E.V. Martinas

Место, которого дважды не было. Часть 2. Война близко

© E.V. Martinas, текст, 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Загадки небес

– У вас тут война или любовь?

– И то, и другое, и ещё кое-что.

Приближался ноябрь 5037 года. По предсказаниям звёзд, прочитанным Нуардис десятилетия назад, именно 13 ноября сего рокового года на Южном континенте появится на свет Чёрный Властелин. Ведьма приказала внуку вести непрерывные наблюдения за расположением звёзд и планеты Армарс. Уранум составлял карты, чертил графики, по формулам рассчитывал траекторию её движения и углы, которые образовывались относительно путей перемещения в пространстве других звёзд и планет. Наконец, ближе к 13 числу на небе стало происходить примерно то, что предсказала Нуардис: Армарс расположилась на одной прямой между двумя звёздами, красными гигантами Шоа и Урх. Великая Ведьма называла эту звёздную фигуру копьём Армарса. Такое расположение случалось раз в несколько тысяч лет, и ни в одной книге по астрологии о нём не упоминалось. Казалось, только Нуардис знала о нём. Или выдумала от нечего делать, как предполагал внук, любивший покритиковать бабушку. Разумеется, делал он это лишь в глубине своей чёрной души, будучи абсолютно уверенным, что вредная старуха ничего не узнает. Открыто критиковать ведьму было крайне опасно для здоровья: Нуардис умела причинять нестерпимую боль на расстоянии.

Но в указанный срок планета Армарс и две звезды выстроились точно в предсказанном порядке, что ознаменовало появление на свет земного воплощения древнего бога войны.

– Он пошлёт на землю избранного. Это будет великий тёмный воин, – пояснила Нуардис.

– И как мы его найдём?

– По звёздам.

– А может, по компасу? – съязвил внук.

– Ещё одна мерзкая шутка – и я велю искать небесного избранника по запаху, словно ты жалкая собачонка, а не внук Величайшей из Великих Ведьм! – рявкнула Нуардис.

– Хорошо. Объясните, как мы будем его искать? – примирительно спросил злодей.

– Не мы, а ты! – прошипела ведьма.

– Ну, вы же из крепости ни ногой! – неудачно пошутил Уранум и завопил: – Ай! Больно! Прекратите! Я больше не буду!

– Слушай меня молча и внимательно! 13 ноября 5037 года ровно в полночь ты увидишь на небе копьё Армарса. Оно и укажет место появления на свет наследника бога войны. Составь карту звёзд, соедини планету Армарс и два красных гиганта прямой линией. Эту прямую следует продлить до Земли. Совмести карту неба и суши и вычисли заветное место. Я тебя учила, как это делать, – терпеливо наставляла Нуардис.

– Я помню ваши уроки. Уверен, смогу выполнить всё с математической точностью.

– Не сомневаюсь. Ты вредный, но такой талантливый! Результат вычислений сообщишь незамедлительно, да и карты захвати. Вдруг в них закрадётся какая-нибудь ошибка. Утром 14 ноября я жду тебя с подробным докладом.

Уранум поклонился Нуардис и поспешил в свою астрономическую башню.

13 ноября, вернувшись в подземный дворец, он не стал мудрствовать лукаво, придумывая очередной благовидный предлог для внезапного возвращения, а с порога заявил, что безумно соскучился по отцу. В подтверждение этих высокопарных слов провёл в его покоях целый час, изображая заботливого сына.

Отец стал хуже выглядеть и явно чего-то опасался. Уранум догадывался о причине перемен, но умело притворялся наивным. При этом казалось, что портрет Хильдегарды был завершён лишь вчера или сегодня утром: приятно поражала сочность и яркость красок, и даже при дотошном рассмотрении было не обнаружить на холсте и самой крохотной трещинки. По щекам великанши разливался здоровый румянец, на лице застыла надменная улыбка.

Уранум заговорщически подмигнул матери. Та ответила снисходительным кивком и указала глазами на Великого Владыку Недр, а потом на дверь опочивальни.

Внук Нуардис принялся судорожно придумывать способ заставить отца покинуть личные покои хотя бы на полчаса. Перебрав все варианты, уже начал паниковать, но счастливый случай сам пришёл на выручку: в дверь постучали. Вошёл слуга, неприкаянная душа погибшего сотни лет назад рудокопа. Он низко склонился перед господином:

– Мой повелитель, к вам явился Великий Владыка Вулканов. Просит принять.

– Скажи, я никого из них не желаю видеть! Пусть убирается вон и передаст мои слова остальным! – простонал хозяин.

– Отец, по-моему, ты слишком категоричен… – заметил Уранум.

– Нет! Они оскорбляли светлую память твоей матери! Я не намерен больше их видеть. Это моё последнее слово, – ответил безутешный вдовец.

Слуга поклонился и направился к двери.

Уранум понимал: это единственный шанс побеседовать с Хильдегардой с глазу на глаз. Взглянув на портрет матери, он вздрогнул: брови великанши угрожающе сдвинулись, в глазах засветились недобрые огоньки, губы скривились. Требовалось срочно изменить мнение отца.

– Подожди, отец! А вдруг он пришёл извиниться?

– Почему ты так решил?

– Я много раз с болью в сердце вспоминал последний Совет Великих Владык и пришёл к выводу, что не все твои бывшие друзья вели себя одинаково. Великий Хозяин Вулканов выражал сомнения в их версии и явно склонялся к истине.

– Я ничего подобного не припоминаю.

– Ты был убит горем. Я тоже. Однако мне показалось, что он испытывал явное сочувствие к трагедии нашей семьи.

– Почему он не стал открыто нас поддерживать?

– Думаю, его могли запугать. Сам знаешь, кто на это способен.

– Разумеется. Великие Владыки Огня, Морей и Ветров – настоящая банда. Ты прав, Великий Хозяин Вулканов не входит в их число.

– Вот видишь. Думаю, тебе стоит выйти к нему лично. Сам узнаешь причину визита и поступишь в зависимости от ситуации.

– Правильно, сынок. Лучше выяснить самому.

– А то ещё скажут, что ты испугался и прячешься за спинами слуг…

– Это открытое оскорбление! – возмутился Великий Властелин Недр.

– Не скажу ничего плохого о Великом Повелителе Вулканов, но упомянутая троица способна сделать именно такие выводы. Без труда выльют ведро грязи на честного и порядочного собрата.

– Хорошо. Проводи гостя в тронный зал, – приказал слуге хозяин подземного дворца. – Сын, ты пойдёшь со мной?

– Не хочу мешать важному разговору. Подожду здесь. Я устал с дороги.

Владыка Недр с трудом поднялся, тяжело вздохнул, покачал головой, словно отгоняя последние сомнения, и вышел вслед за слугой. Уранум довольно потёр руки и повернулся к портрету Хильдегарды. Наконец они могли поговорить без опаски.

Ровное пламя свечей свидетельствовало об отсутствии ветреных шпионов. Сын ввёл Хильдегарду в курс дела и рассказал о планах на эту ночь. Великанша поняла: близится их возмездие, должен родиться великий Чёрный Воин, он возглавит армию и приведет её к победе. Тёмный Маршал, земное воплощение бога войны, покорит для них Южный континент.

От дерзких мыслей у великанши закружилась голова. Она не стала упрекать сына за долгое отсутствие – наоборот, похвалила за труды и старания, что случалось не так часто, как Урануму хотелось бы. Затем благословила его на поиски земного воплощения Армарса и поведала о своих скромных успехах.

– Мама, вас можно поздравить. Отец выглядит всё хуже и хуже.

– Слишком мало удалось сделать. Он такой упрямый. В нём сильная жажда жизни. Боюсь, потребуется тысяча лет, чтобы свести его в могилу.

– А чтобы заставить отказаться от власти в мою пользу?

– Примерно пятьсот.

– Быстрее никак нельзя? – недовольно скривился Уранум.

– Я и так стараюсь изо всех сил. Но, боюсь, маляр пронюхал о моей тайне!

– Художник Кистиано?

– А кто ж ещё? Он так подозрительно косится на мой портрет… Несколько раз даже шарахался от него. Боится поворачиваться ко мне спиной, смотреть в глаза. Смешно за ним наблюдать. Иногда кажется, он вот-вот рухнет в обморок.

– Мама, вы кого-то не того доводите до потери сознания! Вы их случайно не перепутали? Я не хочу занять место придворного художника, мне нужен трон подземного царства! А вы впечатлительным живописцам глазки строите!

– Успокойся, сынок! Я делаю всё возможное.

– Без Нуардис совсем расслабились? Вот уговорю бабушку заняться вашим воспитанием! – бубнил недовольный наследник. – У неё, знаете ли, прекрасно получается призывать лодырей к порядку.

– Проверил на собственной шкуре? – осадила его великанша. – Ладно, ничего не говори Нуардис. Я обещала тебе корону Великого Владыки Недр – ты её получишь.

Уранум хотел ещё что-то сказать, но раздались гулкие шаги в коридоре. Он узнал тяжёлую поступь хозяина подземного дворца и сделал вид, что уснул в кресле. Хильдегарда замерла на портрете с самым невинным выражением лица.

Великий Владыка Недр не заметил ничего подозрительного. Он был в таком душевном состоянии, что не обратил бы внимания и на слона, окажись тот в его опочивальне. Тяжело дыша, опустился в кресло и с досадой стукнул кулаком по подлокотнику. Уранум сделал вид, что проснулся от резкого звука: озирался по сторонам и хлопал глазами, изображая заспанного ангела, но больше напоминал заспанного придурка – так его актёрскую игру оценила великанша: переигрываешь, сынок, ох переигрываешь…

Но Уранум уверенно вошёл в образ любящего и заботливого сына:

– Отец, ты уже вернулся! А я уснул, пока тебя не было. Что произошло? На тебе лица нет!

– Лучше бы я сразу выгнал этого мерзкого предателя вон!

– Зачем он приходил? Чем обидел?

– Пригласил в гости!

– Не знаю, что и сказать… Предполагаю, он хотел сделать как лучше.

– Ты всех судишь по себе. Он намеревался поиздеваться надо мной.

– Я тебя не совсем понимаю. Он был недостаточно учтив?

– О нет! Подчёркнуто вежлив и любезен!

– В чём же дело?

– Он осмелился пригласить меня в гости к Великому Владыке Морей, в его подводное царство. Меня позвали в логово убийцы моей ненаглядной жены. Как тебе эта наглость? – голос Повелителя Недр дрожал от возмущения.

– Неслыханно! О чём он думал, делая такое предложение?!

– Видимо, они сочли недостаточной боль, которую причинили мне на последнем Совете Великих Владык.

– Почему сам Великий Владыка Морей не пришёл?

– Полагаю, не осмелился. Ладно, сынок, не хочу портить тебе настроение. Ты всё воспринимаешь близко к сердцу, прямо как твоя покойная матушка.

Великий Владыка Недр с беспредельной тоской посмотрел на портрет любимой жены. Он замер в оцепенении, задумавшись о вечном и позабыв о сыне.

Уранум взглянул на часы. Пора идти в обсерваторию, готовиться к ночным бдениям.

Попрощавшись с отцом, он вышел из покоев и сразу почувствовал лёгкий сквозняк. «Странно, что шпионов не было в спальне моего папаши… – подумал Уранум. – При них мы не смогли бы и словом перекинуться с Хильдегардой. Очевидно, и они считают отца слишком занудным, а тайну портрета пока не раскрыли».

Ближе к полуночи он явился в обсерваторию и принялся ждать. Эти несколько минут длились целую вечность: Великий Владыка Времени снова взялся за старые шутки. Чтобы скоротать время, Уранум удобно устроился в кожаном кресле и достал трубку, украшенную рубинами.

Несчастный Виусси едва сдержал приступ удушливого кашля, разозлился и отлетел немного подальше. Ветер успокоил себя тем, что пока ничего важного не происходило и наблюдать за подозреваемым можно из дальнего угла, оставаясь на почтительном расстоянии. «Здоровье у меня не казённое!» – возмущался маленький шпион.

Не подумайте, что он растратил прежний пыл и былое рвение – как и раньше, старался изо всех сил, порой даже глотал мерзкий табачный дым, надеясь выведать хоть что-то ценное. Увы! До этой ночи все усилия оказывались тщетными.

С тех пор как Нуардис воздвигла непроницаемую оптическую защиту вокруг владений вольного ветра Гурсу, шпионы не сообщили Великому Владыке Ветров ничего ценного. Они заметили странные перемены в поведении Гурсу: после декабря 5013 года он вдруг перестал устраивать песчаные бури. С этого момента ссыльные спокойно приближались к его границам, но ни одному не удалось пересечь заветную черту. Приговорённые к смерти, едва достигнув вершин пограничных холмов, они внезапно теряли последние силы, ложились на землю и медленно умирали. Останки их вскоре засыпало песком, на поверхности не оставалось и следа от их грешного земного существования.

Великого Владыку Ветров смущало, что после 5013 года царство Гурсу стало местом паломничества ссыльных преступников – словно их притягивала туда неведомая сила. Какая именно, оставалось загадкой. Правда, странное поведение каторжников его мало заботило. Раньше они умирали на всей территории Северной пустыни, а теперь – в одном конкретном месте. Суть не менялась: хороший преступник – мёртвый преступник, а где и как торжествует правосудие – уже не принципиально.

Великие Владыки редко думают о простых смертных, а зря. Шпионы Великого Повелителя Ветров, хоть и смотрели в оба, оставались слепы. Нуардис слишком ловко водила их за нос. На самом деле преступники беспрепятственно переходили границу пустынного царства Гурсу. В этот миг Великая Ведьма посылала на внешнюю сторону экрана трагическую картину их медленной и мучительной гибели. Все ссыльные, которых шпионы считали давно умершими в песках Северной пустыни, на самом деле жили в Чёрной крепости, став частью её гарнизона.

Но перенесёмся в обсерваторию подземного дворца, ибо до роковой полуночи 13 ноября 5037 года остались считаные секунды.

Уранум подошёл к телескопу, навёл его в нужную часть звёздного неба – и не поверил своим глазам. Сначала он увидел в точности то, что и предсказала Нуардис: ровно в полночь планета Армарс встала на прямую линию между двумя красными гигантами. Даже не производя точных расчётов, Уранум понял: копьё бога войны указывает на центральную часть восточного побережья. Вспомнив подробную карту царств и земель, он пришёл к выводу, что, скорее всего, избранник окажется из рода эльфов или людей Ларгоса. «Странный выбор. Хотя богу войны виднее, на то он и бог», – рассудил сын Великого Владыки Недр. Он уже собирался отразить всё на карте звёздного неба и перейти к расчётам, когда заметил на небе две крайне существенные детали, о которых бабушка ничего не говорила.

Во-первых, строго на прямой между планетой Армарс и красным гигантом Шоа расположилась ещё одна звезда, белый карлик Ковис. Уранум никак не мог вспомнить свойства, которые астрологи приписывали этой звезде. Но понял, что её появление непосредственно на копье Армарса не пройдёт бесследно. Ковис обязательно окажет влияние на характер Чёрного Властелина и его судьбу, следовательно, и на планы заговорщиков. Во-вторых, на звёздной прямой непостижимым образом оказался Коррос, самый маленький из трёх спутников Лиэры, планеты богини любви. Лиэра располагалась к Земле ближе Армарса, а её спутник словно заслонил собой континент от занесённого копья. Разумеется, это имело какой-то высший смысл, пока недоступный для понимания Уранума.

Он не стал биться над космической загадкой, благоразумно решив отразить всё на картах звёздного неба и предоставить расшифровку этого астрологического ребуса Нуардис: «Никто не разбирается в звёздах лучше неё. Пусть сама истолкует полученную звездограмму».

На этом сюрпризы роковой ночи не кончились. Уранум заметил хвостатую звезду, мчавшуюся к созвездию Кита. Её траектория пересекала линию Армарса, словно перечёркивая занесённое над миром копьё бога войны. Хвостатые звёзды – крайне редкое и совершенно непредсказуемое космическое явление. Их влияние на судьбы огромно. Часто они меняли истории целых государств и народов. Говорят, перед истреблением великанов их на небе видели сразу несколько. Появление хвостатой звезды никогда не сулило ничего хорошего, а главное – ничего предсказуемого.

Сын Великого Владыки Недр сперва не поверил своим глазам. Он отодвинулся от телескопа, покачал головой, протёр глаза и окуляр. Снова вернулся к наблюдениям: хвостатая звезда никуда не исчезла. Смирившись с таким положением дел, Уранум скрупулёзно отразил всё на звёздных картах и занялся расчётами.

Считал он быстро. Вскоре узнал, что земное воплощение бога войны появится на свет в эльфийском поселении Ферлатис. Уранум прекрасно ориентировался в его окрестностях, так как именно с него начал перепись отцовского имущества. Кроме огромных запасов железной руды, ничего примечательного в тех краях не было. «Зато теперь это место прославится на весь Южный континент как родина земного воплощения бога войны Армарса. Добро пожаловать в наши ряды, Великий Чёрный Маршал!» – ухмыльнулся Уранум.

Аккуратно свернув карты и расчёты в трубочку, он убрал их в железный футляр. Следовало хорошо выспаться, рано утром попрощаться с отцом и двинуться в обратный путь. «Лучше поспешить, Нуардис придёт в ярость, если я опоздаю с таким важным докладом, а её плохое настроение – это моя гарантированная головная боль», – благоразумно рассудил внук Великой Ведьмы и направился к себе в опочивальню.

Уснул он быстро, но спал беспокойно: всю ночь снились хвостатые звёзды, бороздившие бесконечные космические просторы по самым причудливым траекториям. Утром проснулся уставшим, разбитым и злым.

Прощание с отцом заняло несколько минут. Перед уходом Уранум едва кивнул Хильдегарде. По поведению сына она поняла, что ночь прошла не так гладко, как хотелось бы заговорщикам, и встревожилась не на шутку. Бедняжка! Ей пришлось томиться в неведении три месяца до следующего приезда Уранума во дворец. Мучительное ожидание новостей, её тревога и злость бурным потоком изливались на несчастного супруга – и Великий Владыка Недр таял на глазах, сходил с ума и замыкался в себе. Медленно, но верно Хильдегарда шла к своей заветной цели: сжить со света ненавистного мужа и усадить на трон любимого сына.

Как Уранум ни спешил, он всё же получил нагоняй от Нуардис за преступную лень и медлительность. Когда он явился к ведьме на доклад, от чёрного кристалла только пар не валил: магический камень вертелся на железной подставке и злобно шипел, из-за чего казалось, будто подставка, имевшая форму клубка змей, ожила.

– Мог обойтись без сна! Хороший внук стремглав отправился бы сюда!

– К сожалению, я не только хороший внук, но и идеальный сын. Мне приходится поддерживать образ положительного отпрыска убитого горем отца.

– Когда он убьётся этим горем окончательно? Надоел уже, честное слово.

– Полностью согласен, драгоценная бабушка, но пока он жив, я должен играть роль заботливого сына.

– Допустим, я погорячилась. Ты прав.

– Наша поспешность может подвести нас. Мы не должны ничем себя выдавать и вызывать у врагов подозрения, – назидательно зудел Уранум, чем явно бесил бабушку.

– Я с тобой согласилась! Перестань занудствовать и испытывать моё терпение! Куда указало копьё Армарса?

– А вы уверены, что оно появилось на звёздном небе? – лукаво ухмыльнулся внук.

– Ты издеваешься?! Если его не было, то я не Нуардис, Величайшая из Великих Ведьм!

– Успокойтесь, бабуля! Копьё появилось на звёздном небе ровно в полночь и точно указало на эльфийское поселение Ферлатис.

– Земным воплощением Армарса станет какой-то жалкий эльф? Очень странный выбор.

– Это выбор самого бога войны. Пожалуй, не стоит с ним спорить.

– Или твоя ошибка в расчётах? Покажи мне звёздные карты и формулы.

– Вот, пожалуйста, – Уранум полез в железный футляр за картами. – Нуардис, вчера на небе творилось нечто невообразимое. Может, всё так и должно быть, а вы меня просто не предупредили? Кроме планеты Армарс и двух красных гигантов Шоа и Урх, на прямой линии я наблюдал несколько небесных тел.

– Что за бред ты несёшь?! На этой линии должны были располагаться лишь три небесных тела, не считая нашей планеты! Что там тебе примерещилось?

– Белый карлик Ковис, Коррос, спутник планеты Лиэры, и хвостатая звезда.

– Обо что ты так сильно ударился головой?! О телескоп? Этого быть не может! – теряя терпение, воскликнула ведьма.

– Я пребывал в здравом уме, в трезвой памяти и видел всё собственными глазами! – оправдывался Уранум.

– Показывай звёздные карты! – Чёрный кристалл аж подпрыгнул на подставке.

Уранум тотчас исполнил приказание. Тон старой ведьмы не предвещал ничего хорошего. Внук разместил карты и расчёты так, чтобы у бабушки перед глазами предстала полная картина случившегося ночью в далёком космосе. Нуардис пару раз недоверчиво осведомилась о правдивости сведений и здоровье внука, потом замолчала, обдумывая увиденное. За полчаса она не проронила ни слова. Столь долгое молчание обеспокоило Уранума:

– Бабушка, вы ещё здесь?

– А куда я могу отсюда деться?! – проскрипела старуха. – Не задавай мне глупых вопросов. Ситуация у нас складывается вовсе не так хорошо, как я предполагала.

– Это всё из-за вмешательства других небесных тел?

– Нет, потому что я не выспалась! – злобно прошипела Нуардис.

– Не понял.

– Ну, разумеется, из-за непредвиденного постороннего влияния. Такое расположение я вижу впервые в своей долгой жизни. Мне трудно его истолковать.

– Если это звёздное пророчество – загадка для вас, его никто не сумеет расшифровать! Хоть какие-то версии есть?

– По-моему, сегодня ночью на свет действительно появился ребёнок, несущий в себе частицу Армарса, но с его рождением возникает серьёзная путаница и неразбериха. Допускаю два варианта: либо перепутают младенцев, либо даты их рождения. У меня, к сожалению, нет полной уверенности.

– Какое из космических тел даёт вам основание делать такие прогнозы? Мне очень интересно учиться у вас.

– Приятно видеть твоё стремление к постижению мудрости. Знай, белый карлик – это всегда недобрый знак, хотя всё зависит от самой звезды. Некоторые сулят беды и катастрофы, а некоторые – лишь незначительные неприятности. Наш Ковис – это заурядный мелкий пакостник, который вносит сумятицу в любые дела.

– Что вы увидели ещё?

– Дальше только хуже, – вздохнула Великая Ведьма. – Нашим планам может помешать богиня любви. Видишь, один из её спутников пытается заслонить собой Южный континент от занесённого копья Армарса. Мне это не нравится.

– Бабушка, успокойтесь. Богиня Лиэра в сотни раз слабее бога Армарса. Какую войну может остановить любовь? – принебрежительно отмахнулся Уранум.

– Любую. Лиэра слабее, но она хитрее, коварнее и непредсказуемее. Она опасный соперник. Даже я не могу предвидеть, в каком виде и когда она пожелает проявить себя, чтобы вмешаться в наши планы и попытаться предотвратить войну.

– Что же делать?

– Устранить все возможности для любви.

– Каким образом, позвольте вас спросить?

– Самым простым. Мы будем внимательно следить за нашим будущим Чёрным Маршалом с самого рождения.

– Для начала его требуется найти.

– Ты этим и займёшься. Я дам точные инструкции. Потом в твои обязанности войдёт физическое устранение всех реальных и потенциальных объектов его любви.

– Физическое уничтожение? – переспросил Уранум.

– Убийство, олух! – рявкнула ведьма. – Копия своего отца-чистоплюя! Тебе придётся убить многих, чтобы расчистить путь для Чёрного Воина и убрать с него коварную Лиэру.

– А если он воспылает любовью к самому себе?

– Снова язвишь? Кстати, это было бы замечательно. Эгоизм я приветствую.

– С любовью всё ясно. А что означает появление хвостатой звезды?

– Здесь я в замешательстве. Хвостатые звёзды – мало изученная тема в современной, да и в древней астрологии. Они слишком редки и непредсказуемы.

– Но какие-то соображения у вас имеются?

– Есть две версии. Хвостатая звезда перечеркнула траекторией нашу звёздную прямую линию, словно говоря: вашим планам не суждено сбыться. С другой стороны, хвостатая звезда, будь она неладна, делит копьё Армарса на две части. Возможно, не найдя достойного земного воплощения, бог войны поделил свои силы на две неравные доли и вложил их в души не одного, а двух новорождённых эльфов. Допускаю, в эту ночь в Ферлатисе появились два наследника Армарса.

– Только двух Чёрных Маршалов и не хватало! Давайте соберём в нашей крепости генеральный штаб! – возмутился Уранум.

– Ты можешь шуметь сколько угодно. Так говорят звёзды.

– А случалось, что небесные светила ошибались и предсказания не сбывались?

– Такого никогда не было и быть не может. Запомни, звёзды всегда правы. Ошибаться могут лишь их толкователи, – категорично заявила Нуардис.

– Только не вы, дорогая бабушка! – поспешил умаслить её внук.

– Сейчас даже я не исключаю ошибки. В небесном уравнении оказалось слишком много переменных. У меня плохое предчувствие.

– Предчувствие – это не предсказание.

– Как я завидую проклятым Диалексии и Эворе! Мерзавки просто видели будущее – не прилагая ни малейших усилий, чтобы сделать верный прогноз. Кажется, Диалексия не знала названий всех звёзд и планет. Они читали предсказания как по написанной книге.

– Почему у тебя нет этого дара?

– Не знаю. Наши изначальные способности распределились неравномерно. А этот ценнейший дар вообще достался лишь избранным, но обе его недостойны.

– Судьба – штука несправедливая. Что нам теперь делать?

– Делами придётся заниматься в основном тебе. Завтра… Нет, сегодня, а точнее, прямо сейчас, ты отправишься в Ферлатис, – скомандовала ведьма.

– Нуардис, к чему такая спешка? Куда от нас денется новорождённый младенец? Я устал с дороги, – разнылся внук.

– Отдыхать будешь либо после нашей окончательной победы, либо на том свете! Ты и так спал целую ночь по соображениям конспирации! – одёрнула его бабка.

– Хорошо-хорошо, уже выезжаю. От вашего с мамой крика любой сойдёт с ума! – поспешил согласиться Уранум.

– Кстати, как там твой никчёмный папаша? Хильдегарде есть чем похвастаться?

– Пока нет.

– Господи! Всего-то-навсего – свести мужа в могилу… Пара пустяков. Так она решила потратить на это целую вечность! – негодовала ведьма. – А может быть, она просто растягивает удовольствие и наслаждается процессом?

– Говорит, что старается изо всех сил, а сама больше издевается над художником Кистиано, глазки ему строит и доводит до обмороков.

– Я должна задать этой бездельнице трёпку! – взвизгнула ведьма.

– Я уже пригрозил принести ваш кристалл в покои отца, если к следующему моему приезду во дворец она не образумится и не возьмётся за дело.

– С ней надо построже, да. Ладно, сейчас не об этом. Ты немедленно отправляешься в Ферлатис и выясняешь, кто там родился в ночь на 13 ноября. Разузнай об этом младенце как можно больше, – наставляла Нуардис внука. – С этими сведениями ты несёшься ко мне быстрее ветра. Надеюсь, в Ферлатисе тебе не надо изображать примерного сына?

– Пока нет. Ждите меня с новостями.

Нуардис попросила не убирать карты звёздного неба, чтобы ещё раз всё обдумать. Впервые звёзды отказались дать ей точный и однозначный прогноз.

Уранум учтиво поклонился и отправился в Ферлатис.

На этот раз внук не заставил бабушку томиться в ожидании и вскоре вернулся. Если бы только они знали, какие роковые последствия возымеет их чрезмерная поспешность…

Войдя в тайную комнату ранним утром следующего дня, внук сообщил бабушке вполне утешительные сведения:

– Докладываю: в три часа ночи 13 ноября 5037 года в эльфийском поселении Ферлатис на свет появился один младенец. Ни днём раньше, ни днём позже никто больше не родился. Это мальчик. Кажется, весьма здоровый и крепкий. Правда, со здоровьем его мамаши что-то было не совсем в порядке.

– Что именно? – осведомилась Нуардис.

– Насколько я понял, расположение плода. Повивальная бабка жаловалась отцу ребёнка, что намучалась, принимая эти роды.

– Мать осталась жива?

– Да, с ней всё в порядке. Я выяснил, её зовут Долорес, а отца – Маурисио. Он простой рудокоп. Сына они назвали Маурос и записали в летопись поселения. В настоящий момент половина Ферлатиса гуляет на празднике в честь его появления на свет. Знали бы глупые эльфы, чему они радуются!

– Кроме отца и матери у Мауроса много родни? – допытывалась старуха.

– В Ферлатисе проживает лишь родной брат Маурисио с женой и двумя дочерями.

– Ты их видел? Что-нибудь о них выяснил? – засыпала его вопросами Нуардис.

– Чтоб тридцать раз не ездить, я устроил поголовную перепись жителей поселения, – теряя терпение от расспросов, пробубнил внук.

– Сколько раз повторять, что твои шутки совершенно не уместны? Мы говорим о серьёзных вещах! – вскипела ведьма.

– Не орите! Я с вами оглохну, – одёрнул её Уранум. – Родного дядю Мауроса зовут Эусебио. На мой взгляд, он ленивый, равнодушный, ворчливый тюфяк. Его жена обладает теми же качествами, кроме того, любит поболтать и посплетничать. Очень скучная и противная семейка, хотя с виду вполне добропорядочная. С одной стороны, их нельзя назвать плохими людьми, с другой – на кладбище веселее и уютнее.

– Прекрасно! Эти замечательные люди нам подходят! – обрадовалась Нуардис.

– Бабуля, вы узнали в них родственные души? – не упустил случая задеть её любящий внучек. – Зачем нам эти пришибленные зануды?

– Полагаю, с их помощью мы преодолеем пагубное влияние планеты любви Лиэры. Это всё, что удалось узнать? – уточнила ведьма.

– Да. Что ещё можно сказать о появившемся на свет младенце?

– Прекрасно. Ты отлично поработал. Можешь отдыхать. Теперь я точно знаю, что бог войны вложил часть своей силы и души лишь в одного младенца. Значит, появление хвостатой звезды следует трактовать как-то иначе.

– Интересно знать как?

– Вот над этим я и буду думать. Прошу неделю не беспокоить. Надеюсь, с вольным ветром Гурсу вы проживёте семь дней без моего руководства.

– Будет тяжело, но мы справимся.

Язвительно улыбнувшись, но вежливо поклонившись, Уранум вышел из комнаты через отверстие в полу, приняв дымное обличие.

Он спустился в любимое подземелье, где давно обустроил прекрасную пещеру, надёжно скрытую от глаз простых смертных. Уранум не стал зажигать факелы и снимать одежду. Скинув запылённые сапоги, растянулся на широкой кровати под чёрным балдахином, богато расшитым серебряными звёздами. Избалованный с детства, он привык к комфорту. Даже здесь, в подземельях под Северной пустыней, он постарался наладить быт и окружить себя предметами роскоши. Только теперь, лёжа на мягкой перине, он почувствовал, как сильно устал. После стольких часов в пути ему хотелось лишь одного: хорошенько выспаться. Этому полезному занятию он и посвятил следующие двое суток.

Вольный ветер Гурсу всё это время один приглядывал за порядком в Чёрной крепости. На его счастье, никаких происшествий за два дня не случилось. Заключённые усвоили порядок, заведённый в крепости, и практически его не нарушали. Случаи проявления жадности и тупости, то есть попытки присвоить казённое имущество, наблюдались крайне редко. Такие глупости изредка совершали новички, которые не до конца понимали законы, по которым жила Чёрная крепость, но их быстро призывали к порядку. Сначала по велению незримого хозяина бастиона всё украденное или присвоенное имущество бесследно исчезало, затем за воспитание брались заключённые, безжалостно избивая жадного глупца. Процесс коллективного вразумления обычно заканчивался просветлением виновного, отказом от прежних жизненных идеалов и желания захапать всё, что плохо лежит. Или трагической гибелью, если наставники слишком уж увлекались делом формирования новой личности.

Рождение Мауроса

– Почему всё снова наперекосяк?

– Потому что так интереснее.

Воспользуемся передышкой и узнаем, что же на самом деле стряслось в Ферлатисе, почему в тот судьбоносный день спешка сыграла с заговорщиками злую шутку.

Повивальную бабку, из-за которой всё и произошло, звали Нэтра. Ей исполнилось 934 года, что по эльфийским меркам считалось весьма солидным возрастом. В отличие от первых эльфов, появившихся на Южном континенте в начале времён, нынешние всё больше походили на простых смертных. Они старели, болели, умирали. Для себя они объясняли это так: «Золотой век эльфов закончился». Но их прародительница, Великая Ведьма Эльфина, дала бы другое объяснение: «Они допустили смерть в свои души и перестали беззаветно любить жизнь. Их сердца стареют раньше тел, а кровь остывает в жилах ещё при жизни. Мои эльфы перестали быть эльфами». Увы! Она находилась слишком далеко, чтобы наставить неразумных детей на путь истинный.

Но вернёмся к Нэтре. Выглядела она на свой возраст: маленькая пожилая женщина с пучком спутанных чёрных волос на голове. Виски уже покрывала заметная седина, лицо – сетка морщин, а руки – маленькие коричневатые пятнышки, свидетельствующие о преклонном возрасте. Характер у неё был тяжёлый и с годами только ухудшался. Хотя она помогла появиться на свет большей части жителей Ферлатиса, сама детей не любила и не имела. К работе относилась профессионально, но без души: рассматривала её исключительно как источник неплохих доходов, а не призвание.

Нэтра считалась очень опытным специалистом. За многовековую практику она лишь однажды не смогла помочь, и ребёнок появился на свет мёртвым. Повивальную бабку никто не винил. Все были убеждены: если уж не справилась Нэтра, не справился бы никто.

Самой большой слабостью пожилой эльфийки являлись деньги. Без вознаграждения она отказывалась исполнять обязанности. От размера оплаты напрямую зависело её отношение к будущей матери. Получив хорошую мзду, Нэтра становилась душечкой, всячески заботилась о младенце и роженице, стараясь уменьшить её страдания. Если же считала, что её труд не оценили по достоинству, вела себя как сущая мегера и вмешивалась в родовой процесс лишь в самые критические моменты. Именно корыстолюбие повивальной бабки и запустило цепь роковых событий и изменило судьбы многих жителей Южного континента.

В то время в Ферлатисе сразу две женщины готовились стать матерями. Одну звали Долорес, другую – Виссария. Нэтра осматривала их в течение всей беременности и за месяц установила точные даты родов. По расчётам, Долорес должна была родить 15 ноября, а Виссария – 13 ноября. Обычно в сроках она не ошибалась.

Материальное положение женщин существенно различалось. Маурисио, муж Долорес, всегда считался надёжным и работящим. У семьи был стабильный средний достаток. За два месяца до рождения Мауроса его отец обнаружил богатейшую железную жилу. И без того хорошие дела семьи резко пошли в гору. Как любящий муж и будущий отец, удачливый рудокоп бережно заботился о беременной супруге. Он пообещал жадной Нэтре такое щедрое вознаграждение за первенца, какого она не получала последние лет сто, а то и двести. Повитуха несказанно обрадовалась, каждый день наведывалась в дом рудокопа и носилась с Долорес, словно с собственной любимой дочерью.

У несчастной Виссарии всё складывалось с точностью до наоборот. Раньше они с мужем жили очень бедно. В один прекрасный день главу семейства такое положение дел и вечные насмешки соседей достали окончательно, и он отправился на заработки в столицу Южного эльфийского королевства. Больше о нём никто ничего не слышал: он пропал без вести.

Виссария узнала о беременности спустя неделю после ухода мужа. Родных в поселении не было, что делало её положение совсем незавидным. Соседи проявили сострадание и помогали, чем могли. Без их поддержки бедная женщина просто не выжила бы. Наиболее трепетную, хотя и неуклюжую заботу проявлял сосед, плотник Иварис. Он регулярно приносил продукты, помогал по хозяйству, занимался мелким ремонтом. За помощь ничего не просил взамен, только бубнил что-то невнятное себе под нос и, скромно опустив голову, уходил.

Однако Нэтра не страдала от избытка милосердия. Даже огромное вознаграждение за Долорес не смягчило её отношения к бедной Виссарии. Несколько раз она предлагала ей избавиться от ребенка. Будущая мать плакала, но от таких услуг повивальной бабки отказывалась наотрез. Она отдала Нэтре последнее: курицу и скромные янтарные бусы, доставшиеся от покойной матери. Та приняла вознаграждение с нескрываемым недовольством, надменно скривилась, фыркнула – мол, зачем плодить голодранцев. Но обещала помочь.

В ночь на 10 ноября Нэтре привиделся страшный сон. Сначала она увидела, что держит в руках сундучок с золотыми монетами, и обрадовалась. Однако монеты таяли на глазах, бесследно исчезали из сундука, а она ничего не могла поделать – судорожно хватала монеты, но они просачивались сквозь пальцы струйками золотого песка, превращались в дым и растворялись в воздухе. Вскоре сундучок опустел и сам рассыпался в прах.

Нэтра проснулась с воплем отчаяния. Её бил озноб. Лоб покрылся каплями холодного пота. Руки тряслись мелкой дрожью. Она встала с одинокой постели, выпила воды и постаралась успокоиться. Нэтра не считала себя суеверной, категорически отказывалась верить в глупые приметы и предсказания. Но это был совершенно особый случай: ночной кошмар выглядел предельно реалистично и в точности повторился 11-го и 12-го числа. Увидев третий раз один и тот же страшный сон, Нэтра в него поверила и встревожилась не на шутку. В голову пришло самое простое объяснение: «Что-то плохое случится с Долорес, и её муж откажется заплатить!» Мысленно пережив потерю крупной суммы, она поняла, что не готова с этим смириться.

Заварив чашку крепкого кофе, она принялась судорожно искать способ, как не упустить сокровище из рук. Додумалась ускорить роды Долорес и контролировать их от первого до последнего момента: «Если я рядом, то ни с ребенком, ни с роженицей ничего плохого не случится. Или я – не я. У меня только мужчины не рожали, да и то потому, что не пробовали!» Допив кофе, наскоро привела себя в порядок и взяла из шкафчика маленький пузырёк с золотистой жидкостью. В нём была особая настойка, которая позволяла спровоцировать роды на несколько дней раньше положенного природой срока. Нэтра сама её придумала и приготовила. Прихватив пузырёк, повивальная бабка вышла из дома и решительно направилась к жилищу Долорес.

Маурисио удивился её раннему визиту и встревоженному виду. Однако Нэтра с порога заявила: мол, её святой долг – заботиться о его драгоценной супруге.

Она осмотрела Долорес, изобразила на лице панику и сообщила будущим родителям: «Высшие силы послали меня к вам! Было плохое предчувствие, и оно оправдалось. Ребёнок обмотался пуповиной. Если будем ждать 15-го числа и естественных родов, он, скорее всего, задохнётся в утробе». Долорес разрыдалась, а Маурисио схватился за сердце, рухнул перед повитухой на колени и взмолился: «Спаси его, Нэтра! Я дам тебе в два раза больше обещанного!» Старушка аж подпрыгнула на месте от щедрого обещания. Боясь потерять большой гонорар, она пошла на невинную, казалось бы, хитрость, которая позволит буквально озолотиться. Потерев руки, она расплылась в улыбке и медовым голосом произнесла слова, осчастливившие Долорес и её супруга: «Золотые мои, я помогу вам! Обещаю, все останутся живы и здоровы. Но рожать придётся сегодня ночью». Будущие родители полностью доверились Нэтре. Она заставила Долорес выпить настойку и лечь в постель. Повитуха весь день просидела у кровати роженицы, успокаивая её и обещая появление на свет здорового ребёнка – разумеется, с её помощью.

Всё произошло так, как она и планировала: вечером у Долорес начались схватки, в три часа ночи 13 ноября она благополучно разрешилась от бремени, на свет появился Маурос.

Счастье родителей сложно описать словами. Нэтру отблагодарили по-царски, а на следующий день устроили грандиозный праздник, на который пригласили половину жителей Ферлатиса. Имя ребёнка и дату его рождения торжественно внесли в летопись поселения. По вине алчной повитухи частица бога войны Армарса досталась при рождении и Мауросу. Но это оказалась лишь малая доля божественной силы. Остальное перешло второму новорождённому, о котором все позабыли.

Именно ребёнок Виссарии по высшему замыслу и должен был стать единственным земным воплощением бога войны. Планы спутала звезда Ковис, так неожиданно появившаяся на копье Армарса. Из-за неё возникла путаница и на земле, и на небе. Но звёзды напрасно не вмешиваются в космические пророчества, тем более не встают на пути самого Армарса. Как говорил великий мудрец в одном древнем и безумном мире: «Если звёзды зажигают, значит, это кому-нибудь нужно». У бога войны не получилось создать полное земное воплощение. Его сила разделилась на две неравные части. Ни один из младенцев не смог бы стать настоящим Чёрным Маршалом. Хотя Виллан, ребёнок Виссарии, подходил на эту роль куда больше, чем Маурос: ему достались жестокость, коварство, полководческий дар и военный талант Армарса.

Нэтра, озабоченная возможной потерей вознаграждения от Долорес и Маурисио, напрочь забыла про вторую подопечную и за целый день даже не вспомнила, что сама назначила ей срок родов на 13 ноября. Виссария с самого утра чувствовала себя плохо. Она с надеждой ждала прихода повивальной бабки, но та не спешила. Несчастная женщина проголодалась и решила сходить в погреб, где хранились скудные припасы, принесённые соседями. С трудом спустилась по узкой крутой лестнице и стала рассматривать убогое содержимое полок, держа в руке огарок свечи. Внезапно почувствовала резкую боль внизу живота, голова закружилась, перед глазами встала туманная пелена. Она лишилась чувств и упала на холодный пол.

Пришла в себя от нестерпимой боли. Удивило, что пол вокруг мокрый. Попыталась понять, какой из горшков пролился, потом сообразила, что это отошли воды.

Начались схватки, малыш вот-вот должен был появиться на свет. Виссария попыталась вскарабкаться по узкой лестнице наверх, но так и не смогла выбраться из погреба. Она легла на голый холодный пол и разрыдалась. Несчастная осталась совершенно одна в самый важный момент жизни. Она почему-то знала наверняка, что Нэтра к ней не придёт. Несколько раз в отчаянии звала на помощь, но слабые крики никто не услышал.

Однако в ту самую минуту, когда она сочла своё положение безнадёжным, в ней заговорил материнский инстинкт. Она вспомнила всё, что знала о родах. Попросив заступничества у Великих Повелителей Стихий, стала дышать особым образом, чтобы облегчить страдания и помочь организму справиться с природным предназначением, – и у неё всё получилось. Виссария родила здорового малыша ровно за четыре минуты до появления на свет Мауроса. Бережно завернув драгоценное дитя в сухие тряпки, она снова легла на пол, прижала маленький свёрток к груди и провалилась в болезненное забытьё.

Она пришла в себя лишь на следующий день – от громкого плача младенца. С великим трудом выбравшись из погреба, Виссария принялась трепетно заботиться о новорождённом: обмыла тёплой водой, завернула в сухие пелёнки, впервые в жизни накормила своим молоком. Она была счастлива, что её ребенок благополучно появился на свет, несмотря на ужасные обстоятельства. Сама она чувствовала себя наисквернейшим образом, но уход за малышом отодвинул её собственные физические страдания далеко на второй план.

На следующий день после полудня к ней зашёл тот самый плотник Иварис, живший по соседству и больше всех помогавший бедной женщине. По правде, он безнадёжно любил Виссарию, но никак не решался признаться в своих чувствах. Увидев младенца, он искренне обрадовался и поздравил соседку с успешным разрешением от бремени:

– Нэтра помогла тебе, несмотря на скромное вознаграждение. Какая она добрая!

– Она вообще не пришла ко мне, – печально вздохнула Виссария.

– Как это? А малыш? А ты? – недоумевал сосед.

– Я родила его в погребе, из которого не смогла выбраться. Мне никто не помог.

– Но Нэтра обещала прийти! Она же взяла курицу и бусы?! – возмутился плотник.

– Взяла и то, и другое. Скривила козью морду и обещала явиться, но не пришла.

Ошеломлённый Иварис хотел задать соседке ещё пару вопросов, но та внезапно вскрикнула и согнулась от боли. Плотник подхватил её на руки, уложил в постель и заметил огромное пятно крови на юбке. «Держись! Я за подмогой!» – крикнул он Виссарии и сломя голову выбежал из дома.

Он нёсся как ошпаренный через весь Ферлатис в сторону жилища повивальной бабки. Ворвавшись в её дом, с порога обложил Нэтру последними ругательствами и ударил кулаком в лоб. К такому обхождению повитуха не привыкла. Однако, оправившись от столь неожиданного приветствия, поняла: с плотником лучше не спорить. Из потока отборной брани она поняла, что допустила очень серьёзную ошибку.

Не дав старухе толком прийти в себя, Иварис за шкирку выволок её на улицу и без церемоний потащил к дому Виссарии через всё поселение. Крутой нрав плотника знали все жители Ферлатиса и его окрестностей: Иварис в гневе опаснее разъярённого быка. Он пинками гнал повитуху к несчастной Виссарии, продолжая осыпать Нэтру проклятиями. Вскоре поселенцы были в курсе, что она обманом выманила у несчастной Виссарии последнее добро, бросила её на произвол судьбы и даже не явилась на роды.

Плотнику почему-то сразу и безоговорочно поверили. Поступок жадной старухи вызвал всеобщее возмущение. Жители тут же припомнили все её прегрешения. Женщины наперебой рассказывали, как она их мучила, обижала и оскорбляла, если считала, что мало заплатили за работу. Разумеется, не обошлось без преувеличений и откровенного вымысла. Но в итоге на главной площади Ферлатиса развернулся стихийный митинг против алчной повитухи в частности и проблем здравоохранения в целом.

Тем временем Иварис доставил Нэтру к возлюбленной. Пожилая эльфийка осмотрела бедную женщину и пришла к самому неутешительному выводу. Она не стала скрывать правду и, опустив глаза, вынесла приговор: «Слишком поздно. Она умирает. Я бессильна».

Иварис взревел, словно попавший в капкан медведь, схватил Нэтру за горло и принялся душить. Лицо её побагровело. Старуха хрипела, царапалась и извивалась, силясь вырваться из смертельных объятий обезумевшего от горя плотника.

В этот момент в дом вошёл колдун Хорус. Мгновенно оценив обстановку, он наслал на плотника парализующее волю заклинание, приказал разжать смертельную хватку и отпустить несостоявшуюся жертву праведного гнева. Хорус взял Ивариса под локоть и усадил на табурет. Нэтра, поняв, что угроза миновала, попыталась возмутиться. Но Хорус сурово взглянул на неё и, не разжимая губ, процедил: «Вон!» Испугавшись рассерженного колдуна куда больше, чем разъярённого плотника, старуха опрометью бросилась прочь.

Хорус с состраданием смотрел на умирающую Виссарию. Проклятая Нэтра сказала чистую правду: шансов выжить у женщины не осталось.

Иварис уронил голову на грудь и скорее выл от горя, чем плакал. Он встал на колени перед обречённой, взял её руку, прижался к ней небритой щекой и сказал: «Я всегда любил тебя, моя милая Виссария. Судьба не дала нам быть вместе на этом свете, но мы соединимся на том. Я последую за тобой. Моя мать позаботится о ребёнке. Она не осмелится нарушить мою последнюю волю». «Почему ты так долго молчал?» – едва слышно спросила Виссария.

Колдун понял, что спасти их может только он. Его сердце обливалось кровью от горя. Однако, по Кодексу колдунов, за вмешательство в судьбу придётся заплатить дорогую цену: на год отказаться от трёх волшебных способностей. Единственным преимуществом считалось то, что колдун мог их выбрать самостоятельно. В обычное время, попав в подобную ситуацию, он не раздумывая пожертвовал бы любыми колдовскими талантами, но момент подвернулся самый неподходящий. Хорус знал, что наступил год главного пророчества его жизни: он был послан в этот мир с определённой миссией, назначенной на 5038 год. Колдун не ведал, какова эта миссия, но знал, что ему предстоит бороться со злом с того света. А для такой борьбы потребуется вся его колдовская сила. Мгновенно взвесив все за и против, он решил исцелить умирающую эльфийку на свой страх и риск.

И Хорус торжественно произнёс, обращаясь в пустоту: «О Великие Владыки Стихий и вы, Высшие, присутствующие незримо и вечно во всех мирах! Услышьте слова мои и примите их за клятву! Вам я жертвую дар понимать язык ветра, передавать собратьям мысли на расстоянии и видеть будущее!» Он отодвинул плотника от кровати больной, сам встал на колени, воздел руки к небу и сказал: «Примите жертву! Дайте мне сил!» Вмиг его руки окутало золотое свечение и послышался шёпот тысячи голосов: «Да пребудет с тобой сила!» Он положил правую руку на лоб Виссарии, а левую ей на живот. Женщина сначала почувствовала приятное тепло, а затем поток жизненных сил, разливающихся по телу. На щеках появился нежный румянец. Боль исчезла. Она улыбнулась своему спасителю.

Хорус одобрительно кивнул, с трудом поднялся с колен и, пошатываясь, направился к двери. Он едва держался на ногах. Ему требовался долгий отдых, чтобы хоть как-то восстановить силы. На пороге колдун обернулся к Виссарии и Иварису, вздохнул и вымолвил: «После моей жертвы вы обязаны быть счастливыми. Живите вместе. Твой прежний муж никогда к тебе не вернётся, ибо он уже покинул этот мир». Он вышел, оставив влюблённых в радостном смятении.

Целый месяц после этих событий плотник ходил к колдуну и допытывался, как он может его отблагодарить. В отличие от повивальной бабки, Хорус помогал жителям Ферлатиса абсолютно бескорыстно. Теперь он попросил Ивариса лишь об одном: «Хочешь меня отблагодарить? Тогда поклянись, что примешь сына Виссарии как родного, будешь всю жизнь следить за ним, заботиться и учить добру. Знай, у неё родился не простой ребёнок». Плотник и без клятвы не чаял души в новорождённом, в чём поспешил заверить колдуна. «Только любовь может спасти его от страшной судьбы, начертанной на небесах в час его рождения», – добавил Хорус. И закрыл дверь перед носом удивлённого приёмного папаши.

Случившееся потрясло жителей Ферлатиса. Они негодовали из-за поступка Нэтры, радовались чудесному исцелению бедняжки Виссарии, рождению у неё здорового ребёнка и её предстоящей свадьбе с Иварисом. Плотник заявил об этом решении во всеуслышание и пригласил всех на праздник – разумеется, кроме жадной повитухи.

Но даже весть о предстоящем торжестве не успокоила старейшину поселения по имени Карсий. Он уже давно недолюбливал повивальную бабку за корыстолюбие и лицемерие. Несмотря на счастливый исход, он поклялся, что дела так не оставит и накажет виновную.

Карсий созвал жителей поселения на совет, а точнее на открытый суд. Виссарию и Ивариса он пригласил в качестве свидетелей обвинения, а саму Нэтру – как обвиняемую.

Повивальная бабка имела право на защиту, поэтому она позвала Долорес и Маурисио выступить в роли заступников. Из благодарности за спасение сына они согласились встать в суде на её сторону.

На совет собрались все взрослые жители Ферлатиса. Поначалу расчёты Карсия полностью оправдывались. Эльфы громко осуждали поступок Нэтры и ругали её на чём свет стоит. Старейшина довольно потирал руки, придумывая наказание. Однако он недооценил хитрую старуху, которая прекрасно подготовилась к суду. Она в красках описала угрозу, нависшую над Долорес, и объяснила всем, что выполняла свои обязанности, спасая жизнь другого младенца. Любой оратор позавидовал бы её красноречию. Речь Долорес и Маурисио склонила общественное мнение в пользу повитухи. Её уже никто не собирался порицать: «В самом деле, не разорваться же ей надвое?»

Карсий буквально подпрыгивал от негодования. Он нутром чуял: что-то здесь не так, что-то не сходится. Но доказать ничего не мог. Интуицию к делу не пришьёшь. А Нэтре почти удалось выйти сухой из воды.

Старуха вошла в раж и решила не останавливаться на достигнутом. Желая отомстить Иварису за публичное унижение, повивальная бабка назвала его пьяным дебоширом и подлым убийцей. С дрожью в голосе она поведала, как он дважды пытался убить её: чуть не зашиб до смерти в её собственном доме, а потом едва не задушил в доме своей возлюбленной.

Эльфы поверили ей. Они ведь видели, насколько вежливо просил её Иварис прийти на помощь Виссарии. Но и этого показалось вредной старухе мало. Она затаила злобу и на несчастную Виссарию, хотя сама чуть не отправила её на тот свет. Сделав загадочный вид, она сообщила собравшимся, что Иварис давно хотел её убить, так как Виссария забеременела после ухода её законного мужа из поселения на заработки и, видимо, от своего буйного соседа: «Он испугался, что я всем расскажу эту неприглядную правду, и решил меня придушить! Если бы не Хорус, меня бы среди вас уже не было!» Все посмотрели с осуждением на Виссарию и Ивариса, с состраданием на Нэтру и с благодарностью на Хоруса. И тут колдун преподнёс всем сюрприз.

Он давно жил в Ферлатисе, и к нему привыкли. Он был для всех одновременно и своим, и чужим. Старался не вмешиваться в дела поселения. Ни с кем не заводил дружбы, близко не общался. Помогал многим совершенно бескорыстно и не любил, когда его пытались щедро отблагодарить. Хорус жил замкнуто, сам по себе, ревностно охраняя добровольное одиночество. Постепенно его стали воспринимать как элемент интерьера. Он стал чем-то вроде платяного шкафа, который вечно стоял на месте, в общем-то приносил пользу и хранил гробовое молчание. Он присутствовал на всех советах, но до этого момента не произнёс там ни единого слова.

Неожиданно для всех колдун поднялся с места, посмотрел на повивальную бабку с нескрываемой злостью и угрожающе процедил: «Из-за тебя, жадная кошёлка, я на год лишился трёх магических способностей! Ты мне за это дорого заплатишь! Либо говори правду, либо я превращу тебя в мерзкую крысу! Поверь, на это моих колдовских сил хватит!» Нэтра ахнула и схватилась за сердце. Эльфы затаили дыхание и замерли в ожидании. Старейшина готов был броситься Хорусу на шею и расцеловать его.

Повивальная бабка признала своё поражение. Лучше уж публичное порицание и наказание, чем стать мерзкой крысой. Опустив глаза, Нэтра поведала подлинную историю о трёх вещих снах, о настойке для стимуляции родов, об обмане Долорес и Маурисио, о слишком скромной плате от Виссарии и о том, что она просто забыла к ней сходить, обрадовавшись дарам за Мауроса.

Эта правдивая история потрясла и возмутила всех, в том числе и самого Хоруса. Он не знал истины, но, как хороший психолог, догадался, что Нэтра врёт, и решил пойти ва-банк. Грозясь превратить её в крысу, он блефовал. Карсий не скрывал удовлетворения. Он светился от удовольствия, словно объевшийся сметаной кот. Настал его звёздный час.

– Уважаемые жители Ферлатиса! Наконец мы докопались до правды. Поблагодарим за это судьбу, Великих Повелителей Стихий и колдуна Хоруса. Полагаю, вина Нэтры полностью доказана. У кого-нибудь есть возражения или сомнения на сей счёт?

– Нет! Она виновна! – хором ответили жители.

– Вижу, мы единодушны. Остаётся решить, как её наказать, – продолжил Карсий.

Предложения посыпались со всех сторон:

– Выгнать из поселения! – предложил булочник.

– Выслать в Северную пустыню! – добавил портной.

– Высечь розгами на центральной площади! – подсказал рудокоп.

– Отправить в столицу и там посадить в тюрьму! – не удержалась жена пастуха.

– Заставить выплатить компенсацию пострадавшим! – резонно заметил сапожник.

– Лишить права работать! – отличился кузнец.

– Кузнец, ты с ума сошёл?! Мы обсуждаем наказание, а не поощрение! – одёрнул его помощник горного мастера.

– Для меня сидеть без дела – самое большое наказание, – с гордостью возразил кузнец.

– Кроме тебя и старшего горного мастера Белена у нас ненормальных трудоголиков больше нет! – напомнил трактирщик, повертев у виска пальцем для наглядности.

– А кто будет принимать роды? Ты, что ли? – хором заголосили женщины.

– Я ему свою жену не доверю! Он её, чего доброго, подкуёт в порыве трудового энтузиазма! – пошутил портной, нежно приобняв супругу за плечо.

– А пусть он поставит Нэтре на лбу позорное клеймо раскалённым железом! – проявил инициативу гончар.

Карсий слушал предложения сограждан словно райскую музыку. Он улыбался и одобрительно кивал каждому. Разумеется, за исключением кузнеца, на которого взглянул с состраданием, как на умалишённого. Он применил бы к Нэтре все наказания разом – ни одно не казалось ему достаточно суровым.

Вдруг наступила тишина: встала Мартисса, старейшая жительница Ферлатиса. Её точный возраст был неизвестен: когда она родилась, ещё не появилось традиции записывать имена и даты рождения в летопись поселения. Однако выглядела она гораздо моложе многих. По людским меркам ей можно было дать лет тридцать, хотя на самом деле исполнилось более двух тысяч лет, а то и все три. Её уважали и слушались. Публично она высказывалась крайне редко, но всегда говорила исключительно мудрые вещи.

– Что такое наказание? Это лишение самого дорогого. Нельзя всех наказывать одинаково. Кара должна быть индивидуальной. Чтобы избрать Нэтре достойное наказание, надо понять, что она ценит больше всего, – обратилась Мартисса к собравшимся.

– Деньги! – закричал трактирщик.

– Богатство! – поддержал его сапожник.

– Щедрые вознаграждения! – хором ответили женщины Ферлатиса.

– Вот вы сами и ответили на вопрос. Предлагаю заставить повивальную бабку отдать всё полученное от Маурисио и Долорес вознаграждение в качестве компенсации Виссарии. Пусть также вернёт ей курицу и янтарные бусы, – подвела итог Мартисса.

– Постой, Мартисса! Зачем отдавать мои деньги Виссарии? Пусть вернёт их нам! – попробовал возмутиться Маурисио.

– Нет. Вам она помогла. Пусть она обманула тебя и твою жену, но она приняла роды и позаботилась о здоровье и матери, и дитяти. В то время как Виссарию и её ребёнка чуть не отправила на тот свет, – сухо парировала Мартисса.

– Пусть вернёт курицу и бусы! Нам от неё больше ничего не надо! – сказала Виссария дрожащим от обиды голосом.

– Выслушайте меня до конца! Этот штраф её ничему не научит. Её алчную душу уже не исправить. Предлагаю заставить её работать вообще бесплатно, – назидательно произнесла старейшая жительница поселения.

– А на что жить? – взвизгнула Нэтра.

– Пусть с ней расплачиваются продуктами и самыми необходимыми вещами из общей кладовой. Больше ей никто за роды ничего не платит. Откажется работать – помрёт с голоду, – процедила Мартисса.

Нэтра взглянула на Мартиссу глазами, полными ненависти, и сжала сухонькие кулачки. По её реакции Карсий и собравшиеся поняли, что Мартисса попала в самую точку и придумала идеальное наказание для провинившейся повитухи. Её предложение поселенцы приняли единогласно. С тех пор Нэтра работала буквально за спасибо.

Однако Карсий побоялся, что она начнёт плохо исполнять свои обязанности, и предусмотрительно пообещал смягчить наказание, если за определённое время на неё не поступит ни одной жалобы. Он применил хитрый приём под названием «осёл и морковка». Это когда перед мордой животного на верёвочку вешают сочную морковку. Желая дотянуться до лакомства, осёл вынужден двигаться вперёд. Эта уловка сработала и с повивальной бабкой. А сон, приснившийся трижды, оказался вещим. Как она ни старалась, богатство уплыло у неё из-под носа.

Виссария и Иварис зажили счастливо вместе. Получив огромную компенсацию, они отнесли половину Маурисио. «Мы хотим поступить по справедливости. Вы тоже пострадали от жадной старухи», – сказали они Долорес и её мужу. С того момента и до трагической гибели родителей Мауроса обе семьи очень дружили.

Последствия подлого поступка Нэтры оказались серьёзными. Лишившись дара предвидения, колдун Хорус ничего не знал о нависшей над Маурисио и Долорес опасности и не смог предотвратить их гибели. Как он потом корил себя за необдуманный выбор… Под ударом оказался несчастный Маурос, судьба которого должна была сложиться совершенно иначе: он мог бы прожить тихую и спокойную жизнь до глубокой старости в кругу семьи.

Но будем справедливыми до конца. Возможно, именно эта путаница спасла весь Южный континент от гибели, помешав появиться на свет полноценному воплощению бога войны Армарса. Ведь не просто так на его копье оказался белый карлик Ковис. Порой мелкий пакостник способен разрушить грандиозные планы высших небесных сил. В результате стечения обстоятельств заговорщики ничего не узнали о Виллане, имя которого внесли в летопись поселения позже. Да и с датой рождения ошиблись. Виссария почему-то решила, что её сын появился на свет не 13, а 14 ноября. Это число и вписали в толстую учётную книгу напротив имени мальчика.

Призраки подземелий

– Он ушёл?

– Да, но беспорядок после себя оставил.

– А исправлять всё придется нам.

Нуардис неделю ломала голову над звёздными картами и расчётами. Впервые она не могла сделать точного предсказания и постоянно ругала Эвору с Диалексией, которые легко разгадали бы эту загадку. Интуитивно она всё же вышла на верный след. Ей действительно противостояли старые подружки, причём одна аж с того света: Эвора и Диалексия ради спасения Южного континента изменили карту звёздного неба. Это считалось высшим колдовством, о котором остальные Великие Ведьмы и не подозревали. Лишь три из них, самые могущественные, позволяли себе такие звёздные фокусы и прямое обращение к богам и планетам.

Смирившись с неизвестностью, Нуардис поняла, что придётся разрабатывать план действий практически вслепую. Перспектива её не радовала, но выбора не было: их победа в грядущей континентальной войне зависела от Мауроса, земного воплощения Армарса. Старая ведьма решила вплотную заняться его судьбой и воспитанием. Она отправила Уранума следить за божественным дитятком.

Уранум явился в подземелья Ферлатиса лишь 26 ноября. Столь существенная задержка объяснялась тем, что, получив весть о рождении Мауроса, Великая Ведьма неделю думала над картами звёздного неба, два дня обсуждала с Уранумом и Гурсу планы дальнейших действий и только потом послала внука в разведку.

В этот раз заговорщики слишком промедлили. Сын Хильдегарды прибыл на место событий, когда страсти вокруг Нэтры улеглись. Из-за этого он снова ничего не узнал о появлении на свет второго звёздного младенца, Виллана. Казалось, высшие силы оберегают мальчика, скрывая от коварных злодеев сам факт его рождения в ту роковую ночь.

Долгое время сын Великого Владыки Недр вёл тайные наблюдения за Мауросом и его семьёй. Перед отъездом Нуардис назвала ему несколько признаков, выделявших Чёрного Властелина ещё во младенчестве, но внук Великой Ведьмы не обнаружил ни одного. Мальчик рос спокойным и добрым. Он улыбался, смеялся заливистым весёлым смехом, гулил, следил глазками за самодельными игрушками, спокойно спал, хорошо ел, редко капризничал. Уранум оказался в тупике: Маурос был избранным по дате и часу рождения, но совершенно не подходил под описание отпрыска Армарса. Если бы сын Владыки Недр заглянул в дом плотника Ивариса, он нашёл бы там точное соответствие характеру божественного сынка.

Виллан буквально сживал родителей со свету. Он постоянно орал или выказывал другие бурные признаки недовольства всем и вся в этом мире. Не давал несчастной матери ни минуты покоя. Бедняжка Виссария сбилась с ног и совершенно забыла про сон. Сын пытался сломать все игрушки и предметы, которые попадались ему под руку. В ярости рвал, крушил, грыз всё, что мог, старался укусить любого, кто брал его на руки. Ко всем прочим бедам у Виссарии не хватало молока. Виллан высасывал её до капли. Создавалось впечатление, что, выпив грудное молоко, он принимался за жизненные соки своей мамы. Плотник приходил в отчаяние, но мирился с адскими муками лишь из любви к Виссарии. Он помогал ей изо всех сил и проявлял завидное терпение. Соседи перестали его узнавать. От постоянных бессонных ночей он походил на беспробудного пьяницу: под красными глазами набухли мешки, щёки покрыла щетина, руки тряслись, мысли и слова путались. Да и на его супругу нельзя было смотреть без слёз сострадания. Все списывали характер и поведение малыша на тяжёлую беременность и экстремальные роды.

Наконец матери Ивариса, старушке Руфине, пришла в голову потрясающая по простоте мысль: обратиться к колдуну Хорусу. Она без утайки поведала ему о семейной проблеме: «Поверьте, я не просто жалуюсь. Сама была матерью и знаю: все дети не подарок. Они плачут и капризничают. Но у нас это переходит всякие границы. С мальчиком явно что-то не так. Боюсь, в него вселился злой дух». Она опасалась, что колдун посмеётся над её причитаниями и скажет: мол, не занимаюсь сопливыми детьми.

Однако Хорус встревожился не на шутку: «Почему вы не пришли раньше? Только бы время не оказалось упущенным!» Он спешно собрался и помчался к дому плотника.

«Видимо, дело серьёзное, если колдун так заторопился. Правильно я поступила, что позвала его на помощь!» – подумала мудрая Руфина и буквально бегом побежала к дому сына.

Явившись в этот сумасшедший дом, Хорус с порога попросил показать ему малыша. Иварис удивился его появлению, но не произнёс ни слова, а лишь кивнул в сторону детской кроватки, где бесновался карапуз. Колдун решительно подошёл и взял малыша на руки. Тот в кои-то веки замолчал и с любопытством уставился на незнакомого дядю. Впервые он не пытался вырваться из рук, ударить или укусить, несколько минут смотрел в серые глаза волшебника, а потом улыбнулся.

Все затаили дыхание от восторга и умиления. «Спасибо, Руфина! Ты позвала меня вовремя. Ещё чуть-чуть – и момент был бы безвозвратно упущен. Я смогу вам помочь. Правда, до конца я его не исправлю. Слишком велика в его сердце мощь Армарса», – объявил он.

Эльфы не могли выразить словами благодарность Хорусу. Последнюю фразу они не поняли, но она их интересовала меньше всего. Главное – колдун пообещал положить конец их страданиям и попытаться исправить несносный характер малыша. Армарс там или не Армарс – это погоды не делало. «Вы второй раз спасаете мне жизнь!» – произнесла Виссария сквозь слёзы. «Поверь, ты этого достойна. Я не добряк Перелинус, чтоб всем кидаться на помощь», – ответил Хорус.

Он приготовил специальный травяной сбор и пояснил родителям, как его давать сыну. Затем попросил вскипятить большой таз воды, бросил туда сушёные цветы и травы, помешивая содержимое строго по часовой стрелке и произнося магические формулы. Когда вода достаточно остыла, он семь раз окунул в неё ребёнка, не переставая шептать заклинания, и уложил спать. «Ваш сын проспит неделю, не просыпаясь. Не бойтесь, через семь дней он проснётся другим, даю слово колдуна», – уверенно сказал Хорус. Он пообещал заходить регулярно, вежливо откланялся, по привычке отказавшись от предложенного вознаграждения, и ушёл.

Под действием трав и заговоров Виллан проспал неделю, а пробудившись, стал с виду обычным мальчиком. Но никакие травы и заклинания не могли убить в нём частицу бога войны. По высшему замыслу именно ему суждено было стать настоящим Чёрным Властелином. Да, малыш успокоился, но душа его оставалась по большей части чёрной. В его сердце жили злость, зависть, хитрость, жестокость, подлость и жажда власти. Против них существовало лишь два лекарства: смерть и любовь. От первого Хорус отказался ввиду его радикальности, а второе очень рекомендовал родителям мальчика. «Помните, только любовь способна его спасти!» – предупредил он плотника и его жену. Честно говоря, они и без этого оказались прекрасными родителями и окружали ребёнка самой тёплой и нежной любовью. Иварис относился к приёмному сыну не иначе как к родному, а его мать Руфина души не чаяла в нежданном внуке.

Узнай об этих перипетиях Уранум, он сумел бы сделать правильные выводы. К счастью или к несчастью, до поры до времени заговорщики даже не догадывались о существовании Виллана. Они безуспешно бились над разгадкой поведения Мауроса, столь нетипичного для земного сына Армарса.

– Уранум, ты точно составил звёздную карту в ночь с 12 на 13 ноября?

– Да. Вы меня об этом двадцать раз спрашивали.

– А ты сделал верные расчёты места, указанного копьём бога войны?

– Вы их сто раз перепроверили. Копьё Армарса однозначно указало на Ферлатис.

– В эльфийском поселении больше никто не родился 13 ноября 5037 года?

– Нет, в летопись поселения вписан лишь Маурос, сын Маурисио и Долорес.

– И это милый, добрый, спокойный, жизнерадостный и дружелюбный ребёнок?

– Именно так. Ангел, а не земное дитя! – устав от бабкиных расспросов, подтвердил внук.

– Я решительно ничего не понимаю! Здесь явно какая-то ошибка! Но какая?

– Бабуля, осмелюсь предположить, вы ошиблись с пресловутым копьём. Может, сами его придумали от нечего делать? – съязвил Уранум. И тут же поплатился: – Ай! Больно!

– Не зли бабушку! Ситуация серьёзная! Мы не можем найти воплощение Армарса, а без Чёрного Маршала нет смысла затевать войну, обречённую на провал, – шипела Нуардис.

– Ума не приложу, что делать.

– Мы сами должны его создать, – изрекла воительница.

– Это как? – не понял её гениальную мысль внучек.

– В космосе возникла неразбериха, и богу войны помешали осуществить его планы в полной мере. Мы всё исправим. У нас есть подходящий мальчик, мы вырастим из него монстра, – заверила создательница великанов.

– У нас получится? – усомнился злодей.

– С моим-то педагогическим опытом? – ухмыльнулась старуха. – Я сделаю из него Чёрного Властелина. Время у нас есть. Я продумаю план воспитательной работы, а ты его реализуешь.

На раздумья у Нуардис ушло несколько месяцев. Промедление она объясняла тонкостью эльфийской души и какими-то заумными психологическими теориями, согласно которым первый год жизни не так важен, а основная работа по формированию личности приходилась на более поздний период. Уранум не спорил с великой бабушкой, полностью доверяя её опыту и мудрости. Да и с ведьмой спорить – себе дороже.

Наконец она представила внуку план по превращению бедного Мауроса в Чёрного Властелина:

– Первым делом мы должны убить его родителей.

– Как-то лихо вы начинаете! К чему такая жестокость?

– Тебе их жалко? – холодно спросила Великая Ведьма.

– Нет. Просто… неожиданный ход, – немного смутившись, ответил Уранум.

– Зато эффективный. Сиротой легче манипулировать. Вспомни о расположении планеты Лиэры и её спутника Корроса. Любовь встала на пути бога войны. Значит, надо лишить Мауроса любви. Для начала отнимем у него любовь родителей, – постановила Нуардис.

– А потом вы предлагаете убивать всех его возлюбленных? – предположил внук.

– Ты читаешь мои мысли, – подтвердила его догадку старуха.

– Не оказался бы сердцеедом… А то ещё до континентальной войны мы истребим половину мирных жителей, – съязвил сын Хильдегарды.

– Не время шутить. Отправляйся в Ферлатис, убей его отца и мать! – приказала ведьма.

– Без проблем. Только мальчика усыновят родственники. Он не останется на улице.

– По эльфийским законам, его возьмут на воспитание родственники со стороны отца.

– Мальчику не повезло дважды, а ведь ему и года нет, – вздохнул злодей.

– Вот и славненько! Его дядя Эусебио и тётка Ронеса нам прекрасно подходят. Порой чёрствость и равнодушие калечат душу гораздо хуже злобы и ненависти.

Уранум подошёл к заданию Великой и ужасной бабушки творчески, так сказать, с душой и фантазией: решил, что будет красиво и романтично, если родители младенца трагически погибнут в один день. Он наслал Долорес несколько снов, побудивших её спуститься в шахту к любимому мужу. Там сын Владыки Недр обрушил свод и похоронил под обвалом родителей Мауроса. Работу выполнил чисто, поэтому поселенцы сочли, что это был несчастный случай.

Маурос в один день стал круглым сиротой. Дядя Эусебио и тётка Ронеса взяли его на воспитание.

Долорес и Маурисио умерли мгновенно, не мучаясь и не успев ощутить физическую боль. Сначала не поняли, что произошло: на долю секунды погрузившись в кромешную тьму, они снова оказались в шахте. Видели, что случился обвал, что остальные рудокопы бегают и суетятся около огромной груды камней. Они пытались откликнуться, когда их стали звать, но никто не слышал. Маурисио бросился к товарищам и с ужасом заметил, как спокойно пролетел сквозь одного из них, а тот явно ничего не почувствовал. Он приблизился к другому, попытался взять его за плечо, но рука прошла насквозь, будто состояла из воздуха, а не из плоти и крови.

Ужас овладел его сердцем. Он с последней надеждой повернулся к жене. Долорес висела в воздухе в метре от земли и плакала. Она уже поняла, что с ними произошло.

– Милая, что случилось?! – в отчаянии воскликнул отец Мауроса.

– Мы с тобой погибли под завалом в шахте, – всхлипнула Долорес.

– Не может быть! Мы живы! Я вижу тебя! Я разговариваю с тобой! – не поверил ей муж.

– Да, но больше никто нас не видит и не слышит. Мы стали призраками.

– Что нам делать? – заметалась по шахте душа Маурисио.

– Уже ничего. Что будет с нашим сыном? Как он проживёт без нас? Как мы будем без него? – причитала Долорес.

– О нём позаботится мой брат Эусебио и его жена Ронеса…

– Только не они! Кто угодно, только не они! – в отчаянии воскликнула бедная женщина.

– Ты же знаешь закон. Мауроса передадут на воспитание им, – втолковывал ей супруг. – Почему ты к ним так плохо относишься?

– Они чёрствые и бессердечные! Я сделаю всё, чтобы они отказались от усыновления. Я буду являться им в страшных снах! – клялась Долорес.

– Э нет! Я не позволю тебе мешать моим планам! Да у тебя ничего и не выйдет. Эльфы не способны видеть неприкаянные души, – послышался у них за спиной угрожающий шёпот.

– Кто ты? – испугался Маурисио.

– Я Великий Уранум! Отныне я ваш хозяин. Вы обязаны мне подчиняться.

– Покойники никому ничем не обязаны! – возразил эльф.

– Ошибаешься, Маурисио. Вы не покойники, вы неприкаянные души, а значит, подчиняетесь тому Великому Повелителю Стихий, в царстве которого погибли.

– И ты Великий Повелитель Шахт? – с вызовом спросил отец Мауроса.

– Я сын Великого Владыки Недр. Ферлатис – моя вотчина. Здесь всё подчиняется мне. Следуйте за мной! – приказал Уранум.

– И не подумаем! – возмутился Маурисио.

– Зря. Не стоит меня злить, – процедил Уранум.

Он достал большую стеклянную бутыль, потёр её и пробубнил что-то под нос. В ту же секунду Долорес и Маурисио почувствовали, как их затягивает внутрь – они оказались в стеклянной тюрьме.

Наследник Великого Владыки Недр поспешил с докладом к Нуардис. Ведьма оказалась не очень-то щедрой на похвалы, скептически посмотрела на бутыль и потребовала убрать эту гадость с глаз долой. Уранум спрятал сосуд под дорожным плащом. По дороге хотел выбросить его в каком-нибудь укромном закоулке подземного царства, но потом передумал, решив, что неприкаянные души Долорес и Маурисио могут ещё понадобиться. Он запер их в одном из шкафов в тайной комнате в подземном дворце.

В тот день Нуардис была не в духе: настроение ей испортил Гурсу, доложив о беспорядках в крепости. Вновь прибывшие заключённые никак не могли понять, что нельзя присваивать казённое имущество. Самый свирепый и наглый решил захватить продовольственный склад и установить там свои порядки. Жители крепости на несколько дней остались голодными и то ли со злости, то ли в воспитательных целях в очередной раз убили самого жадного из них: жадность – она ведь по-другому не лечится. Нуардис приходила в бешенство от их алчности и тупости. Её плохое настроение выплеснулось на внука:

– Дешёвый романтизм! Любящие родители погибли в один день. У тебя нет вкуса?

– На вас не угодишь! Кстати, все думают, что это был несчастный случай. Примись я убивать их поодиночке – могли бы возникнуть подозрения, – оправдывался Уранум.

– У эльфов возникли бы подозрения, – и что с того? Пусть эти ничтожные существа думают всё что угодно! Они никак не могут нарушить наши планы, – фыркнула старуха.

– Они – нет, а колдун – да, – заметил внук.

– Какой колдун? – насторожилась ведьма.

– В Ферлатисе постоянно проживает колдун Хорус.

– Почему ты раньше о нём не докладывал?

– Вы не спрашивали, – брякнул Уранум.

– Я должна обо всём спрашивать? Сам не в состоянии оценить важность информации? Умолчать о присутствии колдуна! Идиот! – взвилась бабка.

– Хорошо. В Ферлатисе проживает более двух тысяч жителей. Начнём по порядку. Самой старой является Мартисса, – занудно начал докладывать Уранум.

– Ты издеваешься надо мной? – угрожающе прорычала ведьма.

– Нет. Делаю, что было велено. Докладываю в подробностях, – то ли оправдываясь, то ли издеваясь, проговорил непутёвый внучек.

– Простые смертные меня не интересуют! Говори всё, что знаешь о колдуне!

– А о нём нечего рассказать. Давно поселился в Ферлатисе. Живёт один, ни во что не вмешивается, ни с кем не дружит. Можно считать, его и нет вовсе.

– Отрадная новость. Ты знаешь, откуда взялись колдуны на Южном континенте?

– Нет. Никогда не задавался этим вопросом.

– Их оставили после себя Великие Ведьмы.

– Зачем?

– Не знаю. Тогда меня уже изгнали из Совета и лишили печати. По сравнению с нами колдуны – это жалкие ярмарочные фокусники. Они в сотни раз слабее самых бездарных юных ведьм, – разъяснила Нуардис.

– Фокусник или нет, но моё присутствие он чувствует. Я выхожу на поверхность лишь невидимым и тщательно слежу, чтобы его не оказалось поблизости. По-моему, осторожность не бывает излишней, – поделился соображениями Уранум.

– Это не осторожность, а трусость. Нечего церемониться с этим шарлатаном. Напугай его хорошенько. Пусть убирается из поселения и не путается под ногами, – приказала бабка. – Нам необходима свобода манёвра.

– У вас есть особые пожелания, как именно навести на него ужас? Или я могу действовать по собственному усмотрению? – любезно осведомился внук.

– Даю карт-бланш. Немедля отправляйся в Ферлатис и разберись с колдуном!

Уранум, разумеется, не обрадовался перспективе мотаться туда-сюда без отдыха, но спорить с Великой Ведьмой не стал.

На следующий день он вернулся в поселение. Нуардис приказала находиться там практически постоянно и неотрывно наблюдать за Мауросом. Злодей насмотрелся на маленьких детей на всю оставшуюся жизнь и возненавидел их окончательно.

После смерти родителей мальчик стал капризнее: ему катастрофически недоставало тепла и внимания. Он часто плакал, кричал, плохо спал по ночам, досаждая родственникам всеми возможными для нежного возраста способами. Уранум отдал должное педагогической прозорливости Великой Ведьмы и приступил к исполнению её поручения: изгнать из поселения колдуна Хоруса.

Он не спешил, тщательно продумывая план. Часто, погрузившись в чёрные мысли и воспоминания, бродил по подземельям близ Ферлатиса. Однажды забрёл в ту самую шахту, где убил Долорес и Маурисио. Почему-то вспомнил лицо Кистиано, когда Хильдегарда подмигнула ему с магического портрета – его искажённую от страха физиономию тогда надо было видеть… Вспомнив этот эпизод, Уранум расхохотался, чихнул – и тут же услышал вопли ужаса и звон инструментов, брошенных на каменный пол. Огляделся. Он совершенно забыл, что простые смертные могут его слышать, но не способны видеть, если он принял незримое обличие. Невидимый, он стоял посереди забоя в окружении насмерть перепуганных рудокопов. От его чихания погасли масляные лампы, кроме самой дальней от входа. Шахта погрузилась во мрак, это вовсе не прибавляло смелости рудокопам. Они с перепуга вжались в стены шахты.

– Что это было? – спросил самый смелый.

– Это подземные духи! – прошептал сосед.

– Подземных духов не существует! – едва шевеля губами, вымолвил третий рудокоп.

– Тогда кто так ужасно смеялся? Может быть, ты? А вдруг это призрак погибшего рудокопа?

– Маурисио? Или его жены Долорес?

– Нет, даже мёртвая женщина не может так противно смеяться, – отмахнулся первый рудокоп. – А вот на Маурисио вполне похоже.

– И с чего бы ему веселиться на том свете? – не унимался сосед слева.

– Не знаю, я там не был, – расписался в своём неведении начальник смены. – Может, он предупреждает нас об опасности?

– Диким ржанием? Он всё же эльф, а не лошадь…

– Почему вообще решили, что это Маурисио?

– Кроме него и Долорес, в этой шахте никто не погиб. Стойте! Сегодня ровно сорок дней, как их тут завалило! – воскликнули разом два шахтёра.

В конце концов рудокопы решили, что Долорес и Маурисио стали призраками шахты. Уранум слушал их рассуждения, затаив дыхание. Начал вырисовываться план, как напугать не только колдуна Хоруса, но и других жителей поселения – смеха ради: вот уж веселье! И все будут думать на Долорес и Маурисио, о нём никто и не догадается! Ну, покойнички, послужите-ка ещё раз!

В этот момент в шахте появился старший горный мастер. У рудокопов был вид провинившихся школьников. Дело в том, что мастер Белен был не самой приятной личностью. Скверный характер прославил его на всю округу. Всегда чем-то раздражён и недоволен без особых на то причин. Если же появлялся реальный повод, старый ворчун буквально отрывался на провинившемся. С другой стороны, все его уважали и ценили как высококлассного специалиста горного дела. Белен был помешан на работе, а его супруга утверждала, что ещё и женат на этой самой работе. Того же рвения и полной самоотдачи он наивно требовал от остальных и удивлялся слишком скромному проявлению этих качеств у рудокопов. Такое трепетное отношение к труду находило понимание лишь у местного кузнеца, не менее известного трудоголика. Кстати, они считались закадычными друзьями, вот только виделись крайне редко, всегда были заняты.

Явившись в шахту в разгар рабочей смены, Белен услышал вместо ударов кирки бредовые споры. Горный мастер аж взвился от возмущения: «Бездельники! Болтают о каких-то призраках вместо работы!»

Он с суровым видом направился к горнякам. Едва выслушав их объяснения, взревел, словно разъярённый медведь. Из приличной части его речи работники сделали неутешительные выводы. Во-первых, о премии надо забыть минимум на полгода. Во-вторых, призраков не существует. Да, они всё же существуют – ими становятся бездельники, осмелившиеся разозлить старшего горного мастера. И если не взяться за работу немедленно, кто-то уже сейчас станет привидением, лишённым премии на всю оставшуюся жизнь.

Рудокопы сочли, что злой как чёрт Белен опаснее любых призраков, и принялись за работу.

Довольный собой, мастер ещё постоял у них над душой, говоря о благотворном влиянии труда на развитие гармоничной личности. И хотя речь его наполовину состояла из непечатных выражений, в сущности, он был прав. Сочтя свою просветительскую миссию выполненной и вспомнив о куче неотложных дел, он, к всеобщей радости, удалился.

Уранум проводил его недобрым взглядом. Он выбрал старшего горного мастера на роль следующего привидения, которое поселится в этой шахте. План по изгнанию колдуна Хоруса принимал чёткие очертания и нравился автору всё больше.

На следующий день достойный внук Великой Ведьмы приступил к делу. Целую неделю пугал рудокопов демоническим хохотом, задувал масляные светильники, таскал и прятал инструменты, громко шаркал ногами по коридорам шахты, кашлял, чихал, выл, рычал и стонал. Бедные эльфы были доведены до отчаяния. Многие находились на грани нервного срыва, припадков, душевного расстройства и желания повеситься. Самые отчаявшиеся отказались работать в шахте, чем навлекли на себя гнев старшего горного мастера.

Работа в проклятой шахте продолжалась исключительно усилиями Белена. Он сорвал голос, доказывая, что призраков не существует. В бред рудокопов не верил и считал это розыгрышем злого шутника. От негодования у него тряслись руки, поднималось давление. В шахте огромные запасы железной руды, а пугливые олухи отказываются её добывать из-за глупых суеверий и розыгрышей неизвестного лодыря. Старший горный мастер называл его личным врагом номер один и поклялся поймать с поличным, поэтому регулярно спускался в шахту и проводил там по нескольку часов. Но, как назло, в это время ничего подозрительного в шахте не происходило: никаких странных звуков – ни хохота, ни шагов, ни стонов, ни кашля, ни воплей, ни даже шёпота. Масляные лампы горели исправно. Инструменты не исчезали. Белен свирепел всё больше: «Ну, это тебе с рук не сойдёт, гадкий прохиндей! Я до тебя доберусь! Сам пожалеешь, что не стал привидением до встречи со мной!»

Перед сном старший горный мастер пытался придумать надёжный способ поимки злейшего врага. Спал он всё хуже и хуже, ворочался во сне, ругался, ловил кого-то невидимого, громко храпел и дрался. В конце концов его супруга не выдержала и ушла спать в гостевую комнату. Озабоченный положением в шахте, мастер даже не заметил её отсутствия.

Рудокопы окончательно уверовали, что в шахте поселился злой призрак, он опасается исключительно старшего горного мастера и не появляется в его присутствии. Это натолкнуло горняков на мысль, что всё-таки издевается над ними неприкаянная душа Маурисио. Идею высказал старший мастер второй смены: «Я вам говорю, он это. Больше некому! Здесь до него никто не погиб, а Белена он боится по старой привычке». Последний довод показался логичным, но общего настроения не изменил. «Маурисио это или нет, из шахты лучше убраться подобру-поздорову!» – рассуждали рудокопы.

Примерно через неделю Уранум счёл нужным избавиться от старшего мастера. Он ему мешал, доказывая, что ситуация не столь серьёзна. Сын Великого Владыки Недр устраивал адское светопреставление с одной целью – заманить в шахту Хоруса. Он рассуждал так: поняв, что призрак разбушевался, эльфы позовут на помощь колдуна. Он примет вызов потусторонних сил и спустится в шахту, чтобы их изгнать. Тут-то он и попадётся. Логика казалась безупречной, однако Хорус так и не удосужился появиться в подземелье. «Видимо, припадочный трудоголик Белен запрещает звать колдуна на помощь», – предположил злодей.

Сначала Уранум решил устроить для горного мастера обвал, но потом передумал – похитил его и запер в тайном гроте. Произошло это в понедельник утром, когда Белен спустился в шахту. Он с раздражением выслушал жалобы рабочих и собрался уже уходить, как вдруг все услышали громкий хохот в дальнем конце коридора. Рудокопы затаили дыхание: «Призрак обнаглел и потерял последний страх?» Белен подпрыгнул от радости и сломя голову устремился на звук. «Стой, паразит! Убью! Задушу! Покалечу, чёртов лодырь!» – вопил он на бегу. Но, добежав до противоположной стены, Белен бесследно исчез.

Уранум похитил его и несколько дней издевался. Погрузив пленника в гипнотический сон, показывал ему кровавые сцены и другие ужасы. Так продолжалось до пятницы. Старшего горного мастера искали все рудокопы Ферлатиса. Несмотря на страх, они каждый день спускались в шахту и обследовали её метр за метром. Тщетно. Простые эльфы не могли обнаружить тайный грот Уранума, скрытый от посторонних глаз с помощью магии. Зато для колдуна это было проще простого.

На это и рассчитывал внук Нуардис. Он пять дней просидел в засаде, мучая несчастную жертву, и уже сходил с ума от скуки и однообразия. «Почему эти недоумки не зовут на помощь деревенского фокусника? Где проклятый колдун? – задавался он одним и тем же вопросом. – Я начинаю беспокоиться: вдруг с ним что-то случилось?»

Уранум не знал, что Хорус больше недели назад покинул Ферлатис и отбыл на ежегодный расширенный Совет колдунов. Лишившись из-за алчности Нэтры дара предвидения, он отправился к Белой башне в Священном дремучем лесу со спокойным сердцем. Гибель Маурисио и Долорес он, как и все жители Ферлатиса, счёл несчастным случаем. Искренне переживал, что не смог его предотвратить. Законы колдовского братства запрещали вмешиваться в подобных ситуациях и менять судьбу немагических существ, обречённых на смерть. Но ради этой семейной пары Хорус нарушил бы их не задумываясь. Он постоянно клял себя за выбор трёх магических свойств, с которыми распрощался на целый год у постели умирающей Виссарии: «Какая нечистая сила дёрнула меня в тот роковой час за язык?! Почему я отказался от дара предвидения? Отдать что угодно, но не эту способность! Тогда они не погибли бы!» Больше всего он переживал за судьбу несчастного мальчика. При виде осиротевшего Мауроса у него на глаза наворачивались слёзы вины.

В пятницу терпение Уранума иссякло. Устав сидеть в засаде, решил наведаться к колдуну лично. Он воспользовался древним колодцем на берегу моря, колодец был одним из входов в царство Великого Владыки Недр. Злодей предусмотрительно принял незримое обличие, вышел на поверхность и уверенно направился к поселению.

Вскоре он нагнал двух эльфов. Те спешили к воротам, что-то бурно обсуждая. Зная, что они не могут увидеть его, приблизился вплотную и услышал разговор.

– Слава Великим Повелителям Стихий, наш Хорус вернулся!

– Наконец-то! А ты уверен?!

– Дозорный сообщил. Он не мог ошибиться.

– Ну да. Слепых в дозор не пускают. Где нашего колдуна так долго носило?! Тут такое творится, а его нет! Что он себе думает?! Пропал на две недели!

– Ты поосторожнее с выражениями!

– А что?! Я его не боюсь!

– Превратит тебя в лягушку, будешь потом смело квакать и извиняться.

– Ладно. Где он всё-таки был?

– Говорят, уезжал на большой совет всех колдунов в Священный дремучий лес.

– Точно?

– Я знаю?! Он мне не докладывал! Старейшина собрался встретить его у ворот.

– Тогда поспешим, а то пропустим самое интересное.

Эльфы побежали, а Уранум застыл на месте как вкопанный. «Я тут стараюсь изо всех сил, готовлю сюрприз за сюрпризом! Фантазию перенапряг! А этого шарлатана нет дома!»

К такому развитию событий он не был готов. «Надо срочно возвращаться в шахту. Ловушка ещё не захлопнулась! Сейчас колдун всё узнает от старейшины Карсия и кинется спасать пленника. Тут я его и встречу с распростёртыми объятиями», – решил душегуб.

Он поспешил назад к древнему колодцу на берегу моря. Ему следовало оказаться в тайном гроте раньше Хоруса.

Однако его ждал крайне неприятный сюрприз: старший горный мастер бесследно исчез.

Уранум думал, что измученный эльф вот-вот умрёт, и перед уходом не стал его связывать. Но едва тот покинул грот, Белен собрал остатки сил и бросился бежать. Разумеется, бежать он не мог – едва брёл, держась за каменную стену. Он знал шахту как свои пять пальцев, но в те минуты так и не сумел понять, где находится. К счастью, почти сразу вышел к искавшим его рудокопам. Эльфы радостно закричали, подхватили старшего горного мастера под руки и потащили к выходу. Пожалуй, впервые в жизни они радовались его появлению. Белен стонал, отказывался их узнавать и бормотал: «Уходите! Спасайтесь! Бегите, пока не поздно!» Горняки приняли единственное правильное решение: отнести несчастного к нему домой и позвать колдуна Хоруса, если тот вернулся.

Весть о том, что рудокопам удалось найти старшего горного мастера, в мгновение ока облетела Ферлатис. Жители радовались, что уважаемый Белен жив, хотя и при смерти. Эльфов успокаивало, что колдун Хорус вернулся. Да, он категорически оказывался воскрешать умерших, но самых тяжелобольных исцелял всегда, причём делал это легко и безболезненно: пошепчет заклинания, помашет руками, даст отвар или целебный порошок – и всё, болезнь как рукой сняло. После того как Хорус поднял со смертного одра Виссарию, ни у кого больше не было сомнений в его способностях к врачеванию. Только Эусебио остался при своём мнении: он по каким-то неведомым, а точнее, забытым всеми причинам боялся колдунов.

Рудокопы отнесли Белена к нему домой. Жена попыталась уложить измученного мужа в постель, однако из этого ничего не вышло. Он рухнул на колени, стал кататься по полу и истошно орать: «Спасайтесь! Бегите! Он здесь!» Несколько крепких мужчин едва справились с ним, действуя бережно и решительно, опасаясь причинить несчастному ещё больший вред.

В тот момент в дверях дома появился встревоженный Хорус. Старейшина поселения, встретив его у ворот, рассказал об исчезновении старшего горного мастера. А тут подоспел малыш Багги и сообщил, что Белен найден, выглядит крайне плохо и находится в своём доме. Хорус поспешил на помощь.

Осмотрев больного, понял: через час даже опытный колдун не смог бы выторговать его у старухи с косой. Хорус приступил к спасению Белена, погрузив его в гипнотический сон. Этот метод давал хороший исцеляющий эффект. Хорус несказанно обрадовался, что к мастеру не следовало применять метод наложения рук: «Ещё один больной в критическом состоянии – и я превращусь в простого смертного, пожертвовав всеми магическими способностями». Склонившись над Беленом, Хорус совершал необходимые манипуляции для наведения гипнотических чар. Он смотрел ему прямо в глаза, шептал заклинания и медленно совершал руками плавные круговые движения.

Эльфы затаили дыхание и вжались в стены. Жена мастера встала на колени в углу комнаты, сложила руки на груди и молилась за несчастного супруга всем Великим Повелителям Стихий.

Хорус увидел небольшую часть из того, что довелось узреть несчастному Белену. Он как бы смотрел на мир его глазами. Вот он бежит по коридору шахты, вдруг перед ним раздвигается глухая стена, из зияющей пустоты протягивается угольно-чёрная рука, хватает за ворот рабочей куртки и с нечеловеческой силой тащит внутрь. Стена тотчас принимает прежние очертания, пролома больше нет. Старший горный мастер оказывается в пустом тёмном гроте наедине с огромным чёрным чудовищем. В память врезаются его рот и глаза, горящие кроваво-красным огнём, словно три раскалённых угля.

