Игорь Анатольевич  Ждаркин

Такого не было даже в Афгане

Воспоминания участника войны в Анголе (1986–1988 гг.)

Предисловие

Серия «Устная история забытых войн» посвящена военным действиям в Анголе, Мозамбике, Эфиопии, на Ближнем Востоке и в других «горячих точках» в период с 1973 по 2002 гг. и состоит из воспоминаний участников и очевидцев этих событий. Приводимые в них сведения малоизвестны не только широкой общественности, но и профессиональным военным историкам.

Тяжёлые бои в Анголе в 1987–1988 гг., непосредственным участником которых являлся И.А. Ждаркин, в ту пору лейтенант-переводчик 21-й бригады ФАПЛА, изменили геополитическое положение, по меньшей мере, трёх африканских стран — Анголы, Намибии и ЮАР.

Последующие исторические события — предоставление независимости Намибии в 1989 г., переход к нерасовому обществу в ЮАР в 1994 г. и окончание 27-летней гражданской войны в Анголе в 2002 г. — в значительной степени связаны со сражениями за Куито-Куанавале в 1987–1988 гг. на юге Анголы.

Воспоминания состоят из дневника, который автор вёл с 10 октября по 3 декабря 1987 г. (с наиболее интересными отрывками из тетради радиограмм, сделанных им с 9 октября по 27 декабря 1987 г.) и его устных рассказов, а также из дополнений и приложений (включая аббревиатуру и список сокращений).

Жестокие и страшные в своей откровенности магнитофонные записи И.А. Ждаркина практически не редактировались. Записи сделаны в Институте Африки РАН 28 октября, 25 ноября 2000 г., 6 октября 2001 г., а также во время частых встреч у него дома в 2000–2007 годах.

Следует сказать, что многие отечественные и особенно зарубежные научные и научно-публицистические исследования о гражданской войне в Анголе и о событиях 1987–1988 гг. полны неточностей и даже ошибок. Данные воспоминания восполняют некоторые белые пятна и пробелы в наших знаниях о событиях, происходивших в этой стране.

Рассказы автора о его последующей службе в Мозамбике в 1990–1991 гг., в войсках ООН в Анголе в 1996–1998 гг. и о длительных командировках в различные районы мира планируется издать в последующих выпусках «Устной истории забытых войн».

Г.В. Шубин, к.и.н., ст.н.с.

Института Африки РАН

Об авторе

Ждаркин Игорь Анатольевич родился 15 августа 1965 г. в Белоруссии, в городе Гомеле.

Его отец происходил из местных белорусских (полесских) казаков-старообрядцев, мать — из уральских казаков-староверов.

Родители И. Ждаркина в то время жили и работали в городе Выборге Ленинградской области, так что детство и юность прошли на земле Ленинградской, хотя каждое лето он обычно проводил на Гомельщине.

По окончании школы И. Ждаркин проработал год на кондитерской фабрике города Выборга, затем поступил на историко-филологический факультет Гомельского государственного университета, откуда в 1983 г. был призван в ряды Вооруженных Сил СССР.

Срочная служба сначала проходила в учебном подразделении инженерных войск в городе Волжском, где он учился на механика-водителя инженерного подводного разведчика (Изделие-78), затем в Сибирском военном округе, в гарнизоне Шилово под Новосибирском (Ленинградско-Павловская дивизия, которой командовал будущий Главнокомандующий Сухопутных войск России генерал Кормильцев).

В 1985 г. И. Ждаркин поступил в Военный институт иностранных языков (ВИИЯ) на ускоренные (годичные) курсы португальского языка, и в 1986 году, в звании младшего лейтенанта, был направлен в служебную командировку в Анголу.

Командировка в Анголу пришлась как раз на период ожесточённых боёв с антиправительственной группировкой УНИТА и войсками ЮАР, вторгшимися на территорию Анголы. По свидетельству историков и очевидцев, это был один из самых кровавых периодов послеколониальной истории Анголы. Как напоминание о том времени — медаль «За боевые заслуги», а также кубинская медаль «За оборону Куито-Куанавале», которой в бывшем Советском Союзе было награждено всего около 90 человек — непосредственных участников тех событий (из них 15 человек — выпускники Военного института иностранных языков).

Затем была командировка в Мозамбик (1990–1991) и служба в качестве старшего авиационного переводчика в 93-м отдельном вертолётном отряде специального назначения. За девять месяцев И. Ждаркин налетал в качестве бортового переводчика более 200 часов, побывав в 8 провинциях (из 10) этой страны. Вертолёты, перевозившие продовольствие, одежду и военные грузы в малодоступные районы, часто подвергались обстрелам со стороны бандформирований группировки RENAMO (Мозамбикское Национальное Сопротивление), хотя на вертолётах большими буквами было написано «Аэрофлот», и наши пилоты также носили форму гражданских лётчиков.

В 1993 г., после окончания Военного института иностранных языков И. Ждаркин прослужил около года старшим преподавателем английского языка в Московском суворовском военном училище и был переведён к новому месту службы, в Военный институт, на кафедру английского языка. Кроме преподавания, он также постоянно привлекался для работы с иностранными военными делегациями. До 1995 г. обеспечивал визиты зарубежных высокопоставленных военачальников, среди которых были командующий Воздушно-десантными войсками Великобритании, командующий Военно-морскими силами Великобритании, начальник Института технологии ВВС США, заместитель министра обороны Великобритании по финансам, заместитель министра обороны Ботсваны и другие. Российские делегации возглавляли Главнокомандующий ВДВ РФ генерал Е. Подколзин, Главнокомандующие ВМФ, начальник Академии имени Жуковского генерал В. Ковалёнок (лётчик-космонавт СССР, дважды Герой Советского Союза), начальник Центра подготовки космонавтов генерал П. Климук (лётчик-космонавт СССР, дважды Герой Советского Союза) и другие высокопоставленные военные руководители России.

С 1995 по 1998 гг. И. Ждаркин находился в служебных командировках: в 1995 г. (с мая по октябрь) — Республика Бангладеш, 1996 г. (с января по июль) — Ангола, с января 1997 г. по январь 1998 г. — Ангола. (За время своих командировок 12 раз пересекал экватор.)

В Бангладеш работал с группой специалистов по БМП-2 (боевая машина пехоты). За пять месяцев пребывания в стране были проведены ходовые испытания и испытания на плаву этой боевой машины, боевые стрельбы, а также в качестве механиков-водителей БМП-2 была подготовлена группа местных военнослужащих.

В Анголе майор И. Ждаркин служил в Российской авиационной группе в составе миротворческих сил ООН, на должностях бортового переводчика (общий налёт часов на вертолёте Ми-8, включая Мозамбик и Анголу — около 500 часов), а также — офицера по связи и взаимодействию.

Работая в качестве бортового переводчика, И. Ждаркин летал в составе экипажа майора (ныне полковника) В. Алимова, прославленного российского лётчика, Героя России.

Группа офицеров по связи и взаимодействию, в которую входил И. Ждаркин, имела обширный круг обязанностей по обеспечению службы и жизнедеятельности Российской авиагруппы в составе войск ООН (планирование полётов, количество личного состава войск ООН, перевозимых российскими вертолётами, пункты дозаправки вертолётов, питание и проживание российского контингента, обеспечение его необходимым тыловым имуществом, разрешение спорных, а порой и конфликтных вопросов и многое другое). Кроме того, необходимо было готовить визиты и обеспечивать пребывание высокопоставленных военных делегаций России (например, Командующего армейской авиацией генерала В. Павлова, начальников и заместителей ГУ МВС — Главного Управления международного военного сотрудничества), организовывать их встречи и переговоры с командованием миссии ООН в Анголе, принимая в них участие в качестве переводчика, а также организовывать посещение делегациями шести регионов Анголы, где располагались российские вертолёты с их экипажами.

Приобрётенный таким образом опыт очень пригодился И. Ждаркину в его дальнейшей службе.

