотите сказать, у меня начался период полового созревания? Потому что это ну вот совсем несправедливо.

– Полагаю, к этому можно относиться и так. Хотя побочные эффекты у него другие. О гормональных всплесках и прыщах можешь не беспокоиться. Ну и ты, судя по всему, только что одним скачком преодолела весь этот период. Не представляю, что у тебя вдруг могут развиться еще какие-то способности. Не говоря уже о том, как скоро это может произойти.

– А еще у кого-нибудь это период так рано заканчивался? – Я прикусываю нижнюю губу, не зная, какой ответ устроит меня больше. Взгляд Сейбл падает на Стила.

А, ну здорово.

– Такое время от времени случается. У Стила он начался на семнадцатый день рождения и закончился недавно, когда ему исполнилось девятнадцать. Вот почему его берут с собой на некоторые миссии. Технически говоря, он мог бы закончить школу раньше и уехать из академии для выполнения какого-нибудь задания.

Я резко оборачиваюсь к Стилу. Тот сжимает челюсть и смотрит перед собой.

– И почему ты не уехал? – спрашиваю я.

Он стискивает зубы, сжимает и разжимает кулаки. Он мне явно не ответит.

Сейбл прокашливается.

– Гораздо важнее то, что сегодня не твой день рождения.

Точно.

– Раннее начало и, может быть, даже завершение метаморфоза у меня особой тревоги не вызывают. Меня волнует то, что это произошло без какой-либо видимой причины. Можешь еще раз рассказать, что случилось прямо перед тем, как у тебя появились крылья?

– Ну, эм, Отрекшиеся сказали, что собираются убить Стила, и я просто, ну, вот так среагировала.

– Хм-м, любопытно.

– Вы же не думаете, что это как-то с ним связано. – Я указываю большим пальцем на молчаливого придурка рядом со мной.

– Вероятно, нет, но и такое возможно. Боюсь, для нас ты все еще представляешь собой неразгаданную тайну. Хотела бы я ответить и на другие твои вопросы, честно. Лучшее, что я сейчас могу, – это в меру своих сил обучить тебя, дать боевые навыки и попытаться помочь во всем разобраться.

Я откидываю голову на спинку стула и крепко зажмуриваюсь.

– Я столько всего еще не знаю. Может, со стороны быть женщиной-загадкой и захватывающе, но в мире нефилимов это чертовски неудобно.

Подняв голову, я вижу полный сочувствия взгляд Сейбл.

– Вы начинали говорить про Совет старейшин.

– Верно – это объяснить немного легче. Совет состоит из старейших нефилимов в каждой линии. То есть семь Старейшин, по одному от каждого рода.

– То есть ни серафима, ни ангела среди них нет, правильно?

– Точно. Должность в Совете появляется только в том случае, если кто-то из них умирает. И место усопшего занимает следующий по старшинству.

– А если он не хочет быть старейшиной? Или если из него никудышный руководитель?

– Не имеет значения. Они получают должность, и не важно, чего они хотят и чего достойны.

Ну, с таким подходом катастрофа уже не за горами.

– И что в них такого особенного? Кажется, они выполняют свои функции чисто номинально.

– Старейшины в праве управлять чужими жизнями, если они того хотят, – наконец открывает рот Стил. – И в интересах каждого нефа как можно дольше оставаться вне поля их зрения. По крайней мере, если им дорога свобода. Можешь начинать плакать.

– Ой, какие мы бесчувственные. Боже, ты можешь хотя бы изобразить сострадание?

Стил наклоняется ко мне, и наши лица почти соприкасаются. Я вдыхаю пропитанный его ароматом воздух – разум слегка затуманивается.

Мм-м-м, вот это да. Я быстро, но резко встряхиваю головой. Нет, Эмбер, это же мерзко. Мужской пот и дешевый дезодорант пахнут не восхитительно.

– От сострадания в этом мире никакой пользы, Эм. – Он достаточно близко, чтобы его теплое дыхание долетало до моей щеки. Это так отвлекает. – А я предлагаю кое-что гораздо эффективнее.

Он откидывается на спинку кресла и дергает подбородком, показывая Сейбл, что она может продолжать.

Мозг резко включается.

Он что-то предлагает. И что же? Сарказм и здоровую дозу унижения?

Поверить не могу, что какая-то часть меня назвала его «моим». Даже если это все работа скрытой части моего подсознания, это все равно чушь. Дать Стилу волю, так я бы сидела где-нибудь в углу и качалась взад-вперед, боясь собственной тени.

– Ты слегка переборщил с драмой, Стил, тебе не кажется? – посмеивается Сейбл, видимо, пытаясь снизить градус напряжения в комнате.

Не выходит.

Стил просто приподнимает плечо, как бы говоря: «Думайте, что хотите, но я знаю, что прав».

Смех Сейбл стихает, и она прочищает горло.

– Старейшины следят за тем, чтобы все соблюдали наши правила, и в очень редких случаях добавляют или изменяют их. Нынешняя система управления появилась тысячелетия назад, когда первые нефилимы восстали против Падших. Единственный способ, который помог нашей расе избежать рабства, – объединение. У всех линий есть право высказываться – и право голоса. Но да, еще они поручают определенные задачи некоторым из нас.

Я втягиваю нижнюю губу в рот и с хлопком ее отпускаю.

– Почему остальные так не хотели, чтобы вы с ними связались?

– Потому что слово Совета окончательное.

– Ты будешь принадлежать им, – добавляет Стил.

– Но никто из твоих юных друзей никогда не связывался с ними напрямую, – продолжает Сейбл, полностью игнорируя Стила. – Думаю, вполне вероятно, что Совет согласится с тем, что лучше всего тебе оставаться в академии, продолжать обучение и тренировки. – Она делает глубокий вдох, задерживает дыхание на мгновение, а затем резко выдыхает. – Да, уверена, именно к такому мнению они и придут.

– Ага. А я пасхальный кролик, – говорит Стил с издевкой.

– Хватит, Стил. – Она пристально смотрит на него, и – о чудо! – Стил правда закрывает рот. – Уже поздно. Необязательно принимать решение сегодня. Я позвоню Дикону и обсужу этот вопрос. Вы оба можете идти.

– Но я хочу, чтобы я сама могла решать свою судьбу. Не вы. Не какая-то кучка престарелых дедов, которых я в глаза не видела. Это моя жизнь.

Сейбл тянется через стол и кладет руку поверх моей ладони. Я отдергиваю ее. Я не позволю эмоциям заглушить здравый смысл.

– Сегодня вечером мы ничего решать не будем, обещаю. У тебя был очень тяжелый день, тебе нужно отдохнуть. Неуязвимых среди нас нет.

Я смотрю на нее с сомнением.

– И в Совет не позвоните?

Она качает головой.

– Нет. Я лишь хочу рассказать Дикону о нашем новом открытии. Мы с тобой вернемся к этому завтра.

Я киваю и встаю со стула. Я валюсь с ног.

– Тогда ладно. Видимо, до завтра.

Я иду к двери, не обращая внимания на Стила позади.

– Эмбер, – зовет меня Сейбл. Я останавливаюсь и оглядываюсь через плечо. – Ты молодец. Я горжусь тобой.

Я опускаю голову, пытаясь скрыть заливающую лицо краску. Ничего не могу поделать с сиянием, которым отдается внутри ее тихая похвала. Впервые кто-то сказал, что гордится мной. Обычно все совсем наоборот. Я выросла, думая, что ничего не могу сделать правильно, что оставаться в тени – лучший способ избежать неприятностей.

– Спасибо, – отвечаю я почти шепотом – и выхожу.

Я как раз прокручиваю в голове события этого вечера, когда кто-то хватает меня за руку и разворачивает к себе.

Меня прижимают к стене. Внушительные объемы Стила не позволяют мне удрать. От ушей до кончиков пальцев ног по мне пробегает волна тревоги и раздражения.

Предательское тело.

– Ты что себе позволяешь? – Я толкаю его в грудь. Этот тупой верзила не двигается. Его руки упираются в стену по обе стороны от моей головы. Он настолько крупнее меня, что мне не видно света верхних ламп.

– Мы уже говорили о личном пространстве, Стил. Не лезь в мою зону комфорта.

– Держись подальше от моей семьи. И я имею в виду всех. Я больше не хочу видеть, как ты вертишься рядом с Грейсоном или Стерлингом. И тебе уж точно не стоит говорить с Авророй или Блейзом.

У меня в животе кислотой расползается гнев. Он пенится в желудке и оседает в груди.

Стил пытается указывать, с кем мне дружить. Более того, пытается контролировать, с кем я в принципе общаюсь.

Я в ярости. И, неприятно это признавать, но мне еще и очень больно.

– Не знаю, с чего ты взял, что можешь…

Стил давит на меня, его грудь почти касается моей. Пара сантиметров между нами трещит от взаимной обиды.

– Это моя семья, и я сделаю все – все, – чтобы защитить их. И прямо сейчас им нужно держаться подальше от тебя, потому что ты опасна.

– Опасна? – Хотела бы я отступить, но для этого нет места.

– По какой-то причине у тебя на спине красуется мишень, и я не хочу видеть тебя рядом со своими братьями и сестрой, пока она не исчезнет.

– Срочная новость. Меня совершенно не волнует, чего ты хочешь. – Я так взвинчена, что практически задыхаюсь. Секунду я раздумываю над тем, не зарядить ли ему в пах, но отбрасываю эту идею. Это буквально удар ниже пояса, а я не хочу опускаться до такого… еще раз.

Стил будто хочет прожечь во мне дыру, его бирюзовые глаза приобретают неестественный блеск.

– Я не шучу. И это не игра.

Я толкаю его в грудь, но он все еще не двигается. Настало время использовать тактику запугивания против него самого.

Я встаю на цыпочки и наши лица находятся почти друг напротив друга. Оттолкнувшись от стены, шагаю прямо к нему. И вместо того чтобы оттолкнуть, кладу руки ему на плечи. Наклоняюсь к нему опасно близко, откидываю голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Я облизываю губы и наблюдаю, как глаза Стила опускаются, а зрачки расширяются.

– О, я знаю, что это не игра. – Надеюсь, получится. Это все же игра – с огнем, – но если кто и заслуживает того, чтобы его сожгли, так это Стил. – Твои братья могут сами решать за себя. Я не собираюсь намеренно игнорировать их только потому, что ты этого хочешь.

Стил дергает головой в ответ на мои слова. Отлично.

– Но я скажу тебе, что я сделаю.

Его глаза сужаются. Умный мальчик.

Его взгляд скользит вниз, ведь я убираю руку с его плеча и опускаю ему на грудь.

– Я скажу тебе, чтобы ты шел к черту и выполнял все, что я захочу.

– Если ты думаешь…

Я не даю ему закончить и бью предплечьем ему в горло.

Мы так близко, что у него нет времени меня остановить, хоть его глаза и расширяются за долю секунды до того, как моя рука врезается в его кадык.

Он кашляет и, хватаясь за горло, отшатывается назад.

Я отхожу от стены и иду в свою комнату.

Его орешки я решила не трогать – но удары в горло еще никто не отменял.

Я бросаю через плечо последние слова, прежде чем свернуть за угол. Стил все еще пытается восстановить дыхание.

– Не лезь ко мне. Только поранишься. Ты же сам сказал, я опасна.

Глава 23

– Что. За. Кретин!

Я хлопаю дверью с такой силой, что фигурки ангелов Эш на нашей книжной полке гремят. Она вскакивает с кровати – она полностью одета, но, видимо, все же спала.

– Что? Кто? Да, огромный кретин. Стоп. Чего? – Она протирает сонные глаза и в недоумении моргает.

Раздраженно упав на кровать, я провожу пальцами взад-вперед по мягкому хлопчатобумажному одеялу. В нем, наверное, миллион нитей. Единственное, в чем эта академия не испытывает недостатка, так это в деньгах. Может, мягкая ткань смягчит острые края моего недовольства.

– Мне очень жаль. Не надо было так врываться. Ложись спать. – Слова звучат резко и едко, им далеко до искренних извинений, которые я так хочу выразить.

– Что? Ни за что! – Свесив ноги с кровати, Эш выжидающе смотрит на меня. – Что случилось после моего ухода?

– Да ничего такого.

Я бью по подушке, пытаясь выплеснуть затянувшееся чувство злобы, а потом снова падаю на кровать. И перечисляю случившееся, загибая пальцы.

– Сейбл объяснила, что такое метаморфоз и кто входит в Совет Старейшин. Стил пытался вселить в меня страх Божий. Сейбл хочет рассказать обо всем Дикону и поговорить со мной утром. О, – я взволнованно машу рукой в воздухе, – и Стил приказал мне перестать дружить с его братьями и никогда больше не общаться с Блейзом и Авророй.

Эш изумленно смотрит на меня.

– Да ну нет.

– Не нет, а очень даже да. Он и так облажался вечером, но сейчас просто вышел на новый уровень.

У меня сжимается сердце. Стил попытался растоптать проблеск надежды на то, что я смогу завести настоящих друзей. Мои инстинкты не ошибались – не нужно было ни к кому привязываться. За последние несколько недель я потеряла бдительность. Не могла за столько лет привыкнуть?

Дурочка.

– Что именно он сказал? Может быть, ты неправильно его поняла? – Эш двигается вперед, пока в конце концов не оказывается на краю своего матраса. – Подожди, а до этого он чем провинился?

Вот блин.

– Ой, да так, ничем. – Эш пристально смотрит, как я сажусь прямо и соскальзываю к изголовью кровати, пока не прижимаюсь к нему спиной. Я вожусь, взбиваю подушку и устраиваюсь поудобнее.

Боже, можно ли вести себя еще подозрительнее?

Целоваться не преступление, но это напоминание не успокаивает мою совесть, заляпанную пятнами обмана.

Пристальный взгляд Эш будто лежит на мне тяжким грузом.

– Если кратко, то Стил сказал, раз Отрекшиеся точат на меня зуб, значит, я опасна. Он думает, что общение со мной может навредить его близким.

Какое нелепое проявление заботы. С губ срывается резкий смешок.

Но семена сомнения уже проникают в мой разум. Разрушают хрупкий барьер, который я построила, чтобы защитить себя, пускают корни в самой глубине подсознания и заставляют сомневаться в своем видении ситуации.

А если он прав?

Я обхватываю себя руками. Это можно принять за защитную позу, но на самом деле я пытаюсь себя успокоить. Прожив жизнь без физического утешения со стороны других, я скрещиваю руки, имитируя объятия.

Перегруженный разум кипит, периодически взрываясь отрицанием. Но что, если я правда подвергаю его близких опасности?

Стил – один из самых могущественных нефилимов в Академии серафимов, и сегодня вечером он чуть не погиб. Если что-то подобное случится еще раз, когда со мной рядом окажется кто-то из его братьев или сестра, исход может быть смертельным.

Я привыкла к опасностям, привыкла защищать себя, но нести ответственность за жизнь другого человека… Сердце пронзает вспышка ужаса.

До этой секунды я не раздумывала над поведением Стила достаточно долго и даже не думала, что он может оказаться прав.

– Ты чего так смотришь? – спрашивает Эш. – Мне этот взгляд совсем не нравится.

– Наверное, я просто… – Я прикусываю нижнюю губу и начинаю ее пожевывать. Мной целиком овладевает нерешительность, и вот уже чувство вины готово поглотить меня целиком. Если кто-нибудь когда-нибудь пострадает из-за меня, я никогда себе этого не прощу. – Если так подумать, то Стил в некотором роде прав.

Почему я не могу просто оставаться равнодушной? Ведь никто и никогда не думал о моих интересах, и я автоматически должна ставить себя на первое место.

Почему я не могу и изнутри стать такой же жесткой и бесчувственной, какой стараюсь казаться снаружи?

Эш выпрямляет ноги и делает пару шагов, подходя к моей кровати. Осторожно устраиваясь в ногах, она ждет, пока я обращу на нее внимание.

– Нет, не прав. Нам всем когда-то придется столкнуться с Отрекшимися. Это часть нашего предназначения, мистическим способом запечатленная в нашей ДНК. Возможно, Падшие и создали нас как помощь им, но наш инстинкт бороться со злом победил. Просто Стил пережил больше, чем многие другие.

Я подтягиваю колени к груди и обхватываю их руками.

– Потому что его уже берут на задания, ты хочешь сказать?

Эш качает головой – кудри подпрыгивают на плечах и вокруг щек. Она поднимает руку, закручивает волосы в узел на макушке и закрепляет его резинкой.

– Нет, у Стила была сестра-близнец, Сильвер. Она…

– Подожди, так что, в этой семье только близнецы рождаются?

Эш чешет лоб.

– Ну да, это типа отличительная черта семейства Дюран. У них всегда дети по двое появляются. Подробностей я не знаю – это было около шести или семи лет назад, – но семья Стила тогда отдыхала в Швейцарских Альпах. Стил и Сильвер как-то ночью пропали. Я слышала, что стояла метель, но, возможно, это преувеличение. В любом случае поисковые группы их в ту ночь не нашли. На следующий день Стил вернулся. А Сильвер – нет.

– Она… умерла?

– Или так, или все еще хуже. Ее тело так и не нашли. Из того, что я слышала, Стил чуть насмерть не замерз, пока искал дорогу обратно. Он ничего не помнил. Сильвер легко могло замести. Снег в этом районе гор никогда не сходит полностью, и хоть мы и выносливы, все равно можем умереть от холода. Стил вроде об этом никогда не говорит, но, учитывая, что он уже потерял одного члена семьи – свою близняшку, – логично, что он так защищает остальных. С некоторой фанатичностью даже. Я не очень хорошо его знаю, но у меня сложилось впечатление, что он очень серьезно относится к роли старшего брата.

Это еще мягко сказано. Он не только старший брат, но еще и защитник.

Я выдыхаю и снова откидываюсь на спинку кровати.

– Как давно, говоришь, это было?

– Я точно не помню. Я перевелась в эту академию на шестом курсе – это как восьмой класс в человеческой школе, – так что в тот момент меня тут не было. Хотя, думаю, он был ненамного старше Блейза и Авроры.

Такая травмирующая потеря в столь юном возрасте – сложно представить, как она повлияла на Стила.

– Время от времени Грейсон или Стерлинг упоминают в разговоре Сильвер, но не слишком часто. А я не хотела совать нос не в свое дело.

Несколько секунд я молчу, пытаясь осознать ее слова. И не уверена, что смогу это сделать… по крайней мере, не за одну ночь.

– Как я поняла, Сильвер была сердцем всей семьи. Они все ее обожали. Думаю, раньше Стил был гораздо беззаботнее, чем сейчас.

Я провожу рукой по волосам, морщась от их жирности. Быстро же я привыкла к ощущению чистоты.

– Это в любом случае абсолютно ужасно, но он был так мал и вместе с ней потерялся в горах… – Я позволяю словам повиснуть в воздухе.

Теперь я гораздо лучше понимаю, почему Стил ко мне так относится. Легко злиться на кого-то за то, что он ведет себя как придурок, когда думаешь, что он действительно придурок. И уже намного сложнее, когда понимаешь, что причина такого поведения гораздо глубже – что у него, вероятно, есть причины вести себя так и делать то, что он делает.

Я жмурюсь и прижимаю ладони к глазам, пока за закрытыми веками не начинают плясать белые звезды.

– Что мне делать, Эш?

Ее нежная рука сжимает мое колено, и она соскальзывает с кровати.

– Я рассказала тебе все не для того, чтобы ты перестала дружить с Грейсоном и Стерлингом. Не думаю, что стоит потакать страхам Стила. Как я и говорила, чудовища и опасность – часть нашей жизни, и это Стилу нужно смириться с этим. Он не может окружить своих любимых защитным пузырем.

Защитный пузырь. Не удивлюсь, если он правда пытался сделать что-то подобное.

– Я просто хотела, чтобы ты была в курсе, откуда в нем это, и не принимала все на свой счет. Да, мы отчасти ангелы, но это не значит, что мы идеальны, понимаешь?

Я давлю из себя полуулыбку.

– Да уж, это точно.

Она ускользает в ванную, но оборачивается в дверях.

– Не позволяй ему залезть тебе в душу, ладно? Мне кажется, ты бо́льшую часть жизни провела среди людей, уверяющих тебя, что ты чем-то хуже их или чего-то недостойна. Но это не так. Ты достойна дружбы, верности и любви. И всего лучшего, что может предложить нам жизнь. Здесь у тебя появились друзья – не отказывайся от них так легко. Думаю, ты лучше всех остальных здесь понимаешь, насколько они необыкновенные.

От чувств у меня встает ком в горле, поэтому я лишь киваю и улыбаюсь так широко, как только могу. Можно было и лучше, но Эш этого хватает.

Когда она исчезает из поля зрения, я позволяю подобравшейся к уголкам глаз влаге вырваться наружу.

Она права: я всю жизнь провела с людьми, которые принижали меня лишь за то, что я существую. Дружба – драгоценный дар, которого меня все это время лишали, и я уж точно не буду принимать ее как должное. Но зная, чего уже лишился Стил, могу ли я сознательно подвергать опасности его близких просто из-за собственных желаний?

И если так, разве это не делает меня чудовищем?

Глава 24

Я тыкаю пальцем в залитую соусом куриную грудку на тарелке. Наверное, уже остыла – жалко как. Я люблю курицу и не привыкла отказываться от бесплатной еды. Но как тут поешь, когда на тебя смотрят?

Я вот не могу.

В предыдущей школе я обычно уносила обед в подвал, чтобы скрыться от любопытных глаз моих одноклассников. Там всегда было сыро и пахло плесенью, а иногда и мертвыми грызунами, но такая цена за пару минут спокойствия меня устраивала.

Я всегда профессионально скрывалась с глаз. Я хотела поступить так и сегодня – или вообще пропустить обед, – но Эш, эта властная малявка, ничего не хочет об этом слышать.

– Говорю тебе, никто на нас не пялится.

Я бросаю на свою надзирательницу раздраженный взгляд, в котором столько недовольства, сколько я только могу выразить. Стоит лишь повернуть голову на сантиметр вправо или влево – и увидишь по крайней мере шесть пар глаз, украдкой бросающих на меня взгляды.

Блейз и Аврора – не единственные, кто пронюхал о произошедшем в минувшие выходные. Для всех я снова странная новенькая.

Студенты академии бормочут, прикрывая рты ладонями. От их шепотков у меня горят уши. Их взгляды тяжелым грузом давят мне на спину, прожигают одежду, как раскаленные угли, и жгут кожу под ней.

Хуже всего было на физкультуре, когда Сет пытался заставить меня перейти в фазу. Мне удалось несколько раз на миг перенестись в спектральный мир, но никаких волшебных крыльев или позолоченных доспехов не появилось. Когда я вернулась в реальный мир, на лицах студентов читалось разочарование. Меня так и подмывало спросить, не хотят ли они вернуть деньги за билеты – ведь они явно рассчитывали, что я буду развлекать их весь день.

– Просто игнорируй их, Эм. Через пару дней они найдут новую тему для обсуждений.

Покрепче сжимая нож в руке, я протыкаю курицу, а затем бросаю колкий взгляд на Стерлинга. Я почти уверена, что он делал ставки на то, преображусь я во время тренировки или нет.

Я указываю на него пустой вилкой.

– А ты помалкивай.

У него хватает здравого смысла сжать губы и вздернуть подбородок. Грейсон разражается неистовым хохотом.

– А я говорил не использовать случай с Эмберли для потакания твоей зависимости от азартных игр, братец. Ты навлек на себя ее гнев.

Стерлинг кривит рот, но его щеки краснеют.

– Не. Я слишком очаровательный. Эмберли никогда бы не смогла возненавидеть кого-то столь же симпатичного, как я.

К сожалению, он прав – его до обидного сложно ненавидеть.

И что мне с ним делать? Да и со всей его семьей тоже?

Можно использовать это пари как предлог, чтобы отдалиться от средних братьев Дюран. Предлог этот довольно неубедителен, но я могу использовать его, чтобы посадить между нами семя раздора.

В груди пульсирует боль, и я тру больное место.

Меня все еще разрывает изнутри от непонимания, что мне делать с братьями и сестрой Стила. Я легко могу – и буду – держаться подальше от Блейза и Авроры. Не хочу вмешивать их в дела, в которых может быть хоть намек на опасность. Тут мы со Стилом согласны.

Но Грейсон и Стерлинг – совсем другой случай. За те несколько коротких недель, что я их знаю, они стали мне как братья, которых у меня никогда не было, – именно таких я бы себе хотела, знай раньше я, чего лишаюсь.

Грейсон протягивает руку. Проводит кончиком указательного пальца дорожку между моих глаз, вниз по переносице.

– Чего хмуришься, красотка? Разве не знаешь, что, если хмурить брови, они могут так и застыть?

– О, кхм…

И что ему сказать?

– Не обращай внимания на Стерлинга. Он ничего не может с собой поделать. Даже к лотку почти не приучен. – У меня в животе теплеет, и я фыркаю. Грейсон всегда находит забавные оправдания выходкам брата.

– Я все слышал! – кричит Стерлинг с противоположной стороны стола, бросая на брата злобный взгляд.

– Я в курсе. – Грейсон бросает на него взгляд и снова заглядывает мне в лицо.

– Да все в порядке. Ну, то есть, меня это раздражает, но совсем не…

Рядом со мной, противно скрипнув стулом, кто-то садится, отвлекая меня от Грейсона. Повернувшись в противоположную сторону, я вижу внушительную фигуру Стила, который развалился справа от меня. Он сидит задом наперед, положив мускулистые руки на спинку стула, и смотрит прямо на меня.

Я дважды моргаю.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я.

– Обедаю. – Перегнувшись через меня, Стил хватает мою отложенную в сторону вилку и тычет в вялый кусок спаржи на моей тарелке, прежде чем поднести ее ко рту.

Я с рыком выхватываю вилку у него из руки.

– Не прикасайся к моей еде. Я. Тебя. Пырну.

Он беззаботно пожимает плечами и рискует своей жизнью во второй раз, стащив с моей тарелки кусочек жареной картошки. Я выхватываю ее у него из пальцев, прежде чем она успевает коснуться его губ.

– Ты прямо нарываешься на то, чтобы тебя ткнули под ребро, ты в курсе?

Он усмехается и смотрит на мою курицу. Я отодвигаю тарелку подальше, кладу одну руку между ним и своей едой и сжимаю вилку в руке, как кинжал. Я взглядом бросаю ему вызов, предлагая покуситься на что-нибудь еще.

Не стоит отбирать еду у девчонки, которой пришлось жить на улице.

Я слышу звонкий голос – и бросаю быстрый взгляд на другую сторону стола, а потом снова смотрю на Стила.

– Эм, привет, Стил. – В голосе Эш явно слышна нерешительность. – Тебе что-то нужно?

– Ага, – фыркает он. – Хочу убедиться, что твоя подружка Эмберли тут всех не переубивает.

Вздох застревает у меня в горле. Он действительно сказал это вслух?

Слева от меня раздается булькающий кашель, и я поворачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как у Грейсона идет носом молоко. Сидящий напротив Стерлинг смеется так сильно, что давится наполовину пережеванной едой. Оба близнеца одновременно краснеют и задыхаются от кашля.

– И что тут творится? – Слова Новы точно повторяют мои мысли – а она сама ставит справа от Стила свой поднос. За этой грудой мышц я ее почти не вижу.

Никто не отвечает, и она, наклонившись вперед, бросает взгляд на меня.

– Честно говоря, понятия не имею. Вам лучше знать. – Я наклоняю голову в сторону Стила, чтобы она поняла, о каком из братьев я говорю. Это единственная часть тела, которой я готова шевелить, ведь я все еще склоняюсь в оборонительной позиции над тарелкой с вилкой в руке.

Грей и Стерлинг затихают.

– Вот блин. Уела, – хрипит Грейсон и в последний раз высмаркивается. – Стил какой-то странный, – наконец объясняет он.

– Неправда. – Стил хватает с тарелки Новы горсть картошки фри и запихивает ее в рот, жуя и болтая одновременно. – Сейчас Эмберли – магнит для чудовищ. Она отказалась держаться подальше от вас двоих. – Он показывает на братьев парой вялых картофелин фри. – Поэтому мне придется приглядывать за ней, пока мы не выясним, чего от нее хотят Отрекшиеся и Падшие.

На мгновение воцаряется тишина, а затем весь стол взрывается – ну, кроме меня. Я обдумываю его слова и их последствия.

Он собирается везде за мной таскаться? Звучит неприятно. Нет ни единого шанса, что мы со Стилом сможем мирно сосуществовать друг с другом. Катастрофа просто неминуема. И он точно не сможет быть рядом двадцать четыре часа в сутки. Что вообще творится у него в голове?

– Ого, чувак. Это отстой. – Жалобы Стерлинга возвращают меня к реальности. Его лицо уже не такое пунцовое, как когда он задыхался. – Думаешь, мы с Греем не можем сами о себе позаботиться? Или об Эмберли, если уж на то пошло?

– Может, мы пока и не умеем менять форму, но это не значит, что мы беззащитны, – добавляет Грейсон.

– В каком смысле «приглядывать»? – спрашивает Нова.

Эш завершает всю эту мышиную возню своим вопросом:

– А ты спросил Эмберли, что она по этому поводу думает?

Стила, кажется, совсем не волнует устроенный им хаос. Он снова жует стащенную у Новы картошку, и у меня мелькает странная мысль, что ей лучше отодвинуть тарелку, если она хочет съесть хоть что-нибудь из своего обеда сама.

– Я и не говорил, что вы беззащитны, – обращается Стил к братьям. – А о чем тут спрашивать? – отвечает он Эш. – Это вопрос жизни и смерти. Меня ее желания не волнуют.

У Эш отвисает челюсть.

– Ты хоть понимаешь, как грубо себя ведешь? – спрашиваю я Стила.

– А похоже, что меня это волнует?

Ну что ж.

Я откидываюсь на спинку стула и скрещиваю руки на груди.

– И какой у тебя план? Будешь спать на коврике у моей кровати? Ходить со мной в душ? Сидеть позади меня в классе?

Он мне кивает.

– Если будет нужно.

– Подождите-ка. Не будем торопиться, – кривится Нова. – Если думаешь, что Эмберли нужна дополнительная защита, уверена, Сейбл может назначить ей в подмогу пару человек. Пару женщин.

Рука Стила снова дергается к моей тарелке, и я наклоняюсь вперед. На этот раз картошка исчезает у него во рту прежде, чем я успеваю ее выхватить. Я подумываю о том, чтобы попытаться вырвать ее у него изо рта, но отбрасываю эту мысль. Он, наверное, откусил бы мне палец.

– С Сейбл я уже говорил, – отвечает Стил, не прекращая жевать. – Она не считает, что за Эмберли нужно присматривать в стенах академии. Я не согласен.

– Что? Ты пошел к Сейбл у меня за спиной и пытался навязать мне телохранителя? – Мое лицо горит, и на этот раз не от смущения. Еда меня уже не так волнует – я сжимаю правую руку в кулак так сильно, что ногти впиваются в ладонь. – Ты не имел права так делать.

Лицо Стила превращается в маску, глаза становятся мертвыми. Беспечность слетает с него настолько быстро, что у меня внутри все завязывается крепким узлом, и я неосознанно откидываюсь немного назад. Когда он открывает рот, его голос чуть громче шепота – но он с тем же успехом мог на меня накричать.

– Когда дело доходит до защиты моей семьи, у меня есть все права. Я готов совершить что угодно, даже любую низость, чтобы убедиться, что они в безопасности. Лучше бы тебе это запомнить.

Он не шевелит и пальцем, но мне кажется, будто его руки обхватывают и сжимают мое горло. У меня не сразу получается вздохнуть.

– Эй, что у вас там происходит? – спрашивает Эш. Она пристально смотрит сначала на меня, а потом опять на Стила.

Тот окидывает меня последним ледяным взглядом, а затем скрывает свои эмоции под маской легкомыслия.

– Все хорошо. Просто обговаривали кое-что. У когонибудь есть лишняя картошка фри?

Посмотрев в тарелку, я понимаю, что у меня уже ничего не осталось, но сейчас мне уже все равно.

* * *

Я наклоняюсь и утыкаюсь лицом в мягкую подушку. Покричав в нее, я частично сбрасываю разочарование – но этого мало.

Стил. Просто. Повсюду.

После этой крайне неуютной трапезы я убежала из столовой – но он следовал за мной по пятам. Он пошел следом в библиотеку, в кабинет и в спортзал на мою вечернюю тренировку.

Прислонившись к стене, наблюдал за каждым моим движением. Это сбивало меня: пока я запрыгивала на коробку и отжималась, я потянула поясницу, когда выполняла становую тягу со штангой, и чуть не споткнулась о собственные шнурки во время пробежки.

Я не могла никуда от него деться, пока не вошла в раздевалку для девочек, чтобы принять душ и переодеться. И единственная причина, по которой он не торчал рядом с моей душевой кабинкой, в том, что один из инструкторов поймал его, когда тот пытался войти вслед за мной, и запретил ему это.

Мне пришлось выскользнуть через задний ход и на цыпочках пройти по коридорам, чтобы добраться до своей комнаты в одиночку.

Этот чувак упорный.

Справа раздается тихий щелчок, и я склоняю голову набок. В дверном проеме ванной возникает Эш в пижаме. За ее спиной струится теплый пар, окутывая ее облаком с ароматом ванили и кокоса.

Ее гель для душа пахнет потрясающе – не отрицаю, что раз или два тоже им пользовалась. Надеюсь, она не возражает.

Она не сразу отрывает взгляд от рук, в которые уже заканчивает втирать лосьон персикового цвета. Тот растворяется, заставляя кожу мерцать. Я понимаю, что она меня заметила, потому что у нее вспыхивают глаза. Подбежав ко мне, она плюхается на мою кровать – та подпрыгивает под нами.

– Обед выдался напряженный.

Я со стоном хватаю подушку, готовая накрыть ею голову, но тут раздается стук в дверь. Мы с Эш обмениваемся взглядами, а потом она пожимает плечами и вскакивает, чтобы открыть. Она идет слишком быстро, а я снова утыкаюсь лицом в постель. Я не в настроении кого-то видеть.

– Чего тебе надо? – Ее голос тверже камня. Может, Эш и сочувствовала Стилу прошлой ночью, но после его маленького шоу в столовой сочувствие испарилось.

Я улыбаюсь в подушку. Молодец, подруга.

– Я здесь из-за Эмберли. Нам нужно поговорить.

Моя челюсть сжимается, и мне приходится расслабить ее силой, прежде чем вставать с кровати и подойти к двери.

– Да, это точно, – соглашаюсь я. Прошла всего пара часов, но я уже сыта по горло этой чепухой.

Схватив меня под локоть, он тянет меня в коридор.

– Давай уединимся ненадолго, ладно?

– Думаю, я провела столько времени наедине с тобой, что хватит на всю жизнь.

Эш позади прочищает горло. Повернувшись, я вижу, что она стоит, уперев руки в боки и приподняв брови, на ее лице читается миллион вопросов. Нужно с этим покончить.

– Я сейчас вернусь.

– Как скажешь. – Она отступает в комнату и мягко – и медленно – закрывает дверь.

Когда она захлопывается, я поворачиваюсь к своему заклятому врагу, готовая наброситься на него. Он небрежно прислонился к стене, упираясь в нее одним плечом и скрестив ноги в лодыжках.

Опустив подбородок, он щелкает ножом с выкидным лезвием. Он приподнимает взгляд – но не голову – и изучает меня из-под водопада темных волос, из-за которых не видно глаз. Криво и порочно усмехается, пока я стою как вкопанная, жадно всматриваясь в его длинный силуэт.

Есть ли что-нибудь привлекательнее парня, который знает, что красив?

Стоп, нет – не привлекательнее. Раздражающее. Что-нибудь более раздражающее.

Я решительно подхожу к нему. Звук моих кроссовок, с каждым шагом шлепающих по полированной плитке, немного приводит меня в себя.

Руки рассекают воздух еще до того, как с губ срываются слова:

– Ничего не выйдет.

Убрав лезвие, Стил засовывает нож в карман.

– Мне нужно твое расписание занятий.

– Что?

– Твое. Расписание. Занятий, – цедит он. – И кстати, ловко ты сегодня удрала. Придется приглядывать за тобой повнимательнее.

Если он будет приглядывать еще внимательнее, то увидит, как я принимаю душ, а этого я ни за что не допущу.

Я прижимаю пальцы к глазам, пока под ними не начинают сверкать вспышки белого света.

– Я не дам тебе свое расписание занятий.

Я слышу, что он отталкивается от стены, и убираю руки от лица. Он приближается по-кошачьи плавно. Из-за этого я чувствую себя добычей.

Остановившись всего в полуметре, он наклоняет голову и щурит глаза.

– Если не дашь расписание, я выполню свою угрозу и буду спать в твоей комнате.

Два резких стука в дверь позади сопровождаются криком Эш:

– Ты не будешь спать в нашей комнате, если только не готов пожертвовать своей висюлькой.

Я не могу сдержать смех, который рвется у меня из груди. Кажется, я влюбилась в соседку по комнате.

Стил смотрит на дверь поверх моей головы и обнажает зубы, прежде чем вперить взгляд в меня.

– Просто облегчи жизнь нам обоим – скажи, что у тебя вторым и четвертым уроком, чтобы я подготовился.

– Облегчить жизнь? – Я натужно и с недоверием смеюсь. – Нам обоим было бы легче, если бы ты оставил меня в покое. Тебе необязательно это делать.

Стил проводит рукой по лицу, и на нем появляются первые реальные признаки усталости. Он хрустит шеей и тяжело вздыхает.

– Слушай, я постараюсь не быть таким назойливым, хорошо? Но ты ошибаешься – делать это обязательно.