Больше Хорусу ничего увидеть не удалось. Неведомая сила сжала его горло будто железными тисками. Колдун начал задыхаться. Он рухнул на пол, катался, извивался всем телом, брыкался, силясь освободиться от объятий смерти. Поначалу даже решил, что бледная старуха с косой явилась лично к нему, чтобы предъявить претензии. Однако реальность оказалась более жестокой, чем предположения.

Уранум, обнаружив ловушку пустой, обезумел от гнева. Он вылетел из колодца и в невидимом обличии понёсся по улицам Ферлатиса. Найти колдуна никак не удавалось. Но злодей обнаружил его в доме старшего горного мастера. «Так вот ты где, волшебная заноза в моей… ранимой душе! Сейчас так напугаю, что сам ляжешь рядом с умирающим!»

Хорус как раз вводил измученного Белена в гипнотический сон. Уранум содрогнулся, вспомнив, какие именно ужасные картины показывал несчастной жертве. С фантазией в тот раз у него вышла загвоздка, и он не нашёл ничего лучше, как мучить Белена картинами предстоящего завоевания Южного континента. Таким образом, старший горный мастер видел собственными глазами построенную в Северной пустыне крепость, приход Чёрного Маршала, армии изгоев, гоблинов, троллей и огров, полностью готовые к войне. Уранум продемонстрировал ему непобедимую армаду кораблей пиратов Мерморта. Последняя жуткая картина, врезавшаяся в память похищенного горняка, представляла огромный тронный зал, в котором восседал на троне Уранум. В руке он держал чёрный кристалл, а на стене висел портрет Хильдегарды в золочёной раме. Отсюда настоящий Тёмный Властелин намеревался править всем миром.

Вспомнив об этих видениях, сын Великого Хозяина Недр сам испытал страх и ужас: сейчас и Хорус увидит их. Колдун сумеет понять, что это за пророчества, сообщит о них Совету Семи Мудрецов, а те – Великим Владыкам. Тогда уж мечтам заговорщиков о всемирном господстве придёт бесславный конец. «Нуардис убьёт меня! – обречённо решил он. – Они обе меня убьют. Мамаша точно в стороне не останется. Она сойдёт со своего портрета и собственноручно меня удушит!»

Он пристально взглянул на Хоруса и понял: колдуну удалось преодолеть пока только первый барьер и вторгнуться в поверхностное подсознание пациента. «Он лишь в начале пути! Он ещё не увидел самого главного! У меня есть шанс!» – возликовал Уранум и стал душить колдуна.

В ту же секунду гипнотический контакт между Хорусом и Беленом прервался. Колдун увидел слишком мало, но благодаря своему основному жизненному пророчеству он извлёк из этих пугающих видений гораздо больше информации, чем надеялся Уранум. Узнай злодей об этом тогда, ни за что на свете не оставил бы колдуна в живых. Стоило гипнотическому контакту между Хорусом и умирающим рудокопом прерваться, как колдун, наконец, увидел, кто на него набросился. Правда, от увиденного лучше не стало, ибо душил его один из Великих, а против них колдуны бессильны.

Хорус удивился, поняв, что убийца не собирался его убивать. Придушив жертву до полуобморочного состояния, остановился, но хватку не ослабил. Злодей явно не намеревался отпускать колдуна просто так.

Почувствовав, что может говорить, Хорус не замедлил этим воспользоваться:

– Кто ты?

– Я сын Великого Повелителя Недр.

– По какому праву мешаешь спасать несчастного? Великие Владыки не вмешиваются в дела колдунов, а мы отвечаем им тем же, – возмутился колдун.

– Ты первый нарушил это золотое правило – нагло сунул нос в мои дела. Это мой пленник. Верни его! И убирайся подобру-поздорову!

– Кто позволил похищать эльфов? Я доложу об этом Совету Семи Мудрецов и Великим Владыкам Стихий! – негодовал Хорус.

– Ты не посмеешь этого сделать. Я убью тебя! – пригрозил злодей.

– Смерть колдуна не сойдёт тебе с рук! – бесстрашно заявил колдун.

– Тогда прикончу сотню горняков, устроив обвал в шахте. Такое случается часто, и оправдываться не придётся. Готов пожертвовать сотней невинных жизней? Согласен принести горе в сотни эльфийских семей? – перешёл к шантажу внук Нуардис.

– Ты сможешь с этим жить? – изумился Хорус.

– Думаешь, это моё первое убийство?

– Говори, что тебе от меня надо? – сдался колдун.

– Самая малость. Исчезни! Уматывай из Ферлатиса! Куда угодно! Хоть в соседний Биарки. Только исчезни из моего поселения навеки! И слушай внимательно: ты оставляешь Белена в покое. Он всё равно умрёт. После увиденного он обречён. А ты до заката обещаешь покинуть Ферлатис.

– Э нет! – замотал головой колдун. – Так быстро я не соберусь! Не могу разбрасываться магическими предметами, сам понимаешь. Дай мне неделю!

– Два дня! – рявкнул Уранум.

– Пять! – принялся торговаться колдун.

– Три дня и не секундой больше! – тоном, не терпящим возражений, заявил Уранум.

– Уговорил! – кивнул Хорус. – Ровно через три дня я навсегда уйду из поселения.

– Поклянись! Но только чем-то очень дорогим.

– Клянусь моей жизнью, что уйду из поселения ровно через три дня, при жизни никогда не вернусь в Ферлатис и не предупрежу о случившемся колдунов. Если я нарушу слово, сын Великого Владыки Недр будет вправе забрать мою жизнь, – буднично пробубнил колдун. – Устраивает?

– Прекрасно! Твоя жизнь – стоящий залог! Свободен!

– Теперь ты должен поклясться чем-то очень дорогим, что в течение тысячи лет никто не погибнет в шахтах.

– Зачем мне надо обещать такую глупость? – изумился злодей.

– Я так хочу. Откажешься или нарушишь слово – и я растрезвоню о твоих кровожадных забавах всем, кому только можно.

– Ты же обещал молчать под страхом смерти! – вскипел Уранум.

– И кто тебе сказал, что я её боюсь? Итак, ещё один труп в шахте, и…

– Хорошо. Клянусь собственной вечной жизнью, что тысячу лет все будут живы-здоровы. Доволен, прохиндей?

– Целиком и полностью! О Великие Владыки Стихий и вы, Высшие, присутствующие незримо, но вечно во всех мирах! Услышьте слова мои, скрепите честную клятву и будьте её свидетелями! – произнёс Хорус, устремив взор куда-то в потолок.

– Стой! – запротестовал Уранум. – К кому ты сейчас обратился? Кто эти Высшие, присутствующие незримо, но вечно во всех мирах?

– Мы приняли клятву! Мы стали её хранителями! – послышался шёпот тысячи голов.

– Кто вы? Кто они? – запаниковал Уранум и принялся в страхе озираться по сторонам.

– Спроси о них своего отца. Ему известно гораздо больше, чем мне, – посоветовал колдун. – Отпусти меня. Мы с тобой уже обо всём договорились. Я намерен честно выполнить все условия нашей сделки. А ты?

– Разумеется! Я жизнью поклялся! Иди и помни, что на сборы у тебя ровно три дня.

Уранум разжал смертельные объятия, отошёл в сторону, но недалеко, желая последить за колдуном: клятва – дело хорошее, а присмотр лучше.

Его опасения не замедлили подтвердиться. Колдун Хорус быстро пришёл в себя, открыл глаза, посмотрел на перепуганных эльфов и сказал: «Белену уже никто не поможет. Он обречён. Да и мне теперь тоже. Для вас есть одна надежда на спасение, и она в море. Молитесь Великому Морскому Владыке. А я должен уйти навсегда».

Колдун печально вздохнул, с тоской взглянул на несчастного Белена и его жену, склонил голову и вышел. Эльфы с недоумением смотрели ему вслед. Хорус направился домой.

Его догнал разозлённый Уранум и принялся высказывать колдуну претензии:

– Минуты не прошло, а ты уже нарушил клятву!

– Каким образом? – спросил колдун. – Я ещё жив. Если б нарушил, умер бы в ту же секунду. Наша клятва доверена Высшим, присутствующим незримо, но вечно во всех мирах. Они вмиг расправятся с тем, кто её преступит. Сам понимаешь?

– Странно, что ты жив. Ты же сказал эльфам о Великом Хозяине Морей?!

– В нашей клятве о Великих Владыках не было ни слова, – напомнил Хорус.

– Как это? – замер от изумления Уранум.

– Я поклялся не говорить ничего колдунам, а остальным жителям континента могу рассказывать всё что угодно. Кстати, как и Великим Повелителям Стихий.

– Ах ты лжец! Обманщик! Клятвопреступник! – вопил Уранум.

– Помягче с выражениями! – осадил его колдун. – Надо думать головой, составляя договор с пожизненным залогом.

– Я уничтожу тебя и всех рудокопов! – грозил внук Нуардис, дрожа от злости.

– А вот это брось! – прикрикнул на него Хорус. – Высшие тебя не простят и тут же уничтожат, как жалкую букашку. Пункт все будут живы-здоровы я не зря включил в наш договор под гарантию твоей жизни. Ты связан по рукам и ногам на тысячу лет! А теперь отстань от меня. Мне надо собирать вещи в дорогу.

Колдун перешагнул порог дома и захлопнул дверь перед носом рассерженного Уранума. Тот в бессильной злобе потоптался у входа, потом пару раз обошёл дом, понял, что в гости его не пригласят и он зря теряет время, плюнул на входную дверь и ушёл.

Он спустился в подземелье и дал волю гневу: так ещё никому не удавалось его обмануть. С одной стороны, колдун поклялся жизнью, а с другой – подстроил в договоре столько скрытых лазеек. Уранум с содроганием вспоминал слова хитреца. Он с ужасом думал, как расскажет о провале Нуардис и Хильдегарде. «Теперь они меня точно убьют! И получится у нас заговор мертвецов», – с горькой иронией вымолвил он. Ничего не оставалось, как подождать три дня и убедиться, что колдун сдержит данное слово и покинет поселение Ферлатис. Всё это время Уранум не высовывался из подземного грота, а колдун Хорус – из собственного дома. Что они там делали, история умалчивает.

Когда срок, указанный в договоре, подошёл к концу, сын Великого Владыки Недр явился к дому колдуна. В назначенный час Хорус вышел из своего жилища, держа в руках лишь крохотный узелок. Это возмутило злодея до глубины души.

– И это все пожитки? Три дня собирал? Ты издевался надо мной?

– Что хочу, то и делаю! Договоры надо составлять внимательнее!

– Ах ты! Да я тебя!.. – зарычал Уранум, сжимая кулаки.

– Собственно говоря, в этих двух незаконченных предложениях вы красноречиво и ёмко изложили все свои возможности и полномочия, – поставил его на место колдун. – До свидания! Очень неприятно было познакомиться!

– Чтоб я тебя больше не видел, прохиндей! – пригрозил Уранум.

– Мы встретимся в самое ближайшее время и вечно будем вместе.

– Что это ещё за фокусы? – опешил монстр.

– Скоро увидишь! – хитро прищурился колдун. – А теперь отстань, мне некогда! Солнце уже садится, а я должен покинуть пределы Ферлатиса до его захода.

– Прекрасно! Вот и проваливай отсюда! – бросил ему вслед сын Хильдегарды.

– Пророческие слова говорите, батенька! – усмехнулся его вредный оппонент.

Колдун, наложив на дверь дома сильнейшее охранное заклятие, направился к воротам поселения. Проводив его до границы, сын Великого Повелителя Недр вернулся к шахте и спустился в подземные владения отца. Он решил, что больше никаких сюрпризов от колдуна можно не ждать, а намёки счёл пустыми угрозами, чтобы его позлить.

Детство Мауроса

– Береги его!

– Пытаюсь.

– Несчастное дитя!

– Ему и года нет, а уже кругом враги.

Колдун Хорус понял: настало время его основного жизненного пророчества. Поэтому он так легко и поклялся жизнью. Выполнив все полученные в момент рождения инструкции, он не раздумывая покончил жизнь самоубийством в строго указанном месте. Таким образом, он стал неприкаянной душой в царстве Великого Владыки Недр. Пока всё шло по плану, задуманному сотни лет назад его создательницей.

Но оставалась ещё одна важная миссия, указанная в изначальном пророчестве: оберегай дитя, избранное Армарсом; родители его умрут незадолго до конца твоей земной жизни. Раньше он не мог выбрать между Мауросом и Вилланом, теперь же всё вставало на свои места. Или ему только так казалось… Долорес и Маурисио погибли, а вскоре смерть пришла и за самим Хорусом. С учётом этих обстоятельств он и составил договор с подлым Уранумом, сразу пообещав злодею в качестве залога свою жизнь. Зная, что обязан умереть, он сказал, что не явится в Ферлатис при жизни. А в виде призрака имел полное право вернуться в поселение, чтобы приглядывать за сиротой.

Для этого он всё подготовил: оставил личную печать колдуна в недоступном месте и оборудовал тайный вход в свой дом из подземного царства. О! Это был очень хитрый ход. Если бы он кинулся в колодец с личной печатью на шее, Уранум легко отобрал бы её и поработил бессмертную душу колдуна. А так он оставался вольной птицей и откровенно пренебрегал распоряжениями сына Владыки Недр. В доме Хоруса печать находилась в целости и сохранности, к тому же обеспечивала ему доступ в жилище. Она была ключом для перехода из загробного мира в мир живых. Колдун бережно положил печать на красную бархатную подушечку в шкатулке из горного хрусталя на подзеркальном столике в спальне, а само зеркало было входом из подземного царства в дом. Благодаря этим хитростям Хорусу тринадцать лет удавалось следить за малышом Мауросом, оберегать его от бед и несчастий, несколько раз спасать ему жизнь, противостоять козням Уранума, не давая завладеть душой мальчика.

Уранум, разумеется, этого не знал. В день, когда Хорус покинул Ферлатис, он поспешил на доклад к великой бабушке и даже не удосужился посмотреть, что колдун намеревается делать за воротами поселения. Он радостно сообщил Великой Ведьме, что успешно выдворил колдуна из своих владений. Разумеется, по привычке перевернул всё с ног на голову, добавил в рассказ элементы героической борьбы, неравной схватки с подлым противником, финальную батальную сцену, достойную пера поэта, – и свою славную победу в конце эпоса. Нуардис, хорошо зная внука, пропустила половину мимо ушей, поняв, что это вымысел чистой воды. Но в сам факт изгнания колдуна из поселения поверила. Отблагодарив внука недовольным ворчанием, Великая Ведьма надавала кучу новых поручений. Это она тоже считала благодарностью наряду с поучительным ворчанием. Уранум, поняв, что орден за победу или лавровый венок ему не светят, вежливо откланялся. Он успокаивал себя тем, что бабка поверила и не стала пытать в воспитательных целях.

Из Северной пустыни он отправился к любимой мамаше в подземный дворец с донесением. Хильдегарда оказалась более благосклонной. Она с неподдельным интересом выслушала эпический монолог о неравной и жестокой схватке с коварным и могущественным колдуном Хорусом, явно доработанный автором по дороге во дворец. Будучи мудрой и проницательной женщиной, она догадалась, что Уранум приврал больше половины, но сердце матери преисполнилось гордостью за ненаглядного отпрыска: «Молодец! И дело сделал, и врёт талантливо. Весь в мать, кровиночка моя». Она похвалила сына за работу, но, как и великая бабушка, надавала в качестве награды кучу поручений. Обе, не сговариваясь, велели, помимо прочих важных дел, продолжать наблюдение за сиротой Мауросом, земным воплощением бога войны Армарса.

Уранум, опасаясь гнева матери и бабушки, ни словом не обмолвился о неудачном договоре с Хорусом. Да и сам постарался поскорее о нём забыть, наивно полагая, что сумел отделаться от колдуна. Себя он успокаивал так: «Меня попросили прогнать колдуна из эльфийского поселения, я это сделал, а каким образом – никого не касается. Кроме меня и Хоруса, о нашей сделке никто не знает и не узнает. Не пойдёт же он в Северную пустыню на поиски Чёрной крепости, чтобы пожаловаться моей великой бабушке, и не будет спускаться в подземное царство, чтобы наябедничать о случившемся моей мамаше. Тем более он о них ничего не знает».

Каково же было его удивление и негодование, когда, вернувшись в подземелья под Ферлатисом, лоб в лоб столкнулся с неприкаянной душой колдуна Хоруса. Поначалу, не разобравшись, Уранум попытался им командовать. Однако в ответ на приказ душа колдуна выказала явное непочтение: Хорус нагло рассмеялся и показал подземному повелителю Ферлатиса кукиш. «Что хочу, то и делаю! Душа колдуна не подчиняется Великим Повелителям Стихий!» – заявил Хорус, глядя обидчику прямо в глаза.

Уранум не поверил на слово и попытался заключить неприкаянную душу в стеклянный сосуд, как и души родителей Мауроса. Из этого ничего не вышло. Увидев бесполезные манипуляции, колдун повертел у виска пальцем и вежливо обозвал придурком. Уранума аж затрясло от гнева: «Что ты здесь делаешь, проклятый обманщик?» «Помалкивай о чужих моральных качествах, воплощение зла! Я намерен оберегать сироту Мауроса. Пока я мёртв, ты к нему не приблизишься! – ответил колдун. – А из мёртвых, как известно, ещё никто не воскресал!» Он рассмеялся в лицо онемевшему от бешенства Урануму и гордо удалился.

Шесть лет распоясавшаяся после смерти тела душа колдуна безнаказанно портила нервы Урануму, доводя его до крайней степени отчаяния. Кроме откровенного издевательства, колдовская сущность наносила и вполне конкретный вред планам заговорщиков. Она не подпускала злодея к сироте Мауросу и на пушечный выстрел. Урануму ничего не оставалось, как наблюдать за малышом издалека. А эльф рос добрым, миролюбивым, отзывчивым, дружелюбным и спокойным ребёнком.

Он любил играть. У него появилось много друзей и приятелей. Даже его чёрствые родственники не смогли испортить замечательный характер. В Мауросе не чувствовалось ни малейшей частички ужасного бога войны. Уранум негодовал и впадал в бешенство от собственного бессилия. Неприкаянная душа Хоруса довольно потирала руки, корчила мерзкие рожи и продолжала пакостить изо всех сил.

Примерно через год после добровольного ухода из жизни колдун нанёс серьёзный удар по планам тёмной коалиции. Он уже давно и совершенно безнаказанно разгуливал по подземному царству. Он оказался более эффективным шпионом, чем слуги Великого Повелителя Ветров. Его неприкаянная душа бесцеремонно проникала во все помещения и наконец добралась до тайной комнаты. Там колдун учинил обыск с элементами погрома и освободил души Маурисио и Долорес. Хозяин обнесённого помещения попытался поставить колдуна на место:

– Да ты совсем обнаглел!

– Есть немного. Тебе-то что? – дерзко ответил Хорус.

– Да я!… – начал было Уранум, но колдун его бесцеремонно перебил:

– С твоими полномочиями мы уже разобрались. Не зли меня, а то ещё что-нибудь придумаю. У меня, в отличие от некоторых дураков, фантазия богатая.

– Ты играешь с огнём!

– Ты сын Владыки Недр или Огня? Определись уж, сирота безродная, – пренебрежительно фыркнул колдун.

– Я найду на тебя управу! Пожалеешь! – размахивал кулаками Уранум.

– Ещё пожалуйся папаше! – посоветовал неугомонный покойник. – Или боишься, что за открывшуюся правду он отправит тебя на тот свет?

– Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним, – прошипел Уранум.

Хорус демонстративно рассмеялся и ушёл, не прощаясь. Души Маурисио и Долорес помогали ему следить за Мауросом. Они испытывали безмерную благодарность за то, что Хорус освободил их и дал возможность видеться с сыном, научив являться к маленькому эльфу в ночных сновидениях. Он объяснил, почему не смог предотвратить их трагическую гибель, и поклялся уберечь их единственного ребёнка от сил зла.

А тёмные силы не дремали и сдаваться не собирались. Нуардис, слушая доклады внука об ангельском характере земного воплощения Армарса, негодовала, сходила с ума, билась в истерике и проклинала звёзды с их непонятными предсказаниями. Наконец терпение старой ведьмы лопнуло, и она перешла к более активным действиям.

Под её руководством, строго следуя старинному колдовскому рецепту, Уранум изготовил волшебную мазь: настоящий концентрат зла. Бабушка приказала втереть её ребёнку в затылок. Сын Великого Владыки Недр внимательно посмотрел на пузырёк с чёрным содержимым, похожим на гуталин, и, не скрывая любопытства, спросил:

– И что произойдёт?

– Сначала ничего особенного, но постепенно будет впитываться в кровь, проникнет в мозг, порождая чёрные мысли, а они повлекут за собой чёрные дела. Потом доберётся до сердца. Оно медленно, но верно станет чёрным, – пояснила Великая Ведьма.

– Почему именно на затылок?

– Мазь оставляет чёрное пятно на коже, под волосами будет не видно. И до мозга ближе, – объяснила Нуардис.

– А для меня она безвредна? – забеспокоился внук.

– С кем приходится работать… У тебя в душе есть хоть что-то доброе? Добрые мысли тебя посещают? Судя по вопросам, никакие мысли в твою голову не приходят! Тебе следовало бы мазать не голову, а то место, на котором ты обычно сидишь! – зашипела Нуардис.

– Спасибо, бабушка, за безграничную доброту и любезность.

– Затоскуешь по ласковому слову – обращайся! Ещё есть глупые вопросы?

– Когда следует намазать ребёнка этой мазью?

– Завтра же. Займись делом! Без положительных результатов на глаза не попадайся! – прокричала ведьма.

«Интересно, где у вас глаза и на каком месте вы сидите?» – ехидно подумал Уранум, но благоразумно промолчал. Он поспешил исполнить приказ Нуардис.

Всю дорогу он ломал голову над тем, как хотя бы на несколько часов избавиться от проклятой души колдуна: «Хоруса необходимо временно устранить, он меня к Мауросу близко не подпустит. Отвлечь его, устроив обвал в шахте?» Но от этой идеи пришлось отказаться: «Если устроить обвал в пустой шахте, колдун не обратит на него внимания, а если завалить кого-то из горняков, я нарушу клятву». Прощаться с жизнью сыну Великого Владыки Недр в то утро совсем не хотелось. У него начала болеть голова от непрерывных размышлений, как вдруг на ум пришла простая и гениальная идея, которую он и поспешил воплотить в жизнь.

Уранум схватил первую попавшуюся гранитную глыбу и потащил её в сторону пещеры, которую облюбовал колдун. Издалека заметив Хоруса, разыграл целый спектакль: сделал вид, что запер в глыбе души Долорес и Маурисио. Он ругал их на чём свет стоит и грозил вечным заточением. Колдун попытался вмешаться:

– Как ты смеешь так с ними обращаться? Чудовище!

– Я их хозяин! Кстати, наложил на них обет молчания, надоело их вечное нытьё.

– Ах ты гнусный убийца! Да я!.. – взвился Хорус.

– Внимательно тебя слушаю! – скривился злодей. – Нечего сказать? Прекрасно! Я проявлю великодушие. Вот гранитная плита, ставшая тюрьмой для моих пленников. Если хочешь, попробуй их освободить. Посмотрим, что получится.

– Легко и просто! – заверил колдун и схватил каменную глыбу.

Хорус произнёс отпирающее заклинание, но ничего не произошло. Вопросительно посмотрел на Уранума – тот презрительно скривил губы, назвал колдуна шарлатаном и деревенским фокусником, сослался на важные дела и ушёл.

Это был удар по самолюбию колдуна. Он поклялся освободить души пленников любой ценой и три часа бился над загадкой каменной глыбы. Именно на такую реакцию и рассчитывал Уранум. Колдун оказался слишком доверчив и даже не усомнился, что сын Великого Владыки Недр заточил бедных рабов в камне.

Уранум успешно провернул операцию с чёрной мазью. Несчастные родители пытались уберечь и предупредить сына о надвигающейся опасности, но ничего не вышло. Злодей воспользовался их присутствием, чтобы изменить сон мальчика. Подчинив неприкаянные души собственной злой воле, он заставил их разыграть новый спектакль. Под его гипнотическими чарами они попросили Мауроса чаще приходить к заброшенной шахте. Здесь мальчик оставался абсолютно один и был беззащитен. Более того, Уранум разозлился и после манипуляций с мазью действительно запер души Долорес и Маурисио в каменной плите. Первым, кому он доложил о достигнутом успехе, оказался колдун Хорус. Уранум с довольной улыбкой и новой гранитной глыбой явился к пещере колдуна.

– Вижу, ты добился успеха.

– Странно, но ничего не получается. Применил все способы и заклинания…

– А голову не пробовал применить по назначению? – съязвил злодей. – В этом камне никого и ничего нет. Я подсунул пустышку, чтобы избавиться от твоего назойливого присутствия хотя бы на короткое время.

– Зачем тебе это понадобилось? Опять сотворил какое-нибудь зло?

– Угадал! Намазал затылок мальчика специальной мазью. Она проникнет в кровь, мозг и сердце, делая их чёрными.

– Кто надоумил тебя? – насторожился колдун.

– Не твоего ума дело. Главное, мальчик скоро перейдёт на нашу сторону.

– На чью вашу? Значит, ты действуешь не один. Да тут целый заговор тёмных сил! – воскликнул Хорус. – И мне есть кому о нём сообщить.

– Кому? – забеспокоился Уранум.

– Тебя не касается! Главное, он могущественнее тебя, – отмахнулся Хорус.

– А наш договор?! – раскрыл рот от изумления сын Хильдегарды.

– Таких тупых злодеев я не встречал! Та филькина грамота действовала лишь при моей жизни. Теперь я мёртв и полностью свободен в своих поступках. Понятно?

– Ты намерен рассказать кому-то из Великих Владык? У тебя нет возможности с ними связаться!

– А вот это большой вопрос. Кстати, что это за камень?

– В этом блоке души родителей Мауроса.

– Я не дурак, чтобы два раза наступить на одни и те же грабли! Если хочешь, можешь их освободить. Покажи, на что ты способен.

Уранум громко рассмеялся, бросил гранитный блок к ногам Хоруса и ушёл, насвистывая лёгкую мелодию.

На этот раз колдуну потребовалось всего несколько мгновений, чтобы вызволить неприкаянные души из каменной темницы на волю. Долорес и Маурисио, обливаясь горькими слезами, всё рассказали колдуну, а он поведал им, как хитрому Урануму удалось обвести его вокруг пальца. Хорус не скрыл от родителей страшной правды о волшебной мази, однако призвал не терять надежды и продолжать бороться за душу Мауроса. По совету колдуна они чаще являлись мальчику во сне и обучали добру. И эта простая мера оказалась весьма действенной. Да, у Мауроса стали появляться плохие черты характера, но он всё равно оставался добрым.

Столь незначительный эффект от мази поставил Нуардис в тупик. Внуку неоднократно пришлось клясться, что он в точности выполнил все указания, ничего не перепутал в рецепте и втёр мазь кому и куда было велено.

Злодей больше всего опасался, что мать и бабка узнают о неприкаянной душе колдуна, хозяйничавшей в подземном царстве. Он с содроганием думал об их гневе, если правда всплывёт.

А рано или поздно всё тайное становится явным. Хорус на беду обнаглел вконец и сам выдал своё присутствие Хильдегарде. Он воспользовался кратким отсутствием Великого Владыки Недр в его личных покоях и проник в помещение. Несколько минут в упор смотрел на магический портрет великанши и строил ей гадкие рожи. Хильдегарда сначала насторожилась, затем возмутилась, а потом не смогла сдержать гнев и выдала тайну волшебного портрета. Она сурово сдвинула брови и уже открыла рот, чтобы обругать неприкаянную душу и выяснить причины столь дерзкого поведения, когда колдун указал на неё пальцем и проговорил: «А художнику не мерещилось. Проклятая злодейка поместила часть своей души в портрет. То-то Великий Хозяин Морей обрадуется этой новости! Виси и помалкивай, исчадие ада!» Он бесцеремонно повернулся спиной к онемевшей от негодования великанше и вышел из опочивальни.

Когда Уранум в следующий раз явился к матери, он подумал, что не уйдёт живым – в таком гневе не видел её ни живой, ни мёртвой. Казалось, она вот-вот выскочит из портрета, выцарапает ему глаза и задушит собственными руками. Буквально припёртый к стенке, он был вынужден сознаться в ужасном провале: опустил глаза, не решаясь встретить полный ненависти взгляд Хильдегарды, и поведал историю, связанную с колдуном Хорусом, в коем-то веке сказав правду.

– Получается, одиннадцать лет ты морочил нам с Нуардис голову, заверяя, что всё идёт по плану и никаких препятствий не существует? – орала великанша. – Бабушка ночей не спит, пытается разобраться, почему мальчик не соответствует своему звёздному предназначению! А её придурковатый внучек забывает сказать, что воспитанием ребёнка занимается колдун! – всё больше распалялась Хильдегарда.

– Мама, это не совсем так! Хорус простой шарлатан. Он только и может, что выпускать на волю души родителей Мауроса и подсылать их к сыну, – оправдывался злодей.

– Так ещё и эти неугомонные покойники мешают нашим планам?

– У них почти ничего не получается!

– Это у нас ничего не получается! Вместо земного воплощения Армарса растёт божий одуванчик! И ты смеешь оправдываться?

Урануму показалось, что сейчас великанша вывалится из картины от негодования.

– Маурос сам по себе такой! – лепетал Уранум.

– Рождённый в ту роковую ночь не может быть добрым! Ты немедленно отправишься к Нуардис и расскажешь всё без утайки! Срочно сообщи бабушке о проклятом колдуне. Никто, кроме неё, не сможет от него избавиться. Сообщи, что он – шпион Великого Владыки Морей, – приказала Хильдегарда.

– Откуда вы знаете? Выдали тайну портрета? Как вы вообще узнали о неприкаянной душе Хоруса?

– Я не обязана перед тобой оправдываться! – одёрнула его мать.

– Передо мной – нет, а перед бабушкой – да, – перешёл в наступление злодей.

– Хорус явился сюда, строил мне гнусные рожи, оскорблял, запугивал, пытался вывести из себя. Я замерла и ничем себя не выдала. Он с досады плюнул и сказал: «Трусоватому художнику померещилось. Живой портрет! Как бы я глупо выглядел, если б доложил непроверенные сведения Великому Хозяину Морей». И ушёл и больше здесь не появлялся. Так и сообщи бабушке.

Уранум услышал за дверью шаги отца. Он замолчал, принял невинный вид, полчаса поизображал заботливого сына, наконец, под пристальным и недобрым взглядом Хильдегарды попрощался с Великим Владыкой Недр и отбыл из родного дворца в Северную пустыню.

Сердце его сжималось от страха. Душа уходила в пятки при мысли о предстоящем разговоре. Хотелось отправиться в противоположную сторону. «А что, спрячусь в лабиринте горы Туррос, там меня никто не найдёт. Хотя нет, бабушка кого хочешь достанет. От неё и на том свете прятаться бесполезно». Неимоверным усилием воли он заставил себя пересечь границу царства Гурсу и предстать перед Нуардис.

Опасения его полностью подтвердились. Накричавшись вволю и едва не сорвав голос, Великая Ведьма с помощью колдовства заставила внука онеметь: «Ты не произнесёшь больше ни звука без моего разрешения. Я буду думать, как спасти положение. А ты осознаешь всю тяжесть содеянного тобой». В тот же миг голову Уранума словно сжали раскалёнными тисками, а виски проткнули длинными иглами. Он рухнул на пол. Непутёвый внук молча корчился от нестерпимой боли, пока великая бабушка искала способ избавиться от Хоруса.

Изощрённая пытка длилась восемнадцать часов: столько времени потребовалось вредной старухе, чтобы вывести заговорщиков из тупика. Когда она перестала мучить внука, он ещё час пролежал без сознания. В чувства его привёл вольный ветер Гурсу, явившийся к госпоже на очередной доклад. Нуардис не сказала ему, что пытала внука, сделала вид, что очень тревожится за него.

– Милый Гурсу, помоги! Он упал в обморок! Кажется, наш мальчик перетрудился. Подуй на него, только не сильно! Свежий ветерок приведёт его в чувства.

– Будет исполнено! – с готовностью воскликнул Гурсу.

– Смотри, он зашевелился и пытается открыть глаза! – якобы обрадовалась ведьма. – Милый внучек, тебе уже лучше? Что с тобой? – медовым голосом говорила заботливая бабушка.

– Он такой бледный и измученный! – беспокоился ветер.

– Совсем себя не бережёт ради общего дела! – всхлипнула Нуардис. – Спасибо тебе, Гурсу! Не мог бы ты оставить нас примерно на час?

– Как прикажите, Великая Нуардис! – ветер с поклоном удалился, а ведьма сменила елейный голосок на рык разъярённой пантеры.

– Отлежался, бездельник! Слушай внимательно! Неприкаянные души колдунов обладают огромным могуществом и привилегиями, но есть одно уязвимое место – печать колдуна. Где печать Хоруса?

– Откуда я знаю? – с трудом вымолвил внук.

– Ты осматривал труп? – угрожающе прорычала Великая Ведьма.

– Этой гадости мне ещё не хватало!

– Олух! – гаркнула Нуардис. – Хотя я уверена, печати на его теле нет и не было. Он готовился к смерти, значит, и личную печать спрятал в надёжном месте.

– И как я её найду? – развёл руками Уранум.

– Ты никак! – отчитала его старуха. – А вот я уже нашла. Печать спрятана в его доме. Неспроста он наложил на дверь охранное заклятье. Таким образом он возвращается в поселение и безнаказанно вредит нам. Лиши его личной печати! – повелела Нуардис.

– Я не могу войти в его дом!

– Всё возможно, если подойти к делу с умом. Проследи за Хорусом и найди дверь в дом.

– Бабуля, дверь я и сам могу найти, только она закрыта! – упирался глупый внучек.

– Идиот! – сорвалась на крик Великая Ведьма. – Нужна дверь не с улицы, а из подземного мира. Но боюсь, что колдун наложил заклятие. Не зря он выторговал три дня на сборы. Знать бы ещё, что было в том маленьком узелке! Но Маурос сможет попасть в дом. Тебе необходимо любой ценой заставить мальчика прийти в дом колдуна и взять его печать, – сказала старуха тоном, не терпящим возражений.

– Бабушка, позвольте напомнить: входная дверь заперта.

– Зато про окна забыли. Надоумь мальчишку влезть в дом через окно.

– Думаете, он принесёт нам печать?

– Сомневаюсь. Но он позволит нам её отнять. Итак, для начала найди тайный вход.

Уранум отправился в Ферлатис, радуясь, что остался жив. Нуардис едва не замучила его до смерти. Однако бабуля объяснила, что печать колдуна – ценнейшая магическая вещь. Завладев ею, можно отдать колдуну три приказа, которые он обязан исполнить. Правда, после этого печать утратит повелевающую силу и душа Хоруса станет совершенно неуправляемой. Печать также способна в три раза усилить любое волшебство или заклятие. И тот, кто носит её на шее, становится полностью неуязвимым. Минус заключался в том, что печатью можно воспользоваться лишь для одной из этих целей. Например, если отдать один приказ, усиление и защита ослабевают на треть. Отдать два приказа – на две трети. После третьего распоряжения печать переходила в вечную собственность колдуна и уже никто не смог бы её отобрать или ею воспользоваться. Поэтому Великая Ведьма приказала доставить печать, ничего с ней не делая. Уранум поклялся на этот раз не подвести. Он сдержал слово и блестяще справился с задачей на беду колдуна Хоруса.

Злодей проявил верх осторожности и изобретательности. Он обнаружил тайную дверь из подземного царства, о которой говорила Нуардис. Хорус устроил её в своей любимой пещере. Уранум незаметно проследил за колдуном и открыл дверь в отсутствие хозяина. Сначала не понял, куда попал, показалось, смотрит через витрину в цветочную лавку: пол в комнате покрывал ковёр из живых цветов. Осмотревшись, сообразил, что оказался в зеркале колдуна, которое висит в спальне. Вскоре обнаружил и драгоценную печать. Она покоилась на красной бархатной подушечке в великолепной шкатулке из горного хрусталя прямо у него под носом на подзеркальном столике. Уранум попытался выйти из зеркала, но не получилось. С огромным трудом удалось вытянуть руку, но до заветной шкатулки он так и не дотянулся: дальше не пускала какая-то неведомая сила.

Ему пришлось явиться к Нуардис не с печатью, а с докладом. Однако грозная бабушка осталась вполне довольна.

– Молодец! Можешь, когда захочешь!

– Я старался, – скромно потупил глаза Уранум.

– Почему нельзя сделать без понукания? Кстати, как бы мне добраться до твоей матушки и всыпать ей по первое число? Бездельница так и не доконала своего благоверного! – недовольно заворчала старуха.

– Хотите, я вас к ней отнесу? – с готовностью предложил «заботливый» внучек. – Подозреваю, она не была до конца откровенна.

– Не поняла, о чём ты говоришь? – насторожилась Великая Ведьма.

– Помните, как она узнала о Хорусе?

– Да, он издевался над её портретом по наводке нервного художника.

– Зная маму, могу смело утверждать, она бы не сдержалась! – уверенно заявил злодей.

– Пожалуй, ты прав. Она крайне вспыльчивая натура, но она умна и хитра в отличие от тебя, – отвергла его подозрения Нуардис. – Так что перестань перекладывать с больной головы на здоровую и запомни, что тебе следует сделать.

Получив от старой ведьмы подробные инструкции, Уранум вернулся в Ферлатис и приступил к исполнению плана. Он давно заметил, что среди приятелей Мауроса есть один премерзкий мальчишка по имени Виллан. Внук Нуардис даже уточнил дату его рождения, поражённый полным сходством с описанием земного воплощения бога войны. В летописи поселения напротив его имени стояло 14 ноября 5037 года. «Всего один день! Может, Нуардис ошиблась на один день и Армарс прислал избранника не 13, а 14 ноября?» – подумал Уранум, но, поразмыслив, решил ничего бабушке не говорить. Слишком свежим и болезненным рубцом были воспоминания о восемнадцати часах непрерывных пыток.

Уранум понял, что Виллан умеет ловко манипулировать Мауросом и толкать его на глупые и плохие поступки, а сам неизменно остаётся в стороне. «Ты управляешь им, а я покомандую тобой!» – определил стратегию Уранум и принялся посылать мальчикам разные загадочные сны. Он целый месяц показывал Виллану дом колдуна, в котором таились несметные сокровища. Мальчик видел золото, серебро, драгоценные камни, хранившиеся в жилище Хоруса. Постепенно видение стало навязчивой идеей. Поняв, что наживка проглочена и жертва не сорвётся с крючка, Уранум добавил в этот сон Мауроса: тот успешно проникал в запретный дом и отдавал богатства Виллану. Через какое-то время сын Виссарии был готов увидеть свой сон наяву. Он упорно искал подходящий момент.

К Мауросу злодей применил тот же метод – вещие сны, но более тонкий подход: он показывал мальчику окна, из которых неизменно струился приятный солнечный свет. Эльф открывал их и испытывал радость и блаженство. Уранум понимал, что основную работу выполнит коварный Виллан, который всеми правдами и неправдами заставит Мауроса залезть в заколдованный дом. А вот как проникнуть через окно – это должно прийти в голову сыну Долорес. «Если месяц подряд видеть такие сны, образ окна намертво отпечатается у него в подсознании и всплывёт в нужный момент», – справедливо рассудил злодей.

Всё вышло, как он задумал. Правда, ему стоило больших трудов избавиться на это время от неприкаянной души Хоруса. Уранум посвятил в свои планы Хильдегарду и велел ей довести несчастного Кистиано до очередной истерики. В таком состоянии художник бежал к колдуну и несколько часов подряд плакался в жилетку.

Заговорщики не допустили ни единой ошибки: Хильдегарда обеспечила отсутствие колдуна, а Уранум проследил за претворением вещих снов в жизнь. Пасмурным вечером в середине ноября 5050 года Маурос, подстрекаемый хитрецом Вилланом, совершил поистине роковой поступок. Обоим мальчикам тогда едва исполнилось по тринадцать лет. Дни рождения они отметили 13-го и 14-го числа, не подозревая, что родились в одну злополучную ночь с разницей лишь в четыре минуты. Наивный Маурос послушал приятеля и проник в дом колдуна. Идея с окнами чудесным образом всплыла в его сознании, а дальше вело любопытство, самая коварная и подлая сила на свете. Подчиняясь ей, мальчик обследовал запретный дом, не подозревая, что за ним внимательно наблюдает сын Великого Владыки Недр.

Скажем прямо, Урануму пришлось понервничать. Мальчик всё делал крайне медленно, а злодей боялся, что у художника закончится истерика и колдун вернётся. Хорус мог появиться в своей тайной пещере в любой момент. Кроме того, Уранум опасался, что мальчик уйдёт из комнаты, так и не решившись дотронуться до печати. Внук Нуардис мог взять её только из чужих рук, а не из шкатулки. Находясь по ту сторону магического зеркала, Уранум весь извёлся от нетерпения. Маурос довёл его своей осторожностью до нервного срыва. Злодей никак не мог повлиять на него с обратной стороны волшебного стекла. Он целиком положился на удачу и на детское любопытство. И эти два ненадёжных союзника не подвели.

Мальчик подошёл к столику и снял крышку со шкатулки из горного хрусталя. Полюбовался орнаментом на золотом диске, достал золотую цепь с медальоном. Эльф вовсе не собирался их украсть, хотел рассмотреть. Не дав мальчику ни секунды, Уранум резко вырвал у него из рук печать и скрылся за магической дверью в подземный мир. Он ликовал. Сжав цепочку в руке, сломя голову пустился бежать по сводчатому коридору. Он так спешил на доклад к Нуардис, что едва не сбил с ног Хоруса, шедшего как раз в тайную пещеру. От радости даже не смог сказать ни одной гадости обескураженному колдуну, лишь громко рассмеялся ему в лицо.

Такое поведение злодея заинтриговало Хоруса и посеяло в душе нехорошие предчувствия. Он заторопился в пещеру. Увы! Слишком поздно: вход в дом закрыт окончательно, а значит, Уранум захватил личную печать. У несчастного покойника началась паника. Он метался по пещере, не зная, что предпринять. Одно понял сразу: Урануму помогает либо колдун, либо, что гораздо страшнее, одна из Великих Ведьм.

Собравшись с мыслями, Хорус сообщил о похищении печати Великому Владыке Морей. Тот посоветовал успокоиться, понаблюдать, в крайнем случае – рассчитывать на его помощь. Это несколько успокоило и приободрило неприкаянную душу колдуна.

Уранум безмерно обрадовал Нуардис, когда принёс личную печать Хоруса. Он давно не видел бабку такой довольной. В деталях пересказал ход операции и получил от старухи заслуженную похвалу. Внимательно выслушав внука, ведьма попросила показать печать поближе. Уранум поднёс золотую цепь с кулоном к чёрному кристаллу – и в ту же секунду в страхе отдёрнул руку и отпрыгнул назад. Нуардис издала страшный вопль. Она орала так, будто её живую резали на тысячи кусочков. Перепуганный Уранум вжался в стену и обхватил голову руками, готовясь принять лютую смерть от разгневанной бабули. Наконец, Великая Ведьма замолчала, откашлялась, тяжело вздохнула и заговорила:

– Ты хоть знаешь, что принёс?

– Пощадите! Сжальтесь! Я сделал всё, как вы велели! – пал ниц злодей.

– Поднимись с колен! Такая поза не подобает будущему властелину мира! Ты принёс самую драгоценную вещь на свете – мою личную печать! Это моя печать, отнятая проклятой Диалексией!

– А чего тогда вы орали как потерпевшая?! – зло пробубнил Уранум, вставая с колен и отряхиваясь.

– На радостях, внучек, на радостях! – замурлыкал чёрный кристалл.

– Вы научитесь, пожалуйста, выражать позитивные эмоции более адекватно, а то вас с первого раза и не поймёшь, – ворчал заговорщик, в душе проклиная «старую истеричку».

– Не умничай! Бабушке не до твоего занудства. Я, можно сказать, свою душу нашла!

– Давайте отсюда поподробнее! Я уже запутался и в ваших душах, и в вашей магической бижутерии. Вы ведь говорили, что часть вашей души заключена в чёрном кристалле?

– Всё верно. Часть души в кристалле, часть души в медальоне, а оставшаяся часть присоединилась к высшей материи, – втолковывала Великая Ведьма.

«Как тебя всю на части-то не разорвало?» – ехидно подумал внук, но благоразумно промолчал, изображая из себя вежливого и внимательного слушателя.

– Помнишь, Диалексия вырвала у меня печать и обрекла на смертное существование? Она трансформировала мой личный символ и изготовила себе вторую печать. Кроме неё никто не способен на трансформацию символа. Получается, Хорус как-то связан с проклятой Диалексией, и это меня пугает.

– Бабушка, она умерла. Я вам докладывал об этом, – подсказал внук.

– Я как бы тоже, – напомнила старуха. – Сам видишь, мне моя смерть не очень мешает. От Диалексии можно ожидать чего угодно. Выпытай у колдуна, что ему о ней известно. Кстати, нам несказанно повезло. Печать позволит мне почти полностью восстановить колдовские силы и обрести тело, – сказала Нуардис.

– Вы сумеете восстановить собственное тело?

– Увы! Придётся воспользоваться чужим, – недовольно проскрипела Великая Ведьма.

– Мы сумеем найти для вас подходящую плоть, – заверил её внук.

– Пока нельзя трансформировать внутренний символ печати: она утратит власть над Хорусом, а мы должны держать колдуна на коротком поводке.

– Какой ваш личный символ? Здесь какая-то странная загогулина.

– Загогулина с кривулиной! Это диалектическая спираль развития! Отправляйся на досуге в отцовскую библиотеку и займись философией! А моим персональным знаком являлось занесённое над врагами копьё бога войны Армарса, моего небесного покровителя.

– Зачем Диалексии понадобилось трансформировать вашу печать? Она разве не могла создать ещё одну, если ей понадобилось?

– Печать ведьмы – не простое украшение. Сколько ведьм – столько и печатей. Они формируются внутри тела в момент рождения Великой Ведьмы. Стой! Если это моя печать, где печать Диалексии? Она же умерла! – забеспокоилась Нуардис.

– Она у Великого Морского Владыки, точнее, у его детей. Её по очереди носят то сын, то дочь. Это выяснилось на последнем общем Совете Великих Повелителей Стихий. Она вне досягаемости. Каковы будут указания относительно колдуна?

– Напугай его, – велела хозяйка Чёрной крепости. – Покажешь ему печать и объяснишь, что теперь ты хозяин. Если он откажется повиноваться, ты загадаешь три желания по праву владения печатью. Уверяю, это сработает.

– А какие желания я могу загадать? – осведомился внук и отскочил в сторону.

– Никаких! – гаркнула ведьма. – Ты обязан хранить печать как зеницу ока! Покажешь колдуну, припугнёшь и спрячешь обратно. Истратишь хоть одно желание – клянусь, восемнадцать часов пыток покажутся расслабляющим массажем.

– Бабушка, вы способны уговорить кого угодно! Слушаюсь и повинуюсь.

– Такие же слова ты должен услышать от Хоруса. Отправляйся в Ферлатис.

Уранум поспешил вернуться во дворец отца. Колдуна он застал в подавленном расположении духа, чему несказанно обрадовался. Реакция Хоруса совпала с предсказаниями Нуардис. Он согласился повиноваться, но не смог ничего сообщить о связи с Диалексией, как ни давил на него новый повелитель. Он упрямо твердил, что, когда появился на свет в пещере близ поселения Парво в землях людей Ларгоса, эта цепь с кулоном уже висела у него на шее. Урануму оставалось принять версию.

Юность Мауроса

– Он попался в мою мышеловку.

– Я спасу его из ловушки!

– У тебя ничего не выйдет!

– У меня – нет, а у него – да.

Нуардис снова была недовольна: из Мауроса никак не получается сделать земное воплощение Армарса. Великая Ведьма оказалась в педагогическом тупике: юноша категорически отказывался переходить на сторону зла. Бабушка Уранума безрезультатно билась над разгадкой тайны божественного избранника, когда ответ совершенно случайно подсказал её бестолковый внук. Он явился в Чёрную крепость с очередным неутешительным докладом о загубленной душе их подопечного. Одна фраза в скучном рапорте вывела Нуардис из состояния равновесия:

– Повтори, что ты сейчас сказал? Последнее произнесённое тобой предложение.

– Пожалуйста. Он постоянно приходит на могилу родителей и говорит: «Любимые мои мама и папа, жаль, что я могу вас видеть только в моих чудесных снах!»

– О каких чудесных снах он говорит? – зашипел чёрный кристалл.

– А я откуда знаю?

– Ты не контролируешь его сны? – заорала Великая Ведьма. – Ответь мне на один вопрос: где души его родителей? Помнится, ты запер их в стеклянную бутыль, – сдерживая гнев, уточнила злая старуха.

– Да.

– А потом от неё избавился, то есть выбросил?

– Нет.

– Что да?! Что нет?! Мне каждое слово из тебя клещами тащить?! – вскипела Нуардис.

– Я спрятал их в своей тайной комнате.

– Тогда объясни, как им удаётся оттуда являться сыну в ночных видениях?

– Их выпустил колдун Хорус. Сколько я ни ловил, ни запирал – всё напрасно. Он их находил и освобождал. Я устал гоняться за этой троицей по всем подземельям и просто перестал обращать внимание на их мелкие шалости, – прояснил дело Уранум.

– Жаль, что я не способна наколдовать тебе новые мозги! – злобно прошамкала Великая Ведьма. – Их мелкие шалости грозят сорвать наши грандиозные планы. Из-за их снов у нас до сих пор нет Чёрного Маршала. Как мы начнём войну без него?

– У нас же есть Маурос, – не понял внук.

– Эльф, который любит родителей и на которого влияет добрый колдун, не подходит. Кстати, ты подчинил Хоруса?

– Бабушка, ругайтесь сколько хотите, но нет. Сначала он присмирел, но быстро понял, что мои угрозы – блеф. Теперь ведёт себя так же нагло, как и раньше. Это он надоумил Долорес и Маурисио воспитывать сына во сне.

– Этому надо положить конец. Дай бабушке время. А пока наведайся к непутёвой мамаше, узнай об успехах.

Уранум по приказу Нуардис на несколько дней съездил в подземный дворец отца. Он не появлялся там уже больше года. С порога почувствовал что-то неладное. Спустя несколько минут дошло: стены большого приёмного зала покрывали чудесные росписи. И это не были портреты его мамаши. На стенах красовались величественные картины звёздного неба: планеты, созвездия, далёкие галактики, кометы и туманности. Они воссоздавали картину высшей вселенской гармонии.

Уранум остановился как вкопанный. Убранство поражало изысканностью и великолепием. Росписи хотелось рассматривать бесконечно долго, погружаясь в безграничные глубины космоса.

Внук Великой Ведьмы весьма неплохо разбирался в астрономии и астрологии. Скоро он понял, что изображённая здесь картина вселенной представляет идеальную гармонию и не соответствует реальности. С точки зрения астрономии на стенах изображался полный бред, а не открытый космос. С точки зрения астрологии звёздная картина выглядела продуманной до мельчайших деталей и представляла лишь самые благоприятные сочетания и расположения небесных тел. Звёзды и планеты в унисон пророчили только добро, радость, мир, любовь, благополучие, достаток, счастье и взаимопонимание.

Вдруг Уранум замер и протёр глаза, решив, что это обман зрения: планета бога войны Армарса отсутствовала на привычном месте. Он искал её везде, но она бесследно исчезла. Художник стёр её с карты звёздного неба. Зато Уранум насчитал семь планет богини любви Лиэры с тремя спутниками.

«Где этот гадкий абстракционист? Я устрою ему познавательную экскурсию в астрономическую башню! Небо без планеты Армарс! Кто позволил ему размалевать дворец этой несусветной пакостью?» – рычал Уранум, направляясь в покои отца в надежде застать и покарать художника Кистиано.

Его решимость едва не иссякла в следующем помещении. Раньше из приёмного зала гости подземного дворца попадали в величественный колонный зал, который приводил в самое сердце царства – в тронный зал. Не успев покинуть открытый космос, Уранум попал в пещеру сокровищ. Стены были словно инкрустированы драгоценными камнями неописуемой красоты. Художник написал их столь искусно, что вошедший едва мог справиться с желанием дотронуться до них, а некоторые алчные особы – и отковырнуть себе парочку. Изумруды и рубины, сапфиры и топазы, алмазы и лазуриты переливались радужными цветами. Мастер расположил их не в хаотичном, а в весьма определённом порядке, который, правда, не сразу бросался в глаза: драгоценные камни образовывали причудливые цветочные композиции. Уранум залюбовался поистине неземной красотой. Он несколько минут простоял в умиротворённом забытьи, не желая покидать прекрасный мир. Он с великим трудом справился с наваждением. Эстетическое упоение сменилось пьянящей злобой: «Ах ты, маляр-самоучка! Да кто тебе это позволил? Сказано – рисуй маму! Ты ответишь за два испорченных зала!»

Словно ошпаренный он вылетел из колонного зала и ворвался в тронный. Здесь его ждал неприятный сюрприз. Он схватился за сердце и опёрся о дверной косяк, не в силах сдвинуться с места. Стены тронного зала покрывал изысканный орнамент. Он состоял из простых линий, кружочков, завитушек, геометрических фигур и выглядел весьма примитивно. Но первое впечатление было обманчивым и быстро сменялось восторгом. Казалось абсолютной загадкой: как из простейших линий получался столь завораживающий рисунок. Неповторимый орнамент буквально гипнотизировал. Уранум не заметил, как простоял у дверей около получаса. У него был до крайности глупый вид: он застыл на месте, уставившись в одну точку, рот был приоткрыт, глаза выпучены, периодически он издавал нечленораздельные звуки, похожие на мычание. Повинуясь потусторонним голосам, он безуспешно пытался заглянуть в самую глубь своей чёрной души и найти там добро. Ему почти удалось откопать в этой клоаке что-то отдалённо позитивное, когда голос слуги вывел его из гипнотического ступора:

– Ваше высочество, я доложу о вашем приезде!

– Что? Что ты сказал? – приходя в себя, пролепетал Уранум.

– Я сообщу Великому Владыке Недр, что вы пожаловали домой. Как же он обрадуется!

– Доложи. Постой! Кто сделал эти росписи?

– Художник Кистиано. Кто же ещё?

– Кто ему разрешил?

– Ваш батюшка. Ему работа художника пришлась по душе. Он последнее время просиживает в тронном зале часами, – ответил слуга.

– А в других помещениях? – сурово спросил молодой господин.

– В зависимости от настроения проводит день в одном из них, – пояснил слуга.

– Но большую часть дня – в своей опочивальне? – с надеждой в голосе спросил Уранум.

– К огромному счастью, нет! Наш господин возвращается к жизни. В личные покои он приходит исключительно ночевать, – светясь от счастья, сообщил слуга.

– Понятно… А где он сейчас? – осведомился Уранум, плохо скрывая гнев.

– В библиотеке. Кистиано создаёт там очередной шедевр.

– Пока не сообщай отцу о моём приезде. Не хочу нарушать творческий процесс. Сам понимаешь, следует соблюдать деликатность. Искусство – штука тонкая. Лишний шум ни к чему, – резко сменив гнев на милость, приказал Уранум.

– Вы, как всегда, правы, ваше высочество, – заулыбался слуга.

– Я устал с дороги. Зайду к отцу немного позже.

– Как вам будет угодно, ваше высочество, – слуга с учтивым поклоном удалился.

Уранум, пользуясь отсутствием папаши, поспешил в его опочивальню навестить маму. Он пребывал в скверном расположении духа и мысленно искал способ доставки во дворец чёрного кристалла с душой Нуардис. Лишь старая ведьма могла навести здесь порядок.

Он вошёл в комнату и пристально посмотрел на портрет Хильдегарды. Та, к его возмущению, мирно дремала. «Значит, меня можно шпынять и мучить за мельчайшую провинность? Я за эти годы разыскал бабушку, обзавёлся надёжным союзником, построил крепость и набрал воинов, почти воспитал Чёрного Маршала, раздобыл печать ведьмы, создал отряд спецназа из вольных духов природы, отправил на тот свет трёх эльфов и одного колдуна! А эта никчёмная бестолочь не может свести с ума своего мужа? Её никто не трогает, не гоняет, как бобика, во все стороны одновременно, не наказывает и не подвергает ужасным пыткам – а меня при первом же удобном случае! Ну, я тебе сейчас устрою колонный зал в алмазах и небо без планеты Армарс!» – его трясло от гнева. Он со всей силы стукнул кулаком по широкой золочёной раме, обрамлявшей магический портрет, и рявкнул великанше в самое ухо:

– Просыпайся! Нечего висеть без дела! Поедешь со мной на доклад к Нуардис! Я устал бесконечно отдуваться за всех.

– Сыночек, ты вернулся? Мамочка так по тебе соскучилась! – проворковала она спросонья.

– Сейчас не до охов и вздохов! Отвечайте, что за бардак во дворце? – гаркнул сын.

– А что я могу сделать? Это всё Хорус! Которого, кстати, ты впустил в подземное царство на наше горе! – Хильдегарда указала на сына пальцем для большей наглядности.

– Я уже догадался, – кивнул злодей.

– Догадался! Замечательно! Милый мой, как ни крути, а виноват ты!

– И у вас язык поворачивается такое сказать! – вскипел внук Великой Ведьмы.

– Ты довёл его до самоубийства, он прыгнул в колодец. Из-за тебя он остался неприкаянной душой в нашем тихом подземном царстве. Твоя трусость не позволила мудрейшей Нуардис узнать обо всём вовремя и принять меры, – перечисляла великанша, загибая пальцы. – Посмотри маме в глаза. У тебя есть возражения?

– Гладко у вас получается! Все такие умные, один я дурак! – негодовал Уранум.

– Собственно говоря, это и есть корень зла и наших проблем. У тебя нет мозгов, – надменно заявила недовольная мамаша. – Что ты морщишься?

– Бабушка вчера сказала мне то же самое.

– Вот видишь. С истиной не поспоришь. Поедешь обратно к несравненной Нуардис и доложишь ей, что по твоей вине во дворце случилась настоящая катастрофа.

– Действительно катастрофа? – переспросил сын в отчаянии.

– Коллапс! Твой отец освободился от моего влияния, в опочивальне почти не появляется, с каждым днём чувствует себя всё лучше и лучше, – подтвердила великанша.

– Вот прям совсем хорошо? – с видом побитой собаки спросил внук Нуардис.

– Да, он возвращается к жизни, – с досадой выпалила заботливая супруга.

– Мама! Как это могло произойти? – у злодея подкосились ноги, и он плюхнулся в кресло.

– В один ужасный день художник приволок сюда колдуна, – начала рассказ Хильдегарда.

– Может, наоборот? Колдун притащил художника? – перебил сын.

– Какая разница?

– Обычно Хорус всех подбивает на подлости и неповиновение нам.

– Пожалуй, ты прав. До его появления живописец походил на забитого неврастеника, боялся не только моего портрета, но и собственной тени. Когда объявился этот шарлатан, Кистиано заметно осмелел. Художник представил колдуна твоему отцу, сказал, что Хорус – известный звездочёт, астролог и его старинный друг.

– Что? Папа знает, что в его владения попала неприкаянная душа колдуна и произошло это по моей вине? Он убьёт меня! – схватился за сердце и за голову Уранум.

– Нет. Версия его гибели звучала как настоящий анекдот, – успокоила его мать. – Колдун соврал, что любовался редчайшим астрономическим явлением с обрывистых берегов близ Ферлатиса. Увлёкся исследованиями дальнего космоса и хвостатых звёзд, оступился – и свалился в бездну.

– Он был на берегу. Следовательно, должен был упасть в морскую бездну.

– Нет! Коварная судьба толкнула его к старому колодцу ведьм. В общем, в такую байку мог поверить только полный идиот.

– Папа поверил?

– Ну разумеется! Даже нашёл в себе силы посочувствовать чужому горю.

– Запущенный случай наивности! – скривился злодей. – Что дальше?

– Хорус сказал, для него огромная честь попасть в услужение к самому Великому Хозяину Недр. После потока лести он вдруг выдал твоему отцу, что знает о его горе – мол, слуги только о том и говорят, сочувствуют господину и оплакивают утрату обожаемой хозяйки, то есть меня, – артистично передразнивая Хоруса, говорила Хильдегарда.

– Он спятил? Мама, простите, но, померев, вы первый и последний раз их обрадовали.

– Сама знаю, – кивнула великанша, переживая, что доставила слугам такую радость. – Но каков хитрец! Великий Владыка Недр расчувствовался и даже пустил слезу. А колдун не унимается, расхваливает мои портреты, сожалеет, что не застал меня в живых. Такое тут наплёл! В моих глазах якобы читаются благородство, миролюбие, честность, мудрость, стремление к самым высоким идеалам добра, безупречная чистота помыслов…

– Хватит, а то я умру от смеха! – схватился за живот внук Нуардис.

– Сама чуть не умерла, – усмехнулась мамаша с портрета. – Представляешь, каких усилий мне стоило молчать, не шелохнувшись, чтобы не раскрыть тайну картины.

– Верится с трудом, что вы её не раскрыли, – прищурился Уранум.

– Представь себе, сдержалась. Через полчаса он втёрся в доверие к моему глуповатому супругу и предложил нечто гениальное: составить мой личный гороскоп.

– Мама, а не поздновато? Вы вообще-то… того… померли, – съязвил Уранум.

– Не напоминай! – отмахнулась покойница. – Твой отец тоже удивился, а этот прохиндей развёл целую теорию о переселении душ и убедил, что моя чистая и великая душа не могла бесследно покинуть этот мир, что в момент моей смерти на небосклоне зажглась новая яркая звезда, в которую я воплотилась, и обещал её вычислить.

– Вы – звезда? Тогда остальные звёзды в шоке, – рассмеялся сын.

– Бери выше! Великий Владыка Недр поверил ему и даже разрешил воспользоваться твоей астрономической башней для составления моего гороскопа.

– Хитрая гадюка! Он, факт, провёл обыск в обсерватории.

– Не сомневаюсь. На следующее утро явился сюда и заявил такое, что я чуть из рамы не вывалилась. Знаешь, кто теперь твоя мама? – горделиво повела плечами Хильдегарда.

– Боюсь предположить. Чёрная дыра? – брякнул Уранум.

– Не хами! – одёрнула его мать. – Я теперь новое воплощение богини любви Лиэры! А потом предложил изобразить моё новое воплощение – планету богини любви Лиэры на звёздном небе. Так с позволения моего супруга под чутким руководством Хоруса Кистиано расписал приёмный зал.

– Папе понравилось?

– Говорят, уходить не хотел. А дальше – пошло-поехало. Они размалевали колонный и тронный залы, теперь взялись за библиотеку. Что будет дальше – и думать страшно.

– От этой парочки надо срочно избавиться.

– Как? Они под личным покровительством твоего отца. К ним не подступишься.

– Чувствую, это ещё одна головная боль для Нуардис. А её головная боль – моя головная боль и страшные пытки. Когда истекает срок пребывания художника в нашем царстве? Мы же его на время одолжили?

– Твой отец выпросил художника на сто лет.

– Давай вернём раньше! – потёр руки злодей.

– Я бы хоть завтра его отдала, только папаша вряд ли с ним расстанется. Он может ещё на сто лет продлить аренду. Прежний хозяин, Великий Владыка Гор, кажется, не горит желанием снова увидеть его.

– Кому бы его сосватать? И главное – когда? – Уранум задумался. – Его взяли за несколько дней до вашей смерти, значит, осталось пять лет. Не так долго. Пожалуй, я подожду расстраивать Нуардис их настенной живописью. Может, всё само собой образуется…

– Да, не будем торопиться, – согласилась великанша.

На том и порешили. Уранум и его мать ужасно боялись гнева Нуардис и куда больше тряслись за собственные шкуры, чем за успех общего дела. Старая ведьма одновременно являлась движущей и тормозящей силой в создаваемой тёмными силами машине смерти. Она явно переборщила с пытками и запугиванием. Страх заставлял остальных участников заговора скрывать правду, это порождало дополнительные сложности, которые нарастали как снежный ком. Когда клубок проблем достигал критической массы, Нуардис всё же ставили в известность, и ей приходилось искать выход из безвыходных ситуаций. Она приходила в ярость, её необузданный гнев выливался на Уранума, Хильдегарду или Гурсу, лишний раз убеждая их в том, что молчанье – золото. Но эта прописная истина оказывалась заблуждением: утаивание сведений от Великой Ведьмы наносило непоправимый вред планам заговорщиков. От проблем нельзя убежать и спрятаться, их следует решать.

Погостив несколько дней в подземном дворце, Уранум снова отправился в Северную пустыню, в царство вольного ветра Гурсу, где теперь властвовал другой правитель. Нуардис узурпировала власть, а вольный ветер забыл само понятие свободы. Он безоговорочно подчинился её воле, радовался любой похвале и жестоко страдал, если не мог угодить обожаемой хозяйке. Не пытался осмыслить глобальные планы заговорщиков, отдавая право думать Великой Ведьме и соглашаясь на роль простого исполнителя. Он один строго следовал всем её указаниям, не спорил с её решениями, её мнение почитал за непреложную истину, ловил на лету каждое её слово. Гурсу превратился в раба. На заре этого мира он предпочёл рабству смерть, хотя тогда от него никто и не требовал рабского подчинения. Ветры, находившиеся на службе у Великого Хозяина, чувствовали себя куда свободнее, чем Гурсу под началом у Нуардис. Увы, Гурсу не с чем было сравнивать. Он искренне радовался нынешнему положению вещей и гордился причастностью к высокой, но пока до конца не понятной ему миссии по преобразованию этого мира – в таких красивых словах описывала их цель Великая Ведьма.

Вольный ветер исполнял роль тюремщика, встречал новых заключённых, следил за ними первые две недели, не упускал из виду остальных жителей крепости, наводил порядок, усмирял бунты, пресекал мятежи, попытки бегства и присвоения казённого имущества. Он наслаждался безраздельной властью над ссыльными преступниками. Этого ему оказалось достаточно, чтобы чувствовать себя свободным и могучим.

Он гордился своей ролью и тем, что госпожа часто его хвалит, в отличие от Уранума, который раз за разом расстраивал Великую Ведьму. В последнее время он даже позволял себе некоторые колкости в адрес сына Великого Владыки Недр. Вот и сейчас не удержался и спросил при встрече: «Непутёвый внук снова явился расстраивать бабушку?» В ответ Уранум обозвал Гурсу комнатной собачонкой. «Как ты смеешь со мной так разговаривать? Я вольный ветер!» – возмутился хозяин крохотного царства. «Раз ты вольный, улетай из Северной пустыни!» – парировал Уранум и ушёл, не прощаясь. Гурсу, обиженный до глубины души, умчался на главную сторожевую башню.

Непутёвый внук решил, что подлые художества Кистиано и Хоруса в подземном дворце отца лучше пока сохранить в тайне. Он знал, что Нуардис не покинет тайную комнату в Чёрной крепости и не отправится в подземный дворец, даже если захочет лично удушить Хильдегарду, а значит, за ошибки матери отдуваться придётся ему. Тем более в появлении Хоруса в подземном царстве была и его вина. «Хоть бы бабушка придумала, как избавиться от этой магической занозы!» – молил Уранум, перешагивая порог тайной комнаты. Правда, слово перешагивать здесь не совсем применимо: вход, оборудованный для Уранума, был дыркой в полу. Она вела из подземных лабиринтов в покои ведьмы. Дырку обрамлял железный диск, намертво вмонтированный в пол и изготовленный под присмотром Нуардис: она назвала точные размеры, а главное – продиктовала тайные магические иероглифы и порядок их расположения по кругу. Они служили колдовской защитой. Кроме Уранума, этим входом без разрешения Великой Ведьмы не мог воспользоваться никто, даже Гурсу. Сын Великого Владыки Недр просачивался в это отверстие густым чёрным дымом и принимал подобающее обличие, уже находясь внутри круглой комнаты под главной сторожевой башней.

– А, это ты, внучек! Заходи. Я почти рада тебя видеть! – прошамкала Великая Ведьма.

– Взаимно! Вижу, вы в прекрасном расположении духа, как и доложил ваш лакей.

– Почему ты злишься на Гурсу?

– Он стал слишком заносчивым. Боюсь, вы его перехвалили по доброте душевной.

– Не по доброте, а по заслугам! Он мне не врёт. Ложь я чувствую мгновенно.

– Знаете, мой батюшка тоже так говорит, – заметил Уранум.

– Не смей сравнивать меня с этим слепым олухом! – зашипела Нуардис. – Кстати, как он? Ещё не сошёл с ума? Не собирается отрекаться от власти или хотя бы уйти из жизни?

– К нашему сожалению, пока нет, – печально сообщил наследник подземного царства.

– Ну, что там твоя ленивая мамаша?! За семьдесят лет нельзя довести мужа до могилы? – с досадой спросила старуха.

– Она считает, главная преграда на пути отца к могиле – его безграничная любовь к ней. Именно любовь не даёт его бессмертной душе окончательно погрузиться во мрак отчаяния и в царство смерти, – подражая голосу матери, сообщил Уранум.

– Звучит пафосно, но логично, – согласилась Великая Ведьма.

– Версия выглядит ещё убедительнее, если вспомнить расположение планет в ночь на 13 ноября 5037 года: планета богини любви Лиэры с её проклятым спутником Корросом встали у нас на пути, – напомнил внук.

– Ты прав. Все беды от любви, – философски пробубнила Нуардис.

– У вас есть какие-нибудь предложения по этому поводу?

– Куда вы без бабушки?! Но в этот раз придётся поработать тебе, а не Хильдегарде.

– И снова здравствуйте! Теперь я и папашу на тот свет спровадить должен? – взвился он.

– Смотри не перетрудись. Раз он так любит твою маму, пусть последует за ней в царство мёртвых. Нужно составить астрологический прогноз: мол, душа Хильдегарды после смерти попала во владения богини любви.

У Уранума глаза полезли на лоб: «Как старая гарпия могла узнать о гороскопе, составленном пакостным шарлатаном Хорусом? Спросить или промолчать? Лучше промолчать».

А Нуардис продолжила назидательным тоном:

– Ты должен внушить папаше мысль: если он решится на самоубийство, их души точно соединятся в царстве Лиэры. Хорошенько припугни колдуна печатью и заставь играть роль астролога. Что ты на меня уставился?!

– Поражаюсь вашей гениальности! – выкрутился злодей. – Только есть одно существенное но. Вы должны были придумать, как избавиться от колдуна окончательно.

– Ну не смогла я, не смогла! От Хоруса так просто не избавишься. Чем больше о нём думаю, тем к более пугающим выводам прихожу: он появился в царстве твоего отца явно по чьему-то указанию и с какой-то миссией.

– Миссия ясна: вредить мне всеми силами. А стратегические разработки – это по вашей части. Дайте чёткие распоряжения, что делать с колдуном и с душами родителей Мауроса. Иначе они испортят мальчика окончательно, —потребовал заговорщик.

– Против Хоруса мы пока бессильны, а вот Долорес и Маурисио нейтрализуем раз и навсегда. Заставим мальчика от них отречься.

– Это невозможно! Он их слишком любит.

– Всё возможно, если подойти к делу с умом. Ты способен полностью подчинить эти неприкаянные души своей власти?

– Да, на какое-то время.

– Замечательно! Выбери удобный момент и сделай так, будто родители заманили сына в смертельную ловушку.

– Не совсем понял, а точнее, совсем не понял, – бестолково замотал головой душегуб.

– Он покидает пределы Ферлатиса? – осведомилась Великая Ведьма.

– Крайне редко. Раз в год, как всё мужское население, ездит в соседний Биарки на пивной праздник. Пожалуй, всё.

– Биарки? Что-то знакомое… Послушай, а там нет поблизости болота?

– Есть, но оно дальше, на пути от Биарки до Асертио.

– А в Асертио наш эльф не заезжает?

– Нет, хотя там живёт тётка по материнской линии. Но он у неё ни разу не был.

– Вот и отправь! Пусть навестит родственников.

– Интересно как? Прислать пригласительное письмо?

– Он должен поехать в Асертио. Можешь повлиять на него через сны. На обратном пути с помощью душ его родителей заманишь парня в болото.

– Бабушка, если он погибнет в болоте, у нас не будет ни Чёрного Маршала, ни его неприкаянной души, которая в таком случае по праву достанется Великому Владыке Лесов и Болот, если вообще останется в этом поганом мире. Вы хорошо подумали?

– В отличие от тебя, я всегда хорошо думаю. Нам не нужна его смерть. Он должен лишь почувствовать её дыхание. Мауроса необходимо спасти в самый последний момент.

– То есть он понимает, что родители заманили его в гиблое место, хотели убить, и проклинает их. А спасает кто-то другой, например, я?

– Лучше, если спасёт какой-нибудь обычный путник. Так будет выглядеть более естественно, – посоветовала Нуардис.

– Замечательный план! – воскликнул Уранум. – Маурос остаётся в живых, ненавидит родителей, навсегда избавляется от их влияния и переходит на нашу сторону.

– Способный отречься от отца с матерью способен на любое злодеяние! Он наш.

– Бабушка, не сомневайтесь! Я всё сделаю в лучшем виде! Получается, мы не можем нейтрализовать Хоруса, но мы в состоянии лишить его ценных союзников.

– Умница! Всё схватываешь на лету! – в кои-то веки похвалила его старуха. – А теперь отправляйся в Ферлатис и приведи мой план в исполнение. Не торопись, но и не медли.

– Слушаюсь и повинуюсь!

Уранум поклонился бабушке и удалился, полный оптимистичных надежд. Нуардис осталась довольна и собой, и их встречей. Её чёрный кристалл ещё долго сверкал и переливался всеми гранями, словно отполированный. Вольный ветер Гурсу злился, так как никчёмному внуку каким-то образом удалось реабилитироваться в глазах обожаемой хозяйки.

На тщательную подготовку операции под названием «смерть на болоте» ушло несколько месяцев. В назначенный день всё прошло как по нотам. Уранум с помощью снов вызвал у Мауроса желание навестить тётушку Лурдес из Асертио. Эльф попрощался с дядей Эусебио и тётей Ронесой и отправился в путь. Родственники почему-то не обрадовались его идее навестить родню, поворчали, попытались отговорить, но мешать не стали.

Путешествие из Ферлатиса в Асертио оказалось коротким и приятным, как и недельное пребывание в гостях у тётушки Лурдес. Смертельно опасные неприятности поджидали бедного сироту на обратном пути. Уранум следил, чтобы возвращение Мауроса совпало с маршрутом принца Бласко, который бесконечно объезжал владения отца. На это у наследника престола имелись личные причины. Бласко практически не показывался во дворце короля Бартоло, хотя обожал отца всем сердцем. Именно светлейшего принца хитрый Уранум выбрал на роль спасителя.

В ту роковую ночь сын Великого Владыки Недр с большим трудом отловил души Долорес и Маурисио и запер их в гранитной плите. Ему постарался помешать колдун Хорус, но попытки ни к чему не привели. Уранум спровоцировал колдуна: тот должен был сыграть важную роль в трагическом спектакле, но ещё ничего об этом не знал.

– Зачем ты снова запер их в каменной темнице, чудовище?

– Могу тебя обрадовать: я заточил их в камне последний раз. Клянусь, завтра утром я дам им полную свободу, – сказал Уранум.

– Они больше не будут тебе подчиняться? – недоверчиво спросил Хорус.

– Клянусь! После этой ночи они станут для меня бесполезной обузой.

– Ты поклялся перед колдуном! Тебе не удастся взять слова обратно, —пригрозил Хорус.

– Отстань, у меня куча дел.

– Каких, интересно? – подозрительно прищурился Хорус.

– Хочешь, пойдём со мной. Увидишь всё собственными глазами.

– Пойду! – воскликнул колдун.

– Вот и иди, астролог недоделанный! – брезгливо скривился Уранум.

– На что намекаешь? – обиделся колдун.

– На твои дворцовые художества. Думаешь, вам всё сойдёт с рук? Ошибаешься! Я сделаю из тебя настоящего придворного предсказателя.

– Если ты не в курсе, я уже назначен высочайшим соизволением твоего батюшки на должность его личного астролога, – не понял интриги колдун.

– Я осведомлён. А ты поломай голову, как я сумею обратить твоё новое назначение тебе во вред, а мне на пользу, – издевался над ним монстр подземелий.

– Ты блефуешь!

– Твои мысли – это твои проблемы, меня они не касаются.

Уранум взял каменный блок и отправился в пещеру, расположенную рядом с болотом. Выход из неё представлял собой небольшой балкон. С него открывался прекрасный вид на театральную сцену, заранее подготовленную для спектакля. До представления трагедии оставались считаные часы. Уранум держал всё под контролем и со скального балкона руководил участниками постановки, словно опытный дирижёр оркестром. В нужный момент он выпустил из каменного блока души родителей, погрузил их в гипнотический сон и приказал: «Ты, Долорес, приведёшь сюда сына как можно быстрее! А ты, Маурисио, подождёшь отпрыска на этой кочке». Место для эльфа он выбрал не случайно: рядом неосторожного путника подстерегала особенно опасная трясина. Вырваться из болотной ловушки без посторонней помощи было невозможно.

Хорус с ужасом наблюдал за происходящим и решил, что Уранум собирается убить Мауроса. Хуже того, злодей планирует совершить убийство руками умерших родителей. Колдун предположил, что чудовище просто так развлекается, мучая бедных, ибо что может быть ужаснее, чем причастность к гибели собственного дитяти. Из неверного предположения Хорус сделал неправильный вывод: «Я должен спасти Мауроса! Надо позвать на помощь!» Он несказанно обрадовался, обнаружив поблизости лагерь принца Бласко. Уранум понял ход мыслей колдуна и тоже обрадовался: враг действовал в строгом соответствии с планом операции. Хорус не мог и предположить, что злодей собирается убить не самого Мауроса, а его бессмертную душу. Если бы он разгадал загадку вовремя, помешал бы сироте попасть в болото, а не придумывал бы способ его оттуда вытащить.

Уранум злобно усмехнулся и обратился к Хорусу:

– Ну, нашёл, кого позовёшь на помощь?

– Нашёл. Они его точно спасут! Благородный принц Бласко ни за что не оставит подданного в беде! У тебя ничего не выйдет! – радостно воскликнул колдун.

– Всё зависит от того, чего я хочу на самом деле.

– Ты вознамерился убить несчастного сироту!

– Ну, тогда тебе пора действовать. Жертва приближается, и ведёт её в объятия смерти родная мать.

– Проклинаю тебя сотни тысяч раз! Долорес! Очнись! Приди в себя! Остановись! – Хорус старался вывести несчастную из гипнотического сна.

Увы! Колдун был не в силах противостоять злым чарам. Воздействовать на Мауроса он не мог: эльф его не видел и не слышал. Не оставалось иного выбора, как с помощью колдовства усилить крики эльфа о помощи, чтобы их услышали в лагере принца Бласко.

Уранум довольно потёр руки. Его гениальная мама не ошиблась в расчётах. Нуардис составила общий план операции, поручив внуку самостоятельно проработать детали. Но он поленился ломать голову над мелочами, перепоручил это Хильдегарде, которая, по его мнению, уже одурела от безделья. Благодаря усилиям двух злодеек план приобрёл законченный вид, а исполнитель злодеяния получил чёткие указания к действию. Теперь допустить ошибку мог лишь полный идиот и растяпа, каковым, к сожалению, Уранум не являлся.

Эта ужасная ночь имела несколько важных последствий. Маурос почти погубил свою душу, когда отрёкся от родителей, возненавидел их и проклял. Души Маурисио и Долорес больше не могли оказывать влияние на родного сына. Заговорщики лишили Хоруса двух важных союзников и помощников. Наконец, благодаря удачному стечению обстоятельств, хитрости и актёрскому мастерству Уранум сумел заручиться поддержкой Великого Хозяина Лесов и Болот.

Вскоре на пиру Великий Владыка Лесов и Болот сказал друзьям: «Я сам убедился, Уранум – чуткий, справедливый, благовоспитанный, порядочный, добрый и бескорыстный юноша. Он так тонко чувствует красоту первозданной природы! Поражаюсь, как отцу удалось воспитать столь достойного сына, оградив его от пагубного влияния жуткой мамаши?» «Я соглашусь лишь с утверждением насчёт жуткой мамаши, но в остальном вы ошибаетесь», – сказал Великий Повелитель Ветров. Но речь Великого Хозяина Лесов и Болот звучала столь пламенно и искренне, что большинство собравшихся охотно поверили именно ему.

Уранум ничего об этом не знал – на званом банкете он не присутствовал, но догадывался о дальнейшем развитии событий. Мыслил он в правильном направлении, что и подтвердилось в дальнейшем.

Свидетелем беседы Уранума с Великим Повелителем Лесов и Болот оказался колдун Хорус. Он лишь сделал вид, что подчинился приказу и последовал за душами Маурисио и Долорес. На самом деле притаился у выхода из подземного царства в пещеру и ловил каждое слово. Он проклинал актёрский талант врага и наивность его собеседника. Душу колдуну согревала лишь одна мысль: он сообщит о случившемся Великому Морскому Владыке, своему главному союзнику и покровителю.

Но вернёмся к сыну Великого Владыки Недр. Он получил самые тёплые и искренние похвалы от бабки и матери. Нуардис заявила: «Теперь я не сомневаюсь, что именно ты достоин мирового господства!» Это была наивысшая степень одобрения в представлении Великой Ведьмы. Уранум по наивности души попытался воспользоваться её хорошим расположением:

– Какие дальнейшие указания, дорогая Нуардис? Может, мне следует отдохнуть и набраться сил перед тем, как приступим к покорению мира?

– Пока рано. Будешь почивать на лаврах после победы, да и то недолго.

– Почему? – не понял претендент на мировое господство.

– Любую власть надо не только захватить, но и удержать.

– Но мы же победим всех врагов, – недоумевал Уранум.

– Всех не победишь, – с досадой вздохнула Нуардис. – Помни, против любых повелителей всегда кто-нибудь да выступает: оппозиция, заговорщики, внешние и внутренние враги, другие претенденты на престол. В списке все кому не лень.

– Получается, из-за ваших амбициозных планов я должен навсегда забыть об отдыхе, покое, развлечениях и удовольствиях? – возмутился злодей.

– Всё, что ты перечислил, как раз и даёт абсолютная власть. Надеюсь, именно ею ты сможешь наслаждаться в полной мере. Ты поймёшь, что нет ничего приятнее. А пока продолжай следить за Мауросом. Теперь он от нас никуда не денется.

– Что ещё?

– Лиши колдуна ещё какого-нибудь союзника.

– Придворного художника? – уточнил Уранум.

– Художника? Что они вместе натворили? Твоя безответственная мамаша снова пытаетесь скрыть от меня правду? Смотри в глаза! – зашипел чёрный кристалл.

– Бабушка, поверь, ничего не произошло! Про художника спросил потому, что он стал другом Хоруса. Они часто общаются, но пока ещё ничего не натворили.

– Друг колдуна – уже звучит подозрительно. И много у него друзей?

– Этот проныра познакомился со всеми слугами. Прикажете всех нейтрализовать?

– Кого-нибудь из слуг он использует против нас?

– Нет. Да и художнику пока никаких поручений не давал, насколько мне известно.

– Хорошо. Но и от художника лучше избавиться. Помоги Хильдегарде свести Великого Повелителя Недр в могилу. Задержался он на этом свете. Имея наследника, приличные правители так долго не живут.

Уранум откланялся, принял дымное обличие и поспешил в подземный дворец. Покинув царствo Гурсу в Северной пустыне, вздохнул с облегчением. Он едва не проболтался Нуардис о художествах Хоруса и Кистиано, ведь они с матерью решили до поры до времени помалкивать. «Слава богам, выкрутился! Иначе бы она меня придушила», – прошептал Уранум, покачав головой, словно стряхивая дурной сон или видение.

Явившись в родной дом, сын Великого Владыки Недр узнал от слуг, что художник закончил работу над росписью в библиотеке и перешёл в большой банкетный зал. Уранума перекосило от злости, и он чудом сумел выдать пакостную мимику за улыбку. «Я так устал с дороги, но радость за отца снова придала мне сил», – пояснил он старому слуге, задавая уточняющие вопросы, завуалированные под вежливое любопытство и искреннюю заботу о Великом Владыке Недр. Выслушав ответы и убедившись, что отец вместе с живописцем и мнимым астрологом находятся в зале для пиров и в ближайшие часы выходить оттуда не собираются, он направился в покои папаши для серьёзного разговора с Хильдегардой.

Великанша встретила его радушно. Она с нетерпением ждала новостей о последней тайной операции, в разработке которой принимала участие. Сын в красках расписал подробности. Мать не поскупилась на похвалы.

Однако всё хорошее рано или поздно заканчивается. Сын Великого Владыки Недр перебил хвалебную речь матери:

– Спасибо, на сегодня хватит. Пора поговорить о деле. Нуардис надавала мне кучу поручений.

– Но тебе необходим отдых! – возмутилась заботливая мать.

– Ей это понятие принципиально чуждо. Она и на том свете трудится не покладая рук.

– Да, старой ведьме и могила нипочём.

– Она дала мне три задания. Я обязан следить за Мауросом – с этим легко справиться: три года он просидит в тюрьме по приговору принца Бласко.

– Какая прелесть – это правосудие! Тюрьма его воспитает! – воскликнула великанша.

– Я взглянул одним глазком на его сокамерников: этих типов словно подбирали по нашему заказу. Один – мошенник на доверии и карточный шулер. Сразу стал учить нашего дурачка искусству обмана. С таким наставником не пропадёшь. Второй – вор и убийца. Премерзкая личность.

– Подожди! Таких серьёзных преступников в городской тюрьме не держат. Их высылают на вечное поселение в Северную пустыню, прямо в руки к нашей бабушке.

– Всё правильно. Он ждёт отправки в пожизненную ссылку, а пока сидит в камере с Мауросом и капает ему на мозги. Этот убийца ненавидит буквально всех. Такая ненависть весьма заразна. Наш эльф уже попадает под его влияние.

– Прелестно! Сокамерники довершат начатое нами дело. Что ещё поручила Нуардис?

– Нейтрализовать художника.

– Ты проболтался? Что она собирается со мной сделать? – злодейка принялась судорожно метаться по картине.

– Я сообщил Нуардис, что Кистиано и Хорус сдружились, не более того. Бабушка считает, что нам следует лишить колдуна всех союзников, так как с ним самим мы пока справиться не можем, – пояснил Уранум. – Резонный вопрос: что делать с проклятым маляром? Может, вы что-нибудь придумаете?

– Ты думаешь, я не пыталась?! Всю голову сломала!

– Очень жаль! Тогда третье. Нуардис прислала меня вам в помощь. Мы должны отправить Великого Владыку Недр на тот свет совместными усилиями.

– Сомневаюсь… Папаша последнее время безумно хочет жить благодаря его личному астрологу и придворному живописцу. Ах, магия звёзд и сила искусства, вы и мёртвого поднимете из могилы! – в её голосе сквозило явное негодование.

– Именно художества Хоруса натолкнули меня на мысль. Он назначен личным астрологом папаши – пусть пишет все гороскопы под нашу диктовку. Отныне я стану летописцем вашей звёздной судьбы в облике богини любви Лиэры, – сказал Уранум, присвоив идею бабушки.

– В чём смысл? – Великанша не сразу оценила масштаб замысла.

– Мы напишем, как вы по нему безмерно скучаете на том свете. Подадим идею присоединиться к вам в новом воплощении, а для этого надо умереть. День и час его самоубийства подскажут звёзды и планета Лиэра, на которой вы его дожидаетесь.

– Думаешь, он покончит с собой ради меня? – усомнилась Хильдегарда.

– Уверен, да. Он вас безумно любит. Своё царство смело оставит наследнику, а сам отправится за вами. На этом свете его ничто не держит.

– Гениальная мысль! – захлопала в ладоши Хильдегарда. – Но как заставить колдуна плясать под нашу дудку?

– Я пригрожу жестокой расправой над кем-нибудь из его друзей. Например, над Долорес. Из благородства он не пойдёт на такую жертву.

– Я горжусь тобой, сынок! Действуй! – благословила мать на очередное злодеяние.

Следуя плану, Уранум подкараулил Хоруса. Не стал ходить вокруг да около, изложил колдуну требования и пригрозил в случае неповиновения уничтожить души его друзей. Сначала колдун пришёл в ярость и отказался, но, узнав о возможной расправе, смирился. Скрепя сердце он обещал повиноваться. Уранум дал ему составленный гороскоп.

– Выучи наизусть и завтра же сообщи отцу! Не вздумай ловчить! Я буду при вашей беседе. Если исказишь хоть слово, я уничтожу Долорес! До завтра!

Уранум удалился в опочивальню. В душе он уже праздновал победу, мысленно примерял корону Великого Хозяина всех Подземелий и их несметных богатств и представлял, как заставит Кистиано переделывать все росписи во дворце по своему вкусу.

Как ни странно, но Хорус не опечалился. Он ухмыльнулся вслед Урануму и за спиной показал ему кукиш. Колдун явно что-то замышлял. Гороскоп он внимательно прочитал и спрятал. Затем разыскал души Долорес и Маурисио, отвёл их в секретное укрытие и с помощью магии сделал его недосягаемым для Уранума. Там он попросил родителей Мауроса временно укрыться, пока буря не уляжется. Ему пришлось долго уговаривать Долорес: мать не хотела ни на минуту покидать родного сына, находившегося в тюрьме, и утверждала, что не боится полного уничтожения своей души. Колдун едва не потерял терпение, уговаривая убитую горем женщину поступить благоразумно. На несчастных родителей подействовали лишь его клятвенные заверения, что для Мауроса не всё потеряно и его можно спасти.

Затем Хорус разыскал Кистиано и просил художника в ближайшее время ни на шаг не отходить от Великого Владыки Недр ради собственной безопасности. В отличие от Долорес, живописца уговаривать не пришлось. Едва услышав об угрозе, художник бросился на поиски великого благодетеля. Следующие несколько месяцев его одного не видели. Слуги в шутку называли его придворной тенью Великого Владыки Недр. Кистиано благоразумно рассуждал: «Пусть смеются над моей живой душой сколько угодно, чем оплакивают её после гибели».

Той же ночью Хорус связался со своим покровителем, Великим Владыкой Морей, сообщил о последних событиях и зачитал вслух гороскоп для Великого Повелителя Недр, составленный сыном. Услышанное вызвало бурю негодования у Великого Господина Морей, это тут же отразилось на подвластной ему стихии: многие суда в ту ночь затонули, попав в страшный шторм, который разразился совершенно внезапно. Колдун заверил Хозяина Морей, что на этот раз сумеет противостоять коварству заговорщиков самостоятельно и обойдётся без помощи морского покровителя. Он изложил свой план отцу Бальдомеро и получил одобрение. Хорус обратился к нему лишь с одной просьбой:

– Великий Морской Государь, умоляю вас, спасите душу Кистиано. Через год истекает срок его пребывания в подземном царстве. Его обязательно надо отсюда забрать.

– Куда именно? Обратно, к Великому Владыке Гор?

– Лучше к вам. Вы всё знаете и не отдадите его в руки заговорщиков.

– Обещаю забрать его к себе строго в назначенный срок.

– Мы задумали с ним грандиозное дело. Клянусь, это будет приятный сюрприз! – заверил Хорус.

– Желаю тебе удачи! – благословил его Великий Морской Господин.

– Благодарю и обещаю верно служить вам и общему делу добра, – сказал колдун.

Хорус знал, что судьба Мауроса не волнует Великого Морского Владыку. Он осуждал жестокость Уранума, не более того. Ни он, ни колдун не смогли проникнуть в суть плана заговорщиков и понять, для чего им понадобился несчастный эльф из Ферлатиса. Великий Хозяин Морей считал его пешкой в большой игре или игрушкой в руках злодеев. Хорус чувствовал, что это не так, но не находил аргументов. Однажды попросил защиты для сироты, но получил отказ. Великий Повелитель Морей не захотел усугублять конфликт с подземным собратом из-за простого эльфа. Колдун больше не решился настаивать.

На следующее утро Хорус явился в покои Великого Владыки Недр в бодром расположении духа. Кроме хозяина, он застал там Уранума, игравшего роль любящего сына, Хильдегарду, изображавшую обычный портрет, и Кистиано, прикидывавшегося тенью господина. «Все в сборе! Пожалуй, начнём спектакль! Занавес! Главную роль играю гениальный я!» – весело подумал колдун. Он отвесил поклон Великому Владыке Недр, с подчёркнутым почтением поклонился его сыну, дружески кивнул художнику и незаметно с издёвкой подмигнул великанше, чем несколько вывел её из состояния равновесия.

– О Великий Повелитель Недр! Да будет вечно длиться твоё справедливое правление!

– Сынок! Почему ты закашлялся?! – забеспокоился заботливый отец Уранума.

– Извини, папа! Что-то в горло попало, – успокоил его сын. – Давай послушаем астролога.

– Продолжай! – повелел Великий Властелин Недр.

– Я всю ночь наблюдал за звёздами и планетами. Разумеется, больше всего смотрел на Лиэру, прекраснейшую из них, ставшую новым воплощением вашей драгоценной супруги. Она передала для вас важное послание, – начал звездочёт.

– Моя мама с тобой говорила? – изобразил радость злодей.

– Звёзды говорят с теми, кто понимает их язык. Для меня космос – открытая книга, – скромно пояснил мнимый астролог.

– Что же просила передать мне моя супруга? – с волнением спросил безутешный вдовец.

– Она крайне опечалена. Сердце её терзают боль и тревога за возлюбленного, единственного во всех мирах, то есть за вас, мой господин, – продолжил Хорус.

– Почему она обо мне печалится? – встревожился Великий Владыка Недр, который ловил каждое слово оракула и безоговорочно ему верил.

– Вы утратили любовь, – назидательно вымолвил колдун.

– Да что ты такое говоришь? Я обожаю её всем сердцем! – вскипел Владыка Недр.

– Об этом она знает, не сомневайтесь. Она страдает из-за того, что вы разлюбили жизнь. Она умоляет вас стать прежним, полюбить жизнь во всех её проявлениях, снова впустить любовь и тепло в своё сердце, улыбнуться прекрасному миру.