Вернувшись из Анголы, И. Ждаркин продолжил работу с иностранными делегациями. С 1998 года он неоднократно принимал участие в штабных переговорах, в совместных учениях (таких как, например, Сарекс-Альфа — российско-американо-канадские учения по спасению космических экипажей, «Комбайнд Эндевор» — учения войск связи России и НАТО и др.), работал на выставках военной техники и оборудования (авиасалон МАКС в г. Жуковском, выставках авиационных двигателей нового поколения, автотранспортной техники двойного назначения в Бронницах и др.), обеспечивал переговоры военных руководителей на самых различных уровнях (начальник Оперативного Управления Генерального штаба Вооруженных Сил Швеции, начальник войск связи Вооруженных Сил Греции, командующий сухопутными войсками Вооруженных Сил США, заместитель министра обороны Филлипин, командующий войсками НАТО в Европе, в разные годы — с заместителями министров обороны США и др.).

Игорю довелось долгое время работать с военными руководителями самого высокого уровня: тогдашним Главнокомандующим Сухопутных войск генералом Н. Кормильцевым, бывшим Главнокомандующим Сухопутных войск генералом А. Масловым и бывшим Главнокомандующим Военно-воздушных сил генералом В. Михайловым (до сих пор он обеспечивает перевод их ежегодных встреч с военными атташе иностранных государств), бывшим начальником Управления Внешних Сношений Министерства обороны России (ныне начальником ГУ МВС) генералом А. Мазуркевичем, начальником УВС (Управление внешних сношений МО) генералом В. Федоровым, начальником МДУ (Международного договорного управления) генералом Е. Бужинским, бывшим начальником ГУ МВС генералом Л. Ивашовым, первым заместителем начальника Генерального штаба В. Маниловым, бывшим первым заместителем начальника Генерального штаба (а позднее — начальником Генерального штаба) генералом армии Ю. Балуевским, заместителем министра обороны по финансам Л. Куделиной, бывшим министром обороны маршалом Советского Союза И. Сергеевым.

11 сентября 2001 года И. Ждаркин обеспечивал переговоры первого заместителя начальника Генерального штаба Ю. Балуевского с заместителем министра обороны США г-ном Фэйтом по проблеме выхода США из Договора по противоракетной обороне (ПРО). Американцев тогда не удалось убедить, но по окончании переговоров было получено известие о террористической атаке против Америки…

С 2000 года по настоящее время И. Ждаркин постоянно работает с Ассоциацией военных атташе и Ассоциацией военно-воздушных атташе иностранных государств, аккредитованных в Москве.

С делегациями вышеуказанных ассоциаций побывал во многих военных округах, гарнизонах, на полигонах и в учебных центрах ВС России: Северо-Кавказский военный округ, Приволжско-Уральский военный округ, полигон Мулино (во время проводившихся там учений), полигон Ашулук (пуски ракет комплекса С-300), учебный центр ВВС РФ «Савослейка», учебный центр дальней авиации в Липецке (начальник — генерал А. Харчевский), учебный центр фронтовой авиации в Рязани, Учебный центр и Музей академии ракетных войск «Балабаново», Центр подготовки космонавтов, космодром Плесецк (при запуске ракеты, выведшей на орбиту спутник «Надежда») и в других местах.

С 2002 по 2005 гг. подполковник И. Ждаркин служил в Институте военной истории Министерства обороны Российской Федерации (ИВИ МО РФ), в отделе международного военно-исторического сотрудничества. С декабря 2005 по декабрь 2006 гг. работал в том же отделе уже гражданским сотрудником. За это время им было подготовлено 57 визитов как наших делегаций в различные страны, так и прием иностранных гостей в Институте военной истории.

География военно-исторических контактов ИВИ МО РФ очень широка: И. Ждаркин готовил визиты и международные встречи наших ученых с представителями европейских стран — Австрии, Бельгии, Великобритании, Франции, Норвегии, Греции, Германии, Чехии, Словакии, Белоруссии, Украины, а также стран Азии — Турции, Сирии, Израиля, Китая, Вьетнама, Монголии, Южной Кореи.

В его обязанности входило согласование сроков, условий и программы визитов иностранных делегаций, утверждение данных визитов вплоть до начальника Генерального штаба и Министра обороны, а также обеспечение приёма иностранных военных делегаций в Институте военной истории, кроме того, обеспечение паспортами, визами, билетами, денежными средствами делегаций ИВИ МО РФ, убывающих за рубеж. Во многих случаях (при приёме англоязычных делегаций) выступал также в качестве переводчика, обеспечивая работу данных делегаций.

С декабря 2006 г., по увольнении из Института военной истории, И. Ждаркин работает в качестве переводчика с различными компаниями, фирмами и организациями, участвуя в международных конференциях, симпозиумах, проходящих в нашей стране и за рубежом.

В частности, в феврале 2007 г., с группой российских военных историков находился в Израиле, где принимал участие в российско-израильской научной конференции по арабо-израильским войнам ХХ столетия.

С марта по июнь 2007 г. работал с группой специалистов фирмы «Камов» в Португалии, обеспечивая процесс обучения технического состава гражданской авиации Португалии для работы на российском вертолёте Ка-32.

В июле 2007 года с группой специалистов РСК «МиГ» находился в Эритрее, на обучении личного состава ВВС этой страны для работы с российским истребителем МиГ-29СМТ.

В октябре-ноябре 2007 года работал в Германии с группой специалистов Московского Авиационного Центра, возглавляемой начальником авиации МЧС города Москвы, полковником Р. Асыльбаевым, обеспечивая процесс обучения лётного состава для работы на вертолёте ВК-117С2 производства компании «Еврокоптер» (Мессершмитт-Бёлькофф-Бломм).

В настоящее время отрывки из будущей книги воспоминаний И.А. Ждаркина опубликованы в книге «Россия (СССР) в войнах второй половины ХХ века» Института военной истории (2002 г.), мемуарах С. Коломнина «Русский спецназ в Африке» (2005 г.), журнале «Солдат удачи» за 2003 г. (статья «Такого не было даже в Афгане»). Фотографии из личного архива подполковника И.А. Ждаркина использованы в материалах научно-практической конференции «40-летие начала вооруженной борьбы ангольского народа за национальную независимость и советско-ангольское военно-политическое сотрудничество» (2002 г.), в книге «Немеркнущая слава: от воинов-интернационалистов до миротворцев», выпущенной Институтом военной истории МО РФ в 2004 г., а также в ряде зарубежных публикаций на тему войны в Анголе.

Тетрадь-дневник

«Прапорщику

Матвейчуку Валентину

на узле связи…

Валентин! Как получишь эту тетрадь, пожалуйста, выйди на связь и сообщи мне, чтоб я не волновался.

Сзади я написал письмо тому человеку, которому ты должен всё передать. В самой тетради лежит письмо в Гомель, брось его, пожалуйста, в Москве, на дорогу тебе пожелаю всего наилучшего, счастливо доехать.

До встречи,

Игорь»

[Тетрадь радиограмм]

№ 1 — в Куито (Ангола)

9.10.[1987] — 12.00 часов

Советнику Командующего военным округом

Прибыл в район Командного пункта 25-й пехотной бригады в 10.30.

Старший группы (советник командира 21-й бригады – подполковник Артёменко)

Авиация

1) 3 сентября Оса-АК — 2 вертолёта (сбито)

2) 21 сентября Оса-АК — 1 разведывательный самолёт

3) 26 сентября «Стрела-2» — 1 «Мираж», «ЗУ-23» — 1 «Мираж»;

4) 17 октября «Стрела-2» — 1 «Мираж», «Стрела –10» — 1 «Мираж» Всего: 4 самолёта, 2 вертолёта, 1 разведывательный самолёт. На 6 декабря 1987 сбито более 40 летательных аппаратов (?)

(записано Артёменко).

10.10.1987

Вот уже второй месяц нахожусь в 6 округе, из них десять дней в Куито-Куанавале.

Обстановка здесь весьма напряжённая. Где-то в двадцатых числах августа диверсионная группа из ЮАР в составе восьми человек взорвала мост через реку Куито.

В сентябре удалось обезвредить группу, которая обстреливала из миномётов само Куито-Куанавале.