Я скольжу взглядом по его лицу, отмечая темные круги под глазами, пряди волос, падающие на лоб, и отчетливые морщинки, собравшиеся от беспокойства между бровями и в уголках глаз.

Не знаю, как работает мозг Стила, но верю, что он уверен, будто он должен это сделать.

Положив по два пальца на виски, я массирую их круговыми движениями. Головная боль обрушится на меня с минуты на минуту. Так мой организм реагирует на Стила. У меня больше нет ни сил, ни желания бороться с ним сегодня. Я просто хочу, чтобы он ушел и я смогла поспать.

– История и математика.

Втянув нижнюю губу в рот и прикусив ее, он один раз кивает.

– Увидимся утром.

Смотря, как он развернувшись идет по коридору, я думаю об окончании нашего сегодняшнего обеда. Грейсон и Стерлинг не смотрели в его сторону, Эш бросала на него яростные взгляды, а Нова почти ничего не ела. Эта его выходка, сколь бы оправданной он ее ни считал, уже выходит ему боком.

– Стил. – Он останавливается на звук моего голоса и поворачивает голову. Я вижу только одну сторону его лица. – Так ты новыми друзьями не обзаведешься, понимаешь? Только оттолкнешь самых близких.

Он отвечает лишь через несколько секунд.

– Отсутствие друзей – не самое худшее, что может с нами случиться.

Он поворачивает за угол и исчезает из виду – я не могу с ним не согласиться.

Глава 25

Сегодня зевак еще больше, чем накануне.

Втянув голову в плечи, я сосредотачиваюсь на блестящих мраморных полах и стараюсь побыстрее переставлять ноги.

Если притворюсь, что не задыхаюсь под тяжестью всеобщего внимания, перемены будут менее мучительными?

Нет. Не будут.

– Это ужасно, – шепчу я Эш, наклоняя голову еще ниже и утыкаясь подбородком в грудь.

– Это пройдет само. Обещаю.

Костяшки пальцев белеют: я прижимаю к груди стопку учебников.

– И когда?

Вчера было плохо, но сегодняшний день – просто новый круг Ада. Мало того, что смотрят на меня чаще и шепчутся активнее, так сегодня за мной, как тень, везде таскается неф под два метра ростом. Утром Стил провожал меня на все занятия, туда и обратно. И как будто этого мало, он настаивает на том, чтобы идти примерно в трехстах метрах позади – чтобы, по его словам, не быть навязчивым, но думаю, на самом деле ему просто неловко.

Мне и оборачиваться не нужно, я и так знаю, что он там. Его взгляд огненным клеймом горит у меня на спине. Подмывает сбежать.

Кто-то огромный шлепает меня по боку и обхватывает рукой за шею. Меня заносит влево, а потом меня оттаскивают назад.

– Привет, сестренка! Добро пожаловать в семью.

– Стерлинг, о чем ты? – Мои пальцы приросли бы к вискам, если бы руки не были заняты книгами.

– Ну ты же теперь девчонка моего брата, мы практически родственники. – Он наклоняется ко мне. – Между нами говоря, здорово иметь горячую сестру.

Я высвобождаю руку, чтобы оттолкнуть этого дошкольника-переростка.

– Фу. Просто отвратительно. Нельзя думать такое о сестрах.

Он приподнимает брови.

– Но это к делу не относится. Что там насчет меня и Стила?

– О, вижу, этот пикантный слух до тебя еще не дошел. – Он наклоняет голову, чтобы оглянуться через плечо, прежде чем продолжить. В его глазах вспыхивает гнев, которого я раньше на лице у этого весельчака не замечала. Без сомнения, это дело рук Стила. Стерлинг и Грейсон не слишком-то довольны старшим братом. Если бы он так не усложнял мне жизнь, я, может, и уговорила бы их сжалиться, но в сложившейся ситуации я только что…

– Очевидно, прекрасные потомки ангелов в этом учреждении думают, что преследование – признак настоящей любви.

– Чего? – взвизгиваю я.

– Лично я считаю, что вся вина – на одном блестящем вампирчике. Вот уж где токсичные отношения. Но по какой-то причине девчонки вбили себе в голову, что созависимость – это круто.

О нет. Нет, нет, нет, нет! Это самый худший слух из тех, что мог пройти по академии.

– Ты просто идеал такта, Стерлинг. – С ним рядом появляется Грейсон и бросает на него предостерегающий взгляд. – Перестань навязывать ей свое мнение о «Сумерках». Это никому не интересно.

Я останавливаюсь посреди оживленного коридора. Мои друзья тормозят на несколько шагов впереди и разворачиваются, осознав, что отстала.

– Я не встречаюсь со Стилом Дюраном! – кричу я.

Коридор накрывает одеялом тишины. Жар заливает щеки.

Эш, Грейсон и Стерлинг смотрят на меня с одинаковыми выражениями на лицах.

Это было глупо. Они знают, что я не встречаюсь со Стилом. Моя мини-истерика, скорее всего, вызовет еще больший ажиотаж среди одноклассников.

– Пойдем. У нас свидание, – грохочет голос позади.

– Прошу прощения?

Стил обходит меня, а затем встает у меня пути. Бровь приподнята, на его губах – едва заметный намек на ухмылку.

Он явно слышал этот мой гневный вопль. И это кажется ему… смешным?

Это совершенно несмешно.

– В кабинете Сейбл. Ты что, забыла?

Блин, и правда забыла. Сейбл догнала меня вчера и сказала, что сегодня утром мы встречаемся с ней и Диконом. Хотя я и не думала, что там будет Стил.

– Миледи. – Стил подталкивает меня вперед. Я чувствую на себе взгляды одноклассников, пробегающих мимо.

Выпрямив спину, я гордой походкой иду в кабинет Сейбла, оставляя Эш и близнецов в коридоре и не удосуживаюсь проверить, идет ли за мной Стил – я и так знаю, что да.

У двери ее кабинета Стил протягивает ладонь и, схватившись за ручку, поворачивает и открывает ее, прежде чем это успеваю сделать я. Я сдерживаюсь, чтобы не поблагодарить его, и, пройдя мимо, плюхаюсь на один из двух стульев перед ее столом.

Стил закрывает дверь и спокойно садится справа от меня. Сейбл поднимает глаза – ее взгляд мечется между нами пару секунд, а потом она открывает рот:

– Хорошо, что вы оба здесь. – Перед ней открытая книга, которую она закрывает и откладывает в сторону.

– А он тут зачем? – Я тычу большим пальцем в сторону Стила. Он криво усмехается и устраивается на стуле, вытянув ноги в сторону стола Сейбл и положив руки на оба подлокотника. Можно было бы решить, что он избалованный принц, развалившийся на троне, а не на потрескавшемся кожаном стуле. Самодовольное удовольствие практически исходит от него волнами.

Сейбл наклоняет голову и складывает руки перед собой, прежде чем откинуться назад.

– Он участвует в этой встрече по нескольким причинам. Самая важная из них – он был единственным свидетелем произошедшего несколько ночей назад инцидента.

Дверь со щелчком открывается – за ней показывается гигантский мужчина в темных джинсах и черной байкерской куртке. На нем очки-авиаторы, и двигается он как хищник – такой же хитрый и сильный. Он выше двух метров ростом, а это много даже по стандартам нефилимов.

Его волосы по бокам выбриты и на несколько сантиметров длиннее сверху. Напоминает более старомодную версию прически Стила.

Я уже видела его раньше. «У Аниты», в тот день, когда нефилимы нашли меня.

Сейбл встает, пересекает кабинет и протягивает гиганту руку.

– Спасибо, что присоединился к нам, Дикон.

Ах, точно. Дикон.

Ответив на приветствие, Дикон снимает очки и поворачивается ко мне. Светло-голубые глаза изучают меня и вдруг сужаются. Что-то в этом взгляде меня пугает.

– А я ее помню. Это наша беглянка. – Переключив внимание на Стила, он дергает подбородком в стандартном мужском приветствии. – Стил, рад тебя снова видеть.

– Взаимно, мужик. – Бросив взгляд на Стила, я замечаю, что тот убрал ноги и сидит прямее.

Интересно. Стил либо уважает его, либо хочет произвести на него впечатление.

Дикон скрещивает руки на груди, и его бицепсы вырастают до размеров стволов деревьев. Это невозможно не заметить.

Один взгляд на Сейбл доказывает, что я не единственная обратила на это внимание. На ее щеках появляется легкий румянец. Проморгавшись, она прочищает горло и снова садится на место.

Я подавляю смешок.

– Ученики только что пришли, так что я еще не ввела их в курс дела.

– Стилу обязательно здесь быть? Это правда не имеет к нему особого отношения. – Я ссутуливаюсь на стуле, как капризный ребенок. И когда я такой стала?

– Я подумал, что, учитывая ваши отношения, ты захочешь, чтобы он остался.

– Прошу прощения?

О нет, этот слух что, и среди преподавателей гуляет?

– Ну вы же двое теперь пара.

– Стил! – кричу я и бросаюсь на него. Я выцарапаю ему глаза своими тупыми ногтями и посмотрю, как по его лицу потекут реки крови.

Но мне так и не удается подобраться достаточно близко, чтобы вцепиться в него. Я едва успеваю подняться на ноги, как меня подхватывают и проносят в другой конец комнаты. Дикон опускает меня на пол. Его гигантское тело – живая стена между мной и моей добычей.

– Что происходит? – Сейбл вскакивает на ноги. Ее вопрос адресован Стилу.

Он пожимает плечами.

– Гормоны?

– Ты труп!

Дикон выставляет передо мной руку толщиной в ствол, вновь предотвращая мою атаку.

Осматривая комнату, я замечаю на столе у Сейбл фиолетовую жеоду[6]. Она лежит поверх стопки бумаг и размером примерно с мяч для софтбола.

Схватив ее, я швыряю Стилу в голову. Он ловит ее за секунду до того, как она касается его носа.

Жаль. Небольшой изъян ослабил бы его гигантское эго.

– Эмберли! – Крик Сейбл возвращает меня в реальность. – Что на тебя нашло?

Дикон поворачивает голову и приподнимает темную бровь.

– Хороший бросок.

Я обвиняющим жестом указываю на Стила.

– Вся академия думает, что мы встречаемся.

– А это не так? – спрашивает Сейбл.

Я вскидываю руки в воздух, меня трясет от ярости.

– С чего кому-то в это верить? А как же Нова?

– Нова? – оживляется Стил. – Она-то здесь при чем? – Он выглядит искренне озадаченным.

– Потому что ты встречаешься с ней, а не со мной.

Стил поджимает губы, как будто только что съел дольку лимона.

– Мы с Новой не встречаемся. Просто дружим.

Я замираю, судорожно пытаясь вспомнить, говорил ли мне кто-нибудь прямо, что они вместе. Я никогда не пыталась узнать точно. Неужели я все это время неправильно понимала природу отношений Стила и Новы? Я качаю головой. Я не могла такое выдумать. Я бы поставила свои золотые крылья на то, что чувства Новы к Стилу глубже, чем дружба. Но Стил не похож на недотепу. Видимо, я что-то упускаю.

Дикон снова встает передо мной. Его массивная фигура отгораживает меня от Стила и вырывает из моих мыслей.

Сейбл склоняет голову к Стилу.

– Хорошо, теперь, когда мы выяснили все о твоих отношениях с Новой, давайте поговорим об этом слухе. Это ты его пустил? – У нее на лице читается неодобрение.

Я выглядываю из-за Дикона. Стил неловко ерзает и глубже вжимается в кресло.

– Эй, ну не смотрите на меня так. Это не моя вина. Я ничего никому не говорил.

– Ну, у учеников почему-то сложилось впечатление, что вы двое – пара. И, должна добавить, этот слух распространился довольно быстро. Объяснись.

Стил смотрит на нее с каменным лицом добрых полминуты, а потом признается:

– Это потому, что я следил за ней вчера, ясно? Все просто все неправильно поняли. Я слухи не распускаю.

– Что ты делал? – Сейбл отступает на шаг и приоткрывает рот. Выражение ее лица можно описать только как ошеломленное. – Мы с тобой об этом уже говорили. Я же сказала, что на территории школы она в безопасности.

– Она ходячая катастрофа, ожидающая удобного момента. – Стил проводит рукой по волосам. С него начинает облезать показная крутизна. – Мне нужно быть рядом, чтобы знать, что больше никто не попадет под перекрестный огонь, когда по ее душу придет новое чудовище. Пока что это были Отрекшиеся. Что, если в следующий раз прибудет армия Падших?

– Кажется, ты немного забегаешь вперед. – Сейбл поднимает взгляд к потолку и щиплет себя за переносицу.

– Идея не самая плохая, – низко гудит Дикон.

– Прошу прощения? – выплевываю я ему в спину.

Он еще раз окидывает меня взглядом через плечо.

– Ты как, остыла? Было бы здорово говорить одновременно со всеми присутствующими в комнате.

Сжав губы, я коротко киваю. Он указывает рукой на свободное кресло. Я осторожно берусь за подлокотник и отодвигаю его подальше от Стила, прежде чем сесть.

– Дикон, я согласна с Эмберли. По многим причинам нехорошо ставить ее в положение, когда ей нужно изображать романтические отношения со Стилом.

– Я не об этом. Я лишь говорю, – продолжает Дикон, – что будет неплохо, если Стил станет держаться поближе к Эмбер, пока он еще в академии. Он может охранять ее на этой территории. И помогать ей с дополнительными тренировками.

Я усмехаюсь. Как будто для защиты мне нужен какой-то Стил.

Стоп – дополнительные тренировки?

– Хм. – К моему ужасу, Сейбл, похоже, пересматривает свое предыдущее решение, опускаясь на место.

– Дополнительные тренировки? – Слова Стила перекликаются с моим невысказанным вопросом.

– Именно. – Сейбл складывает руки домиком, снова сосредотачиваясь на нас. – Мы с Диконом обсудили ситуацию и решили, что, поскольку ты трансформировалась только один раз, Эмбер, нам пока необязательно предупреждать Совет.

Отлично.

– Тем не менее мы хотим, чтобы ты научилась переходить в фазу по собственному желанию и поняла, что в ней с тобой происходит. Мы пока не знаем, чего хотят от тебя Отрекшиеся, но думаем, что если хотим быть на шаг впереди них, то нужно разгадать парочку твоих секретов.

Не уверена, что мне нравится, к чему все это идет.

– В обозримом будущем, когда Дикон будет возвращаться с заданий, он станет тренировать тебя сам. Мы надеемся, что занятия один на один помогут тебе освоиться. И, наблюдая за тобой, мы найдем больше ответов.

Я смотрю на Дикона. Он стоит рядом с Сейбл – я как-то пропустила момент, когда он к ней подошел. Минуту назад стоял у двери. Его лицо словно высечено из камня, несмотря на все отражающиеся на нем эмоции.

Я на мгновение задумываюсь, сколько ему лет. Будь он человеком, я бы сказала, что ему чуть за тридцать, но он потомок ангелов, и я могу только догадываться.

– И вы хотите, чтобы я с этим помог? – спрашивает Стил.

– Надо как минимум попробовать, – подтверждает Дикон. – Ты был рядом, когда она трансформировалась в первый раз – может быть, мы сможем воспроизвести некоторые детали того вечера, чтобы помочь ей сделать это снова. А если ты будешь иногда с ней сражаться, мне будет легче составить свое мнение.

Я киваю в направлении Стила.

– Ты действительно хочешь рискнуть и снова со мной сразиться?

Он сжимает челюсть и приподнимает верхнюю губу, рыча, как зверь. Я ухмыляюсь во все тридцать два зуба.

– Не знаю, что между вами творится… – говорит Дикон.

– Ничего, абсолютно ничего между нами не творится.

Мы же это уже обсудили, нет?

– …но вам нужно это отбросить. Я знаю, ты все еще привыкаешь к нашему миру, но сейчас ты в очень серьезном положении. Отрекшиеся очень редко нацеливаются на конкретных нефилимов. Что-то тут нечисто, и если мы не выясним это в ближайшее время, для тебя все может обернуться большими неприятностями.

Я ерзаю на стуле, не желая встречаться со светло-голубыми глазами Дикона.

Сейбл встает со своего места и направляется к двери, ясно показывая, что встреча окончена.

– Хорошо, значит, решено. Стил так и будет держаться поближе к Эмберли, а еще помогать ей с тренировками.

– П-подождите. – Я с трудом поднимаюсь на ноги. – А что насчет слухов?

Сейбл и Дикон обмениваются взглядами.

– Стил, позаботься об этом, – приказывает Сейбл.

– Я? – Стил таращит глаза на нее, будто у той выросла вторая голова. – Я же сказал, это не моих рук дело.

Она опускает ладони на бедра. Ой-ой. Она его сейчас на лопатки уложит.

– Может, это и так, но я знаю, что ты можешь их прекратить. И сотри с лица это невинное выражение. Уверена, ты знал, что такое возможно, когда решил претворить свой плохо продуманный план в жизнь.

Кожаное сиденье рядом со мной скрипит – Стил неуклюже ерзает. Он не отрицает ее обвинений.

– Значит, вы хотите, чтобы вся академия знала, что вы приставили к Эмбер телохранителя?

– Не слишком – но это лучше, чем имеющаяся альтернатива. – Сейбл делает паузу, чтобы пригвоздить нас обоих обвиняющим взглядом, и продолжает. – Вам что, так сложно подружиться друг с другом? Это решило бы множество проблем.

Мы со Стилом обмениваемся настороженными взглядами. Хотела бы я возразить против такой дружбы, но после небольшой лекции Дикона сопротивление, кажется, мало к чему приведет.

Стил встает.

– Хорошо, Сейбл. Мы постараемся быть вежливыми.

Сейбл просила не совсем об этом, но я не собираюсь указывать на эту разницу.

– После утренних занятий отправляйтесь в спортзал. Тренировка начинается сегодня.

Стил отвечает Дикону коротким кивком. По лицу его эмоции не прочесть, но его руки сжаты в кулаки.

Что его на этот раз взбесило?

– Я подожду тебя в холле, – говорит он мне, прежде чем толкнуть дверь кабинета. Коридор за его плечом теперь пуст.

Я сжимаю губы, глядя, как за ним закрывается дверь. Не знаю, от чего именно меня тошнит: от того, что дела полностью вышли из-под контроля, или из-за Стила. Но как бы там ни было, думаю, что, возможно, к этому чувству придется привыкнуть.

Глава 26

Трости из ротанга стучат одна о другую.

Тук-тук. Тук-тук.

Вибрация от каждого удара волной пробегает вверх по руке, и та пульсирует.

От кусающего кожу мороза только хуже. Я одновременно устала и замерзла. С меня кое-где капает пот, а кое-что я себе почти отморозила.

Низкая температура и снежные вихри жгут обнаженную кожу. Горный воздух замораживает влагу в ноздрях при вдохе, но она тает при выдохе. И все это ни на толику не мешает Стилу. Его яростные атаки все такие же настойчивые, и я стараюсь не обращать внимания на тупую боль в запястьях и дрожащих руках.

Его стратегия – если не пробиться сквозь мою защиту, то заставить меня бросить оружие.

Я ему этого не позволю.

Стиснув зубы, я игнорирую жгущий кожу пот, заливающий глаза, и приказываю конечностям держаться.

Мне говорили, что ангельские потомки обладают огромной стойкостью, но сейчас я чувствую себя такой же слабой, как обычные люди.

Увидев небольшой зазор в защите Стила, я наношу по нему прямой удар. Собравшись с силами, я дополняю его ударом с разворота по руке Стила, отчего одна из его ротанговых тростей отлетает.

– Хорошо, Эмберли! – кричит откуда-то из-за спины Дикон.

Моя трость для спарринга уже опускается на голову Стилу, но он ныряет вправо, подняв в воздухе вихрь хрустальных снежинок.

Развернувшись, я вижу, как Стил вскакивает на ноги – теперь мне его не достать.

Он хватает вторую трость обеими руками и медленно хрустит суставами шеи.

По коже пробегает дрожь, и тонкие волоски на руках встают дыбом. От его ледяного взгляда мне только хуже. Инстинкт призывает прятаться, но усилием воли я остаюсь на месте.

Кроме того, в горной пустоши вокруг не спрячешься. Мы тренируемся на естественной арене, окруженной заснеженными красными и оранжевыми скалами. Дикон стоит на выступе и наблюдает за нами сверху.

Есть во всем этом что-то от древних гладиаторских боев – включая и убийственный взгляд Стила.

В следующую секунду его трость со свистом рассекает воздух и несется в направлении моего торса.

Отпрыгнув назад, я опускаю ротанговые трости, чтобы блокировать атаку.

Он в ответ наносит контрудар по моему бицепсу.

Я задыхаюсь от боли, которой взрывается рука, но, отступая, я все же удерживаю ротанг.

Вот это синяк останется.

– Не отставай! Так ты дашь противнику преимущество.

Засунь свое преимущество себе знаешь куда, Дикон?

Стил разражается серией ударов, таких быстрых, что даже с двумя орудиями против него одного я за ним не поспеваю.

Каждый четвертый удар попадает по мне. Я начинаю паниковать и двигаюсь небрежнее. В уголках глаз появляются искры света.

Стил замахивается тростью и опускает ее, целясь в меня.

Я поднимаю свою, чтобы блокировать удар, но уже знаю, что щит из нее из выйдет очень непрочный.

Огни, которые дразнили мой взгляд, теперь плывут перед глазами; вместо того чтобы бороться с этой трансформацией, я принимаю ее, надеясь спастись.

Я с силой закрываю глаза. А открыв их снова, уже стою в переливающемся спектральном мире, все еще держа руки над головой.

Стила нигде не видно.

Обмякнув от облегчения, я пользуюсь этой возможностью и перевожу дыхание. Едва я успеваю набрать в легкие побольше горного воздуха, передо мной возникает Стил.

– Ты же не думала, что все будет так просто, правда? – насмешливо произносит он.

– Вообще-то я на это надеялась, да.

Вместо того чтобы и дальше подшучивать надо мной, он атакует.

Вскоре я уже прижата спиной к нависающей надо мной скале – сверху, снизу и сзади меня сплошь камень.

Я наступаю на какие-то камешки, нога едет, и я падаю на колени, выпустив из одной руки оружие, чтобы опереться на землю.

Ошибка новичка.

Ухмылка на лице Стила, возвышающегося надо мной, действует на нервы.

– Сдаешься или хочешь, чтобы я тебя вырубил… снова?

Уступить было бы разумнее, рациональнее. Но я смотрю на Стила и не могу заставить себя произнести это вслух.

Его улыбка становится шире.

– Ну как знаешь.

Я с воинственным криком бросаю оставшийся ротанг ему в голову.

Уклонившись в сторону, тот врезается в камень у нас над головой и разлетается на куски.

Стил переводит пристальный взгляд на меня.

– Впечатляет.

Я рычу.

У него из груди рвется громогласный смех.

Ну, я рада, что ему весело.

Когда я встаю на ноги, он все еще гулко смеется. Я открываю рот, чтобы заговорить, но тут на голову Стилу падает несколько галек. Когда этот ручеек превращается в водопад камней и крошки, мы поднимаем головы вверх.

Меня парализует нарастающий страх: валун у нас над головами трескается.

Стил хватает меня за плечи, разворачивает и выталкивает из расселины. Я с рыком падаю на правый бок.

Резко подняв голову, я вижу, что висевшая над Стилом скала врезается в землю, погребая его под собой.

Я вскакиваю на ноги и бегу к Стилу, хоть сверху все еще падают камни.

Внезапно у меня в груди искрит и наружу вырывается огненный шар, пробегая от начальной точки до кончиков пальцев на руках и ногах.

Горячие угли жгут позвоночник, и из своего укрытия появляются крылья.

Подбежав к скале, под которой похоронен сейчас Стил, я протягиваю руки и направляю заряженный огненный шар в самый большой камень, превращая его в пыль.

Ого, и как я это сделала?

«Позже выяснишь, – кричит разум. – Сначала найди Стила».

Самый большой кусок упавшей скалы исчез, и я голыми руками зарываюсь в оставшиеся обломки.

Сначала я нахожу обутую в ботинок ногу.

О боже, надеюсь, она все еще крепится к туловищу.

Я дрожащими руками разгребаю мешанину камней, пока не дохожу до колен.

Подползаю туда, где должна быть его голова, – из-за тяжелых крыльев с металлическими наконечниками двигаюсь я неловко, – снова начинаю копать.

Сначала появляется затылок – я отбрасываю грязь и камни, пока не чувствую под пальцами ткань его рубашки. Подтянувшись, я вытаскиваю его из-под обломков. Как можно осторожнее укладываю его на землю и переворачиваю лицом вверх.

На темных, как смоль, волосах видны пятна от щебня, а лицо испачкано красной грязью вперемешку с кровью. Кожа под всей этой грязью пугающе бледная.

Его одежда кое-где порвалась, но по большей части цела.

Я ощупываю его с головы до ног и каждую конечность по отдельности. Кажется, ничего не сломано.

Несмотря на то что Стил оказался погребен под сотнями килограммов камней, он, кажется, особо не пострадал. Я вижу кровоточащие порезы, но неглубокие. Один, на боку, кровоточит и пачкает рубашку, и я задираю подол, чтобы посмотреть.

Прямо под грудной клеткой – рваная рана в десять сантиметров шириной, но сквозь нее не видно органов – наверное, это хороший знак.

Наклонившись вперед, я приподнимаю рубашку повыше и наклоняю голову, чтобы лучше видеть.

– Насмотрелась?

Я с пронзительным криком отскакиваю от Стила.

Потеряв равновесие, я падаю на задницу. Крылья широко расправляются и поднимают в воздух камешки и красную пыль вокруг нас.

Мы оба кашляем, набирая полный рот грязи.

– Даже не знаю, что тут можно ответить, – выдавливаю я между приступами кашля.

– Что случилось? – Повернувшись, я вижу, что Дикон уже сорвался со своего поста и мчится к нам. Похоже, кое-кто наконец решил присоединиться к нам в спектральном мире.

По спектральному бледно-розовому небу лениво течет оранжевая река. К тому времени, как он присоединяется к нам, сверху начинают падать нежные снежинки холодного фиолетового цвета.

Дикон наклоняется, помогая Стилу подняться на ноги.

Как только тот выпрямляется и справляется с парочкой затяжных приступов кашля, он сразу проводит рукой по волосам, чтобы стряхнуть с них пыль. Осторожно шевеля конечностями, проверяет, не получил ли травму.

– Меня немного приложило, но, думаю, не слишком сильно.

– Что случилось? – повторяет Дикон, переводя взгляд с него на меня и обратно, когда я тоже встаю на более-менее ровную землю.

Мои крылья такие длинные, что волочатся по камню. Я, как могу, приподнимаю их, чтобы не испачкать. Не знаю, почему я вообще об этом беспокоюсь.

– Обвал? Лавина? Не знаю, как описать. Вот там раньше был выступ. – Я указываю на место, откуда вытащила Стила. – Валун треснул и просто рухнул на Стила.

Дикона оценивает взглядом масштаб произошедшего.

– Какой валун?

Стил с любопытством смотрит на груду камней – без сомнения, замечая, что она в основном состоит из валунов размером с нашу голову или меньше.

– А, точно. – Я подношу руку ко лбу и потираю кожу рядом с линией волос, выставляя вперед бицепс в манжете. Посмотрев вниз, я понимаю, что на мне снова золотое обмундирование и я вооружена до зубов.

Наверное, и правильно. Когда у меня в прошлый раз выросли крылья, все было так же.

– Я вроде как… взорвала упавший валун.

Дикон переводит на меня внимательный взгляд и прищуривается.

– Взорвала?

– Ну да – я запустила в него огненным шаром из рук или чем-то в роде того, и он – пуф – как бы распался. – Я вскидываю руки и поднимаю их ладонями вверх. – И прежде чем вы меня об этом спросите – я понятия не имею, как я это сделала. – Я провожу рукой перед собой, показывая на все свое величественное золотое одеяние. – И это откуда, тоже.

– Ты выглядишь так же, как в тот раз.

Стил стоит вполоборота ко мне, не отворачиваясь до конца. Его пристальный взгляд высматривает что-то у меня за плечом, но, украдкой обернувшись, я не вижу там ничего интересного.

Фиолетовые снежинки застревают в волосах Стила и Дикона, и только тогда я осознаю, что мне совсем не холодно.

Протянув руку вверх, я похлопываю себя по голове – оказывается, вместо снега на ней влага.

Странно.

– Но тебе удалось превратиться, это хорошо. – Дикон отстраненно, по-учительски меня изучает. – Не думаю, что когда-либо видел подобное. Как ты знаешь, у некоторых взрослых нефилимов в духовном мире тоже появляются крылья, но таких, как у тебя, я еще не видал. А уж броня, которая меняется с тобой вместе… – Он прерывается, медленно обходя меня по кругу.

От всего этого мне крайне неловко.

– Думаю, ты изменила форму из-за Стила, – заключает он.

– Что? А Стил тут при чем?

Дикон перестает ходить вокруг меня и упирает руки в бока.

– Я не говорил, что Стил что-то сделал. Я имел в виду, что ты захотела ему помочь. Так же как и в прошлый раз. Может быть, ключ к пониманию происходящего – твое стремление защитить. По крайней мере отчасти.

– А, ну да, может, так оно и есть.

Он прав. В первый раз, когда я изменила форму, Отрекшиеся хотели убить Стила. На этот раз я испугалась, что Стил умрет под тяжестью камней и валунов.

Оба раза я превращалась неспециально – просто отреагировала на ситуацию. Точно так же с переходом в фазу – чаще всего я перемещаюсь в спектральный мир под давлением.

– Ну ладно, давайте возвращаться. Стилу нужно в медицинское крыло, а мне нужно поговорить с Сейбл.

– Эм… – Я встряхиваю крыльями, все еще привыкая к их весу. – Тут кое-какая проблемка.

Глава 27

Оранжевый шар солнца опускается за горизонт, когда мы доползаем до академии. За западным гребнем гор виднеются рыжие полосы. С востока надвигается темная гряда облаков, готовых поглотить последние лучи дневного света.

Стил идет вперед, напоминая о том, что уже темнеет. Пыльная земля заглушает его шаги, но я удивлена, что не чувствую вибрации от каждого его шага. Он так взволнован.

Мне потребовалось около часа, чтобы выйти из спектрального мира.

Дикон несколько раз предлагал Стилу уйти – ведь его нужно было подлатать, – но тот отказался. Понятия не имею почему. Возможно, я смогла бы выйти из фазы раньше, если бы не отвлекалась на него. По прошествии получаса свежая кровь, покрывавшая пятнами его одежду и стекавшая по его лицу, высохла и свернулась.

Не будет преувеличением сказать, что он был мрачнее тучи.

Бо́льшую часть этого мучительного часа он расхаживал взад и вперед, бормоча что-то себе под нос и зажимая рану на боку.

От этого ожидания мне было неловко.

Дикон как раз пытался заставить меня представить себе мир смертных – надеялся, что визуализация поможет мне выйти из фазы по собственной воле, – когда Стил подошел, зажал мое лицо между ладоней и приказал мне вернуться обратно.

К моему неудовольствию, тело подчинилось.

На этот раз возвращение, к счастью, было безболезненным. Меня охватило тепло, крылья растаяли, а я испытала лишь легкий дискомфорт. За это можно и спасибо сказать.

Когда мы вышли из фазы, Стил отдернул руки и пошел в сторону академии. Дикон внимательно наблюдал за этим и стоически молчал. Через минуту он вразвалку пошел вслед за Стилом и жестом пригласил меня следовать за ним.

За весь обратный путь Стил не проронил ни слова. Что, по-моему, вполне неплохо, но если кому и стоило бы злиться, так это мне. Унизительно зависеть хоть в чем-то от Стила. Оба раза, когда я превращалась, ему пришлось помочь мне вернуться в реальный мир – и этот факт я в глубине души ненавижу.

Мы огибаем последний холм и видим заднюю часть академии.

– Стил, иди в медицинское крыло, – приказывает Дикон.

Тот вскидывает руку, давая понять, что услышал, и хромает вперед, стремительно приближаясь к боковому входу в школу. Деревянная дверь скрипит, когда он, толкнув ее плечом и ни разу не оглянувшись, исчезает.

– Мне нужно поговорить с Сейбл, – объясняет Дикон, прежде чем последовать за ним.

Слава богу.

У меня ноют кости, и дрожат от усталости и избытка адреналина мышцы. Сейчас я хочу лишь отыскать свою подушку, поцеловать ее и проспать парочку дней.

Огибая угол гигантской академии, я иду к главному входу. И только стоя у подножия парадной лестницы, замечаю чью-то фигуру. Она сидит, прислонившись спиной к одной из арочных колонн, подтянув ноги к груди и склонив голову над чем-то.

Нова меня пока не замечает, и я этому рада. Это дает мне время собраться с мыслями.

Последние несколько дней она была словно призрак; когда я замечала ее, она исчезала прежде, чем я успевала подойти. Если везло, то лишь ловила на себе испепеляющий взгляд, который она бросала в мою сторону, прежде чем исчезнуть.

Хочется верить, что это случайное совпадение, но я не настолько глупа. Что-то не так.

Я пристально рассматриваю Нову, пока поднимаюсь по лестнице, с трудом волоча ноги. Я одновременно очень хочу поговорить с ней и боюсь этого. С того дня, как Стил две недели назад объявил о своем намерении присматривать за мной, между нами возникла стена. И пока я не выясню почему, ни за что не смогу снести ее.

Ее ноги лежат на верхней ступеньке, она сидит, склонившись то ли над книгой, то ли над блокнотом у себя на коленях. Карандаш в ее руке лениво чертит какие-то дуги – подозреваю, что она, наверное, что-то рисует. Ее волосы скручены в небрежный пучок на макушке. Пальцы и переносица в чем-то черном, и одета она в простые черные легинсы и темно-синий пуховик, скрывающий бо́льшую часть ее тела.

В этом образе не чувствуется привычной для нее роскоши, но это не делает ее хуже, и ей будто бы… комфортно. Я практически уверена, что Нова абсолютно во всем выглядит как минимум великолепно.

Я стою на три ступеньки ниже ее, когда она поднимает голову и наши взгляды встречаются. Ее зеленые кошачьи глаза расширяются – и сужаются, превращаясь в щелочки.

Треск ее карандаша, ломающегося пополам, эхом отражается от стен академии и бьет меня по лицу.

Прижимая блокнот с записями к груди, она плавным движением поднимается и отступает.

– Постой. Пожалуйста.

Рука Новы замирает у двери. Ее пальцы с неохотой сжимаются, будто она сдерживается, чтобы не вцепиться в ручку… А может, воображает, что это моя шея.

– Нова, позволь, я…

Позволить что, объясниться? Как я могу что-то объяснить, если не понимаю до конца сути проблемы? Может быть, ей просто нужно убедиться, что между мной и Стилом ничего нет?

Я, в конце концов, набралась смелости спросить Эш, в каких отношениях друг с другом Нова и Стил, но она сама не совсем в курсе. Стерлинг ничем не помог – просто произнес несколько банальностей о том, что «сердцу не прикажешь» и что «за любовь нужно бороться». Только попусту потратила пять минут жизни.

Только Грейсон дал мне кое-какое представление о ситуации. Стил и Нова близко общаются уже много лет. По его мнению, пару лет назад они то сходились, то снова разбегались, но, насколько он знает, уже какое-то время они официально «в свободном поиске». Все знают, что Нова неровно дышит к Стилу, но Грейсон подчеркнул, что Стил – не из тех, кто распространяется о личном, так что об истинной природе их отношений можно только догадываться.

Для меня это все довольно сложно, но я та еще неумеха, когда дело доходит до понятий вроде романтики и отношений. Черт, даже самые основные навыки общения бо́льшую часть времени мне непонятны. Такое чувство, что в неурядицах с Новой я откровенно плаваю – со связанными за спиной руками.

Проходит пара напряженных секунд, и Нова, развернувшись, упирает кулаки в бедра. В правой руке все еще зажат тонкий блокнот. Она выставляет в сторону левое бедро и задирает подбородок. В этой позе – вся Нова, но глаза ее сейчас выглядят тусклыми. За всей своей бравадой она кажется измученной.

– Чего ты хочешь?

– Я хочу… убедиться, что с тобой все в порядке? – Вопросительная интонация тут была явно лишней.

– У меня все чудесно. Спасибо. – Каждое слово пропитано сарказмом.

Мне приходится вытягивать шею, чтобы поддерживать с ней зрительный контакт. Я стою на несколько ступенек ниже, и из-за этого Нова будто прибавила в росте по меньшей мере полметра. Идеальный момент, чтобы ударить меня по лицу, заставив скатиться по твердым и неумолимым мраморным ступеням.

Я отхожу чуть вправо и поднимаюсь на промежуточную площадку – на всякий случай.

– Нова, я не совсем понимаю, что происходит, – честно признаюсь я. – Но я хочу все исправить.

– Неужели?

Разве не это я только что сказала?

– Ну да?

– И как именно ты хочешь это сделать?

Хороший вопрос. Я еще совсем новичок в дружбе и не понимаю ее до конца. Нужно быть честной, но не жестокой. Быть искренней, но не позволять собой пользоваться. Быть терпеливой, но не бояться указать друзьям на промахи.

– Мм. Ты расстроена из-за Стила?

Ее глаза вспыхивают – огонь, который я не смогла разглядеть в ее взгляде всего несколько мгновений назад, разгорается с новой силой. Хотела бы я подобраться к этой теме аккуратно, но такую проблему без прямоты не решить.

– Между мной и Стилом ничего нет. Ты же знаешь, что это Сейбл заставляет его за мной ходить. Уверена, он бы с радостью покинул этот пост, если бы мог. Это выматывает нас обоих.