Далее всё в том же духе. Хорус развил целую астрологическую теорию. Колдун был явно в ударе. Его ораторскому искусству позавидовали бы многие. Слова его звучали всё более убедительно и примерно через час возымели на слушателей потрясающий эффект. Ими прониклись буквально все, но совершенно по-разному.

Великий Владыка Недр словно пробудился ото сна и заметно приободрился. Он поднялся со своего ложа и заявил, что воля его обожаемой супруги для него закон, что он всем сердцем чувствует её любовь и заботу о нём даже с того света. «Я уже начал задумываться об этом, но боялся осквернить её память своим жизнелюбием. Теперь я прозрел и понял, что наши сердца никогда не переставали и не перестанут биться в унисон. Я буду жить вечно ради нашей великой любви и моей дорогой Хильдегарды!» – сказал он, глядя на её магический портрет с нежностью и восхищением.

Хорус понимал, что великанше стоит поистине колоссальных усилий сохранять ледяное спокойствие и прикидываться неподвижным изображением. Украдкой из-за спины господина он строил ей отвратительные рожи, усугубляя её страдания. Хильдегарда, к его разочарованию, справилась с ролью обычного портрета безупречно. На её лице не дрогнул ни один мускул, хотя в душе творилось нечто невообразимое. Если в двух словах, колдуну Хорусу был вынесен окончательный смертный приговор несколько раз подряд. За долгое земное и неземное существование великанша не встречала ни одного живого существа, которое с такой силой хотела бы уничтожить.

Увидевший в тот момент Уранума решил бы, что он проглотил железный, раскалённый добела кол. Он обезумел от ярости, которую приходилось скрывать в присутствии отца и прятать под маской удивления и радости за родителей. Он едва выдавил несколько вежливых слов и, сославшись на приступ мигрени, попросил разрешения уйти.

Художника Кистиано колдун не посвятил в свои планы и не показал изначальный гороскоп, а лишь предупредил о возможной опасности и посоветовал не отходить от Владыки Недр ни на шаг. Живописец смотрел на друга с недоумением, не понимая, какую угрозу могут таить в себе позитивные предсказания. Но, обладая повышенной чувствительностью и интуицией, Кистиано уловил мощные потоки злобы и ненависти, исходившие от Уранума и Хильдегарды. Внезапный уход сына Великого Владыки Недр лишь усилил подозрения. Будучи хорошим художником, он мгновенно заметил перемены в его лице и, в отличие от наивного отца, правильно истолковал. Ему было ясно, что Уранум преисполнен ненависти и желания расправиться с колдуном. Кистиано испугался за друга, за себя самого и больше приблизился к хозяину. Кстати, уход сына прошёл для него незаметно: все мысли были о новом воплощении богини любви Лиэры, несравненной Хильдегарды.

Великий Владыка Недр, пережив первые минуты эйфории, слегка успокоился:

– Друг мой, скажи, а каких-то более конкретных инструкций моя супруга не передавала?

– Не совсем понял вопрос, мой Великий господин.

– Ну, может быть, она посоветовала, как снова полюбить жизнь? Как впустить любовь в моё сердце? Как принести любовь и гармонию в этот мир?

– О! Разумеется, ваша мудрейшая и достойнейшая супруга считает, что вам следует построить в подземных владениях храм, посвящённый богине любви Лиэре.

– Но Великие Повелители Стихий никогда не строили храмы богам. У нас это не принято. Это скорее удел смертных существ, – покачал головой хозяин подземного замка.

– Но и ваш случай особый. Такого ещё не случалось ни с кем из ваших собратьев. Ну, скажите, чья ещё супруга стала новым воплощением богини? – вопрошал придворный оракул.

– Пожалуй, ты прав! Если поразмыслить, идея с храмом гениальна!

– А что ещё могла предложить ваша божественная супруга?

– Я клянусь моим сердцем, что построю для неё самый красивый храм во всех мирах! – заявил любящий супруг. – Кистиано! Ты возглавишь работы. Отныне я запрещаю тебе куда-либо отлучаться! Мы должны бросить все силы на строительство храма любви!

– Великий Владыка Недр, дозвольте напомнить, что срок моего пребывания здесь истекает через год, – робко заметил живописец.

– Мы не успеем ничего сделать за это короткое время! – простонал отец Уранума.

– Великий Повелитель Недр, осмелюсь напомнить, что на сотворение мира у вас ушло меньше времени, – мимоходом заметил Хорус.

– Ну и что получилось? Ерунда какая-то, а не мир, – в сердцах отмахнулся господин.

– О его великолепной подземной части я бы так не сказал, – настаивал мнимый астролог.

– Точно? Ты не шутишь?

– Вопросы мироздания не являются поводом для шуток, – с протокольным видом ответил оракул. – Предлагаю такой вариант: Кистиано начертит планы архитектуры и убранства храма, а вы их осуществите.

– Прекрасно! За дело! – скомандовал хозяин подземного дворца.

Великий Повелитель Недр быстро вышел из опочивальни и направился на поиски в своих обширных подземных владениях подходящего места для возведения храма в честь богини Лиэры. Художник бросился вслед за ним. В дверях благодарно кивнул другу: теперь он год мог спать спокойно, зная, что ему запрещено отлучаться от господина. Этот запрет являлся лучшей гарантией безопасности.

Колдун вздохнул с облегчением. По крайней мере, за одну неприкаянную душу он мог больше не опасаться. «Что за фокусы? Да мы тебя уничтожим! Я тебя лично придушу и сотру в порошок! Я…» – послышалось за спиной гневное шипение Хильдегарды. Воспользовавшись отсутствием мужа, она, наконец, смогла нарушить молчание. На неё страшно было смотреть: олицетворение злобы, ненависти, негодования, неописуемой ярости и жажды мести. На воплощение богини любви в эти минуты великанша походила меньше всего, но Хорус не испугался, пренебрежительно отмахнулся и бросил: «Виси и помалкивай, порождение ада!»

Он отправился на поиски сына Великого Владыки Недр.

Уранум тщетно пытался найти Долорес и Маурисио. Он понимал, что их предупредил и спрятал в надёжном месте заклятый друг Хорус. Собственное бессилие сводило его с ума. Он знал, что никак не сумеет навредить колдуну и художнику, но надеялся отыграться на родителях Мауроса. Хитрый соперник ставил и эту надежду под сомнение.

– Будь ты сотни раз проклят, гадкий фокусник! – ругался злодей.

– Зачем так злиться? – послышался за спиной до боли знакомый голос. – Злость отдаляет вас от небесного воплощения вашей матушки. Любовь и злоба – две вещи несовместные.

– Как ты посмел ко мне подойти? Я уничтожу тебя! – взревел Уранум.

– Ничего не выйдет. Мою личную печать можешь даже не доставать. Воспользоваться ею ты не рискнёшь. Спрячь, а то потеряешь ненароком.

– Ты думаешь, так хорошо спрятал души Долорес и Маурисио, что я их не найду? Ошибаешься! Рано или поздно доберусь до них и уничтожу!

– Их, собственно, и искать не надо. Если хочешь, я их сейчас позову.

– Шутишь? Издеваешься? – оторопел злодей.

– Вежливо спрашиваю, – надменно процедил Хорус. – Звать или нет?

– Ты готов отдать их на растерзание? – не верил своим ушам Уранум.

– Я похож на изверга или предателя?

– Тогда в чём подвох?

– Ты ничего не можешь им сделать. Они больше тебе не принадлежат. Они вольные неприкаянные души, – спокойно пояснил придворный астролог.

– Что за бред ты несёшь?

– Вспомни наш разговор перед тем, как ты отправился на болото топить Мауроса. Вспомнил?

– Смутно. Не пойму, к чему ты клонишь? – нахмурил брови злодей.

– Ты поклялся на следующее утро дать им полную свободу и не причинять зла. Клятву произнёс дважды в присутствии колдуна. Теперь она нерушима и имеет силу закона. Вольным неприкаянным душам на тебя и твои приказы плевать, а данная клятва делает их неуязвимыми, – с видом триумфатора объявил колдун.

– Да как ты посмел? Ты поймал меня на слове! – вскипел Уранум.

– Тебе никто не мешал сначала подумать, а потом сказать. Я тебя за язык не тянул.

– Врёшь! Ты сам придумал глупость про нерушимую клятву!

– Не веришь – не надо. Я зову Долорес и Маурисио, и ты ничего им не сделаешь.

Хорус открыл тайник и позвал друзей. Уранум до конца считал, что колдун над ним просто издевается, и с трудом поверил своим глазам, увидев души будущих жертв. Долорес сохраняла абсолютное спокойствие, а точнее, полное равнодушие к своей судьбе. Внук Нуардис совершил движение рукой так, словно душил её на расстоянии, и произнёс соответствующее страшное заклинание. К его удивлению и ужасу, ничего не произошло. Долорес продолжала стоять неподвижно, устремив взор куда-то вдаль. На действия и слова мучителя она никак не реагировала. Зато по подземелью, подобно порыву ветра, пронёсся тысячеголосый шёпот. Слова разобрать не удалось, но звук получился устрашающий. «Высшие, присутствующие незримо, но вечно во всех мирах, здесь, и они явно недовольны твоей попыткой нарушить клятву», – назидательно заметил колдун. Но Уранум отмахнулся от него как от назойливой мухи. «Пусть себе шепчут на здоровье! От шороха ещё никто не помирал», – легкомысленно подумал злодей.

«Что ж вы, женщины, за существа-то такие? Второй раз нормально сдохнуть не можете! – прорычал душегуб. – Вечно за вас мужчины должны отдуваться. Маурисио! Иди сюда! Душить тебя буду». К его изумлению, душа рудокопа не сдвинулась с места, а, нагло посмотрев в его сторону, заявила: «Вам надо – вы и идите!» От такой неслыханной дерзости Уранум аж подпрыгнул на месте. Он протянул правую руку к шее Маурисио, сжал её и произнёс заклинание. Никакого эффекта. Эльф повернулся к колдуну и сказал: «Спасибо, друг! Ты старался изо всех сил. Увы! Злая судьба оказалась сильнее. Мы потеряли нашего сына. Тебе, кровожадное чудовище, ещё придётся заплатить за это! Мы уходим. Хорус, ты знаешь, где нас найти. Если мы понадобимся, зови. Для тебя мы сделаем всё, что в наших силах. Пойдём, дорогая!» Он нежно обнял жену и повёл её в сторону подземелий Ферлатиса. Долорес безвольно следовала за супругом. Безутешное материнское горе сменилось полной апатией. Она даже не взглянула в сторону смертельного врага, прошла мимо, словно его не видела.

Когда Маурисио и Долорес скрылись из виду, Уранум пришёл в себя и заскрежетал зубами от бессильной злобы. У него из-под носа увели двух рабов и жестоко посмеялись над ним.

Он не мог оставить проделки колдуна безнаказанными. Не помня себя от гнева и ярости, выхватил личную печать колдуна, сжал её в кулаке с такой силой, что пальцы побелели, и начал произносить заклинание. Хорус вжался в стену пещеры. Такого поворота событий он не ожидал. Он испугался не на шутку, поняв, что враг не блефует. Да, возможно, Высшие, присутствующие незримо, но вечно во всех мирах, покарают Уранума за нарушение клятвы, однако самому Хорусу от этого легче не будет. Препятствовать или вмешиваться они точно не станут. Он понимал, что злодей произнесёт магическую формулу до конца – и тогда случится что-то очень страшное. Он боялся предположить, что именно. Сила личной печати была безмерно велика, а противник хорошо владел чёрной магией.

Но это Урануму не помогло. У него оказались слишком плохие советчики: гнев и ярость. «Если я уничтожу колдуна, исчезнет и сама печать, а Нуардис меня с того света достанет и убьёт. Если я использую одно желание из трёх, возможно, она ничего не заметит, зато я избавлюсь от проклятого фокусника!» – логично решил он, но гнев и ярость лишили его осторожности в выборе слов. «Слушай и повинуйся! Я, владеющий твоей печатью, значит, и душой, запрещаю тебе передвигаться, говорить, видеть и слышать в пределах моего царства! Да будет по воле моей во веки веков!» – устрашающе произнёс Уранум, глядя в полные ужаса глаза жертвы и размахивая у неё перед носом печатью. Он готовился увидеть страшные муки колдуна, который должен был вмиг ослепнуть, оглохнуть, онеметь и оказаться полностью парализованным. Но душа Хоруса как-то не особенно торопилась подчиняться страшной воле. Повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь зловещим перешёптыванием тысячи голосов.

Едва злодей произнёс магическую формулу, личная печать нагрелась, на секунду вспыхнула ярким светом и потускнела. Золотая цепь и кулон потемнели, лишившись прежнего ослепительного блеска. Значит, волшебный предмет утратил часть силы, а желание Уранума принято и будет исполнено. Увидев неприятные метаморфозы с цепочкой и медальоном, внук Нуардис сам испугался не на шутку и побледнел: «Бабка точно узнает, что я использовал силу печати для одного желания! Она меня убьёт! Её не обманешь, она не слепая! Но у меня есть оправдание: я обезвредил колдуна, который ставил под удар наши планы».

Робкая надежда растаяла в ту же секунду, как последний снег на ярком весеннем солнце: Хорус отошёл от стены, пренебрежительно посмотрел на Уранума и покрутил пальцем у виска. Уранум лишился дара речи.

– Жалкий придурок! Научись думать, прежде чем говорить!

– Как ты смеешь? Почему ты со мной разговариваешь? – опешил сын Хильдегарды.

– Даже не знаю, зачем я трачу драгоценное время на беседу с идиотом. Скорее всего, из жалости, – издевался колдун, явно получая наслаждение.

– Как печать могла на тебя не подействовать? – вопил злодей.

– Ты явно допустил ошибку, – спокойно сказал Хорус.

– Какую? – в полном отчаянии вымолвил Уранум.

– Роковую. Могу подсказать, но… приятно смотреть на твои страдания, —глумился придворный астролог.

– Я всё сделал верно! Печать нагрелась, вспыхнула и потемнела. Желание принято!

– Принято, но не исполнено! Трудно напрячь то, чего у тебя нет, но попробуй ещё раз.

– Хватит издеваться! Объясняй, почему тебя до сих пор не разбил паралич?!

– Физкультура по утрам – залог здоровья.

– Не смей насмехаться надо мной! Говори! Я приказываю! – орал Уранум.

– Ничего ты мне приказать не можешь. Ты здесь никто. Да, ты сын Великого Владыки Недр, ты его наследник, но ты не законный правитель. Понял, к чему я клоню?

– Пока нет, – отрицательно замотал головой сын Хильдегарды.

– Великие Повелители Стихий, и вы считали его умным и образованным?! Он туп, как деревянный пенёк! – театрально воздел руки к каменному своду пещеры оракул.

– Ну, ты, повежливее! – обиженно прорычал сын Великого Властелина Недр.

– Хорошо, как пустой скворечник, – подобрал более верный эпитет колдун. – Устраивает?

– Хватит! Объясняй, пустая балаболка, в чём я ошибся! – в сердцах Уранум стукнул по стене кулаком.

– Ты придумал очень изощрённое наказание для меня. Если бы оно сработало, фактически я бы умер второй раз, – терпеливо объяснял Хорус. – Вот только зачем ты в конце произнёс безумно глупую фразу?

– Про во веки веков? – уточнил душегуб.

– Про твоё царство!

– Кажется, я начинаю понимать…

– У тебя нет царства! Когда появится и я окажусь в его пределах – тогда твоё желание сбудется.

– Я всё сам испортил! Горе мне! Она меня убьёт! – стонал Уранум.

– Матушка?

– Если бы только она! – хватаясь за голову, вымолвил внук Нуардис.

– У тебя есть кто-то ещё? – насторожился звездочёт.

– Великая Ве… – начал Уранум и осёкся. – Ты мне ещё и допрос устраиваешь? Убирайся вон, или я за себя не ручаюсь! Я использую ещё одно желание, лишь бы тебя уничтожить!

– До свидания. Общество злобного глупца мне наскучило.

Колдун удалился, гордо подняв голову.

Голоса смолкли, будто растворились в воздухе. Уранум остался один в смятении и негодовании. Он проклинал себя за неосторожность и с содроганием думал о реакции Нуардис. «Убьёт! В этот раз точно убьёт!» —шептал он, сжимая голову руками и покачиваясь из стороны в сторону.

Тем временем Хорус ликовал: ему удалось ослабить силу печати, и при этом никто не пострадал. Колдун смирился с потерей и не надеялся вернуть печать обратно. Он с ужасом думал, что её использование злодеями принесёт слишком много непоправимых бед и горя. Теперь он стал спокойнее на одну треть – именно на столько разозлённый Уранум по глупости ослабил её мощь. Колдун безмерно сожалел лишь об одном: не удалось спасти душу Мауроса от злых сил. Эльф проклял родителей и, казалось, перешёл на тёмную сторону. Хорус не знал, как ему помочь, как облегчить невыносимые страдания его отца и матери.

Он понял, куда направились Долорес и Маурисио. Несмотря на полученную свободу, они не собирались покидать пределы подземного царства. Они поселились в подземельях Ферлатиса рядом со входом в заброшенную шахту – в надежде, что рано или поздно единственный сын придёт к их могиле. Маурисио тщетно пытался вывести жену из состояния полной апатии. Она сидела у входа, не шевелясь, не произнося ни слова, глядя в одну точку и изредка печально вздыхая.

Именно здесь через три года их нашёл злобный Уранум. Он пристально следил за их сыном и безошибочно угадал ход его мыслей. Он наверняка знал, куда придёт и что скажет Маурос после освобождения из тюрьмы. Уранум насладился сполна, хотя это было жалкой компенсацией после провала с личной печатью Хоруса. Слушая, как юный эльф во второй раз проклял родителей и отрёкся от них, он довольно потёр руки. Маурисио, утратив последнюю надежду, сел рядом с Долорес, нежно обнял за плечи и словно погрузился в сон. Души рудокопа и его жены будто превратились в две прозрачные статуи. Хорус иногда навещал их, но несчастные, убитые горем родители не реагировали на его присутствие. Фактически они умерли во второй раз. Колдун поклялся отомстить и сделать всё, чтобы вернуть их к нормальной загробной жизни.

Так закончилась юность Мауроса – прекрасное время, когда ещё сильны надежда на лучшее, вера в светлое будущее и желание перевернуть мир. В детстве душа эльфа была совершенно чистой. В юности она утратила половину первоначальной чистоты, а потом почти полностью почернела. Однако не всегда чёрные мысли и желания становятся делами. Большинство душ просто неспособны перейти эту границу.

Заговорщикам казалось, что эльф сделал окончательный выбор и перешёл на тёмную сторону. «Всё идёт по плану. Мы в шаге от успеха! Считай, Чёрный Маршал у нас уже есть», – приговаривала Нуардис с явным удовлетворением. «Есть, только он там, а мы здесь», – урезонивал её Уранум. «Вот ты его сюда и доставишь, а я скажу тебе, как и когда», – отвечала Великая Ведьма. Но не спешила открывать внуку все карты.

Шёл 5098 год по общепринятому исчислению на Южном континенте. До Великой войны оставалось совсем немного времени, даже по меркам простых смертных.

После Совета

– Надо докопаться до истины!

– Сначала закапываем, потом – раскапываем.

– Не ворчи! Дело-то интересное.

Однако нам предстоит снова вернуться на сотню лет назад, в 4996 год, в переломный момент в истории Южного континента.

Всё началось со смерти Селестины и Хильдегарды. Ровно через девяносто дней состоялся Совет Великих Повелителей Стихий, на котором вина великанши была доказана. В причастность супруги к убийству Селестины отказался поверить лишь Великий Владыка Недр. Он слишком любил жену и был убеждён в её невиновности. Масла в огонь подлил и его отпрыск, сумев убедить отца в заговоре остальных Великих Владык во главе с Великим Хозяином Морей. Великий Владыка Недр навсегда покинул Совет, отрёкся от бывших друзей, замкнулся в своём горе, оставшись в полном одиночестве.

Пламенная речь Уранума посеяла зёрна сомнения в души большинства членов Совета. Они искренне сочувствовали отцу и сыну, не до конца веря в доводы защитников Селестины. Правда, трое остались непреклонны. Великого Владыку Ветров предупредили шпионы – о том, что Уранум и Хильдегарда готовили яд. Великий Повелитель Морей знал правду от Селестины и верил ей. Великий Огненный Господин принял сторону истины интуитивно. Сначала он разделял мнение большинства, но чем громче вопил Уранум о невиновности Хильдегарды и обвинял Селестину, тем меньше он ему верил. «Чем больше врут, тем громче орут», – вспомнил он древнюю истину и сделал окончательные выводы.

Так же думала и Великая Ведьма Серизета. Представленные Великим Владыкой Морей доказательства она сочла убедительными. Однако её куда больше тревожила судьба Диалексии и её последнего творения в этом мире. После Совета она подошла к Великому Повелителю Морей, чтобы лично выразить соболезнования, и прошептала: «Я отправлюсь в пещеру близ Парво и всё выясню. Уверена, эти события связаны между собой. Я дам вам знать, когда будет ценная информация. Получив весточку, пригласите нашу семью в гости. Простите, что приходится так мудрить». Великий Хозяин Морей всё понял, поклонился и тихо ответил: «Благодарю! Надёжнее поддерживать связь через слуг Великого Ветра. Ему можно доверять». Серизета кивнула и попросила прислать одного из ветреных слуг в ближайшее время. Они вежливо простились, и Великая Ведьма смиренно последовала за суровым супругом, который уже начал выказывать признаки нетерпения и недовольства.

Именно от чересчур заботливого мужа Серизета хотела сохранить в тайне своё участие в опасном расследовании. Когда она упала в обморок, показав членам Совета личную печать ведьмы, супруг и дочь встревожились не на шутку. Едва Серизета пришла в себя и приоткрыла глаза, Великий супруг высказал гневным шёпотом ультиматум: «Даже не думай вмешиваться в эту тёмную историю! Уже два трупа! Куда ты лезешь? Помни, у тебя семья! Если не жалко меня, подумай о единственной дочери! На ней лица нет! Бледная, будто фруктов в глаза не видела! Я запрещаю тебе ходить в проклятую пещеру!»

Серизета попыталась слабо возразить. Уверяла, что ей ничего не угрожает, что надо спасти мир – это её долг как порядочной ведьмы. «Ты уже не ведьма, а моя супруга! Приказываю тебе сидеть дома!» – отрезал Великий Повелитель Плодородия, в сотый раз пригрозив уморить всех жителей Земли голодом. Она открыла рот, чтобы возмутиться вероломным шантажом, но взглянула на дочь и промолчала. Флорина стояла на коленях перед матерью, умоляюще смотрела прямо в глаза и плакала. Материнское сердце не выдержало, и Великая Ведьма решила не спорить с любящими и слишком заботливыми домочадцами.

Но кто смеет приказывать ведьме, а тем более Великой Ведьме? Кто знает, как с ней совладать? Если Серизета решила выяснить правду о смерти своей наставницы Диалексии и цели её последнего появления на Южном континенте, она это сделает. Просто ей придётся действовать втайне от супруга и дочери. Присутствие слуги Великого Владыки Ветров поможет соблюсти необходимую конспирацию.

Когда все разошлись, у каменной чаши остался лишь Великий Повелитель Лесов и Болот. Он с негодованием посмотрел на это бестолковое и уродливое сооружение и топнул ногой: по загадочным причинам каменный амфитеатр ему не нравился. Он считал, что ничего более неуместного в его Священном дремучем лесу придумать было нельзя. Владыка обошёл кругом гранитную ёмкость, пробурчал что-то непонятное, остановился, простёр руки к небу и плюнул в самую середину каменной чаши, на сцену для выступления ораторов. Это было не жестом презрения и отчаяния, а величайшим колдовством. Место проведения Советов тут же стало заполняться тёмной коричнево-зелёной жижей, на поверхности появились кочки, заросли камыша, чахлые деревья и сгнившие коряги. Так рождалось новое болото. Великий Повелитель Лесов и Болот с любовью посмотрел на своё творение, словно на новорождённое дитя. Потом подошёл к огромному валуну, опалённому огнём с одной стороны, провёл рукой по почерневшей поверхности – и вырос толстый слой мха. «Ничего, что мох с западной стороны, зато теперь попробуйте доказать, что это именно то самое место! Собираются раз в сто тысяч лет, а я тут должен каждый день убирать! Что хочу, то и делаю! Я здесь хозяин», – сказал Великий Повелитель Лесов и Болот и отправился посмотреть, куда его ветреный собрат перенёс прошлое болото из Большой каменной чаши. Великий лесной ворчун, как ни странно, остался доволен. «А ветреный баламут подобрал вполне милый овражек! Кажется, даже перенёс всё в целости и сохранности. Два болота всегда лучше, чем одно», – улыбнулся он.

Следует заметить, что после Совета не все участники разошлись по своим владениям. Ещё находясь в каменном амфитеатре, трое из них активно перемигивались и тайными жестами и знаками договорились встретиться для отдельной беседы. В итоге Великие Повелители Огня, Ветров и Морей собрались на северной опушке Священного дремучего леса и принялись что-то бурно обсуждать.

– Я полностью верю всему, что ты сказал. Твою жену подло отравила Хильдегарда. Вот только сдаётся мне, она действовала не одна, а на пару с сыночком. Уж слишком яростно оспаривал он очевидные факты, – говорил Великий Огненный Господин.

– Ты поражаешь меня прозорливостью! Как ты до этого додумался? – изумился Великий Хозяин Ветров.

– Ветер, не время шутить. Я без утайки высказал мнение. И не намерен выслушивать колкости по поводу моего интеллекта! – обиделся Великий Властелин Огня.

– Ты меня неправильно понял! – миролюбиво заметил Великий Господин Ветров. – Я от всей души похвалил тебя, ибо ты силой ума дошёл до того, что я смог узнать только благодаря шпионам.

– Ты следил за ними? – с дрожью в голосе воскликнул Великий Повелитель Морей.

– Неспроста Великий Владыка Недр лет сто жалуется на сквозняки в подземном царстве. Значит, его здоровье подрывали твои разведчики? – упрекнул его огненный собрат.

– Да, мои. Знайте, просто так не дует, – утвердительно кивнул Великий Ветер.

– Подожди! Раз ты всё знал, почему не предупредил? Почему не остановил убийцу? Почему не спас Селестину? – Великий Повелитель Морей сжал кулаки.

– Выслушай, мой лучший друг, а потом суди! Я виноват, но не в том, в чём ты меня обвиняешь, – принялся оправдываться Великий Хозяин Ветров.

– Выражайся яснее и короче, – потребовали оба собрата.

– Ещё на твоей свадьбе я поклялся не спускать с Хильдегарды глаз. Мои шпионы докладывали о её методах воспитания сына. Она растила достойного сообщника, прививая ему ненависть ко всем с самых ранних лет, и ей это удалось, – начал Великий Ветер.

– Согласен. Уранум – подлое чудовище, копия отвратительной мамаши. Его отец ослеп от любви, – кивнул Великий Господин Огня.

– Ты прав, я пытался поговорить с ним, но он и слушать не хотел. А Хильдегарда несколько раз давала ему самые страшные яды. Она оборудовала целую лабораторию по их изготовлению прямо в его дворце, – продолжил Великий Владыка Ветров.

– Ты знал, что она готовит яд, и молчал?! – взревел Великий Властитель Морей.

– Она готовила яды для мужа, но они, разумеется, на него не действовали. Потом она догадалась, что за ней следят, и оборудовала тайную комнату с особыми защитными дверями. С тех пор ни один из моих шпионов не смог проникнуть внутрь и выведать ещё что-то ценное… – развёл руками глава ветреных шпионов. – Поверь, я и подумать не мог, что она перестанет травить мужа и примется за твою супругу. Лишь после её смерти я сопоставил факты и пришёл к страшным, но запоздалым выводам.

– Теперь мы бессильны, – склонил голову Великий Владыка Огня.

– Нет! Именно сейчас твои шпионы нужны как никогда, – с жаром выпалил муж Селестины.

– Но Хильдегарды больше нет! – не понял друзей их огненный собрат.

– Зато есть Уранум, – напомнил Великий Повелитель Морей, – а от него, по-моему, надо ждать худших злодеяний.

– Ветер, не переставай устраивать сквозняки в подземельях! Быть может, это кому-то пойдёт на пользу, – откликнулся Великий Владыка Огня.

– Я и сам так думал, – согласился Великий Ветер.

– Ты можешь на время одолжить Серизете одного из слуг? – попросил его Великий Повелитель Морей.

– Могу. А ей зачем? Пчёл гонять?

– Не смешно, – одёрнул Великий Властитель Морей. – Она намерена помогать нам, да только её супруг против. Он за неё очень боится.

– Я его прекрасно понимаю, – сочувственно покачал головой Великий Повелитель Огня.

– Он никогда не отличался смелостью и воинственностью, а тут ещё одна смерть за другой, – с пониманием добавил хозяин ветреных шпионов.

– Зато Серизета не из робкого десятка. Она пообещала сходить в пещеру и выяснить всё о последнем творении Диалексии на Южном континенте. Добыв сведения, она даст нам знать, и лучше это сделать через твоего слугу. Получив сигнал, соберёмся вместе. Надо только повод придумать для посиделок, – призадумался хозяин морского замка.

– Прекрасно. Пришлю ей приятный южный ветерок. Такой обаятельный малый! – заулыбался Великий Повелитель Ветров.

– Она женщина замужняя, – напомнил огненный собрат.

– Что ты предлагаешь? Прислать снежный буран или иссушающий ветер пустыни? – язвительно заметил Великий Ветер.

– Присылай кого угодно, лишь бы он оказался расторопным и надёжным гонцом, – махнул рукой Великий Повелитель Морей.

– Тогда до встречи, – попрощался с друзьями Великий Властелин Ветров.

– Постой, а у кого мы соберёмся? – остановил его хозяин огненного замка. – Я пригласил бы всех ко мне, но мою огненную стихию мало кто любит.

– Давайте соберёмся в море, а то у меня как-то не прибрано. Да и дует из всех щелей, – извинился хозяин воздушного дворца.

– Ваша правда. Приглашаю всех ко мне в море, – сделал широкий жест супруг Селестины.

Придя к согласию, Великие Владыки разошлись по своим владениям. Сын Великого Хозяина Морей при разговоре не присутствовал, отец отослал его домой. Он так переживал за малютку Консоласьон, что едва досидел до конца Совета. Поняв, что верные друзья – Великие Повелители Огня и Ветров – хотят о чём-то поговорить наедине, он решил, что его отцовское сердце не выдержит и разорвётся надвое. Отправив Бальдомеро присматривать за сестрой, он слегка успокоился. Клятвенно пообещал сыну пересказать тайную беседу в подробностях. Наследнику он доверял целиком и полностью. Каково было его удивление, когда, спустившись в морские глубины, он увидел Бальдомеро, описывающего круги вокруг дворца. Сын при этом ворчал, ругался и явно нервничал. За ним по той же траектории следовала стая акул и, кажется, пыталась успокоить юного господина.

– Что это за безответственный променад? Я послал тебя присматривать за младшей сестрой, а ты здесь без дела круги нарезаешь! – разгневался отец.

– А кто наложил такие сильные охранные заклинания, что никто не может ни войти, ни выйти?! Я, твой единственный сын, топчусь на пороге родного дома, словно безродный бродяга! Папа, ты не перемудрил с защитой? – обиженно спросил Бальдомеро.

– В самый раз. Прогулки на свежем воздухе полезны для здоровья.

– Вообще-то мы на дне морском. Какой здесь воздух? – недовольно пробубнил юноша.

– Не умничай! Скажи лучше, почему эти бездельники плавают за тобой по пятам?

– Это твои верные слуги и стражники в одном лице. Они явились, стоило мне попытаться проникнуть в защитный периметр.

– Сработало! – довольно потёр руки Великий Хозяин Морей. – Они должны были при появлении чужака наброситься на него. Надеюсь, исполнили мой приказ?

– К счастью, нет, – улыбнулся Бальдомеро. – Во-первых, они знают меня в лицо. А во-вторых, ты всё же перемудрил с защитой. Они не могут выйти за периметр, чтобы наброситься на врага. Я обрадовался, когда они приплыли. Узнав меня, сообщили, что с Консоласьон всё в порядке, —доложил он. – Она вовремя поела, поиграла с плюшевым осьминогом и жемчужными бусами, а потом спокойно легла спать.

– Ах, моё самое главное сокровище! Как я соскучился!

– Папа, раз ты так истосковался, сними защиту. Пойдём домой. Мне надоело топтаться на пороге.

Морской Владыка снял защитные барьеры, выслушал доклад верных слуг, поблагодарил их за службу и вошёл с сыном во дворец. Не сговариваясь, они направились в спальню малышки Консоласьон. Убедившись, что с девочкой всё в порядке, они уединились в сокровищнице. Выбор на это помещение пал не случайно: оно считалось наиболее защищённой комнатой подводного дворца. Там их никто не мог подслушать даже случайно. Отец подробно пересказал Бальдомеро беседу с Великими Владыками Ветров и Огня, а также свой разговор с Серизетой. Смелое поведение Великой Ведьмы вызвало восхищение у юноши.

– Она собирается нам помогать, несмотря на гнев и запрет супруга? Значит, мама не ошиблась, считая её настоящей подругой.

– Дружба проверяется в критических ситуациях. Сегодня я, например, понял, что у меня есть три верных друга и союзника: Великие Повелители Огня и Ветров и Великая Ведьма Серизета. А это уже немало.

– А как же остальные собратья? Ну, с Великим Хозяином Недр мне всё ясно.

– И что тебе ясно?

– Что он честный и порядочный. Безмерно любил жену, поэтому оставался слеп и не видел в ней монстра. Он заблуждается. Он не в силах вырваться из сетей обмана, умело сотканных Хильдегардой и Уранумом, – объяснил свою позицию Бальдомеро.

– Молодец! Ты рассудил справедливо и мудро. На остальных Великих Владык не обижайся. Не все смогли до конца разобраться и принять чью-либо сторону.

– А если случится что-то страшное – что они будут делать тогда? Уранум не успокоится и продолжит дело матери. Он может натворить немало бед.

– Не переживай, в нужный момент они встанут на сторону добра. Надеюсь, у нас есть время на подготовку. А пока давай решим ближайшие проблемы.

– У нас есть проблемы? – удивился Бальдомеро.

– Кое-какие трудности возникли. Когда Серизета придёт к нам в гости с мужем и дочкой, будешь их развлекать всеми силами и как можно дольше.

– Кого именно? – осведомился наследник морского царства.

– Великого Повелителя Плодородия и Флорину.

– Зачем?

– Чтобы Серизета смогла спокойно нам всё рассказать. Во время этой беседы никого не должно оказаться поблизости. Справишься?

– Разумеется. Приглашу их покататься на нашем корабле, – с готовностью заявил сын.

– Это развлечение для молодёжи. Боюсь, муж Серизеты откажется.

– Он согласится первым. Я знаю, как его заинтересовать. Скажи, по какому поводу ты намерен пригласить их в гости, чтобы это не вызвало подозрений у главы семейства?

– Это ещё одна сложность. Мы втроём так ничего и не смогли придумать.

– А мне кажется, надо намекнуть Великому Повелителю Плодородия, что неплохо бы познакомить ваших детей поближе – меня и Флорину. Они согласятся, но отец Флорины ни на шаг не отойдёт от дочери и будет пристально следить за мной как за потенциальным зятем.

– Хитро придумал. Это и приглашение, и гарантия того, что нам никто не помешает. Прекрасно, – улыбнулся отец. – А тебе действительно нравится Флорина?

– Не знаю. Она милая, – залился румянцем Бальдомеро.

– Ой, не просто так ты это придумал! Ладно, скажи лучше, под каким предлогом на посиделки могут прийти Великие Повелители Ветров и Огня? Изображать потенциальных женихов Флорины?

– Батюшка, а когда им нужны были поводы или приглашения? «Мы просто шли мимо!» – их излюбленный повод, приглашение, предлог, приветствие и подарок. Пусть придут на час позже, чем Серизета с семьёй, и сделают вид, что ничего не знали, а просто шли мимо.

На том маленькое совещание подошло к концу.

Великий Владыка Морей поставил в известность все заинтересованные стороны с помощью слуг Великого Повелителя Ветров. Его предложение одобрили, но случилось непредвиденное затруднение: Серизета запросила помощи у тайных союзников. Приставленный к ней южный ветерок явился к хозяину и передал следующее послание Великой Ведьмы: «Муж следит за мной днём и ночью. Не выпускает из дворца. Мне необходимо всего три дня. Прошу, отвлеките его каким-нибудь стихийным бедствием, угрожающим урожаю».

Получив призыв о помощи, Великий Владыка Ветров спешно явился к морскому другу – разумеется, без всякого приглашения. Более того, он позвал Великого Властелина Огня, также не посоветовавшись с хозяином подводного дворца: вся троица ходила во дворцы друг друга как в свои собственные. Собравшись вместе, они принялись придумывать, как выманить чересчур заботливого супруга из дворца плодородия минимум на три дня. Задача оказалась не из лёгких.

– Предлагаю спалить часть урожая на Южном континенте. Великий Владыка Огня, ты с этим справишься? – спросил Великий Повелитель Ветров.

– Я-то справлюсь. Могу всё уничтожить. Если войду в раж, я за себя не отвечаю. Но за сожжённый урожай мне знаете как достанется! В последний раз, когда по моей вине сгорело сено, я думал, он меня задушит собственными руками. А всего-то десять стогов… Нет, в ближайшие сто лет о поджоге сельхозугодий можете не просить! – категорично отмахнулся Великий Огненный Господин. – Вот пусть ураган или смерч уничтожат часть посевов.

– Это более приемлемый вариант. Но… я тоже не хочу ссориться с защитником урожая. И не уверен, что смогу три дня морочить ему голову.

– Не надо на меня так смотреть! Я не сумею затопить поля и сады, это географический нонсенс, – запротестовал Великий Властитель Морей.

– Ты – нет, а Великий Повелитель Рек и Озёр на это способен, – намекнул огненный собрат.

– Теоретически. Но они лучшие друзья! Он не согласится причинить вред Великому Царю полей и огородов, – остудил его пыл Великий Владыка Ветров.

– Ну да, огородник давно использует его как оросительную систему. Шайка-лейка какая-то, честное слово. Я не знаю, как можно помочь нашей Серизете и какую безобидную напасть придумать для её супруга, – развёл руками отец Бальдомеро.

– Напасть! Напасть! Я придумал! – взвился Великий Владыка Огня.

– На кого напасть? – испугался Великий Ветер.

– Это не напасть, а напасть! Это гениально! – вопил, пританцовывая на месте, хозяин огненного замка.

Оба его товарища испугались не на шутку и попросили объяснений.

– Саранча! Но её придумал не я, а завистливая ведьма Аранчия. Сейчас мы сможем использовать её пакостное изобретение для благих целей. Я знаю логова этих бестий.

– Ты хочешь отвлечь Великого огородника с помощью саранчи, так? – осторожно осведомился хозяин воздушного замка.

– Да! В этот раз саранча принесёт пользу, – ликовал Великий Властелин Огня.

– Прекрасно! Ты её слегка поджаришь и заставишь взлететь, а уж мои ветры сумеют направить её в нужную сторону.

– Лучше в две, – внёс дополнение Великий Повелитель Морей. – Если нашествие саранчи случится в каком-нибудь отдельном районе, Великий Повелитель Плодородия сам отправится туда, а жене прикажет сидеть дома.

– Логично. Надо отправить ещё одну маленькую стайку на другой конец континента, тогда Серизета будет вынуждена отправиться туда, якобы на помощь мужу, – дополнил гениальную идею хозяин воздушного замка.

– Друзья, давайте выберем место для высадки прожорливого десанта!

Великие Повелители Стихий в задумчивости склонились над подробной картой Южного континента.

Выбор осложнялся тем, что у Великого Владыки Плодородия были свои любимчики и народы, которых он терпеть не мог. Например, люди Мерморта и не пытались возделывать поля. У них никогда ничего, кроме сорняков, не росло. А вот люди Верво день и ночь молились обожаемому покровителю и всегда получали богатый урожай, хотя злопыхатели объясняли это не усердными молитвами, а каторжным трудом и грамотным ведением сельского хозяйства. Значит, нападать надо было на тех, к кому муж Серизеты благоволил.

Решили направить несметные полчища саранчи в земли людей Верво, а небольшой летучий отряд вредителей – к эльфийскому поселению Биарки, которое славилось тёмным пивом. Биарки находилось достаточно близко от таинственной пещеры близ Парво, разумеется, по меркам Великих Владык.

– Серизета успеет расправиться с саранчой и всё разузнать до возвращения во дворец её супруга? – спросил Великий Повелитель Морей.

– Нет. С гнусными насекомыми справлюсь сам. Я сожгу их. Пусть не тратит времени на крылатую мелочь, а занимается делом, – ответил огненный собрат.

– Об этом мы её предупредим. Уверен, наш план сработает, – добавил Великий Ветер.

– А если её муж расправится с саранчой раньше? – усомнился отец Бальдомеро.

– Твои шпионы должны постоянно за ним следить. Если возникнет подобная угроза, то ты явишься якобы ему на помощь. На самом деле будешь только вредить. Понятно?

– Надеюсь, до этого не дойдёт. Он с виду мирный, но в гневе страшен, – кивнул Великий Ветер.

План был единогласно утверждён, а гонцы с донесениями принялись летать от одного участника тайной операции до другого, чтобы окончательно согласовать детали. На это ушло четыре дня. Наконец, Великая Ведьма и три Великих Повелителя Стихий назначили точную дату и время начала операции «Саранча».

Увидев надвигающиеся на бескрайние поля несметные полчища саранчи, люди Верво вознесли мольбы небесному заступнику, слёзно умоляя спасти от разорения и голодной смерти. Великий Владыка Плодородия, услышав призыв о помощи, собрался в путь. Он попрощался с женой и строго-настрого запретил покидать дворец. Серизета покорно согласилась. Она нежно обняла мужа и пожелала удачи в борьбе с проклятием их семьи. Но в тот самый миг раздались мольбы о помощи с другого конца Южного континента. Эльфы из Биарки неистово взывали к покровителю. Их призывы о помощи заглушили молитвы людей Верво. Великий Повелитель Плодородия замер на пороге дворца в полной нерешительности: ему одновременно следовало оказаться в противоположных концах своих бескрайних владений. Дилемма казалась неразрешимой.

– По-моему, я должен сначала помочь людям Верво. Они первые начали молиться.

– Однако эльфы из Биарки тоже в плачевном положении. Саранча разбирать не станет, кто первым воздел руки к небу и пал на колени, – поправила его Серизета.

– Но люди Верво весь год молились мне усерднее, чем эльфы.

– Зато вспомни щедрые эльфийские дары! К тому же у них потрясающее тёмное пиво, а в этом году созрел отменный хмель. Неужели ты оставишь их без осеннего пивного праздника?

– Нет! Но тогда люди Верво не смогут отметить праздник урожая. Что делать?

– Отправляйся спасать людей Верво, а я отведу беду от эльфов из Биарки. Они нас всё равно не видят и не различают. Решат, это ты помог, и будут по-прежнему прославлять тебя и благодарить, – предложила супруга.

– Но ты покинешь пределы дворца! Я не могу подвергать тебя смертельному риску!

– Дорогой! – сурово сдвинула брови Великая Ведьма. – Я не намерена всю оставшуюся вечность просидеть под домашним арестом. И не забывай: и милая Селестина, и проклятая Хильдегарда умерли каждая в своём дворце. И вообще, Диалексия предсказывала смерть Селестине, а нам с тобой пообещала вечное счастье. Величайшая из Великих Ведьм никогда не ошибалась в пророчествах. И ещё помни: я – Великая Ведьма. Могу за себя постоять и справиться с угрозой, а тем более с саранчой.

– Хорошо! Умоляю, береги себя! Я тебя так люблю! – взмолился её супруг.

– И я тебя дорогой, всем сердцем! – нежно поцеловала его в губы Серизета. – А теперь в путь! Я отправляюсь спасать Биарки, а ты поспеши на помощь к людям Верво.

Великий Повелитель Плодородия страстно поцеловал супругу и помчался на северо-запад – спасать любимых людей Верво, которые и трудились, и молились денно и нощно. Явился он как раз вовремя, чтобы уберечь ухоженные поля от неминуемого разорения. Однако саранчи оказалось так много, что на борьбу с ней ушло четыре дня. Задачу к тому же осложнял странный ветер. Он, казалось, дул одновременно во все стороны, это мешало Великому Владыке Урожая прицеливаться и насылать на полчища саранчи уничтожающие заклинания. Как вы уже догадались, ветер просто так не дует, а тем более во все стороны сразу.

Серизета отправилась на юго-восток, но не к поселению Биарки, а к священной пещере Великих Ведьм близ поселения рыбаков Парво. Всё шло по плану. Поведение Серизеты не вызвало ни малейших подозрений у её супруга. Он даже не вспомнил, что Биарки и Парво находятся рядом по меркам Великих Владык: в такое волнение и гнев привело его нападение саранчи одновременно на два важнейших сельскохозяйственных района. Огородника буквально трясло от злости. «Что эти проклятые насекомые не полетели в земли Мерморта или к гоблинам!» – думал он с негодованием. Потом сам себе отвечал с досадой: «Саранча не глупая, в землях никчёмных лодырей есть нечего!»

Серизета знала, что проблему с вредителями сообщники решат без её вмешательства. Великий Господин Огня клятвенно заверил, что лично истребит полчища ещё на подлёте к эльфийскому поселению. Великая Ведьма со спокойной душой отправилась в священную пещеру, которая и была подлинной целью хитроумной операции. Путь туда занял всего несколько часов. Серизета спешила, опасаясь непредвиденных трудностей и зная, что через три дня ей надо вернуться домой.

Саранча

– Это подарок.

– Это гадость, а не подарок!

– Зато точно от всего сердца.

Но как бы быстро ни летела Серизета навстречу тайне, мы успеем рассказать о саранче и о том, почему Великий Владыка Плодородия называл это насекомое их семейным проклятием. История крайне поучительная. Из неё напрашивается вывод: дружба проверяется не только в беде, но и в радости. И ещё вопрос: какое из двух испытаний труднее?

В давние времена, когда Великие Ведьмы спокойно жили на Южном континенте, среди них были три закадычные подружки: Фурмина, Серизета и Аранчия. Всем – разумеется, за исключением ясновидящих Диалексии и Эворы – их дружба казалась прочной как сталь. Молодые ведьмы старались не разлучаться надолго, поддерживали друг друга в любых ситуациях, всегда приходили на помощь. Они весело проводили время. Старшие Великие Ведьмы смотрели на них с материнской теплотой и радостью, вспоминая беззаботные годы юности. Молодые учились у наставниц тонкостям волшебства и создания живых существ. Во время учёбы становились очевидны их силы и способности.

Фурмина считалась самой слабой из троицы, но она поражала всех трудолюбием, кропотливостью, настойчивостью, а главное, добродушием. Никому не завидовала, искренне радовалась успехам других, но совершенно не расстраивалась по поводу собственных неудач. Методично, шаг за шагом несколько тысячелетий подряд шла к созданию личного творения. Она породила муравьёв. «При этом растащив полпустыни по крупинке!» —возмущался Великий Владыка Пустыни, считавший малышку Фурмину личным врагом номер один. Муравьи получили одобрение Диалексии в Совете, что, бесспорно, было высшей похвалой и означало, что юная ведьма больше не нуждалась в руководстве наставницы и получала самостоятельность.

Второй по силе была Серизета. Она отличалась от Фурмины более творческой натурой, любила праздники, веселье, пёстрые цвета и яркие краски. Создательница муравьёв предпочитала скромные однотонные серые, коричневые и чёрные наряды, а платья Серизеты привлекали внимание сочной расцветкой и узором из полосочек или кружочков. Некоторые считали её одежду безвкусной, но её личная наставница полностью одобряла такую радужную индивидуальность. А что ещё могла сказать создательница бабочек, вечно молодая Великая Ведьма Пейпия? Наставница и ученица понимали друг друга с полуслова, что самым положительным образом отражалось на обучении юной и талантливой ведьмы.

Создание собственных полноценных творений заняло у Серизеты несколько тысяч лет. Наконец, она представила на высочайший суд Диалексии сразу две работы: божьих коровок и пчёл. От последних старшая ведьма буквально пришла восторг. Такой похвалы удостаивались очень немногие. Она не удержалась и сделала пророчество: «Ты прекрасно потрудилась и получишь за своё создание самую высокую награду – любовь. Поверь, благодаря этим крохотным существам у тебя будет огромное, вечное счастье. Оно уже стоит на пороге. Но, как и на пчёлах, на твоей судьбе есть тоненькие чёрные полоски. Увы! В бочку мёда кое-кто попробует подложить ложку дёгтя». Серизета смутилась. «А как вы поступите с божьими коровками?» – робко поинтересовалась она у главы клана. «Они прелестны и будут жить. Кстати, название у них нелепое, но подходящее», – вынесла вердикт Диалексия. Старшие Великие Ведьмы одобрительно закивали. Впервые Совет одобрил сразу два дебютных творения юной ведьмы. Она получила их высочайшее признание и право творить самостоятельно.

Третья из подруг, Аранчия, была наиболее одарённой и сильной. Однако она никак не могла создать существо, которое бы одобрил Совет. В её творениях непременно присутствовало какое-то зло, какое-то плохое качество. Вроде бы создаст что-то мирное, белое, пушистое – но либо с острыми когтями, либо с клыками, либо ядовитое. Она как будто не могла удержаться от последней пакости. Несколько раз представляла мелких животных и насекомых на суд Великих Ведьм, но Диалексия отказывалась давать им право на жизнь и размножение.

Это очень злило Аранчию. Искреннее сочувствие подруг лишь подливало масла в огонь. Когда и Фурмина, и Серизета получили право на свободу творчества, Аранчия пришла в ярость. Она не радовалась за них, а буквально ненавидела: «Как эти бездарности справились лучше и быстрее меня?!» Отношения между подругами постепенно становились всё более натянутыми. Зависть разъедала некогда крепкую дружбу, как ржавчина уничтожает железо. Подруги начали ссориться по пустякам и отдаляться друг от друга. Окончательный разрыв наступил, когда Серизета познакомилась с будущим мужем.

Юная ведьма светилась от любви и благополучия. Доброе пророчество Диалексии исполнилось: благодаря пчёлам Серизета встретила своего избранника.

Начались приготовления к свадьбе, на которую пригласили всех Великих Ведьм без исключения, Великих Повелителей Стихий и Саабу, супругу Великого Хозяина Пустыни. На тот момент только он был женат. Единственным, кто отказался присутствовать на свадебной церемонии, несмотря на присланное приглашение, был Великий Владыка Времени, который из-за чрезмерной гордыни перестал общаться с собратьями. Однако его демонстративного отсутствия на празднике никто не заметил.

Торжество прошло с грандиозным размахом. Столы ломились от изысканных и обильных яств. Ни на одной свадьбе не собиралось такого огромного числа гостей. Свидетелем со стороны жениха выступал его лучший друг, Великий Повелитель Рек и Озёр, а свидетельницей со стороны невесты – её лучшая подруга Фурмина. Диалексия лично подвела дрожавшую от радостного волнения Серизету к алтарю. Она повторила сделанное ранее пророчество о вечном счастье супругов, но не забыла упомянуть и о маленькой неприятности. Говоря о ложке дёгтя, она косо посмотрела на Аранчию, однако та и бровью не повела, продолжая сидеть с самым невинным видом.

После произнесения вечных клятв Серизету и Великого Владыку Плодородия объявили мужем и женой на все времена и во всех мирах. Одобрительный шёпот тысячи голосов свидетельствовал, что Высшие, присутствующие незримо, но вечно во всех мирах, приняли клятву и сделали её нерушимой. Все знали тайну о гибели и рождении планет.

Последовали праздничный пир, поздравления, подарки. Тут-то и случился неприятный сюрприз, о котором предупреждала глава клана Великих Ведьм. К молодожёнам подошла близкая подруга невесты, ведьма Аранчия. В руках она держала красивый кованый ларец. Его стенки и крышку украшал изысканный орнамент из переплетённых лоз и гроздей винограда. Упаковка свадебного подарка особенно понравилась жениху. Он расплылся в счастливой улыбке и приготовился принять дар. Однако ведьма не спешила с ним расставаться. Из ларца послышались лёгкое гуденье и стрёкот маленьких крылышек. Супруги с удивлением уставились на подарок. «Ты создала каких-то жалких, никчёмных пчёл и заполучила счастье, которого недостойна. Моё творение гораздо сильнее твоего. Попробуй с ним справиться, подлая зазнайка!» – бросив эти слова в лицо бывшей подруге, гостья резко открыла крышку ларца. Оттуда вылетело несколько странных мерзких насекомых. Они взлетели вверх и быстро скрылись из виду.

Аранчия злорадно ухмыльнулась, повернулась к ошарашенным влюблённым спиной и собралась уходить, но её остановили суровые слова Диалексии. Судя по тону, старшая ведьма с трудом подавляла гнев: «На следующий после праздников день ты, маленькая мерзавка, явишься на заседание Совета! И только попробуй спрятаться от меня и от заслуженного наказания! А теперь вон отсюда!» Аранчия испугалась и поспешила уйти. Правда, ей вовсе не было стыдно за отвратительный поступок. Она считала себя несправедливо обиженной. «Раз я из них самая талантливая, значит, и счастье и свобода должны были достаться мне, а не глупой Серизете!» —рассуждала завистница.

Сразу после свадебных торжеств, которые затянулись на две недели, собрался Совет Великих Ведьм в полном составе. Даже Эвора соизволила явиться, найдя в себе силы оторваться от любимого занятия – созерцания мира. Диалексия строго потребовала от провинившейся юной ведьмы объяснений. Бывшая подруга Серизеты боялась наказания и пыталась выкрутиться. Она рассказывала, что супруга Великого Владыки Плодородия добилась успехов незаслуженно, путём интриг и обмана, что она якобы украла её идеи, что мужа не любит, а вышла за него из эгоистических и корыстных соображений. Когда, наконец, поток грязи иссяк, с места поднялась робкая Фурмина. Это удивило всех, за исключением главной прорицательницы, которую вообще сложно чем-то удивить. Создательницу муравьёв считали скромной тихоней, которая и слова не скажет поперёк. Однако она высказалась твёрдо: «Аранчия, ты врёшь! Ты знаешь, что не сказала ничего, кроме лжи и выдуманных гадостей! Тебя губит зависть. Никто не хочет тебе зла, лишь ты сама. Извинись! Или потеряешь ещё одну подругу». Разумные слова Фурмины возымели неожиданный эффект: завистница затряслась от злости, и на несчастную Фурмину вылился поток такой же грязи и лживых обвинений.

Диалексия, молчавшая всё это время, наконец сочла своим долгом вмешаться. Она специально дала возможность Аранчии показать себя во всей красе, чтобы у других Великих Ведьм не возникло вопросов и сомнений при вынесении окончательного вердикта. А в наказаниях равных главе Совета не было. Только Диалексия могла придумать суровую кару при сугубо индивидуальном подходе.

Глава клана Великих Ведьм поднялась с почётного места. В зале Совета воцарилась полная тишина. Диалексия показала небольшой стеклянный шар, в котором находилось одно-единственное насекомое. Оно яростно билось о прозрачные стенки стеклянной тюрьмы. Это оказалось мерзким творением Аранчии, подаренным на свадьбе Серизете и Великому Владыке Плодородия. «Не знаю, как эта гадость называется, и не хочу знать! Я не давала высочайшего согласия на её существование и не дам никогда! Если Великий Повелитель Плодородия сумеет это уничтожить, я лично поздравлю его!» – сурово произнесла она. Последовала нахальная усмешка дерзкой Аранчии: «Их не так-то просто убить! Я постаралась на славу!» «Да, их назовут в твою честь, что тебя и прославит. Это будет дурная слава, – сказала Диалексия, заглянув в будущее. – А теперь я выношу окончательный приговор: Аранчия навсегда лишается права творить и становится вечным подмастерьем у Фурмины».

Вердикт показался всем крайне суровым. Обжалованию он не подлежал. К тому же прорицательница клана, Великая Ведьма Эвора, утвердительно кивнула, давая понять, что полностью поддерживает вынесенный приговор. Осуждённой оставалось лишь смириться. Аранчия злобно посмотрела на Фурмину, но та спокойно выдержала взгляд и ответила доброй и открытой улыбкой. Все поняли, что из робкой маленькой ведьмы выросла настоящая, сильная, уверенная в себе и мудрая наставница. Такая перемена удивила многих, а прежде всего Аранчию. Сначала она не восприняла наложенное наказание всерьёз, надеясь, что будет помыкать и командовать тихой подругой, но надежды не оправдались.

Зато уверенность, что её творения принесут немало вреда, расплодятся и станут настоящим семейным проклятием для Серизеты и её мужа, оказалась оправданной. Великому Владыке Плодородия с большим трудом удавалось уничтожать отдельные полчища жутких насекомых, но он никак не мог истребить их окончательно. Первый раз, когда боролся с ними, защищая поля в землях людей Верво, он страшно злился и ругался на Аранчию. Он её буквально возненавидел и называл последними словами. Особенно часто рядом с её именем использовал древнее ругательство на языке гоблинов, начинавшееся на букву «с». В пылу сражения с крылатой напастью он произносил всё очень быстро и несколько скомканно. В итоге и получилось слово «саранча», намертво закрепившееся за этим гнусным творением завистливой ведьмы. Пророчество Диалексии и в этот раз оказалось верным.

Появление Хоруса

– Странный человек.

– Он колдун. Вот его камень.

– Ну, тогда всё понятно.

Но вернёмся к Серизете, которая благополучно добралась до священной пещеры близ Парво. Ведьма, ничего не опасаясь, вошла внутрь. На неё нахлынули воспоминания молодости. Она присела на камень у входа, прикрыла глаза и увидела, словно наяву, свои первые робкие попытки создания живых существ. С особой теплотой вспомнила, как её наставница, Великая Ведьма Пейпия, учила рисовать главные символы, проводить ритуал по пробуждению к жизни, вдыхать магическую силу в изначальные камни и как сама Диалексия на общем Совете клана одобрила сразу два её творения. Именно мысль о Величайшей из Великих Ведьм вернула её с небес на землю. Увы! Она пришла сюда не предаваться приятным воспоминаниям, а выяснить очень важные вещи.

Ведьма подошла к каменному алтарю в центре пещеры, положила сухой мох в специальный желобок, подожгла его, подула на пламя, произнесла заклинание и повелела: «Покажи последнее рождение!» Затем отошла на несколько шагов и стала внимательно наблюдать за огнём.

Вот он внезапно погас, но тут же вспыхнул с новой силой. Однако теперь от пламени шло голубоватое свечение. Серизета знала, что колдовство удалось и она видит не горящий сейчас огонь, а тот, что сотни лет назад разожгла в чаше Селестина.

Благодаря колдовству, ведьма могла увидеть далёкие события собственными глазами. Селестина не соврала мужу: она положила изначальный камень на алтарь, расправила на нём золотую цепочку с круглым медальоном, разожгла огонь и бросилась вон из пещеры не оглядываясь. Серизета внимательно посмотрела на иероглиф, начертанный на камне. Ничего подобного она раньше не встречала – по крайней мере, до того, как на неё был наложен запрет создания новых существ. Они были впервые использованы в этом мире непосредственно перед уходом клана Великих Ведьм с Южного континента.

Наконец пламя на алтаре в последний раз вспыхнуло и погасло. На каменной плите сидел в позе лотоса голый мужчина. Ведьма не видела его лицо, но по фигуре сделала нехитрый вывод: либо эльф, либо человек, но не совсем обычный. Она знала иероглифы, соответствующие этим видам разумных существ. Со знаком нового индивидуума они имели крайне мало общего. Мужчина встал и направился к противоположной стене. Там в плетёной корзине он нашёл холщовую рубашку и штаны. Надев их, отошёл в глубину пещеры и уставился на абсолютно гладкую стену.

Серизете удалось рассмотреть его лицо. Оно оказалось достаточно приятным. Судя по чертам, мужчина должен обладать спокойным, рассудительным и добрым нравом. Особенно ей понравились глаза: серые, глубокие, мудрые. Едва появившись на этот свет, он уже владел мудростью тысячелетий. Серизета впилась глазами в золотой медальон на изящной цепочке, красовавшийся на шее новорождённого. Медальон имел правильную круглую форму, в центре изображена семиконечная звезда в круге, по нему на древнеэльфийском языке написан девиз Великих Ведьм и колдунов «Магия – сила», а в центре звезды – раскручивающаяся вверх спираль. У супруги Великого Владыки Плодородия замерло сердце при виде личной печати самой Диалексии. Серизета не выдержала и разрыдалась. «Кто ты такой? Ты должен быть богом, если Величайшая из Великих Ведьм отдала свою бесценную жизнь за твоё рождение на Южном континенте!» – прошептала она, вытирая слёзы.

Неизвестный мужчина примерно полчаса внимательно смотрел на гладкую стену в глубине пещеры, словно что-то читал. Он шевелил губами, водил пальцем, будто по строчкам, иногда перечитывал их и выражал удивление. В конце он тяжело вздохнул, низко поклонился каменной глыбе, провёл рукой по её гладкой поверхности, словно вытирая пыль, и вышел из поля зрения Серизеты. Пламя ещё раз погасло и вспыхнуло. От него теперь не исходило голубого свечения. Великая Ведьма вернулась из прошлого времени в настоящее, что подтверждалось цветом пламени в каменной чаше.

Супруга Великого Владыки Плодородия неуверенно подошла к гладкой каменной стене. Провела по плите рукой, словно стирала пыль. Ничего не произошло. «Он явно что-то читал. Но что? Как мне это открыть?» – недоумевала Великая Ведьма. Она прошла несколько раз вдоль стены, стараясь сосредоточиться и изо всех сил напрягая память. «Что делали с разумными существами после их рождения? Надо вспомнить! Я же присутствовала при создании людей Ларгоса», – шептала она словно заклинание. «Думай! Ответ близко! Сразу после создания новых существ и их одобрения Советом изначальной паре объяснили роль и миссию, потом отпустили в этот мир в выбранные для них земли. Стоп! Тогда было кому объяснить задачу их существования, но в момент рождения незнакомца все ведьмы клана уже покинули Южный континент. – Серизета замерла, чувствуя, что приближается к разгадке. – Это значит только одно: на стене его ждало оставленное послание!» Она обрадовалась, поняв, что находится на верном пути.

«Правильно задавай вопросы, особенно самой себе», – любила повторять Диалексия. Вспомнив об этом, Серизета мгновенно поняла, кто оставил послание для нового существа. «Только провидица могла предвидеть его появление и написать задание на этой стене. Значит, это сделала либо Эвора, либо Диалексия. Но каков ключ? – уверенность ведьмы крепла с каждой минутой. – Самый простой! Верховная Ведьма не любила мудрить, как и Эвора. Тем более ей некого было опасаться, ибо все Великие Ведьмы ушли, а Великие Повелители Стихий не обладают нужной для этого магией, что уж говорить о немагических существах». Она возликовала, поняв простоту и гениальность замысла Диалексии. Серизета остановилась на том самом месте, где сотни лет назад стоял незнакомец. Она ещё раз повторила его жест, но не просто стёрла рукой пыль с каменной стены, а произнесла при этом специальное проявляющее заклинание и приникла к стене, словно прислонила к ней свою личную печать. Гладкая плита стала тёплой, и на ней проявился текст, написанный на древнеэльфийском языке.

Этим древним языком избранных раньше владели только представительницы их клана. Многие задавались резонным вопросом: почему речь и письмо современных эльфов не имеют ничего общего с древнеэльфийским языком? Обычно современные языки имеют достаточное число общих слов, корней, структурных элементов со своими более ранними версиями, но в данном случае никаких намёков на схожесть не наблюдалось. Разгадку этой тайны знали Великие Ведьмы. На самом деле всё оказалось просто: древнеэльфийский зародился на совершенно другой планете, за несколько миров до этого. Свой язык придумали первые эльфы, созданные ещё самой прорицательницей Эворой. Призвав их к жизни, Великая Ведьма решила, что это будет последнее её творение, и больше за создание живых существ не бралась. Она лишь делилась мудростью, наставляла других, занималась предсказаниями, созерцала мир, но больше никого и никогда не призвала к жизни. Именно языком её первых, или, как их ещё называли, истинных эльфов и решили пользоваться все Великие Ведьмы после окончательного объединения их клана.

Увиденный Серизетой текст послания являлся заданием новорождённому существу на эту земную жизнь. Он состоял скорее из обрывочных предсказаний, чем из подробных инструкций к действиям. Ведьма сначала попыталась его осмыслить, но потом поняла: с первого раза в нём точно не разобраться. Потребуется время на детальную расшифровку. Она решила выучить текст наизусть, чтобы потом безошибочно передать своим союзникам. Подумав о них, она улыбнулась: «Интересно, кто вспомнил про проклятие Аранчии и решил его использовать для отвлекающего манёвра?»

Серизета слово в слово запомнила главное пророчество жизни нового существа, составленное Диалексией или Эворой. В авторстве не осталось ни малейших сомнений. Только эти ведьмы ухитрялись говорить одновременно просто и непонятно. Из тайного послания ведьма узнала много нового и поняла, кто именно последним появился на свет в этой священной пещере. Открытие её удивило. «Диалексия отдала свою бесценную жизнь, чтобы в этот мир пришёл ещё один колдун? Странно, очень странно», – в недоумении шептала она, качая головой. Серизета поняла, что новый колдун не обладал какими-то сверхъестественными способностями по сравнению со своими собратьями, он был всего-навсего немного сильнее их. Однако ему отводилась весьма необычная, двойственная роль: жертвы и спасителя одновременно. «Насколько мне известно, остальные колдуны призваны в этот мир лишь в качестве наблюдателей за соблюдением договора между Великими Ведьмами и Великими Повелителями Стихий, не более того. Хотя с нашими барышнями, их тайными планами и вечными интригами я снова могу чего-то не знать», – вздохнула Серизета.

Супруга Великого Владыки Плодородия надёжно скрыла послание с помощью специального заклятия. Каменная стена снова стала абсолютно гладкой. Уничтожив следы своего пребывания, ведьма покинула пещеру и пошла в сторону моря в надежде отыскать место смерти Диалексии. Стоило ей мысленно сформулировать это желание, как в голове сам собой родился ответ: «Закрой глаза и доверься сердцу! Лишь оно видит подлинный мир!» Эту фразу любила повторять та, чью могилу пыталась найти одна из её бывших учениц. Примерно такое задание давалось колдуну в конце инструкции.

Серизета беспрекословно подчинилась и пошла вперёд, закрыв глаза. Дойдя до берега, свернула налево и через несколько шагов оказалась у заветного валуна. На этом месте тысячу лет назад Диалексия умерла на руках у Селестины. Ведьма открыла глаза, посмотрела на серый камень и нашла ещё одно тайное послание: «Проведи здесь ночь в объятиях сна. Из его мягких лап попадёшь в когти истины. Боль они причинят, но и радостью сердце наполнят. Превознеси любовь превыше всего и меня помяни в месте исхода». Встав на колени на тёплый песок, она помолилась за благополучную загробную жизнь для Диалексии. Просьба её, обращённая к высшим силам, оказалась столь искренней, что она получила незамедлительный ответ. Внезапно у неё закружилась голова, а в глазах потемнело. Серизета упала навзничь, но это был вовсе не обморок. Сначала ей показалось, что она рухнула в чёрную бездну, а потом словно перенеслась куда-то далеко, где вечно темно и светят лишь яркие, но холодные огоньки. Не сразу догадалась, где находится. Мрак и ледяной холод открытого космоса, пронизанного миллиардами светящихся звёзд, окружали её со всех сторон. Она парила, словно птица, над поверхностью планеты богини любви Лиэры. Это небесное тело считалось безжизненным в общепринятом понимании.

На самом деле всё обстояло совсем иначе. Планета являлась в этом мире основной резиденцией богини любви. Там жили её постоянные верные слуги, которые путешествовали с ней из одного мира в другой. Этот переезд обычно осуществлялся в критический момент гибели старого и рождения нового мира. Здесь обитали избранные души, которые забрала в своё царство после смерти сама Лиэра. Богиня лично осуществляла отбор, пристально следя за кандидатами в подлинный рай. Лиэре пришлось следить за Диалексией несколько вечностей подряд, хотя она с самого появления Великой Ведьмы знала, что та избранная.

Естественно, всего этого Серизета не знала и не видела, ибо не имела права узреть недозволенное. Чтобы созерцать всех обитателей загадочной планеты, жене Великого Повелителя Плодородия надо было либо умереть, либо стать божеством. Первое никак не входило в её планы, а второе она разумно сочла нереальным. Статус Великих Повелителей Стихий был ниже положения богов и богинь во вселенской иерархии, жёстко регламентировавшей все права, свойства и способности. В ней Великие Ведьмы, прародительницы жизни, и Великие Владыки Стихий занимали одинаковую ступень, ниже находились все существа, вечно живущие в одном мире, например, духи природы. Выше стояли боги и богини, а вот кто повелевал ими, Серизете было неведомо, как, собственно, и её мужу. Однако о существовании кого-то ещё, более могущественного, все интуитивно догадывались.

Ведьма продолжала плавно парить над планетой Лиэры на высоте птичьего полёта. Вдруг на одном из холмов она увидела до боли знакомую фигуру. Перед ней в полный рост стояла Диалексия. Она махала ей рукой и звала к себе. Серизета подлетела, хотела обнять главную ведьму клана, но в объятиях оказалась лишь пустота.

– У меня больше нет плоти. Ты видишь отпечаток моей души. Но я могу говорить.

– Диалексия! Я так рада тебя видеть! Жаль, что ты умерла, но…

– Нечего жалеть о переходе из одного мира в другой. Ты пока не знаешь, но мы все вечны. Из этого замкнутого круга бытия и состояний нет выхода. Ты всегда в него вернёшься, только в другом обличии.

– Объясни подробнее, я не совсем тебя понимаю.

– На более подробное объяснение нет времени. Правильно задавай вопросы.

– Я не знаю, о чём тебя спросить! Нам всем тебя так не хватает!

– Подумай хорошо. Я лишь один раз задала неправильный вопрос будущему – и оказалась на том свете.

– Что это значит? Ты же всё знала наперёд!

– Да, но только не о себе самой. Моё будущее всегда оставалось для меня полной загадкой. Отправляясь в запретные земли, я в глубине души надеялась выжить.

– Почему Эвора не уберегла тебя от рокового шага?

– Я сохранила от неё мой побег в тайне.

– В тайне от ясновидящей? Но это невозможно.

– Я ничего не сказала ей о том, что собираюсь сделать, а она не попыталась меня остановить.

– Прости, но либо она и правда ничего не знала, либо это соответствовало её планам, – от собственной страшной догадки Серизете стало как-то не по себе.

– Второе предположение мне кажется более вероятным, хотя и жестоким. Перед отплытием я попыталась узнать моё будущее и задала Высшим вопрос: «Сумею я осуществить задуманное и спасти жизнь на Южном континенте?» Ответ обрадовал, ибо шансы на успех оказались велики.

– Высшие обманули тебя? – не веря себе, прошептала Серизета.

– Нет. Я виновата сама. Надо было правильно задавать вопросы. Я и не подозревала, что завершать начатое придётся в другом мире и в другой сущности.

– Кажется, я начинаю понимать. Диалексия, по-моему, мы вступили в схватку с одним и тем же злом.

– Мне уже рассказали об этом.

– Кто? – удивилась жена Великого Владыки Плодородия.

– Посмотри направо. Ты узнаёшь её? – Диалексия указала рукой на соседний холм.

– Селестина! Милая подруга! И ты здесь! Значит, это рай для праведников?!

– Не совсем. Сюда после смерти попадают те, кто жил с любовью, кто существовал для любви, кто дарил любовь и кто ради неё умер, – пояснила Верховная Ведьма. – Я, например, пожертвовала жизнью ради любви ко всем живым существам на Южном континенте. Честно скажу, умирать я вообще-то не собиралась, но так уж получилось.

– А я всю мою долгую жизнь любила и была любимой. В этом и заключался высший смысл моего существования, – вторила ей Селестина. – Поэтому сразу после смерти Великая богиня Лиэра призвала меня к себе. Серизета, подруга моя, передай привет моему мужу и детям. Скажи, что я мысленно постоянно с ними.

– Обязательно передам, – с чувством пообещала Серизета. – И как здесь?

– Неплохо. Но мы не имеем права рассказывать о нашем мире. Это великая тайна загробного пути, – печально вздохнула Селестина.

– А как я сюда попала? – встревожилась супруга Великого Повелителя Плодородия.

– Ты вспомнила обо мне в нужном месте и в нужное время. Я почувствовала и позвала тебя. Селестина мне помогла. Однако наши силы заканчиваются. Задавай вопросы, пока есть время, – попросила глава клана Великих Ведьм.

– Кто угрожает Южному континенту? – прямо спросила Серизета.

– Та, что была с нами. Та, что пришла после неё. Тот, кто пришёл от них под землю, – торжественно-заупокойным голосом вымолвила Диалексия.

– Диалексия, а если всё то же самое, только на понятном языке? – взмолилась Серизета.

– Увы! Мы не имеем права, – покачала головой старшая из Великих Ведьм.

– Принимаю правила игры. Кого ты породила?

– Ответы в пещере, на камне и в Белой башне, – загадала очередную загадку Диалексия.

– Угроза серьёзная? – Серизета уже не ожидала точного ответа.

– Сама Лиэра согласилась вмешаться и преградить путь копью Армарса, —Верховная Ведьма многозначительно указала пальцем в небо, но ни от слов, ни от жестов картина яснее не стала.

– Какому копью? – Серизета в растерянности захлопала глазами.

– Внимательно следи за звёздами. Они говорят с теми, кто их понимает, – то ли объяснила, то ли ещё больше запутала Диалексия.

– Кто мой союзник в борьбе? – в надежде хоть здесь услышать что-то конкретное спросила Серизета.

– Их несметное множество. Но трое тебя никогда не подведут. Верь им, – торжественно заявила Диалексия.

– Среди них мой дорогой муж, – с нежной улыбкой уточнила Селестина.

– Я так и думала! – обрадовалась Серизета, поняв хоть что-то. – Сейчас я выполняю их поручение, а они отвлекают моего слишком заботливого супруга. Что нам делать?

– Искать, верить и бороться. Пусть ветры продолжают дуть. Огонь горит в сердцах. А море станет главной твердыней, – прочески изрекла Диалексия.

– Твоё творение спасёт нас? – в голосе Серизеты читались мольба и надежда.

– Шансы есть, но он лишь посредник, – покачала головой Верховная Ведьма.

– Селестина! Куда ты? – воскликнула Серизета, увидев, как её подруга исчезла.

– Силы иссякли. Она ушла первой. Я последую за ней. Твоё счастье будет вечно, но огради дочь от первой любви.

Сделав последнее пророчество, Диалексия последовала за Селестиной. Обе словно растаяли в воздухе. Серизета стояла в одиночестве на холме, затерянном где-то на планете богини любви Лиэры. Она растерянно посмотрела по сторонам. Пейзаж поражал невероятно скучными и однообразными линиями и меньше всего походил на рай. «Пригласить-то они меня пригласили, а как вернуться обратно? Если у них иссякли силы, я могу и не выбраться отсюда. Богиня любви, несравненная Лиэра, верни меня обратно, пожалуйста!» – с робкой надеждой произнесла ведьма. «Как тебе будет угодно. Но знай, ты моя!» – послышался в голове голос, похожий на райскую музыку и песню ангелов.

Голова Серизеты закружилась, в глазах на миг потемнело, но в следующую секунду к ней вернулись все чувства разом: под ногами она ощутила тёплый песок, услышала нежный шум морского прибоя и крики чаек. Она с нескрываемым наслаждением сделала глубокий вдох, и её легкие наполнились родным и приятным воздухом Южного континента. Она вернулась в то место, откуда началось необычное путешествие на другую планету. Серизета сидела у серого камня рядом с могилой Диалексии. Ведьма ещё раз учтиво поклонилась ей. Затем помянула подругу Селестину, которой именно на этом священном месте была предсказана дальнейшая судьба. Посмотрела в сторону моря.

И застыла от удивления: над бескрайним морем величественно вставало солнце. Заря ознаменовала начало нового дня. Ведьма не поверила глазам: на морской берег она пришла днём, было достаточно светло, вечерние сумерки даже не начали сгущаться. Она была готова поклясться, что провела в забытьи не более часа. Но оказалось, прошла целая ночь, пролетевшая как одно чудесное мгновение. «Мне надо спешить! Рассвет означает, что у меня осталось два дня!» – подумала она. Но тут её охватила паника: «А если это рассвет не следующего дня? Если прошло гораздо больше времени? Возможно, три дня? Или неделя? Как узнать?» Серизета испугалась не на шутку, но как раз в этот момент лёгкое дуновенье ветерка коснулось её щеки. Она услышала тонкий голосок, тёплый, как южное солнышко:

– С пробуждением, моя несравненнная госпожа.

– Доброе утро, Саидис. Расскажи, сколько времени я спала?

– Около двенадцати часов, – ответил слуга Великого Повелителя Ветров.

– То есть одну ночь? – переспросила она у ветра.

– Всё верно, моя госпожа, – Саидис любезно поклонился.

– А тебе ничего не показалось странным? – продолжала допытываться Серизета.

– Вы помолились у камня, легли на песок и уснули. Со стороны это выглядело как мирный сон, но около полуночи вы тяжело вздохнули во сне, а потом замерли, словно неживая.

– Словно неживая… – повторила за ним ведьма.

– Вы напоминали прекрасную мраморную статую. Я испугался и подлетел ближе. Убедившись, что вы продолжаете ровно дышать, успокоился. Но меня не оставляло чувство необъяснимой тревоги, – признался ветреный слуга. – Мне показалось, что часть вашей души путешествовала где-то очень далеко.

– Ты прав, я посетила иной мир. Интересное зрелище… Прости, но не имею права тебе об этом рассказывать. Нам осталось закончить здесь одно маленькое дельце, и мы снова отправимся в путь, – успокоившись, сообщила Великая Ведьма.

– Домой? – с надеждой спросил Саидис.

– Ещё рано. Мы должны попасть в Белую башню, а я не имею ни малейшего представления, где её искать, – пожала плечами супруга Великого Господина Плодородия.

– Белую башню колдунов? – уточнил ветерок.

– Кого? – не поняла Серизета.

– Извините меня, госпожа. Я знаю лишь одну Белую башню на Южном континенте. Она принадлежит колдунам, в ней живут члены Совета Семи Мудрецов. Большинство колдунов поселились поблизости от неё, но не все. Вы хотите попасть к ним?

– Видимо, да. Это сложно объяснить, но в моём таинственном сне мне указали, что ответы я смогу получить в Белой башне. Спасибо, что поведал о ней.

– Счастлив помочь вам, – радостно взвился на месте южный ветерок.

– Пожалуйста, проследи, чтобы сюда никто не приближался, пока я колдую.

– Будет исполнено, госпожа.

Саидис отлетел от Великой Ведьмы на некоторое расстояние, стал кружить над морским берегом, внимательно изучая окрестности. В столь ранний час поблизости никого не оказалось, о чём он сообщил временной хозяйке. Серизета спокойно приступила к колдовству. Она положила маленький кусочек мха с валуна на ладонь, подула на него и произнесла заклинание. Мох тут же вспыхнул синим пламенем, не причиняя ведьме никакой боли. Она поднесла ладонь к гладкой поверхности камня и начала медленно водить рукой из стороны в сторону. На сером камне стал проявляться до этого невидимый текст на древнеэльфийском языке. Серизета улыбнулась. Она нашла подсказку, оставленную самой Диалексией перед смертью. Значит, путешествие на планету богини любви Лиэры, встреча с Великой Ведьмой и Селестиной не были сном. Оставалось лишь следовать полученным инструкциям. Предсмертное послание Диалексии оказалось коротким и на первый взгляд совершенно несуразным. Однако это лишний раз доказывало его подлинность. Серизета выучила его наизусть, чтобы передать союзникам. «Интересно, как они борются со свадебным подарком “милой” Аранчии?» – с улыбкой подумала она.

«Саидис, нам пора в путь. Показывай дорогу. Я последую за тобой», —приказала она южному ветерку. Слуга полетел на запад. Он постоянно оглядывался, боясь, что она отстанет. Но Великие Ведьмы при желании летают лучше любого ветра. Серизета легко оторвалась от земли, взмыла ввысь и последовала за проводником, купаясь в воздушных потоках, словно в морских волнах. Она обожала это неописуемое чувство лёгкости и свободного полёта.

Скоро они добрались до нужного места. К огромному удивлению ведьмы, Белая башня колдунов находилась неподалёку от Большой каменной чаши Совета Великих Владык. Правда, колдуны поселились немного севернее. «Вот так, целую вечность живёшь рядом, буквально бок о бок, и не подозреваешь о таких странных соседях. Всё-таки мы мало интересуемся делами простых смертных», – подумала Серизета. Она описала несколько кругов, чтобы лучше рассмотреть магическое поселение.

В самом центре возвышалась красивая Белая башня. Ей сложно было приписать хоть какие-то оборонительные функции. Это сооружение явно служило мирным, а не военным целям. С неё оказалось удобно наблюдать как за окрестностями, так и за звёздным небом. Собственно, в этом и заключалось её главное предназначение, если не считать, что в ней проходили все заседания Совета Семи Мудрецов и другие важные для колдунов мероприятия. Башня была центром жизни всего магического поселения. Она поразила ведьму изяществом и изысканностью архитектуры, была покрыта искуснейшей резьбой. Приглядевшись, Серизета поняла, что надписи идут строго по кругу и чередуются между собой. Например, нижнее кольцо занимало известное изречение самой Диалексии на древнеэльфийском языке: «Дающему да воздастся сторицей!» В следующем кольце оказались вписаны незнакомые ведьме символы, за которыми опять следовала цитата из учения Диалексии: «Жизнь – это не замкнутый круг, а бесконечная спираль развития». Снова кольцо с иероглифами, но уже более понятными. Ведьма безошибочно узнала изначальные символы существ при их создании. В этом кольце располагалось семь таких знаков, и все они соответствовали разным видам сов. Серизета быстро прочитала знаменитые фразы главы клана Великих Ведьм. Это придало ей уверенности: «Те, кто так высоко ценит её мудрость, не могут принадлежать к тёмной стороне». Хотя обилие непонятных символов не давало ей покоя.

Серизета обратила внимание на остальные постройки. От величественных белокаменных стен, словно лучи солнца, расходились улицы. Их вымостили белым кирпичом и поддерживали в идеальном состоянии – разумеется, с помощью магии. Согласитесь, трудно представить убелённого сединами колдуна с метлой или граблями в руках.

Непосредственно к Белой башне примыкала центральная площадь. Её словно вычертили большим циркулем. Домики в поселении оказались похожими друг на друга: почти все аккуратные, двухэтажные, сложенные из светлых кирпичей, огороженные низенькими заборчиками. Но каждый домик при этом был особенный: необычный цвет крыши, причудливая форма крыльца или входной двери, многоярусные цветочные клумбы, декоративные флигельки, дымоходы, башенки и балкончики, росписи или рельефы на стенах. Всех изысков и не перечислить, да и не рассмотреть сразу. В одном огороде даже стояло чучело огра в полный рост.

Поселение колдунов имело правильную круглую форму. Границей служили не ров, не насыпь, не частокол или крепостная стена, а естественная зелёная изгородь – кустики не более метра в высоту. Их ровно подстригали, а около ворот придавали им причудливые формы шаров и пирамидок. Сразу было понятно, что на это место никто никогда не нападал. Жили тут мирно, тихо, по давно установленным правилам.

Серизета решила проявить уважение к жителям поселения, не пренебрегая при этом мерами осторожности. «Оставайся незаметным! Не отходи от меня ни на шаг! При малейшей угрозе зови своего хозяина, Великого Владыку Ветров! С колдунами мне ещё не доводилось встречаться», – сказала она верному спутнику. Повинуясь правилам вежливости, Серизета приняла зримое обличие. Она сочла наиболее уместным принять привычный эльфийский облик. Следуя этикету, она появилась у ворот поселения с внешней стороны, а не на центральной его площади. «Культурные ведьмы без приглашения в дом не вламываются», – сказала она и позвонила в серебряный колокольчик, висевший у входа.

Белая кованая калитка с изящным растительным узором, напоминавшим кружево, открылась сама собой, словно приглашая гостью войти. Великая Ведьма спокойно вошла в поселение и направилась по центральной улице к Белой башне. Вскоре заметила, что из нескольких домов вышли их обитатели и последовали за ней. Вид у них был вовсе не угрожающий, а скорее ошарашенный и слегка встревоженный. Создавалось впечатление, что незваных гостей здесь не видели целую вечность, а может, и никогда. Подойдя к Белой башне, Серизета остановилась перед парадным входом. Не успела она полюбоваться непревзойдённой отделкой входной двери, как обе створки широко распахнулись и ей навстречу вышел крепкий солидный мужчина в мантии. Вид у него был в высшей степени удивлённый. Изумление не помешало проявить учтивость, он с достоинством поклонился незнакомке и заговорил приятным голосом:

– Приветствую вас, загадочная гостья. Позвольте представиться. Меня зовут Верасиус. Я глава Совета Семи Мудрецов и, соответственно, всего этого поселения.

– Рада познакомиться. Меня зовут Серизета. Я Великая Ведьма.

– Прошу прощения, но Великих Ведьм нет, – искренне изумился Верасиус.

– Вы не верите в их существование? – удивлённо спросила Серизета.

– О! Ещё как верим, – поспешил пояснить Верасиус, – но они все покинули Южный континент. Или речь о каких-то других Великих Ведьмах?

– Вы меня правильно поняли. Я принадлежала и принадлежу к клану Великих Ведьм, прародительниц жизни, который возглавляла мудрейшая Диалексия, – для убедительности Серизета указала пальцем на Белую башню, украшенную цитатами Верховной Ведьмы.

– Мы знаем её, но сути дела это не меняет. Все Великие Ведьмы уплыли за море, – стоял на своём главный колдун.

– Пожалуй, я единственная, кто не покинул этих земель. До их исхода я вышла замуж за Великого Повелителя Плодородия, поэтому осталась здесь, а не ушла с ними в изгнание, – терпеливо объясняла Серизета.

– Мы слышали об этой истории, но считали её мифом, – уклончиво ответил Верасиус. – Извините за бестактность, но с какой целью вы к нам пожаловали? – решил сменить тему глава магического поселения.

– Я пришла за помощью. Мне необходимо узнать от вас кое-что весьма важное.

– Рады вам помочь, но хочу сразу предупредить: мы не имеем права раскрывать многие наши секреты, – заявил Верасиус почти сурово.

– Обет молчания наложили ваши создательницы? – догадалась ведьма.

– Я не совсем вас понял, – недоумённо поднял брови Верасиус.

– Эти запреты вы прочитали в ваших жизненных пророчествах в момент появления на свет? – с улыбкой уточнила Серизета, заранее зная ответ.

– Да, но откуда вы про них знаете? – глава Совета Семи Мудрецов насторожился.

– Просто я Великая Ведьма. Мне известны наши законы, – снисходительно заметила Серизета. – Буквально вчера я прочитала одно такое пророчество и как раз пытаюсь установить, кому оно предназначалось.

– Мы не всегда знаем жизненные предсказания друг друга, – продолжал увиливать от прямых ответов колдун.

– Это и не обязательно. Мне необходимо встретиться с колдуном, который появился на свет в конце мая 3918 года в пещере близ поселения Парво. Он среднего роста, обладает приятной внешностью, правильными чертами лица. У него светлые волосы и очень мудрые серые глаза. Его личный знак – раскручивающаяся вверх спираль. К сожалению, это всё, что я о нём знаю. А мне требуется узнать гораздо больше.

– Среднего роста, приятной внешности, с мудрыми серыми глазами? – так, словно вёл протокол, переспросил Верасиус. – Нет. Мы не догадываемся, о ком именно идёт речь. Увы! Мы не можем вам помочь.

– У вас половина поселения родилась в мае 3918 года?

– Мы не имеем права сообщать незнакомцам личные сведения о наших собратьях, – нарочито важно процедил Верасиус.

– Так всё же он ваш собрат? Значит, он колдун? – обрадовалась Великая Ведьма.

– Вы сами не были в этом уверены? Извините, госпожа, но мы точно не сможем вам помочь. Простите великодушно. До свидания.

Верасиус мягко, но уверенно направил Серизету к выходу из поселения, бережно взяв её под локоток. Великая Ведьма поняла, что её присутствие в этом странном месте более нежелательно. Она почувствовала досаду, но не стала спорить и сопротивляться воле старшего колдуна. Разумеется, она могла бы стереть в порошок и строптивого колдуна, и его собратьев, и всё их поселение, но Серизета была доброй ведьмой. Никакие конфликты в её планы не входили. Она изящно освободила локоток, взяла главу Совета Семи Мудрецов под руку и учтиво произнесла: «Я тронута вашей любезностью. Проводите меня, пожалуйста, до ворот поселения. Умение верно хранить чужие секреты делает вам честь». Спокойно прошла под руку с Верасиусом до узорчатой белой калитки, затем они вежливо поклонились друг другу и расстались. Серизета не стала принимать незримое обличие, чтобы не пугать колдунов ещё больше, и спокойно пошла в сторону леса.

Результаты её расследования оказались весьма скромными: два несуразных послания, которые ещё надо правильно истолковать, встреча во сне с Диалексией и Селестиной, над которой ещё предстоит поломать голову, и лишь один точный факт: последним творением главы клана Великих Ведьм на Южном континенте оказался колдун. «Я даже имени его не знаю!» —раздражённо топнула она.

И тут же услышала тоненький голосок Саидиса: «Госпожа, подождите меня здесь! Я постараюсь всё выяснить. Ведь я шпион Великого Владыки Ветров». Серизета несколько приободрилась: «Действуй, только будь осторожен!» «Не имею права вам приказывать, моя госпожа, но умоляю, примите незримое обличие и берегите себя! Если с вами что-то произойдёт, хозяин отдаст меня на растерзание Смерчу. Он так и пообещал», – прошептал Саидис.

Ведьма улыбнулась и стала невидимой.

Южный ветерок перелетел белую калитку, влетел обратно в поселение, вихрем помчался к Белой башне и в самый последний момент успел протиснуться в дверь. Геррус, замыкавший вереницу колдунов, уже начал закрывать обе створки, когда его лица коснулся поток тёплого воздуха. К счастью, он не придал этому значения, проворчал что-то вроде: «Вечно я крайний», – и пошёл за товарищами в круглый колонный зал Советов.

Это великолепное помещение располагалось на предпоследнем ярусе башни под обсерваторией. Ветерок похвалил себя за расторопность и пронырливость, ибо в этом зале не было окон. Пол и стены зала, а также семь изящных колонн были из белого мрамора. Золотое кружево из тайных магических знаков оплетало весь потолок, словно тончайшая паутинка. В центре зала находился золотой диск с семиконечной звездой в круге с надписью на древнеэльфийском «Магия – сила». Скромное и в то же время ослепительное убранство комнаты довершали семь величественных белых кресел с золотыми узорами и украшениями. Одно возвышалось над всеми, находясь на небольшом мраморном постаменте. Его занял Верасиус, глава Совета Семи Мудрецов. Шесть колдунов расселись по своим привычным местам.

Опытный шпион не ошибся. Он знал, что колдуны захотят незамедлительно обсудить визит Серизеты. Они собрали Совет в полном составе и перешли к бурным дебатам.

– Меня больше всего интересует, кто она и зачем приходила, – начал Сфериклус.

– Она же представилась! Сфериклус, вы что, тогда оглохли? – поддел его Овесиус.

– Я прекрасно слышал, она назвала себя Великой Ведьмой и женой одного из Великих Повелителей Стихий, – отмахнулся от него Сфериклус.

– Великого Владыки Плодородия, – добавил Галисиус.

– Я тоже могу назвать себя кем угодно. Например, братом Великого Хозяина Пустыни или сватом Великого Господина Огня. И что? Вы мне поверите на слово? – ехидно спросил Сфериклус.

– Значит, следовало попросить у неё доказательств, – задумчиво произнёс Мерелинус.

– А лучше спросить самого Великого Владыку Плодородия, – предложил Галисиус.

– Вы в здравом уме? Мы имеем право обращаться к Великим Владыкам в самых крайних случаях, – уточнил Фламелиус.

– Сегодня произошло заурядное событие? Впервые со дня основания поселения в него проник кто-то чужой! – срывающимся голосом напомнил всем Мерелинус. – Это, по-вашему, Фламелиус, не крайний случай?

– Мерелинус, что вы так запаниковали? – удивился Сфериклус.

– Если она смогла увидеть наше тайное поселение, а тем более войти в него, значит, мы не можем быть ни в чём уверенными. Теперь заявится кто угодно, и я этому не удивлюсь! – воскликнул Мерелинус, стряхнув с себя привычную задумчивость.

– Значит, это место нельзя больше считать самым безопасным? Какой ужас! Ничего святого! Куда катится этот мир? – вторил ему басом Овесиус.

– Успокойтесь! Ситуация серьёзная, но не критическая, – увещевал Верасиус.

– А что же тогда, по-вашему, считать критической ситуацией? – не удержался Геррус.

– Потом расскажу, сейчас не об этом. Всё спокойно взвесив, я пришёл к выводу, что она сказала правду, – уверенно заявил глава Совета Семи Мудрецов.

– Почему вы так решили, Верасиус? – встрепенулся Фламелиус.

– Наше поселение могут увидеть и войти в него лишь колдуны, Великие Ведьмы, Великие Повелители Стихий и их слуги. Следовательно, она является кем-то из этого списка, – принялся объяснять свою точку зрения главный колдун.

– Предлагаю спросить о ней у Великих Ведьм! – выкрикнул с места Галисиус.

– Как? – холодно спросил Сфериклус.

– Не знаю, – растерялся Галисиус.

– Галисиус, если не знаете, предложите себе самому помолчать. Не отвлекайте нас, – одёрнул его Верасиус. – Я не видел ни одной свечи с надписью Великие Ведьмы.

– А среди Прародительниц жизни были злые ведьмы? – задумчиво вымолвил Геррус.

– Очень умный вопрос! И правда, что если она ведьма, но злая? – согласился Мерелинус.

– Великий Владыка Плодородия не женился бы на злой ведьме. К тому же вид у неё добрый и милый, – встал на защиту таинственной незнакомки наивный Галисиус.

– Галисиус, вы как вчера родились! – закатил глаза к потолку Верасиус. —Внешность обманчива, а факт её замужества ничем не подтверждён.

– Знаете, мне всё больше кажется верным, что мы ей ничего не сказали о Хорусе, – с гордостью добавил Фламелиус.