1 октября вернулись с операции на реке Ломба «асессоры»[1] 21-й и 25-й бригад. Там, на Ломбе, их постигло несчастье. Их «накрыло» снарядом из скорострельной пушки юаровцев. В результате переводчику Олегу Снитко перебило ногу и оторвало руку. Через полтора суток он скончался[2]. Остальным тоже не повезло: четверо были ранены и контужены.

8 октября они улетели в Луанду в госпиталь.

А 9 октября мы, прибывшие им на замену, вышли на операцию.

В нашей группе 6 человек. Старший — Артёменко Анатолий Михайлович, советник начальника артиллерии бригады — Сущенко Юрий Павлович, техник — Саша Фатьянов, двое специалистов с «Оса-АК» Слава и Костя и я.

За вчерашний день прошли около одиннадцати км, в 10.30 прибыли на КП[3] 25-й бригады. Просидели там целый день, прождали неизвестно кого и чего, что называется, у моря погоды. Вынуждены были там и заночевать.

Часов около семи вечера я «поймал» по приёмнику «Маяк», передавали концерт советских эстрадных песен. Песни, в общем-то, старые и давно известные, но все сразу притихли и задумались.

А сегодня, 10 октября, в 5.30 утра спешно снялись с места и пошли вперед.

Колонна, вообще, движется очень медленно. Дело в том, что по старым, наезженным дорогам предпочитают не ездить, потому что УНИТА[4] их постоянно минирует.

Поэтому пробивают через лес новую дорогу. Впереди идут танки, а за ними уже вся колонна. За пять с лишним часов мы продвинулись всего на 8 км.

Во время очередной остановки нас обстреляла группа унитовцев. Это случилось на 19-м километре от Куито-Куанавале в 11.10 утра. Наша колонна была обстреляна из миномётов и автоматов. Это был наш первый обстрел в этой операции, причём, довольно близко от Куито-Куанавале.

Так мы и продвигались вперед: прошли максимум сто метров, потом остановка и томительное ожидание: когда там впереди проложат дорогу.

В 14.30 достигли, наконец, переправы через реку Шамбинга.

А до этого в 13.30 наткнулись на минное поле, установленное УНИТА. Долго ждали, когда найдут проход или объезд.

В 16.10 остановились в лесочке на другом берегу Шамбинги. Здесь будем ночевать.

Переправа через реку Шамбингу довольно неудобная. Достаточно сказать, что по обеим её сторонам совершенно открытое место, к тому же заболоченное. Ангольцы называют такой рельеф «шана», то же самое, что по-русски «пойма». Через эту «шану» к реке ведет одна-единственная дорога, по бокам заминированная, так что никуда не свернуть. Если эту дорогу хорошо пристрелять, то она станет одним из семи кругов библейского ада.

Именно здесь 25 сентября прошлого (1986) года был тяжело ранен старший нашей группы — Анатолий Михайлович. Они тогда целых пять дней не могли переправиться. Осколок угодил ему в голову.

Мы на сей раз переправились без приключений.

11.10.1987

Сегодняшний день был богат событиями.

В 6.00 утра колонна выстроилась для марша, стояли полчаса в ожидании вестей с головы её, где прокладывали путь. В 6.30 УНИТА начала обстрел из миномётов. На сей раз, большинство мин было выпущено зажигательных с исключительной целью — поджечь машины. Обстрел продолжался минут тридцать, но цели своей УНИТА не достигла.

Потом двинулись вперед.

В течение дня дважды появлялись самолёты юаровцев. Первый раз в 11.10, а затем в 14.30.

Наш комплекс «Оса-АК» сопровождал их, но были сбиты 2 самолёта (11.10) в районе 21-й бригады.

В 15.35 колонна наша была снова атакована УНИТовцами. Завязался сильный бой, продолжавшийся почти 40 минут. Хорошо сработало боковое охранение колонны, которое вовремя обнаружило бандитов.

Атака была успешно отбита, пятеро унитовцев уничтожено, захвачено много трофеев.

В этот день нам пришлось ужинать в темноте, т. к. остановились на ночлег довольно поздно, а темнеет здесь около 6 часов вечера.

12.10.1987

Сегодня с утра в 6.45 колонна опять подверглась нападению УНИТА. Стрелковый бой продолжался 20 минут. Колонна снова была обстреляна зажигательными минами. Но ответный огонь наших средств (Б-10, 120-мм миномёт, БМ-21, Град-П) не позволил унитовцам вести прицельный огонь. Лишь одна мина едва не угодила в машину нашей колонны, остальные были выпущены без толку.

В 10.40 опять появилась авиация юаровцев, обстрелявшая расположение 21-й бригады.

Больше за весь день ничего особенного не случилось, кроме разве того, что теперь по радиостанции Р-123 мы совершенно ясно и чётко слышим переговоры юаровцев между собой. Хорошо, что я ещё немного помню английский.

А сегодня в эфире вдруг заговорили по-польски. Я явственно разобрал несколько фраз: «Цо пан хце?» (Что хочет пан?), «Барзо добже» (Очень хорошо) и потом: «Слухаю уважливо» (Слушаю внимательно), «Дзенькую, пане» (Спасибо, пан). Ответов второго корреспондента слышно не было.

Долго мы гадали, что бы это значило, пока не сошлись во мнении, что это, наверное, польские эмигранты в юаровской армии.

13.10.1987

Сегодня в 5.10 в расположении 21-й и 59-й бригад появились 4 юаровских самолёта. Бригады открыли по ним бешеный огонь из всех видов оружия. Всё небо напоминало радугу или салют.

В результате один самолёт был сбит, а второму ракета из «Стрелы-3» попала в сопло, он был подбит, но успел уйти. Остальные отбомбились в беспорядке и удрали.

Наша «Оса-АК» начала работу в 4.30 утра.

В этот же день было ещё три налёта: в 12, 15 и 17 часов, как по расписанию. В этот день мы остановились на ночлег у старой унитовской базы. Там ещё остались в целости и сохранности хижины, ходы сообщения, окопы и т. д., ― целая крепость.

Совсем забыл, в этот же день, в 14.30 мы обнаружили большой склад УНИТА у истоков реки Кунзумбия. Там находились боеприпасы китайского производства:

для 60-мм миномёта — 120 мин;

— для 81-мм миномёта — 111 мин;

— для РПГ-7-В — 100 шт;

— патроны для АКМ (1947 г. образца) — 15440 шт.

14.10.1987

Сегодня в 7.30 утра прибыли, наконец, на КП 21-й бригады и оперативной группы. Встретили здесь советников и специалистов 47-й бригады и «Оса-АК» (всего 9 человек). Рассказали они нам много «ужасов».

На 2-ю тактическую группировку, в которую входила 47-я бригада (десантно-штурмовая), возлагались во время наступательной операции большие надежды. 47-я бригада была усилена танковым батальоном, артиллерией, комплексами «Оса-АК». Группировка должна была обеспечивать правый фланг общего наступления. Командовал ею начальник штаба 6 военного округа майор Тобиаш.

Но своих задач группировка не выполнила. Как говорили, её командование «взяло с собой на операцию слишком много вина». Наступление велось вяло, без энтузиазма, хотя, практически, серьезного противника на её пути не было.

И, в конце концов, что называется, «грянул гром среди ясного неба». Наступление других бригад велось более-менее успешно, УНИТА терпела поражение за поражением. Казалось, что победа уже близко.

Но юаровцы, видя это, как обычно случалось и ранее, не позволили до конца разгромить УНИТА. Они, умело используя ошибки и просчёты ФАПЛА, вторглись открыто на территорию Народной Республики Ангола. Теперь было открыто заявлено, что войска ЮАР находятся в Анголе с целью помешать полному разгрому УНИТА.

Это было началом провала операции, началом трагедии.

Сперва мы получили сообщение о ранении советских асессоров в 21-й бригаде и затем, о смерти переводчика Олега Снитко. Затем, вот уже сейчас, когда встретились с нашими товарищами из 47-й бригады, услыхали от них подробности о разгроме их бригады.