Если она настолько тревожится лишь из-за того, что чувствует к ней Стил, мне жаль ее вдвойне. Я абсолютно не разбираюсь в отношениях, но их со Стилом связь явно нездоровая. И даже не важно, намеренно ли он игнорирует ее чувства или просто не подозревает о них. Важно то, что эта неопределенность причиняет Нове боль. Она достойна лучшего. И будь я на ее месте, я бы тоже хотела для себя чего-то получше.

– Ты просто невероятна. В курсе, да?

– Эм. – Это явно был не комплимент.

– Боже. – Она жестко усмехается и, покачав головой, снова отрывисто поворачивается к двери, уже готовая распахнуть ее. – Не все вертится вокруг тебя.

Стоп… что? Сделав резкий шаг назад, я пару секунд покачиваюсь на верхней ступеньке, а потом выпрямляюсь и шагаю вперед. Хватаю Нову за рукав дизайнерского пуховика и разворачиваю ее к себе.

– Нова, прости, я не понимаю, что…

Она вырывается из хватки.

– Ты права – не понимаешь. Ведь это не тебя дурой выставили. А меня. – Она тычет пальцем себе в грудь. Ее нижняя губа дрожит, и Нова прикусывает ее.

Ее глаза от слез влажные или просто слезятся от морозного воздуха?

– Я… мне так жаль.

– Жаль? Как здорово. От этого все проблемы решились сразу. – Она скрещивает руки на груди, ее веки трепещут, но щеки пока сухие. – Уверена, теперь все сплетни о том, как я вешаюсь на Стила, растворятся сами собой. И все точно просто забудут о том, как жалко… – Слова застревают у нее в горле, и Нова прочищает его. – Как жалко я выглядела, пытаясь привлечь его внимание.

У меня ноет сердце. Нова ведь злится не на меня – она злится на себя. Я не знаю, чем ей помочь. Я не могу повернуть время вспять и отменить ее поступки. Сожаление – эмоция, которая больно жжет изнутри даже самых сильных нефилимов.

– Никто не считает тебя жалкой.

Она поджимает губы и бросает на меня недоверчивый взгляд. Заверения ей сейчас не нужны, но что еще я могу сделать?

– Что мне сделать?

Она пару секунд молчит, а потом заговаривает. Ее настороженный взгляд полон уязвимости.

– Знаешь, что ты можешь для меня сделать? Быть честной с самой собой. Без толку скрывать правду.

Стоп… Я думала, проблема не во мне.

– Я не слепая. – На ее лице отражается неподдельная боль. Я ненавижу себя за то, что чем-то причинила ее Нове. – Я же вижу, что между вами что-то есть.

– Взаимная неприязнь и недоверие?

– Очень смешно. – На ее лице вновь проступает раздражение, стирая даже намек на уязвимость.

– Какие уж тут шутки, – ворчу я себе под нос.

Нова выгибает идеально выщипанную бровь.

– Ты же не хочешь сказать, что ничего не чувствуешь к Стилу? Что в глубине души не хотела бы быть с ним?

Я открываю рот, чтобы ответить, и вспоминаю о том, что случилось в спектральном мире. Какая-то часть меня действительно претендует на Стила. Я пытаюсь ее задушить, но она все еще там.

Черт возьми, может, я и не признаюсь себе в своих чувствах. Но даже если я и чувствую что-то к Стилу временами, кто сказал, что нужно этим чувствам поддаваться? Когда я в последний раз проверяла, в мире еще существовала штука под названием «свобода».

Я втягиваю в рот нижнюю губу, ломая голову, как мне объяснить ситуацию, которую я и сама до конца не понимаю.

Нова усмехается, не дожидаясь, пока я соберусь с мыслями.

– Ага, так я и думала.

– Все не так просто, как тебе кажется…

Дверь позади Новы распахивается, и оттуда вываливается Эш. Она смотрит на нас диким, как у испуганной кобылки, взглядом.

– Вы близнецов видели?

– Грейсона и Стерлинга? Только на втором уроке. С ними что-то случилось?

– Не с ними – с Блейзом и Авророй. Они пропали.

– В каком смысле «пропали»? – требовательно спрашивает Нова, мгновенно меняясь в лице от беспокойства.

– Да, ты о чем? – добавляю я.

– Никто не видел их с полудня. Их не было на занятиях днем. Учителя подумали, что они играются в одном из бункеров академии – кажется, они думают, что там забавно прятаться, – но все бункеры проверили.

– Ну, они ведь должны быть где-то неподалеку, верно? Они бы не ушли из академии, да?

– Ха. – В смешке Новы ни намека на юмор. – Ты, видимо, плохо знаешь младших Дюранов. Эти двое везде неприятности найдут.

– Может быть, это и ерунда, но в восточных землях обвалы. Они могли случайно свалиться куда-нибудь, а если так… – Эш запускает руку в волосы. – То дело плохо.

Восточные земли? Мы с Диконом и Стилом как раз оттуда пришли.

– Мы только что оттуда. И не заметили ничего необычного. Кто-нибудь уже обыскал территорию? – Вечер уже уступил место ночи. Академию окружают светлые ореолы, но за их пределами царит тьма. – Может, они в фазе? Прячутся в другой реальности?

На обыск и мира смертных, и спектрального мира понадобится вдвое больше времени. Но если бы они перешли в фазу, кто-нибудь мог бы пройти мимо, не заметив их. Это же все равно что невидимость.

– На самом деле именно там почти все и ищут. Учитывая недавние нападения Отрекшихся, все волнуются чуть сильнее обычного.

С другой стороны двери раздается грохот, и я вздрагиваю. Эш и Нова поворачиваются на шум и вскидывают руки, готовые к бою.

– Мне все равно, что я ранен, – раздается голос из-за закрытых дверей. – Я их найду.

Итак, Стил в курсе о пропаже младших близнецов.

Двери распахнулись и с грохотом ударяются о стену академии. Стил выходит наружу, натягивая чистую рубашку, за ним по пятам идут Грейсон и Сейбл.

Я отступаю на пару метров, чтобы не мешаться под ногами.

– Стил, немедленно возвращайся в медицинское крыло, – требует Сейбл, но тот топает вниз по ступенькам, не обращая на нее внимания.

На лице и руках у него ни следа камешков и крови от нашего спарринга, но я мельком вижу незажившую рану, когда он натягивает через голову рубашку с длинными рукавами.

Грейсон кладет руку на плечо Сейбл.

– Я пойду с ним. Все будет в порядке.

– Он даже не знает, с чего начинать. Не говоря уже о том, что он умрет от переохлаждения, если выйдет в таком виде. Если бы он задержался всего на несколько минут…

– Нет! – Стил разворачивается и бросается обратно вверх по ступенькам, с яростью смотря на Сейбл. – И пары минут хватит, чтобы их кто-нибудь сцапал. Может, они уже…

Наверное, с моих губ срывается какой-то возглас, потому что Стил резко поворачивает голову в мою сторону.

– Ты. – Он обвинительно тычет в меня пальцем, и я отшатываюсь. Исходящую от него ярость почти можно потрогать. – Это твоя вина.

– Я? Что я сделала?

– Достаточно того, что ты существуешь.

Что-то пронзает мне грудь, и я смотрю вниз, уверенная, что из моего сердца торчит что-то острое, а на землю льется кровь. Но я невредима – и это сбивает меня с толку.

– Отрекшиеся тут из-за тебя. Я знал, что это только вопрос времени, когда ты втянешь кого-то в эти неприятности. Я так и знал!

– Стил. Хватит! – Грейсон отталкивает брата плечом в сторону и сам встает передо мной. – Он не серьезно. Он просто напуган.

– Я знал, что так и будет, – выплевывает Стил, прежде чем броситься вниз по ступенькам в ночь.

– Стил, стой! – Грейсон с криком убегает за братом.

Сейбл смотрит на них, прижав ладонь к губам.

– Эмберли, мне так жаль. – Она начинает извиняться, но я поднимаю руку, останавливая поток ее слов.

Отвернувшись от нее, я на деревянных ногах иду к открытой двери.

– Я пойду с тобой, – предлагает Эш, но я отмахиваюсь.

– Нет, сейчас важно, чтобы все искали близнецов. Я помогу, как только надену что-то потеплее.

Приходится обойти Нову, чтобы уйти. Ее взгляд мечется между мной и ночным мраком, скорее всего пытаясь осмыслить произошедшее только что. Человек, которому не плевать на меня, не стал бы говорить со мной так, как Стил.

Мне очень сильно хочется, чтобы она узнала правду, но все уже довольно скоро выяснится. Я только что не разваливаюсь на части – мне нужно ненадолго побыть одной, чтобы склеить суперклеем разбитую на кусочки душу.

Не оглядываясь, я поджимаю хвост и бегу в нашу с Эш комнату в общежитии. Найдя сумку с учебниками, запихиваю в нее пару джинсов, два свитера и кое-что из туалетных принадлежностей.

Этого хватит. Я выживала и с меньшим количеством вещей.

Я сбрасываю с себя тренировочный костюм и надеваю самую теплую одежду, которая попадается под руку. Это оказываются единственная пара моих джинсов без дыр – Эш заказала только одни такие в Интернете – и шерстяной свитер, от которого у меня все чешется.

Схватив утепленное пальто из нашего общего шкафа, я ставлю перед собой две цели: найти младших близнецов Дюран, а затем навсегда покинуть Академию Серафимов.

Глава 28

Снег не просто припорошил землю, а накрыл все вокруг толстым белым одеялом.

Я бреду, перебирая ногами в мягкой пелене. Нормально переходить в фазу я не умею, а потому отправляюсь искать Блейза и Аврору в мире смертных.

Подавляющее большинство учеников и учителей ищут их в духовном мире. Первокурсникам не разрешается переходить в фазу без разрешения, но, по-видимому, тайком сбегать в спектральный мир – одно из любимых занятий близнецов.

Сегодня всех беспокоит то, что они исчезли так надолго. Предыдущие исчезновения близнецов не привлекали внимания, потому что они всегда успевали вернуться до того, как их хватятся. Всех волнует сам факт того, что сегодня их хватиться успели.

Это – и, разумеется, два нападения Отрекшихся за этот месяц.

Ледяные ветры хлещут меня по лицу, пока я бреду по горной пустыне. Я втягиваю голову в плечи, отказываясь покориться стихии и отступить.

Я ищу Блейза и Аврору уже больше сорока пяти минут – последнюю четверть часа рядом никаких признаков человеческой жизни, кроме следов, которые я сама оставляю на снегу. Из-за ветра и снегопада начинают исчезать и они.

Остановившись, я поворачиваюсь спиной к ветру, позволяя тяжелому рюкзаку за спиной немного смягчить его порывы. Теперь, когда я ориентируюсь только на полную луну, а с неба валит снег, я вижу лишь на несколько метров перед собой.

Свет луны почти не виден за грозовыми облаками. Зоркое зрение нефилима мне не слишком помогает.

Я складываю ладони рупором у рта и кричу:

– Аврора! Блейз!

Звук теряется в снежной бездне.

Я задерживаю дыхание и напрягаю слух, чтобы уловить хоть какой-нибудь звук, но слышу только вой ветра.

Я шла на восток, к пролому, о котором упоминала Эш. Но идти пешком в одиночку уже кажется мне глупостью.

Пять минут назад у меня, даже в ботинках, онемели пальцы ног. Я вынуждена держать руки в карманах пальто, потому что не захватила перчатки перед тем, как сбежать из академии. Влажные от снега пряди волос начинают замерзать, превращаясь в сосульки.

К животу подкатывает тошнота.

Прошло меньше часа, и если я так замерзла, хотя одежда защищает меня от холода, то близнецы вполне могли уже превратиться в ледышки.

И почему они не вернулись в теплую, безопасную академию?

Как бы мне ни хотелось, я не могу поверить, что это просто дурацкий розыгрыш. Добровольно оставаться на улице в такую погоду можно, только если ты заперт или угодил в какую-то ловушку.

Или что похуже.

Из глубины души поднимается, заполняя меня целиком, чувство вины.

Логически рассуждая, я понимаю, что если Отрекшиеся и схватили брата с сестрой, то моей вины в этом нет. Я понятия не имею, почему эти ночные твари преследуют меня, и сама им на нефилимов охотиться не приказывала. Бесит, что Стил обвиняет меня в этой напасти с чудовищами, в которую попала академия.

И все же отчасти я с ним согласна.

Если окажется, что вместо обычного поиска близнецов нам правда придется защищать их от чудовищ, Стил однозначно обвинит в этом меня. Конечно, я не знала об этой угрозе, но он может сказать, что я, пусть и непреднамеренно, имею отношение к этим зловещим событиям. И не уверена, что смогу его за это винить.

Эти мрачные мысли укрепляют мою решимость все бросить после того, как найдутся близнецы. Все и для всех вернется на круги своя, и это к лучшему.

У меня горят и затуманиваются глаза. Я убеждаю себя, что это просто реакция на пронизывающий морозный воздух.

Все, Эмбер, смирись. Ты будешь продолжать поиски, пока близнецы не окажутся в безопасности – или пока у тебя нос от обморожения не отвалится. Только так.

Перестань жалеть себя и сделай то, что нужно. Ты уже жила сама по себе – и снова поживешь. Если ты вернешься к жизни в одиночку, это будет безопаснее и для тебя, и для всех остальных.

Под эту ободряющую речь я неуклюже ползу вперед. Я останавливаюсь примерно каждые пять минут и зову близнецов по имени, но мне всегда отвечает лишь ветер. Уже скоро я дохожу до опушки леса, вечнозеленые деревья и осины исчезают, открывая простирающуюся впереди белую тундру.

Мой поход превращается в подъем в гору, и я задумываюсь, не вернуться ли назад. В конце концов я просто бесцельно брожу по склону горы в надежде наткнуться на пропавших детей.

Мой план был в лучшем случае непродуманным, но гордость – и ощутимый страх за близнецов – не позволяют мне сдаться.

Низкая температура в сочетании с истощением, должно быть, играет со мной злую шутку, потому что, когда я в следующий раз осматриваюсь вокруг, я замечаю поблескивающий… след?

Это… волшебная пыльца?

Я моргаю, уверенная, что это просто лунный свет отражается от снега под странным углом, но полоса искр появляется снова: она куда-то поворачивает и исчезает.

И ничто во мне не кричит не следовать за полосой странного света, хоть и надо бы.

Это мерцание меня завораживает? Поэтому я не в силах устоять? Неужели леденящий холод напрочь отморозил мне мозг? Или это просто приступ несвоевременного любопытства?

Какова бы ни была причина, я не останавливаюсь обдумать свои мотивы, а, спотыкаясь, иду за причудливым светом.

Ноги погружаются в глубокий снег до колен, а глаза слезятся от жалящих снежинок, бьющих мне в лицо. Порыв ветра толкает меня назад, словно предупреждает не ходить дальше.

Когда все это закончится, надо будет всерьез подумать о переезде куда-нибудь в тропики. Низкие горные температуры, снежные насыпи и безжалостные шторма у меня уже в печенках.

Я добираюсь до изгиба горного склона, за которым исчезла волшебная пыль. Глубоко вдохнув горный воздух, заглядываю за угол.

Там лишь обрыв – и отвесная скала, вдоль которой идет тропка примерно в шестьдесят сантиметров шириной.

Не надо, Эмбер. Даже не думай об этом.

Я прикусываю губу, пока инстинкт выживания борется с инстинктом, требующим защищать других. О последнем я до недавнего времени не подозревала, но, оказывается, он силен. Только сумасшедший прошел бы по этому выступу, следуя за чем-то, что ему, возможно, показалось. Но, может, по ту сторону ждут своего спасения двое детей.

Я уже знаю, какая часть меня победит, но мне нужно несколько мгновений, чтобы собраться с духом и выйти на узкий выступ.

Ступив вперед, я обнимаю каменную стену – буквально – и сантиметр за сантиметром двигаюсь вперед.

Порыв ветра ударяет в скалу, мои волосы развеваются в разные стороны – внизу живота все замирает.

Сердце гонит кровь по венам так быстро, что теплеют кончики ушей.

Сверху на меня сыплются мелкая галька и грязь. Грубый камень впивается в подушечки пальцев и щеку: я прижимаюсь к безжизненному склону горы и жду, когда ослабнет порыв ветра.

Возможно, я из более прочного теста, чем обычный человек, но я не бессмертная. По крайней мере, не полностью.

«Что за дурацкая идея. Просто на голову выше всех других глупых идей. Ты идиотка самой высокой пробы», – мысленно ругаю я себя, ковыляя по тропинке.

Существует огромная вероятность, что близнецов уже нашли. Они, вероятно, отогреваются в академии, рассказывая ученикам о своем приключении, пока учителя пытаются решить, какое наказание для них придумать.

И все же я здесь, практически взбираюсь на склон горы, преследуя фею Динь-Динь, – и ведет меня только след волшебной пыли.

Нога скользит на кусочке замерзшего льда, и я падаю на колено. Отдельные камни падают в темную бездну подо мной, и желудок подступает к горлу.

Нужно поворачивать назад. Слишком опасно. Один мощный порыв ветра – и меня поглотит необъятная бездна тьмы под ногами.

Я осторожно поворачиваюсь в другую сторону, планируя вернуться тем же путем, каким пришла, и тут перед лицом танцуют отблески света.

Дернувшись назад, я ударяюсь непокрытой головой о скалу и лед с такой силой, что голова идет кругом. В точке удара мгновенно рождается вспышка головной боли. Ее пальцы обхватывают голову и сжимают череп.

Заведя руку за спину, я ощупываю рану, морщась при соприкосновении с ушибленной частью. Пальцы становятся влажными от алой крови.

Отлично, прям как по заказу. Поранила голову во время восхождения на гору: без страховки, в разгар усиливающейся метели, пытаясь спасти детей без продуманного плана.

Гениально.

В этот момент передо мной вновь проносятся блестящие искры. Они петляют, парят, вращаются. Двигаются наперекор падающему снегу – от этого кружится голова, и я крепко зажмуриваюсь.

– Ладно, я поняла. Я тебя вижу. Хватит уже.

Медленно открыв глаза, я вижу парящий в воздухе в нескольких метрах от меня шар мерцающих огоньков размером с мой кулак.

Его искры подрагивают и разлетаются во все стороны, как от бенгальского огня на День независимости. Хрустальные хлопья кружатся в вихре вокруг маленького шарика света, но он не двигается.

Он будто смотрит на меня. И это начинает меня пугать.

– Я собираюсь вернуться туда. – Я тычу большим пальцем себе за спину и поворачиваюсь, готовая убраться отсюда к чертовой матери.

Шар подлетает ближе и вибрирует у моего лица.

Я вскрикиваю и снова падаю на задницу. Одна нога соскальзывает с уступа и свисает с края.

Я дергаю ее назад, выгибаясь так, чтобы тело полностью оказалось на твердой земле.

Бенгальский огонь резко дрожит, меняя цвет с металлического на сердитый красный.

Малыш явно недоволен.

Оторвав зад – и достоинство – от земли, я начинаю двигаться в том же направлении, что и раньше, и маленький дух – или кто он там – кажется, успокаивается. Он летит передо мной, освещая и указывая путь. Время от времени отлетает вперед, а затем возвращается, чтобы убедиться, что я все еще иду за ним.

Его поведение напоминает мне любимого пса одних моих приемных родителей. Он вел себя точно так же, когда хотел, чтобы ты шел за ним. Он даже подпрыгивает, напоминая собаку, скачущую по полю.

– Что, девочка, малыш Тимми упал в колодец? – спрашиваю я.

Шар мигает красным цветом и снова загорается бело-золотистым, игнорирует мой вопрос и продолжает уводить меня все дальше от безопасности.

В конце концов узкая тропинка вдоль края утеса просто исчезает. Больше идти некуда, только вверх или вниз.

И «вниз» означает падение, возможно, с огромной высоты. В лунном свете не видно земли.

А «вверх» означает очень крутой подъем, на который я бы решилась только с правильным снаряжением и страховочным тросом.

– Ну все, мой маленький приятель. – Искра проносится вокруг, явно пытаясь заставить меня двигаться. – Дальше дороги нет.

Я отступаю, решив на этот раз проигнорировать бенгальский огонь – но он залетает мне за спину и толкает в зад.

– Ого.

Эта штуковина материальна.

Он толкает меня еще раз – отмахиваться от него бесполезно. Этот мелкий паразит быстр – и силен. Он толкает меня вперед сантиметров на пятнадцать, и я чуть не срываюсь.

– Прекрати! Я же так упаду!

Он проносится мимо и опускается всего в полуметре у меня над головой, на месте, за которое можно ухватиться рукой покрепче.

Эта малявка серьезно хочет, чтобы я взобралась на гору… посреди ночи… во время снежной бури… в ботинках!

Он опускается примерно на полтора метра и садится на другой небольшой выступ – туда можно поставить ногу. Затем взлетает в воздух и кружит у меня над головой.

А голова раскалывается. Я несколько раз сжимаю и разжимаю кулаки, чтобы убедиться, что руки еще в порядке. Без перчаток я давным-давно их не чувствую. Очень надеюсь, что выберусь из этой ситуации целиком, не потеряв конечностей.

– Ну да, просто взяла и полезла в гору за какой-то волшебной пылью. – Я кладу руку на выступ, который мне показали. – Ничего такого. Делать особо было нечего, вот я и подумала: «Эй, а почему бы и нет? Я уже несколько дней не была на волоске от смерти».

Глубоко вдыхая свежий воздух, я переношу вес на опору и молюсь, чтобы не упасть.

– Что теперь? – спрашиваю я летающего надоеду.

Следующие десять минут маленький огонек прыгает с места на место по склону горы, показывая, куда мне ставить руки и ноги. В конце концов мы выходим на ровную поверхность. Я падаю на нее всем телом и прижимаюсь лбом к заснеженной земле.

Радовалась ли я хоть раз так отчаянно тому, что лежу на мерзлой земле?

Наверное, нет.

Руки и ноги превратились в кисель.

Как я смогла добраться сюда, не перейдя случайно в фазу, остается загадкой. Тело трясет от выброса адреналина.

Когда я восстанавливаю дыхание, то ползу к каменной стене. Это плато треугольной формы: с двух сторон выросли каменные скалы, а на остром кончике – пугающий обрыв. Словно кто-то отрезал кусок пирога от склона горы.

Пробираясь вперед на четвереньках, я поднимаю голову и, прищурившись, смотрю в ночное небо.

Насколько высокие эти скалы?

Рука касается чего-то холодного и мягкого – по сравнению с камнем подо мной, я имею в виду.

Прямо передо мной под свежим слоем снега какой-то бугор. Когда я смахиваю с него рыхлый снег, показывается рука. Взвизгнув, я падаю на задницу. К счастью, та уже наполовину отмерзла, так что я почти не чувствую боли от неумолимого удара о землю.

Здесь похоронен человек.

Судя по всему, мертвый.

Я не вижу, чтобы этот бугор двигался – это указывало бы на то, что человек дышит.

Набравшись смелости, чтобы взглянуть поближе, я замечаю, что тело припорошено всего парой сантиметров снега, значит, оно лежит здесь недолго.

Не знаю, что и делать.

Я буду ужасным человеком, если просто пройду мимо?

Раздражающий бенгальский огонь подлетает и начинает порхать над бугром, прыгая по разным частям тела.

Я отмахиваюсь от него, как от мухи. Он ведет себя неуважительно.

Маленькому надоеде, похоже, это не нравится, и его голосок звенит у меня в голове, будто это фея под «Ред Буллом», – а потом он снова проносится взад и вперед над замороженным человеком.

– Ты, наверное, шутишь. Хочешь, чтобы я к нему прикоснулась?

Шар замирает там, где должна быть голова, и больше не двигается.

Он пытается буравить меня взглядом?

– А день все хуже и хуже, – ворчу я, пробираясь вперед.

Морщась, я протягиваю дрожащую руку и смахиваю снег, под которым оказывается широкая спина и плечи.

Это определенно парень.

«Лучше долго не раздумывать», – говорю я себе, продолжая отряхивать с тела льдинки.

Голову я оставляю напоследок. Тело лежит лицом вниз, и я очень беспокоюсь, что парень разбил его, когда упал: так тело будет невозможно опознать… и зрелище будет просто отвратительное.

Нефилим я или нет, а размозженные лица выше моих сил.

Оттягивая время, я позволяю себе окинуть беднягу взглядом.

Может, он тоже потомок ангелов. Сложен он явно неплохо. Одет в темные джинсы и рубашку с длинными рукавами, без пальто. Кто будет бродить по Скалистым горам зимой без надлежащего снаряжения?

Мой взгляд скользит по его ногам. Это самая дальняя от скрытой под снегом головы точка – мое сердце начинает биться в три раза чаще.

О нет.

Бросившись вперед, я убираю белую пелену с головы. Под ней именно то, что я хочу видеть меньше всего: покрытая сосульками копна черных волос.

Схватив тело за широкие плечи, я переворачиваю его и смотрю вниз – на застывшее лицо Стила.

Глава 29

Лицо Стила болезненного голубовато-белого цвета. Веки закрыты, на ресницах намерзли ледяные иглы.

Я прижимаю свою ледяную руку ко рту, а другую – к животу, чтобы сдержаться и не закричать. У меня из глаза скатывается слезинка и, скользнув вниз, замерзает на щеке.

Надо проверить, правда ли он мертв… Но я не хочу.

Глупая мерцающая малявка снова здесь – тянет меня за волосы, дергает вперед, и я валюсь сверху на холодное тело Стила.

Это все равно что лежать поперек гигантского куска льда. Холод его ледяной кожи холодит и мою.

Я надавливаю обеими руками на грудь. Из-за нажима из ноздрей и рта белым туманом вместе с низким стоном вырывается струйка воздуха – а потом он снова замолкает.

Это потому, что я надавила, да? Свежие трупы все еще способны издавать звуки, так ведь?

Я точно не знаю. О смерти я знаю лишь из пары эпизодов «C.S.I.: Место преступления».

Я в курсе, что мертвые тела могут пукать, так, может, и дыхание имитировать тоже могут?

Наклонившись вперед, я снова кладу руки на грудь Стила и давлю на грудную клетку. Его тело сотрясается, и изо рта вырывается еще одна струйка пара.

Склонившись, я кладу два пальца ему на горло и пытаюсь нащупать пульс. Ничего не чувствую – и, наклонив голову, прижимаюсь ухом к его груди.

Кажется, я слышу слабый стук.

Я вскакиваю и осматриваю местность.

Если Стил до сих пор и жив, то долго он не протянет. Просто чудо, если его сердце все еще бьется. Может быть, переохлаждение каким-то образом сохранило ему жизнь?

Отсюда плохо видно обрыв вдалеке, но по крайней мере там мы будем защищены от ветра.

Схватив Стила за руки, я оттаскиваю его от края утеса, туда, куда не проникает лунный свет.

Моргнув, чтобы зрение нефилима лучше работало, я приспосабливаюсь к слабому освещению.

Здесь так темно.

И холодно.

Все тело сотрясает дрожь.

Прислонившись плечом к стене, чтобы не терять направление, я тащу тело Стила вглубь гор.

Когда стена вдруг отступает, я спотыкаюсь и роняю тяжелого Стила, но не падаю.

– Что за…

Темнота ослепляет меня, и я ощупываю углубление в камне, на которое наткнулась.

Насколько я могу судить, это небольшая пещера, около двух с половиной или трех метров в диаметре. Огромный рожок для мороженого прямо в горе.

Желудок урчит, напоминая, что я не ела со вчерашнего дня. Не обращая внимания на физический дискомфорт, я ощупываю землю в поисках Стила. А найдя его руку, затаскиваю его под навес.

И теперь, когда мы кое-как защитились от непогоды, я опускаюсь на колени.

Стил все еще холоден как лед. Его нужно согреть, но я понятия не имею, как это сделать. У меня с собой ничего нет, чем можно было бы разжечь огонь. И даже будь у меня все необходимое, в этой дыре только грязь да камни. У меня нет ни растопки, ни дров, чтобы их зажечь.

Летающая искра вплывает в пещеру вслед за нами. Его свет отражается от гладких каменных стен, и за это я ему благодарна.

Начиная с рукавов, я стаскиваю со Стила покрытую ледяной коркой рубашку и раскладываю ее на земле. Надеюсь, воздух Колорадо немного высушит ее, раз уж мы защищены от снегопада. Может быть, удастся уговорить блестяшку согреть ее?

Снова возвращаюсь к Стилу – и судорожно сглатываю. Его грудь – сплошной полированный мрамор голубого оттенка, а рана, которую он получил во время нашего спарринга, – лишь тонкая белая линия на еще более белой груди. Если бы я сама не слышала его слабого сердцебиения, могла бы поклясться, что передо мной труп.

Стянув сумку со спины, я вытаскиваю скудный запас своей одежды. Они ему явно малы, но по крайней мере сухие и теплые, в отличие от одежды Стила.

Я натягиваю ему через голову самый большой из своих свитеров и просовываю в рукав его мускулистую руку. Он слишком широкоплечий, и больше ничего не налезает. Я изо всех сил тяну свитер вниз, но он прикрывает только половину груди. Я засовываю вторую его руку в другой свитер и набрасываю его на обнаженную кожу.

Сосредоточенность на задаче удерживает меня от мрачных мыслей. Когда я вижу Стила таким уязвимым и, возможно, почти что мертвым, у меня внутри закипает паника. Но надо держать себя в руках. На кону его жизнь.

Сев на корточках поровнее, я осматриваю дело своих рук.

Из-за серой и розовой пушистой ткани, лежащей на нем комом, он выглядит нелепо – но что с того? По крайней мере, большая часть кожи прикрыта.

Теперь перейдем к ногам.

Недолго думая, я расстегиваю и снимаю его джинсы вместе с носками и ботинками и раскладываю все на земле рядом с рубашкой.

Не отрывая глаз от цели, натягиваю на его гигантские ступни сухую пару носков. В мои запасные джинсы он ни за что не влезет.

Я вытряхиваю из рюкзака тонкое одеяло и накрываю им торс и ноги Стила.

– Почему ты такой ужасный дылда?

Его ноги торчат из-под покрывала.

Я переплетаю пальцы и пожевываю нижнюю губу. Ветер завывает, и в наше убежище залетают пригоршни снежинок. Летающий бенгальский огонь опускается вниз и зависает над телом Стила, наблюдая за моими неловкими попытками. Он замирает перед моим лицом, как бы прося объяснений.

– Что еще мне сделать?

Маленький бесенок облетает меня и толкает вперед. Я падаю сверху на замерзшего нефа. Подушечки пальцев касаются его обнаженной кожи.

Черт. Тепло тела. «Выживание в дикой природе, правило 101».

Ворча, я двигаю Стила. Сложив последний элемент запасной одежды – дополнительную пару джинсов, – я приподнимаю его голову и кладу их под нее. Снова взгромоздившись на его распростертое на земле тело, я обнимаю его за плечи и устраиваю свои ноги между его, стараясь игнорировать прикосновение некоторых его частей тела к моим.

– Если выживешь, будешь мне должен. По моим подсчетам, я уже в третий раз спасаю тебе жизнь. Я тебе счет выставлю.

Огонек несколько минут порхает по пещере, прежде чем опуститься на землю поверх разложенной на земле одежды Стила и потускнеть.

– Освещение для нужного настроя. Миленько.

Я бы говорила еще более сухим тоном, если бы у меня не стучали мои зубы. Прижиматься к замерзшему Стилу – все равно что пытаться согреть ледяную скульптуру.

Я наполовину прижимаюсь щекой к своему розовому свитеру из ангорской шерсти, а наполовину – к его холодной коже.

Его сердце продолжает тихо биться. Только это и внушает мне уверенность, что он еще жив.

И я велю его сердцу биться дальше.

Я закрываю глаза и пытаюсь представить, что нахожусь не здесь. А где-нибудь в особенно жарком месте. Сотрясающая тело дрожь мешает воображению больше всего.

Как я вообще оказалась в такой ситуации? А я-то думала, что я поумнее буду.

Я больше семнадцати лет жила в суровом мире, где по-настоящему обо мне никто не заботился. Раньше я думала, что улицы многому меня научили, но, когда слушаешь стук своих же зубов, пока пытаешься согреть ангельского потомка без сознания, оказавшегося в ловушке на богом забытой горе, начинаешь в этом сомневаться.

– Поднимайся в горы следом за Динь-Динь. Ага, тогда это казалось прекрасной идеей.

Мерцающий шар света вибрирует и мерцает красным, прежде чем снова погаснуть.

– Обидчивые мы, да? – спрашиваю я.

Он только больше тускнеет, погружая наше временное убежище в тьму.

Меня это вполне устраивает. Я тьму люблю.

Глаза слипаются, то ли от усталости, то ли от переохлаждения. Сейчас мне, если честно, все равно, от чего, ведь мои мышцы расслабляются, а сотрясающая тело дрожь отпускает.

Кожа под щекой еще не теплая, но уже не такая холодная.

Когда мысли начинают путаться, я позволяю себе забыться. Может быть, когда я приду в себя, окажется, что мне просто приснился кошмар.

Такое объяснение наших проблем ничем не хуже других.

За секунду до того, как провалиться в сладкое забвение, я молча молюсь за умирающего мужчину, на котором сейчас лежу.

Может, он мне и не нравится, но какая-то часть меня почему-то хочет его защитить. Между нами есть связь, которую ни один не хочет признавать, но втайне от самой себя я знаю, что никогда не оправлюсь, если потеряю его.

* * *

– Мм-м-м-м. – Я прижимаюсь к теплому камню под собой, не обращая внимания на напряжение в шее – это тепло восхитительно.

Что-то тычет меня между ребер, и я вздрагиваю. Не открывая глаз, я опускаю руку, чтобы потереть больное место, но понимаю, что меня уже тыкают с другой стороны.

– Ой!

Свернувшись калачиком на боку, я падаю со своего места и ударяюсь о неровный пол. От удара я наконец окончательно просыпаюсь.

Приоткрыв веки, я вижу свое отражение в паре бирюзовых глаз.

– Что произошло? – сонно урчит Стил.

У меня перехватывает дыхание.

– Ты жив. В смысле, ты очнулся.

Я усаживаюсь на землю.

Опираясь на руки, Стил медленно приподнимается, так что теперь он тоже сидит ровно. Он стискивает зубы и крепко жмурится, лишая меня прекрасной лазури Карибского океана, плескавшегося в его глазах.

– Да, я очнулся… и я жив.

Все еще не поднимая век, он разминает шею. Хруст лопающихся суставов эхом отдается в замкнутом пространстве. Поднеся руку к голове, он чешет затылок – а потом открывает глаза и смотрит на розовый свитер, обернутый вокруг его бицепса.

– Это что на мне такое?

Я скрещиваю руки на груди и поднимаю бровь.

– Ангорская шерсть. Она очень теплая. Скажи спасибо, что я взяла его, а не трикотажный свитер.

Он скалит верхние зубы, давая понять, что ему несмешно. И с явным отвращением осматривает свое тело, от груди до пальцев ног.

– Ты сняла с меня штаны? На мне твои носки?

Очевидно, что оба ответа положительные, поэтому я молчу.

Склонив голову набок, он смотрит на меня с недоверием.

– Ты раздела меня и попыталась натянуть на меня свою одежду?

– Ты был на сосульку похож, когда я тебя нашла. Я думала, ты умер. И вообще, – я беззаботно машу рукой в воздухе, – все знают, что надо снять с себя мокрую одежду, чтобы согреться.

– И поэтому ты лежала у меня на груди? – Он пошло улыбается. – Чтобы согреть?

– Конечно! Зачем еще-то?

Его широкая улыбка говорит громче слов.

– Мечтай, пацан. Ты тот еще придурок. Я забралась на тебя только потому, что это было делом жизни и смерти.

– Хочешь сказать, что умерла бы, не залезь ты на меня?

– Прекрати искажать мои слова… и вести себя так мерзко.

Я с трудом поднимаюсь на ноги и оглядываюсь в поисках своего маленького сверкающего друга. Из входа в пещеру сочится свет – наверное, уже утро. Маленькой искрящейся феи нигде не видно.

Странно.

Стил позади стонет и рычит от боли на все лады.

Оглядываясь через плечо, я вижу, что он смог подняться на ноги. Он осматривает землю – вероятно, в поисках своих вещей, – удерживая вокруг пояса маленькое одеяло. Теперь, когда он встал, оно кажется еще меньше, не прикрывая ни лодыжек, ни голых голеней.

Я отворачиваюсь и смеюсь в ладонь. Не обращаю внимания на шорох позади, думая, что Стил пытается натянуть на себя свою одежду.

– Как ты вообще сюда попал? Ты замерз, но никаких травм я не заметила.

В пещере повисает неловкая тишина. Я уже хочу развернуться, но застываю, слыша вопрос Стила:

– И насколько тщательно ты меня осмотрела? – с намеком спрашивает он своим глубоким голосом.

– Стил, – предупреждающе произношу я, запуская руку в волосы. Она застревает на полпути. Фу, мне очень нужно в душ. – Просто ответь на вопрос.

Пара снежинок лениво танцует на ветру у входа в пещеру. Утренний воздух пахнет свежестью, как сосны. Надеюсь, снегопад уже стих.

– Ну хоть сухие.

А?

Я с раздражением поворачиваюсь. Стил натягивает рубашку. Он уже в джинсах.

Моя одежда и одеяло комом валяются на земле у его ног. Я наклоняюсь и собираю их, вытряхиваю и, свернув, запихиваю обратно в сумку.

– Как мы оба сюда попали? – требовательно спрашивает Стил.

– Именно это я хочу узнать.

Приподняв подбородок, я бросаю на него колкий взгляд – таким и металл расплавить можно. Но он ничего не замечает. Его взгляд устремлен куда-то вдаль.