– Вы уверены, что речь идёт именно о нём? – недоверчиво пробубнил Овесиус.

– Нет, о вас! Предлагаю выдать ей Овесиуса, который уже замучил глупыми вопросами! – возмутился Верасиус.

– Правда, почему вы решили, что ей нужен Хорус? – не захотел угомониться Овесиус.

– Потому что он пришёл последним 2 июня 3918 года. Наша таинственная гостья назвала именно этот год. Остальные колдуны уже поселились на Южном континенте. Позвольте напомнить, мы все родились в один день. Значит, незнакомка спрашивала именно о нём, – теряя терпение, объяснил глава Совета Семи Мудрецов.

– Считаю, что нам следует предупредить Хоруса, – внёс ценное предложение Сфериклус.

– Зачем? Мы же его не выдали? – удивился Фламелиус.

– А вдруг она узнает о нём от кого-то ещё? – не унимался Сфериклус.

– Логично, – согласился с его доводом Верасиус.

– Давайте пошлём к нему кого-то из членов Совета. Пусть он всё расскажет Хорусу. Геррус, вы не могли бы? – предложил Сфериклус, который в тот день явно был в ударе и выдавал одно ценное предложение за другим. Однако тут он обратился не по адресу.

– Нет! Я занят! У меня огры! У меня гоблины! У меня тролли, злые духи их побери! – подскочил с места Геррус.

– В первую очередь у вас нервы не в порядке, – меланхолично вымолвил Мерелинус.

– Пошлите в Ферлатис Галисиуса. Ему всё равно делать нечего, – не растерялся Геррус, умевший переводить стрелки на собратьев в случае необходимости.

– Меня?.. – растерянно захлопал глазами Галисиус.

– Нельзя, он либо заблудится, либо всё перепутает, – отклонил его кандидатуру Верасиус.

– Друзья, с вашего позволения, я отправлюсь в эльфийское поселение к нашему другу Хорусу и всё ему расскажу, – благосклонно заметил Фламелиус.

– Фламелиус, вы наш спаситель! – хором обрадовались члены Совета.

«Ещё один бездельник! Мне бы ваши заботы, я бы тоже мотался по гостям и праздникам», – проворчал Геррус, но его, к счастью, никто не услышал.

– Совет окончен! Прошу всех разойтись! Фламелиус, желаем вам счастливого пути. Как вернётесь, немедленно доложите нам, – громогласно объявил Верасиус.

Колдуны выходили из помещения, любезно болтая и не выказывая признаков спешки или нетерпения. Даже нервный Геррус позабыл о срочных делах и несносных подопечных. Фламелиус попрощался с собратьями и направился к выходу из Белой башни. Южный ветерок следовал за ним, не отставая. Колдун обошёл строение вокруг и приблизился к ряду одноэтажных домиков с одинаковыми дверями. Здесь располагались хозяйственные постройки. Он вошёл в крайнюю справа дверь и вывел оттуда маленькое золотистое облачко, словно коня из конюшни.

Дело в том, что Фламелиус предпочитал этот транспорт всем остальным. Он сел на облако, устроился поудобнее, как на мягкой перине, сказал, куда его следует доставить, и приготовился проспать всю дорогу. Ветер понял, что путь ему предстоит неблизкий и достаточно долгий, так как облако двигалось очень медленно. По правде говоря, колдун решил воспользоваться благовидным предлогом, чтобы немного отдохнуть от текущих дел и повседневных забот, развеяться, пообщаться с другом и выспаться.

Саидис убедился, что колдун на облаке полетел на восток, и поспешил к госпоже. Он быстро обнаружил укрытие Великой Ведьмы по мощным флюидам нетерпения и волнения, которые от неё исходили. Ветер вежливо поклонился:

– Госпожа, простите за нерасторопность. Дозвольте искупить вину свежедобытыми ценными сведениями.

– Сгораю от нетерпения!

– Колдуны поспешили собрать Совет Семи Мудрецов в Белой башне. Они испугались вас и не решились рассказать о своём собрате по имени Хорус.

– Ты узнал его имя! Молодец! – похвалила Серизета.

– Он пришёл к колдунам 2 июня 3918 года. Значит, это точно тот, кто вам нужен. Он живёт в эльфийском поселении Ферлатис.

– Так вот что обозначали слова средь железа и эльфов, с морем соседствующих! Всё сходится! – обрадовалась Серизета.

– Они отправили колдуна Фламелиуса предупредить собрата о вашем приходе. Мы сможем легко опередить его. Он отправился туда на золотистом облаке и в лучшем случае доберётся лишь к позднему вечеру.

– Полагаю, не стоит торопиться. Тем более являться к этому Хорусу без предупреждения. Мы же не злодеи и не убийцы.

– Но если Фламелиус успеет его предупредить, он откажется сказать вам правду.

– Допускаю. Но если мы явимся к нему первыми, он способен с перепугу утаить важную информацию, – рассудила Серизета.

– Что же делать? – растерялся южный ветер.

– Мы должны лететь в Ферлатис, но я опасаюсь одного: колдуны способны почувствовать моё присутствие на расстоянии. Когда я, невидимая, летала над их магическим поселением, почти все они оглядывались в мою сторону. Они ощущали чьё-то присутствие, но не могли меня увидеть, – поделилась опасениями Великая Ведьма.

– Но у вас есть я! Я хороший шпион. Прослежу и всё разузнаю.

– На это я и рассчитываю. У нас в запасе всего один день. Нельзя попусту терять время. Летим в Ферлатис.

Они снова легко оторвались от земли и отправились к эльфийскому поселению. Они не торопились, наслаждались свободным полётом и красивейшими пейзажами. Даже не спеша, они очень скоро догнали маленькое золотистое облачко. «Спёкшиеся на солнце черепахи во владениях Великого Повелителя Пустыни и то ползают быстрее! – возмутилась Серизета. – Такими темпами мы доберёмся до Ферлатиса через неделю!»

Великая Ведьма встревожилась не на шутку. В отличие от Фламелиуса, устроившего себе небольшие каникулы, у неё не оставалось времени в запасе. На следующий день ей предстояло встречать любимого мужа во дворце с распростёртыми объятиями и докладом о блестящей победе над саранчой в битве близ эльфийского поселения Биарки.

Великая Ведьма и южный ветерок подлетели вплотную к золотистому облачку. Там, словно на мягкой перине, мирно спал Фламелиус. Он свернулся калачиком и тихо посапывал. Серизета была возмущена до глубины души: «И это у них называется лететь предупредить друга о смертельной опасности? Пожалуй, придётся его разбудить и направить на путь истинный, придав этому несознательному телу должное ускорение». «Госпожа, предлагаю его не будить, а дотолкать облако до Ферлатиса как можно быстрее. Я с этим легко справлюсь», – сказал Саидис. «Ловко придумал! Что б я без тебя делала?» – похвалила его Серизета и благодарно улыбнулась толковому слуге. Окрылённый добрыми словами, ветерок подул изо всех сил и чуть не перевернул облако вместе с колдуном. «Не торопись! Не разбуди его!» – испуганно прошептала ведьма. Ветерок смутился, поняв допущенную ошибку. Фламелиус от такой встряски приоткрыл глаза, пробормотал что-то непонятное, перевернулся на другой бок и уснул. Великая Ведьма и ветер вздохнули с облегчением.

– Ты лёгкий попутный ветерок, – напутствовала Серизета. – Договорились?

– Да, моя госпожа.

– Я поспешу в поселение, попробую осмотреться, а ты принесёшь туда облако с колдуном быстро, но бережно.

– Я смогу справиться за пять часов, – отрапортовал Саидис.

– Прекрасно. Встретимся там, – кивнула ведьма.

– Когда мне его разбудить? – уточнил южный ветер.

– Прямо перед воротами Ферлатиса, только сделай это мягко и деликатно.

Серизета понеслась к эльфийскому поселению быстрее ветра. Дорога заняла три часа. Оставшееся время она намеревалась использовать с максимальной пользой. К сожалению, всё вышло не совсем так.

Она быстро нашла дом колдуна, прослезилась, увидев личный символ Диалексии над входом, полюбовалась ухоженным садом и, наконец, заметила самого хозяина. Он вышел в сад, но тут же остановился и принялся тревожно озираться вокруг. На его приятном лице читались удивление и испуг. Затем пришло время изумляться Серизете, так как Хорус уставился прямо в её сторону. Великая Ведьма поспешила скрыться. «Пожалуй, мне стоит дождаться Саидиса и снова отправить его в разведку. Меня колдуны чувствуют», – благоразумно рассудила она.

В скором времени на горизонте появилось маленькое золотистое облачко. Ветер, как и договаривались, пригнал его к воротам поселения и почему-то остановился. Ведьму удивило, что на нём не намечалось никакого движения. Бедный Саидис пытался разбудить колдуна. Добросовестно перепробовав мягкие и не очень мягкие методы пробуждения, ветерок решил воздействовать более жёстко. Он принялся дуть сильнее и трясти облако. Фламелиус отвечал громким храпом и недовольным ворчанием. Серизета, подлетевшая ближе, рассмеялась, обратив внимание на часового, нёсшего службу на сторожевой башне. Он уже несколько минут с изумлением смотрел на странное облако, которое быстро двигалось к поселению, а потом намертво застряло в нескольких метрах от него. Обычно облака ведут себя иначе. Когда же облачко затряслось и из него донёсся сначала громкий храп, а потом раздражённое ворчание, дозорный испугался и схватился за копьё. «Это какое-то волшебство! Значит, надо позвать колдуна. Марчи, срочно беги за Хорусом!» – крикнул он напарнику. Тот стремглав бросился на поиски колдуна.

Убежал Марчи совсем недалеко, ибо произошло следующее: Саидис, не обращая внимания на часовых, встряхнул облако изо всех сил, оно резко накренилось, колдун неуклюже перевернулся на другой бок и свалился с мягкой перины на дорогу. Он больно ударился о твёрдую поверхность и в то же мгновение проснулся. Он буквально упал с небес на землю перед воротами Ферлатиса.

– Ой, как больно! Где я? – воскликнул Фламелиус, озираясь по сторонам.

– Кто вы? – сурово спросил часовой.

– Я первым задал вопрос. Ой! Моя спина! – простонал колдун.

– Вопросы здесь задаю я! Кто вы? – рявкнул дозорный.

– Превращу тебя в лечебный компресс для моей ушибленной поясницы, тогда узнаешь! Слепая бестолочь! – завопил представитель магического братства.

– И всё же назовитесь! – упорствовал эльф.

– Я Фламелиус! Член Совета Семи Мудрецов! Я колдун! А ты – первый кандидат на превращение в лягушку! – гневно прокричал ему колдун.

– Почему в лягушку? – растерялся стражник.

– Квакаешь много! – буркнул Фламелиус. – Где Хорус? Ой, мои бока!

– Его сейчас позовут. Только он может подтвердить ваши слова, – ответил эльф.

– Вот моя печать колдуна и члена Совета Мудрейших! – колдун потряс массивной золотой цепью перед стражником.

– Ну и что? Золотая цепь с совой. Такую любой может заказать у южных гномов.

– Вот тебе последний аргумент! – взревел колдун.

– Фламелиус, друг, остановись! Не надо! – воскликнул примчавшийся к воротам Хорус.

Однако он не успел остановить вспыльчивого товарища. Взбешённый ослиным упрямством дозорного, своим падением с небес на землю, внезапным и неприятным пробуждением, отбитой поясницей и ушибами по всему телу, Фламелиус перешёл от слов к делу, то есть к воспитательному превращению. Он протянул руки в сторону дозорного и произнёс заклинание. Кисти колдуна окутал голубоватый огонь, а вредный эльф на глазах стал трансформироваться. Сперва он замер, потом резко уменьшился в росте, стал тёмно-коричневым, покрылся трещинами и морщинистыми складками, напоминавшими древесную кору. Через минуту на его месте стоял корявый пенёк и удивлённо хлопал глазами. Вернувшийся напарник, увидев это, вскрикнул и спрятался за спину Хоруса. Марчи не хотелось разделить участь упрямого друга.

– Фламелиус, расколдуй его, пожалуйста! – взмолился Хорус.

– И не проси! Какой наглец! – орал Фламелиус. – При нём пожилой человек упал с такой высоты, чуть не разбился, едва остался жив. А он?!

– А что он? – полюбопытствовал Хорус, впервые видя друга в таком состоянии.

– Вместо того чтобы протянуть раненому руку помощи, задаёт кучу глупых вопросов и требует доказательств! – громыхал Фламелиус, грозя пеньку кулаком.

– Ну прости его! Тут не было злого умысла. Он несёт службу, охраняет покой мирных граждан, – увещевал взбешённого собрата Хорус.

– Жаль, что их покой доверяют охранять таким болванам! – негодовал гость.

– Не ругайся! Хотя я тебя ещё ни разу не видел в столь злобном расположении духа. Видимо, он тебя и вправду достал.

– Какой ты догадливый! – съязвил Фламелиус. – Знаешь, ты следующий за ним в очереди!

– Я-то почему? – изумился Хорус и захлопал глазами.

– Ты помог раненому и во все места ушибленному другу подняться? Нет! Стоишь здесь вторым пеньком и морочишь мне голову! – бубнил Фламелиус, пытаясь встать.

Хорус поспешил исправить ошибку. Разумеется, Фламелиус не смог бы при всём желании заколдовать собрата, но Хорусу захотелось избавить друга от страданий и как-то сгладить ситуацию. К нему присоединился Марчи, который помог Фламелиусу подняться и заботливо отряхнул его роскошную мантию от дорожной пыли. Колдун провёл рукой по спине друга. Тот заметно взбодрился: «Боль как рукой сняло! Ведь можешь быть вежливым, когда хочешь. Осталось ещё стать гостеприимным. Я к тебе надолго». «Расколдуй часового, и пойдём пить чай. Угощу тебя отменными сдобными булочками», – с улыбкой пригласил Хорус.

Фламелиус недовольно поворчал про современное невоспитанное поколение смертных существ, про общее падение морали и нравственности, про неуважение к старшим, но просьбу друга выполнил. Насмерть перепуганный часовой принял обычное обличье, поспешил спрятаться в сторожевой башне от греха подальше и заперся там на все засовы. Марчи потом долго уговаривал Эусебио выйти наружу или пропустить его внутрь. Тот категорически отказывался открывать дверь в караулку и впускать более везучего напарника.

Оба колдуна направились к дому Хоруса, мило болтая. Но не прошли они и десяти шагов, как Хорус остановился и резко оглянулся. Колдун в упор посмотрел на то самое место над воротами, где зависли Серизета и Саидис. Некоторое время он стоял молча. Фламелиус сначала удивился его поведению, но потом небрежно заметил: «За облако не волнуйся. Пусть повисит здесь до моего возвращения». Но Хорус отрицательно помотал головой:

– Разве ты ничего и никого не чувствуешь?

– Очень смутно, – признался Фламелиус.

– Зато я отчётливо. Здесь находится кто-то очень могущественный, —прошептал Хорус.

– Ты уверен? – забеспокоился гость.

– В его присутствии – на сто процентов. Но я никак не могу разобраться, кто это. Он немного слабее любого Великого Повелителя Стихий. Час назад я уже чувствовал его присутствие, – поделился опасениями Хорус.

– Скорее её, – уточнил посланник магического братства.

– Не понял, – прищурился Хорус.

– За тобой в наше поселение приходила Великая Ведьма, – пояснил Фламелиус.

– Великая Ведьма?

– Она так сказала. Ещё заявила, что она супруга Великого Владыки Плодородия. Мы ей не поверили и ничего о тебе не рассказали. Я поспешил предупредить тебя. Но она как-то всё пронюхала и опередила меня. Ты чувствуешь, где она? – спросил Фламелиус, тревожно озираясь по сторонам.

– Да. Она в воздухе, прямо над воротами, – шепнул ему на ухо Хорус.

– Давай убежим и спрячемся! – едва слышно предложил Фламелиус.

– Я от очаровательных дам не бегаю. Мадам, прошу вас, будьте столь любезны, присоединяйтесь к нам. Приглашаю в гости! Извольте отведать изумительный фруктовый чай со свежайшими сдобными булочками.

Хорус галантно поклонился, Фламелиус замер в испуге, часовой перестал барабанить в дверь караулки и с ужасом взглянул в небеса: «Что ж сегодня за день-то такой? Всё оттуда чего-то валится и валится, да всё мне на голову». Он нервно сглотнул, когда в воздухе над главными воротами поселения появилась женская фигура. Серизета приняла видимое обличие и опустилась на землю. Она предстала перед колдунами в своём эльфийском облике, который оказался здесь наиболее уместным, и ответила на приглашение милой улыбкой. Фламелиус открыл рот, чтобы задать кучу вопросов, но передумал. Более того, ему вдруг расхотелось идти в гости к другу. Присутствие Великой Ведьмы его смущало.

– Знаете, я вас, пожалуй, покину.

– Так скоро? А как же чай? – удивился Хорус.

– В другой раз, любезный друг Хорус, в другой раз. Я очень тороплюсь. Много дел, – кланяясь и пятясь назад, бубнил Фламелиус.

– Ты же проделал столь долгий путь… – пытался остановить товарища Хорус.

– Я свою задачу выполнил, тебя предупредил. Разбирайтесь сами, —откланялся Фламелиус.

– Хорус, прошу извинения, но нам действительно предстоит крайне важный разговор, – сочла нужным вмешаться в разговор Серизета.

– Мадам, я уже догадался, – учтиво кивнул ей Хорус.

– Я тоже, знаете ли, не дурак. Прошу меня извинить. Но помните, я намерен пристально следить за твоей свечой жизни, мой друг. Если что, мы сразу придём на помощь, – предупредил их Фламелиус.

– Уверен, этого не потребуется. Счастливого пути! Передай всем нашим от меня низкий поклон и наилучшие пожелания! – помахал ему на прощание Хорус.

На этом они расстались. Фламелиус, недовольно ворча, взгромоздился обратно на золотистое облако и отправился к Белой башне в Священном дремучем лесу. Марчи забарабанил в дверь караулки с новой силой: «Пусти меня, Эусебио, пенёк ты упрямый! И сам выходи, а то всё интересное пропустишь!» В ответ из-за прочной дубовой двери слышались лишь раздражённые призывы к постижению географии в самых удалённых уголках этого мира, а то и за его пределами.

Хорус и Серизета пошли по улочкам эльфийского поселения к дому колдуна. Саидис неотрывно следовал за ними, опасаясь за госпожу и не одобряя её поступок. Однако постепенно он успокоился. Колдун вёл себя миролюбиво, предельно вежливо и любезно. Когда они входили в дом, Серизета немного замешкалась на пороге, чтобы дать ветерку возможность влететь в открытую дверь. Она не хотела оставлять верного слугу на улице, с ним она чувствовала себя спокойнее.

Хозяин проводил гостью в гостиную и усадил в удобное кресло перед камином. Он ненадолго удалился и вернулся с серебряным подносом, на котором стояли пузатый чайник, две изящные чашечки и красовались сдобные булочки. Они так и манили гостью румяными пышными боками.

После дивного угощения беседа сама собой неспешно потекла в миролюбивом русле. Через полчаса собеседникам казалось, что они знают друг друга целую вечность. Они перешли на ты. Даже Саидис успокоился, нашёл себе подходящее место и затаился. Он прилёг на люстре, свернувшись калачиком, словно задремавший кот. Но, разумеется, ветерок не спал. Он не зря считался одним из лучших шпионов Великого Владыки Ветров. Из всего разговора не пропустил ни слова, всё запомнил, чтобы доложить господину по возвращении в воздушный замок.

Серизета не стала посвящать Хоруса в тайны истинных хозяев мира, ни словом не обмолвилась ни о Селестине, ни о Хильдегарде, а тем более об их гибели. Она не стала называть своих союзников, а выступала как бы от лица всех Великих Владык.

– Я пришла к тебе вот по какому делу. Совсем недавно нам стало известно о гибели Великой Ведьмы Диалексии, моей наставницы и главы нашего клана. Она многому меня научила до моего ухода из клана Великих Ведьм.

– Прости, пожалуйста, а почему ты ушла? – вежливо спросил Хорус.

– Я вышла замуж за Великого Владыку Плодородия. После этого, согласно нашему Кодексу, я лишилась права создания живых существ. Это оказалось единственным ограничением. Когда мои сёстры покинули Южный континент, я осталась здесь последней из Великих Ведьм, – пояснила Серизета.

– Скажи, а почему Великие прародительницы жизни уплыли за море?

– Извини, но это секрет, известный лишь Великим Повелителям Стихий и Великим Ведьмам. Я не могу тебе его раскрыть. Скажу лишь, что они заключили между собой нерушимый договор, по которому Великие Ведьмы не могут вернуться обратно. Южный континент для них является запретной территорией.

– А Диалексия внезапно решила вернуться и нарушить договор? – уточнил Хорус.

– В том-то и загадка. Величайшая из Великих Ведьм, зная, что может поплатиться вечной жизнью, рискнула явиться сюда, чтобы создать тебя.

– Меня? Как это создать? – подскочил от изумления колдун.

– А что тебя смущает? – спокойно осведомилась гостья.

– Я совсем ничего не понимаю… – растерялся хозяин дома.

– Тогда ответь на вопрос: как ты появился в этом мире?

– Точно не знаю. Никогда не задумывался об этом. Помню лишь, что проснулся в пещере близ поселения Парво. Я был совершенно голый, но нашёл там одежду.

– А на стене подробную инструкцию, что делать дальше, – дополнила его рассказ ведьма.

– Откуда ты знаешь? – встрепенулся Хорус.

– Я видела момент твоего рождения, заглянув в прошлое с помощью магии, – спокойно сказала Серизета.

– Тогда скажи, как это произошло, – попросил колдун.

– Если кратко… ты появился из изначального камня с твоим личным иероглифом. Я не могу поведать подробности этого ритуала. Скажу лишь, что Диалексия привезла твой камень на Южный континент, но ей не хватило сил завершить начатое. Она умерла на берегу, а обряд твоего создания совершила одна прекрасная девушка.

– Я никого не видел.

– Она покинула пещеру до твоего рождения. Так приказала ей Великая Ведьма перед смертью. Что ты сделал, прочитав послание на стене? Всё в нём понял?

– Почти, хотя оно столь загадочное, что я могу ошибаться. Я пошёл на берег моря.

– Ты закрыл глаза, и тебя вёл внутренний голос?

– Да, я подошёл к огромному камню на берегу моря. Там я заснул и увидел очень странный сон. Мне приснилась красивая женщина, которая назвала себя Диалексией. Она объяснила, где найти её тайник, и предупредила, что ещё несколько раз явится мне во сне в самые важные моменты моей жизни, – доверительно поведал Хорус.

– Ты нашёл тайник Диалексии? Что в нём было? – ведьма впилась в собеседника глазами.

– Всё, что ты здесь видишь: книги, карты, эти чучела животных, телескоп. Он у меня наверху, – Хорус обвёл взглядом гостиную, – ещё всё необходимое для создания собственной лаборатории. Поверь, это подлинные сокровища и кладезь мудрости.

– Сама знаю, они бесценны. Скажи, а что ты должен сделать в этой жизни? Какое твоё главное жизненное пророчество?

– Умереть в нужный момент и определённым образом, – печально вздохнул колдун.

– Странная цель бытия. Понимаешь, Диалексия пожертвовала жизнью, чтобы создать тебя. Мы никак не можем понять её поступок.

– Увы! Для меня это тайна, покрытая мраком. Я знаю ещё меньше, чем ты, – развёл руками Хорус. – По её поручению я внимательно слежу за звёздами и жду знамения, которое я должен почувствовать и понять сердцем.

– Узнаю её неповторимый стиль! Вопросов всегда больше, чем ответов.

– Ещё я понял, что угроза таится в земных недрах, но не ведаю, к чему мне готовиться. Зато все надежды на спасение в грядущей борьбе добра со злом связаны с морем, а точнее, с Великим Морским Владыкой.

– Что он должен сделать? Надеюсь, не умереть?

– Нет. Он волен поступать по своему усмотрению. Диалексия была уверена, что он встанет на сторону добра и сумеет защитить жителей Южного континента.

– Она упоминала о его союзниках?

– Мне она об этом ничего не сказала. По её распоряжению я тщательно готовлюсь к смерти. Она обещала дать более подробные инструкции в последний момент.

– И как ты готовишься? – печально спросила Серизета.

– Читаю её мудрые книги, настраиваю себя морально и ищу способы поддерживать связь с Великим Повелителем Морей с того света, – достаточно спокойно пояснил колдун.

– И ты считаешь, это возможно? – изумилась ведьма.

– Главное, Диалексия была убеждена в выполнимости этого поручения.

– Она не давала тебе других заданий?

– До моего самоубийства я обязан любить жизнь, всех живых существ, этот мир. Я должен служить добру, помогать нуждающимся, защищать слабых, врачевать, постигать мудрость и законы бытия, – как по написанному ответил Хорус.

– Прекрасно! Я словно пообщалась с ней самой.

– Видимо, я достаточно точно передал тебе её послания.

– Спасибо за откровенность. Мне пора. Надеюсь, мы ещё увидимся в этом мире.

– Безумно рад был с тобой познакомиться. Запомни: мой дом всегда открыт для тебя.

За приятным разговором собеседники совершенно забыли о времени. Серизета опомнилась, когда первые лучи восходящего солнца проникли через окна в гостиную. Они проговорили всю ночь. Великая Ведьма учтиво, но поспешно попрощалась с гостеприимным хозяином и заторопилась обратно во дворец. Хорус вежливо проводил гостью до порога. У входа она приняла незримый облик и вылетела в распахнутую дверь. За ней проскользнул тёплый южный ветерок Саидис.

Ветер сопровождал ведьму до ворот её дома. Убедившись, что она в полной безопасности, а её муж Великий Повелитель Плодородия ещё не вернулся после отчаянной борьбы с саранчой за урожай, он откланялся и полетел на доклад к своему истинному господину. Великий Владыка Ветров, должно быть, уже заждался верного шпиона с донесениями. Серизета попросила добавить от неё следующее: «Текст двух тайных посланий и разговор с Диалексией передам вам сама при личной встрече. Жду приглашения в гости!»

Выслушав рапорт Саидиса, Великий Хозяин Ветров без лишних церемоний явился к закадычному другу в морские глубины. Разумеется, он не забыл позвать туда и Великого Властелина Огня.

Собравшись вместе, они первым делом отметили успех операции, которой в шутку присвоили кодовое название «Саранча». Всё прошло как по нотам. Великий Повелитель всех полей и огородов ничего и никого не заподозрил и потом ещё долго жаловался всем знакомым на проклятую саранчу. Он по достоинству оценил поддержку обожаемой супруги, узнав, что она уничтожила все полчища насекомых с помощью огненных шаров и уберегла эльфов от страшной напасти. Троица обсудила предстоящие семейные посиделки, а точнее, важное совещание под их предлогом. Они решили выждать месяц, чтобы эта поспешность не насторожила мужа Серизеты, а за это время ещё раз всё взвесить и обдумать.

В гости к морю

– Я люблю море. А ты?

– Все любят море.

– Даже те, кто его никогда не видел?

– Они любят его, но ещё не знают об этом.

В назначенный срок Великий Морской Владыка явился к Великому Повелителю Плодородия. Заблаговременно Великий Морской Господин выслал собрату гонца-альбатроса с предупреждением о предстоящем визите: его друг очень щепетильно относился к правилам этикета и не любил незваных гостей.

Великого Морского Государя встретили весьма тепло и радушно. Хозяин дома не замедлил в ярких красках описать борьбу с саранчой. Гость рассыпался в комплиментах и сочувственных замечаниях. Это улучшило и без того хорошее настроение Владыки Плодородия: все мы, великие и не очень, любим, когда нас внимательно выслушают, проявят заинтересованность, понимание и сочувствие. Это безотказный ключ ко всем сердцам.

Гость незаметно перемигнулся с хозяйкой дома. Серизета, получив условный сигнал, под благовидным предлогом удалилась с дочерью в сад, оставив мужчин наедине. Великий Морской Владыка не стал ходить вокруг да около, а перешёл к сути визита:

– Собственно говоря, я пришёл позвать вас в гости. Давненько вы у нас не были.

– Неожиданное предложение, – улыбнулся хозяин дома. – Действительно, мы у вас очень давно не были. Прости и прими глубочайшие соболезнования, но последний раз мы собирались за три месяца до смерти прекрасной Селестины. Если я не ошибаюсь.

– В память о моей дорогой жене я хочу возобновить эту добрую традицию, – пояснил желание морской собрат.

– Честно говоря, недавно мы вспоминали с Серизетой о тех весёлых вечеринках и праздниках, – настроение Великого огородника стало ещё лучше.

– Вот и замечательно. Мой Бальдомеро уже замучил вопросами: когда, мол, ваша семья придёт к нам. Сдаётся, неспроста задаёт он эти вопросы, – лукаво подмигнул Великий Повелитель Морей.

– Не понял, – округлил глаза Повелитель Плодородия.

– Ну как тебе объяснить… Я сам не уверен, но отцовское сердце подсказывает, что он неравнодушен к Флорине. Хотя к ней может остаться равнодушным только слепой.

– С чего ты так решил? Он так и сказал? Что же делать? – занервничал отец Флорины.

– Подожди, ну что ты начинаешь паниковать раньше времени?

– Я же её отец! – Благодушие хозяина дома вмиг уступило место отцовским тревогам. – Вот малышка Консоласьон вырастет, поймёшь меня! Да хранят высшие силы твоё сокровище!

– Спасибо за пожелание. Но не думай о моём сыне плохо. Я знаю, у него самые чистые намерения. Он хотел покатать её на перламутровом корабле.

– Мы принимаем приглашение с большим удовольствием. Но не обижайся: свою дочку с твоим сыном одну не отпущу. Как хотите, но я отправлюсь на морскую прогулку с ними, – предельно серьёзно заявил Великий Господин Плодородия.

– Как заботливый отец я тебя прекрасно понимаю, – положа руку на сердце, поддержал его морской собрат. – Будем рады видеть вас всей семьёй в это воскресенье. Передай от меня низкий поклон Серизете и Флорине.

Великий Морской Владыка, сославшись на неотложные дела, церемонно раскланялся и вернулся в родную стихию. Он сообщил сыну и своим союзникам, что всё прошло наилучшим образом.

Начались бурные приготовления к воскресному мероприятию.

Серизета сделала вид, что и не подозревала о приглашении. Однако она не на шутку встревожилась, узнав, что Бальдомеро неравнодушен к её дочери. Она не показала виду, но вечером долго не могла уснуть, вспомнив слова Диалексии: «Хочешь счастья – убереги дочь от первой любви».

Великая Ведьма давно заметила, что Флорина и Бальдомеро засматриваются друг на друга. Первая любовь уже стояла на пороге их сердец. Она готовилась распуститься, как прекрасный весенний цветок. И если бы не пророчество Великой Ведьмы, Серизета всей душой ратовала бы за эти чувства и возможный союз. Она любила Бальдомеро как собственного сына, а после смерти своей подруги Селестины готова была заменить ему мать. Она тяжело вздохнула, поворочалась с боку на бок, пытаясь заснуть, но слова Диалексии никак не шли из головы. Серизета даже помолилась богам за счастье и благополучие Флорины, чего раньше никогда не делала. Задремала лишь под утро, проведя ночь в раздумьях о судьбе дочери, Южного континента и всего мира.

Проснулась по обыкновению с первыми лучами солнца и пением птиц, посмотрела в окно, широко улыбнулась новому дню – и тут её осенило. Это озарение было подобно яркой молнии на тёмном небе. Ведьма даже затаила дыхание. «Диалексия! Ты своими загадками достанешь кого угодно даже с того света! Я только сейчас поняла, что нельзя прожить жизнь без первой любви! Если не испытать первую любовь, её вообще не будет в твоей жизни! Пусть она окажется горькой, печальной, возможно, трагичной – от неё нельзя беречь сердце!» – Серизета погрозила небесам пальцем и поспешила к семейному завтраку.

Это была одна из любимых традиций её семьи. Все собирались за круглым столом, накрытым, словно для пира, рассказывали увиденные сны, делились планами на день, шутили и смеялись.

Наступило назначенное воскресенье. В подводном дворце всё было готово к приёму дорогих гостей. Впервые после смерти хозяйки в убранстве замка не наблюдалось траурных тонов. Великий Морской Владыка решил, что должен жить ради детей. Селестина навсегда останется в его сердце, но не глубокой кровоточащей раной, а самым дорогим и радостным воспоминанием.

Он лично вышел встречать Великого Повелителя Плодородия с семьёй на парадное крыльцо. К нему присоединился явно взволнованный Бальдомеро. Юноша постоянно поправлял воротник белоснежной рубашки из тончайшего шёлка. В результате его судорожных манипуляций воротник загибался во все мыслимые и немыслимые стороны, вставал колом, но только не ложился как надо… «Совсем его оторви!» – не выдержав, заметил отец, хотя смотрел на сына с пониманием и сочувствием. Малышку Консоласьон заботливый отец предпочёл оставить в детской под надёжной охраной нянек, решив, что с гостями она пообщается позже.

Конец томительным ожиданиям положило долгожданное появление званых, а потом и незваных гостей. Первыми, как и было условлено, явились Великий Хозяин Плодородия, Серизета и Флорина. Примерно через час, точно к застолью, подоспели Великие Владыки Огня и Ветров. Столь бесцеремонное вторжение несколько смутило приглашённого гостя, но из вежливости он не подал виду.

Банкет удался на славу. Все остались довольны изысканным угощением, а также дружеской и непринуждённой обстановкой, царившей за столом.

Получив от отца сигнальный пинок под столом, сияющий от счастья Бальдомеро предложил Флорине и всем желающим совершить увлекательную морскую прогулку на перламутровом корабле. Великий Господин Плодородия принял это приглашение раньше, чем его немного смущённая таким вниманием дочь. Остальные гости под любыми предлогами от прогулки отказались. Серизета заявила, что пойдёт играть с малюткой Консоласьон. Великий Владыка Ветров сослался на головную боль и морскую болезнь, за что потом получил нагоняй от тайных союзников: «Можно было напрячься и придумать нормальное оправдание? Кто в здравом уме поверит, что у тебя на море голова кружится?» «Ну не шумите вы так! Наш огородник ничего и не заподозрил», – оправдывался потом ветреный собрат. Великий Властелин Огня попросил извинения и соврал, что скоро уходит, сославшись на дела. Хозяин дома, разумеется, не мог оставить гостей в одиночестве во дворце. Таким образом, все, кто надо, уплыли на морскую прогулку, а остальные воспользовались их отсутствием.

Участники коалиции светлых сил перешли в сокровищницу подводного замка. Серизета, не откладывая дела в долгий ящик, пересказала собравшимся текст тайного послания, оставленного колдуну Хорусу в месте, где он появился на свет: «Явишься к собратьям твоим в Белую башню. Печать – доказательство и ключ. После поселишься среди железа и эльфов, с морем соседствующих. Смотри всю жизнь на небо и под землю, а последний взор устреми к морю. Любовь – высшая сила. Ради неё живи, во имя неё умри. После смерти станешь сильнее и могущественнее, чем при жизни. С того света больше пользы принесёшь свету этому. Смерти не бойся – это лишь переход от одной формы бытия к другой. Найдёшь тайник – обретёшь источник знаний. В нём всё, что в этом мире нужно тебе. До смерти постигнуть мою мудрость должен и найти способ общаться с Великими Владыками из мира иного. Выйди из пещеры, закрой глаза и иди, повинуясь сердцу».

– Прочитав, я убедилась, что это написала лично Диалексия.

– Теперь мы тоже не сомневаемся. Мы не забыли её экстравагантный характер, нестандартное мышление и стиль излагать мысли предельно ясно. То есть так, чтобы никто ничего не понял… – вздохнул Великий Владыка Морей.

– Вы просто редко общались с Эворой, – лукаво улыбнулась Великая Ведьма.

– Признаюсь, не довелось. Но неужели в искусстве тайн и загадок она превзошла саму Диалексию? – засомневался хозяин морского дворца.

– Поверьте, намного. Итак, ваши выводы, – обратилась Серизета к собравшимся.

– Кроме того, что это полная галиматья? – уточнил Великий Повелитель Огня. Он и не пытался сделать вид, что хоть что-нибудь понял.

– Это не галиматья, а пророчество, – поправил его морской собрат.

– Хорошо, я выскажу мнение. Диалексия предвидела беду, но сочла, что мы сможем с ней справиться, если нам немного помочь. С этой целью она создала Хоруса. Он посредник. В нужный момент он умрёт и будет сообщать нам о планах заговорщиков с того света, – высказалась Великая Ведьма.

– Подожди. Выходит, что против нас ополчились покойники? Ну, если нам нужен свой человек среди мёртвых? – полюбопытствовал Великий Владыка Ветров.

– Нет. Я, кажется, понял! Он должен не просто погибнуть, а остаться неприкаянной душой в чьём-то царстве. Скорее всего, в подземном? —догадался хозяин огненного замка.

– Правильно, Великий Повелитель Огня! И я так решила, – кивнула Серизета. – Диалексия утверждает, что угроза для всех исходит из-под земли.

– Тогда всё сходится! Уранум и есть наш злодей. Он сын Великого Хозяина Недр, – воскликнул хозяин подводного замка.

– Я только не представляю, как Хорус намерен с нами оттуда общаться. Он уже нашёл способ? – поинтересовался огненный собрат.

– Сказал, что пока нет, но не теряет надежды. Теперь я передам вам второе послание и мой разговор с Диалексией, – торжественно вымолвила ведьма. Но, увидев округлившиеся глаза собеседников, поспешила добавить: – Не смотрите на меня так. Я в здравом уме.

– Извини, Серизета, но мой шпион ничего не говорил о вашей встрече. Он посмел куда-то отлучиться и пропустил такой важный момент? – начал злиться хозяин Саидиса.

– Не сердись на него, Великий Ветер. Твой шпион постоянно был рядом со мной, однако не мог присутствовать при встрече с Диалексией и Селестиной. Она состоялась в вещем сне, – заверила его Серизета.

– Слава богам! Хоть во сне можно укрыться от твоих шпионов, – не упустил шанс съязвить Великий Огненный Господин.

– В твоих снах им делать нечего, а вот сны наших врагов я бы посмотрел с удовольствием. Серизета, а нет случайно какого-нибудь колдовства, позволяющего увидеть чужие сны? Это могло бы многое прояснить.

– Увы, Великий Ветер, это не в моих силах. Я знаю, что в одном древнем мире жил ловец снов, но в нашем мире его нет, – печально покачала головой Великая Ведьма.

– А жаль! Но хватит отвлекаться. Расскажи, как произошла твоя встреча с Диалексией и моей женой, – попросил Великий Властелин Морей.

– На камне, рядом с которым умерла Диалексия, я обнаружила вторую тайную надпись: «Проведи здесь ночь в объятиях сна. Из его мягких лап попадёшь в когти истины. Боль они причинят, но и радостью сердце наполнят. Превознеси любовь превыше всего и меня помяни в месте исхода». Я последовала инструкциям.

– Что же ты сделала? Я даже представить себе не могу! – не смог скрыть изумления Великий Господин Огня.

– Помолилась Лиэре, добрым словом вспомнила Диалексию и легла спать на том месте, где она умерла. Во сне я перенеслась на планету богини любви. Там встретила Диалексию и Селестину. Она передала тебе и детям огромный привет. Сказала, что ей хорошо, что она постоянно наблюдает за вами.

– Это правда? – с дрожью в голосе вымолвил Великий Повелитель Морей.

– Такими вещами не шутят. Разговор получился короткий и ещё более загадочный, чем послания. Я спросила: «Кто нам угрожает?» Она ответила: «Та, что была с нами. Та, что пришла после неё. Тот, что явился от них под землю».

– Потрясающе! Она сама-то себя понимала? Ты разгадала её загадку? – обратился Великий Повелитель Огня к Великой Ведьме.

– Нет! Я не нашла ответа, – призналась Серизета.

– Давайте исходить из того, что зло – это Уранум. Он подходит под третий пункт. Тогда его мать, великанша Хильдегарда, под второй. А в первом пункте говорится о Великой Ведьме, создавшей великанов, – принялся раскладывать пророчество по полочкам повелитель ветреных шпионов. – Кто, кстати, это стихийное бедствие сотворил?

– Великий Ветер! Ты гений! Как я сама не поняла? – захлопала в ладоши Серизета. – Великанов породила Нуардис, одна из сильнейших ведьм нашего клана, только очень злая. У них вышел конфликт с Диалексией, а точнее, война за власть.

– Уже предполагаю, кому из них не стоит завидовать.

– Ты прав, Великий Хозяин Морей. Диалексия победила, вырвала личную печать ведьмы и обрекла Нуардис на смертное существование. Она уже умерла, – подтвердила догадку Серизета.

– Позвольте напомнить, Хильдегарда тоже, – мимоходом заметил Великий Владыка Огня.

– Пардон, Диалексии её смерть не мешает. До сих пор пудрит всем мозги, да ещё и с того света, – развил мысль Великий Владыка Ветров.

– Она нас спасает! – возмутилась Серизета.

– Сначала сведёт с ума своими головоломками, а потом спасёт из тисков маразма! – парировал хозяин огненного замка, который любил чёткость и ясность во всём и терпеть не мог всякие там загадки и ребусы.

– Великий Владыка Огня, пожалуйста, вернёмся к делу. Серизета, расскажи об этой Нуардис. Кажется, она имеет ко всему происходящему какое-то отношение, – постарался перевести разговор в конструктивное русло Великий Господин Ветров.

По просьбе союзников Серизета кратко рассказала историю их вражды:

– Нуардис давно негодовала по поводу долгого правления Диалексии, которая почти не давала права на существование злым творениям. Лишь путём интриг и угроз Нуардис удалось отстоять право на жизнь для великанов, но Диалексия предрекла им недолгий век. Обиженная злодейка начала плести сети заговора. У неё нашлось много союзниц. Ей удалось переманить на свою сторону некоторых молодых ведьм. Две из них, Руссаи и Алкис, сделали вид, что разделяют её взгляды, но на самом деле шпионили в пользу Диалексии. Благодаря им трагедии удалось избежать. Они предупредили главу клана о готовящемся покушении. Верховная Ведьма ответила в свойственной ей манере. Союзницам она дала зеркальные щиты: «Они получат только то, что захотят нам дать, но умноженное многократно». Злодейки едва не поубивали сами себя. С нашей стороны серьёзно пострадали Аварсия и Лагурдис. Они пытались прикрыть главу клана собой. С того дня Аварсия хромает и заикается, Лагурдис полностью оглохла. Диалексия сурово наказала всех участниц заговора, а у Нуардис вырвала колдовскую печать и обрекла ведьму на смертное существование. После изгнания она ушла к великанам, стала супругой первого правителя, а значит, дальним предком Хильдегарды. Вот всё и сходится.

– Насколько я понял, печать имеет для вас жизненно важное значение. Куда тогда делась печать Нуардис? – резонно спросил Великий Повелитель Морей.

– Диалексия трансформировала внутренний символ, заменила копьё Армарса на спираль развития и отдала колдуну Хорусу. Это высшая магия, – пояснила Великая Ведьма.

– Мы кое-что выяснили про источник угрозы и составили список подозреваемых, в котором, между прочим, две покойницы. Серизета, как они могут общаться с Уранумом с того света? Через сны? Или как-то ещё? – спросил Великий Владыка Ветров.

– Есть один древний способ. Я о нём слышала краем уха. Надо обладать глубокими магическими знаниями, чтобы это сделать, – призадумалась она.

– Нуардис это под силу?

– Думаю, да. Нуардис считалась одной из сильнейших ведьм клана. Перед смертью Великая Ведьма заключает часть своей души в каком-либо предмете. Он начинает жить собственной жизнью, являясь уменьшенной копией покойной, – поделилась секретом Серизета.

– Значит, к смерти надо было готовиться, – пробубнил хозяин воздушного замка.

– Да, и у неё было время. Полагаю, предмет с частью её души находится у Уранума.

– А Хильдегарда?

– Нуардис могла ей помочь. Я не имею ни малейшего понятия, в чём они спрятали части своих душ, но они точно находятся в подземном дворце. Непосвящённый может сто раз проходить мимо, смотреть в упор, дотрагиваться, но так и не понять, что перед ним. Постараюсь придумать способ, как их найти, – пообещала Серизета.

– Потрясающие новости! Только я навсегда попрощался с одним проклятым монстром – а их уже два. Что делать? – не обрадовался известию Великий Хозяин Морей.

– Диалексия сказала: «Искать, верить и бороться. Пусть ветры продолжают дуть. Огонь горит в сердцах. А море станет главной твердыней».

– До последней фразы я считал её вполне здравомыслящей. Как вода станет твёрдой? Нонсенс какой-то! – развёл руками хозяин морских глубин.

– Может, она имела в виду лёд?

– Спасибо! На ледниковый период я не подписывался! – начал кипятиться Великий Морской Господин.

– По-моему, она выражалась образно. То есть море должно стать главной цитаделью борьбы со злом, – успокоил его Великий Властелин Ветров.

– Образно, говоришь? – скептически скривился морской собрат, ожидая подвоха. – Ну, ладно, тогда я согласен. С остальными пожеланиями Великой Ведьмы мне всё ясно. Великий Хозяин Ветров должен продолжать слежку за Уранумом и постараться найти его сообщниц в непонятно каких обличиях. Великий Владыка Огня, видимо, обязан вдохновлять нас на подвиги и поддерживать пламя надежды.

– Получается, следует просто продолжать начатое дело? Тогда какой смысл говорить нам об этом? – усомнился в правильности выводов хозяин огненного замка.

– Возможно, она хотела подтвердить, что мы на правильном пути. Уверенность в этом очень важна, – поделилась мыслями Серизета.

– Согласен, – кивнул Великий Повелитель Морей. – Она сказала ещё что-нибудь вразумительное?

– Да. Я хотела узнать, насколько серьёзна нависшая над нами угроза, – немного волнуясь, продолжила последняя Великая Ведьма на Южном континенте.

– А в ответ услышала ребус, полный многозначных образов и намёков?

– И да, и нет, – покачала головой Серизета.

– Только ведьмы и женщины способны одновременно говорить понятно и непонятно! – раздосадованно воскликнул Великий Господин Ветров.

– Она cказала: «Сама Лиэра согласилась вмешаться и преградить путь копью Армарса». Я истолковала это так: угроза серьёзна, раз в неё вмешались боги. Но что такое копьё Армарса – я не ведаю.

– Зная Диалексию, это может быть всё что угодно, – махнул рукой Великий Владыка Морей.

– Хорошо, господа и милая дама, пора принимать окончательное решение. Что делать дальше? – спросил Великий Господин Ветров.

– По-моему, ждать. Разумеется, не сложа руки, а продолжая поиски истины. Тут мы главным образом рассчитываем на тебя, Великий Ветер, – предложила Серизета.

– А я догадался. Обещаю приложить все усилия. Мои шпионы будут следить за Уранумом днём и ночью.

– Великий Повелитель Ветров, исполни мою маленькую просьбу: приставь, пожалуйста, одного шпиона к Хорусу, – попросила Серизета.

– Ты ему не доверяешь? – нахмурил брови Великий Владыка Ветров.

– Боюсь, он не сказал мне всей правды, как и я ему. К тому же, если с ним что-то случится, мы тут же узнаем. Кстати, а как колдуны связываются с вами? – пришёл черёд Серизеты задавать вопросы.

– Они обращаются к неприкаянным душам, слугам нужного Великого Владыки Стихий, – объяснил Великий Повелитель Морей.

– То есть, чтобы поговорить с тобой, они зовут утопленников? – предположила Серизета.

– Совершенно верно. Однако есть существенный недостаток: далеко не во всех владениях имеются собственные неприкаянные души. К тому же это крайне капризные и вредные существа, колдунов они могут не послушать, – внёс ясность хозяин подводного царства.

– Значит, к Хорусу просто необходимо незаметно приставить одного из твоих слуг! – распорядился Великий Господин Огня.

Великий Господин Ветров не одобрял чужие попытки командовать его слугами, но не стал спорить.

– Договорились, я подберу подходящий ветер. Кстати, Серизета, тебе понравился Саидис?

– Он очаровательный! Но самое главное – он сообразительный, исполнительный, смелый, расторопный, добросовестный. Короче, я в восторге! Спасибо тебе! – защебетала ведьма.

– Тогда отдаю его в твоё распоряжение. Смотри, не перехвали его и не испорти мне толкового шпиона! – Великий Господин Ветров лукаво подмигнул Великой Ведьме.

– Постараюсь, – пообещала Серизета.

В этот момент в дверь сокровищницы постучали, отбивая чёткий ритм условного сигнала: дозорный предупредил хозяина о скором возвращении Бальдомеро, Великого Владыки Плодородия и Флорины. Великий Господин Огня пулей вылетел из морского дворца. Ему едва удалось проскользнуть незамеченным. Серизета побежала в детскую, где её заждалась малышка Консоласьон. Они затеяли весёлую игру: кормили фруктами плюшевых осьминогов. За этим мирным занятием и застал Великую Ведьму её супруг. Великие Владыки Ветров и Морей ни от кого не прятались, сидели на огромной парадной террасе и делали вид, что всё время играли в шахматы, в самый благородный вид войны.

Все их усилия по созданию маскировки можно смело назвать тщетными. Нет, Великий Владыка Плодородия ни о чём не догадался, но он ничего и не заметил, погрузившись в собственные тревожные мысли. Он поспешил найти супругу и отправиться домой.

Во время морской прогулки он понял, что между Флориной и Бальдомеро появилась сильная взаимная симпатия. Как любой отец, он всем сердцем переживал за юную дочь. Всё остальное его тревожило в самой незначительной степени. Если бы на террасе подводного дворца два закадычных друга не играли в шахматы, а танцевали вальс или пели оперные арии, он не придал бы этому особого значения.

Его дочери также было не до этих нюансов. Она смотрела на Бальдомеро полными нежности и тоски глазами. Девушка понимала, что её скоро отведут домой и неизвестно, когда она снова увидит прекрасного принца. Сын Великого Владыки Морей пытался остановить время или хотя бы подольше задержать в гостях ненаглядную принцессу. Между ними зарождалась самая сильная и самая хрупкая любовь во всей жизни – первая любовь.

К неописуемой грусти влюблённых, Великий Владыка Плодородия собрался в обратный путь очень быстро. Он торопил супругу изо всех сил, насколько это позволяли правила приличия. Вскоре он, Серизета и Флорина откланялись. Великий Повелитель Ветров назвал шахматы занудством, поблагодарил за гостеприимство и ушёл. Хозяин подводного замка успокоил расстроенную Консоласьон, уложил её спать и только потом принялся пересказывать Бальдомеро произошедшее на тайном совещании. К огромному разочарованию, заметил, что сын слушает его вполуха. Однако, как мудрый отец, он не разгневался, а предложил перенести их беседу на следующий день, чтобы дать сыну возможность успокоиться, разобраться в мыслях и чувствах, вернуться с небес любви на бренную землю, а точнее, в морские глубины.

Их разговор состоялся через три дня, да и то главным образом посвящался юной Флорине в частности и семейной жизни в целом, а не плану спасения всего Южного континента от нависшей над ним загадочной страшной угрозы. Великий Владыка Морей выбор наследника полностью одобрил, но со свадьбой посоветовал не спешить, мотивируя это сложной политической обстановкой и необходимостью достигнуть совершеннолетия. По меркам бессмертных, совершеннолетие наступало в момент гибели одного мира и сотворения другого, то есть Бальдомеро предстояло в буквальном смысле ждать конца света, чтобы жениться.

Ответный визит

– Мы идём в гости.

– Здорово! Обожаю ходить в гости.

– Мне больше нравится, когда приходят ко мне.

– Тоже весело, но хлопот больше.

Великий Владыка Ветров сдержал данное союзникам обещание и приставил бдительных шпионов ко всем, к кому только можно, но заговорщики, находясь в царстве Гурсу, были в абсолютной недосягаемости и блестяще реализовывали грандиозные планы буквально под носом у Великих Владык. Царство Гурсу считалось одним из самых странных мест на Южном континенте. В него не мог проникнуть ни один Великий Повелитель Стихий или его слуга. В давние времена Великий Хозяин Ветров пожертвовал его Гурсу. Оно одновременно являлось и его неприкосновенными владениями, и его тюрьмой, сбежать из которой невозможно. Об этом суверенном царстве в Северной пустыне знали лишь двое из Великих Повелителей Стихий, их слуги, которые никогда не выдавали секретов своих господ, Саабу и сам несговорчивый хозяин миниатюрного царства. Великий Властелин Ветров ведал об аномалии, так как сам её неосмотрительно создал. Великий Пустынный Господин узнал о ней совершенно случайно и при крайне неприятных обстоятельствах. Из-за Гурсу два Великих Владыки чуть было не поссорились.

А случилось это так. Однажды Великий Хозяин Песков прогуливался в своих владениях. Он обожал Северную пустыню всем сердцем, особенно западную часть с отвратительным климатом. Он крайне болезненно реагировал на предложения Великого Владыки Плодородия по озеленению данной территории и его настойчивые призывы поднять целину.

В тот день Великий Владыка Песков залюбовался дивным пейзажем, задумался о вечном и изо всех сил ударился лбом о какую-то невидимую преграду. Он едва устоял на ногах. Попробовал сделать шаг вперёд – и опять словно упёрся в каменную стену. Великий Хозяин Пустыни потёр рукой ушибленный лоб, несколько раз открыл и закрыл глаза, но картина не изменилась: перед ним простиралась бескрайняя и безжизненная пустыня, столь милая его сердцу. Он снова попробовал пройти, выставив вперёд правую руку, и нащупал загадочное ограждение, которое не давало ему возможности продолжить приятную прогулку. Не совсем поняв, что перед ним, Великий Властелин Песков попытался обойти незримую преграду. Он пошёл налево, держась за невидимую стену рукой, и ждал, когда она, наконец, закончится.

Шёл он долго. Удивление сменилось негодованием, которое переходило в гнев по мере того, как незримое препятствие не собиралось заканчиваться.

Тут он заметил красное свечение на вершинах холмов. Оно образовывало почти правильный замкнутый круг, внутрь которого он никак и не мог попасть. «Государство в государстве? Что это? Сепаратизм? Мятеж? Чьих это грязных рук дело?» – взревел он, собрал всю свою мощь в кулак и с размаху ударил по невидимой стене. В ту же секунду он почувствовал дикую, неописуемую боль. Руку парализовало. Она повисла, как плеть. Хозяин Северной пустыни взревел уже от нестерпимой боли.

Однако на этом его страдания не закончились, скорее они только начинались: Великий Господин Пустыни услышал совсем рядом мерзкий, явно издевательский смех. Он оглянулся и увидел непонятного, диковатого духа природы, который корчил ему отвратительные рожи и показывал язык.

– Что ты себе позволяешь, глупая обезьяна? Я сообщу твоему хозяину об этих проделках! Он растерзает тебя на тысячи мелких кусочков! – не помня себя от гнева, прорычал Великий Повелитель Пустыни и погрозил обидчику кулаком.

– У меня нет хозяина, пустынное чучело! Это моё царство!

– Нет! Это моё царство! – взревел в бешенстве Повелитель Пустыни.

– Нет! Моё! – передразнил его дух природы, явно ничего и никого не опасаясь.

– Моё! – крик Великого Владыки Песков прокатился раскатом грома по Северной пустыне, но не произвёл на оппонента должного впечатления. Тот лишь скривил в ответ надменную гадкую рожу и продолжил издеваться:

– Царство принадлежит тому, кто в нём правит. А ты, жёлтый червяк пустыни, даже вползти в него не можешь. Какой ты правитель? Бродяга и самозванец!

– Ты хоть знаешь, с кем разговариваешь?!

– Знаю! Ты из тех гадов, которые называют себя Великими Повелителями Стихий.

– Как ты смеешь? Я до тебя доберусь! Да я тебе!..

– Ну, попробуй! Заодно посмотрю, какой ты великий болван.

Великий Владыка Пустыни, задетый за живое дерзкими речами, несколько часов безуспешно пытался проникнуть в царство злобного ветра Гурсу, которое располагалось непосредственно внутри его личных владений. Эти попытки под конец напоминали осознанное членовредительство и безудержный приступ мазохизма. Великий Повелитель Песков едва себя серьёзно не покалечил, пока бился о незримую преграду. В такой неописуемой ярости его ещё никто никогда не видел как в этом, так и во всех предшествующих мирах. Он находился на грани буйного помешательства от бессилия и досады. Вольный ветер Гурсу, чувствуя полную безнаказанность, умело подливал масла в огонь. За долгие тысячи лет одиночества он порядком заскучал – а тут такое веселье, которое затянулось на несколько часов из-за чересчур упрямого нрава и уязвлённого самолюбия Великого Властелина Песков.

Увы! Всему рано или поздно приходит конец. Исчерпав все варианты проникновения на вражескую территорию, Великий Хозяин Пустыни тяжело вздохнул, сел на песок, прислонился спиной к незримой стене и произнёс почти дружелюбно:

– Сволочь летучая, скажи правду, кто придумал мне такое изощрённое наказание?

– А ты сам не догадываешься? – ехидно заметил ветер.

– Не имею ни малейшего понятия, – прохрипел Великий Повелитель Пустыни.

– Вообще-то вы с ним знакомы. Ну, напряги извилины! Трудно жить с песком вместо мозгов? – злорадствовал Гурсу.

– Говори немедленно, кто это сотворил. А то призову моего друга, Великого Владыку Огня! Он церемониться с тобой не станет! Сожжёт здесь всё ко всем злым духам! От тебя даже пепла не останется! – пригрозил Повелитель Пустыни.

– Напугал вольного ветра открытой форточкой! – дерзко бросил ему мятежник.

– Кого? – недоверчиво переспросил Великий Властелин Пустыни.

– Вольного ветра. Я вольный дух ветра, – с гордостью заявил Гурсу.

– Ах, значит, ветра! Теперь я знаю, кого приложить гнусной физиономией к этому треклятому забору посреди моего царства! Ну, ветер, держись! Я за себя не ручаюсь!

Великий Хозяин Пустыни вихрем взмыл в небеса, уподобившись урагану, и исчез за облаками, к большому разочарованию вольного ветра Гурсу. Он явился в воздушный замок, чуть не снёс хрустальные ворота и с порога в самой грубой форме высказал ветреному собрату всё, что о нём думает. От гнева его трясло так, что песок сыпался во все стороны. Казалось, ещё чуть-чуть – и воздушный дворец превратится в песчаный замок. Прооравшись от души, он без всяких церемоний потребовал убрать пакостный нонсенс и плевок в его душу с географической карты. В противном случае обещал разорвать дружеские отношения с хозяином воздушного замка, регулярно устраивать в его владениях песчаные бури, рассказать остальным собратьям о его вопиющей наглости и разбазаривании чужого имущества. Изысканности его ругательств позавидовал бы любой отпетый сквернослов. Великий Владыка Ветров сидел на высоком троне, печально понурив голову. Он понимал душевное состояние друга, но ничего не мог сделать.

– Великий Владыка Пустыни, прими глубочайшие извинения и выслушай меня!

– Убери эту гадость с моей земли! Можешь сделать это молча и не тратить сил на глупые объяснения, – не желая слушать, рявкнул незваный гость.

– В том-то и дело, что я ничего не в силах исправить, – развёл руками Великий Ветер.

– Что? То не в своём уме! То не в силах! А почему я от этого страдаю?

– Прошу тебя, успокойся! Проси чего хочешь в качестве компенсации, но я и вправду не способен уничтожить эту преграду.

– Соорудить смог, а сломать не в состоянии?

– Истинно так.

– А кто же её сотрёт с лица земли?

– Время. Она исчезнет сама в момент гибели этого мира.

– Прелестно! Осталось подождать всего-то одну вечность. Кто её может сломать?

– Никто. Точнее, есть один вариант, но он маловероятен: Гурсу должен сам попроситься ко мне на вечную службу, а я – принять его.

– Ну так прими! – голос Великого Владыки Пустыни прокатился раскатом грома.

– Я бы принял, да он не просится. Он возомнил себя вольным ветром, обманувшим самого Великого Господина Ветров.

– Он это и сделал, только за мой счёт! Вот скажи, ветреная балаболка, почему я должен расплачиваться за твою глупость?

– Я готов платить. Назови цену!

Торговались они куда дольше, чем ругались. В ход шли все возможные доводы, аргументы, уловки, хитрости и психологические приёмы. Любой купец позавидовал бы их ловкости и сноровке в ведении переговоров. Наконец им удалось прийти к компромиссу. Естественно, каждый заявил, что его ограбили, обокрали, пустили по миру, обобрали до нитки и обманули самым наглым образом. Но в душе оба ликовали и потирали руки. Великий Владыка Ветров радовался, что дешёво отделался от песочного скряги. Более того, ему удалось уговорить друга никому не рассказывать о случившемся. Тот сдержал слово, но время от времени делал провинившемуся приятелю колкие намёки, непонятные для остальных собратьев. Великий Повелитель Пустыни добился многих привилегий от своего Великого Ветреного должника. Удовлетворённый, он отправился восвояси, напоследок предупредив, что больше таких безответственных художеств не потерпит.

К огромному удовольствию Гурсу, Великий Хозяин Песков ещё лет сто приходил к границам его суверенного государства в Северной пустыне и уговаривал пойти на вечную службу к Великому Владыке Ветров. Их разговоры всегда развивались по одному и тому же сценарию. Сначала Великий Властелин Пустыни вёл себя мирно и дружелюбно, с энтузиазмом рассказывал о преимуществах службы, о правах и свободах верных слуг. Он взывал к душе, разуму и совести Гурсу. Но терпения его хватало ненадолго. Упрямство и вызывающая наглость пустынного ветра выводили из себя. Уговоры сменялись угрозами и проклятиями. К концу столетия это занятие обоим порядком наскучило. Ветер устал слушать одно и то же, а Великий Владыка Пустыни – говорить. Их дискуссии становились всё более вялыми и короткими. Последний разговор был классическим образцом ёмкости и лаконичности – достойным занесения в учебник по ведению деловых переговоров. Великий Господин Пустыни появился перед незримой границей. Он спокойно дождался, когда изволит подлететь Гурсу, и самым будничным тоном спросил, заранее зная ответ:

– Нет?

– Нет.

– Ну и торчи здесь один!

– Ну и проваливай отсюда!

Так они расстались. Великий Владыка Пустыни навсегда утратил надежду вернуть обратно часть своих владений. Правда, под шумок отхватил территорию бывшего города великанов в качестве справедливой компенсации, но и от возврата исконных земель он бы не отказался. Гурсу на долгие тысячи лет остался в полном одиночестве, которое закончилось для него с приходом Уранума и Нуардис. Они сумели переманить вольного ветра на свою сторону и построить в его владениях неприступную Чёрную крепость, о которой пока никто ничего не знал.

Несмотря на невозможность проникнуть в царство вольного ветра Гурсу, Великому Владыке Ветров удалось получить кое-какие пугающие, но ценные сведения. Их добыл блестящий разведчик Виусси. Маленький ветер обладал не только наблюдательностью, но и аналитическим складом ума. Если требовалось сообщить простые факты, он отправлял с донесением кого-то из подчинённых. Если речь шла о предположениях и догадках, предпочитал явиться на доклад лично. Поэтому, увидев на пороге тронного зала самого Виусси, Великий Повелитель Ветров тяжело вздохнул и приготовился выслушать очередную порцию страшных новостей и ужасных догадок лучшего соглядатая.

– Мой господин, дозвольте сообщить вам о последних наблюдениях.

– Дозволяю испортить мне настроение, – буркнул в ответ хозяин.

– Уранум продолжает переписывать имущество отца в районе Северной пустыни. Теперь я полностью убеждён, что эта учётная волокита – лишь прикрытие.

– Откуда такая уверенность? – прищурил глаз Великий Ветер.

– Он переписывает одни и те же залежи полезных ископаемых по третьему разу. По-моему, ему нужен повод, чтобы задержаться как можно дольше именно в этом регионе. Его главные интересы находятся в царстве предателя Гурсу и нам, к сожалению, неведомы, – поделился ветреный шпион своими наблюдениями.

– Ну, об этом я и сам уже догадывался. У тебя есть что-то новое?

– Да, мой господин, иначе бы я вас не потревожил. Уранум часто возвращается в подземный дворец, чтобы навестить отца, пребывающего в ужасной депрессии. Великий Владыка Недр почти не покидает опочивальни.

– Это ужасное известие! Он так и не оправился от трагедии. Как ему помочь? Он никого к себе не приглашает, да и не пускает. Может, стоит ещё раз попробовать?

– Не знаю, он слишком зациклен на Хильдегарде, а точнее, на её портрете. Об этом я и хотел вам сообщить, – доверительным шёпотом продолжил разведчик.

– Его слепая и безумная любовь к ужасной супруге для меня не новость.

– Я не об этом. Я о портрете. Выслушайте меня, мой господин. По-моему, это важно.

– Я весь внимание.

– Уранум, возвращаясь во дворец, всегда идёт в покои отца. Но это лишь прикрытие! Он каждый раз придумывает способ, чтобы спровадить куда-нибудь батюшку и остаться в комнате одному.

– Странно! Что он делает один в его опочивальне?

– Меня это тоже насторожило, – согласно кивнул Виусси. – Сначала я решил, что там тайник, но потом…

– Ты раскрыл его секрет? – с надеждой спросил Великий Повелитель Ветров.

– Кажется, да. Хотя Уранум очень хитёр и осторожен, он не даёт нам ни малейшего шанса туда пробраться.

– Но тебе удалось? – Великий Ветер наклонился вперёд, внимая каждому слову.

– Почти. Однажды я услышал причитания художника Кистиано. Он доведён до крайней степени отчаяния необходимостью постоянно рисовать портреты великанши. Но портрет, который висит в царской опочивальне, его буквально пугает, – поведал Виусси. – Художник утверждает, что картина живая.

– Жаль живописца! – хозяин с досадой хлопнул по подлокотнику. – Великий Владыка Гор считал его талантливым художником. Первый раз слышу, чтобы покойники сходили с ума уже после смерти. Видимо, Хильдегарда с сыночком могут доконать кого угодно.

– Не торопитесь с выводами, мой господин, – заговорщически зашептал ветреный шпион. – Художник хоть и подавлен, но пребывает в здравом уме. Я долго думал над его словами и приложил максимум усилий, чтобы проникнуть в комнату вместе с Уранумом. Однажды мне удалось увидеть, как великанша пошевелилась на портрете и кивнула головой. В другой раз она злобно улыбнулась несчастному Кистиано.

– То есть картина живая? – взвился на троне Великий Ветер.

– Осмелюсь ответить утвердительно. Более того, мне кажется, что она способна говорить. Именно ради этого Уранум время от времени возвращается во дворец отца. Не сочтите меня сумасшедшим, но… он с ней советуется.

– Потрясающая новость. Постой! А ведь мне сообщали, что Хильдегарда при жизни провела какой-то непонятный ритуал над этим портретом. Всё сходится! Но возможно ли такое? Надо спросить у Серизеты.

– Мне следить за картиной? – уточнил разведчик.

– Да, приставь к ней кого-нибудь. Хотя шансов на успех мало. Спасибо тебе, Виусси. Ты заслуживаешь самых высоких похвал.

– Рад стараться, мой повелитель.

Виусси откланялся и улетел обратно, чтобы следить за Уранумом.

Великий Владыка Ветров пришёл к выводу, что пора созвать очередное совещание на высшем уровне. Вновь его верные слуги заметались с донесениями между дворцами участников тайной коалиции добра. Сложность заключалась в том, чтобы выманить ведьму Серизету, чьё присутствие было крайне необходимо. Сначала возникла мысль устроить ещё одно стихийное бедствие, но шла зима, следовательно, об угрозе урожаю не могло быть и речи. Сделали так. Великие Повелители Огня, Ветров и Морей собрались в подводном дворце. Владыка Ветров всё в мельчайших деталях изложил друзьям. Он даже рассказал им историю появления в Северной пустыне независимого царства вольного ветра Гурсу. Сперва друзья ему не поверили, но потом вволю насмеялись над мытарствами их песчаного собрата. «Теперь понятно, почему ты не возражал, когда наш песочный жадина устроил пустыню на месте города великанов – ты, так сказать, за наш счёт вернул ему старый должок», – подвёл итог этой занятной истории Великий Повелитель Огня. Затем Повелители Стихий составили полный список вопросов, по которым им требовалась консультация Серизеты, и вручили его Великому Хозяину Морей. Ведьма, получив сообщения от гонцов, уговорила мужа пригласить Великого Морского Властелина с сыном Бальдомеро к ним в гости с ответным визитом. Она умело сделала акцент на правилах приличия и светского этикета. Великий Повелитель Плодородия поворчал, но согласился.

– Пусть приходят. Но обещаю, что я с этого молодого повесы глаз не спущу! – пробубнил глава семейства после долгих уговоров.

– Дорогой! Ты прелесть! Но почему ты так суров с Бальдомеро?

– Ему нравится наша дочь! – рявкнул в ответ Владыка Плодородия.

– Она у нас всем нравится, – наивно захлопала глазами мать Флорины.

– Ему она нравится особенно, не так, как всем! – сурово уточнил супруг.

– А ты бы предпочёл, чтоб он её терпеть не мог?

– Почему ты впадаешь в крайности? Я как отец думаю о будущем нашей дочери!

– То есть я о нём не забочусь? А по-моему, Флорина и Бальдомеро – прекрасная пара.

– Пара? Мне что, уже готовиться к свадьбе? – схватился за сердце Великий огородник.

– Не так быстро. И вообще, почему мы решаем за наших детей? – примирительно заметила Серизета. – Они сами во всём разберутся. Дочь у нас выросла вполне благоразумной.

– Ты права, – пошёл на мировую бдительный папаша, – но я должен за ними следить.

– Ты поступаешь как заботливый отец, – одобрительно кивнула его жена.

На самом деле Серизета не одобряла чрезмерную бдительность супруга. Ей стало жалко юных влюблённых, которым никак не удавалось остаться наедине. Она мысленно ставила себя на их место и понимала, до какой степени их тяготило присутствие Владыки Плодородия. Однако ей пришлось в некоторой мере жертвовать счастьем дочери ради планов антивоенной коалиции. Неусыпная слежка отца за Флориной была ей только на руку и гарантировала возможность обменяться последними новостями с союзником. Разумеется, Повелители Огня и Ветров не могли так же бесцеремонно ввалиться в этот дворец, как они вламывались в жилище морского приятеля, а Владыка Плодородия и не собирался приглашать их в гости. Особенно плохо он относился к Великому Господину Огня – скажем прямо, не без оснований.

Великий Владыка Морей и его сын явились точно в назначенное время. Хозяин дворца высоко оценил их пунктуальность и пригласил к столу. После великолепного обеда Бальдомеро, как и было условлено, отправился с Флориной прогуляться по саду. Зима не зима, а этот магический сад цвёл и плодоносил круглый год. Естественно, Великий Повелитель Плодородия увязался за ними. Его компания, мягко скажем, молодёжь не обрадовала, но возразить они не осмелились. Серизета и Великий Властелин Морей под благовидным предлогом от прогулки по саду отказались и остались одни в большом зале для приёмов. Великая Ведьма сделала несколько взмахов руками, произнесла оглушающее заклинание, чтобы их никто не подслушал. Великий Повелитель Морей, убедившись в полной безопасности, перешёл к самой сути своего визита:

– Серизета, шпионы Великого Хозяина Ветров потрудились на славу и добыли много ценных сведений. Увы! Мы не можем правильно оценить их и понять всё без твоей консультации. Выступи в роли эксперта по чёрной магии.

– Прости, но в чёрной магии я не разбираюсь, – покачала головой Великая Ведьма.

– Мы ни в какой не разбираемся, – пожаловался гость.

– Я постараюсь помочь чем смогу.

– Шпионы Великого Господина Ветров ещё при жизни Хильдегарды стали свидетелями странного ритуала. Тогда мы не придали этому значения, но сейчас любая мелочь кажется существенной.

– Опиши мне действия и слова, – попросила Серизета.

– Слова передать невозможно. Великанша уже тогда догадалась о слежке и говорила лишь шёпотом. К тому же ваши заклинания никому не понятны.

– Тогда расскажи, что они делали.

– Хильдегарда взяла две тонкие лепёшки, на них что-то написала иголкой. Этой же иглой проколола палец сыну и капнула по капле крови на обе лепёшки. После чего мать и сын их съели.

– Этот обряд мне знаком. Он не является чёрной магией. Его можно применять и в мирных целях, чтобы дать существу второе тайное имя для его защиты. Это существо нельзя уничтожить полностью, если не выведать второе имя. Хранителем секрета в данном случае является великанша, а она унесла его с собой в могилу.

– Очень интересно. Правда, дальше будет ещё интереснее. – Великий Владыка Морей на секунду интригующе замолчал. – Мы сомневаемся в смерти Хильдегарды.

– Поделитесь сомнениями с её безутешным мужем, он вас расцелует на радостях.

– Не смешно. У нас самые серьёзные опасения. Скажи, можно заключить часть своей души в портрете? Помнишь, ты говорила, что ведьмам это под силу?

– Теоретически да, – кивнула Серизета. – Я точно знаю, что Верховные Ведьмы обладали необходимыми знаниями и навыками. Это колдовство придумала Эвора и поделилась им с самыми могущественными из нас. Кстати, оно никогда не относилось к чёрной магии. Просто оно невероятно трудное и не всегда получается. А что?

– Шпионы сообщили, что портрет Хильдегарды живой. Изображение на нём способно двигаться, кивать головой, улыбаться. Возможно, даже разговаривать.

– Они уверены? – изумилась Великая Ведьма.

– Вероятность крайне велика. К тому же есть два косвенных подтверждения. Уранум всегда стремится остаться один на один с этим портретом, который висит в покоях его отца. Под любым предлогом спроваживает папашу и бдительно следит, чтобы поблизости никого не оказалось.

– Мальчик со странностями. По-моему, это не указывает на то, что портрет живой.

– Возможно. Но есть и второе обстоятельство. Ещё при жизни великанша провела над портретом странный ритуал. Она порезала себе палец, накапала немного крови в золотой кубок. Затем взяла кисть и словно заново нарисовала свой портрет, только теперь собственной кровью. Последние капли она поднесла в кубке к своему нарисованному рту. При этом постоянно что-то шептала. Когда она поставила кубок на место, он был абсолютно пустым.

– Это значит только одно: она успешно оживила портрет. Она поселила в картину часть своей души. Потрясающе! – воскликнула ведьма с восхищением.

– То есть она справилась со сложнейшим магическим ритуалом?

– Да. Меня это смущает. Великаны не наделены магическими способностями и не умеют колдовать. У них нет ни знаний, ни навыков, ни сил. Но она даёт тайное имя сыну, оживляет собственный портрет. Это не просто магия! Это высшая магия! Откуда она ей ведома? – задалась Серизета резонным вопросом.

– От Нуардис. Больше не от кого. А магический талант передаётся по наследству?

– Думаю, да. Видимо, Хильдегарда пошла в Великую прародительницу и получила часть её могущества. Допускаю, Нуардис её кое-чему обучила или оставила подробные инструкции, – задумчиво вымолвила Серизета.

– Или руководит сейчас с того света, заключив часть своей души в каком-то загадочном предмете, – поделился соображениями Великий Хозяин Морей.

– Звучит пугающе, но логично. И эти факты полностью укладываются в пророчества Диалексии. Ветреные шпионы не нашли предмет с частью души Нуардис?

– Увы, нет, но они подозревают, где он находится. И это печально. Он в полной недосягаемости в царстве вольного ветра Гурсу.

– Во-первых, отсюда поподробнее. Во-вторых, закуси, пожалуйста, хотя бы этим дивным салатом, – ведьма заботливо пододвинула к гостю серебряную салатницу.

– Серизета, я в здравом уме, – отмахнулся от ведьмы и от салатницы отец Бальдомеро, – но это действительно абсурдная ситуация. Она была бы самым лучшим анекдотом за последние три вечности, если бы не привела к грустным последствиям.

Великий Морской Владыка кратко рассказал историю появления миниатюрного царства в Северной пустыне. Ведьма смеялась до слёз, когда он в красках описывал попытки Великого Повелителя Пустыни проникнуть на вражескую территорию.

– Правда, давно я так не смеялась! Только Великий Владыка Ветров мог подложить такую свинью Великому Господину Пустыни, причём без всякого злого умысла, – всхлипывала от смеха Серизета.

– К сожалению, этот упрямый Гурсу вконец одичал и переметнулся на сторону зла. Он принял Уранума как дорогого гостя. Теперь злодей входит в его владения как к себе домой. У шпионов есть серьёзные подозрения, что он принёс туда магический предмет с душой Нуардис, – без тени улыбки сообщил гость.

– Звучит разумно. А они замечали за этим местом какие-либо странности, непонятные явления или что-то в этом роде? – Великая Ведьма сделалась абсолютно серьёзной.

– Туда не может проникнуть никто из Великих Владык – это, по-твоему, не странность?

– Я понимаю, это царство в пустыне – само по себе одна сплошная аномалия. Говорю немного не об этом. Присутствие такой могущественной ведьмы не может пройти незаметно. Она же там не прячется, а явно что-то делает.

– Слушай, точно! – воскликнул гость, словно его осенило. – Только сейчас вспомнил. Однажды там случилось настоящее светопреставление. Границы царства Гурсу имеют форму правильного купола. В один миг их заволокло густой серой дымкой. Они стали абсолютно непроницаемы для взгляда. Это длилось примерно три часа.

– А раньше его земли легко просматривались со всех сторон?

– Да, как на ладони. Через три часа странная пелена спала сама собой, и купол вновь сделался прозрачным.

– Что шпионы увидели внутри сразу после этого?

– Вольный ветер и Уранум продолжали мирно беседовать. Вот и всё.

– Эта картинка меняется? – уточняла ведьма, мрачнея всё больше.

– Разумеется. А что ты подумала?

– Я не совсем уверена, но мне кажется, они теперь не видят реальных событий.

– Как это возможно? – изумился Великий Повелитель Морей.

– Если там сама Нуардис, то возможно всё, поверь на слово. Боюсь, она создала защитный оптический экран. По описаниям очень на это похоже.

– Выходит, шпионы даром тратят время? Они видят то, что показывает им Нуардис?

– Именно это я и хотела сказать, – утвердительно кивнула Серизета.

– Ты советуешь убрать оттуда шпионов?

– Я не военный стратег, чтобы делать такие выводы. Да и как-то невежливо распоряжаться чужими слугами.

– Как бы ты поступила на месте Великого Владыки Ветров?

– По-моему, следует оставить всё как есть. Несмотря на все сложности, его шпионы добыли много ценной информации.

– Увы! Она у них то запоздалая, то неполная, то неточная, – с явной досадой заметил гость.

– Работа разведчика не так проста, как кажется, – встала на защиту ветров Серизета. – Следует учитывать и личность противника. После твоего рассказа я почти уверена, что мы имеем дело с самой Нуардис. Меня это пугает.

– И что нам теперь делать?

– Готовиться к полномасштабной войне. Чувствует моё сердце, всё этим закончится. Не зря символом проклятой ведьмы раньше являлось копьё бога войны Армарса.

– Хочется верить, что это долгосрочная перспектива. Что нам следует предпринять непосредственно сейчас?

– Постараться выяснить тайное имя Уранума. Точно определить магический предмет, содержащий в себе часть души Нуардис. Попытаться заглянуть в царство Гурсу, – перечисляла ведьма. – Не знаю, каким образом всё это можно сделать, но иначе у нас мало шансов на успех.

– А что делать с портретом Хильдегарды? Его можно как-то расколдовать обратно?

– Я такого способа не знаю. Боюсь, его просто не существует.

– Тогда портрет следует уничтожить. Например, сжечь, – предложил Великий Повелитель Морей, мысленно представляя, как шедевр живописи горит синим пламенем.

– Ничего не получится. От волшебных предметов так просто не избавишься, – уничтожила его светлые мечты Великая Ведьма. – Но есть три проверенных способа: время, изначальный огонь, заговорённые мечи Великих Ведьм. Их трудно не только достать, но и доставить в подземный дворец.

– Получается, мы пока бессильны?

– В какой-то мере да. Мы связаны по рукам и ногам нашим неведением, но должны действовать: собирать информацию, готовиться к войне, искать возможных союзников. Я могу взять на себя колдунов. Надеюсь, скоро мой домашний арест закончится.

– Было бы замечательно. Никто, кроме тебя, не сумеет найти с ними общий язык. Ой! Кажется, нам пора переходить к светским беседам о погоде и природе.

– Точно. Возвращается Великий Владыка Плодородия. Сдаётся мне, он не в духе.

Владыка Морей и Серизета принялись болтать о новых способах борьбы с саранчой. В этот момент в дверях большого зала для приёмов показался массивный силуэт Великого Повелителя Полей, Садов и Огородов. За ним, понурив голову, шла явно опечаленная Флорина, которую пытался утешить не менее расстроенный Бальдомеро. Настроение хозяина дома заметно ухудшилось с момента окончания званого обеда. Он вздыхал и качал головой.

– Дорогой, что произошло? Где-то неурожай? – ласково спросила ведьма.

– Милая, какой неурожай?! Зима на дворе! – возмутился глава семейства. – Или ты так же скверно разбираешься в сельском хозяйстве, как и твоя дочь? Позор семьи!

– Папа! Я их случайно перепутала! – робко пыталась оправдаться Флорина.

– Так, Великий папаша! Из-за какой очередной ерунды вы довели наше дитя до истерики, да ещё и перед гостями? – сурово сдвинув брови, поинтересовалась Серизета.

– Вот, хотел показать молодому человеку, какая у нас дочь умная, образованная, начитанная. А она!.. Когда брюкву сажают, не знает! Когда топинамбур с полей убирают, не ведает! Саженец вишни от саженца черешни отличить не смогла! Позор на мою седую голову! – Повелитель Плодородия схватился за голову.

– Не при гостях будет сказано, но на твою голову хочется обрушить что-нибудь покрепче и потяжелее! Она не Великий Владыка Плодородия. Ей всё это знать не обязательно, – заступилась за дочь Великая Ведьма.

– Прошу прощения, а кто такой этот поминамбур и кому он на полях мешает? – вмешался в разговор Великий Владыка Морей.

– Не поминамбур, а топинамбур! Полезная вещь, между прочим. Вон вы его в салате ели, – назидательно ответил хозяин дворца.

– Извиняюсь, даже названия такого не слышал, – не без смущения признался гость.

– Вот видишь, милый. Даже не все Великие Повелители Стихий разбираются в этих земледельческих тонкостях. Оставь молодых в покое, им есть о чём поговорить кроме репки и картошки. Присоединяйся к нам, – Великая Ведьма лукаво подмигнула Великому Властелину Морей. – Мы как раз обсуждали методы борьбы с проклятой саранчой.

– О! Саранча – это ужас! – преисполнился энтузиазма отец Флорины.

Великий Владыка Плодородия напрочь забыл о влюблённых и на два часа устроил жене и гостю познавательную лекцию о крылатых вредителях. Он даже не заметил, что Великий Морской Повелитель едва не задремал. Серизета в нужный момент кивала мужу и говорила: «Да, дорогой!», а сама думала о том, как привлечь на их сторону колдунов и что полезного способен дать этот тайный союз. Молодым наконец удалось уединиться и посекретничать.

Наступил поздний вечер. Отец и сын вежливо откланялись и поспешили в родную морскую стихию. Флорина долго с печалью в глазах смотрела вслед Бальдомеро, а тот оглядывался в сторону грустной красавицы и махал ей рукой. Серизета искренне радовалась за дочь, считая юношу прекрасным кандидатом на роль их будущего зятя.

Под прикрытием ответного визита и семейных посиделок успешно прошло ещё одно совещание. Союзники окончательно определили список врагов: Нуардис, Хильдегарда, Уранум и Гурсу. Двое злодеев были уже мертвы, а один из заговорщиков являлся ветром, но их коалиция представляла серьёзную опасность для всех жителей Южного континента. С этой угрозой приходилось считаться. Хуже того, противостоять ей предстояло долгое время почти вслепую. Однако огонь продолжал гореть в сердцах тех, кто объединил усилия в борьбе со злом.

Смерть Хоруса

– Пора.

– Ты уверена? Мне его жаль.

– Пожалей себя, а не его.

– Зачем ты сбросила его вниз?

– Так надо.

Время шло. Приближался роковой 5037 год. Злодеи давно построили неприступную крепость в Северной пустыне, где из ссыльных преступников создавали ударную часть тёмной армии. Их не просто кормили и поили – готовили воинов. Нуардис разработала культ Чёрного Властелина, который активно проповедовался. Все жители крепости поклонялись ему и молили о его приходе, связывая с ним единственную возможность отомстить жителям Южного континента за свои неудавшиеся жизни. Этот страшный культ стал официальной религией армии тёмных сил.

К сожалению, Великие Правители Стихий ни о чём не подозревали. Из донесений шпионов они не узнали ничего нового. Виусси прилагал все усилия, но они оказывались тщетными до памятной ночи на 13 ноября 5037 года.

Тогда ему удалось проникнуть вместе с Уранумом в астрономическую башню. Он ничего не смыслил ни в астрономии, ни в астрологии. Однако сумел запомнить в мельчайших подробностях карту звёздного неба, нарисованную злодеем, и его расчёты. Всё это он незамедлительно сообщил своему господину. Великий Владыка Ветров поспешил связаться с ведьмой Серизетой. Увы! Она не обладала даром читать космические пророчества. Она лишь удивилась странному расположению звёзд и планет. В какой-то мере им помог Уранум, сам того не подозревая. Он провёл прямую линию, соединившую красные гиганты Шоа и Урх, Армарс, планету бога войны, Ковис, белого карлика, и Коррос, спутника планеты богини любви Лиэры, и поселение Ферлатис.

Через южный ветер Саидис Серизета передала союзникам следующий ответ: «Ничего не поняла. Могу утверждать лишь одно: Уранум получил звёздное пророчество, которое давно ждал. В Ферлатисе должно случиться что-то страшное. Там наш союзник, колдун Хорус. Я за него боюсь. Усильте его охрану. Нуардис точно среди заговорщиков, она лучше всех ведьм разбиралась в астрологии. Если память мне не изменяет, то Армарс вместе с Шоа и Урхом – предвестники грядущей войны. Мы обязаны если не предотвратить её, то хотя бы подготовиться к ней».

Великий Владыка Ветров поспешил исполнить просьбу об усилении охраны колдуна. Однако в ближайшие месяцы ничего необычного в поселении не произошло, если не считать громкого по местным меркам скандала с повивальной бабкой по имени Нэтра. Эту стычку союзники сочли несерьёзной. «Вряд ли бы звёзды стали предупреждать нас о том, что алчная повитуха решит пойти на обман ради денег. Эта ерунда не могла заинтересовать Уранума и его сообщников», – единодушно решили участники коалиции. Правда, их смутило, что сын Великого Повелителя Недр с тех самых пор зачастил в Ферлатис как на работу, судя по донесениям приставленных к нему шпионов. Но больше ничего знаменательного за это время не произошло.

Хорус вёл обычный для вольного колдуна образ жизни: копался в огороде, ухаживал за магическими растениями, занимался химическими опытами и научными изысканиями. Ещё колдун тщательно обследовал окрестности. Нередко он это делал ночью в зверином обличии, используя тела для трансформации. Чаще всего превращался в рысь или собаку. Облик совы ему не нравился: Хорус не любил и боялся летать. Делал он это в самых редких случаях и только при острой необходимости. А вот с медвежьим обличием вышел досадный конфуз. Он воспользовался этой маскировкой всего один раз и чуть не стал добычей охотников, еле лапы унёс. В эльфийских землях медведя не считали священным животным, как в княжестве людей Верво. Там медведя величали лесным князем, и шубу из его меха мог носить только законный князь людей Верво: она являлась одним из символов государственной власти. После памятного случая с охотниками колдун зарёкся принимать обличие царя лесов. Чучело медведя несколько веков простояло в его гостиной в качестве элемента интерьера. «Мохнатый пылесборник!» – ворчал колдун, занимаясь уборкой, но выбросить магический предмет не решался.

Помимо будничных занятий он совершил одно великое открытие и безмерно радовался своему достижению. Ему удалось выполнить поручение Диалексии и найти способ общаться с Великим Владыкой Морей с того света. Собственно говоря, это открытие позволило бы ему общаться с кем угодно из этого и загробного мира, но именно надёжный канал связи с Повелителем Морей являлся его целью. Хорус трудился над волшебным предметом не одно столетие. Наконец он завершил научно-магические изыскания и создал нечто необычное даже в представлении колдунов.

Идею давным-давно ему случайно подсказал Фламелиус, могущественный колдун, член Совета Семи Мудрецов. В его обязанности входило наблюдение за неживой природой. Делать ему, соответственно, было практически нечего. В свободное от нечего делать время он с увлечением проводил химические, алхимические и магические опыты. В силу профессиональных обязанностей он отдавал предпочтение неодушевлённым объектам, в частности, минералам. «Ставить опыты на кроликах считаю негуманным и хлопотным», – пояснял он собратьям.

В тот раз он долго возился с двумя огромными чёрными жемчужинами размером с яблоко. К его великому разочарованию, ничего путного ему сделать не удалось. По крайней мере, он так думал. Единственный результат – на поверхности жемчужин синхронно появлялось изображение того, что происходило раньше или находилось на расстоянии. Картинки мелькали в произвольном порядке, словно обрывочные мысли и видения в голове пьяницы. Фламелиус искренне расстроился профессиональной неудаче и тому, что загубил пару прекрасных жемчужин.

И тут к нему в гости заглянул Хорус. Они считались хорошими приятелями. Оба колдуна испытывали взаимное уважение, ценили мудрость и знания друг друга. В трудных ситуациях они непременно спрашивали дружеского совета. Фламелиус обрадовался появлению Хоруса.

– Дружище, рад тебя видеть!

– Взаимно! Вид у тебя нерадостный. Что случилось?

– Кажется, я испортил… Вот, смотри.

– Изумительной красоты жемчужина! Где ты её взял?

– Это неважно. У меня их две. Я наложил на них несколько заклятий. Но неудачно. Они показывают мне какую-то ерунду, – печально заметил Фламелиус.

– Жемчужины что-то показывают? – изумился Хорус.

– То картинки из прошлого, то какие-то пейзажи, но в хаотичном порядке.

– Потрясающе! Гениально!

– Перестань надо мной насмехаться! Мне и так плохо. Как представлю издёвки Герруса…

– Причём тут Геррус? – вскинул брови Хорус.

– Сейчас расскажу. Я задумал создать магические предметы, которые позволили бы нам общаться на огромном расстоянии. Пошёл в хранилище и обнаружил там эти превосходные жемчужины. Они были идеальной парой.

– Действительно, никаких различий. Кстати, твоя идея о связи на большом расстоянии грандиозна сама по себе.

– Спасибо за добрые слова. В хранилище я столкнулся с Геррусом. Оказалось, он тоже положил глаз на эти чёрные жемчужины. Ума не приложу, для чего они ему понадобились.

– Наверное, чтобы своих огров развлекать, – съязвил Хорус.

– Не смешно. Мы даже поспорили из-за них.

– Он не хотел тебе уступать?

– Ещё как! Я буквально с боем отобрал у него это сокровище. Пришлось напомнить, что я вхожу в состав Совета Семи Мудрецов, а он нет. Тогда он заявил, что кроме ерунды у меня ничего не выйдет. Боюсь, он меня сглазил.

– Ты мудрый, прогрессивный колдун! Ты веришь в бабкин бред про сглаз или порчу? Существуют только заклинания. Он наложил на тебя заклинание?

– Разумеется, нет. Но он так на меня посмотрел… У меня теперь всё валится из рук. К тому же он сказал, что намерен посмотреть на результат, а точнее, ради какой безумной и бестолковой вещи я их испорчу.

– Каков наглец! – возмутился Хорус.

– Он теперь меня засмеёт! Что делать? Он сумеет выставить меня полным идиотом перед магическим братством и Советом Семи Мудрецов! – Фламелиус был мрачнее тучи.

– Он на такое способен. К тому же у тебя действительно не всё получилось.

– У меня ничего не получилось! Я бездарность!

– Давай без истерик! Сейчас что-нибудь придумаем.

Честно говоря, Хорус сам положил глаз на чудесные жемчужины и сразу понял, как он может их доработать и использовать. Посланник Диалексии придумал хитрый выход из ситуации. Они разыграли целый спектакль с привлечением некоторых членов Совета Семи Мудрецов, пользовавшихся у них особым доверием. Суть постановки, разыгранной исключительно для Герруса, сводилась к следующему: мол, Мудрейшие высоко оценили творение Фламелиуса, но решили оставить его в тайне и передать на хранение колдуну Хорусу. «Я заберу эти жемчужины в Ферлатис. Геррус ко мне не приходит, а значит, он их увидеть не сможет. Главное, ты ему отвечай на все вопросы так: секретная информация. Со временем он успокоится и отстанет от тебя», – заверил он друга.

Так всё и вышло. Фламелиус остался доволен, избежав позора и публичного осмеяния. Его друг испытывал ещё большую радость. Потратив несколько веков на их магическую доработку, он превратил их в надёжный вид связи. Собеседники должны были находиться непосредственно перед жемчужинами, с их помощью они прекрасно видели и слышали друг друга. При этом они могли быть не просто в разных концах света, но и в разных мирах. Всего за несколько дней до своей гибели Хорус разместил одну из чёрных жемчужин в подземном царстве в специально оборудованном для этого тайнике в одной из заброшенных шахт близ Ферлатиса.

Сделал он это не просто так, а повинуясь прямому приказу Диалексии. Во сне ему явилась Великая Ведьма и сказала: «Когда тебя попросят уйти, умри! Ты должен остаться душой неприкаянной в одном царстве с тем, кто пытался тебя изгнать. Путь твой последний лежит под землю. Взор твой последний устремлён в море. Колодец на берегу морском – вход в твой новый мир. Следи за изгнавшим тебя, вреди ему всеми силами. Сообщай всё Великому Морскому Царю и полезен ему будь. В доме своём закрытом частицу себя оставь, чтобы вернуться. Береги её от тёмной стороны. Утратившая, да не получит её обратно! Охраняй сироту. Береги его от чёрных теней. Верь до конца в свет души его. Да спасёт всех любовь!» После чего Диалексия пожелала ему удачи, обещала больше не тревожить, так как под землю ей проникать затруднительно, и навсегда откланялась.