Бригада подверглась трём атакам регулярных войск ЮАР. Бегство, начавшееся после второй атаки, к началу третьей превратилось в паническое.

Причин к тому было много: и то, что заканчивались боеприпасы, и трусость офицеров, отсутствие чёткого управления войсками, страх перед юаровцами и, наконец, то, что через реку Ломба, на берегу которой стояла бригада, была наведена переправа. О ней быстро узнали все; если бы её не было, может, никто бы не пытался бежать, поскольку некуда.

Здесь в округе, в боевых бригадах, среди советских специалистов многие прошли Афганистан. Вот их мнение: «Таких ужасов как здесь, в Афгане мы не видели». Один сказал так: «Когда начала бить юаровская артиллерия, я подумал, что это самое страшное. Однако потом налетела юаровская авиация, и нам на земле стало мало места. Но самое страшное оказалось, когда ангольцы побежали, стали бросать технику…».

Именно это случилось с 47-й бригадой. Пока командир бригады имел связь с командиром танкового батальона по радиостанции, всё, вроде, было нормально. Но потом танк комбата подбили, и он, раненый, пересел в другой, тот тоже подбили, из него он уже не смог вылезти, а командир танкового взвода, что был с ним рядом, убежал. Сейчас командир танкового батальона (его зовут Сильва) попал в плен юаровцам.

47-я бригада, во время переправы через реку Ломба, бросила 18 танков [Т-54Б и Т-55], 20 БТРов [БТР-60ПБ], 4 орудия Д-30 (122 мм), 3 БМ-21, 4 боевых машины «Оса-АК», 2 ТЗМ «Оса-АК», станцию П-19, грузовые автомобили, радиостанции, миномёты, гранатомёты, около 200 единиц стрелкового оружия и т. д. и т. п.

Были забыты громкие слова о безопасности советских советников и специалистов. БТР советских «асессоров» ушёл на переправу предпоследним, по приказу командира бригады без прикрытия, только с 11-ю человек охраны. Через 15 минут на позицию, которую он занимал, ворвался юаровский АМL-90.

Вокруг была страшная паника, неразбериха. Юаровцы стреляли, не жалея боеприпасов. Никто толком не знал, куда бежать и чего делать. Единственное, чего желали все: переправиться поскорее на другой берег. Так называемая «комиссия», созданная для руководства переправой, сбежала одной из первых.

Но другой берег Ломбы переправились 3 «Стрелы-10», 2 БТРа, 2 машины «ЕЕ-25», один «Лендровер» и всё. Больше ничего спасти не удалось. И то, если бы юаровцы переправили на другой берег хотя бы роту и открыли огoнь по реке, вся бригада осталась бы на дне Ломбы.

Советским «асессорам» пришлось поджечь и бросить свой БТР, а затем ползти по-пластунски[5] 1,5 километра по «шане» (пойме) на другом берегу Ломбы. Ползли под обстрелом, побросали всё, кроме оружия, юаровцы били по ним прямой наводкой. Потом началось болото. Наши почти преодолели и его, до берега оставалось совсем немного. Они, совершенно обессиленные, решили передохнуть. Юаровцы же, прикинув по времени, посчитали, что они уже переправились, и стали бить по берегу. Снаряды рвались в 10–20 м от наших, а три упали в болото в 5 м от них. Что спасло их, так это, что снаряды и мины падали в болото и на шану (а она тоже вязкая и топкая), сначала тонули, а потом взрывались. Лишь поэтому никто не был ранен, если не считать мелких осколков.

Разгром 47-й бригады тяжело отразился на положении 16-й, 21-й и 59-й бригад и на всей обстановке в целом.

Сейчас бригады стоят на линии реки Кунзумбия. Таково было положение дел, когда мы приехали.

15.10.1987

Вчера и сегодня мы располагались на новом месте, знакомились с командиром нашей 21-й бригады и командующим группировкой майором Батиштой, в штабе бригады ознакомились с обстановкой.

День прошел спокойно, юаровские самолёты пролетали мимо, со стороны 16-й и

59-й бригад слышался гул канонады, там был обстрел, наша бригада помогала им огнём артиллерии.

16.10.1987

Сегодня с утра майор Батишта уехал на КП 1-й тактической группировки, с нами пришел попрощаться, поблагодарил за всё и попросил оказывать помощь в работе командиру бригады.

Из округа пришёл приказ: бригады должны занимать оборону на тех местах, где сейчас находятся, каждой выделена зона ответственности, где необходимо постоянно проводить прочесывание местности, чтобы не допустить передвижения противника и препятствовать любым его действиям. Это так называемые частные операции, которые проводятся силами до 2-х батальонов под командованием командиров бригад.

Сегодня же днем мы перенесли нашу миссию на новое место, ближе к КП бригады.

17.10.1987

Сегодня утром, когда мы ещё сидели в нашей «столовой», в 6.50 внезапно налетел юаровский самолёт. Его, очевидно, не успели заметить. Огонь открыли с большим опозданием. Он нанёс удар перед передним краем 1-го пехотного батальона нашей бригады. К счастью, обошлось без потерь.

Второй налёт был в 8.15. Оба раза наши зенитчики не успевали среагировать. Дело в том, что юаровцы тоже стали хитрые. Они знают, что здесь стоит комплекс «Оса-АК», поэтому на малой высоте проходят по берегу Кунзумбии, так что «Оса» их не видит, а затем с разворота заходят на бомбометание.

В 10.10 был третий налёт, 4 самолёта типа «Мираж» нанесли удар по бригаде в районе 3-го батальона. Тут уж наши зенитчики поработали на славу. 2 самолёта были тут же сбиты, один из «Стрелы-10», а другой — из ЗУ-23-2, оба они упали совсем близко от нас.

Ангольцы, правда, утверждают, что сбили и третий самолёт, но он, дескать, упал на том берегу Кунзумбии.

Командир бригады тут же послал группы к 2 сбитым самолётам. Пока ждём результатов.

Вечером группы вернулись. Как это обычно бывает у ангольцев, доложили, что самолётов, мол, не нашли, где они, не знают и т. д. и т. п. Объяснение, конечно, простое: боялись нарваться на УНИТА.

18.10.1987

Сегодня — воскресенье, мы решили сделать его днём отдыха в надежде, что самолёты летать не будут и, что у юаровцев тоже выходной.

День прошел спокойно, и только в 19.05 вдруг прозвучал сигнал на авиацию противника.

Правда, как потом оказалось, это юаровцы стали обстреливать 59-ю бригаду (в 15 км от нас) из реактивной установки «Кентрон». Снаряды его светятся, поэтому мы их ясно видели.

19.10.1987

Сегодня в 4 часа утра командир бригады Н'Гелека получил приказ: сниматься с места и идти к истокам реки Кузизи, в район где находится 59-я бригада, быть в готовности провести контратаку.

После проведенной артподготовки в 11.30 вышли из района. За день «намотали» 16 км, очень много петляли. Обстрелов не было.

20.10.1987

Продолжили движение. За день прошли 26 км. Днем колонку обстреляли. К счастью, недолёты были большие, потерь не было.

Комбриг и начальник артиллерии решали весь день «глобальные» проблемы: где же мы все-таки находимся и откуда могла бить артиллерия по нам. Проблема очень сложная, перебрали все калибры, дальности орудий, возможные места расположения противника, но к общему мнению так и не пришли.

Стали на ночевку. По расположению бригады был артобстрел, но опять всё закончилось благополучно.

21.10.1987

Выслали разведгруппы, чтобы найти реку и определиться точнее, где находимся. Весь день простояли на месте в ожидании их. Целый день вело обстрел одно орудие 107-мм на «Лендровере». Оно находится где-то между нами и 59-й бригадой и стреляет то по нам, то по ним. Так до сих пор не определили, где находимся. Вокруг лес и больше ничего.

22.10.1987

С утра построились в колонну и пошли вперед. Прибыли на место к реке Кузизи в 15.30.

Артиллерия противника почти постоянно ведёт обстрел, но не по нам (пока). Похоже, мы так запутали противника, что он не может определить наше местоположение и пытается нас нащупать. Снаряды ложатся довольно близко от бригады. Наша артиллерия не отвечает.