Примерно через минуту он разочарованно выдыхает и хрипло отвечает:

– Точно не знаю.

– Не знаешь?

Я выпрямляю ноги и вытягиваюсь во весь рост. В тесноте приходится задирать голову, чтобы заглянуть ему в лицо.

– Ты, наверное, упал с высоты минимум в триста метров, а может, и больше. Хочешь сказать, что не помнишь, как оказался на вершине горы? Не помнишь, как чуть не умер?

– Перестань драматизировать. Нас убить непросто.

У меня в животе разгорается искра паники.

– Кто-то пытался тебя убить?

Он машет рукой.

– Это просто выражение такое. Так, а с тобой что случилось?

– Я шла за сверкающим светлячком. Наткнулась на твое почти замерзшее и полностью покрытое снегом тело и притащила тебя сюда.

– За чем шла?

– За плывущим по воздуху мерцающим огоньком. Думала, он приведет меня к Блейзу и Авроре. И была очень расстроена, когда вместо этого наткнулась на тебя.

Стил вздрагивает, когда я упоминаю его брата и сестру; его спина становится прямой, как палка, а пальцы сжимаются в кулаки.

– Точно, надо отсюда выбираться.

Он проносится мимо и выходит из пещеры. Я хлопаю глазами вслед, а потом прихожу в себя.

– Стил, подожди. – Я тянусь вперед и обхватываю его плечо. Он резким рывком меня отталкивает.

– Не лезь. Ты и так достаточно натворила.

Нож, который он воткнул вчера мне в сердце, поворачивается. От боли подгибаются ноги, но я встаю прямо.

Он ведет себя как придурок, и я это знаю. Но от этого внутри не перестает кровоточить.

– Почему ты все еще обращаешься со мной как с врагом?

Мы уже там, где я его нашла, хотя точно утверждать сложно. Ветер и снег замели следы, которые я оставила здесь прошлой ночью.

Стил откидывает голову и осматривает пики скал.

– Слушай, ничего личного, – бросает он через плечо, направляясь к краю плато.

– Прошу прощения? – Я иду за ним по пятам, возмущенная тем, как легкомысленно он относится к таким резким словам. – В каком смысле «ничего личного»? Ты винил меня во всех грехах с тех пор, как похитил и притащил в Академию Серафимов. Ты унижал меня, обращался со мной как с мусором и использовал любую возможность, чтобы показать, что я хуже остальных нефилимов. И все это «не личное»?

Когда он поворачивается в мою сторону, я вижу на его лице тень сожаления, но он тут же возвращается к своей задаче – что бы он там ни хотел сейчас.

– Просто так надо.

Я замираю и слежу за его движениями, пока он медленно обходит плато.

Он этим решил ограничиться?

«Просто так надо»?

Неужели я только этого и заслуживаю?

Я с силой отступаю в тень. Ее темные руки всегда рядом, чтобы меня утешить. Тут мне и место. Вдали от посторонних глаз. Наблюдая из тьмы.

– Я нашел.

– Что нашел?

– Выход отсюда.

Глава 30

Протянув дрожащую руку, я хватаюсь за последнюю опору. Напрягая мышцы ног, подтягиваюсь, переваливаюсь через выступ и падаю ничком на безопасную землю. Превратившиеся в желе конечности горят от напряжения.

Я вдыхаю и выдыхаю, поднимая в воздух свежий мелкий снег на земле.

Выносливее мы людей или нет, а это восхождение выдалось сложным.

Я скорее слышу, чем вижу, как Стил с рычанием забирается на вершину. В отличие от меня он не дышит как загнанная скаковая лошадь, но взобраться на вертикальный утес высотой в несколько сотен метров ему, учитывая его габариты, было нелегко.

– Напомни мне, почему ты просто не перешел в фазу и мы не поднялись сюда, пока ты был в образе Большой Птицы? – Я переворачиваюсь на спину. Из-за рюкзака лежать так не слишком удобно.

Стил стоит на краю обрыва – ноги на ширине плеч, руки вдоль тела – и осматривает окрестности.

– А ты почему не перешла? – бросает он в ответ. Его презрительность никак не влияет на ледяной тон.

– Пф-ф. Как будто это надо пояснять. Я не умею.

– Ну вот тебе и ответ, – ворчит он, проходя мимо.

Я вскакиваю и бегу за ним.

Здесь белое все, кроме неба. Вчерашняя метель разогнала облака, и те уступили место совершенной лазури. В других обстоятельствах я бы оценила красоту припорошенного снегом горного хребта, открывшегося перед нами. Но при мысли, что Блейз и Аврора все еще где-то там, внутри все сжимается от дурного предчувствия.

– Ты не можешь перейти в фазу? – В сердце с болью вонзаются иглы, заставляя его биться быстрее.

Стил вжимает голову в плечи. Мышцы спины сокращаются под рубашкой с длинными рукавами, прилипшей к спине от пота.

Отсутствие ответа – вполне конкретный ответ.

– Почему? И с каких это пор?

Стил не произносит ни слова.

Почему с ним всегда одно и то же? Он или говорит то, что я слышать не хочу, или молчит, когда мне нужны ответы.

Я наклоняюсь вперед и хватаю его за предплечье.

Стил с сердитым рыком поднимает руку в воздух, почти увлекая меня за собой. Я ослабляю хватку и выпрямляю спину. Приходится держаться изо всех сил.

– И раз уж ты все равно отвечаешь на вопросы, подскажи, куда мы идем. Может, начнем раскопки в свежем снегу, чтобы найти твоих сестру и брата? Потому что, если ты не заметил, их здесь нет. – Я раскидываю руки в стороны. Мои слова отскакивают от горных хребтов вокруг и отдаются эхом в пустоте. – Здесь ничего нет!

– Ты такая заноза в…

– Стил, – предупреждающе произношу я. – Даже не начинай. Просто ответь на вопросы.

У него из ноздрей вырывается горячий воздух, как у разъяренного быка в мультиках. Пар вьется в воздухе вокруг его лица и исчезает. Я практически жду, что он вот-вот превратится в быка. Я на всякий случай отступаю на полшага. Не хочу, чтобы меня раздавила огромная корова.

Целую минуту я стою, уверенная, что сейчас он толкнет меня плечом и продолжит бесцельные поиски в замерзшей пустоши. Вместо этого он с яростью прикусывает нижнюю губу и втягивает ее в рот, будто пытается отсосать из нее яд. Он отрывает от меня взгляд и смотрит на горизонт.

– Я пытаюсь перейти в фазу с тех пор, как пришел в себя. Я не могу… не знаю почему. – Слова звучат так, будто их вытягивают с силой, а они брыкаются и кричат.

– И что этим утром не так? – удивляюсь я вслух. – Стоп, ты пытался перейти в фазу, пока я на тебе спала? Хотел просто сбросить меня на землю и уйти по делам?

Стил, выпятив челюсть, хватается обеими руками за затылок и смотрит в небо.

– Так для тебя это важно?

– Хорошо, хорошо. Не важно… говнюк. – Я не могу удержаться от оскорбления. – И ты понятия не имеешь, почему сегодня утром все по-другому?

– Может быть, даже с вечера. Но я не помню, так что…

Стил замолкает и скрежещет передними зубами. Я вздрагиваю от звука. Он почти так же ужасен, как скрежет гвоздя по классной доске.

Признавать недостатки, даже те, которые он не в силах контролировать, не в его характере. Наверное, признаваться в них мне еще больнее. Я стараюсь не слишком радоваться его неловкости.

– Что последнее ты помнишь о вчерашнем дне?

Вчера. Уф. Фиговый был день. Я и сама не хочу его вспоминать. Эти мысли жалят как осы.

Я говорю себе, что болит у меня внутри из-за холода. В такую ложь легко поверить.

Порыв ветра подхватывает пригоршню снега и закручивает его в вихре вокруг нас. Холодное дыхание зимы обдувает мою шею. Одернув рукава теплой куртки, чтобы прикрыть руки, я скрещиваю их на груди. Это помогает согреться.

– Последнее, что я помню, это… – Стил проводит ладонью по лбу, как будто пытается вспомнить пропавшие воспоминания. – Мы сцепились с Греем из-за… – Стил скользит взглядом по мне и опускает его в землю, – из-за разногласий. И я превратился…

Стил вскидывает голову и смотрит на что-то у меня за плечом.

Я выгибаюсь, пытаясь найти то, что привлекло его внимание. Там только снег, лед и камни.

– В кого?

– Я превратился в орла. Следил за чем-то сверху. Может быть, я все-таки не упал. – С этими словами он срывается вперед на полной скорости, доступной нефилимам. В некоторых местах снег доходит нам до колена, но Стил не замедляет шаг.

Мой рюкзак бьется о спину – я изо всех сил стараюсь не отставать.

Резко остановившись, Стил превращается в статую – темную полоску на белом фоне.

Я сдавленно кричу за секунду до того, как уткнуться лицом в твердую спину Стила.

– Кажется, я только что разбила нос о твою лопатку. У тебя тут металлические пластины вместо мышц?

Я поднимаю руку, чтобы ощупать саднящую скулу. Может, разбухнет. Возможно, стоит приложить к ней пригоршню снега?

– Стил, ты понимаешь, что я врезалась прямо в?.. – Я обрываю себя, наконец взглянув Стилу в лицо. Взгляд неземного голубого оттенка сосредоточен на чем-то вдали, а лицо так окаменело, что напоминает мне о прошлой ночи.

Меня бросает в крупную дрожь – и не только из-за ледяного воздуха.

Я молча ищу то, что привлекло такое пристальное внимание с его стороны. Приходится опустить взгляд, и лишь тогда я кое-что замечаю.

Далеко, очень далеко в долине, между двумя гигантскими горами спряталась маленькая хижина. Из ее трубы змеится тонкая струйка дыма.

И слава богу – иначе я бы ее не увидела. И даже так удается разглядеть только часть зеленой жестяной крыши и коричневую бревенчатую обшивку – а мне для этого приходится как следует напрячь свое нефилимье зрение.

Первая мысль – дом построили так, чтобы он сливался с природой, но для этой части страны в этом нет ничего необычного. Многие дома строят с использованием природных элементов и цветов Колорадо. Кроме расположения в глуши, в этом домике, похоже, нет ничего примечательного – но Стил не сводит с него глаз.

– Наверное, тут живет кто-то из местных.

Мои слова полны жалости. Я беспокоюсь, что Стил возлагает все свои надежды на эту маленькую хижину. Многие предпочитают жить в глубинке, вдали от людей.

Не может быть, чтобы Блейз и Аврора были там. Если они ушли сами, то как нашли хижину? А если их похитили – как мы и опасаемся, – то похитители бы уже давно сбежали.

– Может, нужно…

– Это ее я видел прошлой ночью. – Он сжимает челюсть. И не отрывает взгляда от хижины, будто если очень постарается, сможет видеть сквозь стены.

– Я думала, ты ничего не помнишь.

– Я помню эту хижину. Блейз и Аврора там.

Прищурившись, я перевожу взгляд с неприметного дома на Стила и обратно.

Я в этом сомневаюсь. Очень. Но каковы шансы, что Стил меня послушает?

– Если они действительно там, может, нам стоит вернуться и позвать на помощь, – неуверенно предлагаю я, потирая руки, чтобы согреться и успокоить нервы. – Если их правда кто-то похитил, то, вероятно, вдвоем нам их отбить не удастся.

Стил поворачивается ко мне и шагает вперед, нарушая мое личное пространство.

– Да, конечно. Возвращайся, Эмбер. Позови на помощь. Я только за. – Он выбрасывает тяжелую руку в воздух и позволяет ей со шлепком упасть обратно на бедро. – Может, расскажешь мне, где мы? Потому что я летел в облике птицы по прямой. Но я уверен, что, блуждая в метели, ты четко следила за дорогой.

Черт возьми. Он прав.

Я знаю приблизительное направление, в котором нужно двигаться – наверное, – но куда точно идти, без понятия. Тут дорог никто не отмечает. Между нами и академией только полоса препятствий. Горы, деревья, ручьи, снег, скалы, лед и дикая природа.

– Мы по меньшей мере в пятнадцати километрах от академии. Я вот знаю, как я сюда попал. Может расскажешь, как тут очутилась ты?

– Я…

Я понятия не имею. Пятнадцать километров. Как я забралась так далеко, даже не осознавая этого?

Не говоря уже о том, чтобы карабкаться по склону горы, в темноте, во время зимнего шторма. Все это кажется невозможным даже после того, как я это действительно пережила.

Стил отстраняется, пока я мысленно перебираю события прошлой ночи.

Он шагает вперед – словно он на задании.

– Стил… – начинаю я.

– Мы не можем вернуться тем же путем, каким пришли, так что отсюда нам все равно одна дорога. – Он не замедляет шага и не поворачивает головы, когда отвечает. – Сейчас у тебя два варианта: топтаться на месте или идти за мной.

– Давай просто еще минутку подумаем.

– Делай что хочешь. Мне в целом все равно. – От такого резкого ответа я замолкаю. – Но я иду прямо туда.

Глава 31

Крупная фигура Стила очень быстро удаляется. Через несколько сотен метров от меня начинается спуск с горы, и как только он к нему подходит и его широкие плечи исчезают за белой линией, я теряю его из виду.

Я долго стою там, где он меня оставил.

Оцепенев.

Отстраненно размышляя, пустят ли мои ноги корни и укрепятся ли в почве, погребенной под слоями снега, если я простою здесь достаточно долго? Отчасти – и втайне от самой себя – я надеюсь, что да. Какое облегчение – узнать, что проклятию всей моей жизни – вечно убегать от кого-то или смотреть, как кто-то уходит от меня, – придет конец.

Если даже мои собственные родители меня бросили, с чего оставаться кому-то другому?

Я говорю себе, что слова и поступки Стила не имеют значения, но это ложь. В какой-то момент мне стало не все равно – это чувство ему, видимо, незнакомо. Он легко отпустил меня и ушел не оглядываясь. Его не волнует, вернусь ли я в безопасное место. Он почти открыто сказал, что это невозможно, а потом просто ушел.

Ветер на вершине приподнимает и ерошит мне волосы, разбрасывая их в разные стороны. Его холодные пальцы выпивают все мое тепло и уносят его прочь.

Ничего. Пусть температура кожи соответствует холоду у меня внутри.

Стил, возможно, уже внизу в долине, но кто его знает. Заросли вечнозеленых растений, окружающих хижину, слишком густые, чтобы что-то разглядеть.

Кроме того, с чего мне думать о том, что в хороший день он считает меня обычной надоедой, а в плохой – мусором, который нужно выбросить на помойку.

Крепко зажмурившись, я приказываю разуму очиститься – чтобы подсознание куда-нибудь делось.

Куда угодно.

Забилось в темный уголок внутри, так глубоко и так далеко от этого мира, что ничто не будет его волновать. Потому что, когда тебя ничто не волнует, ничто не может и причинить тебе боль.

Я как раз вхожу в дзен-зону, когда под веками вспыхивает яркий свет. Я инстинктивно открываю глаза.

Летающий диско-шар вернулся и описывает пьяные круги у меня перед носом. Я отмахиваюсь от этого назойливого существа.

– Я не хочу иметь ничего общего ни с тобой, ни с твоими безумными планами.

Искорки, исходящие от маленького существа, приобретают красноватый оттенок, и оно кружит у меня над головой, пикируя вниз каждые несколько кругов.

– Прекрати! – кричу я, пригибаясь и уклоняясь с пути безумного существа.

Оказавшись позади, шар кружится как торнадо и летит прямо на меня. Я ныряю в сторону – но вижу, как он дергается и поворачивается ко мне.

Он мечется взад-вперед, снова напоминая нетерпеливого щенка на поводке.

– Мы уже это проходили. На этот раз я за тобой не пойду. Мне все равно, кто там без сознания лежит. – Я стряхиваю снег с ног и смахиваю белые комки с волос, а потом встаю на ноги. И, развернувшись в противоположном направлении, ухожу.

Я успеваю сделать всего несколько шагов, прежде чем меня сбивают с ног… тем, что тянут за волосы.

– Ой!

Я падаю спиной в снег.

Плавным движением я снова встаю и начинаю гоняться за бенгальским огоньком по склону крутой горы, то и дело выкрикивая в его адрес непристойности.

– Ты психованная фея! Лучше молись, что я тебя просто воображаю, ведь иначе я запру тебя в стеклянной банке и буду использовать в качестве фонарика.

Это глупое создание все время ускользает от меня. Нагнувшись, я хватаю пригоршню снега, швыряю его в летящий фонарь – и промахиваюсь на полкилометра.

– Или еще лучше! Приколю твои крылья к доске с жуками и оставлю тебя в научной лаборатории!

Свет останавливается на полпути и зависает в десяти метрах передо мной.

Я изо всех сил пытаюсь затормозить, пока качусь по скользкому склону, все время хватаясь за землю. Наконец меня заставляет остановиться маленькое вечнозеленое растение. Или, может быть, это верхушка большого дерева. Не знаю точно.

Маленький бенгальский огонь превращается в минисолнце размером с бейсбольный мяч. Его края пылают красным, а центр – ослепительно-желтым. Теперь это пульсирующий шар агрессии.

О черт. Я зашла слишком далеко.

Я пячусь назад, пытаясь увеличить расстояние между собой и огненным существом. Руки проваливаются в снег, который намного выше моих локтей, а ноги выскальзывают из-под меня.

Черт-черт-черт.

– Хорошо, Динь-Динь. Давай-ка обе немного успокоимся? Ты же знаешь, что я бы никогда на самом деле не заманила тебя в ловушку и не привязала ни к чему, правда? Мы же друзья, не так ли? А друзья не привязывают друг друга. А еще, ну знаешь, не поджаривают их с помощью волшебной блестящей пыли. Этого делать нельзя, правильно?

Красно-желтый шар падает на снег и теряет в размерах. Его цвет тоже меняется на маслянисто-золотой, гораздо менее грозный.

Я разжимаю пальцы и выравниваю дыхание.

Заметка на будущее: не зли Динь-Динь.

За шаром то тут, то там виднелись зеленые всполохи деревьев, взрезающихся в белую ледяную пустыню. Сама того не заметив, я преодолела четверть спуска с горы.

Склон позади меня крутой. На то, чтобы вернуться на вершину, уйдет бо́льшая часть дня.

Я смиренно опускаю голову. Подняв руку в воздух, размахиваю ею, как дохлой рыбой.

– Хорошо, ты победила. Показывай дорогу.

* * *

Огонек сопровождает меня весь оставшийся спуск с горы, петляя взад и вперед, так что мне не нужно карабкаться, чтобы добраться до долины. К тому времени, как земля становится ровной и я подхожу к границе леса, солнце тяжелым шаром нависает на западе.

Искрящийся свет без колебаний летит прямо в лес. Тяжело вздохнув и запрокинув голову к небу, я следую за ним.

В итоге мы натыкаемся на множество свежих следов, которые, я надеюсь, принадлежат Стилу. В этот момент мой проводник исчезает в листве и не возвращается.

Стил успел уйти далеко вперед, но я не знаю, что еще делать, кроме как следовать за хлебными крошками. После часа ходьбы я уже не чувствую пальцы рук и ног – и надеюсь, что все они на месте. Я начинаю задаваться вопросом, не нанесу ли себе непоправимый ущерб, если продолжу все время замерзать и оттаивать.

Я останавливаюсь один раз: чтобы выпить остаток воды, которую положила в рюкзак, и съесть один из батончиков мюсли. Если я в ближайшее время не найду убежище, у меня будут неприятности. Потомки ангелов могут и травму получить, и действию стихий поддаться, просто на это требуется больше времени.

Мое тело уже начинает меня подводить.

В лесу снег не такой глубокий, как на горных склонах. Большинство снежных хлопьев застревает на сосновых ветвях, утяжеляя их так, что они сгибаются под тяжестью груза. Каждые несколько минут с дерева падает, со шлепком ударяясь о покрытую снегом землю, ком слякоти. Не считая этого тихого звука и моего затрудненного дыхания, в лесу тихо.

По мере того как солнце клонится к закату, я чувствую, как температура градус за градусом становится все ниже. Джинса – ужасный материал для ходьбы по холоду, и мои ноги немеют так же, как руки и ступни.

У меня всегда был такой хороший инстинкт самосохранения, но, когда я отправилась на поиски юных близнецов Дюран, я будто выбросила весь здравый смысл из окна. Если бы только я могла вернуться в момент, когда приняла поспешное решение отправиться в погоню за пропавшими детьми. Я бы…

Я бы что?

Я, скорее всего, сделала бы то же самое, даже зная, куда это меня приведет. Может быть, я просто пошла бы в другом направлении? Но тогда я бы не наткнулась на полузамерзшего Стила.

Эта загадка занимает мой скучающий и запутанный ум, пока я тащусь вперед.

Часы проходят медленно. Я убеждаю себя, что прошла мимо хижины – не может быть, чтобы она стояла так глубоко в лесу. Упала, споткнулась и скатилась с горы я быстро, но поход через лес кажется бесконечным.

Я так устала. Может быть, сделать небольшой перерыв?

Я сижу на земле, зубы стучат, и каждый сантиметр тела дрожит, пытаясь согреть меня. Я противлюсь желанию прислониться к дереву. Колодцы вокруг оснований стволов глубокие; если я попытаюсь отдохнуть в одном из них, меня словно засосет в зыбучие пески. Земля поглотит меня целиком.

В поле зрения появляются заснеженные ветви и фиолетово-голубое, будто в синяках, небо.

Любопытно… Когда я успела прилечь?

Земля нагревается, я уверена. Зубы перестают стучать друг о друга, а замерзшие кости растапливает восхитительное тепло.

Веки опускаются, и требуется огромное количество времени, чтобы снова их открыть.

Я уверена, что если закрою их ненадолго, то и ладно. Ничего ведь плохого не происходит, если заснуть в снегу при температуре ниже нуля, верно?

Соблазнительный покой заключает меня в свои объятия и утягивает под воду.

Я вздыхаю. Наконец-то мне тепло. Наконец-то я в безопасности.

Я погружаюсь в темноту – мои мысли размыты и расплывчаты.

Я пытаюсь волноваться, но просто не могу.

Глава 32

Тык.

– Вставай.

– Эш, ты что, издеваешься, что ли?

Я устраиваюсь поудобнее в кровати и натягиваю хлопчатобумажную простыню на голову, не открывая глаз. Это просто преступление – покидать такую удивительно мягкую кровать.

Тык. Тык.

Подушке не больно, и это ужасно раздражает.

– Эш! Я смою твою чайную коллекцию в унитаз!

Отбросив одеяло, я принимаюсь махать руками, но понимаю, что бью воздух.

У меня перехватывает дыхание, когда я понимаю, что происходит вокруг. Сложенная из бревен стена за изножьем кровати совершенно мне незнакома. Я обвожу взглядом по округлым доскам к небольшому камину из серого камня. Голая каминная полка – лакированный кусок дерева. Над ним висит гравюра в красной рамке с изображением лам в поле.

Странно.

В очаге вигвамом стоят четыре расколотых полена, огонь лижет потрескивающую растопку. На потертом древесном полу, покрытом красными пятнами, слева от камина лежит аккуратной стопкой куча дров.

– Наконец-то, – раздается за левым плечом глубокий голос Стила. Я вздрагиваю.

Все-таки это не Эш.

Он бросает мне на колени подушку в белой наволочке и идет на кухню, которая находится в противоположной стороне однокомнатной хижины. Из носика стоящего на плите чайника клубится пар.

Взяв тряпку, он берется за ручку и наливает в две кружки кипяток. В каждом лежит чайный пакетик.

– Что случилось?

Я съеживаюсь, когда слова слетают с губ. Я говорю как девица в беде, склонная к обморокам, – но у меня в голове туман.

– Нашел тебя в снегу, наполовину им занесенную и почти замерзшую. – Он наклоняется ко мне, и я вижу его профиль. В уголках его губ играет тень улыбки. – Думаю, это означает, что мы квиты.

Я помню, как хлюпала по колено в снегу в долине, полной деревьев, когда шла по следу, надеясь, что он принадлежит Стилу. Еще помню холод, который проникал сквозь одежду и пробирал до костей. Последнее пронизанное морозом воспоминание об этом путешествии – как я лежу на земле и думаю, что потрясающей идеей будет вздремнуть.

Я со стоном прижимаю ладони к глазам.

– Наверное, у меня было переохлаждение. Мне показалось хорошей идеей поспать.

Боже, иногда я действительно бываю глупой.

Я вытаскиваю ноги из-под одеяла и перекидываю их через край односпальной кровати, только чтобы взвизгнуть и засунуть их обратно под одеяло.

– Где мои штаны? – верещу я.

– Ага. – Он стоит ко мне спиной, но даже идиот услышал бы в его словах веселье. – Тут мы тоже квиты.

Увидев свои джинсы, сложенные на кривом деревянном стуле недалеко от изножья кровати, я бросаю в сторону Стила сердитый взгляд. Жаль, он не смотрит.

Он занят на кухне, и я пользуюсь этой возможностью, чтобы схватить стянутую с меня одежду и нырнуть обратно под простыни.

Извиваясь под ними, я засовываю ноги в джинсы. А закончив и выглянув, вижу, что Стил стоит передо мной, протягивая дымящуюся чашку чая.

Я сжимаю теплую кружку между ладонями и вдыхаю аромат. Пахнет Рождеством. Корица, мускатный орех и немного апельсина. Мой любимый.

– Я нашел немного меда, чтобы подсластить чай, но больше здесь ничего нет.

Я морщу нос и скалю зубы. Это не значит, что он прощен за трюк с джинсами. Не впечатленный моим поведением, он устраивается в кресле с высокой спинкой за двухместным деревянным столом в паре метров от него. В этом месте определенно в восторге от пиломатериалов.

Он вытягивает ноги и кладет их на край стола. Его огромная фигура слишком велика для этой хижины: тут только одна двуспальная кровать, на которой сижу я, маленький стол и два стула – ну и кресло для двоих перед камином.

Стил потягивает свой чай, наклонившись к огню, а не ко мне. Я пользуюсь моментом, чтобы разглядеть его профиль. Прядь его иссиня-черных волос упала на лоб и коснулась брови. Прямую линию носа нарушает только маленькая горбинка на переносице. Полные губы, нижняя губа немного больше верхней. Челюсть почти под идеальным углом в девяносто градусов от подбородка до мочки уха.

Он действительно красив. Ну, когда молчит.

Снова переключив внимание на собственные руки, я дую на поверхность пряного чая и делаю осторожный глоток. Жидкость скользит по моему горлу, прокладывая путь к желудку.

Несмотря на горящий огонь, воздух в хижине все еще холодный от зимнего мороза. Обхватив себя свободной рукой, я смотрю, как кружится в кружке чай цвета сливочного ириса.

– Как ты меня нашел? – наконец спрашиваю я.

Стил издает звук, немного похожий на смех, но это не он.

– Кажется, так же, как ты меня. – Подняв взгляд, я обнаруживаю, что Стил неотрывно смотрит на меня. – Летающее блестящее существо. Слегка невоспитанное. Ничего не напоминает?

Ах…

– Динь-Динь.

Стил выгибает брови дугой.

– Серьезно? А вдруг это парень?

– А вдруг это плод нашего воображения?

Он дергает подбородком в знак согласия, а затем медленно отпивает из своей дымящейся кружки, продолжая смотреть на меня через край.

– Я знал, что ты идешь за мной. Как только я нашел хижину, то пошел обратно, тебе навстречу – и тогда Динь-Динь помогла найти тебя побыстрее. – Во взгляде Стила сквозит мягкость – и я знаю, что мне не мерещится. Будто слой его брони растаял. Интересно, осознает ли он это? Он не из тех, кто показывает другим свое слабое место – особенно мне. А значит, скорее всего, он делает это непреднамеренно. – Я знаю, что до этого говорил с тобой… жестко. Я безумно хотел найти Блейза и Аврору. Я и сейчас этого безумно хочу. Но я бы никогда… ну по крайней мере ты должна знать… – Он сжимает губы, явно расстроенный тем, что не может найти правильных слов.

– Я бы правда не позволил, чтобы с тобой что-нибудь случилось, – наконец выдавливает он, разрывая зрительный контакт и глядя куда угодно, только не на меня.

Может быть, он головой ударился? Вполне может быть.

Я прочищаю горло – только для того, чтобы снять напряжение.

– Как долго я была без сознания?

Стил перекатывает чашку между ладонями, смотря на входную дверь.

– Около десяти часов. Я нашел тебя где-то около полуночи. – Он снова переключает внимание на меня. – Устал ждать, когда ты проснешься.

Он встает одним плавным движением, делает несколько шагов к кухонной раковине и ставит в нее свою чашку.

– И ты решил, что лучший способ разбудить меня – несколько раз ударить меня подушкой?

Он хватается за край раковины и бросает взгляд через плечо – мышцы под его рубашкой напрягаются.

– Сработало ведь, правда?

Я натужно смеюсь.

– Что, не захотел разбудить меня поцелуем?

Он поворачивается и прислоняется спиной к стойке, скрестив руки на груди. На его лице расплывается медленная улыбка.

– Откуда ты знаешь, что я не пытался?

Только касаясь пальцами губ, я понимаю, что подняла руку. Поскорее опустив ее, я прочищаю горло. На щеках расползается подлый румянец.

Ненавижу, когда он надо мной издевается.

– Ясно. – Я с притворным спокойствием ставлю полупустую кружку с чаем на крошечную тумбочку с одним ящиком, с нарочитым вниманием изучая ее деревянную поверхность. – Ты нашел что-нибудь до того, как найти меня? Блейз или Аврора были здесь?

В бирюзовых глазах Стила сверкают искры, и его лицо застывает – от легкомыслия не остается и следа. Солнечные лучи проникают сквозь запотевшее окошко над раковиной за спиной у Стила, но он опускает подбородок, и бо́льшую часть его лица скрывает тень. Со скоростью пантеры он всего за полсекунды вдруг оказывается у шаткой входной двери и надевает пару тяжелых непромокаемых ботинок.

– Допивай чай и собирайся. Нам пора. – Он понижает на октаву голос, давая понять, что лучше ему не перечить.

– Стоп, чего? Сейчас? Мы?

Соскользнув с кровати, я шарю по пятнистому полу в поисках ботинок, пока Стил просовывает руки в рукава уродливого коричневого охотничьего пальто, которое я раньше точно не видела…

Такое страшилище я бы запомнила.

Найдя под кроватью обувь, я подпрыгиваю сначала на одной, а затем на другой ноге, пытаясь влезть в ботинки.

– Поторопись. – Нетерпеливые команды Стила раздражают меня, и я выпрямляю спину. Славный момент, который только что был между нами, растаял. На сцене снова Король ослов.

– Подожди секунду. Потрудись потратить две минуты, чтобы объяснить, что здесь происходит.

Я хорошо знаю раздраженный взгляд, искажающий черты Стила. Он разочарованно запускает руку в волосы, сжимая пряди в кулак, но позволяет руке тяжело упасть вниз. Его взгляд скользит сначала к окну, а затем снова ко мне.

– Прекрасно. Иди сюда. – Он марширует ко мне и вытаскивает из кармана смятый листок бумаги. Бросив его на стол, разглаживает его и дергает подбородком в мою сторону, как бы спрашивая: «Ну и чего ты там встала?»

Я встаю рядом с ним и смотрю на старую бумагу. Она потемнела и порвалась по краям; я бы предположила, что лист оторвали от рисунка побольше. Горный хребет, изображенный с высоты птичьего полета, перечеркивают линии изгиба. Самые высокие вершины обозначены белыми пятнами с зеленой каймой.

– И что это такое?

– Фрагмент топографической карты для этого региона.

– Да, про карту я поняла – но откуда ты знаешь, что на ней здешние места? – Я поворачиваюсь и пристально смотрю на Стила. Тот скользит взглядом взад и вперед по кусочку карты не больше моей раскрытой ладони. – Подписи-то нет.

– Я умею читать карты.

– Это может быть любая часть Скалистых гор. Да и вообще другой горный хребет. Ты хочешь по этой карте в академию вернуться?

– Я пролетал над этими местами и знаю, что мы именно здесь. А мог и не пролетать – просто посмотри.

Я наклоняюсь, чтобы посмотреть на место, на которое указывает Стил. Его палец направлен на красную точку, ненамного больше булавочной головки. Легко проглядеть.

– Мы здесь, – заявляет он, а потом проводит пальцем черту в несколько сантиметров и указывает на другую красную точку на карте. – А сюда увели Блейза и Аврору. И мы вернем их домой.

Глава 33

Сутулые плечи Стила с каждым его шагом вздымаются и опускаются. Я уже час даже не пытаюсь понять, куда именно мы идем. Стил убежден, что оторванный кусочек карты, который он обнаружил скомканным на полу, – это послание от Блейза или Авроры.

А я нет.

Мало верится, что они нашли карту, оторвали от нее точный кусок со своим местоположением и с местом, куда их хотят увести, – или что они в принципе знали о планах своих похитителей. И это если мы вообще уверены, что их похитили.

Я утешаю себя лишь тем, что нас со Стилом уже пару дней не видели в академии, а значит, нас, вероятно, уже тоже ищут.

От скуки я считаю снежинки, падающие сквозь густой полог над головой на темноволосую макушку Стила. Я успеваю насчитать уже сорок три, когда он прерывает молчание:

– И с чего ты решила взять с собой рюкзак? Думала, что заблудишься?

Стил почти не разговаривал со мной за последние два часа – примерно тогда мы покинули грубо сделанную, но уютную крошечную хижину. Когда я сказала, что на снегу нет никаких следов, он только хмыкнул и, пробормотав что-то о буре и недавнем снегопаде, не оглядываясь пошел вперед.

Рюкзак, о котором он спросил, тянет мне спину. Я поправляю ремни, прежде чем ответить. Рано или поздно он узнает… Или мы замерзнем до смерти. В любом случае у меня нет причин скрывать свои намерения.

Усиленно стараясь ставить ноги туда же, куда и Стил, я отвечаю:

– Когда найдем Блейза и Аврору, я уйду из академии. Просто решила заранее упаковаться.

Звук хрустящего под тяжелыми шагами снега стихает. Я резко останавливаюсь и поднимаю глаза – как раз вовремя, потому что Стил поворачивается. И он явно недоволен.

– Уходишь из Академии Серафимов?

– Да.

– И куда?

Он делает шаг ближе – мне эта близость не по душе. Он сжимает и разжимает кулаки, будто сдерживается, чтобы не протянуть ко мне руки и не встряхнуть.

– Эмберли… – угрожающе протягивает он.

– Я не знаю, Стил. Что-нибудь придумаю. Как всегда.

Я чувствую себя неловко, и от разговора, и от того, как напирает на меня Стил, а потому обхожу его – но не успеваю сделать и пары шагов, как он меня останавливает. Стил тянет за рюкзак – ремни впиваются мне в плечи. И с той же внезапностью снова его отпускает.

– Эй! – Я, пошатываясь, делаю несколько шагов, а встав ровно, набрасываюсь на него. – Боже! Да что с тобой не так?

– Со мной что не так? – Он угрожающе шагает вперед, заставляя меня отступить. – Скорее всего, моих брата и сестру похитили Отрекшиеся – или не просто похитили. А вот ты все время пытаешься помереть.

– Помереть? О чем ты? – Я вскидываю руки в воздух.

– Уйти из-под защиты нефилимов – это сродни самоубийству.

– Ну и кто здесь драматизирует? – выплевываю я. – Я бегу не затем, чтобы меня убили. Я просто пытаюсь сбежать от тебя!

– Для такого есть более разумные способы. – Стил кривит верхнюю губу. Его ухмылка полна отвращения.

Я разворачиваюсь и решительно ухожу прочь, не заботясь о том, в ту ли сторону направляюсь.

– Поверить не могу, что мы об этом спорим! – кричу я через плечо. – Ты пытался избавиться от меня практически с того самого момента, как увез с той парковки. Мог бы порадоваться вместо того, чтобы на меня гавкать.

Он догоняет меня и разворачивает за локоть. Я вырываю руку.

– А ну прекрати! – требую я.

Он проводит рукой по припорошенным снегом волосам, растапливая застрявшие в прядях снежинки.

– Да, я хочу, чтобы ты держалась подальше от моей семьи. Ты притягиваешь опасность как магнит. Я должен защитить их. – В его словах сквозит отчаяние.

– Вот именно. Ты должен просто прыгать от восторга. Наконец-то я скроюсь с глаз твоих. Как раз этого ты и хотел.

– Но я не хочу, чтобы тебя убили! – рычит он мне в лицо.

Я моргаю, глядя на Стила – он снова залез в мое личное пространство и стоит почти лицом к лицу со мной. Он часто дышит, а его зрачки расширены.

– Что вообще происходит?

Я искренне не понимаю, почему он так взволнован. Этого он и хотел. Он не скрывал своих желаний. Он уже несколько недель подталкивает меня к входной двери академии. И такой реакции я совсем не ждала. Я ожидала от него угрюмого: «Давно пора», – а не превращения в фонтанирующее эмоциями чудовище, которое тяжело дышит прямо передо мной.

– Почему ты так себя ведешь? В этом нет никакого смысла.

– Просто… попроси перевод или что-то в этом духе. Академии Нефилимов разбросаны по всему миру. Выбери какую-нибудь. Я не вынесу, если ты останешься без защиты. – Он выпаливает это так быстро и с таким чувством, что я замираю. Он выглядит надломленным, но я, хоть убей, не понимаю почему.

В отличие от Стила, от которого волнами исходит тревога, я свою правду проговариваю медленно, с успокаивающей ноткой в каждом слоге. Инстинкт подталкивал меня к тому, чтобы справиться с этой ситуацией деликатно.

– Я могу справиться с одиночеством. Я так всю жизнь делаю.

– Ну, а я больше не справлюсь.