Хорус, проснувшись, поломал голову над её загадками, но достаточно быстро сделал правильные выводы и понял, что ему предстоит совершить. В ту же ночь, приняв облик гигантской совы, он улетел к одной из многочисленных шахт, сжимая в лапах узелок с одной из двух чёрных жемчужин. Долетев до конца каменного коридора, спрятал секретную ношу в заранее приготовленный тайник. Его не могли обнаружить ни простые смертные, ни другие магические существа. Таким образом, одна связующая жемчужина попала в царство Великого Владыки Недр. Хорус рассчитывал воспользоваться ею уже после своей гибели.

Оставалось придумать способ доставить вторую жемчужину Великому Хозяину Морей. Колдун перебрал в голове все возможные и невозможные варианты, но пришёл к выводу, что действовать придётся через души утопленников. Перспектива его не радовала: «Наикапризнейшие существа! Звать их придётся минимум полдня, потом ещё день уговаривать и дня три ждать у моря погоды, то есть их ответа». Из-за подобных рассуждений Хорус постоянно откладывал поход на берег моря и встречу с капризными недотопленными сущностями. Он не знал, что времени на раздумья у него не осталось.

Всего через несколько дней он получил приглашение на расширенный Совет всех колдунов в Белую башню. Хорус уехал, а в Ферлатисе начали твориться страшные вещи: в шахте, где погибли Долорес и Маурисио, поселились нечистая сила или злые духи, а потом пропал старший горный мастер Белен. Он сам вышел к искавшим его рудокопам спустя пять дней. Едва вернувшись с расширенного совета в Ферлатис, колдун оценил самочувствие старшего горного мастера как критическое, но всё же попытался его спасти. Хорус не успел выторговать несчастного горняка у старухи с косой, так как понял, что его собственный смертный час пробил. Он лицом к лицу столкнулся с Уранумом, сыном Великого Владыки Недр, который настойчиво попросил его уйти из поселения. Колдун не растерялся, не испугался, так как всю земную жизнь к этому готовился. Он сделал вид, что согласен с требованиями подземного чудовища, заключил с ним хитрый договор под залог земной жизни и выторговал три дня на сборы, которые потратил с пользой. Привёл в порядок свои дела, жилище, научные труды и сад. Правильно истолковал слова Диалексии «в доме своём закрытом частицу себя оставь, чтобы вернуться», положил свою личную печать в шкатулку из горного хрусталя на подзеркальном столике, а само зеркало превратил в потайной вход в дом из подземного царства.

Колдун попытался связаться с Серизетой. Он обратил внимание, что после его встречи с ведьмой ветры стали дуть как-то уж очень странно. Увы, он пожертвовал способностью говорить с ветром у постели умирающей Виссарии. Зато шпион Великого Повелителя Ветров его прекрасно слышал и понимал, чем Хорус и воспользовался.

Он положил на стол огромную раскрытую книгу и сказал: «Ветер, я не слышу твоих слов, но ты слышишь мои. Если это так, то переверни страницы этой книги. У меня есть очень важное послание для Великой Ведьмы Серизеты». Едва он договорил, как почувствовал нежное дуновение ветерка, который аккуратно перевернул страницу в приготовленной книге.

Хорус обрадовался и продолжил разговор с ветром. Кстати, им оказался именно Саидис, тёплый южный ветерок. Он очень скучал по своей временной хозяйке Серизете и с восторгом думал, что скоро принесёт ей важное известие. «Мой смертный час пробил. Я покончу жизнь самоубийством так, чтобы остаться неприкаянной душой в царстве Великого Владыки Недр. Угрозу для всех представляет его злобный сын Уранум. По поручению Диалексии и по велению моего сердца я намерен следить за ним и вредить его планам. Передай, пожалуйста, слово в слово», – сказал он незримому собеседнику. В ответ, словно сама собой, перевернулась ещё одна страница книги. Таким образом, Саидис отвечал собеседнику «да».

«Вижу, ты толковый парень! Теперь запомни самое главное и в точности передай это Великой Ведьме. Она должна попросить Великого Владыку Морей прислать несколько неприкаянных душ, состоящих у него на службе, к обрыву над морем близ Ферлатиса. Через них я смогу пообщаться с Великим Хозяином Морей, которому присягну на верность и поклянусь вечно служить. Я буду ждать души утопленников на закате третьего дня. Поторопись, пожалуйста! Передай ей мой нижайший поклон и привет от Диалексии!» – закончил печальный монолог Хорус. В ответ Саидис бережно перевернул страницу книги, ласково погладил обречённого на смерть колдуна по плечу и вылетел в дымоход.

Великая Ведьма Серизета, выслушав Саидиса, горько расплакалась:

– Я должна ему помочь! Я лечу к нему!

– Нет, моя госпожа! Он просил никого не вмешиваться и не пытаться его остановить. Он заявил, что выполняет свой изначальный долг и прямой приказ Диалексии.

– Мне его так жалко! Почему он должен жертвовать своей прекрасной жизнью из-за этих проклятых монстров из подземелий? Это несправедливо!

– Смиритесь, это его судьба и предназначение. Он принял их с гордостью и достоинством. С другой стороны, без монстров не было бы и его самого. Диалексия не вернулась бы на Южный континент, чтобы его создать.

– Пожалуй, ты прав. Что же нам делать?

– Надо передать всё Великому Владыке Ветров и Великому Хозяину Морей.

– Лети в подводное царство.

– Я должен сначала доложить обо всём моему господину!

– Саидис, поверь, сейчас не до субординации. Лети быстрее к Великому Повелителю Морей, ему надо отдать распоряжения неприкаянным душам.

Саидис поспешил с докладом. Он боялся получить нагоняй от истинного господина, но решил прикрыться личным распоряжением Серизеты. Всем известно, что с Великими Ведьмами лучше не спорить. С каким же облегчением он узнал, что Великий Господин Ветров находится в гостях у друга в подводном царстве. Ему передали сообщение через слугу, молодого осьминога, который со всех ног бросился предупредить морского господина. Саидиса попросили войти в приёмную для гостей. К удивлению, помимо двух Великих Повелителей Стихий, он застал там маленький ветерок Виусси, который только что закончил доклад о наблюдении за Уранумом.

– Он приказал колдуну убраться из поселения. Хорус согласился, но выторговал себе три дня на сборы. Это всё, что мне удалось узнать.

Донесение Саидиса полностью подтвердило сообщение Виусси. Оба Великих Правителя остались довольны работой шпионов, посулили им награду и отправили трудиться на благо жителей Южного континента.

– Слуги прекрасно поработали. Что нам теперь делать?

– Надо прислать колдуну неприкаянные души в назначенный срок. Он сам тебе всё расскажет, – предложил Великий Повелитель Ветров.

– И примет присягу на верное служение мне.

– Тебя это смущает? – полюбопытствовал Великий Ветер.

– Если он хочет служить мне, должен утопиться, – резонно заметил морской собрат.

– Логично. Но он намеревается прыгнуть в древний колодец, погибнуть под землёй и стать неприкаянной душой в царстве Великого Владыки Недр. Ничего не понимаю. Он же станет его слугой и не сможет подчиняться тебе?

Хозяева Морей и Ветров недоумённо переглянулись. С таким хитросплетением судеб покойников они ещё не сталкивались.

– Саидис! Вернись! – окликнул слугу Великий Властелин Ветров.

– Вы звали меня, мой господин? – осведомился южный ветер.

– Срочно мчись к Серизете и выясни, как колдун собирается подчиняться Великому Хозяину Морей, если погибнет в подземном царстве.

– Будет исполнено, мой господин.

– А мы пока выберем самых толковых из твоих мёртвых слуг, – продолжил командовать разгулявшийся Великий Ветер.

– Ты считаешь, их надо выбирать? – удивился хозяин морского замка.

– Знаешь, у меня своих неприкаянных душ нет. В воздухе пока никто не умер. Но я слышал, что некоторые отличаются мерзким нравом.

– Это точно. Меня они послушаются, а вот с Хорусом могут начать выпендриваться.

– А времени на выкаблучивания у нас нет. Говорят, лучше всего использовать неприкаянные души солдат. Их при жизни так замуштровали, что они и после смерти отличаются дисциплиной. У тебя солдаты есть?

– Нет. Только моряки, – растерянно развёл руками Повелитель Морей.

– Считай, одно и то же. В приличном военном флоте без дисциплины далеко не уплывёшь, – со знанием дела уточнил его ветреный собрат.

– Кстати, есть у меня один капитан. Толковый парень и очень ответственный. Зовут Торнтон. Сейчас позову.

Великий Морской Владыка призвал неприкаянную душу капитана Торнтона и приказал в назначенный срок явиться к обрыву над морем близ эльфийского поселения Ферлатис, дождаться там колдуна Хоруса и исполнить все его поручения. Он запретил капитану болтать о своём задании с кем бы то ни было: «Об этом знаем лишь ты, я, Великий Владыка Ветров и колдун Хорус. Запомни, никому ни слова. Поступаешь в полное распоряжение колдуна. Исполнять!»

Капитан Торнтон по-военному отдал честь и удалился, гордо чеканя шаг.

– Что это он тебе не поклонился? – изумился Великий Повелитель Ветров.

– Он отдал мне честь, это то же самое.

– Ладно, пусть хоть станцует, лишь бы исполнил всё точно.

– На него можно положиться. Интересно, что задумал колдун? Какой нам будет от него прок в подземном царстве? Там и без него хватает шпионов.

– Мне кажется, он сумеет принести больше пользы. Особенно если после смерти сохранит магические способности. Лишних разведчиков в тылу врага не бывает.

– Жаль парня! Представь, едва появившись на свет, знать, что целью твоей жизни является своевременная смерть. Ужас!

– Он хотя бы знает цель своего бытия. Многим смертным так и не удаётся её найти, – задумчиво заметил Великий Повелитель Ветров.

Великие Владыки предались философским рассуждениям, которые весьма скоро пришлось прервать: вернулся запыхавшийся Саидис с ответом от Серизеты.

– Великая Ведьма просила передать, что души колдунов после смерти имеют ряд привилегий.

– Даже на том свете нет равенства! – не отойдя ещё от философской беседы, заметил Великий Повелитель Морей.

– Твоя правда, – кивнул его ветреный собеседник. – Продолжай, Саидис.

– Они не могут покинуть пределы царства, в котором умерли, если не подготовили магические выходы из него. Зато совершенно не подчиняются правящему там Великому Повелителю. Приказы Великого Владыки Недр будут для колдуна пустым звуком. Присягнув вам на верность, Хорус гарантировал себе право приходить в вашу стихию, общаться с вами и сообщать сведения о подземном царстве, – закончил доклад южный ветер и поклонился.

– Спасибо за службу, – поблагодарил слугу Великий Властелин Ветров, но, как принято у руководства, одними благодарностями не ограничился, а дал ему новое поручение: – Отправляйся к колдуну. Последи за ним до его смерти, а потом лети к Серизете.

Дальше события развивались стремительно и по давно написанному сценарию. Колдун Хорус на закате третьего дня вышел из дома с маленьким узелком в руке. Он наложил на входную дверь охранное заклинание, оказавшееся последним в его земной жизни. Затем послал Уранума куда подальше, высмеяв его глупость. Эту сцену наблюдал лишь тёплый южный ветерок Саидис, ибо простым смертным существам не дано увидеть незримое, а более никого, наделённого сим даром, поблизости не оказалось. Саидис в деталях описал произошедшую стычку членам светлой коалиции, которые по достоинству оценили выдержку и чувство юмора колдуна. «Так вести себя перед лицом смерти – это дорогого стоит!» – с восхищением заметил Великий Огненный Господин.

Хорус явился к обрыву над морем на закате третьего дня после ультиматума Уранума. Он сел на самый край, спокойно свесил ноги в бездну и стал ждать. Почти сразу услышал деловитое покашливание и хриплый, но приятный голос:

– Разрешите представиться. Я неприкаянная душа капитана Торнтона. Прибыл в ваше полное распоряжение по приказу Великого Повелителя Морей.

– Молодец, Саидис. Всё выполнил точно, – прошептал колдун.

Тут же он ощутил лёгкое дуновение тёплого ветерка, который дружески потрепал его по волосам. Хорус улыбнулся, поняв, что ветреный друг находится совсем рядом. Из приятного оцепенения его вывело деловитое покашливание. Так капитан Торнтон напоминал колдуну о своём присутствии и необходимости вернуться к важным делам.

– Рад вас приветствовать, уважаемый капитан Торнтон, – церемонно приветствовал утопленника колдун. – Прошу вернуться к вашему господину и попросить его передать мне точный текст присяги на верность. Ритуал следует провести без малейших ошибок.

– Слушаюсь. Вы будете ждать меня здесь? – уточнил капитан.

– Да, я покину этот обрыв только для того, чтобы отправиться в последний путь.

Торнтон исчез и вернулся лишь следующим утром. Он передал колдуну полный текст клятвы и согласился выступить в качестве главного свидетеля. Но, по общепринятым законам, одного очевидца для столь важного мероприятия считалось недостаточно: ведь речь шла о действительно вечном служении, длящемся, как правило, до конца света, а то и дольше, так как Великие Повелители Стихий имеют право забрать с собой души хороших слуг в новый мир. Великий Повелитель Морей знал об этом и отправил с капитаном Торнтоном к берегам Ферлатиса ещё двадцать неприкаянных душ. Разумеется, учитывая всю серьёзность происходящего, к делу привлекли и Высших, присутствующих незримо, но вечно во всех мирах. Обряд посвящения в слуги занял целый день. В результате клятвы были произнесены и всеми приняты. Дальнейшие переговоры отложили до следующего утра. Перед тем как покинуть обречённого, капитан Торнтон осведомился:

– Какие будут распоряжения?

– Сообщи господину, что я придумал надёжный способ связываться с ним из подземного царства. Это волшебная чёрная жемчужина. Я брошу её в море. Пусть кто-нибудь из слуг доставит её в подводный дворец.

– У нас жемчуга и так хватает.

– Не умничай! Запоминай мои слова и передавай их в точности. Это крайне важно.

– Прошу прощения, – вежливо поклонился капитан.

– Итак, когда я захочу поговорить с Великим Владыкой Морей, его жемчужина нагреется, потом он увидит в ней моё лицо и услышит мой голос.

– Такое возможно? – изумился Торнтон.

– Нет, я перед смертью сказки рассказываю, шучу и выпендриваюсь!

– Извините, но верится с трудом.

– Можешь не верить. Главное, передай всё слово в слово.

– А если Великий Морской Владыка сам захочет воспользоваться чёрной жемчужиной и поговорить с вами?

– Не получится. Он может постоянно носить свою чёрную жемчужину при себе, а я нет. Я спрятал её в надёжном тайнике в подземном царстве. Сообщи ему это как можно скорее и возвращайся.

– А жемчужина?

– Я брошу её в морскую пучину, лишь убедившись, что её тут же доставят во дворец. Не хватало, чтоб её потеряли! Я несколько столетий трудился над её созданием.

– Не спорю, вещь ценная. Ждите меня и слугу здесь.

– Куда же я денусь?! Мне теперь одна дорога – на тот свет, – пробубнил Хорус.

– Так не уйдите туда раньше!

На третий день Торнтон вернулся вместе с огромной акулой. Гигантская рыбина подплыла к обрыву и раскрыла зубастую пасть, словно воронку.

– Бросайте вашу жемчужину прямо ей в пасть. Это самый надёжный способ доставки ценных грузов. И курьер, и охранник в одном лице.

– Уверен? – уточнил колдун, заворожённо глядя в пасть гигантского монстра.

– Так распорядился Великий Хозяин Морей. Какие ещё будут поручения?

– Скажи честно, Великий Морской Владыка наложил на тебя обет молчания?

– Так точно, – отрапортовал капитан. – Я не имею права даже упоминать об этом разговоре тем, кто о нём не знает, не то чтобы пересказывать его содержание.

– Я был уверен в его мудрости, но у меня есть одна просьба. Можешь согласовать её со своим повелителем, хотя она не противоречит его приказам.

– Слушаю внимательно.

– И запоминай. В ближайшие дни сюда явятся колдуны. Предполагаю, их будет семеро. У всех на груди массивные золотые цепи с кулонами в виде сов.

– Хотите сказать, я увижу своими глазами Совет Семи Мудрецов в полном составе? – от удивления и восторга брови капитана поползли на лоб.

– Ты ещё и поговоришь с ними. Вообще-то старые прохиндеи должны были явиться сюда раньше и застать меня в живых. Уверен, растяпа Галисиус снова отвлёкся от своих прямых обязанностей, – с досадой проворчал колдун. – Прошу тебя передать им следующее послание от меня. Буква в букву! Запоминай! «Я добровольно ухожу в царство теней, чтобы лучше увидеть смерть. Затаилась угроза в недрах земных. Природу её разгадать я не смог, пребывая на этом свете. Попробую завершить начатый мною поиск на том. Всё, что узнать мне удастся, передавать буду я Великому Морскому Владыке, ибо забрал я с собой то, что доверил мне Совет Семи Мудрецов. Клялся я хранить эту вещь до самой смерти своей и распорядиться ею только во благо. Я исполнил моё изначальное пророчество. Я сдержал клятву. Я чист перед миром».

– Своеобразный стиль и содержание, – задумчиво вымолвил утопленник.

– Ты погибший капитан корабля или литературный критик? Всё, не отравляй мне последние минуты на этом свете! Можешь возвращаться к своему повелителю.

– А обещанная чёрная жемчужина? – растерялся капитан.

– У вас же их навалом? – ехидно прищурился колдун. – Ладно. Лови!

Хорус зашвырнул маленький узелок как можно дальше в море, чтобы попасть в пасть акуле. Хищница жадно схватила добычу, нырнула на глубину и поспешила к своему хозяину. «Смотри, не подавись!» – подумал колдун.

Он с безграничной любовью взглянул на море, на небо, на солнце. Вздохнул, сделал странный жест руками, будто пытаясь обнять всю землю, и закрыл глаза. Так он старался навсегда запомнить этот пейзаж.

Через минуту поднялся, повернулся спиной к бескрайним морским просторам и направился прямиком к древнему колодцу Великих Ведьм. С опаской заглянул вниз, в чёрную бездну, и снова закрыл глаза. «Диалексия, вы уверены, что я должен умереть именно так?» – спросил он про себя. Ответа не последовало, чего и стоило ожидать. «Молчание – знак согласия», – расценил колдун. Он открыл глаза, тяжело вздохнул, перегнулся через край колодца и с криком «Лиэра!» бросился головой вниз.

Свидетелями его смерти были неприкаянные души во главе с капитаном Торнтоном и тёплый южный ветерок Саидис. Они вскрикнули от ужаса. Неприкаянные души начали перешёптываться, но Торнтон суровым командным тоном велел им немедленно возвращаться в море. Он спешил на доклад к своему господину. Капитану ещё следовало обсудить с ним последнее поручение Хоруса и его послание колдунам.

Саидис, за эти годы узнавший колдуна достаточно близко, испытал настоящую боль и горечь утраты. Хорус был ему глубоко симпатичен как личность, способная осознанно пожертвовать собственной жизнью ради других. Он подлетел к колодцу, заглянул в эту бездонную пропасть и вздохнул: «Интересно, как ты там?» И тут его осенило: он же мог свободно последовать за самоубийцей без малейшего риска для собственной жизни. Ветер сорвался в крутое пике и помчался, казалось, к самому центру земли – так долго длился полёт. Наконец он достиг дна, где его ожидало крайне неприятное зрелище. Он едва не разрыдался от избытка чувств, когда его скорбные мысли прервал недовольный кашель за спиной. Саидис резко обернулся, успев приготовиться к возможному нападению – и лоб в лоб столкнулся с колдуном Хорусом. Он выглядел точно так же, как и при жизни, только казался каким-то прозрачным, несколько размытым и нематериальным. Как и было предначертано заранее, он успешно превратился в неприкаянную душу в царстве Великого Владыки Недр.

– Ну, и чего ты сюда явился? Хотел убедиться лично, умру я или нет после такого падения? – с сарказмом уточнил колдун.

– Почему ты злишься? Я переживал за тебя. Я хотел убедиться, что у тебя всё в порядке, – подлетел к другу южный ветер.

– Трепетная забота. Посмотри на мои останки. Теперь знаешь, что у меня всё в порядке, – с горечью проронил Хорус.

– Не злись, друг! Я скорблю о твоей гибели всем сердцем!

– Спасибо. У меня в жизни было не много друзей. Зато не успел умереть – один уже появился. Не дуйся! Я рад, что ты оказался рядом. Знаешь, не очень-то приятно смотреть на свой труп в гордом одиночестве. Становится жалко себя до слёз!

– Это было больно? – боясь ответа, спросил ветер.

– Безумно больно. Словами не передать. Ладно, мне пора исследовать мой новый мир, а тебе лететь на доклад к господину. Передай ему, что всё прошло успешно.

– С радостью передам!

– Если хочешь, прилетай ко мне в гости.

Друзья расстались. Хорус ушёл под землю, а Саидис взмыл в небо.

Уранум ещё не подозревал, какое несчастье в буквальном смысле свалилось с небес ему на голову. Он наивно полагал, что успешно избавился от колдуна. Ему очень недолго осталось пребывать в счастливом неведении.

Сила искусства

– Где этот пакостник?!

– А что?

– Смотри! Он её убил!

– Не убил, но подпортил.

В лице погибшего колдуна Хоруса антивоенная коалиция заполучила весьма ценного разведчика. Он обладал гораздо большими возможностями, чем все шпионы Великого Владыки Ветров. Колдуну удалось сделать многое с момента его запланированного самоубийства. Но, к сожалению, Хорус допустил несколько серьёзных провалов и не смог разгадать тайных замыслов злодеев относительно несчастного Мауроса. Он чувствовал, что этот эльф избранный, что он имеет какое-то большое значение для заговорщиков, но не мог ничего доказать. Он несколько раз просил Великого Повелителя Морей и его друзей заступиться за сироту, но хозяев мира не интересовала судьба простых смертных существ, а тем более какого-то одного эльфа. Великие Владыки Стихий выступали на стороне добра, но жизни и смерти отдельных существ их мало тревожили. Они глубоко переживали лишь за жизнь своих собратьев и членов их семей, а также за население Южного континента в целом. К немагическим существам они относились примерно как люди к животным. Главное, чтобы вид выжил в целом, а одним представителем больше, одним меньше – не имеет глобального значения.

В таком ключе они и расценивали происходившие с Мауросом события: «Смерть и страдания одного эльфа не влекут за собой исчезновение всех эльфов. Значит, нас это не касается. Не царское это дело!» Поначалу просто оставались глухи к настойчивым просьбам колдуна вмешаться в судьбу сироты, но впоследствии даже проявили раздражительность. «Ты спасаешь мир или одного непутёвого олуха? Не отвлекайся по пустякам! Думай о главном!» – однажды жёстко осадил Хоруса Великий Владыка Морей. Колдун ему больше не докучал и в докладах старался лишний раз не упоминать ни убитую горем Долорес, ни безутешного Маурисио, ни их единственного сына.

Разумеется, помимо провалов у мёртвого разведчика случались и оглушительные успехи, за которые его высоко ценили союзники. Он смог подтвердить подозрения шпионов о том, что портрет Хильдегарды живой, и получил доказательство, что в деле участвует Нуардис. Однажды Уранум утратил бдительность и в жестокой перепалке с колдуном назвал свою сообщницу «Великая Ве…» – дальше осёкся и не договорил, но и этого опытному разведчику оказалось более чем достаточно. Серизета, выслушав сообщение, переданное через Саидиса, с полной уверенностью заявила: «Приплыли, господа! Нам противостоит сама Нуардис с того света. Сейчас магический предмет с её душой точно находится в Северной пустыне во владениях Гурсу. Она вне досягаемости».

Настоящим триумфом назвала Серизета и то, что Хорусу удалось на треть ослабить магическую силу личной печати, попавшей в руки заговорщиков. Но самым крупным успехом диверсионно-разведывательной деятельности Хоруса в тылу врага все считали возвращение Великого Господина Недр со смертного одра к жизни. Когда колдун сообщил об этом достижении морскому хозяину, тот на радостях даже поцеловал чёрную жемчужину, чем ввёл разведчика в ступор. Только когда Великий Морской Правитель немного успокоился, Хорусу удалось поведать ему в деталях ход операции. Услышав об астрологических прогнозах и о должности придворного астролога, он рассмеялся. Идея превратить Хильдегарду в новое воплощение богини любви Лиэры ему не понравилась. «Не гневите богиню!» – предупредил он новоиспечённого придворного астролога. «Прошу великодушно простить, но другого выхода у меня не было. Он помешался от любви к домашнему монстру, – оправдывался разведчик. – Неправда, зато сработало! Вдовец перестал быть безутешным, позволил сделать нормальные росписи в подземном дворце и с увлечением занялся строительством храма в честь богини Лиэры». Далее Хорус в красках поведал о положительном воздействии на душевное состояние Великого Владыки Недр живописных творений художника Кистиано.

– Помнится, ты просил меня обязательно забрать его по истечении ста лет. Полагаю, теперь это неуместно. Пусть останется ещё лет на сто.

– Об этом не может быть и речи.

– Ты мне противоречишь? Интересно, на каком основании?

– Великий Морской Владыка, над Кистиано постоянно висит смертельная угроза. Уранум только и ищет удобный случай, чтобы уничтожить его неприкаянную душу окончательно.

– Жаль живописца, но жертвы в войне неминуемы.

– Но этой гибели можно легко избежать!

– Тогда наш Великий собрат снова впадёт в самое чёрное уныние или, чего доброго, задумается о самоубийстве.

– Я всё продумал. Поверьте мне. Если вы соблаговолите выслушать и принять мой план, нам удастся спасти обоих.

– Интересно как? Учти, друг для меня на первом месте.

– Уважаю ваши искренние дружеские чувства и великодушие. На оставшийся срок аренды я позаботился о безопасности Кистиано.

– А о душевном состоянии Великого Повелителя Недр?

– О нём я беспокоюсь в первую очередь. Всё это время они посвятят строительству храма и его росписи. Живописные творения Кистиано преображают Повелителя Недр на глазах.

– Вот и надо оставить художника в подземном царстве.

– Нет. К концу срока его аренды, которую он сам иначе как тюремным заключением не называет, мы распишем весь подземный дворец и храм любви. Больше художнику там делать нечего. Я как личный астролог обязуюсь поддерживать позитивный настрой у Великого Властителя Недр и не допускать депрессивных мыслей.

– Один справишься?

– Клянусь, не подведу вас. Мы навеки нейтрализуем проклятую Хильдегарду. Она уже не сможет портить нервы своему верному супругу.

– Даже Серизете не удалось ничего придумать, чтобы избавить мир от этого умершего чудовища! Ты считаешь себя умнее Великой Ведьмы?

– Ни в коей мере! Этот способ придумал не я, а Кистиано.

– Неожиданный поворот событий. У нас и художник, и мыслитель в одном флаконе?

– Гениальная в чём-то личность гениальна во всём. Давайте я лучше расскажу вам наш план по нейтрализации великанши.

Хорус посвятил покровителя в их художественный замысел. Великий Морской Владыка пришёл в неописуемый восторг. Он по достоинству оценил простой, но в то же время хитрый и надёжный способ покончить с влиянием Хильдегарды навсегда. Он довольно кивал головой и расплывался в широкой улыбке, представляя реализацию замысла на практике. И тут колдун умело добавил в мёд дёготь в строго выверенной пропорции: одна малюсенькая ложечка гадости на целую бочку радости.

– Господин, существует одно но, которое ставит под угрозу выполнение блестящей операции, – дерзнул он испортить радость Великого Владыки Морей.

– Какое? Я не нашёл в вашем плане ни одного изъяна.

– Сам Кистиано, – печально вздохнул колдун.

– Не понял? Он же на нашей стороне?

– Да, но не готов к самопожертвованию. Он добрый парень, но умереть второй раз ему не хочется, – терпеливо пояснил позицию друга Хорус.

– Заставь! Объясни! – начал кипятиться Великий Владыка Морей.

– Бесполезно, а главное, бессмысленно. Он согласен выполнить свою часть работы только под гарантией личной безопасности. Иначе не притронется к кисточке и краскам.

– Несознательный молодой человек! – плюнул с досады Владыка Морей.

– Какой уж есть. Поверьте, без него мы не справимся!

– Уже сам понял.

– Заберите его к себе. Он вам пригодится. А я и без него справлюсь.

– Хорошо. Уговорил. Обещаю забрать его точно в назначенный день.

– Предупредите нас буквально за три часа до этого. Мы всё успеем сделать.

– С помощью жемчужины?

– Нет. Этот канал связи нельзя рассекретить! Пришлите лучше Саидиса. Он найдёт меня в подземном царстве. К тому же этому ветру я доверяю, – предложил колдун.

– Договорились. Даю тебе слово, что заберу неприкаянную душу художника Кистиано в назначенный срок и обеспечу на сто лет полной защитой.

Достигнув договорённости, Хорус попрощался со своим истинным господином, спрятал чёрную жемчужину в тайник и направился во дворец Великого Властителя Недр.

Оставалось найти способ отвлечь подземного повелителя и сообщить радостное известие Кистиано: хозяин дворца не отпускал живописца ни на шаг, а тот, опасаясь за свою загробную жизнь, старался ни на шаг от него не отходить. Если в это время в замке находился Уранум, ни одна сила в мире не способна была разделить этот творческий союз. Благо, главный злодей отсутствовал, что придавало художнику некоторую смелость, а колдуну – надежду на беседу с ним с глазу на глаз.

Хорусу на этот раз несказанно повезло. Едва он вошёл в покои Великого Владыки Недр, в дверь робко постучали. Вошёл старый слуга. Он вежливо поклонился господину, ибо собирался сообщить ему неприятную новость. У старых и верных слуг есть одна особенность: плохие известия они преподносят максимально вежливо.

– Мы не знаем точной причины, но в южном тоннеле частично обрушился потолок.

– Кто-нибудь пострадал? – встревожился Великий Владыка Недр.

– Неприкаянные души отделались лёгким испугом. Больше там никого не было.

– Я сто лет назад говорил: нам надо обзавестись собственным инженером или, на худой конец, старшим горным мастером. И почему никого из них до сих пор не завалило в шахте? – задался резонным вопросом Повелитель Подземелий.

– Не могу знать, мой господин! – ещё раз поклонился слуга.

– Ладно. Пойду сам посмотрю на масштабы разрушения.

– Можно с вами, мой господин? – срывающимся голосом попросил художник.

– Кистиано, по-моему, нечего тебе смотреть на ужасные развалины. Твой взор должен быть устремлён лишь к прекрасному, – возразил хозяин подземного дворца.

– Золотые слова, наш Великий Владыка! Вы так тонко чувствуете искусство! Нам необходимо внести некоторые корректировки в роспись помещений в связи с последним астрологическим предсказанием – точнее, с прямыми указаниями вашей несравненной супруги, – вмешался в разговор мнимый придворный астролог, понимая, что другой возможности остаться с художником наедине может и не быть.

– И что же тебе сообщила моя обожаемая Хильдегарда? – с нескрываемым волнением спросил Владыка Недр, махнул слуге рукой, вернулся в помещение и сел в кресло, готовясь слушать очередное небесное послание любимой супруги. – Завал подождёт, тем более, жертв нет.

– Э… О… А… Вот! Ей не хватает солнца! – нашёлся наконец Хорус, застигнутый врасплох вопросом. – В наших росписях нет ни одного зала, посвящённого солнцу. Просила исправить этот весьма существенный недостаток, – и глазом не моргнув, соврал придворный оракул.

– Она видит наши творения? – изумился Владыка Недр.

– Разумеется! Она следит за вами с небес. Любящая и преданная супруга не могла оставить мужа без заботы и внимания даже после собственной смерти, – Хорус всё больше входил в образ.

– Только моя жена была на это способна! Ждите меня здесь! Я скоро вернусь, и мы обсудим с вами убранство солнечного зала.

Владыка Недр вышел из личных покоев и направился к южному тоннелю, чтобы разобраться с завалом и его последствиями. Едва за ним закрылась массивная дверь, Хорус вздохнул с облегчением, а художник вжался в нишу в стене и злобно посмотрел на друга.

– Еле выкрутился с этим солнцем! – довольный собой, заметил колдун.

– Ты подумал, как я его буду рисовать?! – взвился от возмущения Кистиано.

– Это твои проблемы! Нечего загонять меня в тупиковые ситуации! – парировал Хорус.

– А что я сделал не так?! – обиженно захлопал глазами художник.

– Я тебе подмигивал, давая знак, что нам следует переговорить наедине?!

– Подмигивал, ну и что?! Я боюсь отходить далеко от моего обожаемого господина. В любую минуту может вернуться его чудовищный сынок, тогда мне несдобровать.

– Уранум только вчера уехал! Его минимум неделю не будет.

– Ладно, ты хотел, чтобы я нарисовал солнечный зал? Я нарисую. Надеюсь, это всё?

– И не надейся! Давай выйдем в галерею и поговорим.

– А почему не здесь? – насторожился живописец.

– Мне на её портрет надо пальцем показать, чтобы до тебя дошло? – зашипел Хорус.

Послышалось злобное ворчание. Хильдегарда собиралась высказать своим непримиримым врагам гадости и угрозы, но наши друзья лишили её такой радости. «Помалкивай! Надоела уже!» – без намёка на правила приличия рявкнул Хорус. Великанша опешила от неслыханной наглости и не смогла ничего сказать в ответ.

Художник и колдун вышли в коридор и плотно закрыли дверь. Они не опасались шпионов Повелителя Ветров, ибо являлись и его союзниками. Хорус, убедившись, что поблизости нет никого, продолжил начатый разговор с Кистиано:

– Зал, посвященный солнцу, по большому счёту неважен. Я его на ходу выдумал, чтобы тебя здесь оставить.

– И ты называешь себя моим другом? – возмутился художник.

– Я принёс тебе прекрасную весть: Великий Морской Владыка дал клятву, что заберёт тебя к себе – на сто лет с полной гарантией безопасности!

– С соблюдением всех ритуалов? – недоверчиво уточнил Кистиано.

– Да, настоящая клятва колдуну, скреплённая свидетельством Высших, присутствующих незримо, но вечно во всех мирах. Считай, ты уже на дне морском.

– Ура! Ты не представляешь, как там красиво! Я буду рисовать коралловые рифы!..

– Кто про что, а ты про живопись! Ты неисправим. Главное – только там ты обретёшь спокойствие и абсолютную защиту от проклятых злодеев.

– Ты мой настоящий друг! – Кистиано с чувством обнял колдуна.

– Ну наконец-то оценил по достоинству. Но всё не просто так… В последний день придётся поработать и выполнить особый художественный заказ Великого Морского Владыки.

– Только не говори, что я должен сделать ту ужасную вещь! Я не смогу! Я боюсь! Ничего не получится! – Кистиано вжался в стену и принялся отмахиваться палитрой.

– Успокойся! Я всё продумал. Меня предупредят за три часа до твоего избавления. Великого Владыку Недр я беру на себя. Уранума, если появится, тоже. А ты спокойно нарисуешь и заляжешь на дно – в буквальном смысле слова.

– А она? – Кистиано кивнул на дверь. – Я к ней близко не подойду!

– Обещаю подержать её парализующим заклинанием. Клянусь, оно сработает.

– Передай Великому Хозяину Морей, я согласен, – обречённо кивнул Кистиано.

– Извини, но уже передал: иначе он отказывался тебя забирать, хотел оставить здесь ещё лет на двести, потому что положительно влияешь на его подземного собрата.

Кистиано возмутился до глубины души, собрался что-то сказать, но не успел: в коридоре послышались тяжелые шаги их властелина. А Хорус ликовал, получив согласие художника. Он боялся, что робкий Кистиано не решится на столь отчаянный подвиг во имя искусства и жизни на всём Южном континенте.

Эта гениальная идея зародилась у друзей несколько лет назад, когда живописец одной неосторожной фразой натолкнул на неё Хоруса. Однажды доведённый до отчаяния художник пришёл плакаться к верным друзьям, колдуну Хорусу и рудокопу Урмо. Только в их компании он, не стесняясь, изливал свою израненную душу.

– Её портрет живой! Клянусь! Она мне подмигивает! Вы мне не верите? Считаете сумасшедшим?

– Успокойся. Я давно говорил, что существуют живые портреты. Нам о них колдун Перелинус рассказывал, – попытался успокоить друга рудокоп Урмо.

– Хорус, это не детские сказки? – переспросил художник у колдуна.

– Перелинус говорил правду, – утвердительно покачал головой колдун.

– Получается, это я породил монстра? – помедлив, живописец задал вопрос словно самому себе. – Я нарисовал этот портрет, значит, я её породил.

– Тоже мне, мать-героиня, отец-создатель! – съязвил колдун.

– Я тебя породил, я тебя и убью… – задумчиво вымолвил рудокоп.

– Чего? Урмо, что ты сейчас сказал? – уточнил Хорус.

– Это не я. Так сказал один отец, убивая родного сына, вставшего на путь зла. Очень древняя легенда, нам её Перелинус рассказывал, – ответил рудокоп, погрузившись в приятные воспоминания о далёкой земной жизни.

– Ты предлагаешь мне её убить? Интересно как? Может, закрасить? – не унимался Кистиано.

– Стоп! Что сделать? – Хорус словно проснулся ото сна. В глазах его заплясали озорные огоньки.

– Закрасить… – робея, промямлил художник, нутром чуя, что сморозил лишнее и что его предложение до добра не доведёт.

– А это возможно? – буквально вцепился в него колдун.

– Теоретически – да. А практически – даже не уговаривайте! И не надо на меня так смотреть! Я к вам пришёл за сочувствием, а не за учебным пособием для самоубийц!

В тот день друзья больше не говорили о портретах и монстрах. Урмо по просьбе друзей подробно пересказал древнюю легенду об отце, носившем странное античное имя Тарас, и двух его сыновьях. История оказалась печальной. Кистиано расплакался, послал приятелей, умеющих любому испортить настроение, в самые отдалённые концы этого мира и ушёл. А Хорус обдумал план, счёл великолепным и приступил к его воплощению в жизнь.

Всё было готово к 1 октября 5096 года, дню освобождения художника Кистиано. Он ждал его с огромным нетерпением и со страхом – из-за предстоящей диверсии в тылу врага.

У него слегка тряслись руки, но сердце переполняли решимость и отвага. Хорус провел психологическую подготовку, и живописец был готов к героическому самопожертвованию, которого, к счастью, от него никто не требовал. Наоборот, колдун уверял, что прямой угрозы нет, ответственность он берёт на себя.

В условленный час Хорус получил сообщение от Саидиса: Морской Владыка намерен явиться за Кистиано ровно к трём часам дня. Колдун поспешил в подземный дворец, а ветер устремился в море. Хорус быстро нашёл художника в покоях Великого Владыки Недр, обосновав своё появление очередным звёздным пророчеством. Он самозабвенно молол чушь и тянул время, ожидая, когда прибудет Повелитель Морей.

Вскоре явился слуга и сообщил: Великий Повелитель Морей ожидает разрешения войти у морских ворот, в любимом гроте Владыки Недр. «Я сам к нему выйду!» – сурово ответил Великий Подземный Господин. Он был явно рассержен, поэтому, уходя, совершенно забыл о придворном оракуле и личном живописце.

Парочка затаилась и не стала о себе напоминать.

Едва за Владыкой Недр закрылась дверь, «диверсанты» приступили к реализации хитроумного плана. Хорус наложил на дверь охранное заклинание, чтобы им никто не смог помешать. Быть на страже оказалось некому. Они хотели позвать на помощь рудокопа Урмо, но потом разумно решили, что магия надёжнее.

Подойдя к портрету Хильдегарды, колдун пристально на неё посмотрел, протянул руки и произнёс парализующее заклинание. Великанша спала, но, когда муж громко хлопнул дверью, начала просыпаться. Кажется, в последний момент она поняла намерения колдуна, вытаращила от удивления глаза и открыла рот, чтобы закричать, но не успела. Колдун оказался проворнее и вовремя её обездвижил. Она так и замерла на портрете, разинув рот и выпучив глаза: вид у неё был крайне безумный и нелепый. «Может, так и оставить?» – издевательски поинтересовался художник, видимо, от отчаяния вконец осмелев. «Рисуй! Думаешь, мне легко её держать?» – поторопил колдун. Уговаривать художника не пришлось. Его подгонял страх, руки дрожали, но рисовал он быстро и уверенно, накладывая один мазок за другим.

Хорус и Кистиано хитро придумали закрасить на портрете великанши рот. Художник сделал так, словно его вообще не было в природе. Между носом и подбородком у злодейки получилось абсолютно ровное место. Рот и губы он закрасил точно в тон коже: хитрецы таким образом навеки лишили великаншу дара речи. Они отняли у неё самое святое – возможность говорить. Это была жестокая, но справедливая месть. Оставалось нарисовать ещё одну маленькую деталь.

– Быстрее рисуй этот проклятый веер! У меня заканчиваются силы, —простонал Хорус.

– Мне потребуется полчаса, – уйдя в творческий процесс с головой, меланхолично ответил живописец.

– Ты сдурел? Какие полчаса? Десять минут и не секундой больше! – рявкнул колдун.

– У меня не получится так быстро нарисовать золотые кружева! – возразил художник.

– Обойдётся без кружев! – прорычал Хорус, теряя силы и терпение.

– Тогда веер совершенно не подойдёт к платью! Воротник и манжеты отделаны золотым кружевом, значит, и веер должен соответствовать.

– Эстет-самоубийца! Через десять минут я сниму заклинание и посмотрю, как ты украшаешь кружевом разъярённую фурию. Я оставлю вас наедине, – пригрозил колдун.

– Я потороплюсь быстро дорисовать. Пойми, без них полотно будет выглядеть халтурой – а ты намеревался представить его как мой прощальный подарок.

– Уговорил. Постараюсь продержаться, – выдавил Хорус.

Едва Кистиано успел дорисовать последний завиток на веере, как его друг бессильно опустил руки. Колдун с трудом держался на ногах, но всё же смог крикнуть: «Бежим!» – и буквально за шиворот вытащить оторопевшего художника из личных покоев Повелителя Недр. Хильдегарда металась по картине в немой ярости. Казалось, она вот-вот прыгнет с полотна и бросится на обидчиков. Колдун и художник навеки сохранили в памяти это ужасное, искажённое зверской злобой лицо без рта.

План по обезвреживанию Хильдегарды сработал: теперь она могла лишь мычать, хлопать глазами или кивать головой – других способов выразить чёрные мысли у неё не осталось. Веер нарисовали, чтобы Владыка Недр ни о чём не догадался. Хорус заявил, что превосходно разбирается в женской психологии. «Ты был женат?» – удивился его друг. «Вот поэтому и не был, – пошутил колдун, но потом решил всё же дать художнику более правдивое объяснение: – Вообще-то мы никогда не женимся, так прописано в Кодексе колдунов». «Удобная вещь. Ловко придумали», – съязвил Кистиано. Знаток дамской психологии был уверен, что ни одна женщина не согласится в таком откровенно ужасном виде предстать перед супругом, пусть даже ненавистным. Если дать ей в руки веер, она обязательно прикроет им от мужа нижнюю часть лица. Таким образом, она сама скроет их вредительские художества. А выглядеть всё будет не только вполне естественно, но и немного кокетливо.

Оказавшись в сводчатом коридоре, Хорус и Кистиано весело переглянулись. Мысленно они воздали хвалу всем Великим Повелителям Стихий. «Пойдём к парадному входу. Подождём там наших хозяев. Тебе осталось залечь на морское дно и вести себя тихо. Постарайся обойтись без художеств и подвигов», – с улыбкой напутствовал колдун. А Кистиано просто светился от радости. Он явно гордился собой, и это была заслуженная гордость. Две неприкаянные души, смеясь и весело болтая, направились через бесконечные галереи и залы подземного дворца к парадному крыльцу – как им в тот момент казалось, навстречу долгожданной свободе.

И тут их ждал самый неприятный сюрприз: Великий Владыка Недр возвращался в гордом одиночестве и совершенно расстроенных чувствах. Художник задрожал, вцепился в руку друга и прошептал: «Где мой спаситель?!» «Не паникуй! Сейчас выясним», – заверил его колдун. Но он и сам растерялся.

Хорус вежливо обратился к господину, на ходу придумав правдоподобное объяснение своему интересу:

– Мой повелитель, чем вы так опечалены? Простите, это не праздное любопытство. Ваша мудрейшая супруга предсказала, что сегодня кто-то недобрый попытается обидеть вас, оскорбить самые светлые чувства.

– Ах, Хильдегарда! Твоё любящее сердце видело всех насквозь! Даже после смерти ты продолжаешь обо мне заботиться и ограждать от врагов.

– У вас есть враги? – изумился колдун.

– А как можно относиться к тому, кого по наивности считал другом, а он тебя предал… Морской вор при всех собратьях назвал мою обожаемую жену коварной убийцей! Подлой отравительницей! И после этого он осмеливается являться сюда и топтаться на её могиле!

– Какое святотатство! Как это он топтался на могиле вашей супруги? – уже по-настоящему изумился Хорус.

– Я похоронил её в том гроте, где мы впервые встретились. Именно там я узнал и полюбил её навсегда, – с неземной тоской сообщил Великий Повелитель Недр.

– Какая скорбная романтика! – счёл уместным воскликнуть колдун.

– Я расписывал траурный грот! У меня сердце кровью обливалось! – нарушил молчание потрясённый живописец.

Разумеется, могила великанши тревожила его в последнюю очередь. Его душевные страдания объяснялись отсутствием Великого Повелителя Морей, то есть шансов на освобождение.

– Ах, Хорус! Ах, Кистиано! Вы сразу смогли понять и по достоинству оценить её великую душу. Хотя вы простые смертные… – продолжил Великий Владыка Недр, благосклонно глядя на парочку.

– Но что произошло сегодня? – допытывался Хорус.

– Этот морской пират явился прямо в наш грот и ждал меня там.

– Почему он выбрал именно это священное место? – уточнил колдун.

– Раньше мы этим путём всегда ходили друг к другу в гости. Видимо, он решил им воспользоваться по старой памяти. Представьте, он уселся на мраморное надгробие!

– Как?.. – простонал Кистиано.

– Может, он не сообразил, что грот стал усыпальницей вашей жены? – попытался найти достойное оправдание такому поведению Хорус.

– Я не стал разбираться. Сказал, что нечего убийце сидеть на могиле моей супруги, выставил его вон и навеки захлопнул дверь.

– Что вы сделали?

– Обрушил часть скалы и замуровал вход в священный грот. Из моего царства больше не существует выхода в море! – торжественно сообщил Повелитель Морей.

– А зачем он приходил? – срывающимся голосом спросил Кистиано, чувствуя, что вот-вот упадёт в обморок.

– Не имею ни малейшего представления. Я не позволил наглецу даже рот открыть в святом месте, чтобы гнусные речи не осквернили светлую память дорогой Хильдегарды! Я больше не хочу о нём вспоминать! Пойдёмте во дворец, в мои покои, надо обсудить творческие планы, – Великий Владыка Недр поднялся на пару ступеней.

– Позвольте, повелитель, обратиться к вам с просьбой задержаться в приёмном зале, – вежливо возразил придворный звездочёт.

– Где изображён открытый космос? Но зачем?

– Именно. Там следует кое-что исправить в свете последних звёздных пророчеств, – кивнул колдун. Ему было всё равно, где задержаться – лишь бы не в одной комнате с Хильдегардой.

– Прекрасно! Займёмся живописью. Она меня так успокаивает!..

Он направился во дворец по парадной лестнице. Колдуну пришлось хорошенько пнуть друга, чтобы вывести его из состояния глубочайшего шока и заставить сдвинуться с места: создавалось впечатление, что он таки умер во второй раз. Хорус поддерживал его, тащил и бубнил на ухо уверенным шёпотом: «Не раскисай! Возьми себя в руки! Великий Морской Владыка обязательно что-нибудь придумает. Он дал клятву колдуну и Высшим, значит, она нерушима. Нам остаётся тянуть время и не пускать хозяина в опочивальню. Всё будет хорошо! Вот увидишь!» В ответ художник лишь мычал. Он шёл, склонив голову, словно жертвенный бычок на закланье.

Когда вся процессия вошла в приёмный зал, колдун принялся бурно объяснять новую звёздную концепцию. Поскольку он умело выдавал её за наставления Хильдегарды с того света, вдовец их безоговорочно одобрял, едва успевая охать и восторгаться каждой новой идеей. В бурный творческий процесс никоим образом не вписывался художник Кистиано, походивший на печальную марионетку из кукольного театра. Получив распоряжение нарисовать очередную звезду в указанном придворным оракулом месте, он медленно подходил к стене, макал кисточку в серебряную краску, ставил жирную мохнатую точку и замирал, не произнося ни слова и глядя на всё абсолютно пустым взглядом. Казалось, что его душа, как бы парадоксально это ни звучало, витала где-то очень далеко от приёмного зала подземного дворца. Наконец это озадачило хозяина:

– Кистиано, дорогой! Что с тобой сегодня? На тебе лица нет.

– Му…

– Он переживает. Никак не может понять, как Великие Повелители Стихий не сумели рассмотреть истинную сущность вашей супруги. Он по дороге поделился со мной глубочайшими душевными терзаниями по этому поводу, – истолковал слабо адекватное состояние товарища придворный звездочёт.

– Какая чуткая и ранимая душа! Правду говорят, художника всякий может обидеть! – расчувствовался Властелин Недр.

К счастью, бредовые объяснения колдуна устроили хозяина, и он больше не обращал внимания на скорбную физиономию живописца.

Но на этом их радости не кончились. В дверях показался слуга. Уже по земному поклону стало ясно, что принёс он совсем дурные вести.

– Мой повелитель, к вам явился Великий Владыка Гор. Просит принять.

– Что?! Покажите ему, где выход из моего царства! Пусть убирается прочь! – загрохотал хозяин подземного дворца, уподобившись Великому Владыке Грозы и Грома.

– Прошу прощения, господин, но он заявляет, что пришёл забрать у вас долг.

– Как он смеет?! Я никому ничего не должен! Лично с ним разберусь! Продолжайте рисовать, я скоро вернусь.

Великий Властитель Недр вышел из приёмного зала вслед за слугой. Колдун схватил друга за плечи и сильно потряс его. Лицо Хоруса светилось радостью.

– Очнись, друг! Вот и твоё спасение!

– Му…

– Не мычи, ты не корова! Я всё понял! Великий Повелитель Морей, получив от ворот поворот, сообразил пойти к твоему изначальному хозяину. Это сработает безотказно.

– Поясни, – выдавил что-то членораздельное художник.

– Что тут пояснять! Ты умер в горах, значит, Великий Владыка Гор твой вечный хозяин. Никто не может оспорить его право, тем более если срок договора истёк. По высшим законам, Великий Властитель Недр не вправе отказать ему и оставить тебя в подземельях.

– Но ты обещал мне море… – пролепетал живописец.

– Будет тебе море! Скорее всего, твой изначальный хозяин просто передаст тебя Великому Морскому Владыке. Интересно, как он его уговорил явиться за тобой так быстро?

Однако колдуну не хватило времени поделиться с другом своими соображениями. В приёмный зал вошли Великие Хозяева Недр и Гор. Оба явно пребывали в скверном расположении духа и продолжали спорить, не замечая две неприкаянные души.

– Почему ты не хочешь оставить его мне ещё на сто лет? – с обидой произнёс Великий Повелитель Недр.

– Прости, но я не могу, – печально, но твёрдо ответил горный собрат.

– Ты поступаешь так исключительно из вредности.

– У меня и в мыслях такого не было! – запротестовал истинный хозяин Кистиано.

– Не ври! Сто лет назад он оказался тебе совершенно не нужен. Ты сам не знал, кому его сосватать. А теперь вдруг понадобился! – разозлился Великий Повелитель Недр.

– Да, представь себе! Понадобился! – раздражённо ответил его горный собрат.

– Сколько за него хочешь? Назови цену, и я выкуплю у тебя эту мёртвую душу.

– Художник не продаётся, – сам не радуясь такому ответу, сказал Великий Горец.

– Ты не продашь его мне или всем остальным тоже?

– Я никому его не продам. Такой гений мне самому в хозяйстве пригодится. Но сейчас я обещал отдать его на сто лет в аренду Великому Морскому Владыке.

– Что этот грязный пират понимает в высоком искусстве? – вышел из себя хозяин дворца.

– Не знаю. Это не моё дело. Я дал ему слово, а значит, не имею права его нарушить. Сам знаешь, какие страшные последствия наступают за нарушение клятв, – говорил горный собрат, явно сожалея о данном ранее обещании.

– Согласен, последствия не из приятных. Ладно, забирай, – смирился с потерей вдовец.

– Слушай, не печалься. Хочешь, я одолжу тебе на несколько лет горного мастера?

– У тебя есть горный мастер? Начинаю сомневаться, что твои лавины и обвалы происходят случайно. Уж больно ценные покойники тебе попадаются!

– Не поверишь, но никакой лавины не случилось. Этот бедолага погиб в горах без моего участия и даже без моего ведома, – признал Великий Горный Господин.

– Как это без твоего ведома?

– Я примерно тысячу лет не подозревал о его гибели. Всё это время он провёл на том месте, где трагически расстался с жизнью, – пояснил хозяин Кистиано.

– С трудом верится. А кто он? – полюбопытствовал супруг Хильдегарды.

– Южный гном. Лучшего горного мастера трудно найти.

– У меня как раз недавно тоннель обвалился, – согласно кивнул отец Уранума.

– Мы договорились? – с явным облегчением спросил Повелитель Гор.

– По рукам. Как ни крути, а всё происходит по закону. Кистиано! Спасибо тебе за труды и верную службу! Передаю тебя обратно в руки твоего изначального хозяина, – заявил Великий Властелин Недр, впервые за весь разговор обратив внимание на неприкаянные души художника и колдуна.

– Слушаюсь и повинуюсь, – смиренно произнёс Кистиано.

У друзей даже не нашлось минутки, чтобы попрощаться. Великий Хозяин Гор спешно покинул подземные владения, пообещав на следующий день прислать собрату горного мастера из рода Южных гномов. Хорус помахал рукой художнику, который словно очнулся от гипнотического сна и радовался скорому избавлению. Так они и расстались.

Выйдя вслед за изначальным хозяином из подземного царства на поверхность, Кистиано предстал перед Великим Морским Господином. Тот уже заждался горного собрата и неприкаянную душу живописца.

– Почему так долго? Я начал терять терпение.

– Еле отобрал у безутешного вдовца любимую игрушку. Представляешь, не хотел возвращать. Даже предлагал выкупить его в вечное пользование. Сулил несметные сокровища, кстати говоря.

– Не намекай! Мы с тобой договорились. Ты дал слово.

– Между прочим, ты тоже. Предлагаю не откладывать расплату в долгий ящик.

– Ты хочешь сейчас отправиться на Мыс Слёз и заполучить твой горный хребет?

– Нам что-то мешает это сделать? – хитро прищурился Великий Властитель Гор.

– Художник, ты умеешь быстро летать? – обратился Великий Хозяин Морей к живописцу.

– Сомневаюсь, – заикаясь, пролепетал Кистиано.

– Тогда крепко держись за мой плащ. Мы полетим на другой конец Южного континента.

Они оторвались от земли и понеслись к Мысу Слёз быстрее любого урагана. От бешеного полёта у несчастного Кистиано замерло сердце. Он мёртвой хваткой вцепился в плащ нового господина. «Сколько ещё изощрённых способов придумают Великие Повелители Стихий, чтобы уничтожить мою несчастную душу? Боги, найдите на них хоть какую-то управу!» – бормотал он едва слышно. Следует отдать ему должное, даже в таком подвешенном состоянии он осматривал окрестности взглядом подлинного живописца, на лету ухитряясь оценить их эстетическое совершенство и художественную ценность.

Добравшись до места назначения, Великие Владыки Морей и Гор остановились на высоком обрыве над бушующим морем и приступили к существенной доработке ландшафта, не обращая ни малейшего внимания на простых смертных. По их воле море расступилось, и ввысь устремились острые скалы. Естественным продолжением обрыва стал новый горный хребет, уходивший в море по причудливой траектории на несколько километров. Больше всего он напоминал извивающуюся каменную змею и представлял собой новый природный барьер, органично вписавшийся в окружающий суровый пейзаж. Во время столь радикального преобразования береговой линии погибли корабли людей Мерморта. Однако Великие Владыки не придали этим потерям никакого значения: казалось, не заметили или не захотели заметить гибели пиратских судов.

Дело в том, что они очень плохо относились к этому народу, порождению ведьмы Морвиун, закадычной подружки Нуардис. При любом удобном случае хозяева мира уничтожали её творения. Правда, они не решались расправиться с ними окончательно после полного истребления великанов, опасаясь, что нарушат договор и Великие Ведьмы получат законное право вернуться на Южный континент из ссылки. Они и не подозревали, что Диалексия не дала этому народу свою защиту и убивать их можно было совершенно спокойно в неограниченном количестве. Пребывая в полном неведении на сей счёт, Великие Повелители Стихий удовлетворились весьма скромными, по их меркам, жертвами. Они остались довольны друг другом и своим новым творением.

Художник стоял на берегу, разинув рот от удивления и восторга. Сердце его учащённо билось в призрачной груди. Он находился под глубочайшим впечатлением от увиденного грандиозного зрелища. Он судорожно перебирал кисточки. Мысленно Кистиано уже представил себе, как отобразит это грандиозное деяние в красках. Он даже название придумал будущему полотну: «Сотворение земной тверди». Он тяжело вздохнул, чем привлёк к себе внимание Великих Повелителей Гор и Морей.

– Чувствую, тебе уже не терпится взяться за краски и кисти? – с ехидной улыбкой уточнил прежний хозяин художника.

– Великий Владыка Гор, вы абсолютно правы. Я только что увидел нечто поистине великое и грандиозное. Это срочно надо запечатлеть на холсте!

– А может быть, на белоснежной горной вершине? – съязвил Великий Хозяин Гор.

– Где угодно! Только дайте мне возможность нарисовать это!

– Он неисправим! Знаешь, Великий Морской Хозяин, я тебе сочувствую. За сто лет он тебя достанет своими художествами.

– Пусть рисует, мне не жалко, – небрежно отмахнулся морской собрат.

– Скоро ты изменишь столь толерантную позицию. Работает он быстро, за сто лет всё подводное царство размалюет. Боюсь, даже до ракушек доберётся и распишет их под хохлому, – насмешливо пророчествовал Великий Владыка Гор.

– Ну, это уже перебор. Надеюсь, до такого безобразия дело не дойдёт? – строго заметил Великий Властитель Морей.

– Обещаю, нет! – поклялся Кистиано, держа за спиной пальцы крестиком.

– Великий Владыка Гор, благодарю за художника, обещаю с ним хорошо обращаться. А с его неукротимым творческим пылом я как-нибудь справлюсь.

– Блажен, кто верует! Его даже могила не исправила, – усмехнулся горный собрат.

– Наслаждайся новыми владениями, а нам пора в мою родную стихию. Я уже соскучился по малютке Консоласьон, – сказал на прощание Великий Повелитель Морей.

– Передай ей от меня привет и вот эти бусы из горного хрусталя. Ей, наверное, уже надоело играть с жемчужными, – всё с той же ироничной интонацией произнёс Великий Владыка Гор. Он, нежданно-негаданно заполучив новый горный хребет, пребывал в самом благостном расположении духа.

– Спасибо за прелестный подарок. Уверен, она обрадуется. Заходи к нам в гости. Буду рад тебя видеть в любое время.

– Взаимно, – кивнул ему горный собрат.

Великие Повелители Стихий расстались. Владыка Гор остался на скалистом берегу, чтобы довести до ума новое приобретение. Морской Хозяин устремился в морскую пучину с Кистиано, который намертво вцепился в дорожный плащ хозяина.

Так художник оказался в совершенно другом мире. Из мрачного подземного царства он попал в великолепную водную стихию. Он восхищался красотой здешних пейзажей, сгорал от нетерпения поскорее взяться за кисть и краски. Он не подозревал, что в планы нового хозяина живопись никак не входила. Великий Владыка Морей согласился его взять исключительно под давлением колдуна Хоруса. Он сразу решил, что запретит ему рисовать и портить своими художествами интерьеры его великолепного подводного замка. На свою беду, он совершенно забыл предупредить об этом решении самого живописца. Явившись в подводный дворец, он высадил Кистиано на крыльце и, не говоря ни слова, устремился в покои к любимой дочурке. Эта спешка и сыграла с ним злую шутку. Художник, который сперва покорно последовал за новым господином, растерялся и замер в величественном парадном холле.

Придя в детскую комнату к обожаемой Консоласьон, Великий Повелитель Морей несказанно обрадовался, что с ней всё в порядке. Любящий отец поиграл с девочкой, передал ей подарок от Великого Владыки Гор, помог примерить новые бусы на всех кукол-русалок и бережно уложил её спать. Он даже спел ей колыбельную перед сном. Дочка обожала его трогательное, полное нежности «бу-бу-бу» на непонятный мотив и прекрасно под эту песенку засыпала. Со спокойным сердцем заботливый отец плотно закрыл за собой дверь детской комнаты и направился на другую половину дворца, чтобы поделиться с сыном последними новостями.

К огромному удивлению, он застал юношу за письменным столом, чего никогда раньше не случалось. Бальдомеро что-то писал, но при появлении отца попытался спрятать эпистолярное творение. От внимательного взгляда отца не скрылся лёгкий румянец на его щеках. Молодой человек испытывал явное смущение, оказавшись застигнутым врасплох.

– И что ты там писал? – полушутя-полусурово спросил отец.

– Папа, можно это останется моей тайной? – замялся Бальдомеро.

– Нет. В военное время у нас не может быть друг от друга никаких секретов.

– Уже началась война? – встревожился наследник.

– Боюсь, всё к этому идёт, – печально вздохнул отец. – Ты писал любовное письмо Флорине? Можешь мне его не показывать, просто кивни, если я угадал.

– Я хочу посвятить ей стихи, только у меня ничего не получается…

– Ты ей ещё картину нарисуй! Ах, мой юный романтик! – похлопал его по плечу Хозяин Морей. – Я тебе даже немного завидую. Любовь – самое прекрасное чувство.

– Папа! Ты гений! Я тебя обожаю! – воскликнул Бальдомеро. – У нас теперь есть придворный художник. Я попрошу его написать мой портрет и подарю его Флорине.

– Это будет как-то нескромно, – усомнился отец.

– Всё зависит от того, как он меня изобразит. Если я встану на одно колено, чтобы преподнести ей, например, букет цветов, это будет выглядеть как любовное послание, только не в письменной, а в художественной форме.

– Здорово придумал! – одобрил идею хозяин подводного замка.

– Где наш живописец? Как всё прошло? – вспомнив о делах, осведомился Бальдомеро.

– Я оставил его у входа во дворец. Представь, сначала не мог забрать его у Владыки Недр. За время траурного одиночества он вконец одичал и даже стал буйным.

– В каком смысле?

– В прямом. Я вежливо ждал его в гроте, перед морскими воротами. Он вылетел, словно гейзером ошпаренный, разорался, наплёл что-то про могилу жены, выставил вон и навеки захлопнул дверь.

– Верится с трудом. А что такое гейзер? – полюбопытствовал юноша.

– Новое развлечение. Его явно от безделия придумали Великие Повелители Гор, Вулканов, Рек и Озер. Устраивают где попало фонтаны из очень горячей воды. Даже смертным нравится, – смеясь, ответил хозяин подводного царства.

– Если Великий Властелин Недр выгнал тебя из подземного царства, как ты заполучил неприкаянную душу художника?

– Сообразил обратиться к его настоящему хозяину, Великому Горному Господину. Взамен за услугу пришлось создать вместе с ним новый горный хребет в районе Мыса Слёз.

– Он так озолотится на этом художнике. Кстати, а колдуну и живописцу удалось осуществить задуманное? Они сумели навсегда закрыть рот проклятой Хильдегарде?

– Слушай, я совсем забыл об этом спросить. Пойдём скорее к нему и всё узнаем.

Великий Морской Владыка и Бальдомеро направились к парадному входу во дворец, где по прибытии остался Кистиано. Свернув в роскошную сводчатую галерею, которая вела к парадному входу, отец и сын почувствовали неладное: слишком много слуг находилось там одновременно. Они бурно что-то обсуждали. Взгляды были устремлены на высокий потолок парадного холла. Он имел форму правильного купола и прежде радовал гостей безукоризненной белизной.

Как вы уже догадались, с этим белым пятном активно боролся Кистиано. Странно, художник принципиально не выносил белого цвета – точнее, он не допускал белое в слишком больших количествах. Увидев абсолютно пустой потолок, он не смог сдержать творческий порыв. Тем более его оставили на крыльце без присмотра и без конкретных распоряжений. Ему не терпелось в красках запечатлеть грандиозную сцену создания горного хребта из морской пучины, которую он имел честь созерцать несколько часов назад на Мысе Слёз. Куполообразный потолок в парадном холле Кистиано счёл достойным местом для шедевра.

До прихода на место событий повелителя и его сына слуги выражали явное восхищение новым творением автора. Однако, заметив недовольство на лице хозяина, разом смолкли и постарались побыстрее разойтись: под горячую руку никому попадать не хотелось, а особенно за чужие художества.

В холле остались лишь Великий Морской Властитель, его сын Бальдомеро и поглощённый творческим процессом живописец. Кистиано висел под некогда белоснежным потолком и старательно выписывал острые горные пики, устремившиеся ввысь из пенистых вод. Он не замечал ничего вокруг, пока не услышал суровый властный голос нового хозяина прямо у себя за спиной:

– Это что за художественная самодеятельность? Значит, Великий Владыка Гор был прав? Ты собираешься размалевать весь дворец и всё мое царство?

– Простите, Великий Морской Господин! Вам не нравится? Я нарисовал, как вы и Великий Повелитель Гор создавали сегодня новый горный хребет в районе Мыса Слёз.

– Понял, не слепой. Но кто тебе разрешил вообще дотрагиваться до этого потолка?

– Папа, а по-моему, стало гораздо красивее и торжественнее. Теперь это настоящий парадный холл, – встал на защиту Бальдомеро.

– У вашего сына отличный художественный вкус! – с жаром воскликнул художник.

– Ладно. Закончишь потолок – явишься ко мне. Придумаю тебе творческое задание. Больше нигде ничего без моего приказания не трогай!

– Слушаюсь и повинуюсь, мой господин! – художник по старой привычке сложил за спиной пальцы крестиком.

– Скажи мне, пожалуйста, вам с другом удалось осуществить задуманное? Сумели исправить странный портрет одной неприятной дамы? – уже намного любезнее поинтересовался хозяин подводного дворца.

– Всё прошло как по нотам! Гадюка навеки лишилась языка! – с плохо скрываемой гордостью похвастался живописец.

– Сравнение образное и весьма точное. Хвалю за храбрость. В награду обещаю выполнить одно твоё желание. Советую хорошо над ним подумать.

Отец и сын оставили художника доделывать начатое. Они узнали самое главное: Хильдегарда онемела навеки. Это можно было считать крупным стратегическим успехом. Великий Хозяин Морей спешно отправил трёх верных гонцов с радостным донесением к союзникам. Гонцу, посланному к Великой Ведьме Серизете, Бальдомеро незаметно всучил маленькое послание для возлюбленной Флорины.

13 воинов

– «13 воинов» – это интересная история?

– Не знаю. Она же ещё не началась.

До прихода Чёрного Маршала на Южный континент оставалось совсем мало времени. По подсчётам заговорщиков, это судьбоносное событие намечалось на начало 5104 года по эльфийскому календарю, то есть в запасе имелось неполных семь лет. Этого было явно недостаточно для осуществления задуманного: то ли планы оказались слишком грандиозные, то ли Нуардис требовала чересчур тщательной и всесторонней подготовки, то ли Уранум не мог справиться со всеми поручениями фактически в одиночку. В результате об отдыхе или хотя бы о маленькой передышке не могло быть и речи. Все надолго забыли о сне и покое.

Уранум по поручению Великой бабушки исколесил весь Южный континент в поисках вольных духов, подобных по своей сути вольному ветру Гурсу. До знакомства с этим феноменом Северной пустыни ни Уранум, ни Нуардис, ни Хильдегарда не подозревали о существовании таких непреклонных индивидуумов. Они свято верили, что все духи беспрекословно приняли власть Великих Повелителей Стихий и стали их верными слугами. Встретив Гурсу, узнали для себя много нового.

Первой гениальная мысль, разумеется, пришла в голову Великой Ведьме, которая была мозговым центром операции. Она сделала абсолютно правильный вывод: если в природе существует один вольный дух, есть большая вероятность, что отыщутся и другие вреднопакостные существа. Сначала она попыталась выяснить это у самого Гурсу. Тот согласился с её доводами, но категорично заявил: у Великого Повелителя Ветров таких вольнодумцев точно нет, один лишь он, Гурсу, осмелился бросить вызов подлому узурпатору.

Однако, поразмыслив, он поделился с Нуардис подозрениями. Сообщил, что давно заметил одного пустынного духа, который ведёт себя вызывающе и странно. Вольный ветер вспомнил время, когда Великий Владыка Пустыни ходил к границам его царства как на работу и уговаривал его присягнуть на верность Великому Хозяину Ветров. По словам Гурсу, неподалёку всегда околачивался один и тот же пустынный дух. Он прекрасно маскировался, прикидываясь небольшим песчаным холмиком. Духа пустыни выдавали лишь большие жёлтые глаза с узким вертикальным зрачком. Первое время вольный ветер принимал его за охранника или слугу своего пустынного оппонента, но поведение глазастого холмика вовсе не соответствовало такому предположению. Стоило Великому Господину Пустыни уйти, как песчаный дух принимался устраивать безумные пляски, злобно шипеть и плеваться в сторону ушедшего повелителя. Рассказ Гурсу заинтересовал Нуардис:

– У тебя не закралось подозрений, что это шпион Великого Владыки Песков?

– В самом начале я так и думал, но, поразмыслив, изменил точку зрения. Он такой же вольный дух стихии, как и я.

– Обоснуй.

– Зачем подсылать ко мне шпиона? Выведать у меня ничего нового нельзя. Все самые страшные гадости я высказывал палачам в лицо, – гордо заявил вольный ветер.

– Логично, – кивнула Нуардис. И призадумалась.

– Более того, этот пустынный дух не пытался познакомиться со мной, а тем более втереться в доверие, как поступил бы любой шпион. После странных плясок и безумных кривляний он чаще всего уходил сам, – сказал Гурсу.

– То есть вы так и не познакомились? – уточнила ведьма и нахмурилась.

– Он дикий какой-то. Я пытался заговорить, но всякий раз он шарахался от меня как от прокажённого и спасался бегством.

– Диковатый экземпляр. Спасибо, Гурсу.

А про себя подумала: «Дикий, не дикий – разберёмся, но такие товарищи нам нужны».

Великая Ведьма решила найти всех вольных духов природы и переманить их на тёмную сторону. Она пересказала эту историю внуку, изложила план и потребовала незамедлительно заняться активными поисками.

– Бабушка, а зачем нам эти неадекватные существа?

– Насчёт адекватности и вменяемости я бы поспорила, будь у нас больше времени. А теперь просто исполни приказ бабушки без лишних разглагольствований.

– Хотя бы в двух словах скажите, какая нам от них польза. Или вам одного царства мало?

– Разумеется, мало! Напоминаю, мы планируем завоевать весь Южный континент. Или ты собираешься навсегда поселиться в этом террариуме? – зашипела ведьма.

– Живите здесь сами, – отмахнулся Уранум.

– Эти вольные духи смогут сослужить нам прекрасную службу. Полагаю, если их найти и приручить, они отлично справятся, например, с ролью гонцов и шпионов.

– Со шпионами ясно. Зачем нам гонцы?

– Гонцы нужны для связи с гоблинами, ограми, троллями, людьми Мерморта. Ты в одиночку не сможешь поддерживать с ними постоянную связь.

– Вы пытаетесь облегчить мне жизнь? – наивно предположил Уранум.

– Дожидайся! – рявкнула бабушка. – Использование вольных духов поможет обмануть вражеских шпионов.

– Бабушка, я искренне вами восхищаюсь! – воскликнул внук.

– Не время. Марш отсюда на поиски мятежных духов! С пустыми руками не возвращайся. Советую начать с того странного существа, которое Гурсу видел у своих владений. А из духов я сделаю воинов. Могучих, верных, неуязвимых и непобедимых воинов! – торжественно сообщила Великая Ведьма. – Этого достаточно?

– Более чем, – Уранум даже присвистнул от восторга.

– Вот и поспеши! Война на пороге! – бабушка гаркнула так, что внук пулей вылетел из её тайной комнаты и вприпрыжку кинулся выполнять ведьмин наказ.

Шёл 5010 год, когда он приступил к поискам мятежников. Несколько десятилетий сын Великого Владыки Недр потратил на обнаружение и приручение этих странных вольных существ. У каждого из них была своя занимательная история – примерно как у вольного ветра Гурсу. К 5096 году Урануму удалось окончательно сформировать небольшой отряд специального назначения, в который вошло 13 духов природы. Четырнадцатый дух присоединиться к заговору категорически отказался. Мятежных духов Уранум перенёс в пустынное царство на временное или постоянное пребывание, создав там с помощью магии Нуардис идеальные условия для существования каждого из них. Это в некотором роде напоминало зверинец.

У Гурсу появилось много товарищей и родственных душ в прямом смысле слова. Вольный ветер преобразился и возомнил себя их начальником, что официально подтвердила Великая Ведьма и закрепила это в виде закона царства.

Первым Уранум приручил вольного духа пустыни по имени Айшу. Он оказался настоящим хитрецом. Когда все его собратья принимали присягу на верность Великому Повелителю Пустыни, он спрятался. Потом старался не попадаться на глаза господину, а если это случалось, прикидывался его верным слугой. Он не устраивал акций протеста, что позволило ему сохранить здоровье, независимость, свободу передвижения и скверный характер. Узнав от Уранума историю Гурсу, он надменно фыркнул и заявил: «Идиот! Я сразу понял, что у него в царстве не все дома. Странно, что его оставили в живых. Я бы на месте Великого Владыки Ветров уничтожил его без всяких сожалений». Избытком милосердия новый союзник заговорщиков явно не страдал. Переселившись во владения Гурсу, вольный дух пустыни поначалу попытался вести себя надменно и вызывающе. Он поглядывал на хозяина миниатюрного царства в Северной пустыне как на существо жалкое и слабоумное, но постепенно это изменилось. Спустя пару лет Айшу и Гурсу стали хоть и не друзьями, но хорошими приятелями.

Следующими новобранцами в отряде специального назначения оказались два духа подземелий. Сын Великого Владыки Недр логично рассудил, что у его отца вполне могли найтись яростные оппоненты среди изначальных подземных духов, зародившихся в земных недрах ещё до прихода на Южный континент Великих Повелителей Стихий. «А если таковые вольнодумцы нашлись, мой мягкотелый папаша вряд ли казнил их. Он же у нас добрый! Он же за гуманизм! Значит, он их где-то запер или куда-нибудь сослал с глаз долой», – продолжил логическую цепочку Уранум. Он тщательно подготовился к разговору с отцом и дождался подходящего момента, когда его родитель пребывал в благостном расположении духа. Урануму требовалось выяснить как можно больше полезной информации и при этом не вызвать у миролюбивого отца и тени сомнений:

– Папа, а можно я спрошу у тебя одну вещь? Полагаю, лишь ты знаешь ответ, – ангельским голосом полюбопытствовал злодей.

– Спрашивай, сынок. Я заметил, вид у тебя какой-то встревоженный.

– От твоего мудрого взгляда ничто не может укрыться. На днях я вёл учёт запасов каменного угля в Северной пустыне, устал и решил выйти на поверхность, чтобы подышать свежим воздухом. Папа, представляешь, я не смог это сделать!

– Как это? – не поверил хозяин подземного царства.

– Стоило выйти из глубин на поверхность, ко мне подскочило какое-то дикое существо, напоминавшее песчаный холм с глазами, наговорило всяких гадостей и потребовало убраться вон, – с обидой в голосе поведал сынок.

– Какой ужас! Ты назвал себя? – возмутился его Великий отец.

– Разумеется. Я вежливо представился и попросил у незнакомца позволения остаться – точнее, не у него, а у его господина.

– Это был слуга Великого Повелителя Песков?

– В том-то и дело, что нет.

– Кто же это был? Ты спросил его? – Великий Хозяин Недр был явно озадачен.

– Конечно, но в ответ услышал полный бред. Он заявил, что он – вольный дух пустыни и не подчиняется ни Великому Повелителю Песков, ни кому бы то ни было из Великих Владык. Папа, такое возможно в этом мире?

– К сожалению, да. Понимаешь, сынок, когда мы явились на эту планету, здесь уже жили духи природы. Они рождаются одновременно с небесным телом.

– Если изначально на планете нет воды, как же появляются водные духи?

– Они зарождаются вместе с планетой, но до поры до времени находятся, так сказать, в спячке. Когда мы покорили этот мир, все духи уже проснулись. Большинство из них подчинилось нам, но выискались и те, кто пытался оспорить наше господство.

– Нашлись такие глупцы? Верится с трудом! – изумлялся Уранум.

– Увы. Великие Владыки решали проблему с непримиримыми сепаратистами по-разному. Великий Повелитель Огня мятежников уничтожил без особых церемоний и уговоров. Он всегда отличался вспыльчивым и необузданным нравом.

– А в твоих владениях такие вольнодумцы были? – спросил Уранум.

– К сожалению, да. Нашлись два непокорных духа, отказавшихся произносить клятву на верность.

– Что же ты с ними сделал, отец? – полюбопытствовал заговорщик.

– Заточил в подземной темнице, каждого по отдельности. Они сидят там сотни тысяч лет, но по-прежнему отказываются подчиниться.

– Ты часто к ним наведываешься?

– Нет. Уговаривать их бесполезно, – махнул рукой хозяин подземного дворца. – Последний раз приходил к ним примерно десять тысяч лет назад.

– Может, сходим вместе? Прости, но любопытно на них взглянуть.

– Хорошо, только ради тебя. Последний визит за эту вечность.

Так хитрый Уранум обнаружил ещё двух вольных духов, выведал место их заточения, правдами и неправдами переманил на свою сторону, выпустил из темниц и переселил в Северную пустыню. Там создал для них роскошную пещеру, которой злостные смутьяны остались довольны. Новых приятелей Гурсу звали Гунт и Трур. Они отличались свирепым нравом, их любимой забавой до заточения в темницу являлись обвалы, камнепады и разрушения. Созидательная деятельность была абсолютно чужда их злобным сущностям.

Вскоре к особому отряду формально присоединился их злопакостный водный собрат. Он, как и вольный дух пустыни, предпочитал открытому сопротивлению скрытую неприязнь. Он увильнул от присяги на верность Великому Хозяину Рек и Озёр и с тех пор старательно не попадался ему на глаза. Облюбовал себе тихий омут в небольшом горном озере.

Уранум отыскал его с превеликим трудом и потратил несколько лет на приручение подлого хитреца. Житель тихого омута быстро согласился сотрудничать с Уранумом, но поставил одно условие: «Присоединюсь к вам, когда ты выучишь моё имя». Он проявил завидную непреклонность, в результате чего переселился в Северную пустыню одним из последних. Как потом выяснилось, этот дух имел ярко выраженную женскую сущность. Узнав об этом, внук Нуардис плюнул с досады: «Почему с этими, извиняюсь, бабами один геморрой и головная боль? Со всеми повстанцами договорился в два счёта, а на эту мокрую курицу несколько лет угробил».

Несговорчивую особу звали Миссайи. Точнее, её имя звучало как непроизносимая абракадабра. Водная сущность заставила выучить своё имя полностью со всеми безумными присвистами, бульканьем, хлюпаньем, чавканьем и шипеньем. На это Уранум потратил уйму времени, сил и нервов. «Ничего! Нуардис тебя быстро обломает! Будешь на простой свист отзываться!» – злорадно думал он и не ошибся. Через месяц пребывания в Северной пустыне Миссайи стала буквально шёлковой. Там, несмотря на отчаянные протесты Гурсу, ей создали небольшой пруд, который пригрозили уничтожить при малейшем неповиновении.

Ещё через пару лет сыну Великого Владыки Недр удалось разыскать одного крайне вредного лесного духа по имени Борс. Благодаря подобным индивидуумам среди простых смертных существ и появляются страшные байки о злых леших. Во время присяги Великому Господину Лесов и Болот он держал за спиной пальцы крестиком и самым наглым образом коверкал слова клятвы. В результате этих козней священная клятва оказалась недействительной. Борс спокойно разгуливал по всем лесным владениям, уклонялся от исполнения служебных обязанностей и приказов нового начальника, пакостил ему по мере сил, возможностей и фантазии. С его переселением возникли небольшие сложности. Он быстро согласился сотрудничать с заговорщиками и шпионить за ненавистным Великим Повелителем Лесов и Болот, вот только в пустыне ему негде было поселиться: несмотря на уговоры и угрозы Нуардис, Гурсу наотрез отказался посадить в своём царстве деревья. «Вы хотите превратить мой прекрасный мир в мерзкий оазис? Только через мой труп! Либо я, либо дерево!» – категорично заявил вольный ветер. В итоге для Борса посадили низкие чахлые кустарники, в которых скрывался трухлявый пень с большим дуплом. Мятежный дух не слишком обрадовался таким скромным жилищным условиям, да и с формальным хозяином здешних мест они как-то сразу не сдружились. В результате Борс появлялся в Северной пустыне редко, главным образом, чтобы доложить Нуардис о результатах работы в землях огров и получить от неё новые задания.

Одной из лучших находок Уранум справедливо считал диких духов гор. Их было трое. Они ненавидели Великого Владыку Гор всеми фибрами испорченных душ. С одной стороны, эта непокорная троица уже устала вечно прятаться от него по глубоким горным ущельям, а с другой – ещё боялась перейти к открытым акциям неповиновения его власти.

Сына Великого Повелителя Недр они поначалу приняли настороженно и в качестве предупредительной меры попытались насмерть забросать камнями. Разумеется, с подлинными бессмертными такие мелкие шалости не проходят. Уранум быстро призвал их к порядку, кратко, но доходчиво разъяснил политику новой военно-политической партии и завербовал хулиганов в ряды её сторонников.

Трёх горных духов звали Пергос, Эгалум и Зигур. Они тоже попытались помудрить со своими именами и заставить внука Нуардис выучить их со всеми сипениями, кряхтениями, придыханиями, постанываниями и подвываниями. Уранум послал их за самые дальние рубежи географии и предупредил: если попытаются морочить голову этой звуковой белибердой, будут вечно отзываться на первый, второй и третий. Духи обиделись, но согласились на переезд.

С Гурсу они прекрасно поладили и поселились в его пещере, однако останавливались там крайне редко ввиду чрезмерной занятости. По распоряжению Великой Ведьмы они отвечали за тайные дипломатические отношения с троллями и гоблинами и до поры до времени блестяще справлялись с этой непростой задачей.

Урануму долго пришлось гоняться за мятежной парочкой, которая давно докучала Великому Владыке Грозы и Грома. Правда, когда он, наконец, их выловил, заманив в хитроумную ловушку, без особого труда уговорил перейти на сторону заговорщиков. Один дух имел мужскую сущность, второй обладал женской природой. Он, в отличие от Миссайи, своим именем никого не мучил.

– Можешь звать меня просто Нубарра, – представилась мятежная сущность.

– Без всяких охов, вздохов, чиханий, пыхтений, сопений, цоканий и причмокиваний? – не поверил своим ушам Уранум, ожидавший новых выкаблучиваний, столь свойственных духам природы, а особенно вольнолюбивым женским сущностям.

– Вы всё равно не способны их понять и запомнить, – вздохнул мятежный дух грозы.

– Благодарю! С вами приятно иметь дело, – внук Нуардис был ей искренне благодарен и даже проникся симпатией.

Тут решил представиться товарищ Нубарры. Он громогласно и чётко произнёс своё полное имя. В результате Уранума чуть не парализовало с перепуга и он оглох на полдня. Нубарра отчитала компаньона за оглушительный раскат грома, ибо его имя для всех остальных существ звучало именно так, потом повернулась к потрясённому и слегка контуженному Урануму и примирительно пояснила: «Можете называть его Трруэн. К сожалению, он всегда очень громко разговаривает. Я уже к этому привыкла, но для блага окружающих буду делать всё, чтобы он большую часть времени помалкивал». Внук Нуардис смог лишь кивнуть ей в ответ, так как после знакомства с Трруэном голова у него гудела, и кроме этого нарастающего металлического гула он почти ничего не слышал.

Любимым развлечением вольная парочка считала доведение простых смертных до предынфарктного состояния громом среди ясного неба, в чём особенно преуспел Трруэн. Нубарра любила более затяжные удовольствия. Она нависала грозовой тучей над каким-нибудь поселением и портила его жителям настроение и планы на день. Смертные, будучи уверенными, что вот-вот пойдёт страшный ливень с грозой, оставались в домах, вместо того чтобы спешить по важным делам. Подлая тучка могла провисеть целый день, а вечером буквально раствориться в воздухе, так и не проронив ни одной капли. Смертные ругали Великого Повелителя Грозы и Грома на чём свет стоит, полагая, что это его мерзкие проделки. Их возмущённые вопли парочка слушала, словно райскую музыку.

Прекрасным дополнением к отряду оказались два вольных духа из старого потухшего вулкана. Периодически они устраивали незначительные землетрясения и выплёскивали раскалённую лаву, однако это никак нельзя было назвать стихийным бедствием. Оба духа имели женскую сущность, а несущественные природные катаклизмы происходили исключительно во время их ссор. Они не приняли власть Великого Хозяина Вулканов по личным соображениям. Сам он ничего плохого им не сделал. Своим истинным врагом обе дамы считали Великого Огненного Господина. Как они его ненавидели! Дело в том, что они собирались выйти замуж за двух весьма симпатичных духов огня. Как раз в этот момент на планете появились Великие Повелители Стихий и принялись устанавливать власть, законы и порядки. Два огненных жениха возглавили оппозицию Великому самозванцу, за что незамедлительно поплатились жизнью. Адское пламя мгновенно поглотило их в ненасытном чреве. Узнав об ужасной судьбе избранников, духи вулканов впали в неописуемое отчаяние. Великий Властелин Вулканов пожалел их, расчувствовался, даже упрекнул Великого Огненного Господина в чрезмерной жестокости и совершил большую ошибку: решил оставить их в покое и позабыл привести двух безутешных дам к присяге на верность. Подруги поселились в небольшом вулкане, жили там уединённо и замкнуто, никому особо не докучали. Но с годами их характеры стали портиться. Они возненавидели всех Великих Владык, обвинив в том, что они разрушили их женское счастье. Даже проявивший сострадание Великий Хозяин Вулканов со временем превратился в их глазах в лютого врага, подлого предателя и убийцу.

По этой причине Урануму оказалось очень легко завоевать их доверие. Он пообещал всё, о чём они могли только мечтать: свободу перемещения, насыщенную событиями жизнь, знакомство с другими вольными духами, перспективы личного счастья и возможность жестоко отомстить заклятым врагам. Дамы пришли в восторг:

– А в вашем отряде много духов с мужской сущностью?

– Вместе с вами наш отряд будет состоять из 13 духов. Кроме вас, есть ещё две достойные дамы. Уверен, вы с ними подружитесь, – вежливо ответил Уранум.

– Дамы нас мало интересуют, – кокетливо отмахнулась одна из мятежных сущностей.

– Ну, сплетничать-то с кем-нибудь надо, – примирительно подмигнул ей внук Нуардис.

– Ах! Вы просто знаток женской психологии! – защебетала мятежница.

– Вы такой милый! – не отставала её подруга.

– Девять духов из нашего отряда обладают ярко выраженной мужской сущностью. Рекомендую обратить особое внимание на вольного ветра Гурсу. Он хозяин суверенного царства в Северной пустыне, то есть завидный жених.

– Материальные ценности для нас не главное, а на духов ветра вообще лучше не полагаться, они все такие легкомысленные, – хором ответили мятежницы.

– Тогда советую приглядеться к духам недр. Их зовут Гунт и Трур. Потрясающий темперамент! – перечислял злодей возможные перспективы женского счастья.

– Полагаю, мы сами разберёмся.

– Мудрое решение. Готовы переехать немедленно? – дипломатично уточнил Уранум.

– Да. Осталось выяснить наши имена. У вас же есть имя, сын Великого Владыки Недр?

– По этикету, пусть дамы представятся первыми, – предложил внук Нуардис, церемонно склонившись в вежливом поклоне.

Намучившись с именами вольных духов природы, Уранум решил пойти на хитрость. Такой странный политес несколько озадачил двух пылких особ, но спорить они не стали и представились. Выслушав от каждой набор самых невообразимых звуков, Уранум пришёл в бешенство. Он ещё до конца не выучил имя капризной Миссайи, а тут – новые звуковые напасти. Отчаяние подтолкнуло его к смелому шагу. Он ещё раз низко поклонился хозяйкам вулкана и сказал: «Разрешите представиться?» – и пустился в дикий пляс. При этом каждое безумное движение сопровождал пронзительным свистом, криком, визгом, уханьем совы, зубовным скрежетом, горловым пением и другими неподражаемыми звуками живой и неживой природы. На последнем оглушительном бульканье он замер в уважительном поклоне. «Если попросят повторить, то я плюну на них и уйду!» – однозначно решил для себя Уранум. Он украдкой взглянул на обеих подруг, которые обиженно поджали губы и выказывали явное недовольство.

– Это не имя! Это полная белиберда! – фыркнули мятежницы.

– Простите, милые дамы, но, при всём уважении к вам, ваши имена звучат для меня точно так же, – со вздохом ответил Уранум.

– В наших есть глубокий изначальный смысл! – возразили дамы.

– Увы! Мне его не понять. Предлагаю договориться и называть друг друга попроще. Меня, например, зовут Уранум. А вас? – примирительно предложил внук Великой Ведьмы.

– Наш язык понятен лишь избранным. Ты в их число не входишь, – согласилась одна из мятежных сущностей.

– Хотя ты такой симпатичный! Можешь называть меня Лавана, – кокетливо заметила её подруга.

– А меня – Магмана, – представилась другая.

– Прекрасные имена, соответствующие несравненным хозяйкам. Дамы, а не поехать ли нам в Северную пустыню? – не скрывая радости, воскликнул злодей.

– С вами, Уранум, хоть на край света!

Как он и предполагал, дамы отдали предпочтение подземным обитателям. Так встретились действительно родственные души. Лавана переселилась в подземный грот к Труру, а её подруга Магмана подарила пламенное сердце Гунту. Нуардис лично благословила их союзы, но предупредила, что общее дело превыше личного счастья, тем более в непростое предвоенное время. Она придумала для каждой парочки посильное задание. По её приказанию Лавана и Трур отправились в горные массивы, расположенные в землях Северных гномов, тогда как Магмана и Гунт вели подрывную деятельность в окрестностях горы Туррос на территории Южных гномов.

– До особого распоряжения будете заниматься исключительно разведкой. Выясните об этих народах как можно больше, определите слабые и сильные стороны, – приказала Великая Ведьма.

– Это легко. А что дальше? – сурово осведомился Гунт.

– Потом попытаетесь склонить их на нашу сторону, – распорядилась Нуардис.

– Как это можно сделать? – уточнил Трур.

– Рассматривайте варианты. Предлагаю сначала провести мирные переговоры, посулить земли и богатую добычу в случае нашей победы, – посоветовала Нуардис.

– Неужели мы хоть чем-то поделимся с этими жалкими, ничтожными существами? – искренне возмутилась Лавана.

– Лавана, ты не перестаёшь меня радовать! Очень правильная постановка вопроса! Мы ничего им не дадим и в лучшем случае превратим в рабов, – благосклонно улыбнулась в ответ старая ведьма.

– Но пообещать можно всё что угодно, – лукаво прищурилась Магмана.

– Умница, Магмана! Не зря Уранум вас расхваливал.

– Если наши посулы не подействуют?

– Тогда, Трур, советую перейти к угрозам.

– Подкрепить их разрушительными землетрясениями? – Трур был готов сразу перейти к такой фазе мирных переговоров.

– На ваше усмотрение, – милостиво согласилась Нуардис.

– А если и это не подействует? – недовольно пробубнил Гунт.

– Гунт, почему ты всегда такой мрачный пессимист? – скривилась Магмана, закатив глаза к потолку, давая всем видом понять, что эта черта характера избранника уже порядком надоела.

– Я реалист. Сомневаюсь, что они встанут под наши знамёна, – стоял на своём упрямец.

– Грамотный стратег обязан рассматривать все варианты. Если откажут нам, должны отказать и нашим врагам, – изрекла Нуардис покровительственно.

– Как? – захлопала глазами Лавана, не совсем поняв замысел.

– Категорично и однозначно. А вы заставите их это сделать. Будете их запугивать, потом уничтожать, разрушать их шахты и горные мастерские. Вы устроите такие стихийные бедствия, что им не будет дела до мировой войны, лишь до собственных проблем, – вошла в раж Великая Ведьма. Её чёрный кристалл начал дрожать на подставке.

– Исполнять ваши приказы, Нуардис, одно удовольствие. Разрешите приступить? – медовым голосом осведомилась Лавана.

– Да, но помните: пока только скрытое наблюдение! Не выдайте себя и всех нас! – напутствовала воинственная старуха.

Обе влюблённые пары оказались ценными союзниками. Они приносили хозяйке исключительно важную и проверенную информацию. Благодаря им Нуардис знала о Северных и Южных гномах больше всех на Южном континенте. К счастью, далеко не всё. Дело в том, что эти народы старались жить замкнуто и обособленно. Они почти никогда не пускали чужаков вглубь своих территорий. Все торговые, дипломатические, культурные и прочие контакты с соседями осуществляли главным образом на границе государства. Несколько раз их пытались завоевать. Однако захватчиков также не пускали дальше пограничных рубежей.

Правда, полученные от шпионов сведения старую ведьму никоим образом не радовали. Не находилось поводов для веселья и у её внука. Он оказался буквально на грани провала, попытавшись завербовать в специальный отряд четырнадцатого духа природы. Эта мятежная сущность значилась последней в его списке кандидатов. Уранум доподлинно выяснил число мятежников и тех Великих Владык, кому они отказались подчиниться. У Великого Господина Дня и Ночи и у Великого Властелина Времени таких духов просто не было. Великий Морской Владыка сумел дипломатично со всеми договориться, а его огненный собрат уничтожил сепаратистов без всякой дипломатии, суда и следствия. У остальных Великих Властителей Стихий противные существа нашлись, их постигла разная участь, но всех в итоге отыскал и завербовал Уранум.

Он сверился с составленным списком и отправился на поиски последнего несговорчивого духа во владения Великого Хозяина Плодородия. Этот пакостный дух покровительствовал сорнякам, следовательно, не мог быть в хороших отношениях с Великим борцом за урожай.