23.10.1987

Сегодня всю ночь противник вёл обстрел. Снаряды с препротивным воем и свистом летали как через нас, так и недалеко от нас. Целая серия их упала совсем близко, на другом берегу Кузизи.

С утра пришли к командиру бригады уточнить обстановку. Он показал нам обломки самолёта, что был сбит на Кунзумбии. По его словам, труп лётчика сильно обгорел, каких-либо документов найти не удалось.

В 8.30 артиллерия нашей бригады дала несколько залпов по заранее запланированным целям. Стреляли БМ-21 и Д-30 с временных позиций, после чего быстро оттуда уехали. Меньше чем через час юаровцы стали бить по этим позициям, в расчёте, очевидно, нащупать и бригаду.

Поскольку стреляли они, в общем-то, наобум, мы внимательно прислушивались, куда полетит снаряд и довольно часто приходилось «кланяться земле-матушке», как говорит наш артиллерист.

Вечером от командующего тактической группировкой майора Батишты поступил приказ обстрелять колонну юаровцев в районе 59-й бригады. Наша БМ-21 [Катюша] выпустила 34 снаряда. Наверное, это ужасно разозлило юаровцев, потому что они почти тут же начали отвечать из 107-мм безоткатных орудий и не могли успокоиться почти до 12 часов ночи. БМ-21 еле успела «удрать». Наш бедный БТР содрогался от разрывов, ощущения были пренеприятнейшие, особенно от воя и свиста снарядов, пролетавших над головой. Они рвались в 300 метрах от нас. Хорошо, что юаровцы, видно, ещё так и не разобрались, где же эта наша бригада.

[Тетрадь радиограмм]

№ 23 — в Куито

23.10.[1987] — 12.00

Советнику Командующего военным округом

1. Бригада заняла район обороны.

Командный пункт 72° — 7,5 км

1-й пехотный батальон Командный пункт 68° — 10 км, 62° 10 км — 80° — 10 км

2-й пехотный батальон Командный пункт 93° — 7,6 км 93° 10 км — 100° — 5,5 км

3-й пехотный батальон Командный пункт 77° — 5 км 52° 6 км — 95° — 5 км

2-й пехотный батальон 66-й легкопехотной бригады Командный пункт 58° — 7,5 км 57° — 8,5 км 52° — 6,5 км, прибыл на усиление. Координаты от точки 897.

Советник командира бригады

2. Разведывательная группа № 1 действует вдоль правого берега реки Кунзумбия в составе 10 человек, минируем броды, переправы.

3. Найдены обломки самолёта и обгоревший труп в районе примерно 115° 9 км от точки 877. Обломки обгоревшие, один от радиоаппаратуры, от фюзеляжа и часть прибора — все надписи советские.

4. Бригада была обстреляна артиллерией ночью из района примерно 200° 5 км от точки 897. Все разрывы в районе Кузизи. Потерь нет.

5. Неисправны 2 танка — ГФ (?).

6. Считаю: нецелесообразно становиться в оборону. Надо ежедневно перемещаться.

Советник командира бригады

№ 38 — в Куито

29.10.[1987] — 6.00

Советнику Командующего военным округом

Выслана разведывательная группа по маршруту 185° — 6–12 км, затем на юг 10 км до 230° — 16 км далее на север к реке Мианей и назад. От батальонов действуют патрули, засады на удалении до 3 км в своих секторах. В постановке им задач видно, что они боятся действовать мелкими подразделениями. В этой ситуации целесообразно послать два пехотных батальона под командованием командира бригады для прочёсывания местности до истока реки Кулуй, без техники и далее до реки Куито, чтобы они могли вызывать огонь артиллерии. Командиры подразделений всячески стремятся уклониться от встречи с противником и отсиживаются в укромных местах…

Советник командира бригады

24.10.1987

Сегодня с утра получили приказ сниматься с места и идти в сторону 59-й бригады на реку Мианей. В 11 часов построились в колонны и вышли. Пройдя около 3 км, услыхали позади взрывы: это юаровцы стали обстреливать наши бывшие позиции, полагая, что мы ещё там.

За день прошли всего 6 км. Во время марша наша «асессорская» пипа [водовозка — прицеп] наехала на бревно и перевернулась. Одному из солдат нашей охраны придавило ногу. С трудом, но поставили пипу снова на колёса.

В 14.20 колонна с левого фланга была атакована противником, начался артобстрел. Бой продолжался минут двадцать.

В 15.40 противник вновь обстрелял колонну из орудий и миномётов. Одна из мин разорвалась в 20 метрах от нашего БТРа, между двумя машинами типа «Engesa». У обеих машин были пробиты осколками колёса. Один анголец погиб, несколько человек получили ранения.

Около 17 часов я пошёл во взвод связи нашей бригады, чтобы по радиостанции «Рокал» передать информацию в Куито. Только приготовился передавать, как началась стрельба из автоматов, а потом — миномётный обстрел. Несколько пуль просвистело мимо, еле успел соскочить с БТРа и залезть под него. Там уже лежали ангольцы-связисты. Даже собака комбрига забралась под БТР и тихонько поскуливала после каждого разрыва.

Когда обстрел закончился, пошёл обратно к своему БТРу, решив передать информацию по Р-123. Только залез в БТР, как снова начался обстрел и продолжался всё время, пока я вел передачу (минут 20).

Ночь прошла спокойно. Только около 22 часов по нам несколько раз выстрелили.

25.10.1987

С утра пошли дальше.

С 7.40 до 10.20 шли под постоянным обстрелом из 81-мм миномётов. Несколько раз приходилось останавливаться, потому что группы противника атаковали колонну и начинался бой.

Около 15 часов встретились с подразделениями нашей 1-й тактической группы. Заправили их топливом и маслом.

Рядом с нами в нескольких километрах стоит 59-я бригада. Около 17 часов их бомбила авиация. Юаровцы выработали новую тактику: сначала они начинают артобстрел, все ангольцы прячутся в укрытия, в том числе и зенитчики. А потом неожиданно появляется авиация и начинает долбить, улетает быстрее, чем зенитчики вылезают из укрытий.

Только мы сели ужинать, как «забормотал» «Кентрон». Это юаровская противопехотная реактивная установка, в основном, направленного действия. Дальность — до 17 км. Снаряды начинены небольшими шариками. Обладает большой убойной силой.

«Норматив» на обстрел у нас уже отработан четко: в считанные доли секунды за столом никого не осталось.

Юаровцы постреляли немного из «Кентрона», затем из 120-мм миномёта и успокоились. Наверное, просто решили пожелать нам приятного аппетита, негодяи.

26.10.1987

Сегодня с утра распрощались с тактической группой и двинулись вперед. Юаровцы опять запоздали с обстрелом, стоили бить по нашим позициям, когда мы с них уже ушли.

За два дня бригада потеряла от обстрелов четырёх человек убитыми и двадцать два ранеными.

Сегодня к вечеру пришли, наконец, на место. Расположились, закопались. Сколько будем здесь стоять, никто не знает.

27.10.1987

Этой ночью и весь сегодняшний день вокруг нас не утихал гул канонады. Юаровцы били по 59-й бригаде, по переправе на реке Шамбинга, по тактической группе. Нас пока не трогали, может, опять ещё не разобрались, где мы находимся.

В обед ангольцы поймали козу, нам принесли в подарок целую ногу. Мы потушили её с картошкой на ужин. Получилось так вкусно, что «подмели» всю кастрюлю.

Я стал сочинять песни о том, как мы здесь живем в Анголе. Наши послушали, одобрили, некоторые тоже стали сочинять. Правда, насчет стиля наших песен… Не получаются они «чистенькими» и «приглаженными», всё больше маты, особенно, когда вспоминаем юаровцев и УНИТА. Надоели они уже со своими обстрелами, поесть спокойно не дадут.

28.10.1987

Сегодня с утра и до ночи била артиллерия противника со всех сторон и по всем направлениям. Легче сосчитать, сколько мы были снаружи, чем в укрытии.