Сильная рука обхватывает меня за затылок и тянет вперед. Замерзшие губы Стила накрывают мои. Вкус корицы и мужского мускуса окутывает меня коконом. Я смутно подозреваю, что меня не должен привлекать запах мужского пота, но, боже, как он мне нравится.

В эту секунду лучшее, на что способен мой мозг, – это мысли вроде «Ого» и «Мм».

Губы Стила скользят поверх моих так сладко, но с безумной страстью. За всю историю не бывало поцелуя совершеннее, чем этот.

Может, я и неопытна в таких делах, но я знаю достаточно, чтобы понимать, что целуется он хорошо – или, скорее, мы.

После каждого тихого всхлипа, который рвется у меня из горла – я даже не понимаю из-за чего они, – он целует меня в губы.

Он будто знает, когда именно я приду в себя, потому что за секунду до того, как я уже хочу стряхнуть восхитительный туман в голове, струящийся там от его прикосновений, он сильнее ко мне прижимается.

Он вновь втягивает меня в поцелуй – а я слишком слаба, чтобы этим озаботиться.

Эти секунды я проживаю в мире, который вертится лишь вокруг Стила.

Мое тело воспринимает сейчас лишь его вкус, прикосновения и запах. Холод теперь нипочем, ведь кровь бежит по венам в два раза быстрее.

Он проводит языком между моих губ, и я откидываю голову еще сильнее, позволяя ему скользнуть внутрь. Его рука крепче обхватывает меня за ребра.

Словно он меня присваивает.

Этого я и хочу.

Плюх. Холодная куча слякоти падает нам на головы и сползает по лицам, заставляя отпрянуть друг от друга. Мокрый снег – наверное, упал с нависающей ветки – проникает мне под куртку сзади и скользит ледяными пальцами по позвоночнику.

Пузырь, в который заключил меня Стил, лопается, и в него врывается весь остальной мир. И не только морозное прикосновение зимнего воздуха к коже и запах сосны, но и очень яркие воспоминания о том, как Стил со мной общался. Его резкие слова. Холодное обращение. Его слова и поступки, которые ранили меня снова и снова, пока я не начала чувствовать себя просто растоптанной. Даже взгляд Новы в нашу последнюю с ней встречу.

Я отшатываюсь и выставляю перед собой руку, чтобы оттолкнуть его.

Кажется, он раздумывает над тем, чтобы поцеловать меня еще раз.

– Нет! У тебя нет на это права.

Я отрывисто и часто дышу. Тело предало меня – и это задевает мою гордость.

Может, я до смешного неопытна в общении с парнями, но у меня достаточно самоуважения, чтобы знать: не надо целоваться с тем, кто позволяет себе то же, что и Стил. Эта токсичность выльется лишь в душевную боль и низкую самооценку. Одиночество – дурацкая причина для такого. Подобное поведение только еще больше снизит мою самооценку. Осознав это, я становлюсь еще яростнее.

– У тебя нет на это права! – визжу я снова. Протянутая рука, которой я от него отгородилась, дрожит.

Громкость моих слов – или мой однозначно безумный взгляд – проникает в затуманенный похотью мозг Стила. Он уже не смотрит на меня как на лакомый кусочек торта и отступает.

Когда его ботинок погружается в мягкий снег, по лицу Стила прокатывается волна эмоции, напоминающей боль. Он поднимает руку, чтобы потереть лоб, но тут же опускает ее и яростно встряхивает головой.

– Это все сон. Я наполовину не в себе с тех пор, как он мне в первый раз приснился. Не могу выбросить его из головы.

– Сон? Ты винишь в своем странном поведении какую-то ночную галлюцинацию? – Я намеренно пытаюсь уколоть его посильнее, но уловка, оброненная Стилом, подтачивает мою решимость. Какое отношение ко мне имеют его сны?

В уголках его глаз появляются тонкие морщинки, а лоб наморщен от беспокойства.

– Я не знал. – В его жалобных словах никакого смысла.

– Не знал чего?

Я больше не дрожу, но, кажется, теперь эту дрожь подцепил Стил. Он снова засовывает ходящую ходуном руку в густые волосы и сжимает пряди так сильно, что на лбу натягивается кожа.

Мне хочется его успокоить, но я подавляю это желание.

– Я не знал, что она – это ты, до того раза. Пока ты не превратилась, я думал, это всего лишь сны.

Стоп.

– Тебе приснился сон… обо мне? – шепчу я. И я не уверена, что хочу получить ответ на этот вопрос.

– Нет. – Он закрывает глаза. – Не приснился сон, а снятся сны. Все время. И каждый раз после них я чувствую, что должен…

Я ловлю каждое его слово, невольно подходя на шаг ближе. Поднявшийся ветер обрушивается на меня, как волна, вырывая из транса.

– Я, наверное, чего-то не понимаю. Должен что?

– Как будто я против воли связан с тобой.

Он тянет вперед руки, но останавливает себя и смотрит на них так, будто они ему больше не принадлежат, – а потом опускает их.

– В моей жизни нет места такому. Я не могу – не позволю – этому чувству помешать долгу перед семьей. Я уже однажды подвел их. И больше не стану.

Я смотрю на него, потрясенная его откровениями и совершенно неуверенная, что я по этому поводу чувствую. И что чувствует он.

Сделав глубокий вдох, Стил восстанавливает эмоциональную броню. Я будто наблюдаю, как жизнь покидает его тело и что-то другое – фальшивое – занимает ее место. Как будто он киборг, а не живой, дышащий и чувствующий человек.

– Слушай, я не хотел, чтобы ты об этом узнала, понимаешь? Давай просто забудем о том, что я сказал.

У меня вырывается короткий смешок.

– Хочешь, чтобы я забыла, что тебе снятся настолько прекрасные сны обо мне, что они, по-твоему, подавляют твою волю? Не выйдет, приятель. Ты должен был рассказать мне об этом давным-давно. Может, я помогла бы тебе разобраться в этом.

– Пойдем. Мы зря тратим день.

И на этом все. Он просто закрывается от меня.

Повернувшись, он продолжает идти по лесу. И глубоко в душе я этому рада. Эта часть меня в курсе, что я не готова сталкиваться с внутренними демонами, которые обитают в душе Стила.

Я знаю, как вести себя со стойким Стилом. А с уязвимым… Нет, я этого точно не хочу. Ведь я знаю, что Стил, привыкший бить меня в сердце, заставит его кровоточить.

Глава 34

Стил – самый бесящий, самый раздражающий, самый противоречивый человек, когда-либо ходивший по этой земле из всех людей, нелюдей и гибридов.

Ну ладно, да. Признаюсь, на самом деле я не хочу вникать в его внутренний мир, но короткий разговор его не убьет. А еще лучше было бы поговорить о том, что мы, очевидно, просто ходим по кругу и ни на метр не приблизились к тому, чтобы найти близнецов.

Он пробирается вперед как робот – а он и есть робот, – шаг за шагом, не сбавляя ход. А вот я на своих полузамерзших ногах начала без конца спотыкаться еще два часа назад.

В горах темнеет рано, а зимой особенно; и угасающий свет меня очень беспокоит. Если мы хотим пережить ночь, нужно найти убежище. И чем раньше, тем лучше.

За последние тридцать минут я пыталась поднять эту тему не один раз, но Стил всегда только ворчал или молча махал рукой. Как будто я его крестьянка, и он этим жестом отправляет меня восвояси.

Этот человек невыносим, и, видимо, из-за него мы и погибнем. Что почти забавно, учитывая, как он отреагировал на мое желание покинуть «безопасную» академию.

Может быть, он просто хочет, чтобы я умерла, когда он этого захочет?

– Стой, – коротко командует Стил – и я останавливаюсь.

Мне не нравится, что я так быстро слушаюсь, стоит ему лишь слово сказать. Я втягиваю губы, будто облизала что-то кислое.

Нет, мне это нисколечко не нравится.

Я ничего не говорю – такой вот молчаливый протест, который, я надеюсь, больно укалывает Стила.

– Смотри. – Еще одна короткая команда.

Я сжимаю пальцы, и ногти впиваются в кожу.

В направлении, в котором он указывает, мелькает свет. Я щурюсь, изо всех сил напрягая свое ангельское зрение, чтобы разглядеть, что там, вдалеке.

– И на что мы, по-твоему, смотрим?

Стил буравит эту точку взглядом.

– Может быть, на них.

Я смягчаю голос. Стил так цепляется за мысль, что брат или сестра оставили для него секретное сообщение.

– Или на кого-нибудь, кто в горах живет. Может, нам даже удалось добраться до небольшого местного городка? Это ведь могут быть и не они.

Я сама не заметила, как неосознанно положила руку ему на плечо. Он смотрит на мои пальцы, а затем поднимает ледяной взгляд на меня. Я отдергиваю руку, будто обжегшись.

Но таков уж Стил, правда? Холодный, как лед, или обжигающий, как пламя. Кажется, середины мы с ним не достигнем. Нам подходят только противоположные крайности.

– Надо проверить.

– Конечно.

Что еще тут сказать? Мы все равно пойдем туда, не важно, согласна я с этим решением или нет.

Если нам повезет, где-нибудь наткнемся на телефон. Можно позвонить в Академию Серафимов, и нас заберут.

Я все еще надеюсь, что близнецов несколько дней назад нашли и мы напрасно тут разгуливаем. Больше всего сейчас я бы хотела узнать, что, пока мы мерзли в лесной глуши, они спокойно спали в своих кроватях в академии.

По мере того как мы приближаемся к мерцающему свету, деревья редеют. Сквозь них видно основание скалистого склона. Уже почти ночь, так что детали каменной стены видны нечетко.

Как часто бывает в Скалистых горах, видны множество слоев горных пород и отложений и ползущие по диагонали жилы минералов. Но ни цветов, ни других подробностей в полутьме не разглядеть.

Несмотря на то что деревья растут редко, они подобрались прямо к основанию, где из земли выступает камень. Мы останавливаемся в нескольких сотнях метров и, как можем, прячемся за тонкими стволами нескольких осин.

Свет, за которым мы следим, исходит от фонаря, подвешенного на металлическом колышке над входом в старую шахту. Вопреки всем моим желаниям и ожиданиям.

Насколько я могу судить, это старый масляный фонарь. Такую лампу нужно раз за разом наполнять, чтобы в ней горел свет, а значит, поблизости должен быть кто-то – или что-то – еще.

Я уже хочу спросить Стила, что он собирается делать, когда до моих ушей доносятся голоса. И лишь когда из расщелины в горе появляются два человека с фонариками в руках – в отличие от меня, одетые в соответствующую погоде одежду, – мне удается хоть что-то разобрать.

Пальцы впиваются в гладкую белую кору – я напрягаюсь, пытаясь расслышать слова.

– Не слишком гладко все сработало.

– Это задание мне осточертело. Если это светловолосое страшилище не объявится в ближайшее время, я просто убью их и скажу, мол, погибли случайно.

Светловолосое страшилище… Видимо, это про меня.

– На твоем месте я бы сначала дважды подумал. Приказ пришел с самого верха.

– Решал бы я, то просто бы ударил ее по голове и унес. Не знаю, как Ронове мог так облажаться. С одной-то девчонкой.

Ронове. Блин. Да, они определенно говорят обо мне.

Стил тоже явно это понял. На его лице читается напряжение, а пальцы сжимают кору так, что побелели костяшки.

Он стоит за ближайшим ко мне деревом, но все равно примерно в пяти метрах. Его плечи минимум в три раза шире тощей осины, за которой он прячется, поэтому ему приходится стоять боком, чтобы быть не таким заметным.

Мы легкая добыча.

– Давай просто перетерпим. Еще пару дней понянчимся с детьми – и, уверен, они откажутся от этого плана.

– Кажется, она не так прикипела к метаморфу, как они рассчитывали. Может быть, разведка сплоховала?

– Будем надеяться, что нет. Убивать хочется дико.

Отрекшиеся расходятся и идут у подножия горы в противоположные стороны. Наверное, собираются сделать круг, а потом обыскать лес, так что время явно поджимает. Деревья не скроют нас от пытливых глаз.

Как только Отрекшиеся исчезают из виду, рядом со мной возникает Стил.

– Они внутри.

Я киваю.

– Да, я тоже так решила. И… – Договорить нелегко. Не из-за гордыни, а потому, что правда ранит – этих двух невинных детей похитили из-за меня. Я не хочу верить в этот кошмар, но отрицать его нельзя.

– Мне очень жаль. – Я опускаю взгляд в землю, не в силах смотреть Стилу в глаза. – Ты был прав. Блейза и Аврору похитили из-за меня.

Стил, казалось, молчит целую вечность.

– Давай не будем пока зацикливаться на этом. Надо выяснить, как вытащить их и забрать в безопасное место.

– С чего начнем?

* * *

Наш план в лучшем случае ненадежный, но выбор невелик. Обдумав, что мы знаем о ситуации – а знаем мы, если честно, немного, – и еще раз взглянув на наше положение – мы с ним можем не продержаться целую ночь без укрытия, а если вернемся и приведем подмогу, то могут не продержаться уже близнецы, – мы, грубо говоря, собираемся просто забежать в шахту и решать проблемы по мере поступления.

Это ужасный план, и мы оба это знаем.

Высока вероятность, что мы не переживем эту ночь. Я нутром это чувствую.

По сути, это настоящее самоубийство. Но что тут еще сделаешь?

Я даже не думала о том, что вот так погибну, тем более что я не знала о живущем в нашем мире зле. Так что, учитывая обстоятельства, я отношусь к своей кончине довольно зрело. Я только часто дышу, когда Стил отворачивается.

– Ты уверен, что не можешь перейти в фазу? – спрашиваю я в третий раз.

В ответ он лишь бросает через плечо раздраженный взгляд, будто пулю в меня выпускает. Мы все еще не знаем, почему он не может переходить в фазу. Я тоже не могла, но для меня это обычное дело.

Мне было бы намного легче, войди мы в этот темный туннель в спектральном мире и будь Стил в своей львиной форме.

Стил подает знак, что все чисто, и мы мчимся к входу в шахту.

Сердце бьется так быстро, что кровь в венах будто пульсирует. Обычно я в это время уже вижу вспышки света, но сейчас все явно остается на своих местах. Даже не знаю, что хотя бы предположительно не дает нам перейти в спектральный мир.

Когда мы добираемся до входа в шахту и мир погружается во тьму, я облегченно вздыхаю. Что-то в преодолении этого невидимого барьера меня расслабляет. Хотя и не должно. Здесь, в отличие от оставшегося снаружи леса, нам грозит уже непосредственная опасность, но в тени я чувствую себя не такой уязвимой.

Не говоря ни слова, мы пробираемся вперед по туннелю.

Под ногами хрустит грунт, и мой спутник бросает на меня предупреждающий взгляд. Он молча показывает мне, как идти тише, с пятки на носок. После этого я слышу лишь собственное дыхание и слабый свист ветра снаружи.

С тропы впереди не доносится ни звука, и это меня беспокоит. Если здесь прячутся Отрекшиеся, разве их голоса не должны разноситься по скалистому туннелю?

Чем дольше мы пробираемся сквозь тьму, тем сильнее нарастает мое беспокойство.

Воображение ненадолго выходит из-под контроля, представляя, что в конце туннеля нас будет ждать озеро жидкой лавы или странный правительственный бункер, где экспериментируют над захваченными нефилимами.

Опомнившись, я понимаю, что не только отвлеклась, но и потеряла Стила.

В проход не проникает ни единого лучика света. Пальцы скользят по неровным стенам шахты. Под короткими ногтями скопилась грязь, но я не решаюсь убрать руку от единственной путеводной нити, что у меня есть. Если уберу, то буду идти совершенно вслепую и, скорее всего, либо ударюсь обо что-нибудь твердое головой, либо споткнусь о дерн на неровной земле.

Пугает меня сейчас то, что я не понимаю, где Стил. Может, он и передвигается тихо как призрак, но несколько минут назад я точно чувствовала его присутствие рядом. А теперь нет.

Остановившись, я концентрируюсь на туннеле вокруг. Несмотря на бесполезность этой идеи, я закрываю глаза и напрягаю слух, надеясь уловить хотя бы малейший намек на звук его шагов или дыхания, но ничего не чувствую.

А потом мой рот накрывает что-то теплое.

Глава 35

– Ни звука.

Стил просто напрашивается, чтобы после я врезала ему по горлу за то, что напугал. Мне и раньше казалось, что сердце бьется сильно. Но я ошибалась. Теперь его словно заменили большим барабаном.

Я прижимаю ладонь к груди, надеясь давлением успокоить сердце.

Его рука все еще прикрывает мой рот, теплое дыхание касается уха и щеки. Когда он наклоняется вперед, губы касаются мочки.

Я жмурюсь и приказываю телу не реагировать на это.

– В трехстах метрах впереди туннель разделяется на два. Мы пойдем по левому. Я слышу оттуда голоса. Не отходи далеко и будь начеку.

Я киваю – Стил убирает с моего лица ладонь и осторожно меня обходит.

Я судорожно вздыхаю: он хватает меня за руку, обхватывая ее своей медвежьей лапой. Не могу сказать, что я против. Прикосновение теплое, сухое и успокаивающее. Уверена, он взял меня за руку, только чтобы убедиться, что я снова не отстану, но на пару минут я представляю себе, будто ему не плевать – настолько, что он пытается меня немного поддержать.

Глупая мысль, но, если этим вечером мне суждено умереть, я хочу покинуть мир с воспоминанием о парне, который держал меня за руку просто потому, что ему этого захотелось. Раньше я такого не испытывала.

Мне всегда не хватало прикосновений. Я не получала ни воздушных поцелуев, когда ранила коленки, ни объятий после тяжелого дня в школе. Моя нефилимская часть втайне от меня удерживала на расстоянии приемных родителей, с которыми я жила.

До этого самого момента я даже не понимала, как сильно жажду, чтобы кто-то ко мне прикоснулся. Меня грозит выбить из колеи что-то столь невинное, как обычное прикосновение чужой руки к моей.

Я ни с того ни с сего чувствую совершенно чудесное волнение и слабость в ногах.

Когда туннель разветвляется, я иду следом за Стилом. Потолок круто идет вниз, и мне приходится положить свободную руку на скалистую стену, чтобы не упасть. Каменистый пол под ногами тоже опускается все ниже, замедляя нас. Воздух кажется гуще, и я чувствую на языке привкус грязи.

Я решаю, что мне ну совсем не нравятся шахты.

Вскоре барабанные перепонки щекочет звук. Стил был прав: здесь, внизу, кто-то есть.

Сначала я слышу едва уловимый шепот, но скоро откуда-то впереди уже доносятся голоса. Однако слова произносят на гортанном языке, который я не узнаю.

Стил замедляет шаг, и я следую его примеру.

Через несколько минут я улавливаю прохладное голубоватое свечение.

Еще через дюжину шагов вижу голубые лучи, которые освещают пятнадцать метров туннеля, после которых он сворачивает вправо.

Стил останавливается перед поворотом, и я, пользуясь моментом, обращаю внимание на все, что окружает меня в этом узком пространстве, включая самого Стила.

Он стоит неподвижно, на сто процентов погруженный в то, что происходит за углом.

Его рука уже до боли сжимает мою. Я прикусываю внутреннюю сторону щеки и считаю, чтобы перебить ощущение. Мое чувство одиночества не хочет, чтобы я разрывала нашу со Стилом связь.

Я считаю до восьмидесяти шести, а потом Стил отпускает мою ладонь.

Несколько раз сжав и разжав пальцы, я стараюсь осознать чувство своей руки в его – и разогнать кровь.

На мгновение мне было приятно, но я не хочу вспоминать о том, чего мне недостает.

– Стой тут, – шепчет Стил через плечо.

Ага, сейчас же.

Я иду за ним по пятам, пока он медленно продвигается вперед. Когда он это понимает, то качает головой, но не пытается меня остановить.

Сейчас мы ни за что не расстанемся.

Когда Стил уже хочет высунуть голову из-за угла, один из голосов заговаривает громче.

– Ишик фавит надор!

Что бы это ни значило.

– Кого ты уродом назвал? Ты давно себя в зеркале видел? – Это же сладкий голосок Авроры.

Стил делает судорожный вздох, совсем тихий, но я так близко, что не только слышу, но и чувствую его. За вдохом следует низкое рычание, всего на толику человечнее, чем у дикого зверя.

– Заткнись, засранка.

– Кого ты засранкой назвал? – на этот раз похитителю отвечает Блейз. – Ты и твой приятель – самые вонючие существа в этой шахте.

У меня от рычания волосы на затылке встают дыбом. Следом доносится звук удара.

– Не трогай его! – кричит Аврора.

Догадываясь, что Стил сейчас совершит огромную глупость, я делаю шаг вперед и кладу обе руки ему на спину.

Его трясет от ярости.

Я провожу руками по его телу и хватаюсь за его плечи, не питая никаких иллюзий, будто смогу удержать его, если он набросится на меня, будто Рэмбо, – но я очень надеюсь, что это легкое сопротивление заставит его повременить.

Приподнявшись на цыпочки, я кладу подбородок ему на плечо и шепчу на ухо:

– Тише. Сбавь обороты, бычок.

Он поворачивает голову, и наши носы соприкасаются. Он скалит зубы, но уже чуть менее напряжен.

Миссия выполнена.

Я опускаюсь с носков и отхожу от него.

Стил прижимается спиной к каменной стене. Прислонившись головой к твердой поверхности, он зажмуривается. На скулах играют желваки, а на шее пульсирует вена.

Когда он снова открывает глаза, радужки светятся бирюзовым. Сфокусировав эти голубые фонари на мне, он делает несколько быстрых движений руками.

Эм-м-м… Я понятия не имею, что они значат. Он меня куда-то посылает?

Уверена, на моем лице отразилось полное замешательство, успешно показавшее ему мое полное непонимание, потому что Стил, стиснув зубы, берет меня за голову и склоняется ко мне.

– Просто делай как я.

Неужели для такой простой команды нужно было столько жестов показывать?

Сделав глубокий, но тихий вдох, Стил разворачивается к повороту туннеля. Он медленно двигается вперед, пока не подходит к самому краю. Я иду на цыпочках рядом, держась лишь на волосок позади.

Он без предупреждения бросается вперед и исчезает за углом.

Вот дерьмо!

Началось – и ведь никто из нас не может ни перейти в фазу, ни использовать какое-нибудь оружие.

В какой же мы заднице.

Сердитый боевой клич Стила заставляет меня сорваться вперед. Повернув за угол всего через пару секунд после него, я вижу, как Стил мчится вперед с яростью бешеного животного.

Через пятнадцать метров от нас туннель переходит в круглую пещеру. С каменного потолка на высоте нескольких этажей свисают, будто грязные сосульки, сталактиты.

Две большие, громоздкие фигуры сидят на корточках в центре пещеры. Их звериная поза намекает, что это Отрекшиеся. Их пальцы согнуты, они готовы к атаке, но в мире смертных когтей у них нет.

На земле позади них, освещая все вокруг, лежит шар голубого огня размером с волейбольный мяч. Трудно разглядеть его хорошенько, когда перед ним рыщут двое Отрекшихся, но готова поспорить на свою золотую броню, что этот огонь необычный. Идеальная сфера сияющего света, которая даже не опаляет землю под собой.

Это какой-то волшебный огонь.

Стил издает еще один сердитый вопль, и Отрекшиеся шипят в ответ, будто змеи-падальщики – а так и есть. Пока я глазею на странный огненный шар, Стил уже вступает в бой.

Отрекшиеся видели, как мы приближаемся – нашу засаду нельзя назвать скрытной, – но гнев Стила буквально можно потрогать. Он хочет разорвать их на части голыми руками, и я это полностью одобряю. Одна из тварей уже сильно ранена.

Оставив чудовищ наедине со Стилом – и выбросив странный огненный шар из головы, – я ищу близнецов. Они сидят плечом друг к другу у дальней стены пещеры, прижав колени к груди. Аврора обнимает Блейза. Одна сторона его лица распухла, и из носа течет струйка крови.

Я смотрю на их разбитый вид и во мне начинает закипать отравляющая кровь ярость. Огнем бежит по венам, растапливая часть здравого смысла. Знакомый жидкий огонь пробегает вверх и вниз по позвоночнику.

Я перехожу в фазу?

Я не хочу. Аврора и Блейз в этой реальности, а не в той.

Раскаленный нож глубоко вонзается в мягкую плоть между позвоночником и лопатками. Ведет вниз, рассекая плоть и позволяя теплой крови течь ручьем.

От боли я падаю на колени.

Тяжело приземляясь, ломаю кости о камень, но боль от падения – ничто по сравнению с обжигающей магмой, мчащейся вверх и вниз по моим позвонкам.

Нож пронзает меня во второй раз и оставляет мучительный огненный след в нижней части позвоночника. Воздух наполняется запахом гари, и я понимаю, что у меня на спине горит одежда.

Я выгибаю шею под, казалось бы, невозможным углом. Затылок касается места между лопаток, а рот открывается в беззвучном крике.

Агония внезапно прекращается: две бритвы вонзаются с обеих сторон позвоночника, и я широко распахиваю золотые крылья.

На мне все еще обычная одежда – никаких доспехов с позолоченным нагрудником, – только остатки свитера, майки и куртки. Лишь пара сантиметров ткани вокруг талии удерживает на месте верхнюю часть.

Я замечаю, что близнецы уже на ногах и смотрят на меня широко раскрытыми глазами.

Я распрямляюсь во весь рост и наконец-то изумляюсь произошедшему.

У меня появились крылья – но я все еще в мире смертных.

Это не… Это невозможно.

Нет времени размышлять о невозможности случившегося; у меня есть работа.

Слева Стил сражается с Отрекшимся. Он сбросил уродливую куртку лесоруба и дерется в рубашке с длинными рукавами и джинсах.

Его лицо от лба до подбородка пересекают три жестоких пореза. Из них ровным потоком течет кровь, и Стил сейчас предпочитает заходить к противникам справа, но дела у него идут отлично. Он фактически оторвал руку одному из самых крупных Отрекшихся.

Красота.

С окровавленного обрубка, валяющегося позади, капает маслянистая черная жижа, но тварь идет на Стила, будто у нее две здоровые руки вместо одной.

Другой Отрекшийся привалился к стене пещеры. Я даже не уверена, что он еще жив.

Я осматриваю землю в поисках оружия, но ничего не вижу. Здесь даже нет камня побольше, чтобы можно было им ударить.

Стил и Отрекшийся сражаются друг с другом врукопашную.

Я подбегаю и присоединяюсь к драке, прыгнув на спину однорукому Отрекшемуся. Обхватив его за шею предплечьем, дергаю назад.

Мои крылья тяжелые, и мой вес выводит чудовище из равновесия. Он отступает на несколько шагов, размахивая оставшейся рукой и обрубком в воздухе, чтобы встать ровно.

Стил наносит прямой удар в живот, заставляя его рухнуть на землю… все еще со мной на спине.

Ой.

Используя крылья как дополнительную пару рук, я отталкиваюсь от каменистого пола и переворачиваю нас обоих. Тыкаю чудовище мордой в грязь.

Он бьется подо мной, как вытащенная из воды рыба, но я не ослабляю хватку. Наоборот, сжимаю сильнее.

У меня под предплечьем что-то хрустит, и Отрекшийся подо мной булькает.

Я раздавила ему трахею – он задыхается.

Отлично.

Звуки, которые он издает, пытаясь втянуть воздух, не слишком приятные, но мне не жаль.

Я стала дикой, бесчувственной.

В конце концов Отрекшийся перестает сопротивляться, и его тело замирает.

Только тогда я высвобождаю руку и встаю.

Глава 36

– Стил! Стой! – Аврора вырывается из объятий Блейза и проносится мимо меня. Поворачиваясь, я замечаю Стила, который лупит безвольное тело второго Отрекшегося. Одной рукой держит в кулаке его окровавленную и разорванную рубашку, а другой наносит удары по остаткам лица – а осталось там, если честно, не так уж и много.

Влажный звук соприкосновения кулака с кашей, в которую оно превратилось, слегка ужасает даже меня.

Аврора подбегает к старшему брату и тонкими руками обнимает его за талию.

Он успокаивается лишь через пару секунд, но в конце концов роняет избитое и изломанное тело Отрекшегося. Прерывисто вздохнув, он обхватывает хрупкое тельце Авроры. Кровавые куски плоти и остатки мозгов Отрекшегося разбрызганы по каменной стене позади них, но ни брат, ни сестра, похоже, не замечают запекшейся крови повсюду, в том числе на них самих.

Почувствовав, как кто-то щекочит крылья, я бросаю взгляд через плечо. Блейз отдергивает руку и смотрит на меня широко раскрытыми глазами – или, скорее, одним глазом, потому что правый заплыл.

– Я просто хотел узнать, какие они на ощупь, – признается он.

– Ничего.

– Они чертовски крутые.

Прикусив губу, чтобы не улыбнуться при виде благоговейного выражения на лице Блейза, я прижимаю позолоченные перья поближе к телу и, повернувшись, опускаюсь на колено перед мальчиком.

– Можно? – спрашиваю я, прежде чем поднять руки и осмотреть раненое лицо Блейза.

Он поднимает и опускает костлявое плечо. Он стоит передо мной в своей тонкой разорванной футболке в каплях его собственной крови – и кажется мне одновременно хрупким и свирепым. Его мальчишеское тело все состоит из неуклюжих углов и тонких конечностей, но даже с опухшим лицом он стоит, выпятив грудь и расставив ноги, готовый сразиться с миром.

Он вырастет очень сильным, как только станет большим, и его физические способности станут соответствовать силе воина внутри.

Я осторожно ощупываю лицо Блейза. Я не эксперт, но не думаю, что что-то сломано – кроме, может быть, носа. Пока что с этим ничего не поделаешь. Быстро осмотрев его, я убеждаюсь, что с ним все будет в порядке.

Сзади меня окатывает теплом – а через мгновение Стил произносит:

– Иди сюда, приятель.

Я встряхиваю крыльями, надеясь, что вместе с этим движением исчезнет и непроизвольная реакция на близость Стила.

Блейз подходит к брату и протягивает кулак для удара. Стукнув по его руке, Стил заключает Блейза в широкие медвежьи объятия: он приподнимает мальчика над землей и несколько раз дружески встряхивает.

– Стил! – Блейз извивается и стучит по бокам брата кулаками. – Я не ребенок, – ноет он, украдкой бросая взгляд на меня.

Аврора дергает Стила за рукав после того, как тот опускает брата на землю.

– Нельзя здесь оставаться. Там еще такие ходят. – Она заламывает руки. Ее взгляд полон тревоги.

Он серьезно кивает.

– Да, мы знаем.

– И мы должны взять эту штуку с собой. – Изящный палец Авроры указывает на шар голубого огня в центре комнаты.

Лицо Стила непроницаемо. Я не могу сказать, знает ли он, что это, или нет. Не отвечая на слова Авроры, он ласково гладит ее по голове.

Повернувшись ко мне, Стил скользит взглядом по моему телу, проверяя, нет ли травм. Может, я просто вижу то, что хочу, но он немного расслабляется, когда понимает, что я невредима.

– Это что-то новенькое. – Он заговаривает со мной впервые с тех пор, как мы со всех ног рванули в пещеру.

Я согласно киваю.

– Похоже, я полна сюрпризов.

Он выгибает бровь, как бы говоря, что это еще мягко сказано.

Спорить с этим сложно.

– Мы должны быть готовы, возможно, придется пробиваться с боем.

– Было бы хорошо, будь у нас какое-то оружие – или даже не одно.

– Может, и есть. – Стил дергает подбородок и вытягивает шею, заглядывая мне через плечо. – Это явно не просто украшение.

Я открываю и закрываю крылья, будто взвешивая их.

– Не знаю точно, что они могут, – признаюсь я.

В таком крошечном замкнутом пространстве взлететь не получится. В этой ситуации они действительно могут послужить лишь украшением.

– Эти перья из более прочного материала, чем у обычных нефилимов. Может быть, ты сможешь использовать их в бою.

– Может быть. Но если бы и могла, сейчас не время для тренировки.

Взгляд Стила становится задумчивым.

– Иди сюда. Я хочу кое-что проверить, – не то просит, не то командует он.

Я сжимаю челюсти.

Его приказы уже начинают надоедать, и у нас правда нет времени на эксперименты, но споры только сожрут еще больше драгоценных секунд.

Поставив меня к одной из стен пещеры, он жестом велит Блейзу и Авроре отойти, а потом встает позади меня.

– Растяни их.

Когда я расправляю крылья, лицо окутавает жаром. Стил, скорее всего, понятия не имеет, как это неловко – что он так пристально меня изучает.

Я чувствую давление и небольшую вспышку боли. И оглядываюсь через плечо.

– Ты только что вырвал одно из моих перьев?

Это риторический вопрос, потому что Стил держит между большим и указательным пальцами перо с золотым кончиком.

Я с раздражением разворачиваюсь. Правое крыло зажимает его руку. Он с негромким ворчанием отшатывается. Я иду на него, тыкая пальцем ему в грудь.

– Руки прочь от моих крыльев. Понял?

Вместо ответа Стил поднимает украденное перо. Оно примерно в тридцать сантиметров длиной, и его кончик блестит. Он поднимает руку и колет палец о кончик. На подушечке появляется капелька крови.

– Похоже, у нас все-таки есть оружие.

* * *

Я чувствую себя крайне глупо, когда пробираюсь по подземному лабиринту, сжимая перо с металлическим наконечником – единственное мое оружие. Но могло быть и хуже. Я могла бы быть на месте Стила.

Он держит не только перо, но и непонятный то ли волшебный шар, то ли шар со светом: он завернут в куртку Стила и закреплен у него под мышкой. Выглядит так, будто он провозит контрабандой арбуз.

Аврора была непреклонна в том, чтобы мы взяли этот странный предмет с собой – до такой степени, что начала истерично плакать, когда подумала, что мы уйдем без него. Когда она упомянула, что сфера мешает нам перейти в фазу, Стил наконец сдался.

Набросив на шар свою куртку, он поднял его и засунул под мышку. Толстый материал уродливой ткани скрывает бо́льшую часть сияния сферы – но не все. Свечение помогает нам найти путь по туннелям; надеюсь, Отрекшиеся, все еще бродящие снаружи, обыскивают лес.

Перед нами зияет выход из туннеля. Серебряные лунные лучи освещают заснеженную землю снаружи, соблазняя нас свободой.

– Вы готовы? – Стил ждет, пока все мы ему ответим. – Блейз. Аврора. Я хочу, чтобы вы двое держались позади. Желательно – за гигантскими крыльями Эмберли.

– Я умею драться, – спорит Блейз, – ты же знаешь, что умею. – Его юное мальчишеское лицо сурово и решительно.

Взгляд Стила смягчается.

– Знаю, что можешь, братишка. Но я хочу, чтобы ты сосредоточился на заботе о сестре.

Аврора закатывает глаза, но не спорит. Обдумав просьбу Стила, Блейз выпячивает грудь и кивает.

– Давай выбираться отсюда. Нам всем надо в душ.

Тут он прав.

Стил скользит вперед, подбирается к выходу из туннеля. Помедлив немного, выходит в ночь и велит нам идти за ним – на этот раз простым взмахом, а не сложными пассами рук.

Я подхожу к нему – позади семенят Блейз и Аврора.

По обнаженным участкам спины пробегают мурашки. Мой топ все еще держится за счет обрывков свитера – слава богу, – но в остальном я не прикрыта. Жестокий ветер раздувает опаленные края одежды и проскальзывает внутрь. Ледяной холод скользит по коже. Я уже хочу обернуться крыльями, но замечаю, что Аврора и Блейз дрожат.

– Куда нам идти?

Я очень надеюсь, что у Стила есть план, ведь мы ни за что не сможем вернуться в академию тем же путем, каким пришли. Особенно с маленькими близнецами, которые, скорее всего, уже умирают от голода. Нам срочно нужно укрытие.

Подозвав к себе Блейза и Аврору, я обвиваю их краями крыльев, надеясь, что они хоть как-то укроют нас от порывов морозного горного воздуха.

Аврора берет меня за свободную руку и благодарно улыбается.

– Нужно найти дорогу. Можно идти вдоль нее, пока не доберемся до дома, заправочной станции или еще чего, а оттуда позвоним Сейбл.

Я не уверена, что это сработает, но не собираюсь высказывать свои сомнения при детях. Я, наоборот, уверенно киваю, зная, что в моем взгляде отражается совсем другое.

– Мы справимся. Мы из прочного теста.

Цепкий взгляд Стила осматривает деревья впереди.

– Я больше боюсь, что мы наткнемся на других Отрекшихся. Всем быть начеку.

Двигаясь по возможности тихо, мы идем на запад. Я знаю, что именно туда, лишь потому, что небо позади начинает слегка розоветь.

Это хорошо. Отрекшиеся не могут находиться снаружи при свете дня. Как только солнце выглянет из-за горизонта, придется беспокоиться лишь о морозе.

Аврора тянет меня за руку и, когда я опускаю взгляд, медленно качает головой.

Я хмурю брови. Не понимаю, что она пытается мне сказать.

– Они теперь не только ночью выходят, – шепчет она.

Как только слова слетают с ее губ, мир вокруг нас взрывается.

Глава 37

Пусть нефилимы и не могут переходить в фазу, но на Отрекшихся этот запрет не распространяется.

И это просто отстой.

А еще было бы неплохо узнать об этом до того, как нас окружит толпа врагов.

Отрекшиеся в этом мире совсем не так страшны на вид. Большинство из них находится в телах потомков ангелов, поэтому так же красивы, как те – за исключением бледности, будто у больных анемией. Наверное, это потому, что они не могут выйти на солнечный свет и вынуждены пить людскую кровь.