Вот тут-то заговорщики и просчитались! Уранум легко нашёл мятежного духа в густых зарослях чертополоха. Дух ворчал, ругался и уничтожал редкие побеги культурных растений с нескрываемой ненавистью. «Наш клиент!» – с удовольствием подумал Уранум, предвкушая лёгкую победу. Он покашлял, чтобы привлечь внимание антиогородника, широко ему улыбнулся и вежливо представился:

– Здравствуй, друг! Я Уранум, сын Великого Владыки Недр.

– Я Харнэт, повелительница сорняков. Мне совсем некогда с вами разговаривать.

– Уделите мне всего несколько минут, прекрасная дама! – галантно обратился Уранум.

– Говорите быстрее, мне ещё предстоит засеивать десять гектаров лебедой, – проворчал дух природы, не отрываясь от своего странного занятия.

– Мы собираем всех мятежных духов в наш отряд сопротивления кровожадным захватчикам. Великие Повелители Стихий вторглись в эти земли незаконно и превратили вольных духов природы в жалких, бесправных рабов. Мы хотим положить конец несправедливости и жестокой тирании, – торжественно начал злодей.

– Молодой человек, вы курите? – мятежница впервые отвлеклась от работы и недоверчиво взглянула на сына Великого Повелителя Недр.

– Да. А что? – опешил от вопроса внук Нуардис.

– Не «а что?», а «что именно»? – сурово сдвинув брови, спросил дух природы.

– Табак, – растерянно вымолвил Уранум.

– Какая мерзость! – плюнула в сердцах мятежная сущность. – Но, судя по вашим разговорам, не только эту гадость. Есть у меня одна отвратительная трава, вот после неё голову сносит в самом непредсказуемом направлении и даже в вашем.

– Вы на что намекаете? – возмутился до глубины души Уранум, поняв намёки.

– А вы к чему призываете? – уперев руки в бока, строго спросила Харнэт.

– Боюсь, что мы с вами не договоримся, – пятясь назад, прошептал злодей.

– Боюсь, что вы договоритесь до такого… – погрозила ему кулаком странная огородница.

– Можете не продолжать, вашу позицию я понял, – поспешил откланяться внук Нуардис.

– Прекрасно! Идите отсюда, пока я не рассказала о вашем неадекватном поведении моему обожаемому господину. Он сообщит вашему отцу, какой вы знаток экзотической флоры, – припугнула его на прощание Харнэт.

– Ваши намёки меня обижают! – крикнул ей из-за куста Уранум.

– Бросьте курить, и к вам потянутся умные мысли, а не опасный бред полоумного, – пробубнил дух природы и снова принялся с корнем вырывать молодые побеги.

Ещё ни разу Уранум не был так близок к провалу. Он поспешил ретироваться, но опасения, что Харнэт всё расскажет Великому Владыке Плодородия, терзали его душу. Тогда пиши пропало! Великий Огородник поднимет тревогу и оповестит всех. От столь нерадужной перспективы злодей вздрогнул. Он ещё раз с опаской оглянулся в сторону Харнэт, но та продолжала заниматься странной сельскохозяйственной деятельностью. Казалось, что никакая сила в мире не способна отвлечь её от любимых сорняков.

Разочарованный провалом вербовочной операции, Уранум поспешил разыскать Борса, мятежного духа леса, и отправить его наблюдать за чудаковатой особой. «Если явится Великий Господин Плодородия или эта гадкая стерва попытается с ним связаться, немедленно сообщи мне!» – приказал он шпиону. Борс около месяца скрывался по опушкам лесов и по кустарникам, наблюдая за трудолюбивой Харнэт, самозабвенно сажавшей сорняки во всех мыслимых и немыслимых местах и уничтожавшей все культурные растения. Наконец появился её Великий Господин. Борс при всём желании никак бы не успел позвать Уранума. Он притаился в старой засохшей коряге, внимательно выслушал их разговор и дословно передал его своему повелителю.

– Приветствую тебя, дорогая Харнэт!

– Рада видеть вас, Великий Хозяин Плодородия!

– Почему у тебя такой опечаленный и встревоженный вид?

– У меня сразу две неприятные новости. Одна хуже другой.

– Поделись со мной тревогами. Надеюсь, я смогу тебе помочь.

– Сомневаюсь, мой господин. Во-первых, сюда приходил сын Великого Владыки Недр. Забыла, как его зовут. Мальчика надо срочно спасать! Он явно пристрастился к галлюциногенным растениям, – с жаром выпалила повелительница сорняков.

– Ты уверена? – опешил Великий Повелитель Плодородия.

– Мне ли не разбираться в травах? – укоризненно ответила Харнэт.

– Хорошо. Точнее, плохо. Попробую поговорить с его отцом, хотя сомневаюсь, что это удастся. У них такое личное горе! Я сочувствую всем сердцем!

– Что у них произошло?

– Трагически умерла его мать.

– Это многое объясняет. Тогда, скорее всего, насчёт растений я ошиблась. Видимо, у мальчика сильнейший стресс, вызванный семейным горем, – с нескрываемым облегчением изменила мнение Харнэт.

– Думаю, что так. Он очень хороший, наверное, ему просто надо дать время прийти в себя и смириться с утратой, – поспешно согласился с ней Повелитель Плодородия.

– Увы! На этом мои неприятности не закончились. Помните тот великолепный сорняк, который я специально вывела два года назад? – затараторил дух природы, позабыв об Урануме и переключившись на действительно важную для него проблему.

– Разумеется! С ним так сложно бороться! Ты назвала его хреном и с моего позволения посадила в землях людей Верво, – с энтузиазмом откликнулся Великий Огородник.

– Именно так, мой господин.

– Что же произошло? Кстати, они мне не жаловались на эту напасть. Значит, они сами догадались, как уничтожать твои посевы.

– Они придумали самый изощрённый способ борьбы с сорняком: стали его есть. Теперь это не сорняк, а огородное растение. Говорят, из его корней они готовят отменный соус, добавляют в различные блюда и напитки.

– Потрясающе! – восхитился своим избранным народом Великий Владыка Плодородия. – Не расстраивайся! Придумай что-нибудь ещё! Я в тебя верю! Ты такая творческая натура.

– Спасибо, мой господин, за поддержку. Я постараюсь успеть к следующей посевной.

Великий Владыка Плодородия и Харнэт раскланялись и расстались на целый год. Уранум, услышав от Борса точный пересказ их беседы, вздохнул с облегчением. «Странная дружба! Что общего может быть между борцом за урожай и борцом с урожаем? Не понимаю!» – вполне резонно заметил он. Ему оказалось не под силу постичь столь высокие отношения.

Когда Великий Повелитель Плодородия явился на Южный континент, он быстро смекнул, что его приходу рады далеко не все. Самую недовольную физиономию скривила Харнэт, дух сорняков. Но новый господин проявил мудрость и сделал этой фурии предложение, от которого она не смогла отказаться: объяснил духу природы, что ей и её сорнякам ничто не угрожает – напротив, отводится особая, но трудная роль.

– Мадам, если вы не боитесь каторжного труда и ответственности, примите мои условия! – вежливо обратился к Харнэт Великий Хозяин Плодородия.

– Я ничего и никого не боюсь! – с достоинством ответила покровительница сорняков.

– Вот и прекрасно! Вы и ваши сорняки очень нужны сельскому хозяйству! – дружелюбно заявил Великий борец за урожай.

– В чём подвох? – настороженно осведомилась недовольная особа.

– У хорошего землепашца на руках обязательно должны быть мозоли. Если не будет вас и ваших чудных растений, его жизнь окажется слишком простой. Он обленится и обнаглеет, а я этого не люблю, – терпеливо пояснил Великий Огородник.

– Логично. Значит, я буду держать их в тонусе, – Харнэт заметно подобрела.

– Вы поняли меня с полуслова! Уверен, мы сработаемся!

Так оно и вышло. Со временем Харнэт стала одной из самых верных и преданных его сторонниц. Она приняла присягу и свято соблюдала её условия. Заслуженной наградой для неё стали земли Мерморта, которые Великий Повелитель Урожая передал ей в вечное безвозмездное пользование. Дух сорняков полностью завладел этими территориями. Там почти ничего не росло. Да, собственно, и хозяева этой земли ничего толком и не сажали. Трудно представить себе морского пирата, смиренно идущего за плугом. В сельском хозяйстве они использовали исключительно труд рабов, приносивший мало пользы, а продовольственный вопрос решали грабежами и набегами. Крайне редко, в самые голодные годы, пробовали вести торговлю и обмен с соседями, но и тут пытались не купить или обменять, а обмануть или отобрать. Сами понимаете, желающих торговать с пиратами Мерморта практически не было.

К счастью для заговорщиков, Харнэт не восприняла слова Уранума всерьёз и не догадалась сообщить господину, о чём именно бредил сын его Великого подземного собрата. Всё, что её интересовало в жизни, заключалось в сорняках. Что не касалось сорняков, не касалось и её. Уранум не сумел завербовать последнего духа в отряд специального назначения, но несказанно обрадовался тому, как легко отделался. Он побоялся рассказывать Нуардис, что чуть было не провалил операцию «Возмездие». Она бы его точно убила. Он просто сообщил Великой Ведьме, что Харнэт не мятежный дух, а верная раба Великого Владыки Плодородия, то есть переманить её на тёмную сторону не удастся и вообще связываться с ней не стоит.

Таким образом, специальное подразделение мятежных духов природы, перешедших под чёрные знамёна Нуардис, насчитывало именно 13 воинов.

Затишье перед бурей

– Давай чуть-чуть отдохнём.

– А отдыхать нам некогда.

– Война скоро?

– Скоро война.

Обычно перед особенно сильной грозой или бурей наблюдается некое затишье. Природа словно готовится выпустить пар и накопившуюся негативную энергию на головы живых существ. Она будто делает глубокий вдох, а на выдохе начинает бушевать, и дальше уже никому нет дела до дыхательной гимнастики. По такому же сценарию, как правило, развиваются бури иного рода: конфликты, ссоры, распри, скандалы и войны. Стороны осознанно или интуитивно готовятся к предстоящему столкновению и замирают, казалось бы, чтобы изучить друг друга или прийти в боевую готовность. На самом деле они замирают, чтобы полной грудью вдохнуть последний глоток мирного воздуха, а уже на выдохе перейти к боевым действиям.

Но у заговорщиков совершенно не было времени на последние и предпоследние вдохи и вздохи. Уранум буквально разрывался на части и сбивался с ног, выполняя поручения Нуардис и Хильдегарды. Он отвечал за подготовку армии Чёрного Маршала, вооружение специального отряда мятежных духов, сухопутных войск и флотов союзников. Ему приходилось сеять смуту в рядах Великих Владык. Он повторил достигнутый ранее успех и сумел склонить на свою сторону не только Великого Хозяина Лесов и Болот, но и Великого Господина Плодородия, а следом и его лучшего друга – Великого Повелителя Рек и Озёр. Теперь они относились к Урануму не иначе как к несчастному, несправедливо обиженному сиротке. Кроме этого, Урануму надлежало нейтрализовать или ослабить возможных союзников мирной коалиции. Все эти мудрые распоряжения, отданные внуку Нуардис, существенно осложнялись требованиями строжайшей конспирации.

Порой сыну Великого Властелина Недр даже хотелось перейти на сторону добра. Не потому что его характер неожиданно улучшился, а по соображениям, что в том лагере пока было гораздо спокойнее. Он наивно думал, что участники мирной коалиции ничего не делают, отдыхают, веселятся, мило проводят время, ни о чём не догадываясь. Скоро он убедился, что серьёзно заблуждался насчёт противников.

Осенним днём 5096 года Уранум со спокойной душой покинул подземный дворец отца, где погостил всего два дня проездом. Он использовал это время, чтобы изобразить из себя примерного сына и посовещаться с матушкой по поводу несговорчивого водного духа Миссайи. Сын пожаловался великанше на выкаблучивания водной сущности и требования выучить имя духа природы целиком со всеми дополнительными призвуками.

– Мама, ну хоть вы понимаете, что выучить эту фонетическую белиберду невозможно. Я язык гоблинов освоил в сто раз быстрее.

– Действительно, у тебя всегда была склонность к иностранным языкам. Ты такой талантливый. Если уж ты говоришь, что это сложно, для всех остальных эта миссия невыполнима, – посочувствовала ему великанша.

– Вот! Вы меня понимаете. А бабка заладила: «Выучи да выучи, и чтоб без водного духа ко мне в пустыню не возвращаться!» – весьма правдоподобно передразнил бабушку Уранум. – Сдался ей этот водный дух в пустыне!

– Может, она бассейн себе хочет устроить, или фонтан, или грядки поливать? – ехидно предположила Хильдегарда, которая осмеливалась критиковать Великую Ведьму только в её отсутствие.

– Не смешно! Воевать она хочет. И мятежный водный дух нам не помешал бы. Но какой ценой? Эта мокрая курица мне все нервы своим именем измотала. Чувствую, не попадёт она в Северную пустыню, я её в тихом омуте утоплю, – ворчал злодей.

– Утопить водного духа? Ну, попробуй! Лично я посоветовала бы в последний раз проявить к болотной крысе любезность, а в случае отказа – перейти к угрозам.

– Ну и чем я могу её напугать? Пообещать, что залью её тихий омут нефтью?

– Приемлемый вариант, но зачем портить природу… Намекни, что расскажешь всё Великому Владыке Рек и Озёр, – хитро прищурилась великанша.

– Мама, вы тут между делом с ума не сошли? Может быть, о золочёную раму сильно ударились? Мы не можем разоблачить наши планы по захвату власти! – взвился Уранум.

– Мама в порядке, а вот ты умом пошёл явно в отца. Между напугать и сделать существует большая разница. Ты объяснишь этой кикиморе, что Великий Повелитель Рек и Озёр сочтёт её слова наглым бредом, а поверит только тебе. Он не обрадуется появлению в его владениях непокорного сепаратиста и мигом её уничтожит.

– Пожалуй, вы правы, – стараясь осмыслить идею, медленно произнёс сын.

– Мама всегда права! Запомни это! – надменно заявила Хильдегарда.

– Ну да. Круче мамы только бабушка! Кстати, она вами недовольна. Почему глава нашего семейства ещё в светлом уме и добром здравии? Вы всем успешно морочите голову и портите нервы, кроме него.

– Стараюсь изо всех сил, так бабушке и передай, – великанша явно обиделась.

На том они и расстались. Сын и не подозревал, что беседует с матерью в последний раз.

Покинув дворец, он направился к горному озеру, которое облюбовала капризная Миссайи. Он наконец-то выучил её полное имя и сумел правильно его произнести. Мятежный водный дух согласился на переселение в Северную пустыню, где для неё подготовили подходящий маленький пруд. Пруд так же не обрадовал Гурсу, как и кусты с пеньком для Борса. Переезд прошёл быстро и без особых осложнений, если не считать недовольного нытья, которым Уранум наслаждался всю дорогу. Его душу согревала одна мысль: «В нашем лагере твоим воспитанием займётся Нуардис, а вольный ветер ей поможет! Они быстро приучат тебя к дисциплине и порядку! Будешь по первому свистку отзываться!»

Получив от бабушки скупую похвалу и кучу очередных распоряжений, он спешно приступил к их выполнению. Это заняло около трёх месяцев. Уранум безумно устал и решил на один день заехать в родной подземный дворец, чтобы хоть немного отдохнуть. «Если явиться сразу в крепость и сообщить, что всё исполнено, бабуля не даст и полдня на отдых – тут же завалит новой работой, – разумно рассудил он. – К тому же я так давно не навещал отца и мать. Узнаем, как там успехи у несравненной Хильдегарды. Вдруг мне уже пора примерять корону Великого Владыки Недр?»

Прибыв в подземный дворец, он сразу направился в покои отца. К его удивлению, Великий Повелитель Недр спокойно спал, хотя на дворе был день. Уранум обрадовался, решив, что состояние папаши настолько ухудшилось, что он уже не в силах днём подняться со своего ложа. Однако радостное заблуждение длилось недолго. Узнав о приезде сына, отец бодро встал с кровати и с удовольствием объяснил причину дневного отдыха:

– Вот решил немного вздремнуть, так как всю ночь мне предстоит бодрствовать.

– С чего бы это? Рудокопы предпочитают теперь работать по ночам и ты хочешь за ними следить? Всё надеешься подкараулить инженера или горного мастера? – скрывая досаду под маской дружелюбной иронии, осведомился заботливый отпрыск.

– Разумеется, нет. Кстати, горный мастер у нас уже есть. Очень толковый парень!

– Случайно в шахте завалило? – съязвил Уранум.

– Нет, где-то в горах. Нам его любезно одолжил на время Великий Владыка Гор.

– Какой-то он щедрый последнее время. То художника одолжит, то горного мастера, – растягивая слова, ёрничал злодей.

– К сожалению, нашего дорогого Кистиано он забрал, чтобы передать его Великому Морскому Владыке, – печально вздохнул Великий Хозяин Недр.

– Какая потеря! – покачал головой Уранум, а про себя подумал: «Счастье-то какое! Наконец избавились от паразита! Кому бы ещё колдуна сосватать?»

– Я так расстроился, но в качестве утешения его хозяин предложил мне горного мастера Вирса из рода Южных гномов. Он сейчас ремонтирует наш южный тоннель.

– Отлично! А чем занимается придворный оракул? – с ангельским видом уточнил злодей.

– Полагаю, отсыпается. Ведь нам всю ночь предстоит наблюдать за небесным воплощением Хильдегарды. Он учит меня понимать язык космоса, – ткнув пальцем в потолок для наглядности, с гордостью сообщил Великий Подземный Повелитель.

– Что? Ты занялся астрологией? – чуть не упал с кресла от изумления Уранум.

– Сынок, это так увлекательно! Я открыл для себя абсолютно новый мир! Уверен, что скоро смогу самостоятельно читать послания обожаемой супруги. Хорус говорит, у меня к этому природный талант.

Уранум лишь кивнул в ответ. Никакая гадость на ум не пришла, а сказать что-то действительно приятное не хватило душевных сил. Он прекрасно понимал, что астролог просто морочит отцу голову, но доказать это никак не мог. Повисла неловкая пауза, которую, наконец, прервал Великий Властелин Недр:

– А ты не обратил внимания, как изменился портрет драгоценной матери? Она будто живая!

– Кто? Кто это сделал? – Уранум повернулся к портрету и вскочил с места.

– Разумеется, Кистиано. Кто же ещё? Это его прощальный сюрприз. Хорус утверждает, что новая богиня любви одобрила преображённый портрет.

– Значит, Кистиано нарисовал, а Хорус сказал… – сквозь зубы процедил злодей, едва сдерживая приступ ярости.

– Совершенно верно. Мне последнее время кажется, что её глаза стали более выразительными. Как живописцу это удалось? Он настоящий гений, – продолжал восхищаться Великий Владыка Недр, не замечая перемены настроения собеседника и явных признаков его негодования.

– Как ты мог это допустить? Почему у неё какой-то нелепый веер с кружевами? Мне новый портрет не нравится! – вскричал Уранум, догадавшись, что произошло с картиной.

– Не ори в моих покоях! Главное, он нравится мне и душе твоей мамы! Прошу тебя, дай мне немного отдохнуть. Встретимся завтра. Договорились?

– Боюсь, рано утром я уеду. Много дел в Северной пустыне. Хочу покончить с ними до гибели этого мира, – буркнул в ответ злодей.

Уранум раскланялся и удалился. Его трясло от неописуемой злобы. Он бросился на поиски колдуна, который мирно дремал в отведённой для него комнате. Хорусу пришлось выслушать в свой адрес все возможные ругательства, проклятья и угрозы, но он сохранил ледяное спокойствие и бровью не повёл, лишь состроил самую невинную физиономию:

– Уважаемый! Почему вы так орёте? О чём именно вы орёте? Я таки ничего не понял.

– Не прикидывайся! Со мной этот номер не пройдёт! Ты надоумил Кистиано зарисовать рот матери? – рычал злодей.

– Ещё раз и помедленнее, – зевая во весь рот, ответил Хорус.

– Ты надоумил художника закрыть веером рот Хильдегарде на портрете, который висит в опочивальне отца? – заорал Уранум в лицо обидчику.

– Нет, – коротко ответил колдун и замолчал.

– Что нет?! – бесился сын Хильдегарды.

– Нет. Не я. Он сам так решил и приготовил всем прекрасный сюрприз. Даже звёзды не предупредили меня о его планах, – язвительно и спокойно сказал астролог.

– Не ври! – топнул ногой злодей. – По вашей вине моя мама больше не может говорить!

– Вы о чём? Портрет разговаривал? Оставьте эти детские сказки! Я не ребёнок, чтобы в них поверить! Картины не говорят и не двигаются! Не морочьте мне голову! Мне ещё всю ночь объяснять вашему отцу азы астрономии, – отмахнулся звездочёт.

– Не увиливай! Ты знал, что изображение Хильдегарды живое! Ты сам строил ей гадкие рожи! – Уранум попытался сдёрнуть с придворного оракула одеяло.

– Я выражал к ней своё личное отношение, – тянул одеяло на себя Хорус. – Настоятельно советую поделиться бредом про оживший портрет с отцом. Даже представить себе не могу, как он обрадуется. А теперь до свидания. Дверь там!

– Тебе не избежать наказания! – завопил внук Уранум.

– Видите, я никуда не бегаю. Я спать хочу! – Хорус резко выдернул одеяло, повернулся к злодею спиной и демонстративно укрылся с головой.

Уранум вышел от колдуна в самых расстроенных чувствах. Он не мог до конца ответить на два принципиальных вопроса: что делать и кто виноват? Естественно, совершил этот акт вандализма художник Кистиано, но кто за ним стоит? Один он ни за что не решился бы на такой отчаянный подвиг. Бесило злодея и то, что в этот раз враги могли чувствовать себя в полной безопасности. Кистиано залёг на дно, а Хорус открещивался: мол, ничего не знал о живых портретах. «И ведь ничего не докажешь! И никому не пожалуешься!» – бился в припадке бессильной ярости Уранум, закрывшись в своей тайной лаборатории.

Сын коварной Хильдегарды с трудом дождался ночи и во время урока астрономии пробрался в покои отца. Великанша, увидев сына, разрыдалась и принялась мычать, словно корова перед воротами бойни. Уранум весьма быстро выяснил, что говорить она больше не может. Хильдегарда отодвинула веер и показала абсолютно гладкую кожу на том месте, где должен быть рот. Только сыну она согласилась продемонстрировать это уродство. Уранум с ужасом понял, что ничем не сможет ей помочь, и решил обратиться к Нуардис за дельным советом – на свой страх и риск. Разумеется, он опасался наказания и пыток, но ситуация сложилась критическая. «Бабка, скорее всего, растерзает меня на месте, но только она способна придумать выход из этого тупика», – понимал злодей. Он покинул дворец прямо посреди ночи, так и не отдохнув.

Его опасения полностью подтвердились. Нуардис пытала его несколько часов, а потом заявила, что она бессильна и ничем не сможет помочь Хильдегарде: «Всё вернуть обратно может лишь проклятый маляр. Найди его и заставь исправить!» «Ничего из этого не выйдет. Он под защитой Великого Хозяина Морей в подводном царстве», – прохрипел в ответ Уранум. «Где он, меня не касается! Найти! Вернуть! Исправить!» – завопила разгневанная Великая Ведьма. Чёрный кристалл угрожающе зашипел и запрыгал на кованой подставке. Внук поспешил убраться, пока она снова не принялась за воспитательные пытки.

Сын Великого Владыки Недр смирился с неизбежностью и направился в подводное царство. Дорогу в морской дворец он помнил с детства, когда часто ходил сюда в гости вместе с родителями. Слуги любезно приветствовали Уранума и проводили его в приёмный зал.

Войдя в главный холл, гость с порога обратил внимание на чудесные росписи потолка. На изначально белоснежном куполе теперь изображалась грандиозная сцена создания нового горного хребта из морской пучины близ Мыса Слёз. «Какой-то до боли знакомый пейзаж? Где-то я его уже видел? Чувствуется рука мастера. Ничего, за сто лет он вам тут всё размалюет! Родной дворец не узнаете!» – подумал злодей и поспешил вслед за сопровождавшим его слугой.

Войдя в приёмный зал, узрел следующую картину. Великий Повелитель Морей, сидя в удобном кресле, внимательно изучал какую-то огромную книгу. Уранум не знал, что это был самый точный и подробный атлас Южного континента, составленный, разумеется, Великим Хозяином Ветров. Кто ещё был способен так тщательно изучить все углы и закоулки этого мира! На его подготовку ушли сотни лет и колоссальные усилия верных слуг. В то время как отец занимался познавательной географией, сын позировал художнику. Бальдомеро в парадном облачении стоял на одном колене, скромно улыбался и протягивал кому-то огромный, но вместе с тем изысканный букет цветов.

Неожиданный приход Уранума, похоже, нарушил семейную идиллию. Отец захлопнул книгу и положил её на низкий перламутровый столик. Он сложил руки на груди и пристально посмотрел на гостя. Бальдомеро вскочил, отложил букет, поправил бархатный плащ, однако вид у него был крайне смущённый. «Интересно, что они тут делали? Очень уж странная поза для парадного портрета. А где этот гадкий маляр?» – подумал гость, на лице которого застыла до тошноты вежливая улыбка. Он внимательно осмотрел зал, но не сразу понял, куда в мгновение ока подевался Кистиано. Художник проявил завидную прыть и молниеносно спрятался за широкую спину Бальдомеро. Если бы у того из-за левого плеча не торчали основательно измазанные в краске кисточки, живописца никто бы и не заметил. Затянувшееся неловкое молчание прервал хозяин дворца.

– Приветствую тебя, Уранум. С чем пожаловал? – любезно поздоровался он. В его тоне не чувствовалось тепла и благодушия, скорее ледяное спокойствие.

– Я пришёл попросить вас вернуть нам Кистиано буквально на несколько дней.

– Прости, но я взял его на сто лет, – без доли сожаления ответил Великий Морской Владыка. С той же интонацией он попросил бы собеседника удалиться.

– Мне об этом известно. Вы соблюли все правила и формальности, действуя через его изначального хозяина, – словно не замечая холода и неприязни в словах собеседника, продолжил сын Хильдегарды.

– Это значит, что ни у кого не может быть ко мне никаких претензий. Правильно?

– Абсолютно верно! – подтвердил его правоту злодей, ещё раз вежливо поклонился и сказал: – К вам у меня нет претензий, а вот к художнику имеются. Видите ли, Великий Морской Владыка, перед уходом из нашего царства он самовольно изменил один портрет. Это полотно дорого моему сердцу. Я желаю лишь, чтоб Кистиано последовал за мной, придал картине первоначальный вид и со спокойной душой вернулся обратно.

– О какой именно картине идёт речь? – осведомился Великий Повелитель Морей, хотя прекрасно знал, чей портрет на прощанье доработал художник.

– Это неважно. Пусть исправит, и всё, – уклонился от прямого ответа Уранум.

– Знаешь, мне кажется, ты пока не оценил по достоинству новый шедевр живописца. Подожди хотя бы лет сто. За это время точно к нему привыкнешь и сочтёшь, что Кистиано сделал как лучше, – то ли издеваясь, то ли философствуя, то ли примеряя роль художественного критика, изрёк Великий Хозяин Морей.

– Вы отказываетесь вернуть мне его даже на несколько дней?

– Ты правильно меня понял. Изложенное тобой не позволяет сделать вывод, что исправление портрета – дело столь неотложное, что нельзя подождать каких-то сто лет, – развёл руками отец Бальдомеро.

– Вы поступаете так, потому что ненавидите меня? – с дрожью в голосе спросил Уранум.

– С чего ты так решил? – с ледяной улыбкой поинтересовался Великий Властитель Морей.

– После того, что вы говорили о моей матери на Совете Великих Повелителей Стихий!

– Или после того, что ты говорил на этом самом Совете о моей драгоценной жене? – не теряя хладнокровия, ответил вопросом на вопрос Великий Морской Господин.

– Я сказал лишь правду! – выпалил Уранум.

– И ты смеешь утверждать это, глядя мне в глаза?! – взревел Великий Хозяин Морей, в мгновение ока утратив душевное равновесие.

– Мне нечего бояться! – надменно бросил внук Нуардис.

– Зря ты веришь в свою безнаказанность. Одной из участниц вашего заговора мы уже заткнули рот. Возможно, скоро найдём управу и на тебя, подлец, – пригрозил хозяин подводного замка, напрочь забыв о всяких там политесах и любезностях.

– Так это вы за всем стоите? Вот кто покровительствует проклятому колдуну Хорусу! Вот кто надоумил художника на этот самоубийственный поступок!

– Хорус действительно пользуется моей поддержкой, а теперь ещё и защитой твоего отца. Кстати, колдун не позволит вам свести его в могилу и занять трон.

– Это мы ещё посмотрим! – самонадеянно заявил злодей.

– Смотрите сколько хотите.

Понимая, что ничего хорошего из этого разговора не выйдет, Уранум решил напоследок испортить настроение несчастному художнику и как следует его припугнуть:

– Кистиано! Жалкий трус, посмотри мне в глаза!

– И чего я там не видел? – пискнул художник из-за спины Бальдомеро.

– Своей окончательной смерти! Клянусь, через сто лет ты попадёшь мне в руки! А может и раньше, – злобно прошипел сын Хильдегарды.

Художник сдавленно охнул, застонал и схватился за сердце. Никаких других звуков он так и не смог из себя выдавить. За него ответил отец Бальдомеро:

– Не бойся, герой! Я обещаю тебе вечную защиту.

– Не особо доверяй его обещаниям, он собственную жену уберечь не смог! – вконец распоясался Уранум.

– Да как ты смеешь?! – прорычал Великий Повелитель Морей, поднимаясь с кресла.

– И ещё. Если думаете, что лишили меня союзников, глубоко ошибаетесь! У меня есть ещё один советчик. Уверяю, гораздо более ценный и могущественный! – выпалил Уранум, не в силах сдержать переполнявшую его желчь.

– А нам не стало страшно. Передай привет Нуардис, которая, как жалкая крыса, прячется в царстве полоумного Гурсу. Не скучно ей в пустыне? Что-то ты любишь брать в друзья покойников? Одна тебе вещала с того света, теперь другая. Отправляйся к ним! Там точно будет весело и интересно, – нанёс сокрушительный удар оппоненту хозяин дворца.

Уранум от растерянности захлопал глазами и отступил на шаг.

– Если вы всё знаете, то почему бездействуете? – с трудом выдавил он.

– Кто сказал, что мы сидим сложа руки? – с чувством превосходства улыбнулся Великий Повелитель Морей. Обычно от подобных улыбок на душе собеседников становится гадостно.

– Не знаю, – пролепетал сбитый с толку злодей.

– Когда не знаешь, лучше молчать. Наш разговор окончен. Художника я тебе никогда не отдам. Хильдегарде и Нуардис от моего имени пожелай умереть окончательно. Тебе советую одуматься, пока не поздно, – назидательно процедил Великий Властелин Морей.

– Я не нуждаюсь в ваших советах! – с ненавистью воскликнул внук Нуардис.

– Тогда проваливай! Дверь там! – указал на выход из приёмного зала Великий Вседержитель Морей и позвал слуг. – Стража, проводите гостя за пределы моего царства.

Уранум ушёл от Великого Морского Владыки с пустыми руками и в самом скверном расположении духа.

Кистиано два дня приходил в себя. Он никак не мог закончить подарочный портрет для Флорины: постоянно плакал. Бальдомеро изо всех сил старался его утешить. Только на вторые сутки после визита Уранума руки живописца перестали дрожать, а глаза слезиться. Он пришёл в себя, собрался с творческими мыслями и создал настоящий шедевр. Отец Бальдомеро настолько залюбовался портретом наследника, что с огромным трудом согласился с ним расстаться. «Папа, как ты думаешь, Флорине понравится?» – робко спросил влюблённый. «Уверен, да. Если она не оценит, она нам сама не подходит», – безапелляционно высказал мнение Великий Морской Властелин. Эту точку зрения полностью разделил новый придворный художник, утвердительно кивнув.

Они оказались правы: девушка сочла портрет избранника восхитительным, а подарок – оригинальным. Диаметрально противоположных взглядов придерживался её суровый отец. Великий Господин Плодородия подверг его самой острой критике и категорически запретил вешать в покоях дочери. Если бы не вмешательство Серизеты, подарок влюблённого оказался бы полностью испорчен из-за чрезмерной отцовской заботы.

– Папа, ну почему я не могу повесить его в моей комнате? – всхлипнула Флорина.

– Не нукай родному отцу! Сказал нет – значит, нет!

– А куда ты его денешь? – спросила Серизета.

– Повешу в кабинете, – категорично заявил хозяин дома, словно объявлял смертный приговор преступнику.

– Папа!.. – взмолилась Флорина, едва сдерживая слёзы.

– Дорогой! Тебе-то он зачем? – вскинула брови его супруга.

– Во-первых, я так решил! Во-вторых, так всем будет спокойнее. А в-третьих… – голосом домашнего тирана (кстати, совсем ему не свойственным) вещал Великий борец за урожай.

– Милый, разумные аргументы уже закончились? – язвительно уточнила ведьма.

– А в-третьих, я так решил! И всё! Моего решения достаточно. Не нервируйте меня, а то случится неурожай! – повысил голос на домочадцев Великий Повелитель Плодородия, видимо, пытаясь уподобиться Великому Громовержцу.

– Любимый! Теперь спокойно послушай меня. Перестань устраивать истерику раньше времени, нервничать и шантажировать всех неурожаем, – миролюбиво, но уверенно произнесла Великая Ведьма, знаком попросив супруга немного помолчать. – Подожди, я ещё не всё сказала. Предлагаю повесить эту прекрасную картину в гостиной.

– Это ещё почему? – Великий Огородник слегка опешил от предложения супруга.

– Мама… – растерянно пролепетала Флорина.

– Сделайте маме приятное, не спорьте со мной! – дружелюбно повелительным тоном вымолвила Великая Ведьма, всем видом давая понять родным, что дискуссия закончена, и закончена именно так, как она сказала. – Всё! Мне пора по делам. Я покажу слугам, где именно поместить этот бесценный шедевр.

Семейный спор закончился, ибо можно спорить с кем угодно, но только не с Великой Ведьмой. Если она что-то решила, то спорь, не спорь, а всё выйдет по ведьминому слову.

Флорина немного расстроилась, но потом поняла, что мама сделала для неё всё возможное в сложившейся ситуации. «Великая и милостивая богиня любви, Лиэра! Подскажи мне способ, как переубедить отца! Пожалуйста! Мы с Бальдомеро любим друг друга, а ты помогаешь влюблённым. Не оставь и нас!» – так каждый вечер перед сном молилась дочь Великого Владыки Плодородия. Из морских глубин с той же просьбой взывал к богине любви и её избранник, сын Великого Хозяина Морей. Богиня слышала их молитвы, но ответила на них нескоро и в весьма своеобразной манере. В оригинальности и непредсказуемости решений Лиэра могла дать фору кому угодно. На то она и богиня любви.

Разумеется, вместе с подарочным портретом сына Великий Морской Владыка передал для Серизеты тайное послание. Точно такие же он отправил верным друзьям, Великим Повелителям Огня и Ветров. Он сообщил им о визите Уранума и попытке забрать художника обратно: «Наши предположения по поводу Хильдегарды и Нуардис полностью подтвердились. Именно старая ведьма руководит заговором из Северной пустыни. Боюсь, она там что-то затевает. Надо придумать, как проникнуть в царство Гурсу и всё разведать на месте. Жду ваших предложений».

Эта новость одновременно и обрадовала, и встревожила союзников. Они решили снова собраться вместе на морском дне. Благо, на этот раз повод долго искать не пришлось: до дня рождения Консоласьон осталось меньше недели. Приглашение на праздник получили многие Великие Владыки. Исключение составили лишь Великий Властелин Времени и Великий Хозяин Недр. Они отказались принять посланников от морского собрата. Остальные с нескрываемым удовольствием явились в морской дворец.

Тайным союзникам с огромным трудом удалось собраться вместе и уединиться для обсуждения насущных проблем. Прикрытием для них послужил художник Кистиано, который рисовал их групповой портрет на фоне морского пейзажа. Его весьма раздражало, что позировавшие отказывались сидеть смирно, постоянно болтали, вертелись, размахивали руками и меняли выражение лица и позы. Но он по праву считался гениальным мастером. Во время праздника сделал лишь наброски, оставшаяся работа заняла два месяца. Это полотно Великий Морской Владыка считал одной из жемчужин своей коллекции и достойным украшением приёмного зала.

Пока Кистиано творил очередной шедевр, Великие Повелители Морей, Огня и Ветров, а также их верная союзница, Великая Ведьма Серизета, бурно обсуждали, что делать в свете последних событий. В итоге решили активно заниматься разведывательной и подрывной деятельностью в лагере тёмных сил, вредить заговорщикам, препятствовать осуществлению их коварных планов и наносить контрудары. Было решено отправить колдуна Хоруса на разведку в Северную пустыню. Они поняли, что в царстве вольного ветра Гурсу находится сама Нуардис, а значит, именно там заговорщики затевают что-то недоброе. Великий Повелитель Ветров решил, что медлить с разведкой не стоит, и предложил отправить в подземное царство тёплый южный ветер: «Они знают друг друга. Саидис найдёт Хоруса и передаст ему наш приказ, а колдун без опаски сможет ему доверять. Так будет гораздо быстрее и надёжнее, чем дожидаться, пока колдун сам выйдет на связь с помощью чёрной жемчужины». Его замечательную идею приняли единодушно.

На этом их маленькое совещание закончилось. Они не имели права вызывать у других Великих Повелителей Стихий подозрения. Тем более что одним из пунктов плана значилась разведка в собственном лагере. Они решили осторожно выведать отношение прочих собратьев к Урануму, который явно пытался внести раскол в их дружные ряды при каждом удобном случае. Результаты оказались следующими. В невиновность и благородство Уранума свято верили только трое: Великий Владыка Лесов и Болот, Великий Хозяин Рек и Озёр и Великий Повелитель Плодородия. Остальные относились к нему настороженно, отзывались негативно, но сдержанно. На резкие высказывания не поскупился лишь Великий Пустынный Господин: «Это прохиндей! Лжец! Обманщик! Таких свет ещё не видывал, но я-то его насквозь вижу! Весь в свою отвратительную мамашу!» Каждое слово сопровождалось одобрительным кивком его супруги Саабу, с которой они крайне редко расходились во мнениях, а точнее – никогда. Беседовавшая с супружеской четой Серизета даже допустила возможность в будущем посвятить их в члены мирной коалиции. Однако Великий Владыка Ветров не одобрил её мысль: «Он никому не верит и всех недолюбливает. У него кругом мошенники, воры и лицемеры». Его поддержал и Великий Господин Огня: «Нет. Таких союзников в мирное время нам не нужно, а придёт война – он сам присоединится к нашему лагерю, как и все остальные».

Весёлый праздник подходил к концу, а Кистиано ещё предстояло выполнить одно важное, деликатное и секретное задание. Об этом его накануне с глазу на глаз тихим шёпотом попросил Бальдомеро. Художник расплылся в понимающей улыбке и пообещал ради влюблённого молодого хозяина всё сделать в лучшем виде. По просьбе сына Великого Морского Властелина живописец тайно следил весь оставшийся вечер за Флориной и делал наброски её портрета. Главным образом он прятался от строгого отца девушки. Она рассказала избраннику печальную историю с его подарочным портретом: «Если бы не милая матушка, он вообще повесил бы его в своём кабинете, в который никогда никого не пускает! Лишь благодаря маминому вмешательству портрет висит в гостиной. Так я могу его видеть каждый день». Бальдомеро испугался, что строгий папаша не согласится отдать ему портрет обожаемой дочери, поэтому и попросил Кистиано выполнить всё незаметно.

К огромной радости Бальдомеро, Великий Повелитель Ветров вошёл в его положение и, с разрешения Серизеты, выделил влюблённым маленький персональный ветерок. Юного гонца звали Скай. В первые месяцы службы на новом месте он думал, что не выживет, и умолял перевести его на каторгу в горы: «Там легче!» Потом привык летать из одного царства в другое по тридцать раз на дню, заметно окреп от физических нагрузок и даже полюбил своих временных хозяев.

Как и было решено на последнем совещании сил добра, колдуна Хоруса отправили с разведывательной миссией в Северную пустыню. Он долго и тщательно готовился к поездке. Главную трудность представлял его нынешний хозяин. Колдун опасался, что Великий Владыка Недр может за время его отсутствия впасть в чёрную депрессию. Ещё большую угрозу представлял собой Уранум: если вернётся и поймёт, что личного оракула нет на месте, он способен придумать страшную подлость, чтобы лишить колдуна влияния на своего Великого отца. Наконец, разведчик составил следующий хитрый план: отправиться в Северную пустыню вслед за Уранумом, тем самым не допустив его появления во дворце в наиболее неподходящий момент. Осталось только дождаться очередного приезда во дворец юного подземного монстра и как-то убедить Великого Владыку Недр в необходимости отлучки. Тут Хорус превзошёл самого себя по части выдумывания правдоподобных небылиц.

– О Великий Повелитель Земных Глубин! Дозвольте обратиться к вам с просьбой!

– Говори, Хорус! Я внимательно тебя слушаю, – благосклонно кивнул колдуну хозяин подземного дворца.

– В ближайшее время – к сожалению, точную дату мне пока не подсказали звёзды – в землях Северной пустыни можно будет наблюдать одно захватывающее и редчайшее космическое явление, – закатив глаза к потолку и беспрерывно тыча в него пальцем для большей убедительности, вещал придворный астролог.

– Затмение? – с благоговением уточнил начинающий астроном.

– Нет, мой Великий и мудрейший господин. Предполагаю, что хвостатую звезду, – не выходя из образа звезданутого астролога, нараспев излагал Хорус.

– Горю желанием увидеть её собственными глазами! Что нам надо подготовить к путешествию? – засуетился Великий Повелитель Недр, напрочь забыв о своём величии.

– Боюсь расстроить вас, мой господин, но есть проблема. Нам нельзя прекращать постоянные наблюдения за звёздным небом из нашей астрономической башни, – испортил ему настроение вредный колдун.

– Ты опасаешься пропустить послание от Хильдегарды? – секунду подумав, правильно угадал Великий Владыка Недр.

– Вы понимаете меня с полуслова! – радостно воскликнул Хорус.

Честно говоря, до столь гениальной отмазки он сам не додумался и искренне благодарил хозяина за подсказку. Однако начинающий любитель астрологии не сдавался:

– Но мы увидим всё из Северной пустыни!

– Да, но под другим углом. Помните, я вам объяснял, какое огромное значение имеет угол зрения для толкования звёдного послания? – назидательно изрёк придворный оракул.

– Есть вероятность истолковать его неправильно, – словно прилежный ученик учителю, ответил на вопрос Великий Владыка Недр.

– В этом и проблема! Кто-то должен остаться здесь и составлять точные карты звёздного неба, – продолжил мысль Хорус.

– Я с этим прекрасно справлюсь! Но правильно понимать послания моей обожаемой супруги у меня пока не получается, – расстроенно развёл руками отец Уранума.

– Не беда! Главное – вы составите точные карты, а я по возвращении проверю, как вы их расшифровали. Самостоятельная работа – очень важный этап в постижении истинного знания! – войдя в роль опытного педагога, наставлял колдун.

– Золотые слова! Так мы и сделаем. Отправляйся в Северную пустыню, веди наблюдения за звёздами там, а я это сделаю здесь, – благословил его Великий Властелин Недр.

– Уверен, правильно понять послания вашей Великой супруги поможет любящее сердце. Ведь теперь с вами пребывает сама богиня любви Лиэра! – вымолвил звездочёт и поклонился, чтобы скрыть расплывшуюся в счастливой улыбке физиономию, никак не соответствующую солидному образу мудреца и придворного оракула.

Хитрый план Хоруса сработал. Он терпеливо дождался очередного визита Уранума в родительский дом и выехал в Северную пустыню вслед за ним. Разумеется, сделал всё возможное, чтобы не попасться злодею на глаза, поэтому всю дорогу соблюдал осторожность и почтительную дистанцию.

Увы, когда он прибыл на место, его ждало жестокое разочарование. Сначала он, как и слуги Великого Владыки Ветров, в царстве Гурсу безуспешно пытался выйти на поверхность за Уранумом, который в дымном обличии просочился в небольшую щель. Он бился о незримую преграду, словно птица о невидимое стекло. Наконец нашёл дальний выход и поднялся на поверхность за холмами, отмеченными красным свечением.

Взору его предстала до боли знакомая всем ветреным шпионам картина: пустынный пейзаж, посреди которого мирно беседуют вольный ветер и Уранум, сидящий на небольшом одиноком камне. Он не увидел даже намёка на боевую крепость, которая на самом деле находилась прямо у него под носом. Он безуспешно попытался несколько раз приблизиться к мирно беседовавшим заговорщикам, но так и не смог преодолеть незримые границы миниатюрного царства. Его немного смутил тот факт, что ни Уранум, ни Гурсу на его неудачные попытки никак не реагировали. Он интуитивно догадался, что идиллическая картина их беседы – это всёго лишь ширма, но заглянуть за неё так и не сумел. Колдун вернулся обратно с пустыми руками.

Хорус доложил о результатах поездки Великому Морскому Владыке: «Боюсь, мой повелитель, все ваши самые страшные опасения верны, но проникнуть в это проклятое царство невозможно. Видимо, следует принадлежать к заговорщикам или иметь какой-то специальный ключ. Этим ключом может оказаться всё что угодно: заклинание, медальон, особый жест или слово. Увы! Я не узнал и этого. Простите, но я ничем вам не помог». Они не догадались, что колдуна постигла неудача из-за его клятвы на верность Великому Повелителю Морей. Приняв присягу, он стал слугой и автоматически попал под условия охранного договора, заключённого между мятежным Гурсу и Великим Господином Ветров. Если бы он остался простым мёртвым колдуном, легко преодолел бы невидимую границу и выведал секрет Нуардис. Другой вопрос: вышел бы он живым из царства Гурсу, да ещё с такими секретами?

В результате союзники окончательно оставили все попытки выяснить секрет Северной пустыни, а точнее, самого маленького царства, расположенного в её сердце. На все злодеяния, которые Уранум творил над несчастным Мауросом, Великие Властители Стихий закрывали глаза, считая, что дела простых смертных их не касаются. Они не поняли, что эльф является в какой-то мере ключом к разгадке многих тайн Нуардис. Так силы добра готовились к предстоящей войне, в которую до конца никто не хотел верить.

Раскол

– Что ты задумала?

– Не скажу.

– Боишься, что я тебе помешаю?

– Нет, им уже ничто не помешает поссориться.

Теперь устремим наши взоры к тёмной стороне. Уранум провёл четыре дня в любимых подземных гротах близ поселения Ферлатис, не находя в себе сил отправиться в Северную пустыню и сообщить Нуардис об очередном провале. При мысли о пытках злодея бросало в дрожь. За то, что внук не сумел выманить художника Кистиано из морских глубин в земные недра, заставить его исправить портрет Хильдегарды и вернуть ему способность разговаривать, бабушка непременно будет пытать его не меньше суток. «Я этого больше не вынесу!» – обречённо думал про себя заговорщик. Время шло. Уранум понимал, что нельзя до бесконечности отсиживаться в подземельях Ферлатиса и что пора возвращаться с докладом в Чёрную крепость. Но как преодолеть страх?

Всё в этом мире, как, собственно, и в других мирах, способна преодолеть одна могучая сила. Мы не всегда придаём ей должное значение. Многие даже относятся к ней с пренебрежением и не верят в неё. Но для силы мысли не существует ничего невозможного. Для неё нет преград, непреодолимых рубежей или расстояний. Её эффективность зависит лишь от первоисточника. Поскольку большинство не обладает достаточным интеллектуальным могуществом, общественное мнение в целом склонно недооценивать саму силу мысли, что в корне неверно. Ведь именно сила мысли лежит в основе всех важных событий, перемен, революционных открытий. Например, страх очень легко преодолеть именно с помощью правильного мышления, анализа, синтеза и прочих видов позитивной мозговой деятельности. Думайте – и многое станет доступно!

Уранум обладал достаточно мощным интеллектуальным потенциалом, от природы щедро приправленным хитростью и тягой к познавательному чтению. Он не зря часами просиживал в богатейшей отцовской библиотеке. И хотя злобные родственницы частенько называли его идиотом, слабоумным, дураком и награждали прочими подобными эпитетами, это совершенно не соответствовало реальности. Сын Великого Владыки Недр был далеко не глупцом.

На четвёртый день вынужденного отдыха в подземельях Ферлатиса Уранум устроил самый настоящий мозговой штурм. Он подумал-подумал – и решил не сдаваться: «От матери, даже когда она могла вещать с портрета, толку было не так много, сколько ворчания и занудства. Она не отца, а меня доводила до нервного припадка и желания уйти из жизни. Пусть помолчит ещё лет сто! Это должно пойти ей на пользу. За это время я подмажусь к Великому Владыке Гор и сумею следующим забрать у него душу пакостного маляра в аренду. Бабуля безвылазно сидит в своём пустынном террариуме и сама ничего проверить не может. Она узнаёт истину лишь с моих слов. Истина – понятие очень и очень относительное. Ничего, за каких-то сто лет мир не рухнет, а если и рухнет, то в нашу пользу. Молчит Хильдегарда или разговаривает – принципиального значения для нашей великой победы не имеет. А победителей не судят».

Он заметно приободрился, поверил в своё великое тёмное будущее и высшее предназначение. «Если проблему нельзя решить, кто сказал, что её нельзя скрыть?» – ухмыльнулся Уранум, испытывая гордость за столь гениального себя. «Всё тайное рано или поздно становится явным!» – вымолвил кто-то у него в голове злобным шёпотом. Злодей вздрогнул. Он не мог разобрать, слышал он собственный внутренний голос или чей-то чужой. Постояв минуту в напряжённом ожидании и так и не выяснив источник второй умной мысли, Уранум махнул на неё рукой: «Становится явным, но потом, а выжить и сохранить здоровье мне надо сейчас».

Уранум направился в Северную пустыню на доклад к Нуардис. Всю дорогу он составлял вымышленный отчёт о блестяще выполненной операции по возвращению художника в подземное царство и исправлению портрета Хильдегарды. Врать он умел талантливо и самозабвенно, что, впрочем, было наследственной чертой, передающейся из поколения в поколение исключительно по материнской линии. Однако именно у него этот дар в сочетании с актёрским мастерством развился наилучшим образом. Он ещё не добрался до границ царства вольного ветра Гурсу, а уже дословно расписал предстоящую сцену. Будучи отличным психологом, он в мельчайших деталях предугадал реакцию Великой бабушки и её ответные реплики.

Часто, запустив мыслительный процесс и найдя нужный или подходящий ответ, мы не в силах остановиться. Мы продолжаем думать, размышлять, рассуждать, анализировать: интеллектуальная деятельность приносит колоссальное наслаждение, а не только головную боль, как утверждают некоторые, имеющие явные проблемы с тем, где рождаются мысли.

Оставшееся время в пути Уранум посвятил другим, куда более страшным мыслям. Он задумался о том, можно ли устранить своих союзниц и как это сделать – с учётом того, что они обе уже мертвы. Работу по нейтрализации Хильдегарды колдун и художник фактически выполнили за него. Да, она не покинула этот мир окончательно, но она стала абсолютно бессильной. Висеть на стене и хлопать глазами – разве это жизнь? Уранум живо вообразил себе портрет великанши, висящий на стене позади огромного чёрного трона. Его трона! Он станет владыкой мира и займёт высокий престол по праву. «Ничего. Интерьер она своим образом не испортит. Когда она молчит, я готов слушать её часами, – с наслаждением представлял будущее правление юный деспот. – Вы наивно думали, что сделали мне хуже. Нет! Я вам благодарен за избавление от этой заносчивой гарпии! Кстати, только в таком виде она может рассчитывать на то, чтобы сохранить свою загробную жизнь и мою сыновнюю любовь. Если бы она орала на меня ещё сто лет, я точно сжёг бы её портрет. Рисовать-то я не умею, я же не художник».

От удовольствия он даже прикрыл глаза и расплылся в блаженной улыбке. На этом приятные ощущения быстро закончились, ибо самодовольный захватчик со всего маха врезался головой в сталактит. Это несколько вправило ему мозги и вернуло с небес на землю, а точнее, под землю, где он и находился. После столь грубого и болезненного возвращения к реальности воображение Уранума стало выдавать картины его будущего одну мрачнее другой. Он снова увидел себя в великолепном тронном зале, только на троне находился чёрный кристалл на подставке, а сын Великого Владыки Недр лежал у его подножья в позе глубочайшего почтения и покорности. Он, словно жалкий раб, умолял грозную бабушку больше не подвергать его страшным пыткам. В ответ на его отчаянные мольбы из чёрного кристалла доносился жестокий смех, звучащий гулкими раскатами грома в гигантском тронном зале. Злодей вдруг отчётливо понял, что именно так и произойдёт: Нуардис его руками захватит власть над миром, выиграет войну, а потом превратит его в раба или уничтожит. «Если она радовалась гибели родного сына, так как он, видите ли, не оправдал её надежд, меня ей убить – раз плюнуть! Я ей не сын родной, а седьмая вода на киселе, пра-пра-пра-потомок какой-то! Убьёт и жалеть не станет!» – вымолвил внук Великой Ведьмы и ужаснулся.

Уранум остановился, присел на камень, схватился за голову обеими руками и призадумался. Спустя несколько минут он резко встряхнул головой, словно освобождаясь ото сна. В тот день он был явно в ударе, и гениальные мысли просто стояли в очереди, чтобы прийти на ум. «Нет, бабуля! Вы первая помрёте! На троне есть место только для одного, значит, оно моё! Я завоюю этот мир! Я и буду им править! Навеки онемевшая мать меня устраивает, а вот вы в мои дальнейшие планы никак не вписываетесь», – решил он. Сын Великого Владыки Недр понял, что иного пути, как пришить старушку, у него нет. Однако каким образом уничтожить чёрный кристалл, возможно ли это вообще, оставалось вопросом. «Вот на этом я и сконцентрирую усилия в ближайшее время. Бабуля вряд ли сознается, как её можно добить. Придётся выяснять всё самому или спросить у отца!» – от этой светлой мысли он аж подпрыгнул на месте. Он вспомнил, что Великие Повелители Стихий воевали с Великими Ведьмами, следовательно, знали возможные способы их уничтожения или, лучше того, имели подходящее оружие. Он был уверен, что выпытает этот способ у наивного папаши под самым невинным предлогом. «Элементарно! Скажу этому простофиле, что история с Диалексией не даёт мне покоя: мол, плохо сплю, вижу во сне всякие ужасы, боюсь за судьбу Южного континента и его беззащитных мирных жителей, ну и дальше фигня по списку. Пусть расскажет любимому сыну очередную сказку, как в детстве, – размышлял он. – Старик расчувствуется, пустит слезу и выложит мне как на духу все их секреты».

Такие позитивные рассуждения снова вернули ему уверенность в будущем, придали сил и решительности. Он даже не заметил, как добрался до пункта назначения, ибо всю дорогу видел радужные картины грядущей судьбы. В глазах так и стоял огромный тронный зал, где на державном престоле он восседал в гордом одиночестве. И если за спиной виднелся портрет онемевшей Хильдегарды, нигде не наблюдалось даже намёка на чёрный кристалл с неугомонной душой Великой Ведьмы.

Едва Уранум в виде густого чёрного дыма просочился за порог личных покоев Нуардис, как услышал властный голос, полный злобы и раздражения:

– Ну? Я жду ответа!

– Не нукайте, я вам не лошадь! А в остальном, дорогая Нуардис, у нас всё хорошо.

– Что именно? Отвечай подробно и чётко! Не вздумай ничего утаить!

– Можно подумать, я вас каждый день обманываю!

– А разве нет? – прорычала Великая Ведьма.

– Я вас так часто не вижу, – буркнул Уранум.

В ответ чёрный кристалл злобно зашипел и завертелся на кованой подставке.

– Ладно, мы можем пререкаться до бесконечности. Слушайте на этот раз честную и правдивую историю спасения портрета моей дорогой матушки от проклятых вандалов, шпионов и душегубов, – добавил примирительным тоном злодей и после тёплых родственных приветствий перешёл к докладу.

Уранум подробно рассказал бабушке о последней блестящей операции, проведённой, разумеется, под её незримым, но чутким руководством. В этом эпическом повествовании не было ни одного слова правды, даже призрачного намёка на реальные события, но, благодаря актёрскому мастерству и профессиональному умению врать, на ложь оно походило меньше всего. Великая Ведьма приняла отчёт внука за чистую монету.

– Надеюсь, ты окончательно уничтожил неприкаянную душу мерзкого художника?

– К моему огромному сожалению, нет, – смиренно склонив голову, вымолвил Уранум.

– Почему? – от рыка Великой Ведьмы задрожали подсвечники в нишах, а у внука заложило уши, что не помешало злодею ответить разбушевавшейся родственнице достаточно дерзко.

– Бабушка, приподнимите вуаль маразма!

– Что? – сбитая с толку наглостью, просипела Нуардис.

– А вот то! Художника мне на несколько дней под честное слово одолжил Великий Хозяин Морей. Сделал он это крайне неохотно и под давлением Великого Повелителя Гор. Я им жизнью поклялся, что верну гадкого маляра в целости и сохранности. Представляете, что устроили бы мне эти Великие Владыки, если бы я уничтожил душу Кистиано? Они отправили бы меня на тот свет без права переписки!

– Обидно, но логично, – с досадой вздохнула Великая Ведьма. – Хорошо. Оставим месть маляру на потом. Ты славно потрудился и сумел всё исправить. Настоятельно прошу впредь таких промахов не допускать. Это может нам стоить целого мира!

– Постараюсь, бабуля. Буду точно следовать вашим инструкциям и ничего не утаивать, даже если моя мама снова примется меня умолять, – мимоходом переложил вину с одной головы на другую Уранум.

– Я так и думала! Ты скрывал от меня эти опасные художества по её просьбе!

– Вы, как всегда, правы и видите всех насквозь, – поспешил польстить ей внук.

– Что есть, то есть, но перейдём к насущным делам. Пора заняться подготовкой и реализацией последней стадии операции «Чёрный Маршал», – распорядилась Нуардис.

– Пришло время его убить? – не совсем понял Уранум.

– Не поняла? – опешила Великая Ведьма.

– Ну, последней стадией операции является его убийство – после того как он принесёт нам победу, – будничным тоном пояснил вопрос сын Хильдегарды.

– Мы уже победили? Что-то я не заметила! – язвительно уточнила Нуардис.

– Тогда выражайтесь яснее, – пробубнил наследник подземного царства.

– Тогда слушай лучше и думай, прежде чем задать вопрос, – осадила его воинственная покойница. – Итак, нам необходимо сделать из Мауроса Чёрного Маршала к концу 5103 года, в худшем случае, – к началу 5104 года. Но не позднее!

– Откуда такие сроки? – осмелился спросить Уранум.

– С потолка, внучек, – наигранно миролюбиво вымолвила Великая Ведьма, чтобы тут же сорваться на крик: – Идиот! Эти даты мне продиктовали звёзды в великую ночь рождения на свет земного воплощения бога войны Армарса!

– Вы тогда сказали, что не смогли до конца разобраться в их пророчествах.

– Признаюсь, мне и сейчас далеко не всё ясно из той карты звёздного неба, которую ты составил. Но в каких-то вещах я ни капли не сомневаюсь. Он должен стать Чёрным Маршалом в свои 66 лет, – уже более спокойно объяснила Нуардис.

– Ладно, уговорили. Предсказания – это по вашей части. Просто скажите, что я должен сделать?

– Ты подстроишь всё так, чтобы эльфа обвинили в тяжком преступлении, которого он не совершал, – продолжила Великая Ведьма.

– Может, будет лучше, если он его совершит? Наконец станет нормальным преступником.

– Нет! Нам нужен без вины осуждённый, а не законченный преступник. Когда его обвинят напрасно и сошлют навечно в Северную пустыню, он будет сгорать от желания восстановить справедливость и всем отомстить. Это естественная реакция.

– Таким образом вы хотите облегчить себе задачу. Его жажда мести совпадёт с вашими планами возмездия, – начал понимать хитроумный замысел Уранум.

– Мыслишь в правильном направлении. Выяснил, за какие преступления по закону эльфов ссылают в наши суровые земли? – осведомилась коварная старушка.

– Целый список. Но, на мой взгляд, самым приемлемым является убийство эльфа, лучше всего из корыстных побуждений, – отрапортовал злодей.

– Имеешь в виду кого-то конкретно? – с интересом спросила Ведьма.

– С точки зрения закона личность жертвы значения не имеет. За массовое убийство его могут вздёрнуть на виселице, а не сослать к нам. Тут, знаете ли, нельзя переусердствовать. Одного хладного трупа вполне достаточно, – буднично сообщил Уранум, словно речь шла о заготовке дров, а не о планах убийства.

– Согласна. Выбери достойного кандидата в покойники, продумай мотивы и сценарий предстоящего убийства. Обязательно сперва изложи его мне!

– Непременно! Без ваших указаний я теперь и шагу не сделаю, – елейным голоском ответил внук.

Уранум низко поклонился Нуардис и покинул резиденцию. Он остался доволен собой и тем, что избежал страшного наказания.

В запасе у него было шесть лет, чтобы подвести беднягу Мауроса под суровую статью Уголовного кодекса Южного эльфийского королевства. Можно было не торопиться, а всё свободное время посвятить поиску верного способа, как пришить старушку. Уничтожение старой ведьмы стало его навязчивой идеей.

Из царства вольного ветра Гурсу он прямиком направился в подземный дворец к отцу. Он застал папашу в прекрасном расположении духа. Великий Повелитель Недр занимался с Хорусом то ли астрономией, то ли астрологией, а точнее, откровенным шарлатанством (как верно называл их занятия Уранум). Они расположились в приёмном зале, обложились картами звёздного неба, листами с околоматематическими расчётами и книгами предсказаний, которые колдун явно позаимствовал в подземной библиотеке. Урок был в самом разгаре, когда нежданно-негаданно явился наследник престола. Он подчёркнуто вежливо поклонился оракулу и тепло обнял отца:

– Папа! Как отрадно видеть тебя в добром здравии и прекрасном настроении!

– И я рад видеть тебя, сынок! – воскликнул Великий Владыка Недр, отрываясь от карт.

– Кажется, занятия астрологией оказывают на тебя самое положительное влияние. Хорус! Позвольте поблагодарить вас за столь благотворную деятельность, – злодей расплылся в честной и искренней улыбке.

– Не стоит благодарностей. Я, собственно… – пробормотал обескураженный его поведением и словами колдун.

– Не скромничайте! Вы и наш общий друг Кистиано вернули мне прежнего отца!

– Да, жаль, что художника нет с нами! Я обязательно постараюсь через сто лет заполучить его вновь или навсегда выкупить у Великого Владыки Гор, – пообещал хозяин подземного дворца, печально вздохнув.

– Это было бы великолепно! Хорус, я уверен, и вы обрадуетесь возвращению вашего верного друга, – не унимался Уранум.

– Конечно, – выдавил из себя Хорус, изобразив на лице гримасу радости.

– Не услышал в вашем голосе достаточного оптимизма. Ну да ладно, – словно невзначай заметил Уранум и обратился к Великому Повелителю Недр: – Отец, у меня к тебе разговор. Это не срочно. Когда освободишься, можем побеседовать в библиотеке.

– С удовольствием, сынок! Мы так давно не говорили с тобой по душам! – с энтузиазмом принял предложение отец.

– Можно попросить тебя ещё об одной мелочи?

– Всё что угодно! – с готовностью заявил Владыка Недр.

– Папа! Поймаю тебя на слове и попрошу корону подземного царства! Что тогда будешь делать? – расплылся в улыбке Уранум.

– Сынок… – оторопел отец.

– Шучу я, шучу! – поспешил успокоить папашу коварный отпрыск. – Отец, дозволь мне на несколько минут зайти в твои личные покои и полюбоваться портретом матушки. Знаешь, я много думал и решил, что Кистиано прав. Я благодарен ему за новый образ Хильдегарды. Она была и остается настоящей женщиной!

– Я знал, сынок, что ты придёшь к истине! Можешь провести в моих покоях хоть целую вечность! – сияя от счастья, сказал Великий Владыка Недр.

Хорус начал заметно нервничать. Он чувствовал: злодей что-то замышляет и неспроста завёл этот разговор, щедро приправленный лживой любезностью и восторгом. Когда Уранум попросил разрешения полюбоваться обновлённым портретом великанши, придворный звездочёт понял, что заговорщик попытается как-то поговорить с матерью. «Только бы он не сумел её расколдовать! Тогда все наши труды пойдут прахом», – заклинал колдун высшие силы. Но сам ничего сделать не мог, даже последовать за злодеем, так как урок астрологии ещё не кончился, а юный ученик ни за что не хотел его отпускать. Хорус лишь проводил противника недобрым взглядом и, тяжело вздохнув, продолжил вести урок, точнее, нести околесицу и отсебятину о законах небесных сфер и их предположительном влиянии на судьбы великих и не очень великих личностей.

Уранум довольно улыбнулся и вышел из парадного зала. Он направился в покои отца. Ещё по дороге к родному дому он придумал хитрую уловку, как привлечь к тёмному делу убийства бабушки Хильдегарду. Мать обладала незаурядным умом и обширными знаниями в области чёрной магии. «Она может дать ценный совет, вот только как заставить её это сделать», – размышлял злодей. Войдя в помещение, он вежливо приветствовал мать, взял массивное кресло с высокой спинкой, поставил напротив портрета, удобно устроился и только после этого заговорил. Великанша уже выразительно мычала от нетерпения.

– Мама! Сдерживайте эмоции! Они вам сейчас понадобятся, – сказал Уранум.

– Му? – удивлённо вскинула брови великанша.

– Бабушка решила вас убить и послала меня сюда с этим поручением, – будничным тоном сообщил злодей.

– Му?! – от изумления Хильдегарда вскрикнула и уронила веер.

– Вот теперь дайте волю чувствам, – посоветовал заботливый сынок.

– Му? Му?! – в неописуемом отчаянии силилась спросить несчастная мать.

– Вы спрашиваете, за что? За ненадобностью. Она считает, что в данном состоянии вы способны принести больше вреда, чем пользы.

– Му? – уточнила Хильдегарда.

– Какого вреда? Например, выдать нас своим призывным мычанием, – терпеливо пояснил подземный монстр. – Мама, не плачьте! Разве я на это способен?

– Му-му? – сквозь слёзы спросила великанша.

– Ну конечно, му-му! Конечно, люблю! Всё! Прекращайте реветь и мычать! Вы меня сбиваете. Лучше выслушайте внимательно, мне необходим ваш совет.

Уранум с облегчением понял, что Хильдегарда проглотила наживку. Его хитроумный план сработал. Разумеется, Нуардис не давала подобных распоряжений, у старой ведьмы и в мыслях не было убить обожаемую дочь. Но кто в тот момент мог доказать обратное? Теперь Хильдегарда целиком и полностью была на стороне сына, а Нуардис боялась и ненавидела. «Возможно, мать знает способ уничтожения старой ведьмы», – предположил злодей и изложил ей свой план. Он клятвенно пообещал её не выдать:

– Мама, я доложу Нуардис, что благополучно расправился с вами.

– Му? – уточнила великанша.

– Как? Сам не знаю. Великая Ведьма не дала мне никаких точных инструкций. Она лишь орала как резаная: «Убить! Уничтожить! Исполнять! Немедленно! Иначе сотру тебя в порошок!» Я вылетел от неё, не оглядываясь.

– Му-у? – всхлипнула Хильдегарда.

– Конечно испугался. Полагаю, картину можно сжечь. Тогда часть вашей души, заключённая в этом полотне, погибнет окончательно.

– Му-му-му! – мать отрицательно покачала головой.

– Нет? Огонь вас не берёт?! А это сюрприз! – изумился Уранум.

– Му! Му-му, – максимально доходчиво попыталась объяснить великанша.

– Понял, не всякий огонь! Чтоб этот маляр Кистиано горел на том свете синим пламенем! Я тут голову сломаю, пока разберусь в ваших му-му! Мычите выразительнее!

– Му-у-у! – она аж округлила глаза от напряжения, силясь объяснить сыну, какой именно огонь следует использовать для уничтожения магических предметов.

– Изначальный огонь? Спасибо, мама. Учту на будущее.

– Му? – обречённо вымолвила Хильдегарда.

– Да не бойтесь! Я узнаю детали только для доклада коварной ведьме. Значит, я должен либо позвать на помощь Великого Владыку Огня, либо бросить вас в жерло первого вулкана на этом континенте. Прекрасно, узнаю у моего батюшки, какой вулкан они создали первым, туда вас якобы и выкину, – заверил её сын.

– Му, – утвердительно кивнула великанша.

– И я думаю, что вполне убедительная версия. Кстати, а с бабушкой такой номер пройдёт? Её можно уничтожить таким образом? – с самым невинным видом полюбопытствовал внук Великой Ведьмы.

– Му? Му-му?! Му! – заметалась на картине великанша.

– Знаете, сейчас не до милосердия! Она первая начала! Я уже опасаюсь за собственную жизнь! – с обидой выпалил Уранум.

– Му-у? – переспросила Хильдегарда, не поверив собственным ушам.

– Да, представьте себе, она и мне угрожала. Боюсь, после нашей победы она уничтожит сначала Чёрного Маршала, а потом меня, чтобы править единолично.

– Му? – великанша указала на себя пальцем.

– А вас? Вас она уже сегодня уничтожила! Вы что, мама, успели забыть, зачем я сюда приехал? – деликатно напомнил юный убийца. – Ну, так как? Можно сжечь нашу ведьму?

– Му! Му-му-му-у! – принялась объяснять сыну Хильдегарда.

– Кивайте, если я правильно понял, – предложил Уранум. – Её может сжечь только сам Великий Владыка Огня. И всё?

– Му, – подтвердила его предположение мать.

– Миссия невыполнима, – расстроился злодей. – Хотя, если призадуматься и грамотно подойти к делу… Ладно, попробую ещё что-нибудь придумать. Вы тут тоже времени зря не теряйте! Думайте! Это очень полезно.

Выслушав ещё несколько самых разнообразных му-му, пока ставил кресло на прежнее место, Уранум покинул Хильдегарду и направился в библиотеку. Там он собирался не просто поджидать отца, а поискать полезную информацию в книгах. У Великого Хозяина Недр имелось, пожалуй, самое богатейшее на всём Южном континенте собрание сочинений. Настоящий кладезь мудрости! К этому источнику истины и припал мучимый жаждой губительных знаний наследник престола – с целью окончательно и наверняка уничтожить Нуардис. Так в стане заговорщиков наметился роковой раскол. Иногда даже лучше, если злодеев много. Больше вероятность, что они рано или поздно займутся самоуничтожением в силу особенностей своих характеров, привычек и мировоззрения.

Уранум взял с полки фолиант в чёрной кожаной обложке и удобно устроился за письменным столом. Он с негодованием огляделся вокруг. Злодей возненавидел это помещение после того, как его расписал Кистиано. Теперь библиотека напоминала малахитовую шкатулку. Художнику удалось выяснить, что малахит – любимый камень Великого Хозяина Недр. Сын раньше посмеивался над этой слабостью отца: «Конечно, рубины и алмазы – это ерунда! У нас же их как грязи! Вот малахит – другое дело! Истинное сокровище!» Он не понимал, почему отец отдаёт предпочтение этому камню. Уранум не чувствовал душу камней, видел лишь их материальную ценность, как и его жадная мать. Если бы муж подарил ей малахитовую брошь или перстень, она точно на него обиделась бы, сочтя это не подарком, а оскорблением.

Он провёл в библиотеке около двух часов, но так и не нашёл ни малейшего намёка, как уничтожить хотя бы часть души, заключённой в каком-либо магическом предмете. Он уже начинал терять терпение, когда услышал тяжёлые шаги отца. «Не прошло и ста лет! Астроном фигов! Хорошо же этот проклятый колдун пудрит ему мозги. Папаша, чего доброго, свихнётся на звёздах и покинет подземное царство», – бубнил Уранум. На полуслове он осёкся. На память пришли настоятельные рекомендации Нуардис по поводу персонального гороскопа для слишком живучего зятя. «Свихнётся на звёздах и покинет подземное царство! – повторил он собственную мысль. – А это идея! Наш лживый оракул сумеет добиться того, чего не удалось мамаше. Он освободит престол для меня! Надо присутствовать на их занятиях, узнать, чему колдун его учит, и использовать эти знания в собственных целях». Любящий сын расплылся в счастливой улыбке как раз вовремя: вошёл наивный отец и, разумеется, абсолютно неверно истолковал его радостную физиономию и блестящие от восторга глаза.

– Сынок! И я безумно рад тебя видеть! Я счастлив, что ты изменил свое мнение о портрете. Ты начинаешь смотреть на мир так же позитивно, как и я. Мы с тобой пережили невосполнимую утрату, но с помощью искусства, науки и любви я вновь возвращаюсь к жизни. Я словно родился заново! Будто умер, а потом воскрес! Ты понимаешь меня?

– Я лишь пытаюсь понять тебя, отец. Папа, можно мне присутствовать на ваших уроках астрологии? Думаю, они и мне пойдут на пользу, помогут справиться с болью утраты и по-новому взглянуть на мир, – монстр уподобился милому агнцу.

– Конечно! Уверен, что так и будет! – радостно воскликнул юный астролог.

– Тогда жду приглашения на следующее занятие.

– А о чём ты хотел со мной поговорить? – вдруг вспомнил Повелитель Недр.

– Даже не знаю, с чего начать. Тема деликатная. Извини, что приходится напоминать тебе о неприятных событиях. На последнем Совете Великих Владык речь зашла о Диалексии. Её история не даёт мне покоя. Папа, а как можно уничтожить Великих Ведьм?

– Странные вопросы задаёшь. Что ответить… – он призадумался: вопрос сына поставил его в тупик.

– Либо правду, либо ничего. Это не из праздного любопытства. А если Великие Ведьмы вернутся и начнут войну? – с тревогой в голосе спросил Уранум.

– Не сходи с ума! Такое невозможно! Если сама Диалексия не преодолела барьер, его не сумеет пройти никто из их клана.

Уранум испугался, что отец не воспримет угрозу всерьёз, а ему требовалось продолжить разговор и выведать у папаши все сведения, касающиеся способов убийства Великих Ведьм. Он судорожно искал подходящую зацепку, и в голове вдруг мелькнула гениальная мысль.

– А если это будут Великие Ведьмы не из их клана? – тихо спросил он.

– То есть? – не понял Великий Владыка Недр.

– Ну, если существует один клан Великих Ведьм, значит, есть и другие, – принялся терпеливо разъяснять Уранум. – Что вы будете делать, если на Южный континент заявятся другие Великие Ведьмы, на которых ваш договор не распространяется?

– Никогда об этом не думал, – с восторгом глядя на разумное не по годам дитятко, покачал головой отец. – Наверное, воевать.

– Но как? Что убивает Великую Ведьму? – поняв, что наживка проглочена и папаша уже не сорвётся с крючка, продолжил допытываться злодей.

– Время. Оно способно убить всех, – степенно пробасил Великий Хранитель Недр.

– Долгий способ, хотя и надёжный, – с плохо скрываемой досадой сказал Уранум и подумал: «На Нуардис вообще не подействует, если её могила не исправила и прожила она несколько вечностей подряд. Не вариант. Надо искать что-то более подходящее».

– Обычно бессмертные не торопятся, – философски изрёк Великий Владыка Недр.

– А огонь? – подкинул идею миролюбивый сынок.

– Лишь изначальный огонь, которым обладает только Великий Повелитель Огня. Никакое иное пламя не причинит им вреда, – подтвердил мысли Уранума отец.

– Но, насколько мне известно, частица изначального огня содержится и в недрах первого созданного в этом мире вулкана, – блеснул познаниями отпрыск.

– Молодец, сынок! Какой ты у меня умный, образованный! – с восторгом воскликнул Великий Владыка Недр и с гордостью посмотрел на сына.

Тот скромно потупил взор, наслаждаясь хвалебными речами, но поспешил вернуть восторженного родителя к сути разговора:

– Папа, я правильно понимаю, если столкнуть Великую Ведьму в жерло первого вулкана, она погибнет?

– Только если не успеет взлететь, – утвердительно кивнул хозяин подземного дворца.

– По-моему, этот способ более надёжный и простой, чем полагаться на силу времени. А какой вулкан в этом мире вы создали первым?

– Создал Великий Повелитель Вулканов, но он всегда держит эти сведения в тайне.

– Ты разве не видел, где и что твой собрат делал? – даже не пытаясь скрыть досаду, спросил Уранум.

– Нет. Меня это не касалось и не интересовало. Да и к тому моменту я уже спустился в подземное царство, занялся его обустройством и наполнением кладовых. Я не ведал, что творится наверху, что эти Великие олухи там вытворяют.

Однако такие объяснения не убедили Уранума. Тот сидел с кислой рожей и кидал на отца полные недоверия взгляды. Великий Господин Недр не выдержал и поделился с сыном своими предположениями:

– Великий Властелин Вулканов всегда гордился тремя творениями: Ихнур, Хурам и Комырсулар – вот его главные сокровища. Увы, Комырсулар треснул, значит, остаются либо Ихнур, либо Хурам. Один из них и является изначальным вулканом этого мира. Ничего более точного сказать не могу, – оправдывался перед недовольным сыном отец.

Уранум хранил молчание, обиженно кривил губы, а про себя думал: «И снова от старого пня никакого толку! Он даже не знает, какой вулкан в этом мире первый! А мне что прикажете делать? Ну, зашвырну я бабулю не в тот вулкан, а обычная лава для неё – что целебный компресс или как мёртвому припарка. Она, разумеется, выживет, выползет оттуда, воскреснет и меня прибьёт. А я перед смертью буду лепетать в своё оправдание: мол, простите великодушно, я вулкан перепутал». От таких мыслей на чёрной душе злодея начинали скрести не менее чёрные кошки, от чего кривился он всё больше и больше. Отец с сочувствием смотрел на раздосадованного сына, всем сердцем желая его утешить, и думал: «Бедное дитя моё! Так искренне, всей душой, всем существом своим переживать за судьбу этого мира! Весь в мать!» Тут ему на ум пришла стоящая мысль, которой он поспешил поделиться со своим наследником:

– Ещё я слышал про заговорённые мечи.

– Про что? Разве истинное бессмертное существо можно убить мечом? – вырвался из плена мрачных размышлений Уранум.

– Да. Это оружие придумали сами Великие Ведьмы. Так они могли уничтожать друг друга в случае необходимости. Говорят, на одной из планет у них даже случилась война.

– Я думал, они только личные печати вырывают, – недоверчиво заметил сын.

– Насколько мне известно, это право имеет лишь глава клана. Скорее это отсроченная казнь, чем убийство, – поделился знаниями хозяин подземного дворца.

– Суть одна и та же. А на вас эти заговорённые мечи действуют? – осведомился злодей.

– Теоретически да. Практически – на этой планете их ещё никто не использовал. Мы их не видели. Когда у нас началась война, Великие Ведьмы собирались их применить, но не успели. Мы сели за стол переговоров. А в других мирах мы с ведьмами не сталкивались.

– Следовательно, вы не подозреваете, где это оружие находится? Похоже на сказку, – разочарованно покачал головой Уранум. – А есть ещё какой-либо способ их уничтожить?

– Больше я не знаю, – печально развёл руками отец.

Уранум и Великий Владыка Недр около часа беседовали на отвлечённые темы, а потом разошлись каждый в личные покои, чтобы отдохнуть. Отец пребывал на седьмом небе от счастья. Сын делал вид, что испытывает те же чувства. Он гостил в подземном дворце больше месяца на радость папаше. «Ему необходим отдых! Он столько лет трудился не покладая рук!» – оправдывал затянувшиеся каникулы любящий родитель.

Уранум всё время проводил в богатейшей библиотеке подземного дворца в поисках верного способа уничтожения Великой Ведьмы. Он не пропускал также ни одного занятия астрономией и астрологией, чем буквально доканывал Хоруса. Однако в учебный процесс не вмешивался, строил из себя внимательного и покладистого ученика, старательно вёл записи, аккуратно чертил схемы и звёздные карты, красиво оформлял конспекты. Он не задавал лишних вопросов, лишь изредка кивал головой и восхищённо говорил: «Ну надо же! Я и помыслить не мог ни о чём подобном!» Отец смотрел на него слепыми от родительской любви глазами. Он и не подозревал, что родной сын намерен в будущем использовать эти знания, чтобы свергнуть его с трона и самому стать Великим Владыкой Недр.

Через месяц Уранум засобирался в путь. Он решил, что полученных сведений ему пока достаточно, а больше ничего нового и полезного для себя он здесь не узнает.

Однажды он попытался спросить мать о заговорённых мечах ведьм. По её невнятному мычанию и выпученным от удивления глазам он понял, что о таком магическом предмете она ничего не слышала. Узнать ответ на этот вопрос можно было лишь у Серизеты или Нуардис, последних Великих Ведьм, оставшихся на Южном континенте.

Ни одна из перспектив его не радовала. Однако из двух зол он выбрал, казалось бы, наибольшее. Он счёл, что разумнее обратиться к бабушке, замаскировав шкурный интерес под простое любопытство.

Действовать следовало предельно осторожно и наверняка. Второй попытки Великая Ведьма ему точно не даст. Она насторожится и в лучшем случае откажется отвечать на его расспросы, а в худшем – подвергнет страшным пыткам и в результате выведает, для чего внучку такие сверхсекретные сведения. «А нужны они мне, чтобы её прикончить. После бабкиного расследования палач и жертва поменяются местами, – рассуждал Уранум по дороге в подземелья Южного эльфийского королевства. – Значит, её надо подготовить, то есть привести в прекрасное расположение духа и притупить бдительность».

Внук знал, как умилостивить вредную старушенцию: следовало в точности выполнить её распоряжения и постараться превзойти ожидания Нуардис. «Она приказала собрать необходимую информацию и подготовить план по подведению Мауроса под статью эльфийского Уголовного кодекса. Я должен подстроить для него убийство из корыстных побуждений – желательно родственника. Этим я и займусь! Убийства у меня последнее время получаются весьма недурственно», – подумал злодей.

На данную операцию у него ушло более двух месяцев, но результат превзошёл все ожидания. Он нашёл подходящую кандидатуру на роль жертвы, определил мотивы и орудие убийства, способы заманить эльфа в роковую ловушку, а главное, выбрал истинного убийцу. В его голове созрел гениальный план практически безупречного преступления. Он сам пришёл в неописуемый восторг от столь удачной задумки и поспешил поделиться приятной новостью с кровожадной бабулей, а под шумок попытаться разведать рецепт её собственной смерти.

Уранум явился в крохотное царство вольного ветра. Он вышел на поверхность, чтобы полюбоваться их творением: сторожевые башни боевой крепости гордо устремились ввысь, подпирая низкие облака. Неприступное сооружение нависало огромной чёрной массой и, казалось, готовилось раздавить всех, кто к нему приближался.

Сын Великого Владыки Недр замер в немом восторге. Длилась эта одухотворённая пауза недолго. Уранум стряхнул с себя восторженное оцепенение, собрался с духом и поспешил на доклад к Великой Ведьме.

Нуардис с порога выложила внуку всё накопившееся недовольство, обиды и угрозы. «Старая зараза! От тебя так просто не отплюёшься! И не сбежишь! Зачем я приволок тебя из могилы?» – подумал Уранум, согнувшись в низком поклоне перед чёрным кристаллом и изображая на лице подобострастие и рабскую покорность. Наконец грязевой фонтан иссяк, и порядком заскучавший Уранум вздохнул с облегчением. Главной претензией великой и ужасной бабушки, несомненно, являлось его долгое отсутствие. «Сама же дала кучу поручений, сказала выполнять их тщательно и не торопясь, а теперь недовольна! "Где ты был?" – "Пиво пил в Биарки! Оно там, кстати, отменное"», – высказался обиженный внук про себя, но вслух, разумеется, произнёс абсолютно иное:

– Прошу великодушно простить мою нерасторопность, но всё это время я без сна и отдыха исполнял ваше поручение.

– Надеюсь, ты его исполнил? – с явным скептицизмом спросила Великая Ведьма.

– Думаю, что да. Но право судить об этом принадлежит лишь вам, Великая Нуардис, – ещё ниже склонился злодей перед чёрным кристаллом.

– А чего ты соловьём заливаешься? Опять что-то натворил и боишься признаться? – недоверчиво прошипела Нуардис.

– Просто высказываю мысли вслух, – смиренно ответил Уранум.

– Не смей врать! Бабушка тебя насквозь видит! – угрожающе взвизгнула ведьма.

– Это я уже понял, – со вздохом вымолвил внук. – Разрешите приступить к докладу и изложению моей версии предстоящего преступления?

– Внимательно слушаю, – снисходительно дозволила хозяйка Чёрной крепости.

Всестороннее обсуждение предложенного Уранумом варианта заняло около пяти часов. В результате заговорщики составили детальный план операции, рассчитав всё по дням и часам. Сценарий казался безупречным. Нуардис осталась довольна собой и внуком:

– Молодец! Радуешь бабушку второй раз подряд. Продолжай в том же духе, и мы завоюем этот поганый мир!

– Если он поганый, зачем он нам нужен? – осмелев, уточнил злодей.

– Не переживай, мы переделаем его по нашему вкусу.

– А вкусы у нас совпадают. И это прекрасно! – радостно воскликнул Уранум.

– И я того же мнения. Только скажи, что тебя тревожит? Ты чего-то недоговариваешь. Я чувствую, – достаточно миролюбиво поинтересовалась Нуардис.

– От вас действительно ничего нельзя утаить, – поспешил согласиться Уранум. – Бабушка, а что такое заговорённые мечи ведьм?

– Что? Как ты про них узнал? – чёрный кристалл завертелся на подставке.

– Серизета давно обмолвилась, – пояснил интерес Уранум.

– Болтливая мерзавка! – рявкнула недовольная ведьма. – Вы что, до сих пор общаетесь?

– Нет. На последнем Совете Великих Повелителей Стихий вскользь упоминалось о твоём конфликте с Диалексией, – продолжил объяснять злодей.

– Ты об этом не рассказывал, – недовольно насупилась бабушка.

– По-моему, говорил, – робко заметил внук.

– Не путай меня! Я ещё не впала в старческий маразм! – завопила Великая Ведьма.

– Скорее всего, я хотел, но забыл об этом упомянуть, – принял вину на себя заговорщик, понимая, что спорить с Нуардис не стоит. – Там, собственно, и вспоминать не о чем. Серизета сказала, что если б тогда Диалексия не вырвала у тебя личную печать, а воспользовалась заговорённым мечом, это было бы в сотни раз лучше и надёжнее.

– Чтоб её гадкий рот закрылся навеки! Сказать такое! – воскликнула старуха.

– А что случилось бы? – строя из себя наивного идиота, спросил внук.

– Ничего! Мы бы с тобой никогда не встретились. Да ты бы и не родился. Я умерла бы на месте, прямо в нашем зале Советов… – с горечью в голосе вымолвила Нуардис, видимо, ярко представив сцену собственной бесславной кончины.

– Этим оружием можно убить Великую Ведьму? – прошептал Уранум, округлив глаза от искреннего изумления.

– Это, пожалуй, единственный верный способ. Существует ещё изначальный огонь и время, но нам они не подвластны, – разоткровенничалась бабушка, утратив бдительность. На что и рассчитывал её подлый внучек.

– Кстати, все Великие Владыки Стихий одобрительно закивали при словах Серизеты.

– А они-то как узнали о наших мечах? – опешила Нуардис.

– Наверное, во время войны с кланом Диалексии. Я точно не знаю.

– Понимаешь, это исключительно наше оружие. У Великих Повелителей Стихий его нет.

– Тогда как же проходила та война? – продолжил допытываться внук.

– Могу лишь догадываться, что огнём и мечом. Ведьмы сражались, используя заговорённые мечи, а Великие Повелители Стихий – изначальный огонь. Других вариантов нет, – задумчиво произнесла Нуардис.

– Бабушка, а можешь рассказать подробнее об этих заговорённых мечах? Мне так интересно! Нам ведь предстоит воевать с тем же противником, – не унимался внук.

– Эту часть битвы я возьму на себя. Не бойся, у нас есть заговорённый меч. Оружие это грозное и смертельное, однако не во всяких руках, – покровительственно объяснила Нуардис.

– То есть? – не понял Уранум. – Меч выбирает хозяина?

– Ну, это уже из области сказок. Если этот клинок попадёт в руки простого смертного существа, он не будет обладать никакими магическими свойствами. Например, если достанется эльфу, тот будет им сражаться, как самым обыкновенным мечом. Его скрытые силы способен пробудить лишь истинный бессмертный.

– Получается, ими могут воспользоваться Великие Владыки Стихий. Правильно? – с ужасом спросил Уранум.

– Совершенно верно. Однако, насколько мне известно, таких трофеев у них нет. Ты сам говорил, что в прошлой войне никто из бессмертных не погиб, – развеяла его опасения воинственная старушка.

– Да, они чуть не уничтожили весь Южный континент, но сами обошлись без жертв.

– Значит, можно спать спокойно, – отмахнулась хозяйка Чёрной крепости.

– А я могу им сражаться? В моих руках он будет волшебным оружием или простым? – с горящими от предвкушения глазами осведомился сын Великого Повелителя Недр.

– Разумеется, сможешь. Как-никак ты истинный бессмертный, – ведьма не чуяла подвоха.

– Спасибо, обрадовали, – восторженно кивнул заговорщик. – А ещё чем-нибудь можно уничтожить бессмертное существо?

– Трёх способов тебе мало?

– Да, выбор не радует.

– Великих Ведьм и Великих Повелителей Стихий может убить лишь заговорённый меч, изначальный огонь и само время. Их признанных родственников, как выяснила твоя мать, можно отправить на тот свет с помощью специального яда, – будничным тоном поречислила все возможные способы Нуардис.

– Хильдегарда отказывается выдавать его секрет. А после того что с ней случилось, я не горю желанием его использовать, – заметил сын отравительницы.

– Тогда всё, других вариантов не существует. По крайней мере, мне они неизвестны.

– Если они неизвестны вам, значит, их нет в природе. Постойте! Вы сказали, что у нас есть такой меч. А где он?

– Тебе сейчас зачем? – насторожилась старушка. – Придёт время – узнаешь. Теперь оставь бабушку в покое. Я устала.

– Я тоже. Пойду немного передохну, – поддержал светлую идею внук.

– Даже не думай! – прорычал чёрный кристалл. – У тебя куча дел! Займись гоблинами. С ними у наших мятежных духов гор возникли непредвиденные сложности. Эгалум и Зигур не могут уговорить их начать подготовку к войне.

– Я давно говорил, надо сменить их предводителя, – с видом знатока сказал заговорщик.

– Вот и займись. Полагаю, военный переворот здесь уместен, – одобрила его подходы к решению политических кризисов Великая Ведьма.

– Будет исполнено! – с готовностью воскликнул её внук.

Уранум учтиво поклонился и покинул тайную комнату. Он пребывал в прекрасном настроении: путём хитрости и обмана выведал всё, что ему было нужно. Теперь он знал все способы убийства подлинных бессмертных и уничтожения чёрного кристалла с душой Нуардис. Из предложенных методов ликвидация с помощью времени казалась ему самой абсурдной, маловероятной и невозможной, так как её секретом владели лишь Великие Повелители Времени и Ветров. Изначальный огонь также нельзя было назвать общедоступным средством: им обладал лишь Великий Владыка Огня. Он ни за что на свете не согласился бы дать частичку этого пламени Урануму. «Хотя… это смотря как повернуть дело. Он точно не отказался бы уничтожить Нуардис, а кто подставит под его пламенный гнев старую ведьму, окажется уже не так важно. Следовательно, этот способ убийства нельзя окончательно сбрасывать со счетов», – размышлял злодей. При мысли о третьем варианте уничтожения истинных бессмертных сердце злодея буквально запело в груди. Он точно знал, где искать заговорённый меч. «Спасибо, бабуля! Вот вас-то в назначенный час мы этим волшебным ножичком и попишем!» – радостно заявил он, облизнувшись. От волнения и восторга его губы пересохли.

Коалиция тёмных сил

– Их слишком много. И это хорошо.

– Их слишком много. И это плохо.

Нуардис активно занималась подготовкой к предстоящей войне. Работа велась по трём главным направлениям: строительство Чёрной крепости и формирование её гарнизона, подготовка Чёрного Маршала и организация коалиции тёмных сил. Великая Ведьма понимала, что для победы ей необходимо призвать под свои знамёна максимальное число союников. Она очень рассчитывала на участие в войне народов, которые были созданы её подругами из клана Диалексии. Воительница решила привлечь на свою сторону Северных и Южных огров, пиратов Мерморта, троллей и гоблинов. В их земли она отправила полномочных послов, мятежных вольных духов из отряда тринадцати. Большинство из послов успешно справились с миссией, но у некоторых возникли серьёзные проблемы. В подобных затруднительных ситуациях Нуардис подключала к делу внука, давая ему самые точные инструкции.

Вот и на этот раз Уранум по поручению воинственной бабушки в спешном порядке отправился в земли детей Гиуды. «Гоблины не хотят воевать! Дожили! Куда катится этот мир?» – ворчал он всю дорогу. Его сопровождали два мятежных вольных духа гор, которым изначально поручили вербовку гоблинов в ряды тёмной коалиции. По дороге Эгалум и Зигур наперебой рассказывали Урануму о сложной политической ситуации в королевстве гоблинов. Он слушал их вполуха, так как точно знал, зачем отправляется в эти негостеприимные земли. Он должен убить нынешнего предводителя гоблинов, а на трон возвести более достойную и воинственную личность, которая тут же сама и выискалась: первый маршал гоблинской армии давно метил на место короля. Сын Великого Владыки Недр решил поддержать эти властные притязания: военачальник полностью разделял их новую военную доктрину и стремление развязать континентальную войну. После детальной разведки трое заговорщиков уединились в одном из горных ущелий и провели совещание.

– Картина ясная. Короля следует ликвидировать. А на его место посадить маршала, – сухо распорядился Уранум.

– Блестящий план! – восторженно воскликнул Зигур. – А что такое ликвидировать?

– Это значит убить, – снисходительно пояснил ему внук Нуардис, а про себя подумал: «Он как малое и неразумное дитя, только очень злое».

– Убить – это хорошо! Это мы можем! – с готовностью закивал Эгалум. – А как?