Днём начальник штаба бригады в сопровождении 2-го пехотного батальона ушёл в тактическую группу, чтобы забрать материальные средства, которые привезла 25-я бригада; до нас она не дошла. По пути он должен зайти в 59-ю бригаду, чтобы их колонна тоже присоединилась к нему.

29.10.1987

За сегодняшнюю ночь противник выпустил 148 снарядов по 59-й бригаде. Утром мы узнали, что в результате обстрела из колонны нашей бригады погибли один офицер, один сержант и четыре солдата. Многие ранены, один офицер и один солдат пропали без вести.

В 6.00 противник решил пожелать нам «доброго утра» и «приятного аппетита». Мы завтракали, как вдруг невдалеке, как обычно, что-то выстрелило. Мы, по привычке, послушали, куда полетит. И тут наш ПВОшник Слава крикнул: «Ложись!» Вслед за этим раздался сильный взрыв, я свалился со стула на землю, сразу почувствовал резкую боль в плече (левом): то ли сильно ушиб, то ли вывихнул его. Но тут же вскочил, и в следующую секунду «влетел» под БТР. Наши тоже разбежались кто куда.

Как потом оказалось, противник обстрелял нас из 120-мм миномёта, и одна мина разорвалась в 20 метрах от нас, когда мы завтракали. Мое плечо теперь сильно болит, руку не поднять.

А в 14.00 получили страшное известие. В 13.10 противник обстрелял стоящую недалеко от нас 59-ю бригаду химическими снарядами с отравляющим веществом. В результате множество людей отравилось, четверо потеряло сознание, командир бригады кашляет кровью. Зацепило и советских советников в этой бригаде. Ветер был в их сторону, и все они жалуются на головные боли (сильнейшие) и тошноту.

Это известие нас сильно взволновало, ведь у нас нет даже самых завалящих противогазов.

Вот таким был сегодняшний день.

[Тетрадь радиограмм]

№ 42 — в Куито

29.10.[1987] — 14.00

Советнику Командующего военным округом

1. Колонна в составе 8 — ЕЕ-25, БРДМ-2 пехотного батальона, следующая в Тактическую группу за МТС, была обстреляна артиллерией и миномётами противника. Потери: убит — 1 офицер, 1 сержант, 4 солдата, ранены — 9 человек. Пропали без вести — 1 офицер, 1 солдат. БРДМ и 1 ЕЕ-25, 1 Стрела-10, выведены из строя прямым попаданием.

2. В 14.00 часов командир бригады проинформировал, что по 59-й бригаде противник применил отравляющие вещества, много личного состава поражено. Рассказали ему о мерах по оказанию первой помощи для проведения занятия с личным составом бригады.

Советник командира бригады

30.10.1987

Ночью противник продолжал бить из тяжёлой артиллерии большого калибра, посылая снаряд за снарядом через наши головы.

Артиллерийская разведка нашей бригады так и не может засечь эту батарею. У них (у разведчиков) постоянные «проблемы», то нет связи, то приборов, то не умеют с ними работать. И так всё время. Налицо явное нежелание что-то делать и, конечно, страх перед юаровцами, особенно после того, как они применили отравляющие вещества.

Сегодня с утра более-менее тихо, если не считать двух налётов авиации и того, что противник постреливает то туда, то сюда. Может, мы уже стали к этому привыкать? Но это опасная привычка…

Мы запросили округ, чтобы нам прислали противогазы, а также обеспечили средствами защиты всю бригаду. Пока ответа нет.

[Тетрадь радиограмм]

№ 45 — в Куито

30.10.[1987] — 10.00

Ответ на 518-ю и 519-ю телеграммы

1. У подсоветного связь постоянная с Батиштой, а с Куито — по вызову. Моральный дух личного состава невысок. Необходимо обеспечить бригаду средствами защиты. Так как применение ОВ (отравляющих веществ) противником в большом количестве, а это не исключено, приведет к выходу из строя почти всего личного состава, а это приведет к деморализации всех войск, находящихся здесь. В целом, считаю, бригада боеспособна и может выполнять поставленные задачи.

2. В каких системах применил противник ОВ, не видел. Вспомните, что в прошлом году в районе 25-го пехотного батальона были захвачены мины к 81-мм миномёту. Мины с химической маркировкой американского производства. Куда их дели?

3. О наличии 155-мм гаубиц конкретного ответа пока дать не могу. Нет твёрдых доказательств.

4. Если есть возможность, вышлите на СВС и С (советских военных советников и специалистов) противогазы, только с проверенными фильтрующими коробками.

5. В работе находятся две разведывательные группы от бригады в ранее указанных районах и 6 групп от батальонов в пределах 3–4 км от переднего края в своих секторах ответственности

Советник командира бригады

31.10.1987

Вчера с 18.40 до 21.00 противник вёл интенсивный артиллерийско-миномётный обстрел, а сегодня весь день (!) тихо. Что бы это значило?

Может, у противника последний день месяца — санитарный или переучет? Такая тишина не к добру.

Мне вспомнился фильм про Великую Отечественную (войну). Там наш боец ворочается в землянке на нарах и говорит, наконец, с досадой: «Постреляли бы, что ли, а то не заснуть никак!» Такая же, примерно, картина у нас, тоже уже привыкли засыпать под канонаду. А тут такая тишина.

1.11.1987

Ночь тоже прошла спокойно. А сегодня — день рождения старшего нашей группы Анатолия Михайловича, — 40 лет.

День был погожий и не очень жаркий, но юаровцы умудрились-таки испортить торжество. В 12 часов был налёт авиации на стоящую рядом с нами 59-ю бригаду, сбросили на них больше десяти 500-кг бомб. О потерях пока не знаем.

Потом наши артиллеристы решили подавить батарею противника (155-мм гаубицу)[6], которая постоянно нас обстреливала. Ангольцы выстрелили один раз из БМ-21, а потом связь с ней прервалась. В ответ, обозлённые юаровцы открыли огонь из этих своих гаубиц. Били очень точно, с небольшими перерывами. В один из таких перерывов мы со старшим пошли к комбригу узнать, какую он получил новую задачу.

Сидели в его т. н. «кабинете», как вдруг опять начался обстрел, причём на сей раз, командного пункта, где мы были; стреляли из 155-мм. Один из снарядов попал в дерево возле землянки — «кабинета» комбрига, где мы были. Я сначала не понял в чем дело: землянка осыпалась, из-за пыли ничего не видать. Взрывной волной меня сбросило с места и швырнуло под стол, стоящий рядом. Падая, я ударился о деревянную раму стола (внизу) сначала левым плечом, а затем ещё «добавил» головой. Один из ангольцев, желая вытащить меня, схватил меня как раз за левую руку, от боли в плече я стал приходить в себя, после чего выбрался из-под стола.

В ушах перезвон, как на Пасху. В этот момент, с громкими криками, залетел один из солдат, он стоял в траншее и осколок от этого снаряда пробил ему руку.

Комбриг приказал ему бежать на медпункт. Когда я, наконец, выбрался из землянки, у меня одежда и правая рука были в крови этого солдата, видно, в суматохе он меня измазал.

Как сказал потом старший, мы «второй раз родились» в эту минуту. Я сидел прямо у входа, странно, что ни один осколок меня не задел. Мы потом увидели, что в радиусе 30 м от разрыва, все кустарники и маленькие деревца начисто срезаны и посечены осколками.

А у меня сейчас плохо слышит правое ухо. У старшего немного «шумит» в голове. Вот так юаровцы «поздравили» его с днем рождения. У меня болит плечо, ударился.

2.11.1987

Сегодня с утра группировка в составе 1-го и 3-го пехотных батальонов нашей бригады, танкового батальона и роты десанта на нём от тактической группы и подразделения 59-й бригады вышли на операцию по прочёсыванию местности. Операция продлится 4 дня. Наших 2 батальона возглавляет начальник штаба бригады. Информации от них пока не поступало.