Однако те, что стоят перед нами, чуть внушительнее на вид. И дело не только в количестве – не поймите неправильно, перевес сил четыре к одному мне не по вкусу, – а в том, что они явно готовились немного пошуметь.

Отрекшиеся держат в руках зловещего вида оружие. Мечи с зазубренными лезвиями, двусторонние топоры, изогнутые кинжалы и даже кое-какое огнестрельное оружие. На Отрекшихся это все непохоже – с таким оружием тренируются нефилимы. По своему небольшому опыту и из учебников Академии Серафимов я знаю, что Отрекшиеся предпочитают драться как животные, используя скорость, силу, когти и зубы, чтобы одолеть нефилимов. Мне неясно, что не так с идущей на нас шайкой, но это явно плохой знак.

– Стил?

Я жду от него указаний. Может, у меня волшебные крылья за спиной, но я все еще новичок.

Стил не сводит глаз с наших врагов, даже когда отвечает.

– Как думаешь, сможешь взлететь с Авророй?

Эта мысль мне в голову не приходила. Может, потому, что крылья для меня в новинку? В любом случае идея хорошая, но все внутри противится мысли оставить Стила и Блейза на растерзание кровожадным существам, приближающимся к нашему маленькому отряду.

– Стил, – шиплю я, – я не могу просто бросить вас с Блейзом на верную смерть.

Он поворачивается ко мне и хватает меня за бицепс.

– У нас нет времени. Прошу, спаси ее.

На его лице застыло отчаяние – от этого у меня болезненно сжимается сердце.

Я не так сильна, чтобы выполнить его просьбу: пожертвовать одними, чтобы уберечь других. Никто не должен стоять перед таким выбором – но вот она я.

Стил стискивает мои руки так крепко, что на коже расцветают синяки.

– Прошу.

Кивнув, я наклоняюсь к Авроре и смотрю ей в глаза. Она знает, что сейчас будет. Ее подбородок дрожит, а по лицу стекают дорожки слез.

– Я не хочу бросать братьев, – спорит она.

– Я знаю, я тоже не хочу.

– Как мы сможем с таким жить? – спрашивает она.

Над этим вопросом мне сейчас раздумывать не стоит. Меня попросили защитить нечто очень ценное для Стила, и я собираюсь выполнить просьбу.

– Обними меня за шею, Аврора. Будет немного трясти.

Несмотря на возражения, она обвивает мою шею тонкими ручками. Я расправляю крылья и уже готовлюсь взлететь, хотя не совсем уверена, как мне это сделать.

– Как неразумно, юноша, – раздается громкий голос. Он эхом отражается от деревьев и гор, окружающих долину.

– Давай же! – поторапливает меня Стил.

Направив на него свое оружие в виде пера, я отрываю взгляд от его измученных глаз и одним сильным взмахом крыльев взмываю в воздух. После второго мы с Авророй оказываемся уже в нескольких метрах над землей. А третий уносит нас прочь от круга Отрекшихся. Я уже готовлюсь к четвертому, но что-то идет не так. Я чувствую резкий рывок за левое крыло, и мы с Авророй падаем вниз.

Судорожно перевернувшись в полете, я принимаю основную часть удара на себя.

Слава Создателю за пару метров снега, скопившегося на затвердевшей почве и камне. Снег вокруг с шумом взмывает вверх. Я сонно моргаю, прижимая Аврору к груди, пока крупные хлопья лениво опускаются обратно на землю. Я бы посчитала их очень красивыми, но я все еще в шоке.

Крылья приняли на себя основной удар от падения. Я чувствую у их основания, там, где они крепятся к позвоночнику, тупую боль, но в остальном со мной, кажется, все в порядке.

Я уже хочу сесть и осмотреть крылья, но меня резко ставят на ноги.

Грубые руки обхватывают верхнюю часть крыльев, с силой складывая их у меня за спиной и этим надежно предотвращая новые попытки сбежать по воздуху. Аврору вырывают из моих рук и толкают куда-то вправо. Она издает крик ужаса, и тут тварь передо мной кричит:

– Кто-нибудь, заткните мелких.

Мне приходится снова опуститься коленями на снег.

Стила бросают на землю рядом со мной. Его лицо все в снегу и крови. Он с трудом встает на колени. Проведя рукой ото лба к подбородку, вытирает снег и сплевывает на землю кровь. Красные брызги на белом, гротескное сочетание жестокости и девственной чистоты.

У него в руках уже нет моего позолоченного пера и странного голубого шара. Отрекшиеся, должно быть, вырвали у него и то, и другое.

Вытягивая шею, я ищу взглядом близнецов и наконец замечаю их позади нас. У обоих во рту кляп, а руки связаны у груди веревкой. Они смотрят на меня, умоляя что-нибудь сделать.

– Поднимите их. Я хочу получше их рассмотреть.

Я узнаю этот голос.

Из-за спины громилы перед нами – в жизни не видела людей больше, чем этот Отрекшийся, – выходит женщина, с которой я сражалась в переулке несколько недель назад.

Лилит.

Пара рук грубо дергает меня за левое крыло.

Я сдерживаю крик боли и неловко поднимаюсь на ноги. Я не хочу, чтобы наши враги знали, насколько чувствительны мои крылья. Не стоит давать им еще больше преимуществ в бою. Шансы и так не в нашу пользу.

– Я и сам встану, – рычит Стил на Отрекшегося, который грубо пытается его поднять. За это тот бьет его по голове прикладом пистолета.

Из-за удара Стил падает на четвереньки, но двое Отрекшихся поднимают его обратно. Он еще несколько секунд стоит пошатываясь.

– Похоже, наше ожидание наконец-то окупилось, – размышляет Лилит, кружа вокруг нас.

Она жуткая.

Ее проницательный взгляд скользит по нашим телам: она осматривает мои крылья и все наши раны. К концу ее осмотра я чувствую себя так, будто вся покрыта слизью.

– Получилось небыстро, – рычит огромный Отрекшийся. – До смерти хотелось прикончить этих малявок.

Лилит окидывает малышей Дюран позади нас лишенным интереса взглядом.

– Думаю, теперь они нам не нужны. Они такие мелкие, что вряд ли хоть один уважающий себя Падший захочет использовать их в качестве сосудов.

– Не спеши. Я с ними еще не закончила, – доносится голос из толпы Отрекшихся.

Я не вижу его обладательницу – но она идет через толпу, и это живое море расступается перед ней.

Когда она выходит из-за спины последнего Отрекшегося и показывается целиком, рядом со мной кто-то начинает задыхаться.

Стил опускается на колени. Каждая черточка его лица полна страдания.

Сосредоточив внимание на женщине, неторопливо приближающейся к нам, я запоминаю ее облик. Все признаки потомка ангелов: высокая, стройная, темноволосая, красивая. Я не вижу в ней ничего примечательного – если не брать во внимание, насколько примечательны сами по себе нефы.

По крайней мере, до тех пор, пока она не останавливается всего в метре от меня и мы не встречаемся взглядами.

На меня оценивающе смотрит пара глаз цвета морской воды. Цвет ее глаз настолько уникален, что я встречала такой только у одного человека.

Я делаю громкий вдох. Достаточно громкий, чтобы его услышало существо, скользящее по моему лицу расчетливым взглядом. Достаточно громкий, чтобы его услышали чудовища вокруг.

– Может, блондинка все же не такая тупая. – На ее губах появляется заговорщическая улыбка, и она подмигивает. – Пришло время получше рассмотреть мой приз. В конце концов, мы придумали довольно сложный план, чтобы заманить вас в ловушку.

Наша противница начинает медленно кружить вокруг меня. Когда она исчезает из поля зрения, я пытаюсь привлечь внимание Стила – меня разрывает изнутри от вопросов, – но он слишком сосредоточен на Отрекшейся, которая изучает меня с нескрываемым любопытством.

– Интересно. – Она гладит меня по перу. От ее касания я чувствую, будто по крыльям ползут скользкие черви.

– Эй, руки прочь! – кричу я, расправляя крылья и кружась.

Мне хочется, чтобы острые кончики перьев вонзились в ее плоть.

Но мне не везет.

Она отскакивает в сторону слишком быстро, чтобы я смогла ее покалечить.

– Вспыльчивая. – Она вытягивает руки перед собой, изображая невинность. – Мне просто было любопытно.

– Силь… Сильвер? – надломленно срывается с губ Стила.

Он стоит прямо, но покачивается. Сжимает волосы в кулаке – так крепко, что оттягивает линию волос на сантиметр выше.

– Во плоти, – отвечает она, раскидывая руки и делая быстрый пируэт. – Я выгляжу довольно сексуально для мертвой девчонки, правда?

Только тогда Стил перебарывает шок.

Его рука падает и безвольно свисает вдоль тела. Спина медленно выпрямляется, и скоро он уже возвышается над нами обеими во весь рост.

В его пустом взгляде читается печаль, из глаза вытекает одинокая слеза. Блестящий след, остающийся на щеке, – единственное свидетельство его бушующих внутри эмоций.

Если это действительно Сильвер, значит, она не погибла на склоне горы много лет назад. А если она не умерла и стала Отрекшейся, значит, ее постигла гораздо более жестокая участь.

Сильвер с притворным разочарованием опускает уголки губ и наклоняет голову. Лунный свет отражается от ее блестящей копны волос цвета воронова крыла, так похожих по цвету и фактуре на волосы Стила.

– Ты не рад видеть свою давно потерянную сестру, Стил?

– Ты мне не сестра, – говорит Стил сквозь стиснутые зубы.

– Разве нет? – спрашивает Сильвер, изогнув бровь. – Это интересный вопрос, тебе не кажется? Трудно поверить, но за всю историю существования нефилимов никто никогда не задумывался, сколько в Отрекшемся от прежнего владельца. Может, Отрекшиеся – это скорее два слившихся друг с другом существа?

– Это невозможно. Душа Сильвер освободилась, когда ты запустила в нее свои гнилые когти.

– Какая интересная моральная дилемма, не так ли, милый братец? – Она постукивает пальцем по нижней губе, будто что-то обдумывая.

– Ты так же легко убил бы брата и сестру, если бы знал, что они все еще где-то внутри? – Сильвер указыва-ет на себя. Уголки ее рта приподнимаются в лукавой усмешке.

Если Стила и потрясли ее слова, он хорошо это скрывает.

– В этой оболочке не осталось ни капли от моей сестры. То, о чем ты говоришь, – богохульство.

Сильвер раскатисто смеется.

– Как будто меня это волнует.

– Если бы внутри тебя была хотя бы частичка моей сестры, она бы ни за что не предложила наших братьев и сестер в качестве приманки.

– Но они были так малы, когда тьма приняла меня в свои объятия. Совсем малыши. Помнишь, как сильно Аврора плакала ночами напролет? Просто заноза. С чего ты взял, что столько лет спустя я все еще испытываю к этим дармоедам какую-то привязаность?

На лице Стила мелькает что-то вроде беспокойства. Что-то сродни сомнению.

Она сказала правду? Аврора действительно плакала по ночам?

Не знаю, сохраняют ли Отрекшиеся воспоминания прежних владельцев своих тел, но из-за краткой заминки Стила у меня появляется не очень хорошее предчувствие об итоге этого разговора.

Сильвер делает шаг ближе к Стилу, вторгаясь в его личное пространство. Наклоняется к нему. Понижает голос до едва слышного шепота.

– Открою тебе маленький секрет – кое-что, что Падшие и Совет нефилимов разглашать не хотят. В каждом Отрекшемся есть частичка ангельских потомков. От некоторых остается лишь шепоток, а от других… – На ее лице появляется злая улыбка. – Ну, понимаешь, некоторые из нас вместо того, чтобы целую вечность жить в наших же телах в качестве наблюдателя, выбирают другой образ жизни. Мы выбираем связь с Падшими внутри, становимся с ними единым целым. Одним бессмертным существом.

Откинувшись назад достаточно, чтобы Стил видел каждую черточку ее лица, она заканчивает:

– Угадай, что выбрала я.

– Ложь, – с шипением слетает с губ Стила.

– Я бы не стала тебе говорить, но… – она пожимает хрупкими плечами, – не думаю, что кто-то из вас сможет об этом рассказать.

В груди забилась тревога, которую я не планировала выпускать наружу. Я шагаю к ним и втискиваюсь между Отрекшейся и Стилом.

Сильвер резко поворачивает голову в мою сторону. Такое поведение больше напоминает птицу, чем на человека.

– Похоже, я была права. Она действительно к тебе невольно привязалась. – Сильвер не спускает с меня тревожного взгляда, хоть и говорит со Стилом. – В других обстоятельствах я бы сказала, что тебе очень повезло, братишка. Из нее бы получилась отличная сторожевая собака.

– Следи за языком, – стреляет в нее словами, будто пулями, Стил. – Эмберли тут ни при чем. Тебе нужен я.

– Ты так думаешь? – Она с хриплым смешком похлопывает его по щеке, достаточно сильно, чтобы на ней остался красный отпечаток. – Чему тут удивляться. Ты всегда думал только о себе. Но нет, на этот раз мы охотились не на тебя. Ты просто часть приманки, благодаря которой она сюда попала. Как я уже говорила, наш приз – она. Она скоро сбросит свою смертную оболочку и станет спасительницей, которую мы все так долго ждали.

В глазах Стила вспыхивают огненные искры.

Прежде чем я успеваю испугаться от слов Сильвер, на нее набрасывается Стил.

Его кулак попадает ей в челюсть, и она резко поворачивает голову в сторону.

На Стила в одно мгновение набрасываются двое Отрекшихся. Они связывают его руки веревками и заставляют отступить. Но он борется за свободу, и чтобы его удержать, требуется еще двое.

– Не смей к ней прикасаться! – кричит Стил, все еще сражаясь со своими противниками.

Я поворачиваюсь, собираясь помочь ему, но что-то впивается мне в горло, и по шее стекает теплая кровь.

Я замираю.

Сильвер стоит слева от меня, вытянув руку с мечом: длинным, со слегка изогнутым лезвием. Острый конец катаны колет мне шею.

– На твоем месте я бы не делала резких движений, – предупреждает она. – Я очень быстрая.

Я ей верю.

Подняв руки в знак капитуляции, я медленно отступаю на полшага. Когда лезвие выходит из раны, кровь течет только сильнее, но я понимаю, что порез неглубокий.

Луч утреннего солнца пробивается сквозь редкий покров деревьев и наполовину освещает бледное лицо Сильвер.

Я округляю глаза: естественный свет не обжигает ее кожу, а омывает ее.

Поймав мой взгляд, она приподнимает уголок рта в понимающей полуулыбке.

– У нас много секретов.

Глава 38

– Где шар? – спрашивает Сильвер.

Тощий Отрекшийся с огненным шаром, все еще закутанном в куртку Стила, в руках делает шаг вперед. Кажется, не все они – потомки ангелов. Если среди людей появляются желающие, они тоже могут стать одержимыми. А с ростом в сто шестьдесят пять сантиметров и своим костлявым телосложением он нефилимом быть явно не может.

– Сними с него это уродство, – приказывает Сильвер.

Тощий снимает куртку, и все вокруг заливает сияние шара. Многие из Отрекшихся закрывают глаза и поворачиваются на свет. Они набирают полные легкие воздуха, их грудные клетки расширяются, а мышцы напрягаются, будто они поглощают энергию из пульсирующего светящегося шара.

– Понимаете, – произносит Сильвер, любовно поглаживая пылающую сферу. Ее пальцы безболезненно проходят сквозь пламя. – Он мешает вам перейти в мир духов – и он же защищает нас от солнечных лучей. Просто беспроигрышный вариант – для нас, конечно. Для вас, надо думать, это довольно неудобно.

– Что это? – спрашивает Стил.

– Просто вещица из мира духов.

– Это невозможно, – усмехается он.

Одна из первых вещей, которую я узнала, поступив в Академию Серафимов, – из спектрального мира нельзя забрать ничего с собой в мир смертных, поэтому неверие Стила мне понятно.

– О, ну конечно, раньше так и было. Но, видишь ли, наши миры сейчас в переходном периоде. А твоя подружка поможет нам добиться еще бо́льших изменений.

– О чем ты?

– Я думаю, твой Падший тебе расскажет, как только сольется с тобой.

– Я скорее умру, чем позволю этому случиться.

– Еще посмотрим.

Повернувшись спиной к Стилу, она обращается к своим:

– Свяжите его и заткните ему рот кляпом – только так мы сможем вернуться в крепость, не слушая его вопли.

Что-то свистит в воздухе и врезается в Отрекшегося, который хочет заткнуть Стилу рот. Он ничком падает на землю – из его лица торчит стрела.

Стил пользуется эффектом неожиданности, бьет другого Отрекшегося локтем в горло и освобождается.

Я осматриваюсь в поисках близнецов, пока Отрекшихся атакуют. Тех, что связали близнецов, уже убили. У одного теперь нет головы, а другой лежит лицом вниз в черной луже собственной крови. Близнецов уводит от разгорающейся битвы Эш.

На меня накатывает волна облегчения.

Звон металла, бьющего о металл, – музыка для моих ушей.

Повсюду нефилимы сражаются с Отрекшимися, и теперь это мы превосходим их числом в четыре раза.

Такие шансы мне по душе, но битва все равно идет жаркая. Отрекшиеся исчезают в спектральном мире и выходят из него, чтобы атаковать или уклониться от ударов.

Я кружусь, не зная точно, куда кидаться.

Слева от меня дерутся с Отрекшимся Стерлинг и Грейсон. Всякий раз, когда их враг переходит в спектральный мир, близнецы встают спина к спине, чтобы его появление не застало их врасплох.

Стерлинг сражается боевым двухклинковым топором, а Грейсон крутит в руках копье.

Позади них Нова наносит несколько ударов ногой ошеломленной Лилит, а затем прыгает ей на спину и каким-то умопомрачительным борцовским движением валит ее на землю. Как только Нова укладывает ее на лопатки, Хэдли, все так же в очках, обезглавливает чудовище.

Ого, кто знал, что она так может?

Мое внимание привлекает какое-то размытое пятно, а повернувшись, я вижу, как Сейбл отрубает Отрекшемуся руку. Но она не видит тварь, которая подкрадывается к ней сзади с изогнутой саблей, готовая проткнуть ее насквозь.

Я пробегаю три шага в ее направлении, но кто-то сбивает меня на землю.

– Не так быстро, – говорит Сильвер, вдавливая меня лицом в снег, забрызганный кровью. Она откидывает назад крыло и прижимает колено к моему позвоночнику. – Ты пойдешь со мной.

Я усмехаюсь в пахнущий медью лед. Ей будет нелегко забрать меня отсюда так, чтобы никто не заметил. И я ни за что не сдамся без боя.

– Только попробуй – живой не выйдешь.

– Не сегодня.

Меня ослепляет яркий свет. Когда зрение проясняется, снег подо мной приобретает лавандовый оттенок. По воздуху прокатываются возмущенные волны света. Небо над головой будто нарисовано пастельными мазками.

За одну секунду меня засасывает в спектральный мир с Сильвер.

– Как?

Дергая меня за крылья, она заставляет меня подняться на ноги.

Я с ужасом наблюдаю, как появляются и исчезают Отрекшиеся, как они используют спектральный мир, чтобы сражаться и спасаться от нефилимов, все еще застрявших в царстве смертных.

Внешний вид Сильвер изменился вместе с окружением. Ее некогда блестящая копна волос цвета воронова крыла теперь свисает с головы тусклыми черными сосульками. Клыки впиваются в нижнюю губу. Вишнево-красные губы теперь голубовато-фиолетового оттенка, больше подходящего мертвецу. А из кончиков пальцев торчат острые черные когти.

– То, что ты не можешь перейти в фазу сама, – Сильвер поднимает шар, который носит под мышкой, – не значит, что я не могу затянуть тебя сюда силой.

Она снова дергает меня за крылья, используя их как уздечку, чтобы заставить меня идти в нужном ей направлении. Она вырывает когтями несколько перьев и вонзает ими в плоть вокруг верхнего сустава.

С меня хватит.

Собравшись с силами и игнорируя острую боль в крыльях от грубых прикосновений Сильвер, я широко распахиваю их, выводя ее из равновесия.

В процессе заостренные кончики перьев разрывают мягкую плоть ее плеча. Черная крови брызжет в воздух.

Сильвер зажимает рану ладонью, шар выпадает из ее рук и тонет в фиолетовых хлопьях у ее ног.

Я резко выбрасываю ногу, ударяя ее в грудь, – она отлетает и бьется спиной о ствол дерева. Сильвер шлепается на землю, как тряпичная кукла.

Зарывшись руками в снег, я хватаю шар. В ту же секунду, как пальцы соприкасаются с ним, по небу проносится золотая молния, омывая спектральный мир золотыми искрами, которые тут же исчезают.

Голубое свечение шара меняется, превращаясь в волны золотого света, идущие во все стороны, как рябь на поверхности пруда.

Но эти волны яростно сметают все вокруг.

Я становлюсь его первой жертвой. Мое тело обжигает жар, но я улыбаюсь, понимая, что происходит.

Когда пыль от взрыва укладывается, я выпрямляюсь, полностью облаченная в броню – к манжетам на руках и ногах прикреплено удобное оружие.

Я направляюсь к Сильвер, которая стоит с широко раскрытыми глазами, прижимая руку к кровоточащей ране на плече. Схватив кинжал с бедра, я целюсь ей в глаз, думая, что металла в черепе будет достаточно, чтобы ее убить.

К сожалению, она приходит в себя от шока и ныряет в сторону, прежде чем лезвие достигает цели.

Внезапно вокруг нас появляются перешедшие в спектральный мир нефилимы. Эффект шара пропал.

Сильвер пугливо оглядывается по сторонам, скорее всего приходя к тому же выводу, что и я, и кидается наутек. Я бросаюсь в погоню, но врезаюсь в появившегося передо мной нефилима. Мы оба падаем, а к тому времени, как я поднимаюсь на ноги, Сильвер нигде не видно.

– Эй, Эмберли! – Грейсон машет руками у меня перед лицом. – Ты в порядке?

Я смотрю вниз – теперь на снегу лежит золотой шар. Лучистый свет все еще исходит от него волнами.

– Эмберли. – Грейсон щелкает пальцами у меня перед лицом. – Я спрашиваю, ты в порядке?

Я снова перевожу внимание на него. Битва вокруг нас стихает: остатки Отрекшихся разбегаются и несутся в укрытие, спасаясь от солнечных лучей.

– Да, кажется. Рада тебя видеть, Грей.

Глава 39

Кабинет Сейбл недостаточно велик, поэтому эта импровизированная встреча проходит за закрытыми дверями столовой. Забавно, я больше не против находиться на подземных этажах академии. Зудящее чувство, напоминающее клаустрофобию, полностью меня покинуло, и теперь я просто рада сюда вернуться. Счастлива, что наконец-то оказалась в безопасности… даже если тело все еще не в курсе. Оно до сих пор гудит после бурной активности последних часов.

– Как вы нас нашли? – спрашивает Стил из-за соседнего столика.

Мы сидим за несколькими круглыми столами. Стил нетерпеливо ждет на своем месте, как все остальные. Он устроился на столе, поставил ноги на стул под ним и положил руки на колени.

Его поза может показаться расслабленной, но я точно знаю, что он готов броситься в бой.

Он выглядит свирепо: его лицо покрыто грязью и запекшейся кровью. Царапины, полученные во время драки с Отрекшимися в туннелях, уже превратились в белые линии. Порванная рубашка забрызгана красной и черной кровью. Джинсы на коленях разодраны, а одно из коленей кровоточит, и с него на пластиковый стул под ногами стекают красные капли.

И нам обоим все еще нужно принять душ. Очень нужно.

Это несправедливо, что даже грязный и залитый кровью он выглядит сексуально, а я выгляжу… как бездомная.

Я украдкой прикасаюсь к волосам. Блин! Отвратительно. Придется искупаться по крайней мере трижды, чтобы избавиться от этих жирных сосулек.

Единственная чистая вещь на мне – одолженный свитер. В мир смертных я вернулась без крыльев. Мне пришлось придерживать остатки рубашки на груди. Эш принесла новую из нашей комнаты, как только мы вернулись. Я натянула ее поверх обгоревших остатков свитера.

Покойся с миром, розовый свитер из ангорской шерсти. Ты был милым и прятал мою грудь от Отрекшихся и большей части Академии Серафимов. Спасибо тебе за твою службу.

– А я хочу знать, почему вы не нашли их раньше. У меня в этой школе пятеро детей, и из-за вашей вопиющей некомпетентности я чуть не потерял троих из них.

Отец семейства Дюран сидит рядом с женой. Это первые из родителей, встретившихся мне в Академии Серафимов. Как-то неприятно видеть, что на своих детей они похожи не только внешне, но и по возрасту.

Волосы Лорана Дюрана на несколько тонов светлее, чем у Стила, – он больше всего похож на средних близнецов. Он сидит на пластиковом стуле в столовой, будто во главе стола в зале заседаний. Спина прямая, плечи расправлены, а от взгляда, которым он буравит Сейбл, расплакалось бы большинство взрослых мужчин.

– Я понимаю ваше огорчение, Лоран, но эта ситуация была крайне маловероятной. Мы все еще пытаемся прояснить детали. Мы во всем разберемся, но сейчас важно сосредоточиться на том, чтобы ни у кого не осталось серьезных травм.

Он сжимает губы и сужает глаза – явный признак недовольства.

Прочистив горло, Дикон встает на полшага ближе к Сейбл. Он демонстрирует свою поддержку молча, скрестив руки на огромной груди и расставив ноги на ширине плеч.

Я жду, когда Дикон и Лоран начнут мериться достоинствами. Они оба держат рты на замке и пристально глядят друг на друга.

– Я хочу понять, что произошло, чтобы мы могли предотвратить подобный инцидент в будущем. – Элоиза Дюран бросает на мужа взгляд, будто хочет посмотреть, осмелится ли он возразить. – Я согласна с Сейбл. Я, например, рада, что мои дети вернулись в целости и сохранности, и хотела бы для начала за это поблагодарить.

Оторвав затуманенный злостью взгляд от Дикона, Лоран проводит ладонью вверх и вниз по спине жены. Одарив его благодарной улыбкой, она снова принимается хлопотать над опухшим лицом Блейза – как минимум в восьмой раз с тех пор, как мы вошли в столовую.

Наблюдать за Элоизой жутковато. Ее давно потерянная дочь – почти точная копия матери, если бы та была лет на десять помладше. У Элоизы такие же блестящие волосы цвета воронова крыла, как и у Сильвер, и тонкие черты лица, которые делают их обеих похожими на фей.

Надеть на нее пару заостренных ушей и можно отправляться на съезд фанатов «Властелина колец».

Пока в комнате ненадолго воцаряется тишина, я скольжу по ней взглядом. Грейсон и Стерлинг сидят за столом рядом со Стилом. Первый – задом наперед, положив руки на спинку сиденья. Он смотрит то на Сейбл, то на членов своей семьи.

Стерлинг развалился на двух сиденьях: задницей на одном, а ноги закинул на другое. Руки скрещены на груди, а голова чуть склонена набок – я не уверена, что он еще не спит.

Эш сказала, что оба близнеца не спали с тех пор, как мы пропали. Все это время они искали, но шли не в ту сторону, так что я могу понять усталость Стерлинга.

Я сижу за средним столом, разделяя семью Дюран. Стил, Грейсон и Стерлинг справа от меня. Аврора, Блейз, Элоиза и Лоран – слева. Эш сидит рядом, да и Нова, что удивительно, выбрала место с другой стороны от меня.

Все выглядят немного потрепанными. Мы выиграли битву, но не ушли с поля боя невредимыми. Мы все в крови и синяках, но в целом я рада: во время схватки мы не потеряли ни одного ученика или учителя. По сути, это чудо.

– Кто-нибудь мне что-нибудь ответит? – рявкает Стил, заставляя мать вздрогнуть, а Стерлинга упасть со своей импровизированной кровати.

– Это не я! – кричит он с пола.

– Наше внимание привлекла аномалия, – начинает объяснять Сейбл. – Вскоре после того, как мы поняли, что не можем перейти в фазу, мы обнаружили, что у этого феномена есть некая географическая зависимость. Кое-где у нас получалось перейти в фазу, а кое-где нет. Мы начали проверять границы аномалии и установили, что они представляют из себя круг. Или скорее пузырь. Мы предположили, что вы с Эмбер оказались в центре этой аномалии и нашли там твоих брата и сестру.

– И ту блестящую бомбу, – произносит Стерлинг, откидываясь на спинку стула.

Сейбл прочищает горло.

– Ну да. И ее тоже.

А?

– А? – Стил так же растерян, как и я.

– Что ж, ну, кое-кто… или скорее кое-что… помогло нам определить ваше точное местоположение.

– Блин, там была переливающаяся блестящая бомба, которая летала по воздуху, рассыпая вокруг искры или типа того. Это было странно. Нова нашла ее и убедила нас идти за ней.

Все переключают внимание на Нову, и на этот раз ей, кажется, не нравится быть центром внимания. Она ближе приникает к столу и теребит свои браслеты.

– Что? Тогда это показалось мне логичным. Когда видишь что-то необычное и летящее по воздуху, ты идешь за ним. – Она всплескивает руками.

– Ах, вот оно что. – Стил немного расслабляется. – Мы уже встречали эту… Динь-Динь, да, Эмбер? – Он бросает на меня косой взгляд. – Мы оба ее видели, правда поодиночке.

Я кашляю в ладонь.

– Это ты ее так назвала? – спрашивает Грейсон.

– Круто, – добавляет Стерлинг.

– Ну так что это вообще такое?

Ведь не мне же одной это интересно. Все эти люди, вместе взятые, – ходячие библиотеки информации о сверхъестественном. И поэтому меня удивляет затянувшееся молчание, которым они встречают мой вопрос.

– Вы даже предположить не можете?

Я перевожу широко раскрытые глаза на Сейбл.

– Совет занимается этим, но пока что нет. – Она качает головой, встряхивая волосами. – Мы никогда не видели ничего подобного. Особенно в мире смертных. И, разумеется, мы думаем, что это нечто сверхъестественное.

Ого.

Я откидываюсь на спинку стула – в голове куча вопросов. Вся эта неразбериха абсолютно сбивает с толку. И как же бесит, что меня это тоже касается. Я просто хочу раствориться в тени. Неужели я прошу слишком многого?

Сейбл выпрямляет спину и произносит, обращаясь ко всем нам:

– Давайте попробуем во всем этом разобраться.

* * *

Три часа спустя мы все еще уточняем подробности. Ощущение такое, что мои веки отяжелели, а внутри выстлали наждачной бумагой. Одежда задубела от засохшей крови и горной грязи, накопившейся за несколько дней. Мои ногти – фу. Под обычно чистые ногтевые пластины забились черная грязь и сажа.

Натруженные мышцы уже несколько часов протестующе ноют. И хуже всего – места по обе стороны позвоночника, там, где крепятся крылья. Не знаю, есть ли там особые мышцы или еще что, но болит дико.

Я мечтаю о ду`ше – как теплая вода мягко стекает по нежным мышцам и покрытой синяками коже, смывая всю эту мерзость, налипшую на меня. Пока я вдыхаю пар с ароматом лаванды. Пробегаю пальцами по волосам, свободным от колтунов и…

– Эмберли!

– Что? Кто? – Вздрогнув, я хватаюсь за стол, чтобы не соскользнуть со стула на пол столовой.

– Классика, – хихикает Стерлинг.

Я не утруждаю себя уничижительным взглядом в его сторону. От этого Стерлингу будет еще смешнее.

– Шар светился синим, прежде чем стать золотым, верно? – Стил приподнимает брови, ожидая от меня подтверждения.

Я передала шар Сейбл после того, как сбежал последний Отрекшийся. Где Сейбл хранит его сейчас, я не знаю. И не могу собраться с силами, чтобы об этом думать.

– Да, именно так. Когда я его коснулась, цвет изменился и нефилимы начали переходить в спектраль… то есть в духовный мир. Даже Сильвер, казалось, удивилась.

В комнате повисает тишина. Не нужно было снова заговаривать о ней. Надо бы звать ее Та-Кого-Нельзя-Называть.

– Кто-то вроде Эмбер забрал его из духовного мира, – раздается в тишине сладкий голос Авроры.

– Кто-то вроде меня? – Я чувствую в животе нервную щекотку.

Элоиза сжимает в объятиях свою маленькую дочь, которая устроилась у нее на коленях.

– Откуда ты это знаешь, милая?

– Отрекшейся так сказал.

– Я не слышал, чтобы они об этом говорили, – добавляет Блейз.

– О, – Аврора заправляет прядь волос за ухо. – Ты тогда спал. – Она опускает взгляд и играет с кончиками своих волос.

Почему-то ее ответ кажется мне странным.

Блейз хмурится, но кивает.

– О, ну понятно.

– Что ты имеешь в виду, когда говоришь про «кого-то вроде Эмберли»? – Сейбл кривит губы и хмурится.

Да, вот именно. Этот момент. Я хочу его уточнить.

Я наклоняюсь вперед и, прикусив нижнюю губу, начинаю ее жевать.

Аврора морщит нос и пожимает плечами.

– Он принц. Он как Эмберли, ведь она принцесса.

Чего?

– Ты думаешь, эта девушка – принцесса? – Мне не слишком нравится тон Лорана и выражение его лица, когда он оценивающе – и скептически – осматривает меня сверху донизу. Я явно ему не по душе.

– Эмберли особенная, – настаивает Аврора.

Под взглядом Лорана становится еще неуютнее. Он сужает глаза и наклоняется вперед, частично закрывая собой жену и дочь.

– Да, но что вообще мы о ней знаем?

– Эта девушка сидит здесь и прекрасно вас слышит, – напоминаю я ему. Неужели он надеется запугать меня, отказываясь обращаться ко мне по имени? Меня называли и похлеще, чем «она» и «эта девушка», но намеренное унижение все еще меня раздражает.

– Эмберли – не ваша забота, – разносится гулким эхом в комнате голос Сейбл. Если бы я сидела ближе, то дала бы ей пять.

– Черта с два.

– И сейчас мы говорим не о ней.

– О, уела, – шепчет рядом Эш.

– Ну конечно же, она принцесса. Не связывайся с королевскими особами, пап.

Ох, Стерлинг. Обожаю его.

Лоран еще сильнее склоняется вперед, чтобы пристально посмотреть на сына. Не удивлюсь, если из его ледяных глаз полетят сосульки. Стерлинг наклоняет голову и бормочет:

– Просто сказал.

– Отстань от нее, папа, – заговаривает Стил – и я выпрямляю спину. – Если бы не Эмбер, ты бы сейчас искал мой замерзший труп. Не говоря уже о том, что нас бы всех убила орда Отрекшихся.

Ну, вообще, я просто коснулась таинственного шара, но указывать на это я не собираюсь.

Лоран открывает рот, чтобы возразить, но жена кладет руку ему на спину, останавливая поток слов, уже готовый сорваться с его губ.

– Эмберли помогла спасти наших детей, рискуя собственной жизнью. Мы должны благодарить, а не подозревать ее.

Через мгновение он наклоняется и обхватывает лицо жены руками, целомудренно целуя ее в губы. Это так мило, так заботливо, что у меня сжимается сердце, когда я на них смотрю. Между этой парой царят истинная любовь и взаимоуважение. Редкость в нашем ужасном мире.

Это было бы прекрасное зрелище, если бы Лоран только что не показал мне, каким может быть первоклассным придурком.

Глядя в глаза Элоизы, Лоран кивает, а потом снова обращает взгляд своих кристальных глаз на меня.

Когда он заговаривает, в его манерах и речи не чувствуется превосходства и враждебности:

– Прошу прощения. Моя жена права, мы тебе многим обязаны.

– Ну… пожалуйста?

Ого. Быстро он переобулся. Что за колдунья его жена, что может так быстро заставить его сбавить обороты?

Элоиза ловит мой взгляд и приподнимает уголки губ в заговорщической улыбке. Она подмигивает мне.

Может, она и похожа на Сильвер, но я начинаю понимать, откуда у Стерлинга такая харизма.

Грейсон влажно кашляет, привлекая всеобщее внимание.

– Братец, у тебя снова кровь пошла? – спрашивает Стерлинг у близнеца.

Тот поднимает руку – на ней следы свежей крови.

– Хреново. Мне правда нравилась эта рубашка. – Грейсон, похоже, гораздо больше расстроен из-за испорченной одежды, чем из-за кровоточащего живота.

– Ну ладно, – говорит Сейбл. – Остальное обговорим утром, после того, как все хорошо отдохнут, а все травмы должным образом обработают. Грейсон, я тебя имею в виду.

– Да, да. Уже ушел. – Грейсон поднимается и покидает комнату первым, но за ним начинают расходиться и остальные. Большинство из нас уже валятся с ног от усталости, так что я слышу шарканье ног и ворчание.

– Эмберли, можно с тобой поговорить?

Я хлопаю ресницами. Я уже почти что сплю.

– Конечно.

Мягко обхватив меня за руку, Сейбл отводит меня в сторону, чтобы нас не слышали остальные. Эш бросает на меня вопросительный взгляд, но я отмахиваюсь. Заметив нас, Стил останавливается, хмуро опуская уголки рта. Я слишком плохо соображаю, чтобы понять, чем он недоволен.

– Ты знаешь, как тебе удалось раскрыть крылья в мире смертных?

Выбросив Стила из головы, я сосредотачиваю свое внимание на Сейбл и тру рукой лоб.

– Я знаю, что надо это выяснить, но не уверена, что сейчас у меня хватит на это сил. У меня такое чувство, что это как-то связано с тем волшебным шаром. Я не смогла выйти из фазы в мир смертных с крыльями после того, как прикоснулась к шару. Но вы же знаете, я все еще пытаюсь понять, как работают эти мои способности. – Я потираю глаз тыльной стороной ладони. Глазные яблоки сухие и раздраженные. – Я без понятия. Может, это совпадение. – До конца скрыть разочарование в голосе не выходит.