– Что значит как? Совсем, – не понял вопроса Уранум.

– Это понятно, что совсем. Но каким образом? Надо провести операцию тайно или открыто? – уточнил Эгалум.

– Хороший вопрос! – одобрительно кивнул Уранум и принялся рассуждать вслух: – Если уничтожим его при всех, это послужит хорошей пропагандой нашего могущества и даст гоблинам понять, что Нуардис лучше не злить.

– Но, с другой строны, это может разозлить их. Гоблины сочтут нас врагами, и тогда придётся переубивать половину населения, чтобы уговорить присоединиться к нашей коалиции, – резонно возразил Зигур.

– Вот именно, – согласился внук Нуардис, – значит, лучше ликвидировать короля тайно или выдать его смерть за несчастный случай.

– О! Несчастный случай мы организуем! Мы устроим обвал! – с энтузиазмом потёр руки Эгалум, большой специалист по горным обвалам и камнепадам.

– Замечательно! Это будет выглядеть вполне естественно, – поддержал предложение Уранум.

– Короля-то мы убьём – не проблема. А как сделать, чтобы его место занял именно первый маршал, а не кто-то другой? – поинтересовался Зигур.

– Очень верная постановка вопроса! У короля есть наследники? И вообще, как у них власть передаётся? – спросил Уранум у вольных духов, которые давно наблюдали за гоблинами и собрали достаточно сведений об этом народе.

Те хором стали посвящать его в нюансы внутренней политики и государственного устройства народа Гиуды. Выслушав их предельно внимательно, Уранум постановил: уничтожить под обвалом всю правящую верхушку, но чудом спасти шамана и маршала, затем заставить главу местного духовенства, то есть шамана, передать корону короля первому маршалу, что сделает переход власти абсолютно легитимным в глазах подданных. Шамана решили не уговаривать, дабы не тратить времени, а сразу после обвала погрузить в гипноз и использовать как марионетку. План был единогласно утверждён и через три дня блестяще приведён в исполнение. Трон правителя гоблинов занял первый маршал. Он оказался более сговорчивым и дал согласие на участие народа Гиуды в грядущей континентальной войне. Нуардис, выслушав доклад, осталась довольна. Она распорядилась оставить вольных духов гор в землях гоблинов для наблюдения за новыми союзниками и контроля за их подготовкой к войне.

Почти за шесть лет до прихода Чёрного Маршала большая часть союзников тёмных сил уже была готова к предстоящей войне и с нетерпением дожидалась назначенного срока, то есть сигнала из центра. Злобный лесной дух Борс не знал никаких бед с ограми. Едва выслушав заманчивое предложение участвовать в битве тысячелетия, все как один записались в добровольцы. Дети Сарганы принимали лесного духа в своих землях как божество. Ему даже построили храм, где он и поселился. Это безумное нагромождение камней и деревяшек сложно было назвать святилищем божества, но у огров специфические представления об архитектуре. Кстати, как выяснилось через несколько тысячелетий, их зодчие просто опередили время и остались непонятыми современниками. Но к войне эти архитектурные изыски не имели никакого отношения. Северные и Южные огры горели желанием вступить в войну против всех возможных противников: людей, эльфов, гномов. Если не сдерживать кровожадный порыв этого воинственного народа, они с не меньшим энтузиазмом напали бы и на гоблинов, и на троллей, и на людей Мерморта.

Мятежный горный дух Пергос поначалу намучился со своими подопечными. Тролли имели одну отвратительную черту: категорически отказывались кому-либо доверять, а тем более подчиняться. Троллями мог руководить только тролль. Нуардис долго ломала голову над этим геополитическим ребусом. Союзники есть, но их как бы и нет. Наконец ведьма нашла выход из стратегического тупика, целиком и полностью положившись на магию, ибо она сила. «Хотите, чтобы вами командовал тролль? Хорошо, будет вам тролль! Только это будет наш тролль», – изрекла воительница. Она подробно разъяснила Урануму, что и как следует сделать. Внук исполнил её план в точности.

Он явился в земли гоблинов вместе с мятежным горным духом Пергосом якобы на очередные мирные переговоры. Пергос предусмотрительно принял незримое обличие, поэтому тролли были уверены, что посол один и бояться нечего. По старой привычке дети Триалии встретили чужака настороженно, но препятствовать его встрече с правителем не стали. Король троллей и парламентёр остались в шатре один на один, сославшись на тайный характер предстоящих переговоров. «Ну вот, так сказать, тет-а-тет», – шепнул на ухо Урануму Пергос, желая подчеркнуть свою образованность и начитанность. Сообщник утвердительно кивнул: «Сейчас мы одну тет и подправим, а то очень она упрямая». «Чего?» – не понял приказа вольный горный дух. «Голову ему лечить будем, мозги вправлять. Готов?» – расплылся в дружелюбной улыбке Уранум и погрузил правителя троллей Сехмета в глубокий гипнотический сон. Затем, чётко следуя бабкиным инструкциям и записям в магической книге, вселил могущественного вольного духа в тело правителя троллей. Завершив магическую, хирургическую и диверсионную операцию, он спокойно покинул шатёр, пять раз поклонился вышедшему его проводить королю, громогласно заявил о заключении договора о военном сотрудничестве, поблагодарил небеса, высшие силы и мудрость правителя троллей – в общем, всеми силами дал понять придворным, что переговоры прошли успешно. После переселения душ всё пошло как по маслу. Подготовка троллей к войне началась полным ходом. Никто из детей Великой Ведьмы Триалии не заметил подмены и не почуял подвоха.

Злым духам грозы и грома также удалось добиться больших успехов в землях людей Мерморта. Сперва пираты категорически отказались участвовать во всеобщей войне. Такие крупномасштабные операции были не в их вкусе. Они согласились бы пограбить под шумок ближайших соседей, возможно, заплыть чуть подальше, но играть роль несокрушимой морской армады тёмных сил были категорически не согласны. Поняв, что переговоры зашли в тупик, Трруэн и Нубарра перешли к угрозам, как им посоветовала Нуардис: «Они трусы! А лучшим стимулом для трусов является страх. Напугайте их, да хорошенько! Пригрозите уничтожить их город, потопить все корабли! Грозите хоть карой небесной, но чтоб результат был! Короче, проявите творческий потенциал и фантазию».

Но никакие угрозы на упрямых людей Мерморта не действовали. Король пиратов – Роджер-Берс 65-й – буквально рассмеялся в лицо парламентёрам и послал их за самое дальнее море. Раздосадованная парочка собралась удалиться прочь ни с чем. Трруэн в бессильном отчаянии рявкнул последний раз про страшный гнев их могущественной покровительницы. Король скептически сривился и хотел что-то сказать, видимо, ещё больше расширить географические горизонты своих оппонентов. Но тут началось такое!..

Стены королевского дворца затряслись. Массивные колонны зашатались. Казалось, земля уходит из-под ног, а пол тронного зала стремится соединиться со стенами и потолком. Со стороны моря донёсся ужасный гул, рёв и грохот. Огромный балкон, примыкавший к тронному залу дворца, выходил на Мыс Слёз, излюбленное место казней в королевстве Мерморта. Все вылетели на этот балкон сломя голову, напрочь позабыв о правилах приличия и придворного этикета. В давке кто-то хорошенько съездил королю пиратов по физиономии, но сам правитель, потрясённый происходящим, не особо тревожился из-за своей подрихтованной морды. На его глазах из морской пучины возникал новый горный хребет. Острые скалы вздымались ввысь именно на том месте, где несколько минут назад мирно плескалось синее море. Теперь здесь бушевал страшный шторм. Гибли пиратские корабли, увлекаемые в ненасытную морскую пучину. Зрелище взбунтовавшейся стихии повергло всех в шок. На парадном балконе дворца повисла гробовая тишина. Очевидцы, надолго утратив дар речи, ждали развязки природной драмы. Наконец процесс формирования скального хребта закончился. Море успокоилось, получив обильную жертву в виде десятка затонувших пиратских кораблей. Новый горный хребет уходил в море на несколько километров по причудливой изогнутой линии, очень напоминавшей свернувшуюся змею.

Не только пираты во главе с их предводителем застыли в немом восторге и ужасе, но и мятежные духи грозы и грома. Правда, в отличие от простых смертных, Трруэн и Нубарра видели гораздо больше и знали, что произошло. У них на глазах Великий Властелин Морей раздвигал водную бездну, чтобы пропустить вверх новые скалы, которые усилием воли поднимал из бушующей пучины Великий Хозяин Гор. Рядом с ними без дела моталась одна неприкаянная душа, явно пребывавшая в состоянии эйфории. Мятежные духи предусмотрительно спрятались за колонной и наблюдали за происходящим из укрытия. Великие Владыки не заметили и в пылу творческого процесса даже не почувствовали их присутствия, что было на руку злоумышленникам. Истинные хозяева мира закончили высочайший акт творения и удалились каждый в свою стихию. Великий Морской Господин забрал с собой неприкаянную душу.

Пираты и духи природы долго не могли прийти в себя от произошедшего. Трруэн замер в нерешительности, а вот Нубарра быстрее всех оценила обстановку. Верная спутница резко толкнула своего собрата в бок и зашипела на ухо: «Это наш единственный шанс! Эти слепые олухи не видели Великих Повелителей Стихий! Заяви им, что это дело рук нашей Великой покровительницы! Вот они испугаются!» Но дух грозы смотрел на неё, выпучив глаза и разинув рот. Его апатичное поведение в критической ситуации вывело темпераментную Нубарру из себя: «Будешь говорить с ним, пень пучеглазый, или нет?! Я всё должна за тебя делать?» «А если Великие Владыки вернутся? Я боюсь!» – едва слышно пролепетал Трруэн. «Тогда стой в стороне и решительно помалкивай! Говорить буду я!» – рявкнула разъярённая фурия и направилась к королю пиратов, царствовать которому осталось не более пяти минут.

– Вы всё видели собственными глазами! – повелительным тоном изрекла Нубарра.

– А что это было? – не совсем придя в себя, осведомился король пиратов.

– Это было последнее предупреждение. Наша Великая повелительница сердится на вас. Она показала лишь часть своей мощи, – снисходительно, как малым детям, объяснила представительница тёмной стороны.

– Часть? Большую или меньшую? – бесцеремонно влез в разговор казначей, любивший во всём точные подсчёты.

– По-моему, значения не имеет. Даже части её силы будет вполне достаточно, чтобы стереть ваше королевство с лица земли, – злобно сверкнула очами в его сторону Нубарра. Так обычно смотрят на таракана перед тем, как прибить его тапкой.

– Сограждане, намёк более чем красноречив. Давайте согласимся! – воскликнул адмирал пиратского флота, который по жизни был за любой кипиш, а особенно за войну.

– Это кто тут выступил вперёд короля?! Я ваш правитель! Я здесь решаю!

– А корона не жмёт? – нагло бросил ему адмирал.

– Да как ты сме…

Это оказались последние слова, произнесённые при жизни королём пиратов. Роджер-Берс 65-й был убит на месте метким броском отравленного кинжала. Скорее всего, он умер не от яда, так как тот просто не успел подействовать. Монарх рухнул на мраморный пол. Из горла торчала витая рукоятка кинжала, а изо рта текла кровь. Корона слетела с его лысой головы и покатилась по полу. Пираты смотрели то на убитого правителя, то на убийцу, то на лежавшую на полу корону. Когда самые шустрые из них уже хотели броситься за символом власти, его взяла в руки Нубарра. Она торжественно подняла корону над головой и направилась к убийце короля.

Им оказался адмирал пиратского флота Кэмрок. Он давно ненавидел правителя, плёл интриги и заговоры, вынашивал планы убийства. Именно он призвал сограждан выступить на стороне мятежников: был убеждён, что континентальная война – это отличный способ разбогатеть и расширить границы королевства. В конце концов, война – это просто весело! Кэмрок считал предшественника никчёмным трусом, поэтому при первом удобном случае и убил его у всех на глазах. «Так меня станут бояться и уважать ещё больше!» – справедливо рассудил он, зная нюансы психологии соотечественников и законодательную базу государства. У пиратов Мерморта удачный госпереворот рассматривался как вполне законный и демократичный способ передачи власти, а вот неудачный приравнивался к подлому мятежу и карался смертной казнью – как правило, без суда и следствия.

Кэмрок не ошибся. Соотечественники сочли его действия вполне законными и политически оправданными. Более того, его поддержали посланцы тёмной стороны. Нубарра торжественно возложила корону на его голову:

– Вот ваш новый король! Это достойный правитель достойного народа! Слава королю!

– Слава! Слава правителю! Да здравствует король Роджер-Кэмрок 66-й! Ура! Виват, король! – со всех сторон раздались радостные вопли придворных.

Они старались перекричать друг друга, выйти вперёд или в порыве энтузиазма подпрыгнуть на месте, чтобы их заметил новый правитель. При смене монарха обычно происходило обновление правящей элиты и появлялась перспектива занять тёплое местечко – например, стать казначеем, маршалом или адмиралом. Вот придворные и старались изо всех сил проявить радость.

Правитель не заставил себя уговаривать. Он тут же занял место на троне, деловито поправил корону, потребовал убрать с пола гадость, то есть ещё не окоченевший труп прежнего правителя, и принял присягу на верность. После чего выгнал пиратов за дверь тронного зала и остался один на один с мятежными духами грозы и грома. Переговоры длились около часа и напоминали торговую сделку двух опытных купцов. И хотя обе стороны полностью согласились в главном – во вступлении пиратов Мерморта в континентальную войну на стороне тёмной коалиции, – каждая мелочь приводила к самым жарким спорам. В итоге, выторговав себе достаточно привилегий, новых земель, части от общей добычи и гарантии персональной безопасности, Роджер-Кэмрок 66-й согласился начать подготовку к грядущей войне на стороне Нуардис и поклялся быть её верным союзником. Он вышел на огромный балкон, примыкавший к тронному залу, и обратился к подданным с соответствующей речью.

Нубарра и Трруэн потирали руки: «Миссия выполнена!» Они поспешили в Северную пустыню и доложили Великой Ведьме о случившемся. Она похвалила их за проявленную смекалку и приказала пристально следить за новыми союзниками. «Великие дурни мне так помогли! Сделали за нас всю работу! Зачем им сдался новый горный хребет? – размышляла Нуардис. – Видать, Великий Морской Владыка снова взялся за старое, проигрался в карты, вот и пришлось отдавать должок. Я всегда говорила, азартные игры до добра не доводят».

На этот раз старая ведьма оказалась далека от истины: только пойдя на такие жертвы, Великий Хозяин Морей смог забрать душу художника Кистиано из подземного царства. Именно это заставило пиратов окончательно присоединиться к заговору тёмных сил.

Другие мятежные духи активно вели подрывную и разведывательную деятельность. Миссайи, пользуясь наличием огромного числа рек и озёр на территории Южного континента, побывала почти во всех землях и явилась на доклад к Нуардис.

– Из всех народов второго сорта…

– Как ты их назвала? – переспросила Великая Ведьма.

– Народы второго сорта. Они этого заслуживают.

– Очень правильно! Мне понравилось, – одобрила высказывание Нуардис.

– Из этих жалких ничтожеств на нашей стороне могут выступить лишь люди Дезэры.

– Каковы их мотивы присоединиться к войне на нашей стороне?

– Новые земли. Достаточно пообещать им соседние королевства – и они у нас в кармане.

– Пообещать или отдать? – с ноткой сарказма спросила Великая Ведьма.

– Разумеется, моя госпожа, только пообещать. Полагаю, во время боевых действий их следует направлять на наиболее опасные участки фронта.

– По-твоему, это расходный материал?

– Да. От него лучше избавиться до дележа трофеев, – утвердительно кивнула мятежница.

– Почему? Обоснуй. – Нуардис не скрывала удовольствия.

– Они люди. Они изначально несовершенны. Они нам не нужны. Война должна избавить нас от этой ошибки эволюции, – поделилась идеями вольная водная сущность.

– Мудро подмечено! Приказываю тебе время от времени появляться в их землях и вести наблюдение, а пока проследи, как там дела у гоблинов. Всех надо проверять, перепроверять и контролировать.

– Слушаюсь, моя госпожа. Вы сама мудрость!

– Если что, обращайся за помощью. А люди Дезэры в качестве союзников нам тоже не помешают. Хотя бы для того, чтобы ими пожертвовать в нужный момент.

После её ухода Нуардис ещё раз всё взвесила, обдумала и решила заключить с людьми Дезэры договор о военном сотрудничестве. За участие в войне она пообещала народу Дезэры все земли Северных гномов. С этим заманчивым предложением она направила в княжество вольного духа пустыни Айшу. Тот вернулся без договора, но с дополнительными требованиями: земель одних соседей людям Дезэры оказалось мало, они требовали отдать им часть Северного эльфийского королевства и северные земли людей Ларгоса. «Губа не дура!» – хмыкнула ведьма, оценив их алчность по достоинству. «Я вам могу и полмира пообещать, только шиш вы от меня что получите!» – рассудила Нуардис и направила к жадному князю нового посла. «Здесь требуется более тонкий подход и женская интуиция. Полагаю, Миссайи справится с этой непростой задачей лучше всех», – подумала хозяйка Чёрной крепости и обрадовала мятежного водного духа новым заданием. Айшу, по её распоряжению, остался в Северной пустыне, чтобы помогать Гурсу поддерживать дисциплину и порядок в цитадели тёмных сил. Миссайи с возложенной задачей блестяще справилась. Она была готова пообещать жадным детям Дезэры всё, что они попросят, и даже закрепить их притязания в официальном договоре, который она расценивала не иначе как филькину грамоту. В итоге стороны остались довольны (особенно князь Дезэры), и договор о военном альянсе был подписан, оформлен по всем правилам, скреплён княжеской печатью и подписями сторон.

А вот две влюблённые парочки мятежных духов вернулись к Нуардис с не совсем понятными сообщениями. По приказу Великой Ведьмы Лавана и Трур отправились в земли Северных гномов, а Магмана и Гунт – к Южным гномам. По словам шпионов, эти народы категорически отказались им подчиняться. Гномы, едва выслушав послов тёмной коалиции, ответили категоричным отказом, попросили как можно быстрее убраться из их владений и больше не показываться. Мятежные духи предупреждения не поняли и проявили настойчивость.

Тогда гномы пошли на хитрость: попытались заманить полномочных послов Нуардис в смертельные ловушки. Лавана и Трур едва не погибли в священном для Северных гномов болоте, а Южные гномы попробовали замуровать в глубокой шахте Магману и Гунта. Понятно, что столь тёплый приём заговорщиков не обрадовал. С переговоров на высшем уровне они еле ноги унесли, что лишний раз доказывает, насколько опасна дипломатическая работа. С другой стороны, и Северные, и Южные гномы заявили, что не намерены участвовать ни в каких войнах, ни на чьей стороне и ни под какими знамёнами, кроме собственных: «Мы соблюдаем вооружённый нейтралитет. Мы ни на кого не нападаем. Но только попробуйте к нам сунуться – и вы узнаете о смерти много нового!»

Получив от ворот поворот, мятежные сущности помчались в Северную пустыню, чтобы доложить о дипломатических казусах. Они опасались гнева госпожи, но Нуардис не очень-то расстроилась: видимо, ожидала такой реакции от детей старых подруг Лагурдис и Аварсии. «Никчёмные, мелкие твари, все в своих матерей! Ничего. Их вооружённый нейтралитет нам на пользу», – зявила она мятежным духам. «Какая же нам от него польза? Польза – это когда воюют на нашей стороне, а не по кустам, то есть по пещерам, отсиживаются», – решился уточнить Трур. «А очень большая польза! – ехидно ответила ведьма. – Их нейтралитет означает хотя бы, что они не вступят в войну против нас, не объединятся с эльфами, людьми Верво и Ларгоса и не выступят единым фронтом». Магмана поняла замысел Великой Ведьмы и добавила: «Значит, мы сможем уничтожить всех наших врагов по отдельности». «Умница! – похвалила её Нуардис. – Сначала разобьём эльфов и их человеческих приспешников, а потом обрушим всю мощь на пакостную мелюзгу. Они не сумеют отсидеться в своих пещерах. Поодиночке с врагами легче справиться». «Продолжать наблюдать за ними?» – поинтересовались шпионы. «Ничего нового мы не увидим. Оставайтесь здесь и помогайте Гурсу», – распорядилась Великая Ведьма.

Оставшиеся шесть лет Магмана, Лавана, Гунт и Трур выполняли мелкие поручения Нуардис, следили за гарнизоном Чёрной крепости и помогали вольному ветру. Великая Ведьма проявила стратегическую близорукость и больше не посылала шпионов в земли Северных и Южных гномов, а зря. Там бы их ждал интересный сюрприз.

Гномы были одним из самых скрытных и загадочных народов. Напрасно мятежники поверили им на слово. У этих существ имелись особые представления о честности и порядочности. Например, обмануть врага считалось делом почётным и рассматривалось как военная хитрость, а не как плохой поступок.

Такой была обстановка на Южном континенте за шесть лет до начала первой континентальной войны. Приближался роковой 5104 год.

Новые неприятности

– Оставь его в покое!

– Это моя игрушка. Что хочу, то и делаю.

– У тебя злые игры.

Наступил 5103 год. Маурос провёл его в родном Ферлатисе. Однако жил он теперь отдельно от родственников. Раньше он откровенно недолюбливал дядю Эусебио и тётю Ронесу, а также их дочерей Мариси и Пилли. То, что они после гибели родителей его приютили и вырастили, он рассматривал как должное. Он не испытывал ни малейшей благодарности к родственникам. Их равнодушие, чёрствость и апатичность достали его окончательно. Он ждал совершеннолетия, которое по эльфийским законам наступает в шестьдесят лет, чтобы со спокойной душой навсегда покинуть их дом и переселиться в дом погибших родителей. Тут, правда, его ждало сразу два неприятных сюрприза, и после второго он всем сердцем возненавидел родню по отцовской линии. Теперь, надо честно сказать, уже небезосновательно.

Сюрприз первый: он на три года угодил в тюрьму. Называется – съездил, навестил родственников в соседнее поселение. На обратном пути его угораздило попасть в болото и едва не утонуть. Спас бедолагу эльфийский принц Бласко. Однако несостоявшийся утопленник утверждал, что заманили его в смертельную трясину души умерших родителей, а не коварный зелёный змий. Маурос ругал отца и мать последними словами и даже сгоряча отрёкся от них, что вызвало гнев принца и повлекло суровый приговор: три года тюрьмы и исправительных работ. Долгожданное совершеннолетие эльф встретил в камере городской тюрьмы в Эль-Сиуре.

Прямо скажем, тётя Ронеса и дядя Эусебио не обрадовались таким обстоятельствам. Соседи смотрели на них косо: из жителей Ферлатиса ещё никто не попадал в тюрьму в столь раннем возрасте. Родственники принялись оправдываться. Они говорили всем, кто хотел их слушать, что племянник с раннего детства был отпетым негодяем, вором и обманщиком. Дядя Эусебио утверждал, что всегда видел в нём потенциального преступника: «Первый маленький срок – это только начало. Не удивлюсь, если рано или поздно его сошлют в Северную пустыню за преступление посерьёзнее». Тётка Ронеса ему неизменно поддакивала, да и двоюродные сёстры не остались в стороне и распускали о юном эльфе мерзкие слухи. Но злобными сплетнями родственники не ограничились. Они не стали терять времени и сделали племяннику куда более существенную пакость.

Второй неприятный сюрприз: дядя и тётя продали его дом, а точнее, дом его родителей. По закону он принадлежал сироте. Опекуны могли распоряжаться этим имуществом, но имели ограниченные права. Все 59 лет дядя Эусебио сдавал дом молодой супружеской паре. Сын кузнеца и дочь булочника поженились, но жить с родителями не захотели. Дом, принадлежавший Мауросу, их полностью устроил. Дядя Эусебио назначил разумную цену и все эти годы успешно клал деньги себе в карман. Согласно закону, всю оставшуюся от содержания ребёнка сумму он был обязан откладывать, а в 60 лет передать сироте в качестве начального капитала. Тут законодатели не учли один существенный момент: как точно проконтролировать расход денег на содержание несчастного малолетнего родственника? Тётя Ронеса посоветовала мужу этой лазейкой в законе воспользоваться. Они якобы ничего не накопили Мауросу для начала самостоятельной жизни. Эусебио и Ронеса очень переживали, что скоро лишатся этой части доходов, так как в 60 лет племянник потребует вернуть ему дом родителей. Но, на счастье, он угодил в тюрьму, что сделало их полноправными хозяевами дома на срок тюремного заключения сироты. Они не преминули воспользоваться юридическим казусом и поспешно продали дом молодой паре. Сын кузнеца и его жена несказанно обрадовались, приобретя отличный дом за полцены. Они, как и большинство в поселении, не одобрили поступок жадных опекунов. Но кто же откажется от собственной выгоды и такого заманчивого предложения? В итоге воспитание сироты для дяди Эусебио и тётки Ронесы оказалось весьма прибыльным дельцем.

Когда, отсидев три года в тюрьме, Маурос вернулся в Ферлатис и потребовал у родственников ключи от дома родителей, он услышал категорический отказ. На него с порога вылили ведро грязи, самых ужасных обвинений и оскорблений. Дядя Эусебио заявил: «Твой дом – тюрьма! У тебя на лбу написано "уголовник"! Вон отсюда! Не беспокой честных граждан!» Тётка Ронеса успела лишь противно поддакнуть, так как её супруг, увидев перекошенное от злобы лицо племянника, поспешил захлопнуть дверь. У несчастного Мауроса ещё долго стоял в ушах противный смех двоюродных сестёр Мариси и Пилли.

«Прибить их, что ли, всех? Тогда я точно обеспечу себя казённым жильём на оставшуюся жизнь», – в отчаянии подумал эльф, но от таких планов отказался. Он не был убийцей, как кричал его дядя. И он вспомнил, что за убийство более трёх эльфов полагается даже не пожизненная ссылка в Северную пустыню, а виселица.

Маурос обратился за советом к старейшине поселения. Карсий выслушал несчастного сироту, искренне посочувствовал горю, но был вынужден расстроить юного эльфа:

– Понимаешь, твои поганые родственники действовали строго по закону. Вот в чём закавыка. Теперь ни один суд не пересмотрит дело в твою пользу.

– Но это же несправедливо! – в сердцах воскликнул Маурос.

– Увы! Закон и справедливость часто являются диаметрально противоположными понятиями. Они несовершенны ровно в той степени, как и те, кто их составлял. В несправедливом мире – несправедливые законы, – философски пояснил Карсий.

– Мне от этой философии не легче, – сжимая в бессильной злобе кулаки, процедил эльф.

– Я тебя понимаю, – дружески погладил его по плечу старик.

– По их милости я остался на улице без средств к существованию. У меня нет ни положенных мне денег, ни дома! Что мне делать? – взмолился юноша.

– С домом я тебе помогу, – утешил его старейшина. – Недавно умерла Сузарра.

– Та, что жила напротив колдуна Хоруса? – уточнил эльф.

– Вообще-то у нас другой и не было. Так вот. Родных у неё нет. Дом три месяца пустует. Я могу отдать его тебе. Пока на время, а там решим, на каких условиях поселение передаст тебе его в собственность, – предложил Карсий.

– Уважаемый Карсий, вы мой спаситель! У меня хоть будет крыша над головой, – чуть не плача, поблагодарил его Маурос.

– Помогу, чем смогу. С работой определись сам.

– В рудокопы я не пойду ни за что на свете. Лучше помру с голоду на земле, чем под землёй из-за очередного обвала, – категорично заявил юный эльф.

– Так я и думал, – понимающе кивнул старик. – Хотя после твоих родителей и старшего горного мастера Белена в шахтах больше никто не погиб.

– Пусть так будет и дальше, но я туда не полезу! – упёрся сын Долорес.

– Хорошо-хорошо, не кипятись. По-моему, нашему булочнику нужен подмастерье. У него было три дочери, все вышли замуж и покинули родительский дом. Помогать некому. Они с женой уже в возрасте и с делами сами не справляются.

– Меня бы это устроило, – радостно кивнул Маурос.

– Главное, чтобы булочник согласился тебя принять. У него Виллан проработал пару месяцев. Так наш Марчи его выгнал с позором, обвинив в воровстве.

– И где теперь этот воришка? – полюбопытствовал юноша.

– Подался на заработки в Эль-Сиур, а там завербовался в королевскую гвардию. Больше его нигде не приняли, а там, говорят, его даже ценят, – поделился последними новостями старейшина Ферлатиса.

– Странно. Он ещё тот трус, – изумился эльф подобным вестям о друге детства. – Спасибо, Карсий. Завтра с утра я отправлюсь к Марчи.

– Пойдём вместе. Я замолвлю за тебя словечко, – решил поддержать его добрый старик. – Кстати, расскажи правду, за что ты отсидел три года в тюрьме?

– За собственную глупость! Даже вспоминать стыдно! Перебрал вина у тётушки Лурдес, сбился с дороги и угодил в болото. В последний момент спас меня досточтимый принц Бласко. Да правят он и его отец вечно! С пьяных глаз примерещились мне души умерших родителей. Я и сказал принцу, что это они заманили меня на болото.

– Да ты явно бредил! – не удержался Карсий.

– А кто спорит? Бредил, но в пьяном бреду упорствовал. Благородный принц, разумеется, осерчал на меня за оскорбление светлой памяти родителей и приговорил к трём годам тюрьмы и исправительных работ. Вот и вся история.

– Ты раскаялся? – с самым серьёзным видом спросил старейшина.

– На следующее же утро, как только протрезвел, – не моргнув и глазом, соврал эльф. – Но было поздно. Принц вынес справедливый приговор.

– Вино и глупость – худшие советчики. А тут каких только слухов не ходило. Говорили даже, что ты обругал самого короля Бартоло и полез драться со светлейшим принцем.

– А портному ученики не требуются? – с негодованием поинтересовался Маурос.

– А что? – не понял вопроса Карсий.

– Научился бы шить, всем языки к задницам пришил бы, чтоб болтали меньше, – ответил эльф, зло прищурившись.

Карсий от души посмеялся над шуткой. Он сам терпеть не мог сплетников. Старейшина дал сироте ключи от дома Сузарры и лично проводил до порога, чтобы не возникло кривотолков. На следующий день, как и обещал, отвёл Мауроса к булочнику.

К его удивлению, Марчи принял сироту с распростёртыми объятиями. Он последними словами ругал подлого Эусебио. «Зачем добряк Хорус уговорил его расколдовать? Остался бы трухлявым пеньком с глазами, от него больше пользы бы вышло!» – заметил он под конец. Карсий рассмеялся и ушёл, а Маурос попросил объяснить ему эту непонятную шутку про пенёк. Он ничего не знал о произошедшем давным-давно эпизоде. Марчи с нескрываемым удовольствием в красках рассказал ему тот забавный случай. Эльф от смеха чуть не упал с крыльца, когда узнал, что его дядю за тупость и настырность уважаемый колдун Фламелиус превратил в трухлявый пенёк и расколдовал обратно лишь по настоятельной просьбе Хоруса.

Они с булочником быстро нашли общий язык. Марчи не уставал расхваливать нового подмастерья. Маурос старался изо всех сил. Он работал добросовестно, ничего не пытался стащить, строго выполнял распоряжения пекаря и с удовольствием учился ремеслу. Жизнь налаживалась. Разумеется, с родными эльф принципиально не разговаривал, а при встрече демонстративно плевал в их сторону. Совет поселения, собранный старейшиной, осудил поведение Эусебио и постановил отдать сироте в качестве компенсации дом покойной Сузарры, тем более законных претендентов на него не нашлось.

Так Маурос относительно спокойно прожил несколько лет после освобождения из тюрьмы. Он стал более замкнутым, общался в основном со старейшиной и с булочником. С друзьями юности он уже давно не поддерживал никаких отношений – здоровался при встрече, обменивался парой банальных фраз, но не более того. Новый, 5103 год по привычке встречал один. Собственно, он не считал это праздником, тем более уставал в пекарне.

Перед Новым годом булочника буквально завалили заказами. Это повторялось из года в год. Они едва справились с работой, хотя на один заказ в этот раз стало меньше: Эусебио наотрез отказался заказывать праздничную выпечку у булочника Марчи. Дело в том, что Маурос придумал способ, как мелко пакостить подлому родичу: в его новогодние пироги он клал лошадиную дозу слабительного. Четыре праздника подряд вся семья провела на горшках, пока до них не дошло, что проблема в сдобном угощении. 2 января 5102 года Эусебио, придя в себя после принудительной очистки организма и праздника ночного горшка, заявился к булочнику и устроил скандал. Он ревел, словно попавший в капкан медведь. Но, как говорится, не на того напал. Марчи оказался ещё большим скандалистом. Грозно размахивая испачканной в муке скалкой, он поносил Эусебио и его поганое семейство на всю округу. Сбежавшиеся на шум эльфы были несколько разочарованы, что, несмотря на громкое звуковое сопровождение, драки не наблюдалось. Все они решительно приняли сторону булочника.

– Мы сотни лет покупали его пироги, и никто не жаловался! – кричал портной.

– Нечего жрать всякую гадость, а потом винить порядочных эльфов в своих проблемах с желудком! – вторил кузнец.

– Научи жену готовить! – советовал рудокоп.

– Да это она и хотела его отравить! – подсказала жена сапожника.

– Точно! Надоело жить со старым занудой и скрягой! – поддержал её слова сапожник.

– Правильно! Она его отравит, а виноват будет булочник! – искренне возмутился плотник.

Марчи одобрительно кивал, стоя на крыльце булочной, и для убедительности помахивал скалкой. За его спиной Маурос корчил ненавистному родственнику самые гадкие рожи и откровенно над ним издевался. Под возмущённые крики толпы Эусебио с позором ретировался, но после того случая принципиально у булочника ничего не покупал. Так он лишил племянника последней новогодней радости.

31 декабря 5102 года Маурос валился с ног. Более суток он провёл в пекарне, выполняя праздничные заказы. Выйдя, наконец, от Марчи, он заглянул на центральную площадь, несколько минут постоял у наряженной ёлки, тяжело вздохнул и пошёл домой спать. На этом праздник для него закончился, не успев начаться.

Ночью он увидел самый странный сон в жизни. Ему приснился очень красивый дом, дверь в который кто-то оставил открытой. Маурос осторожно вошёл и попал в большой холл, освещённый множеством свечей, потом в дорого обставленную гостиную. Первое, что бросилось ему в глаза, был огромный камин с кованой витой решёткой. Он занимал практически половину противоположной от входа стены. Над камином висел портрет, на котором в полный рост был изображён богато одетый эльф средних лет, очень похожий на его покойную мать. Вылитая Долорес, только в мужском обличии. Наконец, оторвав взгляд от портрета, эльф заметил слева от камина кресло с высокой спинкой. Рядом с ним стояла низкая резная скамеечка с удобной подушкой. В кресле кто-то сидел, вальяжно вытянув ноги. Ради соблюдения приличий Маурос покашлял и сказал: «Извините! Здравствуйте!» Тут же отдыхавший у камина эльф вскочил с места и поспешил навстречу гостю. Маурос понял, что перед ним тот же эльф, что и на портрете, только заметно состарившийся. Судя по открытой улыбке и распростёртым объятиям, хозяин дома ждал гостя и был рад его видеть. «Странно! Он меня знает, а я его точно вижу в первый раз. Кто это?» – подумал во сне сын Долорес и тут же получил ответ:

– Племянник! Дорогой мой! Как я тебя ждал! Думал, никогда тебя не увижу, но ты, наконец, приехал! – кинулся обнимать его хозяин дома.

– Извините, но я ничего не понимаю. Кто вы? Где я? – растерянно пролепетал Маурос.

– Здравствуйте! Приехали! Я твой родной дядя Кверис, – представился незнакомец из таинственного сна. – Ты сейчас в моём доме, в столице Южного эльфийского королевства.

– Простите великодушно. Я первый раз в жизни о вас слышу, – отступая, извинился юный эльф.

– Премиленькая история! Дядя есть, а племянник о нём не знает!

– Вы брат отца или матери? – осмелился уточнить Маурос.

– Я старший брат Долорес и Лурдес, – снисходительно пояснил загадочный родственник.

– Тётушку Лурдес я знаю, – поспешно кивнул юный эльф. – Я был у неё в гостях, только для меня это плохо кончилось.

– Тётку ты навестить удосужился, а меня нет! Признайся, если бы твой дом не сгорел, ты бы ко мне и не явился? – с укором осведомился пожилой эльф.

– А у меня дом сгорел? Вы шутите?! – взвился Маурос.

– Ты же сам написал об этом и попросил приютить тебя!

– Как я мог вам написать, если я о вас раньше никогда не слышал? – совсем запутался сын Долорес.

– Абсурд, – согласился с ним хозяин дома. – Давай лучше выпьем по кружке тёмного пива за твой приезд и познакомимся поближе. Может, за спокойной беседой мы и разберёмся в семейных загадках.

– С удовольствием! – Маурос принял приглашение неизвестного доселе родственника и уселся в кресло справа от камина.

Он испытал настоящее блаженство. Ему было тепло и уютно. В дверях показалась служанка в белом фартуке и смешном чепчике. На подносе она несла две полные кружки пива. Белая кружевная пена призывно колыхалась над ними, покачиваясь из стороны в сторону в такт её шагам. Эльф протянул руку и проснулся.

Часто наши сновидения обрываются на самом интересном или приятном месте. Маурос резко сел на кровати, потряс головой, чтобы прогнать остатки сна, и опустил руку, которую он ещё в загадочном ночном видении протянул за пивной кружкой. Увиденное показалось ему странным до крайности. Он действительно ничего не слышал о брате покойной матери. Новость заставила его призадуматься, как и сообщение о сгоревшем доме. Дело в том, что ночной кошмар выглядел абсурдно, но до боли реалистично. «Интересно, это вещий сон или бред воспалённого разума? – задался он резонным вопросом. – Видимо, я просто перетрудился в пекарне, вот и привиделась всякая правдоподобная ерунда». Эльф немного успокоился. В принципе, плохим являлось лишь известие, что его дом сгорел, а в остальном сновидение оказалось весьма позитивным.

1 января по традиции все отдыхали по своим домам. Редкие жители поселения находили в себе силы выйти на улицу или прогуляться по центральной площади после бурной встречи Нового года. Этому железному правилу не подчинялись лишь дети и влюблённая молодёжь, чем сильно досаждали остальным гражданам Ферлатиса. Маурос, хоть и не участвовал в праздничном разгуле, завёл привычку проводить этот день лёжа в постели и ничего не делая. «Раз в год можно отдаться лени целиком и полностью», – рассуждал он. Первый день нового, 5103 года не стал бы исключением, будь на то только его воля.

Едва часы пробили полдень, как в его дверь настойчиво постучали. «Кого там принесло?» – подумал Маурос с раздражением. Он никого не ждал. За всё время, что он прожил в доме старушки Сузарры, к нему порой заходил старейшина поселения Карсий. Однажды, когда Маурос проспал и не явился на работу, примчался Марчи и ругался последними словами. Подобный досадный инцидент случился лишь раз, булочник о нём быстро забыл и не сердился на помощника. Больше никто к Мауросу не заглядывал. «В пекарню я сегодня идти не должен. Карсий празднует Новый год с семьёй и до третьего числа из дома нос не высунет, если только не случится стихийного бедствия или войны. Ну и кому я понадобился?» – размышлял эльф, нехотя выползая из-под тёплого одеяла. Он принялся искать одежду. В дверь постучали ещё раз, разрушив надежду, что незваный гость ушёл. «Иду я!» – недовольно крикнул Маурос, натягивая штаны и подходя к входной двери. Он распахнул её настежь и замер в изумлении:

– Ты?!

– Я! – кратко ответил незваный гость.

– Виллан, ты последний эльф, которого я ожидал увидеть на пороге моего дома.

– Здравствуй, Маурос! – не скрывая восторга, воскликнул тот. – Я рад, что застал тебя! Ты мне очень нужен!

– Интересно зачем? – насторожился сын Долорес.

– Можно пройти в дом? – вежливо спросил Виллан.

Эльф посмотрел на незваного гостя с подозрением, но впустил в прихожую. Настороженность Мауроса легко объяснялась тем, что от любого общения с Вилланом у него ничего, кроме неприятностей, не случалось. Однако теперь он каким-то шестым чувством ощущал в бывшем приятеле существенные перемены. Его словно подменили. Глазки больше не бегали. Губы не складывались в гаденькую усмешку. Он даже оставил мерзкую привычку потирать руки.

Маурос и Виллан прошли в маленькую гостиную. Почему-то именно сейчас хозяин дома обратил внимание, в какой убогой обстановке он жил. Он уже приготовился к злым насмешкам гостя, но ошибся. Виллан даже не глядел по сторонам. Он скромно потупился и как-то чересчур торжественно произнес:

– Дорогой друг Маурос, я пришёл просить у тебя прощения.

– Чего? – выпучил глаза хозяин дома.

– Умоляю простить меня за все мои подлые поступки, которые я совершил в отношении тебя в наши юные годы, – с жаром взмолился Виллан.

– Ты шутишь? Ты издеваешься! – догадался Маурос и инстинктивно отступил назад.

– Нет! Я говорю от чистого сердца первый раз в жизни! Поверь мне! Это правда.

– Либо ты перепил вчера, либо взялся сегодня за старое! Хватит выставлять меня на посмешище! Я твоими выходками с детства сыт по горло! – рассердился Маурос и принялся подталкивать гостя к выходу.

– Маурос! – Виллан вцепился в рукав его рубашки. – Заклинаю тебя всем, что у меня есть! Выслушай, и я уйду! Больше мне ничего не надо.

– Ты сбрендил? – Сын Долорес и вправду решил, что его товарищ спятил, и взглянул на него с сочувствием.

– Нет! Я всю жизнь губил мою душу. Пришло время её спасать. Я должен вымолить прощение у всех, кого обидел, – заявил Виллан, и было видно, что слова его идут от сердца.

– Ну, попробуй, – скептически заметил Маурос.

– Спасибо тебе! Я так виноват перед тобой! – завопил нежданный гость.

К неописуемому удивлению Мауроса, Виллан рухнул перед ним на колени и принялся во всех деталях вспоминать свои прегрешения, шалости, пакости и подлые поступки, совершённые в далёком детстве. Он пересказал приятелю странные сны, которые толкнули их в 13 лет на проникновение в дом колдуна Хоруса. По щекам Мауроса текли слёзы, но эльф не торопился верить подлому знакомому. Слишком хорошо знал он Виллана, чтобы принять за чистую монету его добрые намерения.

– Понимаешь, желание проникнуть в дом колдуна и завладеть его богатствами стало моей навязчивой идеей. Я ничего не мог с собой поделать! Я жаждал завладеть его золотом и драгоценностями! – каялся приятель.

– В доме я никаких драгоценностей не видел, – отрицательно покачал головой Маурос.

– Уже не имеет значения, – отмахнулся Виллан. – Во сне мне словно кто-то подсказал, что именно ты сумеешь проникнуть в его дом. Меня будто вела чья-то злая воля!

– Разумеется, ты сам ни при чём! – с обидой воскликнул Маурос, а про себя подумал: «Ничего не изменилось! Опять он валит всю вину на кого-то другого».

– Я не отказываюсь от сказанных слов. Я виноват целиком и полностью. Я впустил зло в свой разум и сердце. Я не противостоял ему и втравил тебя в ужасную историю, – тут же опроверг его догадку гость. – Вот за это я и молю у тебя прощения!

– Ты говоришь искренне? – с опаской спросил сын Долорес.

– Да! Клянусь моей жизнью и всем, что мне дорого! Прости меня! – разрыдался Виллан.

– Так и быть, прощаю, – выдавил ошарашенный эльф.

Сын Виссарии мигом вскочил, стиснул приятеля в объятиях, шумно поблагодарил его и выбежал прочь из дома. Маурос застыл в изумлении. Он начинал верить гостю хотя бы потому, что тот ничего не попросил, кроме прощения. В его поведении не угадывалось ни подвоха, ни корысти, ни издёвки. «Странно! Очень странно! Кто-то из нас явно тронулся рассудком», – думал Маурос, машинально почёсывая в затылке.

Больше в тот день ничего необычного не произошло. Эльф, как и планировал, провёл его лёжа в постели, изредка поплёвывая в потолок. Он пытался разгадать причину необъяснимого поведения Виллана, но, поняв бесполезность затеи, от дальнейшего перенапряжения мозгов благоразумно отказался. «Понять психа может только псих. А со временем всё тайное станет явным», – рассудил он и успокоился. Состояние умиротворения и покоя продлилось до ночи.

Рано утром он снова проснулся в холодном поту и с протянутой рукой. Ему приснился тот же самый сон в мельчайших подробностях. Прервался он, как и в прошлый раз, когда служанка принесла пиво. «Если я ещё раз увижу этот бред, я в него поверю!» – решил Маурос. Он позавтракал и отправился в пекарню. Там его поджидал не только Марчи, но и ещё один сюрприз.

– У твоего друга Виллана с головой всё в порядке? – с порога осведомился булочник.

– Он мне такой же друг, как вам родственник. Но после вчерашнего я в этом сомневаюсь, – спокойно ответил Маурос.

– Он к тебе тоже явился просить прощения? – не унимался Марчи.

– Он пришёл ко мне в полдень, рухнул на колени, долго каялся во всех злодеяниях. Кстати, за этот сеанс исповеди я узнал для себя много нового и крайне неприятного. Когда я простил его, он засиял, словно начищенный медный таз, и вылетел сломя голову из моего дома. Больше я его не видел. А в чём, собственно, дело?

– Вчера он буквально вломился в мой дом, валялся в ногах, молил простить все его грехи. Он сознался в таких злых проделках, о которых я и не догадывался. Только теперь я узнал, кто таскал мои сдобные булочки и, главное, каким хитрым образом, – пояснил пекарь своё любопытство.

– Я в этом не участвовал, – сразу открестился подмастерье.

– А Виллан, кроме себя, никого и не винил, – успокоил его булочник. – Он всё время твердил о загубленной душе, которую срочно надо спасать искренним покаянием.

– Мне говорил то же самое, – согласно кивнул Маурос. – О чём он вас попросил?

– Не поверишь! – так, словно готовился раскрыть тайну века, воскликнул Марчи. – Этот прохиндей вымолил у меня прощение и тут же ушёл. Кажется, он делал это искренне и бескорыстно.

– Верится с трудом, зная его подлую натуру, – скептически заметил сын Долорес.

– Вот и мне, – подтвердил его сомнения пожилой эльф. – Ходят упорные слухи, что вчера он обошёл половину поселения, а сегодня продолжает обходить оставшуюся часть.

– Да, он всем в душу успел нагадить. Проще было созвать жителей Ферлатиса на центральную площадь и публично покаяться, – задумчиво добавил Маурос.

– Твоя правда. Но к чему всё это? Никак не могу взять в толк, какая муха его укусила… Не хочет ли он обмануть целое поселение?

– Не его масштаб, хотя кто знает. Ладно, у каждого психа своя программа. Пора приниматься за дело. – Мауросу порядком наскучил разговор.

И он, чтобы отвлечься от мрачных мыслей и странных снов, принялся за работу. Он так старательно и увлечённо месил тесто, что булочник не уставал его хвалить, хотя обычно от старого ворчуна сложно было добиться ласкового слова. Не отругал – уже хорошо. Маурос и Марчи трудились в пекарне до позднего вечера и ни разу не вспомнили про Виллана.

Подмастерье, закончив работу, отправился домой. Он лёг спать с самыми нехорошими предчувствиями, которые полностью оправдались. Он снова оказался в гостях у неизвестного родственника. Разговор повторился слово в слово. Отменное тёмное пиво так и осталось нетронутым.

Маурос проснулся в дурном настроении. В расстроенных чувствах он вышел из дома, забыв позавтракать. Явившись в пекарню, услышал новое сообщение о чудачествах Виллана. Булочник пересказал ему последние надёжные сплетни: «Виллан за два дня обошёл всех жителей Ферлатиса с просьбой простить его, а сегодня утром отправился на кладбище, чтобы покаяться в содеянных грехах перед умершими». «Интересно, как он намерен узнавать их ответы», – съязвил Маурос и начал месить тесто. Честно говоря, ему было вовсе не до свихнувшегося товарища. В голове непрерывно крутился странный сон.

«Что вся эта галиматья значит?» – задавал он себе один и тот же вопрос. И вдруг получил ответ. С улицы послышались шум, гам и громкие крики: «Пожар! Дом горит! На помощь!» Маурос выбежал из пекарни, словно ошпаренный. Он посмотрел в сторону своего жилища и увидел столб густого чёрного дыма. Со всех ног он бросился туда. Крыша горела ярким пламенем. Через несколько секунд она с ужасным треском провалилась.

Собравшиеся эльфы активно боролись с огнём. Одни по живой цепочке передавали воду во всех мало-мальски пригодных ёмкостях. Другие с помощью багров и деревянных шестов рушили объятое огнём строение. Третьи взялись за лопаты и пытались затушить ненасытное пламя снегом и мёрзлой землёй. Совместными усилиями жители Ферлатиса не дали огню перекинуться на соседние строения. К всеобщему сожалению, бывший дом Сузарры выгорел дотла.

Маурос снова остался без крыши над головой. Соседи пытались его утешить, но он на них не реагировал. Он стоял посреди улицы в рабочем фартуке, с ног до головы перепачканный мукой и пеплом. Он не шевелился, ничего не говорил, а лишь смотрел ничего не видящим взглядом на обгоревший остов дома. По щекам текли горькие слёзы.

Внезапно он пришёл в себя и истошно заорал: «Виллан!!!» Эльф заметался по улице в поисках друга. Он был на сто процентов уверен, что это дело рук его подлого приятеля. Односельчане его остановили. К счастью, нашлось более десятка достойных доверия свидетелей, которые подтвердили непричастность Виллана к пожару. «Он за всё утро и близко к твоему дому не подходил. Торчал на кладбище», – наперебой заверяли жители Ферлатиса. Виллан, примчавшийся на пожар одним из последних, клялся в невиновности и звал приятеля пожить у него. Маурос отказался и с разрешения хозяина провёл ночь прямо на полу в пекарне.

На следующий день Карсий собрал жителей поселения, чтобы решить, куда поселить бездомного погорельца. Однако совет закончился, так и не успев начаться. К собравшимся вышел Маурос, держа в руках небольшой узелок со скромными пожитками. Там было всё, что ему удалось найти на пепелище, и несколько пирогов, собранных для него булочником в дорогу. Эльф с дрожью в голосе обратился к собравшимся:

– Не ломайте голову над тем, как мне помочь. Я навсегда ухожу из Ферлатиса.

– Одумайся! Это твой родной дом! – отговаривали его односельчане.

– Вот дома-то у меня и нет, – печально развёл руками сирота.

– Мы что-нибудь придумаем! – хором заверили земляки. Эльфы искренне сочувствовали его горю и были готовы помочь.

– В вашей доброте я не сомневаюсь, но сама земля гонит меня отсюда, – с грустью вымолвил Маурос. – Словно она мне не родная мать, а злобная мачеха. Этот прекрасный край так и не стал для меня родиной, хотя здесь я появился на свет. Кроме горя и страданий я здесь ничего не обрёл.

– Что правда, то правда, – печально подтвердил его правоту старейшина, а жители Ферлатиса с ним нехотя согласились.

– Прощайте! Я покидаю наше поселение. Попробую найти счастье в другом месте, – запинаясь на каждом слове, выдавил из себя несчастный эльф.

– Не стоит так горячиться! Останься! Подумай ещё! – послышалось со всех сторон.

– Спасибо за вашу доброту! Тебе, уважаемый Карсий, низкий поклон. Марчи, благодарю тебя за всё! Прощайте! – едва сдерживая слёзы, сказал Маурос.

Он поклонился и ушёл. Задерживать его никто не стал, поняв, что это бесполезно. Поразмыслив немного, все пришли к такому же неутешительному выводу, что и Маурос этой ночью. С самого рождения он знал лишь горе. Сначала эта земля отняла любящих родителей и подсунула взамен мерзопакостных родственников. Затем судьба лишила его положенного дома и средств к существованию. Теперь он снова остался на улице без гроша за душой. Любой на его месте призадумался бы о смене места жительства.

Здравствуйте, я ваш дядя!

– Сюрприз за сюрпризом! Да ты в ударе!

– Сам не знаю, чем эти сюрпризы закончатся.

Маурос не нашёл ничего лучше, как последовать полученному во сне совету. Он решил отправиться к тётушке Лурдес и расспросить её о загадочном родственнике. «Она добрая, она меня не выгонит. Может, приютит на первое время, а там разберёмся, что к чему».

Утром он двинулся в путь. Какая-то сила настойчиво тянула его к заброшенной шахте, где погибли родители. Внутренний голос буквально кричал, что с ними следует проститься, а лучше – попросить прощения, но Маурос прогнал эти мысли прочь и направился в Асертио, перекинув узелок с пожитками через седло лошади.

Ехал он как можно быстрее, чтобы добраться до поселения до темноты. Ему не хотелось снова сбиться с дороги и попасть в какую-нибудь неприятную историю. Он отказался заехать в Биарки и отведать местного пива. Хотя соблазн был велик. «Нет! Я себя знаю! Напьюсь, заблужусь, попаду в болото, а потом в тюрьму. Это мы уже проходили», – рассудил он.

Лес он преодолел галопом, что существенно сократило время в пути. Однако зимой темнеет рано, поэтому, как он ни старался, явился в дом тётушки лишь к ночи.

Несмотря на поздний час, приняли его радушно. Лурдес и её домочадцы затискали эльфа в объятиях. Они так восторженно проявляли чувства, что создавалось впечатление, будто только его здесь и ждали, причём уже очень давно. Не раньше, чем через полчаса, тётушка смогла всех успокоить и призвать к порядку: «Дорогие мои, мы забыли все правила приличия. Наш любимый Маурос голоден, а мы кормим его сладкими речами и жаркими объятиями. Все к столу!»

Её команду исполнили незамедлительно и с явной охотой. За несколько минут на пустом столе уже красовались самые аппетитные блюда, а посередине возвышалось главное украшение вечерней трапезы: большая бутыль домашнего яблочного вина манила присутствующих округлыми боками. Маурос удивил всех, наотрез отказавшись даже притронуться к вину. Чтобы не обижать родных, он честно рассказал историю о том, как на три года угодил в тюрьму. В конце счёл нужным добавить: «Милая тётушка Лурдес, твоё вино самое замечательное в мире! Видимо, я не умею пить. Значит, мне лучше этого не делать, чтобы не попасть в какую-нибудь беду. Поверьте, у меня их в жизни более чем достаточно!» Родные отнеслись к нему с пониманием и сочувствием. Другие печальные истории из своей жизни племянник приберёг до следующего утра. Он почему-то хотел рассказать всё только тёте и с глазу на глаз, а не при всех членах её семьи и соседях.

Подкараулить Лурдес одну оказалось задачей не из простых. Мауросу удалось сделать это лишь после обеда, когда тётушка направилась в погреб за продуктами к ужину. Он напросился ей помочь. Спустившись следом за пожилой эльфийкой, он зажёг свечу и плотно прикрыл дверцу.

– Тётя, мне надо с вами очень серьёзно поговорить, – прошептал он.

– Слушаю внимательно, – также шёпотом ответила сестра его покойной матери.

– Тётушка Лурдес, у вас есть родной брат по имени Кверис из Эль-Сиура? – спросил Маурос, опасаясь, что тётка после такого вопроса примет его за сумасшедшего.

– С Новым годом, племянничек! – воскликнула тётка в полном изумлении. – Почему ты прикидываешься, что не слышал о родном дяде? Хотя, с другой стороны, называешь его имя и где он живёт? Жду объяснений, – с укоризной сказала родственница.

Маурос печально вздохнул, помедлил минуту, словно решая, с чего лучше начать, а потом без утайки рассказал о трёх странных снах и о том, что его дом, который раньше принадлежал Сузарре, сгорел, а он снова остался на улице.

Тётя слушала, затаив дыхание. Глаза её ползли на лоб от удивления. Наконец она совсем запуталась и жестом остановила племянника:

– У меня накопилось слишком много вопросов. Если я не начну их задавать, сойду с ума.

– Собственно, я вам всё рассказал, – понурил голову Маурос.

– Кем тебе приходится эта Сузарра, почему ты жил в её доме?

– Она мне никто. Одинокая старушка умерла за три месяца до моего возвращения из тюрьмы. Жить мне было абсолютно негде, наш старейшина сжалился и уговорил жителей Ферлатиса передать этот дом в мою собственность безвозмездно.

– Что значит негде жить? – взвилась тётушка Лурдес. – А прекрасный дом Долорес и Маурисио? И он сгорел?

– Стоит целёхонький. Загвоздка в том, что мой поганый опекун его продал, – печально вздохнул сын Долорес.

– Он не имел на это права! – от негодования тётка поперхнулась и закашлялась.

– Нет, он действовал строго по закону. Я же угодил в тюрьму, – спокойно растолковал ей ситуацию племянник.

– Подлец! – с трудом справившись с кашлем, прохрипела сестра Долорес. – Он отдал тебе деньги, накопленные за 59 лет?

– И не подумал, – отрицательно покачал головой юноша. – Он меня на порог не пустил, обругал последними словами и захлопнул дверь перед носом.

– Убила бы паразита! – пожилая эльфийка в гневе стукнула кулаком по деревянной полке. – Сколько я его просила отдать тебя мне на воспитание! Теперь начинаю понимать, почему он вцепился в тебя мёртвой хваткой. Это сколько же он денег на тебе заработал? Аренда дома, потом его продажа, да ещё по два золотых в год. Да это же целое состояние!

– Два золотых в год? Я о них ничего не знал, – изумлённо пролепетал эльф.

– Теперь меня это не удивляет, как, собственно, и то, что ты слыхом не слыхивал о дяде Кверисе, – едва сдерживая возмущение, заметила Лурдес.

– Всё-таки у меня есть такой дядя? – обрадовался Маурос.

– Разумеется! Кверис мой старший брат. Очень приятный и достойный эльф. Он богатый купец. Живёт в столице. Они с Долорес были так похожи! Одно лицо!

– Всё в точности совпадает. Во сне я видел его портрет и заметил это поразительное сходство, – уточнил племянник.

– Какие-то странные сны тебе снятся. Я бы испугалась на твоём месте. А ты у нас часом не ясновидящий? – тётка уставилась на него с подозрением.

– Нет. Умей я заглядывать в будущее, не попадал бы в такие неприятности, – отмахнулся юноша. – Так что это за два золотых?

– Дядя Кверис на похоронах твоих родителей при всех заявил, что будет каждый год присылать тебе два золотых. Один на день рождения, а второй на Новый год. Сначала он хотел помогать тебе лишь до совершеннолетия, но, увидев прелестного малыша, расчувствовался и заявил: «Буду присылать ему обещанную сумму до тех пор, пока он сам не приедет ко мне и не скажет, что хватит».

– Эусебио, чтоб ты подавился этими деньгами и провалился вместе с ними ко всем злым духам! – тут уж Маурос со всей силы хватил кулаком по деревянной полке. – Получается, даже выставив меня из дома, он продолжал получать за меня деньги! Ну и подлец!

– Распоследняя сволочь! Старому прохиндею было выгодно скрывать от тебя сам факт существования богатого дядя.

Маурос аж присвистнул, подсчитав сумму, которую за 64 года прикарманили его гадкие опекуны. «Получается 128 золотых! На 7 золотых можно купить прекрасную дойную корову! Куда он дел эти деньги, скупой пень? Наверное, готовит своим мерзким дочерям приданое побогаче, бесплатно-то на них никто не женится, – подумал он. – Интересно, а мой дядя Кверис сможет отсудить эти деньги обратно, узнав, что я их не получал?»

– Тётя Лурдес, посоветуйте, что мне делать дальше? Я совсем в жизни запутался. И честно говоря, меня мучают какие-то страшные предчувствия, – взмолился несчастный эльф.

– Меня тоже, особенно после твоей истории, – тётка нежно погладила его по плечу. – Ты правильно сделал, что покинул Ферлатис. По-моему, проклятое это место. Можешь остаться у меня хоть на всю жизнь. Уверена, тебя хорошо примут в Асертио. Со временем обзаведёшься домом, хозяйством, а там, глядишь, и семьёй.

– Спасибо за приглашение! Но мне неудобно стеснять вас, – засмущался Маурос.

– Больше чтоб я подобной ерунды не слышала! Мы одна семья! Кстати, советую тебе съездить ненадолго к дяде в Эль-Сиур. То-то Кверис обрадуется!

– А он меня не прогонит? – робея, спросил племянник.

– Ты с ума сошёл? – Лурдес даже повертела у виска пальцем для большей наглядности. – Он же не подлец Эусебио! Только подумать, я передавала ему пирожки и даже дала его глупой кошёлке Ронесе рецепт моего яблочного вина!

– Не переживайте, тётя! И то, и другое при моём аресте досталось нашему светлейшему принцу Бласко. Ваше вино ему так понравилось, что за рецепт он скостил мне половину срока. По крайней мере, он так сказал и велел передать рецепт главному виноделу.

– Да ты что? Моё вино пьют при королевском дворе? Правда? Вот порадовал! – Первый раз за этот долгий и неприятный разговор на лице тётушки появилась улыбка. – Знаешь, давай сделаем так. Погости у нас. Я напишу письмо Кверису. Получим его ответ, тогда и будем решать.

– Разумно. Кстати, в моём сне он упоминал о письме, – заметил Маурос.

– Тебе точно снятся вещие сны. О тебе явно пекутся высшие силы.

Лурдес и не подозревала, какие именно высшие силы так настойчиво устраивают будущее её несчастного племянника.

Уранум меж тем потирал руки. Всё шло по плану. Колдун Хорус, утратив печать и свободный доступ в Ферлатис, не смог ему помешать. Души его покойных родителей больше не имели на эльфа никакого влияния. Они звали его, умоляли подойти к их могиле перед отъездом, но их усилия были напрасны: Маурос не послушался зова и почти попался в расставленную для него заговорщиками хитрую ловушку.

Тётя Лурдес поспешила сдержать данное племяннику обещание. Тем же вечером она написала подробное письмо старшему брату, описала мытарства несчастного сироты и попросила Квериса принять Мауроса в гости.

– Я тут почти обо всём написала, чтобы твой дядя был в курсе событий. Но ты сам лучше расскажешь ему о свалившихся на тебя бедах при встрече, – пояснила она племяннику.

– Нет. А то он подумает, что я прошу у него милостыню, – замялся Маурос.

– Ты не просишь милостыню, ты просишь о помощи! – рассердилась Лурдес.

– Какая разница? Я не хочу быть попрошайкой и кому-то обузой! – с достоинством возразил эльф, чем, правда, вызвал ещё большее негодование у пожилой эльфийки.

– Пойми, нормальные родственники обязаны помогать друг другу. Более того, они это делают от чистого сердца, а не ради корысти или общественного мнения.

– Ну, не знаю. Мне стыдно просить его приютить меня, – упирался юноша.

– Вот скажи, только честно. Если бы у меня сгорел дом и я со всеми домочадцами явилась к тебе, ты бы меня выгнал? – уперев руки в бока, спросила эльфийка.

– Вы что? С ума сошли? – отчаянно замахал на неё Маурос. – Разумеется, вы поселились бы в моём доме хоть до скончания времён! Только у меня дома нет.

– Вот видишь. Почему ты считаешь, что я или Кверис отреагируем как-то иначе? Ты наш племянник, мы любим тебя и постараемся помочь в любой ситуации.

– Спасибо, тётушка Лурдес! Без вас я остался бы один на всём белом свете! Простите мои глупые вопросы, но я не привык к таким отношениям в семье, – давясь слезами, ответил несчастный погорелец.

– Жаль, но это правда. И не твоя в том вина, а старого мерзавца Эусебио. Великие Повелители Стихий, воздайте этому недостойному семейству по заслугам!

Через два дня подвернулась удачная оказия: сосед отправился в столицу решать вопросы, связанные с наследством. Имущественный спор тянулся уже несколько лет, из-за чего сосед регулярно бывал в Эль-Сиуре. Жители Асертио фактически превратили его в почтальона. Он охотно передавал письма и посылки родственникам и друзьям в столице и доставлял обратно ответы и гостинцы.

Разумеется, он любезно согласился помочь соседке не только доставить послание адресату, но и дождаться ответа, так как за труды ему посулили яблочного вина. «За твой божественный нектар, дорогая Лурдес, я сделаю что угодно – в рамках Уголовного кодекса!» – широко улыбаясь, сказал эльф и отправился в путь.

Ответ от дяди Квериса пришлось ждать около двух недель. За это время Маурос отдохнул, выспался, отъелся, набрал пару лишних килограммов и даже начал радоваться жизни.

Наконец явился сосед с долгожданным письмом. Он сиял, словно начищенный медный таз, на что имелось сразу две причины. Во-первых, имущественная тяжба разрешилась в его пользу и он получил богатое наследство. Во-вторых, всё время в столице он прожил в прекрасных условиях у купца Квериса.

– Лурдес, почему ты раньше не посылала меня с письмами к такому замечательному родственнику? – светясь от счастья, вопрошал сосед.

– Что, собственно, случилось? – осведомилась тётушка Лурдес.

– Он как прочитал твоё послание, так расчувствовался до слёз. Накормил вкусным обедом, оставил жить в своём доме, узнав, что я задержусь в городе минимум на три дня, – принялся пересказывать свои приключения везучий сосед.

– А раньше ты где жил? – поинтересовалась пожилая эльфийка.

– Приходилось снимать комнату на постоялом дворе. Знаешь, в столице цены ох как кусаются! Благодаря твоему письму я три дня жил и ел, как король, причём бесплатно. Даже уезжать не хотелось! – восторгался эльф.

– Купец тебе что-нибудь передал? – спросила Лурдес, видя, как внимательно слушает их раговор Маурос.

– Ну разумеется! Вот письмо, – сосед достал из внутреннего кармана аккуратный конверт и протянул его соседке. – Кстати, мне он дал целый золотой за мои старания. Сказал так: «Хоть ты и принёс мне плохие вести, но и им я несказанно рад».

– Спасибо тебе. Вот обещанное вино за твои тяжкие труды, – поблагодарила его Лурдес.

– Если бы оно не было таким вкусным, я, как порядочный эльф, отказался бы брать с тебя награду. Но не могу устоять перед этим соблазном! – с жаром признался сосед.

– Бери уже! Заслужил! – улыбнулась тётушка Лурдес, передавая пузатую бутыль. – Заходи в гости, мы всегда рады тебя видеть.

Всё это время Маурос стоял рядом и молча переминался с ноги на ногу. Юноша едва дождался, когда многословный сосед уйдёт. Ему не терпелось узнать ответ дяди Квериса. Хоть все уверяли его в доброте и щедрости столичного родственника, он с трудом верил, что дядя примет его с распростёртыми объятиями. «Он видел меня один раз в жизни крохотным младенцем. Кто я ему? Я и сам не подозревал о его существовании», – мучился бедный племянник. Сначала он нервно теребил рукав рубашки, потом переданный ему тётушкой Лурдес конверт.

В конце концов, нежно обняв пузатую бутыль, сосед вышел за порог. Стоило ему закрыть дверь, эльф принялся дрожащими руками вскрывать письмо и достал маленький белый прямоугольник дорогой вощёной бумаги с личной печатью. «Не знаю, как насчёт денег, но в отношении слов дядя явно скуп», – пришло ему на ум. В письме содержалось всего несколько строк, которые Маурос прочитал вслух: «Дорогая Лурдес, спасибо за новости. Ужас! Пусть мой милый племянник немедленно выезжает ко мне!»

– Вот видишь, а ты боялся, что он тебя не примет! Он так сочувствует твоему горю!

– Краткое какое-то сочувствие: «Ужас!» – не поверил ей племянник.

– Зато искреннее. Я лучше знаю твоего дядю, не спорь со мной. Читай дальше.

– «Эусебио подлец! Я найду на него управу!» В эту строчку особенно хочется верить!

– Сомневаюсь, что ему это удастся. Старый проныра всё делал по закону, – скептически заметила тётушка.

– К сожалению, да, – печально кивнул племянник и продолжил чтение: – «Приезжай сама в любое время. Крепко обнимаю, твой брат Кверис». Всё.

– Ну, в этот раз он, видно, так разволновался, что написал целый трактат. Никогда не получала от него столь длинных писем, – уважительно сказала сестра Квериса.

– Тётя, вы шутите? – переспросил озадаченный Маурос, повертев письмо в поисках какой-нибудь приписки или постскриптума.

– Нет. Однажды его письмо состояло из трёх слов: «Здравствуй! Да. До свидания», – спокойно пояснила сестра Долорес.

– И что это значило? – удивлённо вскинул брови племянник.

– Я попросила его одолжить мне денег на покупку коровы. Он прислал нужную сумму и такое сопроводительное послание, – ответила Лурдес.

– А разговаривает он так же? – с опаской уточнил эльф.

– Вот поговорить он любит, особенно сидя у камина за кружечкой тёмного пива, – с теплотой в голосе сказала тётушка. – Тут он часами соловьём заливается, не остановить.

При словах Лурдес о камине и пиве Мауроса слегка перекосило. Он отчётливо вспомнил свой сон, в котором его встреча с дядей происходила именно при таких располагающих к беседе обстоятельствах. Тётушке, правда, он ничего говорить не стал, дабы лишний раз не пугать пожилую эльфийку.

В дорогу он собирался три дня, хотя вещей у него практически не было. Конечно, домочадцы Лурдес поделились с бедным родственником одеждой, и не по принципу возьми, боже, что нам негоже, а каждый представитель мужской половины дома старался отдать что-то лучшее из своих скромных вещей. Так у Мауроса появились новёхонькие чёрные брюки, две белоснежные рубашки, бархатный жилет с блестящими медными пуговицами и тёплый дорожный плащ из добротной овечьей шерсти. Сосед приволок ему красивые кожаные башмаки с пряжками: «Вот, купил на ярмарке лет сто назад для особо торжественных случаев, да так и не носил. Забирай!» Смущённый Маурос пролепетал слова благодарности и примерил подарок. Ботинки пришлись впору. Тётушка Лурдес окинула племянника одобрительным взглядом, всплеснула руками и радостно воскликнула: «Красавец! Настоящий столичный щёголь!» Маурос от смущения покраснел до ушей. Лицо его напоминало спелую свёклу.

За несколько минут он сложил нехитрые пожитки в узелок. Всё остальное время заняло прощание с родственниками, соседями, родственниками соседей и соседями их родственников за бесконечными застольями и пирушками. Таковы были местные традиции, которые, к слову, грех нарушать.

Правда, за все эти дни эльф так и не прикоснулся к вину. Он категорически отказывался его даже пригубить, несмотря на все уговоры. У него в голове застряла чёткая прямая зависимость: вино – болото – тюрьма. Видимо, он действительно пережил слишком тяжёлое потрясение, едва не утонув в трясине. С того ужасного дня он не выпил ни грамма спиртного, даже когда очень хотелось. Но страх пересиливал желание.

В гости к судьбе

– Наконец парню повезло!

– Не спеши радоваться, и он пусть не торопится.

– Почему? Всё так хорошо складывается.

– Складывается, да вопрос, во что сложится.

Наконец, Маурос покинул гостеприимный Асертио и отправился в дальний путь навстречу судьбе.

Он боялся личного знакомства с дядей. Возможно, это был слабый голос интуиции, на который, как обычно, он не обратил никакого внимания. Юный эльф размышлял по дороге о прожитой жизни, обо всех своих несчастьях и злоключениях, о странных снах и решил, что лучше всего будет навестить Квериса, погостить у него немного, но вернуться жить в поселение к тётушке Лурдес. «Столичная жизнь не по мне, да и воспоминания у меня об Эль-Сиуре самые мрачные, – рассуждал он. – Проще жить в маленьком поселении, где все друг друга знают. Тем более в Асертио меня оба раза радушно принимали».

Он и не заметил, как добрался до столицы. Увидев её белые крепостные стены со множеством башенок, он замер в немом восторге. Войдя в город, не переставал дивиться его красоте и великолепным домам, скверам, любовался улицами, площадями, памятниками и фонтанами. Он не мог оторвать взгляд от шикарного новогоднего убранства, которое никак не удосуживались снять с деревьев, фонарных столбов, фасадов домов и арок. Эльф словно попал в волшебную сказку. «Интересно знать, куда меня отвёз проклятый принц Бласко? Улицы какого захолустного городишки я добросовестно мостил всё время моего заключения?» – задавался он вопросами. Маурос никак не мог узнать город, в котором уже бывал.

Восприятие действительности напрямую зависит от нашего душевного состояния. Часто, находясь в дурном расположении духа, мы не замечаем окружающих нас прелестей и чудес этого волшебного мира. Улыбнитесь ему – и он улыбнётся вам. Никак иначе нельзя увидеть и постичь его радужные краски. На изучение остальных оттенков нечего тратить время и короткую жизнь. Лишь счастье достойно познания.

Совершив небольшую экскурсию по столице родного королевства, Маурос поспешил отыскать дом дяди. У него был точный адрес и подробное описание пути от главных ворот, сделанное тётушкой Лурдес.

Но это ему не помогло. Через полчаса он заблудился окончательно. Устав плутать по переулкам и закоулкам столицы, юноша обратился за помощью к первому встречному. Им оказался стражник, который сперва учинил гостю столицы допрос: «Кто такой? Зачем приехал? На сколько? Почему ищешь этот дом?» Выслушав объяснения, он сдержанно кивнул и сказал: «Следуй за мной!» Эльф всю дорогу ломал голову: «Куда он меня ведёт, в тюрьму или к дяде?» Сбежать он так и не решился и послушно шёл за мрачным провожатым, доверившись ему и своей судьбе.

Через несколько минут они вышли к красивому трёхэтажному дому с колоннами. Здание поражало строгой изысканностью. С первого взгляда было очевидно, что строительство обошлось в немалую сумму, но ни одной лишней или неуместной детали не наблюдалось. «Вот дом уважаемого купца Квериса. Желаю тебе удачи», – сказал стражник и удалился. Маурос благодарно кивнул и от волнения пробубнил в ответ что-то невразумительное. Юный эльф минут пять потоптался на улице, но потом собрался с духом и поднялся на широкое мраморное крыльцо.

Он робко постучал в массивную дубовую дверь. В ней открылось маленькое окошечко, и на эльфа уставилась пара недоверчивых серых глаз. «Кто ты? И что тебе нужно?» – спросили его противным скрипучим голосом. «Я Маурос, племянник купца Квериса», – ответил гость. Он ужасно испугался, что сейчас это маленькое окошечко закроется и его никогда не впустят в великолепный купеческий дом.

Серые глаза буквально сверлили насквозь. «Чем ты это докажешь?» —поинтересовался скрипучий голос. Маурос стал судорожно соображать, как он может удостоверить свою личность. Наконец, он просунул в окошечко послание дяди с его печатью и сказал: «Он написал его для меня и отправил тётушке Лурдес в Асертио». Морщинистая рука сжала белоснежный прямоугольник, маленькое окошко тут же закрылось. По обеим сторонам двери повисла гнетущая тишина. Несчастный племянник замер в испуге. Он боялся, что его не примут. К тому же он лишился дядиного письма, без которого не знал, что и делать: «Без этой бумажки я здесь никто! Жалкая букашка!» Успокаивало, что он всегда сможет вернуться к тётушке Лурдес в Асертио. Пауза затянулась. Или нетерпеливому эльфу только так показалось…

Внезапно двери дома распахнулись. На пороге стоял слуга в зелёном сюртуке. Пожилой эльф вежливо, но с достоинством поклонился и прошамкал: «Проходите в гостиную, вас ждут. Если только вы – это вы». Маурос обескураженно кивнул, пролепетал «я» и переступил порог. Старый слуга словно растворился в воздухе.

Несчастный сирота будто попал в свой недавний сон. Всё совпадало до мельчайших деталей: и огромный камин с кованой решёткой, и высокие кресла, и портрет, и скамеечка с мягкой подушкой, и дядя, который выскочил ему навстречу из-за кресла, словно чёртик из табакерки. Кверис радостно стиснул племянника в объятиях:

– Как давно я мечтал о нашей встрече! Я тебя заждался! Кажется, ты не особо спешил навестить родного дядю?

– Честно говоря, ещё месяц назад я и не подозревал о вашем существовании, – принялся оправдываться оробевший племянник.

– Знаю. Лурдес написала мне об этом, и даже чересчур подробно, – с некоторым недовольством кивнул Кверис. – Не понимаю, зачем всё излагать на бумаге? О чём тогда остаётся говорить при встрече?

– Мы не знали друг друга целые две жизни, мою и вашу. Думаю, нам есть что рассказать, – решил утешить племянник, зная от тётушки, что купец любит поболтать.

– Пожалуй, ты прав. Я с удовольствием послушаю этот печальный рассказ из первых уст. Но беседа становится куда душевнее и приятнее за кружечкой отменного тёмного пива. Что скажешь? – дядя лукаво подмигнул племяннику.

– После одного трагического эпизода в моей жизни я больше не пью спиртного. Боюсь снова попасть в неприятности, – печально вздохнул Маурос.

– Все неприятности закончились, как только ты перешагнул порог моего дома. И при чём здесь пиво? Какое оно имеет отношение к спиртным напиткам?

– Самое прямое, – упёрся несговорчивый эльф.

– А ты зануда! – процедил Кверис. – Если хочешь, я велю принести тебе компот. Лично я старых привычек менять не намерен.

Дядя скривил кислую физиономию, неодобрительно покосился на упрямого племянника и позвонил в серебряный колокольчик. Приоткрылась боковая дверь. Кверис повернулся и крикнул: «Хетта, принеси кружку пива, пожалуйста, и стакан компота!» Уже через минуту в комнату вошла молоденькая служанка в белом фартуке и смешном чепчике. Она принесла поднос, на котором красовалась полная кружка пива и сиротливо стоял стакан с вишнёвым компотом. Маурос взглянул на запотевшие стенки кружки, на кружевную пышную пену, на отменный цвет напитка, облизнулся, проглотил слюну, но не сдался. Он пил компот и делал вид, что ему это нравится. В принципе, вишнёвый напиток оказался приятным на вкус, сладким, но с лёгкой кислинкой. Портило его лишь соседство с тёмным пивом из Биарки.

Всё совпадало с вещими снами эльфа в мельчайших подробностях – за исключением компота и того, что он, наконец, увидел продолжение странных ночных видений.

Они проболтали с дядей до глубокой ночи, но не успели рассказать друг другу и десятой доли того, что хотели. Падая с ног от усталости, они разошлись.

Тут Маурос увидел старого слугу во второй раз. Пожилой эльф проводил гостя до дверей отведённой комнаты, пожелал спокойной ночи, церемонно поклонился и ушёл, будто растворился в воздухе. Племянник даже не нашёл в себе сил рассматривать помещение. Стащив жилет, рубашку и брюки, он кинул их на пол, с нескрываемым блаженством растянулся на широкой кровати с балдахином и мгновенно погрузился в сон.

У себя в спальне мирно посапывал его дядя. Старый слуга задремал в своей комнате, расположенной рядом с входной дверью. Пожилая кухарка улеглась отдыхать ещё два часа назад и даже не слышала, когда хозяин и его новый родственничек разошлись.

Во всём доме не могла сомкнуть глаз только юная служанка Хетта. Она сидела в своей маленькой комнате, расположенной под самой крышей. Девушка забралась с ногами на постель, обхватила подушку руками, покачивалась из стороны в сторону и то ли плакала, то ли подвывала. Она нервно грызла уголок наволочки. Если бы у неё была такая возможность, она себе и локоть бы укусила. Сердце переполняли отчаяние, злость и досада.

Что же могло вызвать такие чувства в юном сердце? Хетта прекрасно понимала, что с появлением родного племянника хозяина у неё пропадает всякая надежда разбогатеть и завладеть состоянием пожилого купца.

Давайте воспользуемся тем, что в доме наступило относительное затишье, и познакомимся с его обитателями.

Начать следует, разумеется, с хозяина дома. Кверис родился тысячу триста лет назад. Отец был богатый купец, а мать – его служанкой. Они прожили счастливо около трёхсот лет. Отец трагически погиб во время торгового путешествия: его корабль подвергся нападению людей Мерморта. Эльфы отчаянно сопротивлялись, но одно торговое судно не может противостоять четырём пиратским фрегатам.

Мать Квериса осталась одна. После смерти мужа она не бедствовала, но юридически все деньги и имущество принадлежали её сыну – такова была воля покойного купца, который составил завещание, едва наследник появился на свет. Сын оправдал ожидания отца и даже превзошёл его в торговых делах, существенно расширив отцовское предприятие.

Мать Квериса долго соблюдала траур по покойному супругу, но через двести лет после его смерти всё же решилась выйти замуж. Её избранником стал воин, которого часто отправляли с отрядом охранять границы королевства. От него на свет появились Долорес и Лурдес.

Вскоре их отец был тяжело ранен в бою. Он подал прошение об отставке, получил высочайшее разрешение короля и существенное выходное пособие за многие века безупречной службы. Вместе с женой и двумя дочерьми он вернулся в родное поселение Асертио. Они прожили там долгую и спокойную жизнь. Их могилы легко найти на местном кладбище. В отличие от других, более простых надгробий, они сделаны из восхитительного розового мрамора и украшены великолепной резьбой. Все расходы на похороны взял на себя купец Кверис. Он прекрасно относился к отчиму и очень его уважал. Двух младших сестёр он любил всем сердцем. Он часто уговаривал семью вернуться в столицу и поселиться в его доме. Мать категорически отказалась: «Этот дом напоминает мне о самом большом счастье и о самом великом горе в моей жизни. Я не могу там жить». Отчим считал для себя зазорным существовать за чужой счёт. А Лурдес и Долорес вскоре обзавелись семьями и навсегда обосновались вдали от столицы. Кверис присутствовал на свадьбах обеих сестёр. Выбор Лурдес он полностью одобрил и сделал молодым шикарные подарки. А вот новая семья Долорес ему не понравилась. «Жених – парень что надо, но вот его братец… Сразу видно, тот ещё фрукт! И супруга ему под стать! Советую держаться от них подальше», – заявил он любимой сестре прямо на свадьбе.

Купец был всегда очень занят, поэтому в следующий раз увидел родных лишь на похоронах Долорес. Он плакал, не скрывая и не стыдясь слёз. Горе стало поистине нестерпимым, когда он узнал, что его племянник будет воспитываться у Эусебио. Кверис пытался оспорить это решение, договориться об опеке, но ничего не вышло. Закон был не на его стороне, да и брат Маурисио вцепился в сироту мёртвой хваткой. Тогда он пообещал помогать ему материально, что исправно и делал все 64 года, не подозревая о несчастиях Мауроса.

Сам Кверис был женат. Однако это была трагическая история, о которой он не мог вспоминать без слёз и душевных страданий. Его избранницей стала скромная девушка, жившая на окраине столицы. Она слыла одной из лучших вышивальщиц королевства, несмотря на весьма юный возраст. Купец заметил её, когда пришёл к хозяину швейной мастерской, чтобы заключить договор на поставку его кружев к королевскому двору Ларгоса. Он начал ухаживать за юной мастерицей и через некоторое время добился благосклонности. Они сыграли свадьбу, и для купца началась счастливая семейная жизнь, которая продлилась слишком недолго. Его жена забеременела. Кверис пребывал на седьмом небе от счастья. К будущей матери приставили самую опытную повивальную бабку, которая сразу стала делать очень мрачные прогнозы. По её словам, супруга купца была не способна родить самостоятельно. Пригласили других повитух, но все в один голос подтвердили её слова. Роды начались внезапно и гораздо раньше положенного срока. Промучившись двое суток, жена Квериса умерла, даже не узнав, что произвела на свет мальчика. На этом горе купца не кончилось. Родившийся в столь страшных муках младенец покинул этот мир на следующий день, последовав за несчастной матерью.

Кверис был безутешен. Он заперся в своём доме, забросил торговые дела и принялся крепко пить. Из этого состояния его с огромным трудом вывела Лурдес. Она прожила в доме брата более года, заботясь о нём и не давая впасть в отчаяние и безумство. Он несколько раз пытался покончить с собой, однако бдительная сестра успешно пресекала греховные порывы. Примерно через год безутешный вдовец вернулся к жизни и к делам. Ему пришлось начинать всё заново. Однако торговые дела быстро пошли в гору, чего, похоже, он и сам не ожидал.

Зато в личном плане всё обстояло иначе. Кверис больше никогда не женился. У него были мимолетные связи, но не более того. Он зарёкся ещё раз заводить семью. Сёстры уговаривали его изменить эту точку зрения: «Тебе нужен наследник. Вот скажи, для кого ты тогда стараешься? Кому оставишь свои богатства?» Он отшучивался и обещал завещать всё племянникам. Наконец, их уговоры его достали, и он заявил сёстрам следующее: «Перед смертью я определю достойного. Всё! Отстаньте от меня с этим вопросом раз и навсегда!»

Как выяснилось, Кверис никогда не отправлялся из столицы по торговым или иным делам, не оставив у нотариуса завещания, оформленного по всем правилам. Однако его последняя воля так часто менялась, что нотариус стал над ним подшучивать: «Ты столько потратил на мои услуги, что наследнику достанется не такая уж кругленькая сумма».

Они считались не друзьями, но добрыми приятелями. Нотариуса звали Арезо. Он несколько столетий заверял все важные документы для купца, пользуясь его доверием и уважением.

Правда, за прошедшие пятьдесят лет Кверис не менял имён, вписанных в завещание. К удивлению нотариуса, в документе так же значилась служанка купца по имени Хетта. Арезо даже стал к ней присматриваться. Он знал, что мать купца тоже была простой служанкой, и решил, что богатый клиент намерен повторить судьбу отца. Но ни к какой свадьбе никто не готовился. Дотошный нотариус попытался расспросить о ней старого слугу, который помнил родителей купца ещё молодыми. Как ни странно, тот наотрез отказался делиться семейными тайнами и выносить сор из избы. «Этот преданный сторожевой пёс не только сор, а и соринку из хозяйского дома не вынесет!» – понял нотариус и обратился к кухарке. К его сожалению, пожилая толстушка тоже отказалась посвящать его в тайны купеческого дома, найдя простую отговорку: «Я целый день кручусь на кухне. Ничего, кроме плиты, не вижу, а кроме стряпни – не знаю. Спросите у самой Хетты или у нашего хозяина». Арезо на свою больную голову проявил настойчивость, и тогда пожилая эльфийка спросила прямо: «Кверис переписал всё имущество на неё и это не даёт вам покоя?» Нотариус замялся и поспешил уйти, так как не имел права раскрывать тайну клиента. Однако настойчивых расспросов оказалось достаточно, чтобы не на шутку переполошить старых слуг.

Постоянно проживали и прислуживали в доме богатого купца трое: слуга и привратник Фирс, кухарка Галица и служанка Хетта. Остальные, как, например, садовник, приходили по необходимости один или несколько раз в неделю. Фирс и Галица, можно сказать, достались купцу по наследству от отца. Они считались неотъемлемой частью этого старинного дома. Таких слуг обычно очень ценят, они становятся почти членами семьи. И привратник, и кухарка были старше хозяина. Очень смешно смотрелось со стороны, когда они принимались учить его жизни. Ещё комичнее выглядели их наставления и препирательства, когда купцу самому перевалило за тысячу лет. Представьте, один старик отчитывает другого за то, что тот ушёл из дома без тёплого шарфа и шапки. А пожилая кухарка громко ворчит: мол, престарелый эльф плохо питается. Следует отдать им должное, они никогда не лезли в дела хозяина, как личные, так и торговые. Они хранили его секреты тщательнее, чем свои собственные. Короче говоря, таких образцовых слуг сейчас днём с огнём не сыщешь, можно и не пытаться.

Служанка Хетта появилась в доме гораздо позже остальных. Ей едва исполнилось сто семьдесят лет, и по эльфийским меркам она считалась весьма юной девой. Внешность она имела достаточно заурядную. Русые волосы едва доходили до плеч, что по тогдашней моде считалось очень коротко и несуразно. На узеньком лобике едва прорисовывались тоненькие брови. Светло-карие глаза чаще всего смотрели на мир с грустью и каким-то недовольством, а едва заметные губки кривились в чём-то отдалённо напоминавшем улыбку. Впервые увидев её, кухарка заявила: «Маленькая серая мышь, но только вредная и пронырливая. Чувствую, мы с ней хлебнём горя!» Фирс в кои-то веки с ней согласился: «Галица, ты только не раскорми её до размеров настоящей крысы. С мышью мы ещё как-то справимся».

К сожалению, старые слуги не ошиблись. Купец подобрал Хетту из жалости. Она была дочкой моряка на одном из его торговых судов. В страшный шторм отца смыло за борт. Его тяжело больная вдова осталась без средств к существованию. Кверис решил помочь бедной семье и взял дочь моряка к себе в служанки. Он назначил ей щедрое жалование, благодаря чему Хетта смогла обеспечить и себя, и больную мать.

Увы! Часто наша доброта оборачивается против нас самих. Новая служанка, едва освоившись, стала искать способ завладеть всем имуществом хозяина или хотя бы его большей частью. Когда ей рассказали, что мать купца была простой служанкой, она решила соблазнить богатого старика. Девушка приложила максимум усилий, но ничего не вышло. Кверис относился к ней исключительно с отеческой любовью.

Купец давно задумывался о том, кому оставить нажитое за долгую жизнь огромное состояние. Одно время хотел завещать его Мауросу, но от родного племянника не было ни слуху, ни духу, несмотря на щедрые подарки к Новому году и ко дню рождения. Дядя не знал, что сын сестры Долорес и не подозревает о его существовании. Он полагал, что Маурос растёт неблагодарной свиньёй, следовательно, в наследники не годится.

Кверис счёл правильным разделить честно нажитое имущество так: дом и половину денег отдать служанке Хетте, тридцать процентов капитала – сестре Лурдес, оставшиеся двадцать поделить поровну между кухаркой и дворецким. У Квериса было семь торговых кораблей. Он вознамерился передать эту небольшую торговую флотилию королю Бартоло, то есть государству. Объяснял он этот щедрый подарок короне следующим образом: «Я – подданный эльфийского королевства. Я люблю Родину и всем ей обязан. У меня нет наследника, способного распорядиться торговым флотом правильно и с пользой для дела. Кухарка не может управлять торговыми кораблями. Бартоло передаст их в надёжные руки одному из своих управляющих, что обеспечит дальнейшее процветание флотилии». Купец всей душой переживал за экипажи торговых судов. Он понимал, что и их капитанам, и простым морякам необходимо кормить жён и детей, а значит, флотилия должна приносить прибыль.

Когда он изложил свою волю и эти аргументы нотариусу, тот повертел у виска пальцем, не оценив благородных намерений клиента.

– Я тебя не понимаю. Продай корабли. Они стоят огромных денег! Зачем делать столь щедрый подарок королю? Кажется, наш правитель не бедствует.

– Как ты не понимаешь! Корабли – это не только паруса и доски, это люди! Кто позаботится об их будущем? О семьях?

– Ты с того света! – с сарказмом заметил нотариус, так и не поняв его высоких помыслов.

– Это злая шутка, – не одобрил его насмешки Кверис. – Обеспечить им достойное существование сможет лишь король. Зная это, я смогу спокойно умереть.

– Меня давно мучает вопрос: почему ты так добр к молодой служанке? – не удержался Арезо.

– Она мне почти как дочь. Ей выпало слишком много несчастий. Отец погиб, мать тяжело больна, родственников нет, денег нет. К тому же она так нежно обо мне заботится…

– Жаль, что я не твой родственник, – пробубнил нотариус и принялся оформлять очередное завещание клиента.

Этот документ оставался неизменным более десяти лет. Нотариус думал-думал – и начал ухаживать за Хеттой, понимая, что после смерти купца она станет завидной невестой. Арезо не открывал ей тайну завещания, делая вид, что полюбил её исключительно за красивые глаза. «Когда она получит наследство, я к ней и близко подойти не смогу, а сейчас мои шансы достаточно высоки», – разумно рассуждал пронырливый нотариус.

Вот только Хетта была далеко не дурочкой. Она правильно истолковала интерес к своей персоне, но не намеревалась отвечать взаимностью нотариусу. «Выйду за него замуж – старик решит, что мне теперь ничего не нужно, и изменит завещание. Оставит всё сестре Лурдес, или противной старой кухарке, или, того хуже, этому зануде Фирсу», – думала она и строила из себя скромную недотрогу.

Скорее всего, наследство поделили бы именно таким образом, не явись к дяде родной племянник. Маурос свалился как снег на голову в начале февраля. Купец наконец узнал, что юный эльф вовсе не является неблагодарной свиньёй. Сначала из письма любимой сестры Лурдес, а потом и со слов Мауроса он выяснил горькую правду о его жизни в доме жадного Эусебио. Кверис рвал и метал, узнав, что подлый родственник скрывал от сироты сам факт существования дядюшки по материнской линии и присваивал все деньги. «О! Этот прохиндей не понравился мне ещё на свадьбе! Я всё сказал о нём несчастной Долорес. Я таких паразитов насквозь вижу! Ничего! Найду на него управу!» – не на шутку разгорячился дядя.

Не успел племянник приехать, как дядя потащил его к нотариусу, о чём случайно заявил во всеуслышание. «Пойдём к Арезо. Он всё знает. Для меня он сделает что угодно!» – шумел он в холле, когда Фирс подавал ему подбитое мехом шикарное пальто. Громкий голос хозяина услышали все: и Галица, трудившаяся на кухне, и Хетта, вытиравшая пыль в кабинете. Едва за купцом закрылась дверь, как слуги собрались на совещание.

– Мне всё ясно! Они пошли к нотариусу переписывать завещание, – с видом знатока заявил привратник.

– Фирс, ты уверен? – дрожащим голосом спросила Хетта.

– К гадалке не ходи! – подтвердил её опасения старый слуга. – А ты что думаешь, Галица?

– Ну, точно не с Новым годом его поздравлять! – кивнула кухарка. – Какой шустрый у нас племянничек оказался! За два дня облапошил родного дядю! Это ж надо уметь!

– И не говори! Некоторые вон десять лет задом крутят, да всё без толку! А этот проныра за два дня всё к рукам прибрал! – ехидно поглядывая на служанку, добавил Фирс.

– Я ни перед кем задом не крутила! – взвизгнула возмущённая Хетта. – Я заботилась о Кверисе! А теперь этот Маурос всё заберёт, а нас выгонит на улицу!

– Фирс, перестань хвататься за сердце! – одёрнула привратника Галица. – Мы с тобой окажемся на улице, только если этот дом рухнет, а он ещё крепкий, как и наш хозяин.

– Ты права, Галица. Нам с тобой опасаться нечего. Кверис умеет ценить верность и преданность, – с достоинством вымолвил пожилой эльф.