В 15.30, как потом мы узнали, 3-й батальон нашей бригады вёл бой с противником (с УНИТА). Результаты боя: убиты 4 унитовца, наши захватили 60-мм миномёт, один АК и четыре магазина к нему. Потери наших: 1 убит, 3 ранено тяжело, 6 легко.

[Тетрадь радиограмм]

№ 52– в Куито

2.11.[1987] — 5.00

Советнику Командующего военным округом

1 ноября в 17 часов при работе по уточнению района обороны и боевых задач попали с переводчиком под обстрел артиллерии. Были засыпаны в перекрытой щели от разрыва снаряда. Переводчик получил ушиб плеча и плохо слышит на правое ухо. У меня небольшой шум в голове. Сейчас состояние удовлетворительное. Потери ФАПЛА при обстреле: ранены — 5, убиты — 1. Из БМ-21 вели ответный огонь в район 170° — 10 км от точки 840. Расход боеприпасов БМ-21 — 12, Д-30 — 40. Стрельба велась [южноафриканцами] из 155-мм орудий из района истока реки Ломба. Доказательства: воронки, направление разрыва снаряда, разлёт осколков.

Советник командира бригады

3.11.1987

Сегодня день начался с двух налётов авиации ЮАР, было это в 5 часов утра, всего прилетало 7 самолётов.

В 13.20 1-й батальон нашей бригады, что продолжает прочёсывание, обнаружил базу УНИТА. В результате боя семеро унитовцев было убиты, захвачена 1 радиостанция, 13 автоматов и одна противотанковая ракета. С нашей стороны потерь нет.

4.11.1987

Вчера в 21.00 вечера противник подверг сильному обстрелу из «Кентронов» и 107-мм орудий [RO 107] 3-й батальон нашей бригады. Результаты: командир батальона и начальник штаба тяжело ранены, зам. по тылу и начальник особого отдела убиты, кроме этого, убиты ещё два солдата и семеро получили ранения.

Сейчас был на связи с Куито-Куанавале, они сказали, что их тоже обстреляли, но всё обошлось хорошо.

На базе УНИТА 2 ноября захватили журнал унитовцев «Квача». Мы увидели там фото бывшего начальника штаба 16-й бригады капитана Луиса Антонио Манго, который перешёл на сторону УНИТА. Наш старший Анатолий Михайлович его хорошо знает, работал с ним в прошлом году, когда тот ещё был «нашим», а в апреле этого года он сбежал в УНИТА. Вот так бывает!

С 14.00 до 16.00 противник вёл особенно интенсивный обстрел. Из двух установок «Кентрон» было выпущено по 6–7 боекомплектов с каждой в район обороны 1-го батальона нашей бригады и по 59-й бригаде.

В 14 часов также 1-й пехотный батальон нашей бригады вёл бой с УНИТА южнее Ломба. Результаты: захвачено 6 гранат, 1 сигнальная ракета, 1 ПТУР и топографическая карта.

Сегодня же, в 17 часов в нашу бригаду прибыла 1-я тактическая группа. Они получили от наших 200 литров дизтоплива, бензина, забрали тяжелораненых.

5.11.1987

Сегодня в обед вернулся назад 1-й батальон. Принес ещё одну радиостанцию, захваченную всё на той же базе.

Кстати, на той же базе захвачены документы 4-го регулярного батальона УНИТА, который действует в этом районе. Среди этих документов: журнал учёта боевых действий с июня 1986 по сентябрь 1987 г. Перечислена вся группировка наших войск, состав и командование, результаты боев 4-го регулярного батальона УНИТА, его победы и потери. Имеется карта района Кунжамбы, сделанная по аэрофотоснимкам в Лиссабоне, схема района Куито-Куанавале, сделанная от руки. Захвачены письма и другие разные бумаги.

6.11.1987

В ночь с 21.00 до 23.00 противник снова вёл обстрел из «Кентронов» и безоткатных орудий [M40]. В результате, два человека убиты и один ранен.

Сегодня нас поздравили с наступающим праздником[7], прислали из Куито телеграмму. Мы в ответ тоже всех поздравили.

Сегодня же начальник артиллерии сказал нам, что координаты той батареи, что постоянно нас обстреливала, наконец-то определены и, если только начнет стрелять, то наша артиллерия в состоянии ответить.

Посмотрим, что будет.

В 17 часов разведгруппа противника наткнулась на нашу оборону в районе 1-го пехотного батальона. Была сильная перестрелка, но результатов никаких.

7.11.1987

Ночью с 22.00 до 23.30 противник вёл обстрел из 155-мм орудий из района истока реки Ломба, а также из «Кентронов». Наши отвечали из БМ-21 и Д-30 по «Кентрону». Результаты пока неизвестны.

Передовые батальонные посты сообщают о передвижении машин от истока реки Ломба через Лукая и междуречье рек Мианей и Колуй.

Два раза противник предпринимал атаки против 1-го батальона. Первый раз — в 12.30 и второй раз — в 14.00. Дело в том, что 1-й батальон занимает высоты, с которых противник ранее вёл обстрел Куито-Куанавале из 155-мм дальнобойных орудий. Поэтому сейчас противник делает все, чтобы вернуть эти высоты себе.

Около 15.00 противник стал нас обстреливать снарядами с дистанционным взрывателем. Это такая гадость, которая рвётся в воздухе, не долетая до земли, но осыпая всё внизу осколками. Это что-то новое!

Противник ещё раз атаковал 1-й батальон. Общие потери от всех атак — 2 убиты и 7 ранено. По противнику ничего не известно.

В 16.30 к нам прибыла колонна 25-й бригады, привезли для нашей бригады продукты, а нам письма.

Ещё на подходе противник их начал обстреливать, но вроде бы всё обошлось.

8.11.1987

Всю ночь противник «волновался», что к нам пришла колонна, а он её не может «зацепить». Кидался, негодяй, минами да снарядами.

Согласно полученному вчера приказу, сегодня с утра мы вышли на север в направлении реки Вимпуло в район 1-й тактической группы. На наше место встала 25-я бригада, также 1-й батальон нашей бригады остался на своих позициях. 59-я бригада, что стояла рядом с нами, должна выйти чуть позже нас и идти прямиком на Куито-Куанавале.

Весь день мы шли вперёд через густой лес, прошли 16 км, достигли, наконец, этой самой реки Вимпуло. Как это ни странно, на нас ни разу никто не напал, никто не обстрелял. Просто удивительно!

Правда, потом 59-я бригада сообщила, что в 10.00 наши позиции были подвергнуты сильной бомбардировке, а нас там уже не было. Воистину, удача пока с нами!

Расположились на новом месте на высотах, теперь, вообще, ничего не понятно: откуда стреляют, куда бьют. Со всех сторон разрывы, правда, пока более-менее далёкие.

9.11.1987

Всю ночь слышался гул моторов и близкие разрывы: это к нам подтягивалась 59-я бригада, а юаровцы «сопровождали» её из артиллерии.

Утром мы к ним сходили. Увиделись с нашими советниками. У них всё нормально. После того как юаровцы 29 (числа) их потравили газами, они более-менее оклемались. Лица радостные, ведь они возвращаются «домой», в Куито. Болтались по лесам почти 4 месяца. Это трудно себе представить, это надо самому прожить. У нас, например, сегодня ровно месяц, как мы в лесу, а у меня такое ощущение, что полжизни прошло, все дни сливаются в один, каждый день одно и то же. Если вдруг тихо, то начинаешь «сходить с ума», мол, почему они не стреляют, что там ещё задумали. Начинается обстрел, ждёшь, когда же он закончится. И так постоянно.

Около 8 часов узнали, что 16-я бригада (что находится в районе реки Шамбинги, километрах в 20 от нас) с 3 часов ночи подвергается сильнейшему обстрелу и атакам регулярных батальонов ЮАР. Район Шамбинги находится совсем рядом с Куито-Куанавале, и уже туда дошли юаровцы, а ведь они были на реке Ломба.

Днём наши советники 25-й бригады, что встала на наши позиции, сообщили, что около часа ночи противник предпринял попытку прорвать их оборону. Когда ему это не удалось, стал «кидаться» всем, что только имел, а потом ещё несколько раз пытался прорваться и продолжает всю эту кутерьму до сих пор. Положение у 25-й бригады незавидное, ведь она там, практически, осталась одна, если не считать нашего батальона.