Сейбл кивает, но от ее взгляда у меня в животе разрастается беспокойство.

– Я понимаю. – Она делает глубокий вдох и поджимает губы, прежде чем продолжить. Что бы она ни хотела мне сказать, ей трудно это выговорить. – Мне неприятно говорить тебе об этом, правда, но придется рассказать Совету о твоих навыках. Обо всех. Я больше не могу держать это в секрете.

А вот и оно.

– Мы должны узнать ответы на кое-какие очень важные вопросы, а я исчерпала все свои средства.

Дверь столовой захлопывается, пугая меня. Мы одни. Даже Стила больше нет.

Я смотрю на выход. На меня волной накатывает знакомое желание сбежать. Пора сделать выбор. Я могу, согласно своему плану, покинуть Академию Серафимов или выдержать все, что случится здесь со мной дальше.

Я втягиваю верхнюю губу в рот, зубы впиваются в мягкую плоть.

Я хочу знать правду, но Совет пугает меня. Я не могу забыть реакцию своих друзей, когда Сейбл впервые упомянула о том, чтобы с ними связаться. Я думала, Грейсон и Стерлинг организуют для меня собственное подобие защиты свидетелей. Но Сейбл просто помахала передо мной сочной морковкой.

Ответы. Объяснение того, кто я такая, где мои корни, кем были мои родители и почему они меня бросили. Шанс полностью раскрыть свой потенциал. Совет может дать мне подсказку, но я могу потерять шанс разгадать тайну своего происхождения, если уйду отсюда. Скрытый мир нефилимов, который я обнаружила недавно, я тоже потеряю. Логическая часть моего мозга думает о возможностях и всех накопленных здесь знаниях, но другая часть цепляется за здешних обитателей. Если я уйду, я оставлю и их.

Сейбл терпеливо ждет, пока я обдумываю варианты. Ее сжатые руки и напряженное лицо говорят, что она очень волнуется о том, какой же услышит ответ, но она всегда понимала, когда мне нужно несколько минут побыть наедине с собой. Я шумно вдыхаю и медленно выдыхаю.

– Это совершенно не вписывается в мою зону комфорта, но, думаю, Совет поможет нам узнать кое-что ценное. – Видит бог, у меня ответов нет.

Сейбл кивает в знак согласия.

– Твои крылья, сфера – это кусочки одной головоломки. Как только мы соберем достаточное количество фрагментов, начнет складываться полная картина.

Наверное. Но если я – один из тех сумасшедших пазлов на пять тысяч кусочков, то, чтобы узнать мою историю целиком, потребуется много подсказок.

Сейбл наклоняет голову в сторону выхода.

– Иди приведи себя в порядок и немного отдохни. Я ничего не расскажу Совету до завтра. Мы сядем и все обсудим, прежде чем я с ними свяжусь. Я хочу, чтобы ты была в курсе происходящего. И не хочу, чтобы ты пребывала в неведении. Я понимаю, доверие трудно завоевать, и я не заинтересована в том, чтобы вести себя с тобой легкомысленно.

Желание Сейбл облегчить для меня весь этот процесс согревает мне сердце и успокаивает, хотя бы частично. Она снова и снова доказывает, что заботится о моих интересах, и пришло время отплатить ей тем же. Но моя уверенность в ней не распространяется на загадочный Совет. Я не собираюсь терять бдительность, но на сегодня с моего разума – и тела – хватит.

– Душ для меня сейчас подобен раю. – И это правда. Дождаться не могу. Я улыбаюсь, лишь думая о теплой воде, стекающей по коже. Я почти чувствую ее.

Но моя улыбка замирает на губах, когда я вспоминаю кое о чем. Сейбл ведь не знает обо всех моих новых крутых способностях. Я подавляю стон и нехотя признаюсь:

– Постойте, я должна вам еще кое – что рассказать. Я могу выпускать из ладоней огненные шары – такие сильные, что они могут испепелять валуны. В смысле я так уже делала и, наверное, могу сделать это снова… может быть. – Я кривлю лицо.

Глаза Сейбл расширяются так, что видно белки. Клянусь, она не моргает целых двадцать три секунды.

– Ну-ка повтори?

Мы застрянем здесь еще ненадолго.

Глава 40

После получаса общения с Сейбл она наконец меня отпускает. Я тру глаза, тащась по коридору. В них словно песка насыпали.

Может быть, стоит отложить душ и сперва вздремнуть?

Я чешу лицо и случайно прикасаюсь к хрустящим волосам на лбу.

Какая же гадость. Нет, сперва душ.

Разочарованно вздыхая, я ловлю лучи умирающего дня, проникающие сквозь западные окна. Оранжевый свет отливает золотом, и лучи мерцают от пыли в воздухе, напоминая о моих позолоченных крыльях.

Я теряюсь в мыслях о светящихся сферах, крыльях с металлическим оперением и волшебных огненных шарах, когда мое внимание привлекает движение снаружи. Резко затормозив, я смотрю вниз, на склонившегося над черным хромированным мотоциклом человека. Он закрепляет сбоку сумку.

В последний раз мы разговаривали перед битвой с Отрекшимися, но чутье подсказывает мне, что готовится он не к увеселительной прогулке.

* * *

– Ты хотя бы попрощался с братьями и сестрой?

Стил не поворачивается, но перестает возиться с кожаной седельной сумкой мотоцикла. Он вздыхает так тяжело, что плечи поднимаются на вдохе и опускаются на выдохе.

После долгой паузы он поворачивается ко мне. Прислоняется к мотоциклу и засовывает руки в карманы.

– Просто еду в небольшое путешествие. Не о чем волноваться.

Неужели он правда думает, что этим кого-то обманет?

Я втягиваю нижнюю губу и прикусываю ее, обдумывая, что сказать дальше.

Протянув руку, Стил осторожно высвобождает ее большим пальцем.

– Не надо наказывать такие красивые губки.

Ого.

По телу разливается тепло, мурашки бегают вверх и вниз по линиям по обе стороны от позвоночника, откуда растут крылья.

Я прочищаю горло и облизываю губу, которую только что освободил Стил. Тот сверкает глазами, глядя на меня.

– А что насчет Новы? Уверена, ей было бы интересно узнать о твоем «небольшом путешествии».

Стил делает глубокий вдох – его грудь расширяется. Он смотрит куда-то вдаль, а потом взгляд проясняется и возвращается ко мне.

– Я не понимал, что творится прямо у меня перед носом. Я вел себя… рассеянно последние несколько месяцев. – От меня не ускользает острота его слов.

Он придвинулся ближе? Такое ощущение, что тепло его тела попросту врезается в меня. Не уверена, что мне это нравится. Я, наверное, воняю.

– Но даже так я должен был понять все раньше. Я принимал ее как должное – и этому нет никакого оправдания. Я поговорил с ней. Мы все выяснили. – Он отводит глаза. – По крайней мере, пока что все в норме.

От его признания в груди становится легче. Я говорю себе, что рада за Нову – она слишком долго жила в мире неопределенности и предположений, – но я не уверена, правда ли это.

Причина, по которой я подошла, давит на меня, подавляя эту легкость.

– Что ты планируешь делать, когда найдешь ее? – спрашиваю я.

От этих слов он весь каменеет. Отшатывается от меня. Стена между нами внезапно растягивается, кажется, на километры. Но так лучше. Какая бы странная нить ни связывала нас, ее правда нужно разорвать.

Я не понимаю, как он связан с моей способностью переходить в фазу – и со спонтанно отрастающими у меня крыльями, – но мне нужно научиться делать это самостоятельно. Теперь, когда я знаю, что за мной охотится орда Отрекшихся, нужно научиться защищать себя. Себя и людей, о которых я начинаю заботиться.

И все эти подсознательные штучки в стиле пещерной женщины – вот это «Мой» и мое рычание – эм, нет уж. Мне это совсем не по душе.

Я отступаю назад, давая Стилу еще больше свободного пространства.

– Ты остаешься? – спрашивает он, указывая подбородком в сторону академии позади.

– Да, наверное, – честно отвечаю я.

– Я рад.

Его ответ меня удивляет. Только вчера – или это было сегодня? – он говорил мне перевестись в другую академию.

– Здесь о тебе заботятся. Я был неправ, пытаясь это у тебя отнять.

А теперь я не просто удивлена, я поражена… и совершенно лишена дара речи.

Это первая искренняя нотка заботы, которую проявил ко мне Стил. Да, он несколько раз кричал, что не хочет моей смерти, и иногда защищал меня физически, но до сих пор никогда не проявлял искреннего участия.

– Но… как же твои братья и сестра? – наконец-то выдавливаю я.

– Наверное… – Он смотрит на горизонт, над которым зависло солнце. Теплый свет омывает его лицо, делая кожу бронзовой и для разнообразия смягчая его черты. – Наверное, пока что вы можете поучиться защищать друг друга.

Он поворачивается ко мне, и в уголках его губ расцветает легкая улыбка.

– И вообще, у тебя есть парочка довольно крутых навыков и способностей. Возможно, на свете нет другого нефилима, который мог бы защитить их лучше тебя… Кроме меня, конечно.

Святые яйца кракена! Он действительно только что похвалил мои боевые навыки?

Я смотрю вниз, ожидая, что землю в любой момент пронзят ледяные иглы замерзшего Ада. Но ничего не происходит, и я вновь перевожу взгляд на него.

– Кто ты и что ты сделал с моим знакомым угрюмым нефилимом?

Он фыркает, но его черты тут же омрачает печаль.

– Теперь я о многом сожалею. И на первом месте в списке – то, как я обращался с тобой.

И снова я не знаю, что сказать, поэтому с губ слетает какая-то ужасная глупость:

– Идти за Сильвер в одиночку – очень плохая идея.

У него на челюсти дергается мускул. Кажется, он довольно злобно скрежещет зубами. Стил ненавидит, когда ему указывают. А уж когда дело доходит до родных… Что ж, разумнее было бы просто промолчать.

– Это тебя не касается, – наконец выдавливает он.

Он раздраженно отводит влево глаза и складывает на груди руки в универсальном жесте: «Отвали».

Я, разумеется, не обращаю на это внимания.

– Если объяснишь все Сейбл, уверена, она найдет способ собрать команду…

– Она уже мне отказала.

– Ты спрашивал? – с трудом выдавливаю я.

– Да, спрашивал. И она отказала в этой просьбе. Сказала, что в свете… недавних событий… нужно сосредоточиться на обеспечении безопасности учеников академии.

Мое сердце надламывается из-за жалости к Стилу. И вновь я – винтик, мешающий его миру работать как подобает.

– Мне так жа…

– Не стоит.

Стил отталкивается от мотоцикла и, повернувшись, прикрепляет к нему седельную сумку. Он закидывает длинную ногу на гладкого хромированного черного зверя и снова обращает на меня внимание.

– Так будет лучше. Она права – им сейчас нужны все ресурсы академии. В приоритете должно быть обеспечение вашей безопасности, а не охота на всего одну Отрекшуюся.

– Я могу… – Я правда собираюсь это сделать? – Я могу поехать с тобой. Могу помочь.

Стил явно не ожидал от меня такого. Он откидывает назад голову, и его челюсть отвисает на пару сантиметров.

Я не сбавляю оборотов.

– Сильвер хочет заполучить меня. – Я тычу себе в грудь. В моих словах все больше страсти. – Я стану идеальной приманкой. И так… – Это самая важная часть всего моего внезапного плана. – Стил, и так я больше никого не подвергну опасности. Дела в академии вернутся на круги своя.

Мои слова просто тонут в уязвимости, и меня не покидает оглушающее чувство, что из моих глаз льется свет, будто из самого сердца.

Что, черт возьми, случилось с моей решимостью разорвать нашу связь?

Растаяла в одно мгновение, как сахар в воде.

Стил просто таращится на меня. Раз пять моргает, прежде чем что-либо сделать, а приняв решение, двигается быстро как хищник – а он и есть хищник.

Свесив ногу с мотоцикла, он в два широких шага оказывается рядом.

Его рука скользит по моему затылку, и его рот накрывает мой – это так восхитительно, и я уже волнуюсь, что так может только он.

Поцелуй мягкий и сладкий. Раньше такого никогда не было.

Но этот поцелуй слишком похож на прощание.

Когда Стил отстраняется, то обхватывает мое лицо своими теплыми ладонями.

– Нет. Тебе со мной нельзя. Этот бой мой.

Он отнимает руки от моих щек и снова садится в седло.

– Береги себя.

Он заводит двигатель, и мгновение спустя я уже смотрю, как он выезжает из ворот академии.

Он не оглядывается назад, и в некотором смысле так немного легче, ведь если бы он оглянулся, то увидел бы слезы, стекающие по моему лицу.

Глава 41

Когда я впервые перешла в духовный мир, сосуществующий с нашим, воздух пах свежей жимолостью. В воздухе танцевал на радужных звуковых волнах свет. Бледно-розовые облака плыли по лавандовому небу. Я никогда не видела такой ослепляющей красоты. Мир был наполнен чудесами и радостью, которых я за свою короткую жизнь не испытывала.

Это были восхитительные пять минут.

А потом все изменилось.

Очень скоро появились чудовища, и мир, который я приняла за рай, показался мне замаскированным Адом.

Я уже давно не вспоминала об этом дне. Может, когда запекшаяся и еще жидкая кровь стекают с кожи и змейкой уплывают к стоку, это освежает воспоминания. Конечно, запах выхлопных газов, оставшийся на языке после умчавшегося прочь на мотоцикле Стила, не имеет никакого отношения к окутывающей меня, будто тяжелое одеяло, меланхолии. Чтобы внезапный отъезд человека вызвал у меня хоть каплю печали, нужно хоть немного заботиться о человеке, а я решила не отягощать себя заботой об этом несносном нефилиме. Так что грущу я явно из-за чего-то другого.

Стекающая с кожи вода меняет цвет с красновато-коричневого на розовый, который был бы даже красивым, если бы вместо краски не использовалась моя собственная кровь. Нефилимы исцеляются быстро, но, несмотря на это, мое тело покрыто выцветшими зелеными синяками. Уверена, несколько часов назад я была вся в черных и фиолетовых отметинах.

Я скребу себя грубой мочалкой, пока не сходят вся грязь и сажа, а кожа не розовеет от столь грубого обращения. А споласкиваюсь в последний раз – на моих волосах и теле больше нет физических следов событий последних дней. Грязь, пот и кровь стекают в канализацию, чтобы там же навсегда и исчезнуть.

Если бы только можно было так же легко избавиться от воспоминаний.

Я тянусь за сухим полотенцем, аккуратно висящим на вешалке возле душа, и меня пронзает боль от двух порезов слева и справа от позвоночника. Схватив полотенце, я вытираю запотевшее зеркало и поворачиваюсь, предполагая, что увижу на спине шрамы – но на коже ни следа, она стала идеально ровной после того, как мои золотые крылья сложились обратно.

В расправленном виде крылья больше трех с половиной метров. Как исчезают внутри моей спины – загадка, которую мне вряд ли суждено разгадать.

Когда Стил превращается, все его тело растягивается. Как это работает?

Я качаю головой, напоминая себе, что сейчас мне о нем думать нельзя. Списывая эту тайну на магию, я выталкиваю и Стила, и другие тайны из головы.

Я туго завязываю махровый халат и открываю дверь ванной. Сделав глубокий вдох, я всеми способами отгоняю от себя уныние. Мы только что обнаружили пропавших близнецов Дюран и выиграли битву с Отрекшимися, а все нефилимы вернулись в Академию Серафимов – возможно, немного потрепанные, но живые. Все это достойно празднования, а не скорби.

Эш – мой самый дорогой человек во всем мире, но она абсолютно не знает, что такое личное пространство. Я не в состоянии отвечать на вопросы, поэтому нужно выйти из ванной с таким видом, будто мне на все плевать.

Я выжимаю влагу из волос полотенцем для рук и выхожу из своего укрытия. О моем появлении возвещает волна пара.

– Это был лучший душ за всю мою…

– А-а! – Мой сонет о любви к проточной воде прерывает пронзительный крик Эш.

Она сидит пригнувшись, с учебником над головой, и пристально смотрит на книжный шкаф. Я краем глаза замечаю ручеек искр, который струится из-под моей кровати и юркает к грязной полке.

Стоит мне моргнуть, как ручеек пропадает.

– Что это за ангельский огонь? – спрашивает Эш, все еще держа в воздухе учебник.

– Не знаю? – Вопросительная интонация была не к месту. – Но, боюсь, я начинаю догадываться.

Я на цыпочках иду вперед и протягиваю руку, чтобы дотянуться до перевернутой книги на полке.

– Эмберли, – шипит Эш. – Что ты делаешь?

– Пытаюсь понять, что… Ай!

Что-то летит мне в голову, и я падаю на пол.

Но секундой позже рядом со мной шлепается Эш. Она закидывает руки за голову и съеживается в клубок.

– Убей его! – кричит она.

– Ты поняла, что это такое? – кричу я в ответ. Что бы это ни было, оно летает – или прыгает – по комнате, сбрасывая книги со столов, а лосьоны – с тумбочек и ударяясь о стены и потолок, как шарик для пейнтбола с повышенным содержанием кофеина.

– Какая-то демоническая белка.

– И такое бывает?

– Понятия не имею. Мы не знали, что и ты особенная, пока ты не появилась. Может, пришла очередь белок-демонов.

– Серьезно, Эш? – Я бросаю на нее свирепый взгляд.

Даже с закинутыми за голову руками и поджатыми ногами она все еще умудряется слегка пожать плечами и застенчиво улыбнуться.

– Я не демон, – жалуется высокий голос со стороны моей кровати.

Глаза Эш становятся размером с блюдца – и мои, я в этом уверена, тоже.

– И не белка. Оба этих предположения я нахожу крайне оскорбительными.

Оторвавшись от пола, мы с Эш поднимаемся на колени и выглядываем из-за края кровати.

На моей подушке балансирует на задних лапах… белка-летяга.

Существо постукивает крошечной лапкой.

Мы с Эш обмениваемся недоверчивыми взглядами и снова смотрим на пушистое существо двенадцати сантиметров ростом.

– Ну и что вы можете сказать в свое оправдание? – пищит оно. Его поднятые ручки покрыты мехом, от запястья до лодыжки их соединяет похожая на парашют летательная перепонка. – Очевидно же, что я не грызун и не демон. Этот комментарий был оскорбителен.

– Я все еще сплю? – спрашивает Эш. – Потому что это многое объяснило бы.

– Но… ты же белка, – настаиваю я.

Оно трясет в воздухе крошечным кулачком. Если бы у него было лицо, думаю, оно бы сейчас покраснело.

– Скажи, белка такое умеет?

Малявка опускает лапки и взлетает в воздух. Она проносится над нашими головами, а вслед за ней летят золотые поблескивающие искры.

– Эта белка стреляет блестками из задницы? – спрашивает Эш, склонившись ко мне.

– Кажется, да.

Существо приземляется обратно на мою подушку и скрещивает лапки на груди.

– Видите? Я не белка.

– А может быть, ты белка, которая пукает блестками… и разговаривает.

Я фыркаю от смеха, услышав слова Эш. Мы обе все еще стоим на коленях на твердом полу, уставившись на существо – это явно не обычная белка, но выглядит она именно так.

Маленький зверь недовольно морщит крошечную морду.

– Я не хотел этого делать из-за вашей нежной нефилимской натуры, так что зарубите себе на носу, вы сами меня до этого довели.

– Можно начинать бояться? – спрашиваю я театральным шепотом.

– Кажется, оно думает, что да.

Черные глаза-бусинки сужаются, глядя на нас, и закрываются. Пукающий блестками грызун начинает дрожать, и мы обе, пятясь назад, врезаемся в стену позади.

Белка взрывается, превращаясь в шар ярких искр.

Я вскидываю руки, чтобы защитить лицо.

Когда свет тускнеет, на месте белки сидит, скрестив ноги, обезьяна размером со среднюю собаку.

Значит, на моей подушке успели побывать обезьянья задница и беличьи лапки. Надо будет потом ее выкинуть.

– Та-а-ак ты… не белка, а обезьяна? – спрашивает Эш.

Обезьяна хлопает себя ладонью по лицу и медленно опускает лапу вниз.

– А вы не очень умные, да?

Я бросаю взгляд на Эш. Она пожимает плечами.

– Что? Оно похоже на обезьяну.

Обезьяна спрыгивает с кровати и с мягким стуком приземляется, пугая нас обеих.

– Вы обе безнадежны. Неужели вас ничему не учат в этой вашей академии? Давайте попробуем еще раз.

Существо снова дрожит и взрывается дождем золотых искр.

На этот раз, когда мы открываем глаза, перед нами сидит черная как смоль пантера, облизывающая передние лапы. Ее губы растягиваются в подобии кошачьей улыбки.

– Бу.

Мы с Эш одновременно бросаемся к двери на противоположной стороне спальни.

Белки и обезьяны – это одно, но эта кошка из джунглей может разорвать нас в клочья. И мой халат вряд и защитит меня от ее когтей.

Когда я уже сжимаю в руке латунную ручку, раздается странный, похожий на икоту смех.

Я бросаю быстрый взгляд через плечо, поворачивая дверную ручку. Большая кошка катается по полу, держась за живот прямыми лапами и издавая какой-то странный, шипящий кошачий смех.

Это так странно, что я замираю на полпути.

Эш моей нерешительностью не страдает – и врезается в меня.

Превратившись в клубок конечностей, мы толкаемся и тянем друг друга в разные стороны, пока наконец не вскакиваем на ноги.

Существо уже вернулось к форме белки-летяги и развалилось на моей подушке.

– Это было потрясающе. Я знал, что нефилимы быстрые, но вы, девчонки, ту еще суету навели.

Ну все, поиграли и хватит. Пришло время выяснить, что это за существо и что оно делает в нашей спальне.

Уперев руки в бока, я иду к своей кровати. Существо обхватило себя пушистыми лапками, и начало кататься по моей подушке, будто маленький шарик.

– Ладно, мелкий монстр. Выкладывай. Кто ты и что ты здесь делаешь?

Он перестает смеяться и наклоняет ко мне голову размером с грецкий орех.

– Я не слышал волшебного слова.

Раздраженно фыркнув, я плюхаюсь на матрас, заставляя меховой шар подпрыгнуть на полметра.

– Вот как ты меня благодаришь за то, что спас твою задницу?

– Что ты… – Белка превращается в мерцающий шар света и начинает плавать по кругу вокруг моей головы. Из этого бенгальского огонька вылетают знакомые искры – а потом он опускается на кровать и снова превращается в летучего грызуна.

– Динь-Динь?

– Меня не так зовут.

– А как?

Он задирает нос кверху.

– Ты и выговорить не сумеешь. Это сочетание звуков слишком сложное для ваших голосовых связок.

Ла-адно.

– Вы можете называть меня Ваше Величество.

Мы с Эш обмениваемся взглядами. Уголки ее губ подергиваются.

– Ну уж нет. Не будем мы тебя так называть.

Его руки опускаются на бедра.

– Это почему?

– Он немного на Стерлинга похож, да?

Эш соглашается.

– Просто идеально.

– Я буду звать тебя Динь, – объявляю я.

Существо подпирает кулаком подбородок и, похоже, обдумывает это предложение.

– Нет. Мне больше нравится Диньк.

Эш прикрывает рот ладонью, чтобы удержаться от смеха.

– Ты хочешь, чтобы я звала тебя… Диньк? – Я бы не смогла удержаться от улыбки, даже если бы от этого зависела моя жизнь.

– Да. Это хорошее имя, мощное. Полное достоинства, как и я. – Диньк задирает подбородок и пытается посмотреть на меня сверху вниз.

Мне медаль надо выдать за то, что я не разражаюсь смехом.

– Может, пожмем друг другу руки? – спрашиваю я, протягивая ему указательный палец.

– Пожмем.

Вытянув маленькую лапку, Диньк хватает кончик моего пальца и качает вверх и вниз. Эш катается по полу, уже даже не пытаясь сдерживаться. Ее фырканье перемежается со смешками.

– Итак, – начинает Диньк, плюхаясь на мою подушку. – Я хотел бы обсудить вашу крайнюю глупость – вас обеих касается. Я понимаю, почему ты не знаешь, кто я, но вот она, – Диньк указывает крошечным пальчиком в сторону Эш, – получила надлежащее образование.

Эш берет себя в руки и садится прямо, поднимая руки в воздухе ладонями вверх.

– Эй, нам не рассказывали о блестящих шариках, меняющих форму… – Она обрывает себя, подползает к кровати и плюхается на нее, прижимая ко рту три пальца.

– Нет, этого не может быть, – бормочет она.

– Кажется, я только что видел, как погасла лампочка. А ты нечасто мозг напрягаешь, да? Бедняжка. Может, она все же не совсем бесполезна. – Он нюхает воздух, поворачивается ко мне и говорит: – Хотя мне кажется, я чувствую запах горелых мозгов. Надеюсь, она не нанесла себе непоправимую травму. Это было бы отстойно.

– Ты небожитель? – шепотом спрашивает Эш.

– Во плоти, милочка.

– Кто такие небожители?

– Они типа крестных фей для нефилимов, – отвечает Эш. – Родители рассказывают нам о них вечерами, прежде чем уложить спать. Чисто сказки.

– Пф-ф-ф. – Маленькая белка глубже зарывается в мою подушку. – Нет, разумеется.

– Они стражи. Но согласно легендам. Мы точно не знаем, когда начали сочинять истории о них, но никто никогда их не видел.

– Да ладно тебе, нефилим. Ты и сама знаешь, что в каждой истории есть крупица правды.

Это странно.

– Так это ты привел меня к Стилу, когда он был в беде, а Стила – ко мне, когда я потеряла сознание в снегу?

– Не забывай, что я еще привел к вам и орду нефилимов, чтобы спасти ваши шкуры от Отрекшихся. О, а еще так, по мелочи, – всю твою жизнь скрывал твое присутствие от зла. Это тоже все я. – Он самодовольно постукивает себя когтями по груди.

– Ты был рядом всю мою жизнь? Но… почему я тебя до сих пор не видела?

– Такие мне поставили условия, сахарок.

Сахарок?

– Я не мог открыться тебе, пока ты не примешь свою ангельскую сущность. Кстати, это заняло у тебя достаточно много времени.

Слишком много вопросов. С чего бы начать?

Я смотрю на книжную полку, а на самом деле – в пустоту, и пытаюсь все это осмыслить. Если это существо было рядом всю мою жизнь, оно знает обо мне больше, чем даже я сама. Он может сказать, откуда я родом, и даже о том, кем были мои родители и почему меня бросили в младенчестве.

Я прихожу в себя и качаю головой.

– У каждого ли есть небесный… э-э… хранитель?

– Точно не знаю, – говорит Эш. – Еще две минуты назад я думала, что их не существует. Думала, что оно чело-белка-демон.

Мы поворачиваем головы в сторону Динька.

– Нет, конечно, мы есть не у каждого. Мы очень редкие.

В моей груди поднимается какой-то пузырь, напоминающий надежду. Мне трудно сказать, ведь надежда для меня – эмоция чрезвычайно редкая. Но это крошечное, способное менять форму создание только что протянуло мне спасительную соломинку.

– У меня миллион вопросов. Но, э-э, сначала мне нужно переодеться. Я не могу вести такой разговор в мокром халате.

Я подхожу к комоду и беру кое-какую одежду. А когда оборачиваюсь, Диньк просто моргает, глядя на меня.

– Тебе нужно отвернуться.

– Зачем? – Крошечная белка, кажется, сбита с толку.

– Потому что я не хочу, чтобы ты видел, как я переодеваюсь.

– Почему?

– Потому что это странно.

– Почему?

– Ну, потому что ты, кажется, мужского пола? И это жутко.

– Мужского, но тебе не о чем беспокоиться. У меня нет ни висюльки, ни мячиков.

– Висюльки и мячиков?

– Ну да, висюлька. – Он наклоняется и указывает на пространство у себя между ног. – И мячики. – Он хватает себя за пушистую грудь такими же пушистыми руками. – Те места, которыми вы всегда так одержимы. Нефилимы и люди любят играться с висюльками и мячиками друг друга. Я не вчера родился. Я многое повидал.

Я закрываю лицо ладонью, а Эш начинает задыхаться.

– Забудь. Стоп, а если у тебя нет… висюльки… то как ты ходишь в туалет?

Диньк играет бровями.

– А тебе так интересно?

– Фу! Нет. Извини, об этом тоже забудь. Мне ни капельки неинтересно. Я переоденусь в ванной. И дверь я запираю.

Глава 42

Я вылетаю из ванной в рекордно короткие сроки. Я практически уверена, что надела рубашку задом наперед, но это не важно. Эш сидит, скрестив ноги, на своей кровати и выкрикивает названия животных, а Диньк превращается в них – в ту же секунду, как слова слетают с губ Эш.

Я уже потеряла счет тому, сколько разных звериных задниц побывало на моей подушке. Я при первой же возможности ее сожгу.

Заметив меня, Эш прекращает выкрикивать названия животных, и Диньк остается в форме ленивца. Медленно подняв руку в мою сторону, он шевелит длинными когтистыми пальцами. Я быстро отступаю назад.

– Пожалуйста, выбери другую форму. Ленивцы жуткие.

Он взрывается искрами и возвращает себе форму белки-летяги.

– Так лучше. Спасибо.

Я устраиваюсь на краю кровати, скрестив ноги по примеру Эш.

– Диньк, а кто послал тебя за мной присматривать?

Я задерживаю дыхание в ожидании ответа. Маленький зверек не торопится, он несколько раз наклоняет голову вперед и назад, рассматривая меня. Я не могу считать выражение его лица – ведь он же чертова белка.

Напряжение нарастает, и мне уже начинает казаться, что голова вот-вот взорвется. Я в миллисекундах от того, чтобы схватить и встряхнуть это создание.

– Мне кажется, это и так понятно, но вы, по-видимому, тупее своих предшественников. Кто еще мог послать меня к тебе, как не твой отец?

Эш ахает, но я не шевелю даже пальцем.

– Мог – это прошедшее время. Он послал тебя перед своей смертью?

– Смертью? Кто сказал, что Камиэль мертв? Я вообще не уверен, что можно убить серафима.

Бум. Взорвавшаяся граната эмоций лишает меня возможности вымолвить хоть слово.

– Но не бывает нефилимов от Серафимов, – еле слышно произносит Эш.

– Кто сказал, что он нефилим? Ты вообще ничего не знаешь?

– Хочешь сказать, что мой отец – Падший? – Мы с Эш обмениваемся взглядами, и она качает головой – она в таком же шоке, как и я. Меня учили тому, что такое невозможно. За последние четыре тысячи лет не родилось ни одного нефилима в первом поколении, и, насколько известно, у Серафимов тоже никогда не было детей.

– Нет, разумеется. Даже думать об этом кощунственно.

О. Ну вот теперь я точно сбита с толку.

– Камиэль никогда бы не предал Создателя. Даже мысль об этом оскорбительна. Я даже не стану упоминать об этом вопросе, когда увижу его в следующий раз. Тебе очень повезло, что я умею хранить секреты.

– Эш.

Я ищу ответов у лучшей подруги, ведь я явно что-то не так поняла. Этого не может быть, потому что он говорит, что я не просто нефилим в первом поколении, но еще и дочь настоящего серафима.

Не Падшего – настоящего ангела. Это делает мое существование вдвойне – нет, втройне – невозможным. Единственным в своем роде существом.

Сопровождающее эту мысль одиночество давит на меня, и в спальне становится невыносимо жарко.

– Нам нужно поговорить с Сейбл.

– Нет. Подожди, пока рано, – почти что каркаю я. – У меня еще остались вопросы. А что насчет моей матери?

– А что насчет твоей матери? – Диньк смотрит в потолок. Я тоже поднимаю взгляд, но не вижу там ничего интересного.

– Кто она? И где?

– Откуда мне знать? Я всемогущ, но не всезнающ, – добавляет он, держась за ноги и перекатываясь взад-вперед, пока кончик хвоста свисает у него над носом.

– Эмберли, нам нужно обсудить это с кем-нибудь еще. Слишком много информации. И если он говорит правду…

– Значит, у меня есть отец, который оставил меня на воспитание незнакомым людям. Ха. Нет, не незнакомым – он оставил меня на воспитание совершенно другому виду. Кажется, он классный парень. Не могу дождаться встречи с ним. – Я даже не пытаюсь скрыть горечь в голосе. Шок смешивается с яростью, и эмоциональные весы уже склоняются в сторону последней.

Мне на плечо ложится рука. Подняв взгляд, я вижу над собой Эш, и ее глаза полны сочувствия.

– Не думаю, что сейчас он еще что-то расскажет. Может, ему нужно вздремнуть или еще что-нибудь?

Диньк снова уставился в пустоту на потолке, но, кажется, действительно слегка опустил веки. Я не готова прямо сейчас отступиться. Это маленькое существо может поведать мне гораздо больше.

Я открываю рот, готовая задать еще пару вопросов, но прежде чем я успеваю произнести хоть слово, Диньк падает и утыкается лицом в мою наволочку. Из крошечного носика доносится тихое посапывание.

Это что, действительно случилось?

– Думаешь, он нарколептик?

– Да перестань.

– Я серьезно. Ты видела, как быстро он отключился? Это ненормально.

В ее словах есть смысл.

Зажмурившись, я потираю переносицу. Подступает еще одна головная боль от перенапряжения. Я так запуталась в чувствах, что не знаю, как их разделить. Страх, гнев, надежда и радость бурлят в мозгу, борясь за доминирование.

– Ты позволишь мне самой рассказать Сейбл о том, что Диньк сказал о моем… отце? Я хочу сначала немного разобраться в ситуации. И мне нужна минутка, чтобы кое-что осмыслить. – Осмыслить все.

– Да, конечно.

Полчаса спустя Диньк сидит у меня на плече. После пятнадцатиминутной дремы он открыл глаза и начал прыгать по комнате, как гремлин под кофеином. Потребовалось еще пятнадцать минут, чтобы успокоить его, чтобы можно было выйти с ним за дверь.

Меня резко дергают за мочку уха и что-то засовывают в ушной канал.

– Ай. Какого фига. – Я хлопаю себя по голове, защищая чувствительное место. – Диньк, ты мне что-то в ухо засунул?

Я поворачиваю голову и изо всех сил стараюсь рассмотреть маленькое создание, пока мы идем по коридорам академии в комнату к Сейбл. Я никогда там не была, но Эш заверила нас, что знает дорогу.

– Чего-то я тебе в ухо точно не засовывал.

– Тогда что…

– Я просто хотел посмотреть, поместится ли моя рука в эту дыру.

– Значит, все-таки засунул. – Жуткая малявка.

– Но не что-то. А свою руку.

– А твоя рука – не «что-то»?

– Нет. – Я выворачиваю шею, чтобы мельком увидеть его треугольную голову. Он в ответ моргает черными глазами-бусинами. – Моя рука – это часть меня.

Эш хихикает себе под нос.

– Чудная у небожителей логика?

– Видимо.

Я вслед за Эш прохожу через несколько дверей и поднимаюсь по лестнице.

– Комнаты преподавателей на отдельном этаже, – поясняет она.

Мне трудно не закидывать Динька вопросами – как и идти спокойно. Желание поскорее добраться до Сейбл сводит меня с ума. Мне нужны ответы, и один из них – можно ли верить словам этого создания. Очень надеюсь, что Сейбл внесет какую-то конкретику.

Эш ведет нас через незнакомую мне часть академии, но мы поднимаемся по лестнице из темного окрашенного дерева, такой же, как и все остальные лестницы в этом огромном подковообразном здании. Перила украшают резные цветочные узоры, тоже знакомые мне. Стены привычного мелового цвета. Ничего необычного.

Лестница заканчивается еще одной двойной дверью, массивной и деревянной. Когда Эш открывает ее, мир переворачивается.

– Мы на космическом корабле? – спрашиваю я искренне.

Оштукатуренные стены академии сменились на белые пластиковые панели. Они целиком покрывают стены и сужаются к потолку, образовывая туннель, который в конце коридора изгибается.

– Подожди, надо пройти сканирование.

– Что? – взвизгиваю я.

Панели слева, справа и у нас над головой загораются синим, а затем сердито мигают красным. Через мгновение срабатывает сигнализация.

– Блин, я забыла о нашем мелком госте. Наверное, из-за него сигнализация сработала.

Из дверей по обе стороны коридорного туннеля выскакивает несколько полураздетых учителей. Один из них – Дикон. При виде нас он хмурит брови. Когда он нажимает на несколько кнопок рядом со своей дверью, громкий звук затихает, а красные огни гаснут.

Я трясу головой, чтобы избавиться от звона в ушах. Из-за этого волосы сбиваются в сторону и накрывают маленькое существо у меня на плече. Я чувствую, как он хватается за них своими маленькими беличьими лапками и дергает, раздвигает пряди, словно занавеску, чтобы выглянуть наружу.

Дикон отмахивается от вышедших из комнат коллег, и те неуклюже возвращаются к себе. У большинства всклокочены после сна волосы, а у некоторых на голове полотенца. У них под глазами синяки, а мужчины щеголяют с отросшей щетиной.

Фу.

Преподаватели академии неустанно работали в течение последних нескольких дней, чтобы найти Блейза и Аврору, а затем и нас со Стилом, когда мы тоже пропали без вести. Может, нефилимам и не нужно спать столько же, сколько людям, но свой отдых они точно заслужили.

– И что вы задумали на этот раз, нарушительницы спокойствия? На кого из вас сработала сигнализация?

Как бы нам это объяснить?