– Я об этом и говорю. В отличие от всяких мелких пигалиц, мы можем спать спокойно, – язвительно добавила Галица.

Кухарка и дворецкий разошлись по своим делам, гордо подняв головы. Галица довольно потирала руки. Она терпеть не могла Хетту, видела эту корыстную особу насквозь. Правда, к Мауросу поначалу она питала точно такие же чувства.

Молодая служанка готова была разрыдаться от бессилия и отчаяния. Богатство, казавшееся таким близким и реальным, уплывало из-под носа. Слуги даже не обратили внимания, что от нотариуса их хозяин и племянник пришли в крайне расстроенных чувствах.

На следующий день Хетта под благовидным предлогом наведалась к Арезо. С порога она почувствовала перемены. Нотариус перестал с ней любезничать и заигрывать. Он явно охладел к молодой девушке. Она попыталась выведать цель вчерашнего визита хозяина, скрывая корыстный интерес простым женским любопытством. Но нотариус оказался ещё тем старым лисом. Арезо подчёркнуто сухо объяснил ей, что значит тайна клиента и профессиональная этика, и без особых церемоний выставил за дверь. Короткий разговор только упрочил веру обоих в правильность сделанных накануне выводов. Хетта укрепилась в терзавших её опасениях: «Я точно осталась без гроша из-за проклятого Мауроса!» Арезо понял, что Кверис нашёл более достойного наследника, чем служанка, хотя накануне тот даже не упомянул о завещании.

Купец приходил к нотариусу совершенно по другому вопросу. Он был до крайности зол на подлого Эусебио и хотел проконсультироваться у профессионала. Он изложил суть дела и поинтересовался, можно ли через суд потребовать у корыстного опекуна вернуть незаконно присвоенные деньги.

– Представляешь, этот подлый мерзавец прикарманил почти 130 золотых! Это целое состояние! – негодовал купец. – Причём последние из них он получил уже после того, как выставил сироту на улицу.

– Тебе придётся с этим смириться, – развёл руками знаток эльфийских законов.

– Что значит смириться? Ты хочешь сказать, суд будет на стороне мошенника?

– Не суд, а закон. К сожалению, прохвост действовал строго по закону. Он не нарушил ни одного пункта, – предельно хладнокровно заявил нотариус.

– Но это же несправедливо! – вмешался в разговор Маурос.

– Согласен, – кивнул Арезо юному эльфу. – Увы! Ты ничего не сможешь доказать. Эусебио будет утверждать, что всё потратил на сироту, и найдёт кучу свидетелей. Он докажет, что обеспечивал несчастного племянника всем необходимым.

– Интересно, как он это сделает? – злился пожилой эльф.

– Он морил тебя голодом? – обратился нотариус к племяннику.

– Нет. Я всегда был сыт, одет и обут. Не хочу кривить душой, но, живя в его доме, я ни в чём не нуждался, – честно ответил Маурос.

– Вот видишь. Вы не выиграете дело в суде. Это безнадёжно! При самом благоприятном исходе дела вы сможете вернуть деньги, которые присвоил себе опекун после того, как выставил племянника на улицу, – подвёл неутешительный итог Арезо.

– Как же найти на него управу? Зло должно быть наказано! – в негодовании сжимал кулаки Кверис.

– Ты купец или Великий Повелитель Стихий? Ещё попробуй изменить мир! – махнул рукой нотариус, давая понять, что с ситуацией проще смириться.

Купец Кверис вернулся домой крайне раздосадованным. Маурос разделял его чувства, но в значительно меньшей степени. Он был морально готов к такому развитию событий, а для дяди подобная подлость и безнаказанность являлись неприемлемыми. Сначала он попытался придумать способ, как отомстить ненавистному Эусебио. Однако у благородных и порядочных людей редко рождается в голове безупречный план мести. Так ничего и не надумав, купец положился на высшие силы, которые обязательно восстановят справедливость и воздадут каждому по заслугам в отдалённом светлом будущем.

Маурос же размышлял совсем о других вещах. В молодости мы как-то редко оглядываемся назад, а всё больше стараемся заглянуть вперёд. Вот и сейчас молодой эльф с радостью перевернул очередную страницу своей биографии и строил планы на будущее. Он обрадовался радушному приёму и принял решение задержаться в столице. «К тётушке Лурдес в Асертио я всегда успею. А вдруг мне здесь что-нибудь перепадёт? Всё ж таки столица, а не провинциальное захолустье. Вроде бы дядя ко мне хорошо относится. Да, собственно, и я ему не троюродный забор», – думал он.

Через неделю после приезда племянника купца посетила гениальная мысль: «Вот кому я завещаю мой торговый флот! Юноша не дурак, у него чувствуется хватка и коммерческая жилка. Он пережил нищету, а значит, не обречёт на голодную смерть других. По-моему, он честен и порядочен, что в наши дни не так часто встречается. Я успею его подготовить и завещаю ему торговое дело!» Поразмыслив ещё немного, он понял, что Мауросу нужен оборотный капитал. Это на какое-то время поставило купца в тупик, но он быстро нашёл выход из ситуации: «Завещаю служанке Хетте дом и тридцать процентов моего состояния, а племяннику – семь торговых кораблей и двадцать процентов от всего капитала. Этого должно хватить и ей, и ему. Оба останутся довольны, да и остальных я не обижу!» Узнай молодая служанка об этом решении хозяина, всё могло бы сложиться иначе.

Приняв столь важное для себя решение, Кверис словно обрёл вторую молодость. Он активно готовил себе преемника, делая из эльфа настоящего купца. Они много времени проводили вместе. Маурос постигал науку ведения переговоров, заключения сделок, анализа рынка, составления долгосрочной коммерческой политики и тому подобные важные для негоцианта вещи. Он схватывал всё на лету. Кверис удивился, как племянник легко разобрался во всех тонкостях налогового законодательства. Он не мог нарадоваться на потенциального наследника, но до поры до времени не хотел посвящать его в этот секрет. Купец заявил, что ему нужен толковый помощник в делах, о завещании пока и речи не шло. По старой привычке он проявлял разумную осторожность и присматривался к Мауросу.

В поведении нового родственника его всё более чем устраивало, но тут возникла непредвиденная трудность. Купец отправился с молодым помощником в порт Циратис. Город находился на восточном побережье южнее Ферлатиса, рядом с границей Ларгоса. Он был основным торговым портом, самым надёжным и хорошо защищённым. Разумеется, по оборонительному потенциалу город уступал Картаго, второму по значимости порту Южного эльфийского королевства, но первому – с точки зрения ужасных соседей. К этой узкой полоске земли, дающей эльфам выход к морю на юге континента, с одной стороны примыкали территории гоблинов, а с другой – огров, из-за чего порт постоянно был на осадном положении. Его население в большей степени состояло из воинов, а не из купцов и моряков торгового флота, как в Циратисе.

Кверис не любил Картаго и вёл торговые дела через Циратис, куда и прибыл с племянником в конце марта. Он намеревался совершить с ним небольшой коммерческий рейд к Южным гномам, чтобы закупить нужные товары и продлить ранее заключённый договор. Однако у дяди и племянника ничего не вышло. Маурос не любил море, и оно отвечало ему взаимностью. Он, пересиливая себя, поднялся на борт торгового судна. Лицо его сразу приняло бледно-зеленоватый оттенок, голова закружилась, а ноги сделались ватными. Стоило поднять якорь и выйти из порта, как юный эльф перекинулся через борт судна и стал громко извещать морские глубины о содержимом своего желудка. Эти мучения продлились около часа. Больше любящее сердце дяди не выдержало. Скрепя сердце, он приказал капитану вернуться к причалу. Несчастного путешественника моряки под руки снесли на берег, а потом дотащили до постоялого двора. Маурос два дня пролежал в кровати, громко постанывая и жалуясь на отвратительное самочувствие. Вывод напрашивался сам собой: «Море для него – стихия чуждая и враждебная».

– Дядя, мне очень стыдно, но я не оправдал ваших надежд, – стонал юноша.

– Ничего страшного, племянник. В первый раз со многими такое бывает.

– В первый и последний. Я лучше помру с голоду на твёрдой земле, чем на море! Я ни за что на свете больше не поднимусь на борт корабля! – заявил Маурос, корчась от боли.

– Может, не стоит быть таким категоричным? – попробовал образумить его Кверис.

– Дядя, вы своими глазами видели, что меня чуть не вывернуло наизнанку, – закатывая глаза к потолку, ныл племянник. – Я ещё молод и хочу немного пожить.

– А как ты собираешься вести торговые дела, сидя дома? – не унимался купец.

– Если возникнет необходимость, я доберусь по суше до любых наших торговых партнёров. Мы граничим со всеми, с кем надо.

– Извини, но как же гномы? Они очень важные поставщики оружия, ювелирных изделий, превосходных инструментов. До Южных и до Северных гномов можно добраться лишь по морю! – напомнил ему опытный негоциант.

– Извиняюсь, в земли Северных гномов я лучше попаду через Северную пустыню, чем по морю, – заупрямился Маурос.

– Но там разбойники, бандиты и уголовники! – воскликнул купец.

– Зато нет моря, волн и качки! А к Южным гномам легко попасть через земли Ларгоса.

– Это рискованно, да и накладно! Они берут деньги за транзит по их владениям, – назидательно заметил пожилой эльф.

– Дядя, я готов отправиться туда через территорию огров – лишь бы по суше, а не по воде! Всё, больше меня на морские авантюры не подбивайте. Рождённый ходить по земле плавать не может и не должен. Это противоестественно! – Маурос отвернулся к стенке, давая понять, что разговор о море закончен и соблазнять его сомнительными морскими круизами бессмысленно.

Кверис понял, что переубеждать племянника бесполезно. Он своими глазами видел его ужасные страдания на борту судна. Купец был опечален, но не собирался менять планы: «Моё предприятие уже так хорошо налажено, что дела можно вести и из столицы. У меня есть время подготовить для племянника всё в лучшем виде, в конце концов, наймёт себе помощника, который будет от его имени и по поручению вести переговоры». Кверис оставил Мауроса в портовом городе на попечение своего главного бухгалтера, которому велел внимательно присматривать за юношей и обучать его своей хитрой науке: «Сам понимаешь, купец должен тонко разбираться в ведении счетов, а то его любой прохиндей обманет». Кверис отправился к Южным гномам, как и планировал ранее.

Поездка заняла более трёх недель и прошла успешно. Кверис вернулся в благостном расположении духа, которое ещё усилилось после разговора с бухгалтером. Признанный магистр цифр заявил, что у эльфа талант к точным вычислениям и искусству ведения финансового учёта: «У меня никогда не было такого толкового ученика! Через две недели он может смело занять моё место!» «Не горячись! Такого бухгалтера, как ты, днём с огнём не сыщешь. Он должен стать моим помощником, поэтому обязан разбираться во всём, что касается торговли», – разъяснил Кверис. Его счетовод полностью одобрил выбор купца, назвал Мауроса надёжной опорой в делах и пообещал доучить его в следующий приезд в порт. Так они и поступали в дальнейшем: купец отплывал по торговым делам, а его помощник оставался на берегу и постигал новую для себя науку. Молодому эльфу это очень нравилось. Он уже и не думал возвращаться к тётушке Лурдес в провинциальный Асертио. «Можно, конечно, заехать на несколько дней в гости из вежливости, но не более того. Столичную жизнь и коммерческое ремесло я теперь ни на что не променяю. Кажется, я нашёл свою судьбу!» – размышлял он на обратном пути из Циратиса в Эль-Сиур.

Ложные обвинения

– Зачем ты его мучаешь?

– Я должен его подготовить.

– К чему?

– Пока не скажу.

Увы! Как часто в жизни бывает: даже очень широкая светлая полоса неожиданно заканчивается.

Неприятные новости поджидали их на пороге купеческого дома.

Кверис и Маурос вернулись из очередной поезки в Циратис. Они долго стучали в дверь. Наконец в дом их впустила кухарка. Галица извинилась перед недоумевающим хозяином, что заставила так долго топтаться на пороге:

– Простите великодушно. Я хлопотала на кухне и не сразу услышала, что в дверь стучат.

– А где Фирс? – осведомился Кверис.

– Печально об этом говорить, но он заболел, – тяжело вздохнув, ответила Галица.

– Серьёзно? – встревожился купец.

– Боюсь, да. Три дня не встаёт с постели, – смахнув слезу уголком фартука, сообщила кухарка.

– Хетта рядом с ним? – уточнил пожилой эльф.

– Нет. Она не хочет ухаживать за несчастным стариком. Он же не оставит ей богатого наследства! – язвительно заметила Галица.

– Галица, ты к ней несправедлива. Уверен, всё не так.

– Я еле-еле выпроводила её сходить за доктором. Думала, мне придётся ковылять самой на другой конец улицы! Это в мои-то годы!

– Дядя, кажется, вот и они, – Маурос указал рукой налево.

– Точно, Хетта привела врача. Вот умница! – обрадовался пожилой эльф.

– Умница? Где её носило два часа с лишним? Эту пигалицу только за смертью посылать или за отравой! – не унималась рассерженная кухарка.

Галица, продолжая громко ворчать, ушла на кухню, остальные проследовали в комнату Фирса. Однако помещение оказалось столь маленьким, что у постели больного остались лишь врач и купец, Маурос ожидал в дверях. Хетта, сославшись на незаконченную уборку, удалилась. Доктор внимательно осмотрел больного, пощупал пульс, заглянул в зрачки, выслушал жалобы, при этом не переставая покачивать головой. Наконец, он выписал рецепт, передал его купцу, заверил больного, что тот скоро обязательно поправится, если будет принимать лекарство и несколько дней соблюдать строгий постельный режим. Он поклонился и вышел вслед за Кверисом и его племянником в гостиную. Маурос прикрыл дверь в комнату привратника. Тут вежливая улыбка быстро сошла с губ врача, а лицо приобрело крайне печальное выражение. Он грустно вздохнул и обратился к хозяину дома:

– Боюсь, он умирает.

– Ему никак нельзя помочь? – опечалился купец.

– Увы! Медицина в данном случае бессильна, – развёл руками доктор.

– Тогда зачем вы ему соврали? Зачем дали надежду? – возмутился Маурос.

– Юноша, я не знаю, кто вы, но вы меня удивляете до крайности! – одёрнул его врач.

– Это мой племянник Маурос, – представил его Кверис. – Видимо, он слишком молод, чтобы правильно рассуждать о смерти.

– Я тоже так думаю. Если больному нельзя помочь, следует по возможности облегчить его страдания и уход в другой мир, – уже более спокойно пояснил доктор.

– Вы ему что, яд прописали? – с изумлением и негодованием спросил юный эльф.

– Вы в здравом уме? Я врач, а не убийца! – взвился эскулап. – Я не могу прописать яд. К тому же где вы его купите…

– Насколько я понимаю, это снотворное, – догадался Кверис.

– Абсолютно верно, – подтвердил догадку лекарь. – Оно имеет и обезболивающий эффект. Это должно смягчить предсмертные муки. Попрошу вас побольше о нём заботиться в последние дни его земной жизни.

– Само собой разумеется, – благодарно кивнул Кверис, расплачиваясь за приём.

Доктор вежливо раскланялся и ушёл. Маурос взял рецепт и сам вызвался сходить в аптеку. «У Хетты много дел по дому, а мне всё равно заняться сейчас особенно нечем. Окажу старику Фирсу хоть эту маленькую услугу», – сказал он и вышел на улицу следом за врачом, который и указал ему дорогу к ближайшей аптеке.

В доме все крутились вокруг больного, но с разной степенью рвения. Галица уделяла старому другу почти всё свободное от кухни время. Купец часами просиживал у его кровати, вспоминая с дворецким молодые годы. Маурос и тот не оставил слугу без внимания. Он с удовольствием выслушивал его долгие и порой запутанные истории: старикам очень важно, чтобы их хоть кто-то послушал. Кстати, теперь мнение кухарки насчёт племянника немного изменилось в лучшую сторону. А вот молодая служанка старалась избегать комнаты умирающего. Галица несколько раз указывала на это вопиющее равнодушие хозяину, но тот всё истолковал неправильно. «Хетта очень ранимая девушка. У неё слишком чуткое сердце. Она не может смотреть на страдания Фирса. Знаете, я лично слышал вчера, как она плакала у себя в комнате», – оправдывал он её поведение.

На самом деле коварная особа рыдала из жалости не к дворецкому, а лишь к самой себе, сокрушаясь из-за потерянного наследства. После появления племянника хозяина все её мысли были лишь о завещании купца. «Из-за этого проходимца я останусь на улице без гроша за душой! Дурак Кверис всё перепишет на него! Меня ждёт нищета! Я обречена умереть в бедности!» – причитала она каждую ночь, умываясь горючими слезами и по привычке кусая край подушки. Ещё больший ужас поселялся в её сердце, когда она представляла реакцию своей матери: «Она не простит, что я осталась с пустыми руками и не обеспечила её старость!»

Её мать на самом деле меньше болела, а больше прикидывалась. Это была достаточно мерзкая, подлая и корыстная особа. Если бы купец узнал её поближе, он усомнился бы в том, что её муж погиб в результате несчастного случая. Скорее всего, моряка не смыло за борт волной, а он свёл счёты с жизнью. Когда богатый купец проявил сострадание к их семье и взял Хетту в служанки, чтобы она смогла обеспечить достойное существование себе и матери, жена моряка заявила дочери: «Ты должна любой ценой завладеть его деньгами! Без денег ко мне не возвращайся!»

Фирс умер ровно через неделю после возвращения Квериса и Мауроса из поездки в Циратис. Его уход в иной мир особенно тяжело восприняла Галица. Она словно постарела в один день на сто лет. Купец переживал это событие как потерю старого, надёжного, проверенного временем и жизнью друга. Его племянник просто жалел слугу. Он успел проникнуться к нему уважением. Хетта походила на молчаливое печальное привидение, однако это её состояние правильно истолковали только двое: кухарка, которая видела маленькую хищницу насквозь, и Уранум, который обладал такой же проницательностью.

Сын Великого Владыки Недр радовался такой реакции служанки: на неё он и рассчитывал в своей коварной игре. Более того, он всячески поощрял её чувства, насылая тревожные сны, в которых она умирала с голоду на улице или в жалкой лачуге. В ночных кошмарах девушка неизменно видела себя в грязных лохмотьях, а у её ног сновали крысы.

Вскоре Уранум убедился, что она больше всего на свете боится бедности, и перешёл ко второй стадии внушения. Он поменял сюжет её ночных видений. Теперь ей снилось, что она стала богата, получив всё состояние хозяина. Злодей не замедлил подсказать ей и способ действия. Из одного сна в другой он как бы составлял за неё коварный план убийства Квериса. Он научил её, как сделать всё правильно и свалить вину за неестественную смерть богатого купца на его незадачливого племянника.

Таким образом, к концу лета 5103 года служанка оказалась полностью готова к совершению преступления. С помощью матери, разбиравшейся в снадобьях, она подготовила яд, который действовал не сразу, а убивал жертву только через несколько дней.

Сын Великого Повелителя Недр параллельно провёл ещё один психологический эксперимент. Он попробовал наслать на Мауроса сны, в которых призывал эльфа убить родного дядю и завладеть его имуществом. Однако тут он потерпел полное поражение, что его до крайности раздосадовало. Маурос так и не перешёл на тёмную сторону. Два раза подряд увидев во сне, как он собственными руками убивает дядю, эльф судорожно засобирался к тётушке Лурдес в Асертио. Из богатого и печального жизненного опыта он знал, что вещие сны чаще всего заканчиваются для него даже не бедой, а катастрофой. Он проявил такую решимость, что купец с трудом уговорил его остаться. Уранум понял: ещё один подобный сон – и план потерпит фиаско. «Нуардис мне этого не простит и придушит на месте!» – благоразумно решил злодей и прекратил жестокие опыты над Мауросом. «Всё-таки эта старая дура перемудрила со звёздными знамениями! Какой он наследник Армарса? Из него земное воплощение бога войны как из меня сестра милосердия!» – недоумевал он по поводу выбора кандидатуры на великую роль Чёрного Маршала, который явился с небес на землю, чтобы завоевать весь мир и бросить его к ногам заговорщиков.

В конце августа купец и его племянник совершили последнюю деловую поездку в торговый порт. В середине сентября они благополучно вернулись из Циратиса в столицу Южного эльфийского королевства. Кверис сразу направился к нотариусу переписывать завещание, окончательно убедившись в верности сделанного выбора.

Нотариус остался до крайности удивлён волей клиента. Когда купец явился к нему один и попросил составить новое завещание, Арезо улыбнулся, думая, что его предположения относительно наследника оказались верны. Однако записав в положенной форме волю Квериса, он пожалел о своей поспешности и решил возобновить ухаживания за Хеттой. Согласно новому документу имущество купца распределялось следующим образом: служанка получала дом и сорок процентов от капитала, кухарка, как и раньше, могла рассчитывать на одну десятую часть денег хозяина, сестра Лурдес унаследовала бы тридцать процентов от всех денежных средств, а вот король Бартоло оставался с носом. Кверис передумал завещать семь кораблей государству. Он отписывал торговую флотилию племяннику и добавлял к ней двадцать процентов от своих накоплений. Решение было взвешенным и справедливым.

– Вы в своей щедрости превзошли самого себя! – заметил нотариус.

– Да, я старался разделить имущество, нажитое честным трудом, по справедливости. Кажется, я никого не обделил, – согласился купец, не заметив иронии в словах Арезо.

– Я думал, вы вычеркнете служанку из завещания после появления родного племянника.

– С чего бы это? Разве я могу обидеть несчастное дитя? – возмутился Кверис.

– Вы живое воплощение благородства и милосердия, – то ли с иронией, то ли серьёзно пробубнил Арезо. – Полагаю, это ваша последняя воля. Больше не будете переписывать завещание?

– Надеюсь, после моей смерти всё произойдёт именно так, как изложено в этом документе.

– Я лично прослежу. Я же ваш нотариус. Это моя работа, – заверил его Арезо.

Увы! Порой сама жизнь не позволяет нам сдержать данное обещание, которое казалось абсолютно реальным и выполнимым. Арезо попытался возобновить ухаживания за служанкой, но коварная девица не обратила ни них внимания, думая лишь о предстоящем преступлении, для которого всё было готово. Следуя полученным во сне инструкциям, она подмешала отраву в успокоительные капли хозяина и отпросилась у него на три дня якобы из-за плохого самочувствия матери. Кверис и не подумал ей отказать.

Несчастный купец умер на второй день после её ухода. Вызванный врач, осмотрев тело, однозначно заявил, что Квериса отравили, и побежал за стражниками. Всех арестовали. Судебные разбирательства начались незамедлительно, подозреваемым выделили по адвокату. Мауросу повезло: ему достался молодой, но достаточно грамотный юрист, который, выслушав несчастного сироту, полностью поверил в его невиновность и стал выстраивать линию защиты. Но Уранум делал ставку не на адвоката, а на судью, и здесь он не ошибся в расчётах. По обыкновению, такие громкие судебные дела рассматривал сам король Бартоло. Он отличался прозорливым умом, звериным чутьём и поразительной интуицией. Он бы точно сумел разобраться в случившемся и установить истинного преступника, но он уехал вместе с сыном в гости к королю Северных эльфов. В отсутствие мудрого монарха дело взял под личный контроль Верховный судья.

Эту высокую должность несколько столетий подряд занимал Канделарий, который явно засиделся в своём кресле. Король Бартоло подумывал заменить его на более молодого судью, но всё никак не находилось достаточно веского повода. Сам Верховный судья ни за что не хотел сдавать полномочия. Он упивался властью, мнил себя богом правосудия, считал себя истиной в последней инстанции. Он не переносил, когда ему противоречили или пытались оспорить его точку зрения. Канделарий вбил себе в голову, что он самый великий судья за всю историю королевства, что он с первого взгляда способен определить преступника и что ни разу не совершил ни одной ошибки. С последним утверждением поспорило бы достаточное число эльфов, попавших по его милости в тюрьму или, того хуже, в Северную пустыню. Ко всему прочему, мыслил он до крайности стереотипно.

Он и взялся за дело об отравлении купца Квериса. «Только я смогу распутать это хитрое преступление!» – самонадеянно решил он и с ходу выбрал главного подозреваемого. Стоит ли сомневаться, что им оказался Маурос.

– Он чужак. Это уже подозрительно. Он всю жизнь провёл в каком-то захолустном Ферлатисе, – заявил судья.

– Ваша честь, Ферлатис – крупное поселение. Кстати, там о моём подзащитном все отзываются положительно, кроме его родного дяди, – попытался возразить адвокат.

– Вот и ещё один довод. Родственникам всегда виднее. Во-вторых, он уже был осуждён и провёл три года в нашей тюрьме, – многозначительно пояснил Канделарий.

– Да, но он не совершил уголовного преступления. Он отсидел за неосторожные речи, – продолжал оспаривать его позицию адвокат Мауроса.

– Необдуманные слова – первый шаг к необдуманным поступкам, то есть к преступлению, – менторским тоном изрёк Верховный судья, глядя на адвоката, как на назойливую муху. – В-третьих, незадолго до смерти купец Кверис включил его в завещание, а это наиболее весомый аргумент. Племянник оказался материально заинтересован в смерти дяди.

– Господин судья, не могли бы вы прочитать завещание купца вслух. Тогда всем станет ясно, что заинтересованных лиц в этом деле более чем достаточно. В последней воле покойного упомянуто сразу четверо наших сограждан, – не унималась сторона защиты.

Аргумент защиты вывел судью из себя. Канделарий скривил недовольную гримасу, но приказал нотариусу Арезо зачитать текст документа. Галица, которая сидела на скамье подсудимых вместе со всеми, услышав, что получила лишь десять процентов, обиженно поджала губы и зло посмотрела на Хетту. У Мауроса от удивления глаза полезли на лоб, когда он узнал размер светившего ему богатства. Он присвистнул, чем вызвал негодование судьи. «Дядя, а с чувством юмора у вас было всё в порядке! Надо же додуматься завещать торговую флотилию тому, кто ненавидит море!» – подумал племянник. Зная о своей невиновности, он не воспринимал обвинения всерьёз. Он верил, что уж сам Верховный судья его оправдает и установит истинного преступника.

Реакция Хетты поразила многих, но её, увы, неправильно истолковали. Услышав, что ей достаётся дом и огромная сумма денег, она упала в обморок. Когда её привели в чувства, она громко разрыдалась. Она сказала, что ничего не ожидала получить от Квериса.

– Кто я ему? Простая служанка! Я надеялась, что он оставит мне несколько золотых из милосердия, не более того.

– Хватит врать! Ты пыталась его соблазнить, чтобы заполучить его деньги! Ты только о его завещании и думала! Если бы Фирс был жив, он подтвердил бы мои слова! – с ненавистью выпалила кухарка.

– Вы меня всегда ненавидели! А теперь злитесь, что вам хозяин отписал меньше, чем мне! – язвительно парировала юная мерзавка.

– Дамы, успокойтесь! Соблюдайте тишину в зале суда! – призвал их к порядку секретарь.

На самом деле причиной горьких слёз отравительницы являлась досада. «Я могла ничего не делать и получить всё! Зачем я пошла на это преступление? А если правда всплывёт?» – от страха её жалкая душонка уходила в пятки.

Ей повезло. Канделарий проявил ослиное упрямство и куриную дальновидность. Буквально заткнув адвокату Мауроса рот, он объявил о вынесении окончательного решения.

– Галица и Хетта прослужили в этом доме долгий срок, за который ни с кем ничего не случилось, а стоило появиться племянничку, как произошло убийство. Итак, властью, данной мне королём Бартоло, объявляю, что Маурос, сын Долорес и Маурисио из Ферлатиса, признаётся виновным в умышленном убийстве из корыстных побуждений родного дяди, купца Квериса, и приговаривается к вечной ссылке в Северную пустыню. Всё завещанное ему имущество покойного купца становится собственностью государства и короны. Приговор окончательный и обжалованию не подлежит!

Услышав столь несправедливый приговор, Маурос потерял дар речи. Его адвокат пытался безуспешно возражать судье, но Канделарий отказался слушать. Тогда он закричал во всеуслышание: «Я дойду до самого короля! Слепому пню не место в Верховном суде!» За это высказывание, расценённое как публичное оскорбление суда и должностного лица при исполнении служебных обязанностей, Канделарий посадил его в тюрьму на пятнадцать суток. Столь досадное обстоятельство не позволило адвокату подать прошение о пересмотре дела вовремя, то есть до отправки осуждённого в Северную пустыню.

Уранум радостно потирал руки. Всё случилось так, как заговорщики и задумывали. Нуардис будет им довольна. До появления Мауроса в месте вечной ссылки, то есть в гостях у старой ведьмы, оставалось несколько дней. Сын Великого Владыки Недр решил своеобразно использовать короткую передышку. Ему стало любопытно понаблюдать за служанкой, в одночасье ставшей богатой дамой.

Перед ним предстала омерзительная картина. Хетта преобразилась на глазах. Из вечно хнычущей серой мыши она превратилась в надменную фурию и законченную стерву. Она со скандалом выставила за порог кухарку. Галица сама не намеревалась задерживаться с юной мерзавкой под одной крышей, но Хетта сумела обставить всё так, что это она выгоняла пожилую эльфийку вон, уличив её в краже. Она надеялась опозорить её перед соседями, но все лишь осудили её поступок. Из ближайшего окружения с ней согласился общаться только нотариус Арезо. Остальные демонстративно отвернулись. На следующий день она привела в дом свою мать, принялась подыскивать прислугу и проматывать полученные деньги. Она накупила огромное количество нарядов и украшений, но продемонстрировать это богатство оказалось абсолютно некому. Высшее общество отказалось её принять. В дорогих платьях и массивных золотых украшениях с драгоценными камнями она целыми днями слонялась по дому. Любимым её занятием стало издеваться над слугами. Она орала на них, била по щекам, грозилась выгнать на улицу или обвинить в воровстве. Портрет купца, висевший над камином в гостиной, она сожгла собственными руками, предварительно разрезав на мелкие кусочки. Мать во всём потакала единственной дочери и светилась от счастья. Чудовище было довольно.

Уранум, насмотревшись на гадкие сцены, решил внести свои коррективы. Он хоть и сам был ещё тем злодеем, обладал чувством врождённой справедливости. «Нет! Я это так не оставлю! Как там говорила покойная Диалексия? Дающему да воздастся! Вот и применим её благородное учение на практике!» – постановил Уранум и принялся за дело.

Он снова начал насылать сны матери и дочери. Благодаря такой тонкой психологической обработке, уже через три дня обе гарпии вознамерились отравить друг друга. Мать боялась, что дочь её опередит и подсыплет яд первой. Хетта опасалась того же с её стороны. В результате они умерли в один день. Вызванный доктор легко установил, что обе отравились тем же ядом, что и купец Кверис. Правда стала очевидной. Врач сообщил о сделанном открытии стражникам и адвокату Мауроса, который только что вышел из тюрьмы. Защитник поспешил с ходатайством к королю Бартоло, вернувшемуся к тому времени в столицу. Король повелел спешно созвать заседание Верховного суда с целью пересмотра дела и лично председательствовал на суде, что стало залогом справедливости. Ещё раз внимательно и непредвзято рассмотрев обстоятельства дела, выслушав всех свидетелей, в том числе и безутешную тётушку Лурдес, примчавшуюся из Асертио в Эль-Сиур, король вынес вердикт:

– Мауроса оправдать немедленно. Восстановить его в правах гражданина и вернуть из ссылки. Он становится наследником всего имущества покойного купца Квериса, за исключением долей, отошедших Галице и Лурдес.

– Да здравствует король! Слава королю Бартоло! Наш суд – самый гуманный суд в мире! Ура! Ура! Свободу Мауросу! – ликовали собравшиеся.

– Дорогие сограждане! – обратился король Бартоло к подданым. – Судья Канделарий наигрубейшим образом пренебрёг служебными обязанностями и злоупотребил полномочиями. Он не оправдал нашего высочайшего доверия. Лишь с учётом его долгой службы я выношу не столь суровый приговор, как он того заслуживает на самом деле.

– Смилуйтесь, Ваше Величество! Всякий может допустить ошибку. Я же не пророк, – взмолился Канделарий.

– А возомнил себя чуть ли не богом! – с укором бросил ему монарх. – Повелеваю: за утрату высочайшего доверия освободить судью от занимаемой должности без выходного пособия. Кроме того, он обязан принести публичные извинения, как только Маурос вернётся из ссылки.

Под громкие одобрительные крики заседание суда объявили закрытым. Король Бартоло в сопровождении свиты покинул зал, за ним поспешили остальные. Бывший Верховный судья Канделарий долго сидел один в пустом зале. Он утратил смысл жизни. Вечером, не стерпев позора, он повесился.

А вот с выполнением воли короля Бартоло возникли непреодолимые сложности. Стражники впервые получили приказ вернуть осуждённого, уже благополучно переправленного за разделительный ров несколько дней назад. Небольшой отряд, отправившийся на поиски эльфа, вернулся вскоре с совершенно другим заключённым и страшными вестями. Спасти Мауроса они уже были не в силах. Справедливость восторжествовала слишком поздно.

Рождение Чёрного маршала

– А вот и мой главный рыцарь.

– Мог бы придумать что-то пострашнее.

– Как?! Ты его не боишься?

– Я никого не боюсь.

В результате Маурос попал в Чёрную крепость, обнаружил там в подвале тайную комнату, прочитал железную книгу, понял, что она написана о нём и для него, попытался бежать, но рухнул в обморок, увидев, кто преградил ему путь к спасению.

В чувства его привели до крайности грубо. Уранум без всяких церемоний пнул звёздного избранника.

Из забытья эльфа вывел весьма ощутимый удар в бок. Судя по неприятным ощущениям, били сапогом. Боль в рёбрах заставила Мауроса приоткрыть один глаз, чтобы незаметно оценить обстановку.

Первое, что он увидел у себя перед носом, оказался чёрный, вычищенный до блеска сапог. Вмиг он понял, что сапог неумолимо и стремительно приближается к его лицу. Эльф перестал изображать бесчувственный труп, вскрикнул и откатился в сторону. Очередной удар нападавшего пришёлся в пустоту. Маурос успел разглядеть обидчика.

Перед ним предстал эльф – высокого роста, атлетического телосложения, разодетый, словно король. Его дорогой костюм явно сшили из лучшего чёрного бархата, по которому шла изысканная вышивка серебряной нитью. Сапоги, один из которых едва не оставил неизгладимый след на физиономии заключённого, могли стоить целое состояние. Обувь изготовили из отменной кожи, расшили серебром и подошву подбили серебряными гвоздиками. Их Маурос успел рассмотреть совсем близко. На незнакомце был шикарный дорожный плащ с капюшоном, откинутым на плечи. Лицо бившего эльфу как-то сразу не понравилось: в нём читались хитрость, коварство, подлость и жестокость. Тонкие губы складывались в злую усмешку. Серые глаза смотрели с презрением. Чёрные волосы доходили незнакомцу до плеч, придавая определённый аристократизм.

Честно говоря, Мауросу было не до изучения его внешности. «Что ему от меня надо? И где огромное чёрное чудовище, которое я точно видел перед обмороком?» – судорожно размышлял эльф. Он предусмотрительно отполз за треногу и ждал реакции обидчика. «Пусть заговорит первым, а то брякну что-нибудь – и он разозлится ещё больше!» – благоразумно решил он. Наконец, не выдержав затянувшейся паузы и поняв, что из пленника всё придётся тянуть клещами, странный гость нарушил молчание:

– Ну, и долго ты собираешься прятаться от судьбы?

– Вы кто? Что вам от меня нужно? – выдавил Маурос.

– Прости. Я-то тебя с рождения знаю, а вот ты со мной ещё не знаком. Меня зовут Уранум, я сын Великого Владыки Недр, – с гордостью представился незнакомец.

– Ага! А я сам король Бартоло! Что вы мне тут лепите? – возмутился заключённый. – Великие Владыки имеют вид обычных эльфов? Я не дурак в такую ересь верить.

– Чувствую, ты пришёл в себя и даже успел обнаглеть. Ты обвиняешь меня во лжи?

– Если не врёте, тогда у вас не все дома. Только сумасшедший может выдавать себя за Великого Владыку Стихий или его родственника и ждать, что ему поверят.

– Хорошо. Смотри и трепещи! – громоподобным голосом предупредил Уранум.

– Бегу и спотыка…

Договорить эльф не успел. Он замер в оцепенении, разинув рот. От увиденного по спине пробежал холодок, волосы на затылке зашевелились, коленки затряслись мелкой дрожью: незнакомец на его глазах превращался в огромную чёрную фигуру из плотного дыма. На месте глаз и рта полыхали раскалённые угли. Фигура занимала половину тайной комнаты, угрожающе нависая над заключённым. Чёрное чудовище открыло полыхающий огнём рот и грозно произнесло: «Теперь веришь?!»

Красноречивым ответом стал очередной обморок.

– Бабушка! Он меня достал тут по полу валяться! Что делать с этим припадочным? – обратился раздосадованный Уранум к чёрному кристаллу.

– Внучек, главное, не кипятись! – послышался скрипучий голос. – Он простой смертный. Он ничего такого отродясь не видел. Кстати, выглядишь умопомрачительно!

– Спасибо за комплимент! Действительно навожу ужас? – переспросил Уранум, не зная, как истолковать слова бабки: то ли шутка, то ли комплимент, то ли издёвка.

– Не то слово. Если бы могла бояться, сама бы испугалась.

– Приятно слышать. Это ведь моё истинное обличие, – с достоинством заметил злодей.

– Хорошо, что тут зеркала нет, а то до скончания века собой бы любовался! – прошипела Нуардис. – За дело! Нельзя терять время!

– Бабушка, простите, но, сдаётся, 66 лет мы потратили впустую.

– Ты на что намекаешь? – с ноткой угрозы осведомилась воительница.

– Вы сами видите это слабонервное ничтожество. Какой из него Чёрный Маршал? Кем он способен командовать? Кого он в состоянии победить? Разве что тараканов за печкой.

– Тебя любой испугается! – заметила Нуардис.

– Не надо всё валить на меня! – одёрнул Уранум, чувствуя, что при любом раскладе виноватым опять окажется он. – Признайтесь честно, либо вы, либо звёзды ошиблись!

– Невозможно! – завизжала Великая Ведьма. – Звёзды никогда не ошибаются! Лучше меня их никто не понимает! Это ты приволок сюда кого-то не того!

– И снова здравствуйте! Кроме меня, кто-нибудь может быть крайним? – сын Великого Владыки Недр скривил самую недовольную физиономию, понимая, что его опасения оказались верны и он снова во всём виноват.

– Перестань упрекать бабушку! Действуй по плану, – рявкнула Нуардис.

– Слушаюсь и повинуюсь, – недовольно пробубнил злодей.

Маурос зашевелился. Он не стал напрасно прикидываться мёртвым, а сразу попытался сесть. С ужасом посмотрел на мучителя и громко икнул. Это вызвало негодование Уранума, но он сдержался и спокойно спросил:

– Теперь ты мне веришь?

– Только слепой не поверит, – проворчал Маурос.

– Вот и прекрасно! Итак, я Уранум, сын Великого Владыки Недр.

– Извините, а вы не могли бы принять прежний облик? – вежливо попросил эльф.

– Тебе так больше нравится? – любезно уточнил Уранум.

– Честно говоря, мне никак не нравится, – покачал головой узник. – Но когда вы в эльфийском обличии, мне спокойнее разговаривать.

– Хорошо. Разговор предстоит долгий и важный, – благосклонно кивнуло живое воплощение ужаса и доброжелательно оскалилось полыхающим ртом.

На глазах уставшего пугаться и падать в обмороки эльфа Уранум приобрёл более приятное обличие. «Интересно, как он так делает?» – подумал Маурос, но от вопроса благоразумно воздержался. Тем более он стал свидетелем ещё одного маленького чуда. Сын Великого Повелителя Недр сделал мудрёный жест рукой, что-то прошептал – и в пустой комнате появилось два шикарных кожаных кресла. Уранум уверенно сел и жестом пригласил эльфа последовать его примеру. Маурос подозрительно ощупал новую мебель, не решаясь доверить ей своё мягкое место.

– Садись, не бойся! Они не кусаются, – подбодрил его собеседник.

– Я тут книжку читал, тоже думал, нормальную, а она мне руку обожгла и палец уколола, – пожаловался заключённый.

– Ты говоришь об этой железной книге? – небрежно указал в сторону треноги Уранум.

– А тут таких много? – насторожился эльф.

– Нет, она уникальная и написана специально для тебя.

– Это я уже понял. А зачем она сделала мне больно?

– Таким образом был скреплён нерушимый договор, – пояснил Уранум.

– Какой ещё договор? Я ни под чем не подписывался!

– Подписался, да ещё и собственной кровью, – подтвердил его самые худшие опасения страшный гость.

– Я не знал, что делаю! Я просто читал книгу! – отчаянно оправдывался юноша.

– Незнание не является оправданием и ответственности за поступки не снимает. Успокойся! Ты хоть поинтересуйся, что именно подписал.

– Ничего! – завопил эльф, порядком уставший от фокусов и злоключений.

– Твоё ослиное упрямство меня раздражает. Предупреждаю, в гневе я страшен, – сурово сдвинул брови сын Великого Владыки Недр и угрожающе наклонился вперёд.

– Хорошо, уговорили, – буркнул Маурос, вжавшись в кресло. – Что за договор мне подсунули обманным путём?

– Ты поставил личную подпись под соглашением стать Чёрным Властелином этой крепости, а по совместительству – Чёрным Маршалом, – торжественно объявил заговорщик.

– Вот отсюда, пожалуйста, поподробнее. Что эти чёрные должности означают?

– Став Чёрным Властелином, ты будешь управлять крепостью. Здесь все обязаны тебе беспрекословно подчиняться, – благосклонно пояснил Уранум.

– Это неплохо. Даже хорошо. А когда в моей жизни начинает происходить что-то хорошее, оно неизменно заканчивается катастрофой, – философски рассудил юный эльф, достаточно хлебнувший горя в своей жизни. —Выкладывайте, какие беды меня ждут.

– А жизнь тебя многому научила! Только все твои горести происходили по вине Великих Владык. У них есть такая забава: они выбирают себе жертву по моменту рождения.

– Как это? – не понял Маурос.

– Ну, звёзды должны встать в определённом порядке, тем самым указать место и час рождения несчастного избранника. Великие Повелители Стихий находят его и издеваются над ним всю его земную жизнь, – соврал, не моргнув и глазом, Уранум.

– В чём смысл? Зачем они это делают? – изумлённо вытаращил глаза ссыльный.

– Просто так, от скуки и безделья, – небрежно махнул рукой собеседник. – В прошлый раз они издевались над несчастным эльфом четыреста лет, пока он с горя не повесился.

– Это правда? – не верил своим ушам юный эльф. – Все считают Великих Повелителей Стихий добрыми. Мы им молимся, приносим жертвенные дары, почитаем.

– О нет! Они коварны и жестоки. Простых смертных рассматривают как подопытных кроликов, с которыми можно делать всё что угодно, – с видом знатока великих тайн мироздания продолжил бессовестно врать Уранум. – Разве ты не убедился в этом на собственной шкуре?

Уранум долго напоминал Мауросу о пережитых им несчастьях и доказывал, что так над ним издевались Великие Повелители Стихий. Роли он распределил заранее. Например, Великий Владыка Недр специально устроил обвал в шахте и погубил его любимых родителей. В болото Мауроса заманил, разумеется, Великий Повелитель Лесов и Болот, да ещё и подло использовал для этого души умерших родителей эльфа. Все вещие сны, из-за которых юноша попадал в неприятности, посылал ему Великий Господин Дня и Ночи. Дом в поселении Ферлатис, доставшийся сироте после смерти старушки Сузарры, смеха ради поджёг Великий Властелин Огня.

Эльфа удивляло, что собеседник знает всё о его жизни. Он сидел молча, внимательно слушая каждое слово. А Уранум вошёл в раж и так правдоподобно врал, что уже сам себе верил. Нуардис не могла нарадоваться на внука: «У мальчика определённый талант. Так морочить голову даже у меня не получалось». Великая Ведьма присутствовала при этом разговоре в виде чёрного кристалла, который стоял на подставке, а эльф не подозревал, что в тайной комнате есть кто-то ещё.

– Вот скажи, почему ты боишься моря? – спросил Уранум.

– Не знаю. Я его не люблю. Я ему не доверяю. Однажды я попробовал совершить путешествие на торговом судне… – начал рассказывать эльф.

– …И тебя чуть не вывернуло наизнанку из-за жестокого приступа морской болезни. Просто Великий Морской Владыка только и ждал удобного случая, чтобы утащить тебя на дно.

– Откуда вы всё про меня знаете? – наконец не выдержал Маурос.

– Я следил за тобой, спасал тебя от неминуемой гибели, протягивал руку помощи, так сказать, – с благородством скромно разъяснил Уранум.

– Интересно… я не очень-то ощущал поддержку и заступничество потусторонних сил.

– Поверь, если бы я не вмешивался в твою судьбу, она оказалась бы в сто раз хуже.

– Куда ещё хуже… – вздохнул эльф.

– Нет предела несчастьям и страданиям, – с видом мудреца изрёк Уранум. – Приведу тебе один пример. Помнишь, ты чуть не утонул на болоте?

– Такое вряд ли забудешь.

– Прекрасно. Кто тебя спас? – осведомился Уранум.

– Принц Бласко, будь он неладен! – зло прошептал Маурос.

– Потрясающий способ отблагодарить своего спасителя, – с укоризной процедил Уранум.

– А зачем он приказал меня выпороть плетьми и посадить на три года в тюрьму?!

– Если не умеешь говорить, держи язык за зубами! – растолковал ему справедливый приговор принца сын Великого Владыки Недр. – Ладно, не в этом дело. Как ты думаешь, кто позвал принца Бласко к тебе на помощь?

– Не знаю. Он сам пришёл, – недоумённо развёл руками юноша.

– Очень логично. Принц Бласко с утра пораньше только и думает, как бы ему вытащить очередного пьяного эльфа из болота, и около трясины дежурит?

– Хотите сказать, вы его позвали? – недоверчиво уточнил Маурос.

– Наконец начало доходить, – делая вид, что собирается похлопать в ладоши, похвалил Уранум. – Я разбудил принца и отвлёк Великого Повелителя Лесов и Болот, чтобы он ослабил смертельную хватку. Только так ты сохранил жизнь.

– Потрясающая история! Почему же они меня до сих пор не убили? – цепляясь за осколки прежней веры, парировал эльф.

– Исключительно благодаря мне! – ткнул себя в грудь Уранум. – Я сотни раз спасал тебя, а ты и не догадывался об угрозе. Сколько камнепадов и обвалов я предотвратил, когда в беззаботные юные годы ты с приятелями лазал по горам!

– Благодарю вас! Я вам верю! – кивнул юноша, едва сдерживая слёзы.

– Вот и молодец! – одобрил злодей.

– Я только не понял: они хотят меня убить или довести до самоубийства?

– Тебя они решили убить, – доверительно сообщил Уранум. – Кто из них первым тебя уничтожит, тот и выиграет в этой игре. Очерёдность попыток определяет жребий.

– Кровожадные забавы, нечего сказать! И мы наивно молимся этим мерзким чудовищам! Их самих следует безжалостно уничтожить! – Маурос в сердцах стукнул кулаком.

– Ты мыслишь правильно. Именно это тебе и предстоит сделать. С моей помощью, разумеется, – медовым голосом процедил внук Нуардис.

– Спасибо за помощь, не откажусь. Но и вы при случае от медицинской не отказывайтесь.

– В каком смысле? – опешил Уранум.

– В прямом! Вам надо голову полечить, если считаете, будто простой эльф способен воевать с Великими Повелителями Стихий! – ссыльный для убедительности повертел у виска пальцем.

– Ты не один, – с жаром заверил его посланник тёмной стороны.

– Нас таких много?

– Выслушай меня. Я предлагаю реальные вещи, – примирительно сказал Уранум. – Став Чёрным Маршалом, ты возглавишь непобедимую армию борцов за свободу! У тебя будут могущественные союзники. На твоей стороне выступят огры, гоблины, тролли и люди Мерморта. Консультировать тебя будем лично я и ещё Великая Ведьма.

– Заманчивые перспективы, но лучше обойтись без меня, – начал отнекиваться Маурос.

– Ты избранный! – воскликнул Уранум, указав пальцем куда-то в потолок. – Ты подписал договор собственной кровью! У тебя нет пути назад!

– Есть. Знаете, он всегда есть. Вы не сможете его закрыть, – заартачился эльф.

– Любопытно, что ты имеешь в виду? – скривил губы злодей.

– Самоубийство. Добровольный уход из жизни. Этого права вы у меня не отнимете!

– Получается, все эти годы я напрасно спасал тебе жизнь, рискуя собственной? Ради тебя я отвернулся от родного отца и его собратьев! – с обидой вымолвил Уранум.

– Это ваше личное дело. Меня сюда не впутывайте. Я отказываюсь становиться Чёрным Властелином, Красным Маршалом, Серым Адмиралом и вообще кем бы то ни было! – замахал руками заключённый. – Я Маурос. Я простой эльф, несправедливо осуждённый на пожизненную ссылку. Пусть вся моя жизнь была чередой несчастий и страданий. Пусть осудили меня безвинно. Пусть небо рухнет на землю. Но я не стану участвовать ни в какой войне! Запомните!

– Это окончательное решение? – постепенно приходя в бешенство, прошипел Уранум.

– Да! Я не намерен воевать против Великих Повелителей Стихий, даже если ваш рассказ – чистая правда, – упёрся Маурос.

– Ты не хочешь отомстить за погибших родителей и за свою загубленную жизнь? Ты покоришься их воле? – шипел монстр, сжимая кулаки от ярости.

– Это высшая воля. Я принимаю её. От судьбы не уйдёшь.

– Твоя судьба – стать Чёрным Маршалом, который их свергнет и подчинит себе весь мир! Ты – избранный! Ты – земное воплощение бога войны Армарса! – грохотал Уранум.

– А вы больны! Лечитесь! Совсем сдурели! Я ещё и земное воплощение бога, – Маурос инстинктивно отодвинулся от буйного собеседника подальше.

– Бабушка! Мне это надоело. Можно, я его убью? – спросил, обращаясь в пустоту, Уранум.

– Даже не думай! Мне необходимо его тело! – из чёрного кристалла послышался ледянящий душу зловещий шёпот. – Переходи к плану Б. Вижу, уговаривать этого осла бесполезно.

– Говорящий камень! Со мной говорит камень! – пролепетал юноша, сползая с кресла.

– Чтоб тебя паралич разбил! Нуардис, он снова упал в обморок!

– Слушай, может, я и вправду ошиблась? – задумчиво прошамкала Великая Ведьма.

– Я вас предупреждал! Ладно, бубните магические инструкции о том, как поместить вашу душу в его тело.

При этих словах несчастный Маурос пришёл в себя и попытался сбежать. Уранум остановил его парализующим заклинанием. Затем вскрыл грудную клетку эльфа. Несчастный при этом находился в полном сознании, но боли не чувствовал. Сын Великого Владыки Недр цинично пояснял ему совершаемые действия: «Сейчас я достану из груди твоё сердце и помещу его в специальный сосуд. Там оно будет жить вечно. Его даже можно вернуть обратно, но для этого требуется высшая магия. Кроме моей бабушки, этим искусством никто не владеет, значит, твоя душа навеки останется в стеклянной тюрьме». Маурос смотрел на него полными ужаса и мольбы глазами. По щекам катились слёзы. «В твою грудь я вложу чёрный кристалл. Он станет твоей новой душой. Отныне твоё тело принадлежит Величайшей из Великих Ведьм! Она поведёт нашу непобедимую армию в сражение с Великими Повелителями Стихий. Вот и всё! Прощай, жалкий раб!» – сказал Уранум и вырвал сердце эльфа. Маурос фактически умер в этот момент. Глаза его остекленели. Он выглядел как тряпичная кукла, повешенная на гвоздь.

Сердце эльфа трепыхалось на ладони злодея, словно пойманная птица. Сын Великого Хозяина Недр поместил его в стеклянный сосуд, плотно закрыл крышку, запечатал сургучом и повесил этикетку – точно такую же, какую вешают аптекари на пузырьки с целебными снадобьями. На ней было написано кроваво-красными чернилами: «Сердце Мауроса, эльфа из Ферлатиса, предположительно земного воплощения Армарса». Уранум взял чёрный кристалл, а на его место поставил сосуд, в котором билось эльфийское сердце. Оно продолжало совершать ритмичные движения, словно по-прежнему находилось в груди бывшего хозяина. После этого сын Хильдегарды перешёл к самой главной и трудной части операции. В тело жертвы следовало вживить душу Нуардис.

– Бабушка, вы готовы к переселению душ?

– Внучек, сгораю от нетерпения! Вставь кристалл в его грудь! Пошевеливайся!

– Интересно, а в новом теле ваш характер не изменится в лучшую сторону? Может, вы перестанете ворчать и ругаться? – вслух предположил Уранум.

– И начну по каждому пустяку падать в обмороки? Не дождёшься! Душа неизменна. Она не зависит от тела, – заверила Нуардис.

– Вы в этом уверены на сто процентов? – усомнился внук.

– Абсолютно. Правильно расположи мой кристалл, произнеси магическую формулу, которую я просила тебя выучить, и закрой рану на его груди. Дальше я всё сделаю сама. Для меня главное – попасть в его тело. Действуй!

– Слушаюсь и повинуюсь.

Последние слова Уранум произнёс с явной неохотой, но выполнил всё в точности, как велела ему Нуардис. Хотя он едва не поддался соблазну вставить кристалл в грудь вверх ногами: «Чтоб ты, старая гадюка, помучилась! Чтоб у тебя вечно голова трещала и раскалывалась! Чтоб знала, как делать другим больно!»

В самый последний момент он удержался от мелкой пакости, которая могла иметь слишком серьёзные последствия. На его глазах безжизненное тело жертвы начало трансформироваться. Глубокая рана на груди быстро затянулась. На её месте остался ярко-красный рубец. Тряпичная кукла ожила и упала на каменный пол. Её скручивало в страшных мучениях и судорогах. Эльф с душой ведьмы внутри катался по полу, хрипел, выл и стонал. Одежда его порвалась и превратилась в жалкие лохмотья.

Через несколько минут он замер, немного полежал неподвижно, после чего резко открыл глаза, в которых читались безмерная сила, злость и жажда власти. Он поднялся с каменного пола и выпрямился во весь рост. Он буквально преобразился на глазах: стал заметно крепче, выше и шире в плечах. Черты лица заострились, оно приобрело какой-то хищный оскал. В глазах полыхали отблески адского пламени. Его гордая, царственная осанка никак не соответствовала жалким лохмотьям, не способным прикрыть могучее тело. Он выглядел как настоящий, закалённый в боях воин.

– Вот сейчас вы стали похожи на земное воплощение бога войны Армарса, а не на перепуганное чучело эльфийской наружности. Бабуля, вы прекрасно выглядите! – искренне восхитился Уранум.

– Не время шутить! Пробил час возмездия! Что ты стоишь столбом?

– Не надо на меня орать! Напоминаю, я ваш верный союзник и помощник. Жду указаний.

– Немедленно неси одежду! Я должна выйти к подданным.

– Уже несу. Только не забывайте об одной существенной мелочи! – ехидно заметил сын Великого Владыки Недр.

– О чём ещё? – недоверчиво сдвинула брови Великая Ведьма.

– Вы стали мужчиной. Вам следует говорить я должен, а не я должна. Иначе выглядит до крайности глупо, – пояснил внук.

– Спасибо, что напомнил! – с благодарностью кивнула Нуардис. – Помоги мне одеться.

Уранум принёс из тайника костюм из чёрного бархата и кожи самого отменного качества. Их богато расшили серебряными нитями, изобразив чёрных драконов. Эти вымершие твари напоминали гигантских крылатых змей. Спину и грудь Чёрного Властелина защищала толстая броня. Сын Великого Властелина Недр выковал её собственноручно из особого железа с применением магии. Доспехи получились не только очень прочными, но и красивыми. Спереди он изобразил новый личный герб Нуардис. Внутренний символ остался неизменным. «Занесённое копьё – это моя подлинная сущность!» – сказала ему бабушка, вдохновляя на создание железного шедевра. «Кривая ржавая пила – вот твоя сущность!» – подумал внук, но вслух такое сказать не решился. От грозной бабули можно было больно получить по мозгам, причём в буквальном смысле слова. На доспехах он поместил копьё в кольце сплетённых змей, которые у него получились настолько великолепно, что казалось, они вот-вот оживут и расползутся в разные стороны. Довершали рыцарские доспехи кованые латы, на которых красовались те же любимые ведьмой символы: змеи, черепа, чёрные драконы и копья.

– Бабуля, боюсь вами залюбоваться в новом облике! С вас хоть портрет пиши! – восторженно воскликнул Уранум. – Жаль, художник у нас был да сплыл, паразит.

– Про художника ты верно подметил, но сейчас не до живописи.

– Бабушка, вы снова правы. За дело! – призывно бросил злодей.

– Перестань называть меня бабушкой и бабулей! Кстати, имя Нуардис также забудь! Отныне я Великий Чёрный Властелин!

– А когда мы начнём войну, вы станете Чёрным Маршалом? – уточнил внук, поправляя плащ на широких плечах нового господина.

– Так точно, но не забывай добавлять Великий. Всё, пора идти к моим подданным.

– Счастливого пути! До свиданья! Удачно выступить! – Уранум, низко кланяясь и принимая дымное обличие, попятился к выходу.

– Куда это ты собрался? Уже и истинное обличие принял, – недоумённо взглянул на него Чёрный Маршал.

– В земли гоблинов. Там возникли проблемы, требующие моего вмешательства, – у самого выхода ответил внук.

– Хорошо. Займись ими. Нам нужна армия гоблинов, а не их проблемы!

– Слушаюсь и повинуюсь, Великий Чёрный Властелин! – фактически уткнувшись носом в пол, с показным рвением воскликнул Уранум.

– Чего-то ты уж очень вежливо со мной разговариваешь, словно убить меня хочешь? – заподозрила неладное Великая Ведьма. – Ты ничего не забыл?

– Вроде бы ничего, – с видом наивного дурачка ответил злодей, потихоньку просачиваясь в отверстие в полу.

– Отдай мне мою личную печать, бестолочь! Мы договаривались, ты вернёшь её, как только я обрету тело, – напомнила Нуардис и протянула руку.

– Извините, запамятовал. Вот ваш кулончик. Всё! Спешу! У меня неотложные дела! – Уранум швырнул Великой Ведьме цепочку с медальоном и в ту же секунду исчез.

– Стой, паразит! – в бешенстве и отчаянии завопила вслед ему Великая Ведьма. – Почему моя печать потускнела? Ты осмелился её использовать? Стой! Я тебя убью!

Её угрозы прокатились раскатами грома по пустой комнате. Уранум, предвидя такое развитие событий, заранее принял дымное обличие, чтобы спешно покинуть логово Нуардис. Он был уверен даже не на сто, а на двести процентов, что она с первого взгляда заметит, что печать потускнела. «Она меня три дня будет пытать и только потом начнёт допрашивать, – рисовал он мрачную, но реальную перспективу. – Узнав правду о моём полном провале с проклятым колдуном Хорусом, точно убьёт! Или я помру раньше, не выдержав мук, – несмотря на то что я бессмертный». Уранум понял, что у него есть два варианта: терпеть пытки или временно податься в бега. Он разумно предпочёл спастись бегством. «Бабуля вспыльчивая, но отходчивая. Сейчас нацепит корону, усядется на трон, насладится властью и потихоньку успокоится. Пережду недельки две или три в подземельях Ферлатиса или в подземном дворце, потом появлюсь», – решил незадачливый внук и чёрным облаком ускользнул под землю прямо из-под носа у разъярённой Великой Ведьмы. Гоблины с их мнимыми проблемами являлись лишь правдоподобным предлогом.

Расчёт проштрафившегося внука оказался бы верным, если бы всё пошло строго по плану. Но судьба постоянно преподносила заговорщикам самые неожиданные сюрпризы на ровном, казалось бы, месте. Столь непредсказуемое развитие событий обусловило расположение всего одной звезды на небосводе в роковую ночь 13 ноября 5037 года, когда на свет появились Маурос и Виллан. Все карты спутал белый карлик Ковис. Именно он вносил страшную путаницу и неразбериху. Но вспомним слова великого пророка древности: «Если звёзды зажигают – значит, это кому-нибудь нужно». А вот кто именно зажёг эту звезду, почему он это сделал, для чего поставил её на пути Армарса, служит он добру или злу – пока останется загадкой.

После стремительного бегства внука Нуардис ещё несколько минут орала в пустой тайной комнате как потерпевшая, насылая на Уранума беды и проклятия. Верный слуга Гурсу явился на крик хозяйки и попробовал её успокоить. Он попал под горячую руку и очень пожалел, что вмешался не в своё дело. Он вылетел из тайной комнаты, словно пробка из бутылки, взмыл вверх, затаился на любимой сторожевой башне и приготовился наблюдать долгожданное явление Чёрного Властелина народу.

Коронация

– Корона не жмёт?

– Истинному правителю корона всегда впору.

– Значит, всё-таки жмёт.

Жители крепости давно готовились к этому событию. Раз в неделю проходили обязательные репетиции. Заключённые выучили наизусть все слова и жесты торжественного ритуала. Путём многолетних тренировок удалось добиться полной согласованности действий. Собственно, главная задача простых обитателей крепости сводилась в этой церемонии к тому, чтобы дружно и вовремя падать на колени, кричать: «Ура! Слава повелителю!» – и присягать ему на верность. Более сложная роль отводилась четырём временным правителям крепости. В конце имелся один загадочный момент, на котором описание церемонии резко обрывалось, а их судьба оставалась тайной.

Стоило Нуардис в новом обличии выйти из подвала под главной сторожевой башней, как оставленный в дозоре заключённый протрубил в специальный рог. В эту секунду все в Чёрной крепости узнали, что явился её подлинный хозяин. Среди обитателей замка в пустыне началась организованная паника. Они спешно собрались на центральной площади, построились в правильные ряды, как по команде, приняли равнение на середину и замерли, вытянувшись в струнку.

На площадь вышел эльф, разодетый в чёрный бархат и кожу. Его длинный чёрный плащ развевался за спиной, словно крылья дракона. Эльф производил устрашающее впечатление. Он оказался на две головы выше присутствовавших. Броня и широкий плащ делали его богатырскую фигуру ещё более могучей. Ноги ссыльных подкашивались сами собой. При виде нового господина они падали на колени и старались смотреть в землю прямо перед собой. Никто не захотел встретиться с ним взглядом. Его глаза с отблесками адского пламени наводили ужас. Ссыльные не знали, что видят лицо хозяина в последний раз.

Огромная чёрная фигура подошла к дверям центральной башни. В тот же миг массивные створки раскрылись. Услышав это, большинство преступников решились поднять головы, чтобы увидеть сцену вручения даров. Из башни вышли четверо временных правителей крепости. Первый шёл впереди и нёс на вытянутых руках шкатулку. В ней на бархатной подушечке лежал железный ключ на длинной цепочке – символ власти над замком. Чёрный Властелин взял его и повесил себе на шею. Правитель со шкатулкой отошёл на несколько шагов в сторону, давая пройти товарищам. Они с трудом несли огромный железный футляр. Это был вытянутый прямоугольный ящик с плотно закрытой крышкой. Сами правители не знали, что там лежит, и несколько десятилетий терялись в догадках. По сценарию, они должны были пасть на колени и смиренно склонить головы, как только истинный повелитель откроет этот ящик.

Мауросу не потребовался ключ. Он приложил руку к футляру и прошептал волшебное слово. Крышка тут же открылась сама собой. Эльф достал огромный боевой меч. Когда оружие оказалась в его руках, по клинку пробежали тёмно-синие молнии. Это был заговорённый меч Великих Ведьм. Нуардис наивно думала, что лишь она знала его страшный секрет. Однако Уранум обо всём давно пронюхал и в случае необходимости намеревался именно им убить родную бабушку. Увы! Но другие доступные средства на поразительно живучую старушку не действовали. Чёрный Властелин несколько секунд любовался великолепным клинком. Он улыбнулся человеческому черепу, отлитому в крестовине. Улыбка больше всего походила на оскал хищника. Вдруг он рассмеялся и с громким свистом рассёк мечом воздух. Смертоносное лезвие просвистело над головами четырёх правителей. Их спасло лишь то, что они пали ниц, строго следуя инструкции.

– Вы знаете своё место! Это меня радует, – снисходительно вымолвил Чёрный Властелин.

– Мы рады служить тебе, наш господин! Да здравствует Чёрный Властелин! Слава Владыке! Ура! Ура! Пусть он правит нами вечно! – раздалось в толпе.

– А теперь пусть каждый произнесёт слова клятвы на верность Великому Чёрному Господину! – повелел новый хозяин крепости.

Ответом стал дружный хор голосов. Заключённые, стоя на коленях, произносили выученные слова священной клятвы: «Лишь Чёрному властелину клянёмся мы в верности на вечные времена. Чёрный Властелин – единственный хозяин наш, повелитель наш и Великий Владыка наш. Только ему принадлежат безраздельно наши смертные тела и бессмертные души. Нет у нас иного дома, кроме Чёрной крепости в Северной пустыне в царстве Гурсу. Нет у нас ни отца, ни матери, ни богов, ни солнца – всем станет для нас Чёрный Властелин. Имя его Маурос предаём забвению, ибо оно священно. Мы рабы Чёрного Властелина. Он хозяин наш. Да будет так во веки веков!» «Принимаю клятву. Она священна и нерушима. Произнёсший её с верой уже получил от меня награду», – вымолвив это, новый Маурос повернулся спиной к толпе верноподданных и направился к дверям центральной башни мимо склонившихся перед ним правителей.

Он вошёл в большой тронный зал как полноправный хозяин. Остальные, робея, последовали за ним. Сначала зашли четыре правителя и направились от дверей направо, к трону. Остальные свернули влево от входа, построились в правильные шеренги и упали на колени. Один пожилой заключённый что-то проворчал едва слышно про замучивший его радикулит, но тут же умолк, получив от соседа сильный удар по рёбрам.

В тронном зале повисла гробовая тишина. Величественные стены, отделанные чёрным мрамором, давили на присутствовавших, словно надгробные плиты. Каждый ощущал себя здесь мелким насекомым, испытывал страх и трепет.

Зал имел вытянутую овальную форму. В дальнем его конце на возвышении стоял огромный трон из чёрного мрамора. Он напоминал груду костей и черепов, которой придали форму кресла с высокой спинкой. Трон пустовал до прихода истинного хозяина крепости. Поговаривают, однажды какой-то заключённый уселся на него. Глупец воспринимал учение о Чёрном Властелине как пустую байку и решил это доказать своим товарищам, заняв трон владыки. В тот же миг его парализовало, он истошно завопил от боли и сгорел заживо. Магический огонь не оставил от него даже пепла. К трону больше никто не приближался.

Перед троном стояло четыре массивных стула. Они были сделаны очень грубо из дерева и покрашены в чёрный цвет. На них сидели четыре правителя крепости. Не имея на голове железной короны, никто не решался занимать эти почётные места. Больше в тронном зале сидячих мест не наблюдалось. Остальные обязаны были стоять или падать ниц, выражая рабскую покорность господину.

Напротив трона располагался гранитный постамент в форме квадрата. К нему вели четыре ступени. Вся конструкция в высоту достигала двух метров. На верхнем ярусе стоял квадратный железный сундук с рядом хитрых отверстий, похожих на замочные скважины. Многие ссыльные по старой привычке пытались вскрыть или похитить таинственный сундук, но при попытке дотронуться до него горло вора стискивала невидимая рука и начинала душить. Испытавшие пытку утверждали, что это напоминало раскалённые железные тиски, которые разжимались спустя несколько минут, давая взломщику возможность полностью переосмыслить цель своего земного существования.

Больше в тронном зале ничего не было, даже окон, зато помещение имело двойные двери весьма странной конструкции. Внешние двери были сделаны из толстых листов железа и имели две створки, открывающиеся наружу. Внутренняя дверь представляла собой цельный железный лист толщиной с ладонь взрослого мужчины. Она с запасом перекрывала дверной проём и выезжала из стены по желобам в полу и в потолке. Требовалось крутить специальную ручку, чтобы дверь открылась или закрылась. На это уходило около десяти минут. Механизм регулярно смазывали и проверяли, как того требовала внутренняя служебная инструкция.

Маурос уверенно подошёл к гранитному постаменту, поднялся по ступеням и положил обе руки на железный сундук. Он стоял лицом к верноподданным, которые осмелились поднять головы и во все глаза смотрели на Чёрного Господина. Любопытство – великая сила. Она способна преодолеть даже панический страх. Нуардис не обратила внимания на несоответствие обрядовым нормам. Она провела руками в чёрных кожаных перчатках с железными когтями по крышке сундука и произнесла отпирающее заклинание. Крышка с противным скрипом открылась. Заключённые обнаглели окончательно и осмелились вытянуть шеи, чтобы лучше разглядеть содержимое тайника. Там хранилось лишь два предмета. С обывательской точки зрения они не представляли никакой ценности, так как были выкованы из железа, а не из золота или серебра.

Повелитель достал из сундука корону и поднял её над головой. Она напоминала старинный боевой шлем. Маска закрывала всю верхнюю часть лица. В ней имелись специальные прорези для глаз и носа. Над головой в разные стороны расходились тринадцать зубцов, напоминавших то ли рога, то ли длинные острые клыки. Часть шлема, закрывавшая нос, имела форму копья. Сзади эта своеобразная корона защищала не только голову, но и шею обладателя.

Чёрный Властелин торжественно короновал сам себя. По залу пронёсся одобрительный гул.

Затем Чёрный Властелин достал из железного сундука второй магический предмет: огромную железную чашу на витой ножке в виде клубка змей. Их тела плотно переплелись, образовав четыре удобные ручки по бокам чаши. В её пустую глубину заглядывали четыре королевские кобры с раздутыми капюшонами и высунутыми раздвоенными языками. Казалось, вот-вот клубок оживёт и змеи расползутся в разные стороны.

Чёрный Властелин поставил железную чашу в центре гранитного постамента, спустился по ступеням и спокойно сел на мраморный трон. С ним, как этого и следовало ожидать, ничего плохого не случилось. Он остался цел и невредим. Его не парализовало. Он не сгорел в адском пламени. Он просто занял своё законное место.

Короновавшийся повелитель пристально осмотрел слуг. Его суровый взгляд остановился на четырёх правителях, которые стояли на коленях у подножья трона. Всем своим видом они выражали рабскую покорность и готовность верно служить могущественному господину. Увиденное обрадовало Мауроса. Губы его скривились в жестокой улыбке, ибо он знал, что сейчас этой четвёрке предстоит суровое испытание.

– Четверо временных правителей, я обращаюсь к вам. Поднимитесь с колен и посмотрите мне прямо в глаза. Я вижу в вас страх. Верному сердцу нечего бояться! Вы были верны мне? – голос его, подобно раскатам грома, прокатился по залу.

– Да, наш Великий Господин! Мы хранили верность тебе и строго соблюдали устав крепости, – хором ответили четыре временных правителя.

– Посмотрим. Сейчас вы по очереди назовёте свои имена и преступления, за которые были осуждены, – повелел Чёрный Владыка.

– Я Талзир из земель Дезэры. Меня осудили за убийство двух человек.

– Ты их не убивал? – уточнил истинный хозяин крепости.

– Они заслужили смерть, я лишь исполнил приговор, – уверенно ответил Талзир.

– Прекрасно, подойди к железной чаше. Следующий! – скомандовал Маурос.

– Я Дитхор из земель Ларгоса. Я убил собственного брата из-за наследства.

– Оно стоило того? – скептически скривился Маурос.

– Главное, что он был его недостоин, – пояснил Дитхор.

– Своеобразная логика. Займи своё место у железной чаши. Дальше! – рявкнул Чёрный Властелин.

– Я Догмар из земель Дезэры. Меня осудили за грабёж и убийство богатого торговца.

– Ты впервые совершил подобное преступление? – полюбопытствовал Маурос.

– Я несколько лет грабил путников на дорогах, но доказать смогли лишь убийство этого купца. Мы с подельниками хорошо заметали следы и убирали свидетелей, – явно гордясь собой, заметил Догмар.

– Молодец, – одобрительно кивнул Чёрный Повелитель и указал пальцем на постамент. – Встань возле железной чаши. Теперь назовись ты!

– Я Кафар из земель Дезэры, – начал четвёртый временный правитель.

– Три земляка! – присвистнул хозяин царства Гурсу. – Странное совпадение.

– Видимо, так распорядилась судьба, – развёл руками Кафар.

– С ней лучше не спорить. Какие грехи привели тебя в Северную пустыню?

– В пьяной драке я убил княжеского стражника, – спокойно пояснил Кафар.

– До боли банально, – скривился Чёрный Правитель и указал Кафару его место у гранитного постамента. – Отправляйся к железной чаше.

Маурос внимательно посмотрел на чётырех избранников, в нерешительности переминавшихся с ноги на ногу.

Описание церемонии на этом пункте заканчивалось. Чёрный Властелин произнёс громовым голосом: «Талзир, Дитхор, Догмар и Кафар, возьмитесь каждый за ближайшую к вам железную ручку. Склоните ваши головы над чашей и произнесите мне клятву верности. Исполнять!» «Мы клянёмся служить тебе и быть рабами твоими на все времена!» – вымолвили правители. «Да будет так! Я принимаю ваши клятвы. Примите же и вы мои дары и символы верности», – сказал Чёрный Властелин и махнул рукой. В тот же миг железные короны, походившие на рваные ошейники, съехали с их голов на горло и впились в шеи, проткнув плоть железными зубцами. Четверо правителей кричали, корчась от адской боли. Они пытались одной рукой освободиться от смертельных оков, а вторую никто из них не смог оторвать от железной чаши: пальцы словно намертво приклеились к её ручкам. Из ран в железную чашу начала струиться кровь.

Все затаили дыхание. Пытка продлилась несколько минут. Чёрный Властелин внимательно наблюдал за мучениями и ждал реакции. Если бы кто-то проронил проклятие, ругательство или грубое слово, его тут же постигла бы кара. Несмотря на ужасную боль, все четверо выдержали испытание. «Верные псы! – с нескрываемым удовольствием подумал властелин. – На вашей крови будет во многом держаться мощь моей крепости».

Когда железная чаша наполнилась до краёв, все стали свидетелями ещё одного страшного чуда. Змеи, из железных тел которых состоял кубок, разом ожили. Их отвратительные головы зашевелились. Послышалось угрожающее шипение. Каждая змея укусила ближайшего к ней правителя, после чего змеи расплели свой страшный клубок и поползли в разные стороны. Эти направления строго соответствовали сторонам света. Змеи, выбравшие запад и восток, не представляли ни для кого угрозы, они ползли в сторону пустых стен. Кобра, двинувшаяся на север, подползла к трону Чёрного Правителя и замерла. Зато направившаяся на юг ползучая тварь вызвала ужас в рядах заключённых. Один глупец даже вздумал бежать. Кобра молниеносно настигла его и впилась в шею. Через минуту он упал мёртвым к ногам перепуганных товарищей по несчастью. Заключённые в большинстве своём – народ сообразительный, особенно по части спасения собственной шкуры. Они сразу поняли: следует стоять смирно – и тогда змея не тронет. Кобра проползла через весь строй и замерла у противоположной стены. Четыре змеи ждали приказа Чёрного Властелина.

Маурос величественно поднялся с трона и громогласно произнёс: «Ты, ушедшая на восток, сделаешь мою крепость невидимой, когда я того пожелаю! Ты, избравшая запад, перенесёшь мой замок в любое место на Южном континенте, когда получишь мой приказ! Ты, выбравшая юг, сожжёшь цитадель дотла и восстановишь её из пепла, когда услышишь слово моё! Ты, отправившаяся на север, впустишь в бастион удушающую смерть в облике серого тумана и изгонишь её прочь по команде моей! Станьте частью моей твердыни и каменного оплота власти моей над миром!» В ответ раздалось шипение с четырёх сторон тронного зала, а змеи превратились в чёрный дым и растворились в воздухе. Так крепость обрела четыре магических свойства, о которых говорила Нуардис во время закладки первого камня.

После исчезновения змей Маурос обратил царственный взор на четырёх временных правителей. Они остались живы, хотя больше всего походили на мертвецов: выглядели словно скелеты, обтянутые кожей, серой и сморщенной, будто старинный пергамент. Глаза их потускнели, они ничего не видели перед собой, стояли с трудом, держась за постамент, и молили смерть прийти за ними.

Чёрный Властелин снова поднялся с трона: «Эти четверо с честью выдержали испытание и достойны награды. Я дарую им вечную жизнь! Отныне они неуязвимы! Опасаться им стоит лишь моего гнева. Талзир, Дитхор, Догмар и Кафар, подойдите и встаньте на колени». Собрав последние силы, превозмогая нечеловеческую боль, они буквально ползком добрались до подножья трона и рухнули на колени. Маурос спустился к ним. Он подходил по очереди к каждому, клал правую ладонь на голову страдальца, что-то шептал и прицеплял к их железным ошейникам короткие цепочки. Затем он с достоинством занял трон и отдал новый приказ: «Поднимитесь с колен, поклонитесь мне и сядьте на отведённые для вас места!» Ко всеобщему удивлению, четверо спокойно встали, словно никаких мук и пыток не было, словно они не умирали пять минут назад. Четыре временных правителя крепости поклонились её истинному хозяину и сели на деревянные стулья лицом к собравшимся. Только теперь заключённые увидели их ужасные красные глаза, пылавшие адским огнём, как и грозные очи Чёрного Властелина.

Нуардис продолжила торжественную речь: «Мы готовимся к величайшей войне в истории Южного континента. Вы не только слуги, но и воины, а любому войску нужны командиры. Талзир, ты будешь командовать северным гарнизоном! Дитхор, тебе доверю южное направление! Догмар, тебе поручаю западные рубежи! Кафар, отвечаешь за восточную часть крепости! Разделите воинов на четыре равные группы и займитесь усиленными тренировками. До начала войны осталось мало времени. Мы должны быть к ней полностью готовы!»

По залу пронёсся одобрительный гул. К войне здесь готовились давно, и многие заключённые рассматривали её как лучший способ отомстить бывшим соотечественникам за свои искалеченные судьбы.

Чёрный Властелин слукавил, заявив, что четыре командира гарнизонов крепости стали абсолютно неуязвимы. Да, их не могли убить простые смертные существа обычным оружием. Однако их легко одолели бы в бою колдуны, духи природы, Великие Ведьмы, Великие Повелители Стихий и некоторые из слуг сильных мира сего. Нуардис не сочла нужным портить всем настроение такой мелочью – упоминать о смертельно опасных противниках и открывать покорным рабам всю правду. «Ни к чему подрывать боевой дух солдат лишней информацией. Меньше знают – лучше воюют», – мудро рассудила старая воительница.

По плану заговорщиков, с момента коронации Чёрного Владыки до начала войны должен был пройти год, не меньше, чтобы они могли одолеть любого противника и даже объединённую армию двух эльфийских королевств. Но тут их поджидал очередной сюрприз, видимо, преподнесённый белым карликом Ковисом или силами, которые стояли за этой непредсказуемой звездой. Чёрный Властелин с высоты своего трона заметил, что один заключённый в предпоследнем ряду ведёт себя странно: оглядывается и шевелит губами, словно пересчитывает людей. Он явно пребывал в смятении, что не укрылось от глаз Великой Ведьмы.

– Ты, в предпоследнем ряду, почему ты чуть не свернул шею, оглядываясь назад?

– Мне кажется, что двоих заключённых не хватает. Они всегда стояли позади меня на репетициях вашей коронации, а сейчас их нет, – робея, доложил вертлявый заключённый.

– Интересное наблюдение. Кто они и когда пропали? – потребовал отчёта правитель.

– Я их точно видел сегодня утром. А после вашего появления они исчезли, – более уверенно сообщил бдительный преступник. – Одного звали Бергс, он из рода людей Дезэры. Огромный такой силач под два метра. А второй – эльф по имени Хиль, тощий дохляк с простоватой рожей.

– Хиль и Бергс, приказываю вам выйти из строя и подойти к моему трону!

Приказ прокатился по помещению раскатом грома. Его мог проигнорировать либо глухой, либо мёртвый, либо отсутствующий.

Повисла гнетущая тишина. Маурос осмотрел всех злобным взглядом:

– Кто последним видел этих двоих?

– Я, мой повелитель, – один из узников крепости поднял руку. – Мы вместе грузили уголь для печей. Когда раздался призыв рога, возвестивший о вашем приходе, я бросил работу и со всех ног побежал к центральной площади, как то велит устав крепости.

– Прекрасно. Что в тот момент делали Хиль и Бергс? – допытывался Маурос.

– Я был уверен, что они последуют за мной, так как лопаты они тоже побросали, – продолжил заключённый.

– Работу бросили, но на торжества не явились, – заинтригованно вымолвил хозяин крепости, растягивая каждое слово, будто пробуя его на вкус. И тут же сорвался на истошный крик: – Где они?!

– Господин, они точно были на площади! Я вспомнил! – радостно воскликнул другой заключённый. – Я видел Хиля, которого Бергс притащил к главной башне за шиворот. Тот ещё всё дёргался, извивался и хотел удрать, но от силача Бергса не убежишь. Они всё спорили и препирались, явно что-то не поделили. А стояли они на церемонии в заднем ряду, так как пришли последними.

– Ещё лучше! На площади были, а в тронный зал не вошли. Это пахнет изменой! – прорычал Чёрный Владыка, в гневе приподнимаясь с трона и указывая на двух ссыльных, которые последними видели пропавших заключённых. – Вы двое, каждый возьмите по пять товарищей и поспешите на поиски! Доставить мне сюда Хиля и Бергса живыми или мёртвыми! Перед выходом расстегнуть ворот рубахи и показать мне шею. И помните: вы не можете выходить за пределы наших владений!

– А если предатели ушли в пустыню? – уточнил командир первого поискового отряда.

– Пусть там и сдохнут! Северная пустыня поглотит неверных! А вы и шагу не должны ступить за наши рубежи! – напутствовал грозный хозяин Чёрной крепости.

Двенадцать верных слуг покинули тронный зал и поспешили на поиски пропавших заключённых. Перед выходом из зала все продемонстрировали Чёрному Властелину свои шеи. На каждой красовался чёрный ошейник. Он выглядел словно татуировка.

Появились они у всех жителей крепости самым загадочным образом утром того знаменательного дня. Сначала многие ссыльные приняли их за грязь и попытались смыть. Один чистоплюй сдался лишь после того, как три раза тщательно намылил шею. Но это был знак Чёрного Властелина.

Нуардис продолжила:

– Знайте, я не верю на слово никому в этом мире. Если у кого-то нет чёрного ошейника, он враг и предатель! Он не клялся мне в верности от всего сердца. Кто найдёт такого лжеца, получит награду.

– Господин! У него нет вашей отметки! – закричал один из заключённых в третьем ряду.

– Держите его! – приказал хозяин крепости.

– Повелитель! Ещё один с чистой шеей! – завопил другой ссыльный, указывая на соседа.

– Хватайте и ведите ко мне! – распорядился Чёрный Властелин. – Всё? Среди нас больше нет проклятых изменников?

– Нет, Великий Владыка! У остальных на шее чётко виден ваш личный знак, – отрапортовал Кафар, окинув взглядом присутствующих.

– Прекрасно! Смотрите, что я делаю с врагами! – произнеся это, Маурос вытянул вперёд правую руку и сжал её в кулак так, словно душил кого-то.

Двое несчастных, которых их же собратья подвели к трону правителя, стали хвататься за горло. Они судорожно пытались вздохнуть. Лица их побагровели, затем приобрели синеватый оттенок. Языки вывалились, глаза налились кровью. Они один за другим рухнули на пол, забились в последних конвульсиях и умерли. Души их покинули тела с последним хрипом.

Вдруг Чёрный Властелин замер, увидев то, что другим было не дано узреть. Перед ним зависли в воздухе две неприкаянные души. Мгновение они смотрели друг на друга, после чего обе чистые сущности бросились прочь из тронного зала. Маурос рявкнул им вслед: «Стоять!» – но они бессовестно проигнорировали его приказ. Зато этот вопль привёл в ужас армию рабов. Они никак не могли взять в толк, кому именно разгневанный повелитель отдал приказ.

Нуардис негодовала. Она допустила ужасную ошибку. Будучи Великой Ведьмой, она должна была предположить, что души загубленных ею узников предпочтут остаться на грешной земле, чтобы отомстить за свою гибель. Со смертью эти двое мгновенно получили новые знания и поняли, что подчиняются теперь Великому Повелителю Пустыни. Договор между Великим Господином Ветров и Гурсу на души умерших не действовал, так как в момент его составления о них никто ещё не знал. Зато принцип – в какой стихии помер, тому Великому Владыке и принадлежишь – никто не отменял. В тот день Великий Хозяин Пустыни и не догадывался о пополнении в армии своих слуг и о том, что творится во владениях вольного ветра Гурсу, являвшихся фактически государством в государстве. Но ему недолго осталось пребывать в мирном неведении: две души мчались к нему с ужасным докладом. Снова в планы заговорщиков вмешалась звезда Ковис. Даже боги не решились бы с точностью предположить, чем закончится вся эта земная суета, хотя, по большому счёту, именно они затеяли столь страшную игру.

Скоро вернулась первая группа заключённых, отправленная на поиски беглецов, и принесла израненное тело силача Бергса. На его шее красовался чёрный ошейник. Он до конца остался верным слугой Чёрного Властелина. Маурос внимательно осмотрел убитого преступника и пожалел, что лишился такого могучего воина.

– Где вы его обнаружили?

– На пути к главным воротам есть хитрая ловушка. Если дёрнуть за потайной рычаг, в земле внезапно открывается большой люк, и жертва проваливается в яму с острыми кольями. Бергс лежал там, – пояснил командир поискового отряда.

– Да, у него не было шансов выжить, – покачал головой правитель. – Но как он туда попал?

– Мы не знаем. Бергс двадцать лет провёл в крепости и выучил все смертельные ловушки наизусть, – ответил заключённый.

– Действительно, странно. Хотя я начинаю догадываться о том, что здесь произошло, – злобно прошипела Великая Ведьма в теле Мауроса.

В тот момент в тронный зал, опустив головы, вошли шестеро заключённых, посланных за Хилем. Они вернулись с пустыми руками и ожидали суровой кары.

– Господин, Хиль сбежал из крепости. Потайная калитка открыта, от неё ведёт цепочка одиноких следов. Мы прошли по ней до границы на холмах и вернулись, помня о вашем приказе. Судя по следам, проклятый предатель бежал на юг.

– Значит, он надумал предупредить эльфов, – верно предположил Чёрный Властелин.

– До них ещё надо добраться живым. И добиться того, чтобы тебе поверили, – не удержался Дитхор.

– Справедливые замечания, – благосклонно кивнул правитель и обратился к собравшимся: – Для нас его жалкий мятеж не имеет значения. Нашу крепость эльфийской армии не взять. Подлого предателя мы покараем позже, если его не убьёт пустыня. Сегодня отдыхать, а завтра приступить к активным военным учениям. Разойтись!

– Слушаемся, наш Великий Господин, – гулким эхом тысячи голосов пронеслось по залу.

Рабы строем вышли из тронного зала и разбрелись по территории крепости. Всем не терпелось обсудить произошедшее. Кроме хвалебных речей в адрес Чёрного Властелина никто ничего не произносил. Выражать недовольство или сомнения никто не решался, будучи уверенным, что об этом сразу донесут хозяину крепости. Разговоры об одном и том же быстро наскучили, и ссыльные предпочли выспаться перед началом активной боевой подготовки. Но в крепости не все погрузились в сон. Четыре командира больше не нуждались в отдыхе. Они разошлись по сторожевым башням и заступили в дозор.

Чёрный Властелин остался один в тронном зале. Он запер входную дверь изнутри. В случае необходимости следовало звонить в железный колокол, висевший над входной дверью. Маурос зашёл за трон и приложил руку к гладкой стене. В ней открылась потайная дверь. Никто даже не догадывался о её существовании. За ней располагались личные покои Чёрного Властелина. Помещение было обустроено с весьма специфическим комфортом. Оно как две капли воды походило на пещеру Нуардис в горе Туррос, в которой Великая Ведьма провела последние земные дни. Рядом с кроватью стоял столик с серебряным подносом и тринадцатью серебряными колокольчиками. На ручке каждого было выгравировано имя. Нуардис взяла колокольчик с именем вольного ветра Гурсу, нетерпеливо трижды позвонила, поставила изящную вещицу на место, расположилась в кресле и стала ждать.

Магические колокольчики служили для связи со специальным отрядом мятежных духов. Даже находясь за пределами царства Гурсу, духи слышали зов хозяйки и могли явиться к ней. Гурсу прилетел по первому зову. Он не привык видеть Нуардис в теле Мауроса и не знал, как к ней обращаться. Он слегка замялся, низко поклонился и произнёс:

– Приветствую вас, моя госпожа!

– Ты ослеп? Или я похож на женщину? – рявкнул Чёрный Владыка.

– Бренное тело не способно изменить сущности души, а тем более такой великой души, как ваша, – ещё ниже склонился вольный ветер.

– Ба! Да ты у нас философ! – с иронией заметил Маурос.

– Вы сами так говорили, я лишь повторил вашу гениальную мысль, – сказал слуга, с подобострастием глядя на господина.

– Что-то не припоминаю, хотя идея глубокая, значит, явно моя, – скептически заметил Чёрный Властелин и махнул рукой, давая понять, что тема исчерпана.

Гурсу вздохнул с облегчением. Он понял, что слегка ошибся с приветствием, но сумел выкрутиться. Ветер давно сделал один нехитрый вывод: выдай свою мысль за идею твоего оппонента и назови её гениальной – спор и закончится. По крайней мере, со старой ведьмой этот способ срабатывал безотказно.

– Ладно, сейчас не до философии. Называй меня Чёрным Владыкой.

– Слушаюсь, Чёрный Владыка, – бодро ответил Гурсу.

– Вот и славненько. Скажи, где ты был во время моей коронации?

– Я наблюдал за происходящим с главной сторожевой башни и охранял границы царства.

– А кроме тебя последить было некому? – язвительно уточнила Нуардис.

– Дозорные бросили наблюдательные посты и побежали на центральную площадь, услышав звуки рога. Так предписывал устав крепости. Вы его сами написали.

– Да помню я, помню, – нехотя согласился с ним хозяин крепости. – То есть ты остался на посту один?

– Не совсем. Вскоре у ворот крепости появился вольный дух пустыни Айшу.

– А ты не заметил ничего странного? Например, двух заключённых, которые бежали к воротам крепости? – осведомилась Великая Ведьма.

– Одного заключённого, которого вы отправили с важным донесением?

– Не поняла, то есть не понял? – замотал головой Маурос, сбитый с толку.

– Взаимно, – кивнул Гурсу. – Когда церемония на площади закончилась, из боковой двери выбежал один ссыльный и поспешил к границе.

– Почему его не остановили? – прошипела ведьма.

– Мы попытались преградить ему путь, устроили бурю в пустыне, а он сел на землю и расплакался, – принялся разъяснять хозяин миниатюрного царства в пустыне.

– Что сделал? – не расслышала Великая Ведьма.

– Начал ныть: мол, у него важное донесение, а силы природы на него ополчились и сорвут всю операцию, – пытаясь воспроизвести интонацию ссыльного, захныкал Гурсу.

– И вы, два дурня, решили, что он послан со срочным донесением, и пропустили предателя? А то, что он жестоко расправился с товарищем, заманив в смертельную ловушку – вас не смутило? – взревел Чёрный Властелин.

– С каким товарищем? В какую ловушку? Я ничего не видел, – отнекивался ветер.

– Значит, как раз в это время ты болтал с вольным духом пустыни, – предположил Маурос.

– Я отвернулся всего на минутку! – воскликнул Гурсу.

– Ну, парню повезло! Хотя печати с датой освобождения у него нет и эльфийские стражники убьют его на границе. Ха! Променял одну смерть на другую! Глупец!

– Чёрный Владыка, мы допустили серьёзную ошибку? – робко спросил Гурсу.

– Надеюсь, нет. Но впредь не выпускай из крепости ни одного раба без моего личного приказа, – распорядилась Нуардис. – Бдительность прежде всего! Иди, ты свободен.

Гурсу поклонился и покинул покои Нуардис, радуясь, что избежал наказания. Он чувствовал себя виноватым и поклялся не спускать глаз с ворот крепости: «Больше отсюда никто не выйдет!»

Но его клятва запоздала. Все, кому это было нужно, уже покинули пределы его царства. Эльф по имени Хиль со всех ног спешил к границам Северной пустыни, чтобы предупредить эльфийских королей. Две неприкаянные души мчались к новому господину, Великому Хозяину Пустыни, с дурными вестями.

Оставшись один в тайных покоях, Маурос разлёгся на широкой кровати под чёрным бархатным балдахином, богато расшитым серебром. Полог украшали звёзды, планеты, созвездия и даже парочка хвостатых звёзд. Нуардис с трепетом и надеждой посмотрела на планету бога войны Армарса и принялась молиться своему покровителю. Вскоре она уснула.

Чёрный Властелин спокойно проспал эту первую ночь в своём полном обличии в тайной комнате за мраморным троном в большом зале в главной башне Чёрной крепости, расположенной в царстве вольного ветра Гурсу в сердце Северной пустыни на Южном континенте – в далёком-далёком мире, которого дважды не было.

От всей души хотелось бы поблагодарить двух замечательных людей:

Бондарчука Дениса Александровича, старшего преподавателя кафедры СКД ТГИК по дисциплине «Сценарно-режиссёрские основы»,

Баржак Ирину Анатольевну, члена союза писателей России, автора книги «Сам дурак. Как убеждать непробиваемых», президента Международной Ассоциации текстовых консультантов и онлайн-терапевтов IATC&OT.

Без их участия этого волшебного мира не было бы трижды.

Content

E.V. Martinas
Место, которого дважды не было. Часть 2. Война близко

Загадки небес

Рождение Мауроса

Призраки подземелий

Детство Мауроса

Юность Мауроса

После Совета

Саранча

Появление Хоруса

В гости к морю

Ответный визит

Смерть Хоруса

Сила искусства

13 воинов

Затишье перед бурей

Раскол

Коалиция тёмных сил

Новые неприятности

Здравствуйте, я ваш дядя!

В гости к судьбе

Ложные обвинения

Рождение Чёрного маршала

Коронация