Чем дольше мы молчим, тем быстрее мечется между нами ясный взгляд Дикона.

– Ну… – начинаю я.

Дикон вскидывает руку, задевая мою правую щеку. Схватив в охапку клок моих волос вместе с Диньком, он пытается стащить маленькое существо у меня с плеча.

Я вскрикиваю, когда голова дергается вперед, и в этот же момент Диньк кричит:

– Отпусти меня, чудовище!

Дикон приподнимает брови – пожалуй, я впервые вижу на его лице хоть какую-то эмоцию.

– Не могли бы вы отпустить мои волосы и моего… Динька, пожалуйста.

– Прости? Твоего… Динька? Ай! – Дикон отдергивает руку. Маленький небожитель соскальзывает на пол. Пряди моих платиновых волос с рыжими кончиками падают вместе с ним. Я практически уверена, что у меня недостает клока волос.

– Оно укусило меня. – Дикон моргает, глядя на создание у наших ног. – Что это такое?

– Поэтому мы и здесь. Нам нужно увидеть Сейбл, – отвечает Эш, пока я наклоняюсь и поднимаю взбешенную белку. Он водит лапками по своему телу, словно пытаясь избавиться от ощущений чужих пальцев на шерсти. Я настолько устала, что даже не знаю, плакать мне или смеяться.

– Оно… не опасное? – Дикон вертит головой влево и вправо, осматривая небожителя. Вытянув палец, он тычет Динька в живот, как будто тот сделан из теста. Диньк отталкивает его руку и скалит на огромного нефилима крошечные зубы.

– Тронешь меня еще раз, огр, – и я тебе не только палец откушу.

– У вас там все в порядке? – зовет Сейбл из-за поворота в конце коридора. – Я услышала сигнализацию.

Дикон, повернувшись в ее сторону, отвечает:

– Мне кажется, ты должна увидеть это своими глазами. Вперед, девочки. Давайте выйдем из коридора.

Я, неся Динька в руках, выхожу из похожего на космический корабль коридора. Мы подходим к Сейбл, и она, повернувшись на каблуках, ведет нас за собой: мы минуем четыре двери и останавливаемся у самой дальней. Набрав код на светящейся панели, встроенной в блестящую стену, она толкает дверь и жестом приглашает нас пойти за ней.

Мы входим в небольшую гостиную. У меня внутри поднимает голову тревога. На диванах вокруг овального кофейного столика сидят Элоиза и Лоран. Элоиза прижимает чашку к губам, отпивая немного дымящейся жидкости. Она отодвигает чашку и склоняет голову набок, рассматривая нас.

Как только за нами закрывается дверь, Лоран поднимается.

– Что случилось?

– Сам хотел бы знать. – Дикон прислоняется плечом к дверному косяку и скрещивает руки на груди.

Мы с Эш еще раз обмениваемся мрачными взглядами. Она пожимает плечами и этим, как я понимаю, перекладывает инициативу на меня.

Переминаясь с ноги на ногу, я поглядываю на семью Дюран. Я не уверена, стоит ли сообщать новости при них. Я их совсем не знаю, а информация важная.

Ну ладно, сомнения у меня вызывает только Лоран… Элоиза вроде классная.

– Эмберли? – вопросительно произносит Сейбл.

О, ну прекрасно.

– Ну так вот… – Это все так неловко. – Вот кого мы нашли. – Я поднимаю сложенные пригоршней руки, чтобы взрослые посмотрели на Динька поближе. Тот стоит на четвереньках. Он дергает носом, но, не считая этого, не двигается.

– Вы нашли белку? – с прищуром спрашивает Сейбл, разглядывая грызуна в моих руках. Она поднимает взгляд на меня и недоуменно хмурится.

– Эм… нет. – Почему небожитель не реагирует на «белку»? – Ну хватит, Диньк. Давай же.

Раздается какое-то бульканье, и фарфоровая чашка Элоизы звякает о блюдце.

– Ты назвала это существо Диньком?

– Я не называла, – торопливо защищаюсь я. – Это он сказал, что хочет, чтобы его так называли.

С губ Элоизы срывается девчачье хихиканье. Она поднимает руку и прикрывает рот. Я не виню ее – все это звучит нелепо.

– Эй, приятель. – Я поднимаю Динька к глазам. – Выстрели искрами из задницы или еще чего.

Он наклоняет похожую на орех голову и не мигая смотрит на меня черными глазами-бусинками.

– Что вообще происходит? – спрашивает Лоран. – Это что, какая-то шутка?

– Нет, клянусь. Я на сто процентов серьезна. Это небожитель. Просто сейчас он в форме белки-летяги. Еще пять минут назад он болтал без умолку. Не знаю, что с ним стряслось. Наверное, издевается надо мной.

– Небожителей не существует. – Лоран с усмешкой садится обратно в кресло. – Мы рассказываем сказки об этих мифических существах детям, чтобы они не боялись мира духов. Пожалуйста, Сейбл, давайте продолжим нашу дискуссию? Развлекать этих двоих – просто зря время терять.

Приятно знать, у кого Стил научился общаться с людьми.

– Извините, сэр, но я тоже сперва так подумала. – Эш обращается к главе семейства Дюран «сэр». Приходится сжать губы, чтобы не улыбнуться. – А потом я увидела, как этот маленький бесенок летает по нашей комнате, выпуская огненные искры. А после он превратился в обезьяну и пантеру. Как вы знаете, Эмберли выросла среди людей. Она не знает наших историй, но их знаю я. Я понимаю, как невероятно это звучит, но это правда. Это действительно небожитель.

– Мне кажется, я слышал, как он говорил, – добавляет Дикон от двери. Он все еще на своем посту. – А еще он меня укусил.

– Ну. – Сейбл плюхается на диванчик справа от Элоизы и, подняв руку, потирает уголок глаза. – Не знаю, что вам сказать. Девочки, простите, но он похож на обычного грызуна.

Диньк вырывается из моих рук и опускается на кофейный столик, пугая почти всех в комнате, включая Лорана – тот отодвигает кресло на полметра назад.

Выбежав на середину стола, Диньк хватает с подноса кусок круглого песочного печенья и отважно пытается засунуть его в рот целиком. Однако он слишком мал, чтобы справиться с этой задачей, и в итоге просто пихает печенье себе в мордочку, вцепившись тонкими пальцами в края.

– Надо стать побольше, – говорит он – и тут же взрывается в снопе искр и летучих блесток. В следующую секунду Диньк уже лежит на спине в виде большого полосатого кота. Тарелки песочного печенья как не бывало. Остались только крошки. Диньк облизывает лапы, счастливо мурлыча.

– Смотрите! – кричу я, указывая на кошку.

– О-ого. Это и правда произошло. – Элоиза подносит чашку к губам, но забывает сделать глоток. Ее глаза широко раскрыты, а чашка, которую она ставит на блюдце, дрожит.

Я краем глаза вижу, как Лоран наклоняется вперед и тянется к Диньку.

– Я бы не стала…

Небожитель издает прямо-таки адский визг. Он замахивается в сторону Лорана лапой с острыми когтями, но тот со скоростью опытного воина отдергивает руку.

А я предупреждала.

– Он не любит, когда его тыкают, – невозмутимо отвечает Дикон. Ну, он-то в курсе.

– «Он» не домашнее животное, – говорит Диньк и прыгает на сиденье рядом с Сейбл. Потоптавшись на месте, он устраивается на подушке. Сейбл придвигается ближе к подлокотнику. – А теперь, полагаю, вы будете задавать мне вопросы?

Глава 43

Несмотря на все усилия, за последние сорок пять минут взрослые немногое узнали от небожителя. Мы поняли лишь, что Диньк физически не стареет и может становиться невидимым как в спектральном мире, так и в мире смертных. Первое меня не волнует, а о последнем я могла бы догадаться сама.

– Какая странная выдалась неделя. – Элоиза поднимается на ноги и встряхивает головой, будто избавляясь от плохих воспоминаний. – Если не возражаете, я хочу попрощаться с детьми. Нам с Лораном скоро уезжать. – Она с сочувствием смотрит на Сейбл. – Я вам не завидую. Желаю удачно во всем этом разобраться. Лоран, у тебя пара минут, чтобы закончить тут все свои дела, но не позже, чем через десять минут, я жду тебя в комнате Блейза.

Кожу покалывает от чувства вины. Нужно рассказать про Стила – но когда Элоиза подходит к двери, у меня застывают голосовые связки. Мне удается пробиться сквозь покрывающий их лед, когда она поворачивает ручку двери.

– Стил уехал, – вырываются из груди слова, ломкие, но громкие. Элоиза резко поворачивает голову в мою сторону.

– Что значит «уехал»?

Я сглатываю, пытаясь смочить пересохшее горло. Пусть Стил идет в задницу за то, что поставил меня в такое положение. Это не я должна говорить его родителям, что он уехал, чтобы убить одну из их дочерей.

– Несколько часов назад я увидела, как он собирает вещи у мотоцикла, и вышла на улицу, чтобы спросить, что происходит. Мы говорили всего несколько минут, но у меня сложилось впечатление, что вернется он нескоро. Он уехал за территорию академии как раз перед закатом.

Взгляд Элоизы мечется к окну. Ночь такая тихая, что за ней лишь тьма.

– Он уехал за Сильвер, – угадывает Лоран. С его губ срывается тяжелый вздох. – Надо было предугадать что-то подобное.

Подойдя к мужу, Элоиза обнимает его и кладет голову ему на грудь. Лоран поднимает руку и гладит круговыми движениями по спине. Они утешают друг друга.

– Он узнал, что она жива – это был лишь вопрос времени. – Глаза Элоизы крепко зажмурены, но одна слезинка все же умудряется прорваться и скатиться по ее щеке. С глубоким вдохом Элоиза отстраняется от мужа и вытирает ее. Лоран прижимается губами к ее лбу, и пара размыкает объятия.

– Спасибо, что сказала, Эмберли.

– Да, спасибо, – вторит ей Лоран.

Стоп, и это все?

– Мне очень жаль, что пока что мы не можем бросить все силы на ее поиски. Уверена, это способствовало опрометчивому решению Стила, – говорит Сейбл – в ее голосе звенит искренность.

Родители Стила знали, что он отправился к Сейбл за помощью в поисках Сильвер?

– Мы понимаем. – Хоть они больше и не обнимаются, они все еще держатся за руки. Они обмениваются взглядами, и Лоран кивает Элоизе, прежде чем продолжить. – Сейчас есть более важные дела. Мы смирились с потерей дочери, но, боюсь, Стил не смирится никогда. Он больше не ребенок. Он может сам принимать решения, независимо от того, согласны ли мы с ними. Из всех наших детей Стил всегда был самым решительным. Тут мало что можно сделать – только надеяться, что он сам с кем-нибудь свяжется.

– Мы дадим знать, если он объявится, – заверяет Сейбл.

– Мы будем признательны. Думаю, я пойду вместе с женой. Вам многое нужно обсудить. – Лоран и Элоиза проходят мимо меня, направляясь к выходу. Элоиза печально улыбается мне, но Лоран останавливается.

– Спасибо, что рассказала про сына. Чем раньше о таком узнаешь, тем лучше.

Я слегка киваю, не зная, какой именно реакции он от меня ждет, но понимаю, что для него и его жены я больше сделать ничего не могу.

– Кажется, я поспешил с выводами насчет тебя. – Он бросает многозначительный взгляд на жену, и та ободряюще кивает. – Приношу свои извинения. Иногда мой инстинкт защищать близких берет верх над здравым смыслом.

А, еще одна черта, которую унаследовал от него сын.

– Жизнь у тебя была непростая, но часто невзгоды закаляют самых сильных из нас. Очень надеюсь, что ты найдешь ответы, которые ищешь.

Он поворачивает голову, и я понимаю, что он смотрит на Динька, который мечется по кофейному столику в поисках крошек от печенья.

– У меня такое чувство, что тебя ждут весьма необычные испытания. – Его рука ложится мне на плечо, и я вздрагиваю. Я встречаюсь с ним глазами: его взгляд так похож на взгляд Стила, что у меня что-то сжимается в груди. – Можешь положиться на всю нашу семью. Все, что тебе нужно, – это лишь протянуть руку.

Я потрясена. Это тот же человек, что несколько часов назад стрелял в меня глазами молнии. Что же изменилось за это время?

– Спасибо, – хриплю я – горло сжимается от нежеланных эмоций.

– Давай позволим им договорить без нас, – говорит Лоран жене.

Нежно сжав мое плечо, он убирает руку. Элоиза приподнимается на цыпочки, чтобы поцеловать его в щеку и ободряюще улыбнуться. Наверное, в каком-то смысле ее муж передумал из-за нее.

Я уже второй раз за сегодня поражаюсь, какая сильная, почти осязаемая между ними связь. Все потомки ангелов такие или только они?

После того как Дюраны уходят, Диньк перестает выискивать еду на столе. Сейбл прочищает горло, привлекая его внимание, но это не смущает небожителя с его однобоким мышлением. Она вздыхает и, встав со своего места, через несколько минут приходит со свежей тарелкой печенья. На этот раз – с шоколадной крошкой.

– Мое! – кричит Диньк и набрасывается на тарелку, как только Сейбл ставит ее на стол.

Она ждет, пока он не уляжется на стол с раздутым животом и не оближет с когтей шоколад, а потом задает следующий вопрос.

– Итак, тебе поручили защищать Эмбер от Падших и Отрекшихся, пока она не попадет к нам, я правильно поняла?

– Более или менее. Я могу скрыть ее присутствие, а это было необходимо из-за линии, к которой принадлежит ее отец. Для Падших она была бы самым лакомым кусочком.

Надеюсь, он это не буквально.

Сейбл улыбается и переводит взгляд на меня.

– Ты знаешь, кем были родители Эмберли? Это отличная новость.

Не-а. Для этого пока рановато.

– Если можешь скрыть мое присутствие, – вмешиваюсь я, прежде чем Диньк успевает раскрыть пушистый рот, – тогда почему на меня все равно так часто нападали? Или это у тебя не всегда получается? Твои способности как-то ограничены?

Диньк неуклюже поднимается на задние лапы и упирает передние в бока.

– Я притворюсь, будто ты не принижала мои потрясающие сверхъестественные способности. – Я изо всех сил контролирую себя, чтобы не закатить глаза. – Но если хочешь знать, мне иногда и спать нужно. Дневной сон очень важен для растущих небожителей.

О. Боже. Мой.

– Хочешь сказать… – Я делаю глубокий вдох и задерживаю его на три долгих секунды, прежде чем выдохнуть, в попытке успокоить пульс. – Ты хочешь сказать, что на меня нападали, когда мой крестный фей-небожитель буквально спал на работе?

Поверить не могу, блин.

Я сгибаю пальцы, сжимая и разжимая кулаки.

– Будь благодарна, что твой предусмотрительный отец вообще послал тебе защитника. Если бы не я, Падший проткнул бы тебя клинком… или еще что похуже бы стряслось.

Я плотно сжимаю губы и громко дышу через нос. Сейбл, Эш и Дикон смотрят на меня во все глаза, но для меня это лучший способ успокоиться.

– Диньк, а кто отец Эмберли? – спрашивает Сейбл, пытаясь снизить напряжение в воздухе – но эту правду мне раскрывать не слишком хочется. По крайней мере, пока.

Моей руки касаются пальцы Эш.

– Я думаю, лучше им об этом знать.

– Ты уже в курсе? – спрашивает Сейбл. Она припадает к столу, дожидаясь, когда кто-нибудь из нас ответит. Дикон молчит, но смотрит на меня так пристально, будто касается взглядом.

Я медлю с ответом, собираюсь с силами, прежде чем рассказать им все подробности, и молюсь, что не совершу сейчас одну из самых больших ошибок в жизни.

– Вы знаете ангела по имени Камиэль?

Глава 44

– Ангела войны? И при чем здесь Камиэль? – Сейбл моргает, а ее взгляд мечется между мной и Диньком.

– Войны? – Мои глаза расширяются. – Эш, ты об этом не говорила.

Она вскидывает руки вверх, ладонями к потолку.

– Эй, я не знала. Я же не всех ангелов из кодекса помню.

Война. Сурово. Добравшись до дивана, я плюхаюсь рядом с Сейбл и наклоняюсь к ней.

– Расскажите все, что вам о нем известно.

– Эй, а меня почему никто об этом не спрашивает? Это я лично знаком с этим могучим воином. – Я на мгновение перевожу взгляд на Динька – и обратно, на Сейбл.

– Подожди. Твой отец не может быть потомком Камиэля. По крайней мере, не того, о ком я подумала. Камиэль – серафим.

Я бросаю взгляд на Эш.

– Она будет в шоке. – Та согласно кивает. – Диньк говорит, мой отец – не потомок Камиэля; мой отец – сам Камиэль.

Теперь очередь Сейбл и Дикона переглянуться. Через секунду Дикон уже садится в кресло, которое освободил Лоран. Эш уселась во второе кресло, так что мы всей толпой сидим вокруг странного маленького небожителя, который все еще катается по столу, как футбольный мяч, то и дело задевая чашки и блюдца.

Дикон упирается локтями в колени и наклоняется вперед.

– Выкладывай. Начни с самого начала.

– Тут в целом нечего рассказывать. – Я быстро пересказываю им то немногое, что поведал мне Диньк.

Когда я заканчиваю, Сейбл подпирает руками подбородок.

– Этого просто не может быть. Ни один серафим не впадал в немилость во время Великой Битвы. А нефилимы произошли от Падших. Никогда еще ангел не имел ребенка от человека.

– Только то, что этого не случалось раньше, не значит, что это невозможно. Ваш аргумент слабый и довольно невежественный, вам не кажется?

В словах Динька есть доля правды.

– Но в одном вы правы. Никогда еще благословенный ангел не вступал в союз с человеком. – У всех нас на лицах написано замешательство. Диньк будто противоречит сам себе. – Ангелы могут зачать ребенка только с потомками ангелов.

– Ты все на ходу выдумываешь? – С каждой подробностью рассказ Динька становится все страннее.

Диньк прекращает кататься и смотрит на меня.

– Ты, кажется, обвиняешь меня во лжи. Небожители не способны лгать. Это не в нашей природе. Мы говорим только правду… а иногда полуправду.

– Так, ну все, – заявляет Дикон, хлопая себя ладонью по бедру. Он откидывается на спинку кресла и скрещивает руки на груди. – Серафим Камиэль – не твой отец. Маленький грызун что-то перепутал. Может быть, Камиэлю просто поручили защищать тебя?

– Кого ты назвал грызуном? Невежа! – Диньк вскакивает на лапы и выпячивает грудь. – Камиэль – действительно отец Эмберли. Он пришел ко мне в тот день, когда убили ее мать, и попросил защитить ее. И все эти годы я справлялся с этой работой.

В это мгновение все во мне резко замирает.

Убили.

Кровь в венах превращается в грязь. Я чувствую ее, густую и вязкую, она пробирается по узким проходам. Ее медленное движение отдается в голове барабанными ударами.

Убили.

Я много лет назад отказалась от мечты о любящих родителях. Одного из них больше нет в живых – и это лишь подтверждает то, во что я все это время верила, но все же…

Убили.

Это слово ложится на сердце тяжким грузом.

– Но ты сказал, что не знаешь, где она.

Диньк смотрит на меня и моргает.

– Так я и не знаю.

Сейбл шевелит губами, но я не могу разобрать слов из-за барабанного боя в ушах. Диньк снова катается по столу, будто и не сбрасывал бомбу, которая только что разрушила весь мой мир. Дикон нахмурен, он что-то говорит, но слов я не слышу.

Мать мертва, а отец – ангел. Кто бы мог подумать?

Меня что-то накрывает, сотрясает, возвращая к реальности. Сейбл, положив руку мне на плечо, выжидающе смотрит на меня, ожидая ответа на не услышанный мной вопрос.

– Я спросила, в порядке ли ты?

Я медленно качаю головой.

– Нет. Совершенно не в порядке.

Она, сжав губы, кивает. И в последний раз сжимает мое плечо, прежде чем отнять руку.

– Понимаю. – Она переводит взгляд на беспечного Динька и останавливает его на Диконе. – Придется хорошенько покопаться в информации.

– Как много из этого ты сообщишь Совету?

– Не знаю. – Она сжимает переносицу. – Думаю, было бы правильно рассказать им все, что знаем, но… – Это «но» на несколько долгих секунд повисает в воздухе. – Может, подождем, пока мы не проверим кое-что из того, что узнали здесь этим вечером.

– И как нам это сделать? – Дикон переводит взгляд на Динька. – Если грызун прав, Эмберли – единственная в своем роде по крайней мере насколько нам известно. Если ты не собираешься позвонить Камиэлю и попросить его сделать тест на отцовство, мы вряд ли сможем подтвердить ее происхождение.

– А можно связаться с ангелами? – Я вдруг загораюсь желанием узнать, как это сделать.

Я кое-что узнала об ангелах на уроке истории нефилимов, но в целом знаю о существах из другого мира очень мало. Как мне рассказали, ангелы проводили свое время в спектральном мире, сражаясь с Падшими и защищая свою территорию. Они как человеческие военные, их больше всего в горячих точках. А если ангелы – военные, то нефилимы – сверхъестественная полиция, они работают небольшими отрядами, разбросанными по всему миру. Мы все действуем заодно, но редко пересекаемся друг с другом.

За все это время ангелы иногда сотрудничали с нефилимами, сражаясь с Падшими и Отрекшимися, но рассказы о тех временах в «Книге Серафимов» редки и полны недосказанности. То же относится и к историям об ангелах, спускавшихся в мир смертных. Считается – но это никто никогда не проверял, – что ангелы могут появляться в нашем мире только с разрешения Создателя.

– Мне жаль это говорить, но мобильных у ангелов нет. – Слова Сейбл полны сожаления.

Дикон откидывается назад, и кресло под ним стонет. Он с суровым взглядом морщит лоб.

– А даже если бы и были, сомневаюсь, что они дали бы нам свои номера.

– Они нас не слишком жалуют, – говорит Сейбл. – По общему мнению, просто терпят.

Дикон фыркает.

– И под «терпят» Сейбл подразумевает, что многие из них не пролили бы и слезинки, исчезни мы все до последнего.

– Мы на одной стороне. И все же они… презирают нас?

– Мы потомки их падших братьев, – объясняет Сейбл. – В их глазах мы не должны были существовать. Мы были созданы как сосуды, чтобы впустить в мир смертных зло. Некоторые ангелы до восстания даже охотились на нас.

– Но ангелы должны охранять человечество.

– С тех пор как родился первый представитель нашего вида, наша принадлежность к «человечеству» всегда была спорной.

Я снова меняю свой взгляд на наших ангельских предков. Раньше я думала, что они играющие на лирах посланники Бога с пушистыми крыльями, хранители человечества. После поступления в Академию Серафимов мое восприятие изменилось. Теперь я представляла их сильными и доброжелательными – хоть и далекими от нас эмоционально и физически – защитниками с безупречными нормами морали. Гордыми воинами, которые сражаются за правду, справедливость и все такое прочее. Но сейчас начал проступать и более темный их образ. Их мысли испещрены пагубным влиянием и предрассудками. Они жаждут крови не только врагов, но и своих невинных отпрысков.

Неужели в этом мире нет ничего чистого? Если даже всемогущие ангелы запятнаны ненавистью, то на что надеяться всем остальным?

– Диньк, что еще ты знаешь о матери Эмберли?

Маленькое существо плюхается на середину тарелки с печеньем и начинает ее облизывать. Каждый раз, проглатывая очередную крошку, он счастливо пищит.

– А что? – спрашивает он. – Ее нет ни в этом, ни в ином мирах.

При напоминании об этом у меня в груди что-то сжимается.

– Да, но кем она была при жизни? Ты когда-нибудь встречался с ней? Ты знаешь, к какой ангельской линии она принадлежала?

– А это важно?

Смолчать мне не удается.

– Да! Это очень важно.

– Не нужно злиться. Ты в курсе, что мне приходилось смотреть за тобой, пока тебе в детстве задницу подтирали? Ужасная работа. А какой запах!

– Диньк, – предупреждаю я его.

– Ладно. Давайте посмотрим, догадаетесь ли вы. Как думаете, на нефилиме из какого рода женился бы ангел войны?

– Это что, вопрос с подвохом?

– В этом заведении явно слишком низкая планка. – Сейбл бросает на Динька косой взгляд, но тот его игнорирует. – Разумеется, он выбрал себе в пару кого-нибудь из самых грозных бойцов.

– Херувим? – предполагаю я

– Может быть, силы? – добавляет Эш.

Дикон скрещивает руки на груди и откидывается на спинку кресла.

– Может, и архангел.

Диньк опускает крошечную головку на крошечные лапки.

– Вы все идиоты.

– Он всегда такой лапочка? – спрашивает Дикон.

– Мы слышали кое-что и похуже.

– Я говорю о нефилимах, которые обучены лучше всех, о самых впечатляющих из вас, когда дело доходит до битвы. – Мы просто смотрим на него, ожидая, когда он перейдет к делу. – Об ангелах.

На мгновение становится тихо, а потом все начинают говорить одновременно. Дикон обвиняет Динька во лжи. Сейбл умничает, излагая то немногое, что знает об этой легендарной линии нефилимов. Эш задает вопросы в пустоту.

Для троих они слишком шумные. Они говорят все громче, но я не обращаю внимания. По крайней мере, не подаю вида. Мой мозг взрывается фейерверком.

Дочь серафима и нефилима ангела. Всего несколько месяцев назад это не имело бы для меня никакого смысла, а теперь это моя новая реальность.

– Я знаю, что нужно делать. – Я говорю негромко, но остальные мгновенно замолкают. Три пары светлых ангельских глаз и черные бусинки небожителя буравят меня взглядом. Внутри меня кишат целый миллион дурных предчувствий. Скорее всего, я встаю на путь, который принесет мне много душевной и физической боли, но есть только один способ раскрыть все эти тайны. – Нам нужно найти моего отца.

Эпилог

СТИЛ

Я резко сажусь в постели, горло саднит – я кричал во сне. Тонкая колючая простыня, которую я натянул на себя перед тем, как заснуть, спуталась в ногах.

Пот не просто собирается капельками у меня на груди – он стекает ручьями. Волосы настолько пропитаны влагой, что я могу отряхиваться как собака.

Когда последние остатки кошмара рассеиваются, мозг обманом заставляет меня думать, будто я чувствую сладкий запах жимолости и вкус теплой корицы на языке. Ее аромат. Ее вкус.

Это пытка, но я закрываю глаза и держусь за эти чувства до тех пор, пока они не исчезнут.

Тогда мои мышцы превращаются в дрожащий кисель.

Я выбираюсь из старой двуспальной кровати и, пошатываясь, направляюсь в ванную. Падаю на колени перед унитазом, и тошнота, что крутит мои желудок, поднимается к горлу.

Мне это не впервой.

Ее пряный вкус вымывается изо рта, пока я исторгаю жидкое месиво из желчи и полупереваренной пищи. Теперь я чувствую лишь запах моей собственной рвоты.

Я спускаю воду в туалете и смотрю, как она кружит в водовороте, пока ее не смывает полностью.

На дрожащих ногах я вползаю в душевую кабинку и включаю воду. Трубы шипят и стонут, прежде чем выпустить холодную струю.

Этот мотель – в настоящих трущобах. Может, в следующий раз я выберу пятизвездочный вместо полузвездочного.

По опыту я знаю, что вода нагреется через несколько минут, но холод мне полезен. Он будит и прогоняет прочь сны.

Видения. Они начались много месяцев назад, задолго до того, как Эмберли вошла в мою жизнь, но ее присутствие, несомненно, усилило их.

Сначала они были прекрасны. Я просыпался с туманными воспоминаниями о богине с золотыми крыльями. Cердце щемило, и в то же время я воспарял к небесам. Меня тянуло к этому прекрасному созданию так, как никогда ни к кому другому.

А потом, словно по волшебству, она явилась мне во плоти.

Моя принцесса-воин со светлыми локонами, огненными на концах. Яростный дух, обернутый в золото. Моя мечта, воплощенная в жизнь.

Легион Падших не напугал бы меня больше, чем она.

И я, эмоционально недоразвитый трус, использовал все имевшиеся у меня способы, дабы оттолкнуть ее.

Сны начали темнеть и трансформироваться, превращая то, что когда-то было прекрасным и чистым, в болезненный ночной ужас, который я переживал почти каждую ночь. Засыпая, я вынужден смотреть, как из ран, которые наношу ей я, льется мне на руки кровь. Даже когда я вонзаю в нее нож снова и снова, ее глаза всегда задают один и тот же вопрос: «Почему»?

В течение нескольких недель этот ужас заканчивался одинаково – призрачные руки обхватывают ее за талию и тащат прочь от меня, в темноту. Звук ее мучительных криков эхом отдается в моей голове даже после того, как я проснусь.

Когда теплая вода льется мне на спину, я закрываю глаза и заменяю Эмберли из моих кошмаров последним воспоминанием о ней.

Она стояла передо мной в узких джинсах и вересково-сером свитере. Вечернее солнце играло на ее лице, заставляя светлые волосы выглядеть так, словно они действительно пылали.

Это из-за меня во всей ее позе читалась неуверенность, и когда она подняла свои прекрасные сапфировые глаза, предложив мне помощь, уязвимость в ее взгляде лишила меня дара речи.

Я не должен был целовать ее. Она уже предостерегала меня, но я не смог удержаться, чтобы не попробовать в последний раз, сомневаясь, что у меня когда-нибудь снова будет такая возможность.

Ее губы были такими мягкими и податливыми. Такими сладкими.

Мне не хватило смелости оглянуться, пока я мчался прочь, зная, что она будет манить меня остаться.

Я не мог остаться. Мне нужно кое-что сделать. А точнее, исправить.

Повернув кран, я останавливаю поток воды и выхожу из кабинки, поспешно вытираю влагу с верхней части тела, прежде чем обернуть полотенце вокруг талии.

Солнце еще не взошло, но это не имеет значения. Сегодня отдых мне больше не светит.

Я быстро одеваюсь, потратив всего две минуты на то, чтобы запихнуть свои скудные пожитки в сумку.

Одевшись, я закрепляю на теле небольшой арсенал. На то, чтобы вооружиться, уходит больше времени, чем на то, чтобы одеться.

Когда я покинул академию, я украл столько оружия, сколько смог прихватить с собой.

Отрекшуюся, которую я ищу, нельзя недооценивать.

Мой главный щит и оружие против любого врага – это животные формы, но нет никакой гарантии, что предстоящая битва будет проходить в духовном мире.

Я уже несколько недель выслеживаю Сильвер и начинаю думать, что она просто играется со мной. Но я знаю, что рано или поздно она оступится, и я найду ее.

Она уже совершила серьезную ошибку, дав мне знать, что она вообще жива.

Я засовываю последний кинжал в спрятанную под джинсами кобуру на лодыжке. Неоновая вывеска «Свободные номера» перед мотелем мигает, когда я выхожу из комнаты и иду к машине.

Я дважды проверяю маршрут в навигационном приложении телефона, прежде чем завести двигатель.

Пришло время охотиться. Добыча? Моя сестра. Я воткну нож ей в грудь, даже если на это уйдет вся жизнь.

После того как я оставил ее умирать на той горе, это мой святой долг.

Классификация ангелов по сферам

Ангельские сферы. Девять классов ангелов делятся на три сферы. У каждой есть соответствующие роли и обязанности. Считается – но не доказано, – что самые могущественные ангелы находятся в первой сфере, а к третьей их силы уменьшаются.

Серафимы. Буквально переводится как «горящие». Серафимы относятся к высшему ангельскому классу и считаются самыми могущественными. Являясь частью первой сферы ангелов, эти сверхъестественные существа, как говорят, имеют шесть крыльев и защищают трон своего Создателя. В линии Серафимов отсутствуют нефилимы, потому что ни один ангел-серафим не восстал, а значит, нет ни одного падшего серафима.

Херувимы. Часть первой сферы ангелов. Являются высшим классом ангелов, которые восстали. Нефилимы в их линии обычно могут принимать одну из трех различных форм в царстве духов: льва, орла или крупного рогатого скота. Очень редко нефилим может принимать две или все три из этих форм.

Престолы. Являются частью первой сферы и, как говорят, предстают естественными защитниками. Используя энергию, содержащуюся в подземных источниках, нефилимы этой линии могут создавать обереги и манипулировать ими для защиты академий и лагерей от сверхъестественных врагов.

Господства. Часть второй сферы ангелов. Регулируют обязанности низших ангелов, а также управляют законами Вселенной. Считается, что господства обладают божественной красотой и могут похвастаться оперением различных цветов. Нефилимы этой линии ценят дружбу, семью и верность и, как правило, являются миротворцами в мире потомков ангелов.

Силы. Эти ангелы известны своими знамениями и чудесами. Являясь частью второй сферы, они следят за тем, чтобы все действовало так, как положено, – от гравитации, удерживающей планеты на орбите, до растущей травы. Нефилимы этой линии могут управлять природными стихиями в мире смертных, но их способности более сильны в царстве духов.

Власти. Часть второй сферы. Считаются воинами в ангельской иерархии. Всегда находятся на передовой сражения. Они известны своей целеустремленностью и сосредоточенностью. Нефилимы этой линии искусны в бою и обладают навыками военной стратегии. В мире духов у них появляются крылья.

Начала. Как часть третьей сферы, эти ангелы направляют и защищают территории и людей. Они руководят классами ангелов и выполняют приказы, данные им высшими сферами. Говорят, что они вдохновляют ангелов и человечество. Нефилимы этой линии, как правило, управляют телами ангельских потомков. Их природные таланты напоминают пастырство, и они обладают скорее защитными, чем ненаступательными способностями.

Архангелы. Эти ангелы часто встречаются в преданиях смертных. Являясь частью третьей сферы, они появляются в мире смертных чаще, чем другие, за исключением ангелов. Им поручено защищать человечество, иногда они появляются в обличье смертных, чтобы влиять на политику, военные вопросы и торговлю во вверенном им регионе. Нефилимы этой линии – опытные хамелеоны. Им легче всего сливаться с людьми, и многие из них работают хранителями.

Ангелы. Воспринимаемые как низший отряд небесных существ, ангелы, иногда также называемые простыми ангелами или ангелами-хранителями, принадлежат к третьей сфере. Их основные обязанности – быть посыльными и личными охранниками. Считается, что нефилимы этой линии были убиты более двух тысячелетий назад. В результате своих слабых сил Отрекшиеся и Падшие нацелились на эту линию для уничтожения. О силах и способностях ангелов известно не так много.

Глоссарий

Ангел – крылатое сверхъестественное существо, которое защищает как мир смертных, так и мир духов от Падших и Отрекшихся.

Ангельские потомки – общее наименование для нефилимов. Элитная раса сверхъестественных воинов, рожденных от человеческих женщин и падших ангелов-мужчин, а также их потомков. Они обладают различными силами и способностями, основанными на классе их падшего предка-ангела. Ангельские потомки сильнее и быстрее людей, их чувства более развиты.

Небожитель – легендарное сверхъестественное существо, которое действует как защитник рожденных ангелами. Нефилимы рассказывают своим детям сказки о них, но их существование так и не было подтверждено.

Совет старейшин состоит из старейших нефилимов в каждой из семи существующих ангельских линий: херувим, престол, власть, добродетель, сила, начало и архангел. В обществе нефилимов они ближе всего к правящему органу, однако при отсутствии глобальной угрозы их обычные обязанности заключаются в том, чтобы выступать в качестве судей, помогая разрешать споры между рожденными ангелами.

Падшие ангелы – восставшие ангелы, в наказание изгнанные на Землю. Они сохранили свою силу, бессмертие и крылья, но потеряли ангельские способности, присущие их классу. Они не могут получить доступ в мир смертных.

Отрекшиеся – Падшие, которые слились с нефилимом или готовым на это пойти человеком и приняли форму тела своего хозяина. Они могут беспрепятственно перемещаться между царствами. Их внешний вид отвратителен в царстве духов и отражает их истинную природу. Отрекшиеся жаждут крови, хотя это не основной их источник пропитания, и неспособны находиться на солнце ни в одном из царств.

Хранитель – нефилим, которому поручено следить и собирать информацию о человеческой расе.

Мир смертных – измерение на Земле, где проживают люди.

Нефилим – правильное название для потомков ангелов.

Академия Серафимов – одна из девяти секретных академий мира, занимающихся образованием и обучением детей нефилимов. Молодежь нефилимов посещает академии с восьми до двадцати лет, по наступлении которых они считаются полностью подготовленными. Академия Серафимов расположена в горах Колорадо, недалеко от города Гленвуд-Спрингс.

Спектральный мир – Эмберли называет так духовный мир.

Духовный мир – плоскость существования, доступ к которой могут получить только сверхъестественные существа. Спектр цветов в этой области отличается, а звук можно увидеть как рябь в воздухе. Ангелы проводят бо́льшую часть времени в духовном мире, воюя с Падшими за контроль над территориями. Ангельские силы нефилимов в этом мире активизируются.

Великое восстание – восстание нефилимов против поработивших их Отрекшихся и Падших, которые использовали нефилимов как сосуды для Падших.

Примечания

1

Бини – плотно облегающая вязаная шапка.

2

Аллювий – отложения водных потоков, слагающие русла, поймы и террасы речных долин.

3

Метод Ламаза – техника подготовки к родам, адаптированная к западной системе в 1950-х годах французским акушером Фернаном Ламазом.

4

Хенли – рубашка без воротника, с вырезом на пуговицах.

5

Steel – сталь (англ.).

6

Жеода – геологическое образование, замкнутая полость в осадочных или некоторых вулканических породах.

Content

Джулия Холл
Украденный свет

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Эпилог

Классификация ангелов по сферам

Глоссарий

Примечания