10.11.1987

Вечер и ночь прошли более-менее спокойно. А утром пришёл командир бригады и сказал, что получил от командования телеграмму с предупреждением: находиться в постоянной боеготовности, поскольку противник может атаковать, используя фактор внезапности.

И точно. В 7.00 вдруг начался артиллерийский и миномётный обстрел. Я в это время как раз был на связи. Вот уже полтора часа нас долбят из 106,7-мм орудий [M40А1] и 120-мм миномётов.

Снаряды летают через голову. Что нас спасает, так это то, что стоим мы на бугре, поэтому или недолеты или перелеты. Но несколько штук разорвалось метрах в 50 от нас, и сразу противно завизжали осколки.

Сейчас советники 16-й бригады сообщили свои координаты. Мы глянули на карту и ахнули: спасаясь от вчерашней атаки юаровцев, они отмахнули не меньше 20 км и находятся сейчас в 4–5 км от переправы через реку Шамбинга (это в 15 км от Куито-Куанавале). Советники сообщили нам, что техники у них осталось меньше половины.

Днём я перехватил телеграмму о том, что в расположение 16-й бригады прибыло два танка 16-й бригады на буксире и с ними до 100 (человек) из двух батальонов 16-й бригады. Потом они направились в Куито-Куанавале. Вот так юаровцы потрепали 16-ю бригаду.

Потом я ещё раз связался с 16-й бригадой и уточнил, что прошли они не 20 км, а 30 с лишним, удирая от юаровцев. После этого я опять перехватил их телеграмму, где они сообщали о наличии техники. Осталось у них: один БМ-21, семь «Град-П», один 82-мм миномёт, один РПГ-7 и один АГС-17 и немного боеприпасов к ним.

59-я бригада сообщила, что переправилась через реку Шамбинга. Юаровцы их сильно обстреливали из 155-мм дальнобойных гаубиц.

11.11.1987

Сегодня с утра нас «навестила» авиация. Видимо, они просто хотели поздравить нас с 12-й годовщиной независимости Анголы, ну и, конечно, принесли «подарки».

А вчера мы весь вечер наблюдали полет снарядов 155-мм юаровской гаубицы. Они активно-реактивные и на реактивном участке полета светятся. Это юаровцы обстреливали район расположения 59-й бригады на том берегу Шамбинги. Мы даже смогли высчитать расстояние до гаубиц и снять их примерные координаты.

С утра передали их в округ.

В 6.00 я вышел на связь и узнал, что 59-ю бригаду остановили (из округа), приказали занять оборону на реке Шамбинга и надавали кучу задач. А они так стремились домой!

Творится что-то непонятное: ангольские войска почти полностью деморализованы, бригады укомплектованы личным составом на 45 %, на 10–15 снарядов противника могут ответить одним, да и то не всегда, наша разведка работает плохо, а противник знает о нас всё. Ангольцы как огня боятся юаровцев, а если слышат, что в атаку идет «Буффало», в панике бросают всё и бегут.

«Буффало» — это батальон наемников-головорезов, зарекомендовавший себя страшными зверствами на территории Анголы. Состоит из 12 рот по 100 человек в каждой. Каждая рота имеет своё название («Лев», «Лисица», «Волк» и т. д.). Распределен поротно или по две между регулярными подразделениями ЮАР. Иногда действует самостоятельно.

Вот такие условия ведения войны. УНИТА ведёт партизанские действия, бродит повсюду, нападает и обстреливает со всех сторон. Юаровцы, не страшась, идут в лобовую атаку, используют также удары во фланг и тыл. Юаровская артиллерия и авиация действуют безнаказанно в любое время, наша же авиация появляться здесь боится, а если и появляется, то на большой высоте[8].

И, несмотря на всё это, из округа, от командования продолжают поступать приказы и распоряжения: занять оборону, создать сильный резерв (из чего только?) для действий во фланг и тыл наступающему противнику и т. д. и т. п.

Сегодня утром в районе 3 батальона взяли пленного. Он оказался артиллерийским разведчиком-корректировщиком из артиллерийской батареи, приданной 4 регулярному батальону УНИТА. Сам — негр, зовут Эуженио Каюмба, в УНИТА служит 3 года, родом из провинции Уамбо. В его батарее 2 орудия 106,7-мм и 2 — 120-мм миномёта на «Лендроверах». Батарея находится в истоке Кузизи, а 4 рб — в районе междуречья Колуй и Мианей. Он был выслан в составе группы из 3-х человек (корректировщик, радист, охранник) для корректировки огня и разведки наших позиций. Их батарея постоянно меняет огневые позиции, боеприпасами снабжается ночью, их подвозят на машинах «Унимог». В батарее личного состава 20 человек.

Вместе с ним была захвачена радиостанция SR A-84 английского производства.

По его словам, юаровцы постоянно идут во 2 эшелоне, а впереди действуют УНИТА. Если ей приходится туго, в бой тут же вступают регулярные части ЮАР, открывает огонь артиллерия, появляется авиация.

На важных направлениях юаровцы сами вступают в бой, как это было 9 ноября с 16 бригадой.

За истоком реки Ломба находится база, откуда подвозят боеприпасы. Там же располагаются юаровцы.

Пленный постоянно путался, увиливал от ответов, косил под дурака, хотя видно, что знает много. Заявил, что он давно хотел дезертировать, но не было возможности.

Рассказал, что был насильно уведен УНИТА в их «столицу» Жамба и там направлен в центр подготовки артиллеристов Тикре, что в 20 км от Жамбы. Обучали их юаровские советники.

[Тетрадь радиограмм]

№ 91 — в Куито

11.11.[1987] — 9.00

Советнику Командующего военным округом

2) Противник бьёт каждую бригаду в отдельности, а чтобы нанести ему удар общими силами ничего не предпринимается. Так будут по отдельности перебиты все бригады. В боевых подразделениях мало личного состава. Командиры всех степеней боятся. Ответные действия против противника проводить боятся.

Советник командира бригады

№ 92 — в Куито

11.11.[1987] — 11.00

Советнику Командующего военным округом

Взяли пленного в районе. После пыток сообщу результаты.

Советник командира бригады

№ 93 — в Куито

11.11.[1987] — 12.00

Советнику Командующего военным округом

Пленный из артиллерийской батареи, которая придана 4-му регулярному батальону. В батарее 2 орудия 106,7-мм, 2 миномёта М-120 на «Лендроверах». Он был выслан в составе группы из 3-х человек для корректировки огня. Батарея находится в истоке Кузизи, а 4-й регулярный батальон дислоцируется в районе междуречья Колуй и Мианей. Снабжение боеприпасами осуществляется ночью. Подвозят на машине «Унимоге». Огневые позиции постоянно меняют. В батарее всего личного состава 20 человек. Охраны нет никакой. В УНИТА уже 3 года. Захвачена с ним радиостанция SR А-84. За истоком реки Ломба имеется база, откуда подвозят боеприпасы. Там же располагаются юаровцы.

Советник командира бригады

12.11.1987

Сегодня с утра вышел на связь и узнал, что Куито-Куанавале ночью обстреливали из дальнобойных орудий. Среди наших, к счастью, жертв нет, взлетно-посадочная полоса не повреждена.

Днем было относительно спокойно, а вечером старший советник 59-й бригады сообщил, что к переправе на реке Шамбинга бегут группы из 16-й бригады и тактической группы, с техникой и без техники, с оружием и без оружия, в большой панике и «с квадратными глазами». 59-я бригада вылавливает их и собирает в одном месте. Там с ними проводят митинги, кричат им лозунги, призывают взять себя в руки, но, похоже, без толку. Они думают лишь о том, как бы «взять ноги в руки» и драпать.

Старший 59-й бригады доложил все это старшему округа, тот обещал принять меры.

59-я бригада сообщила также, что один танк у них завяз в болоте и погрузился уже по башню.

В 22.00 пришли распоряжения нам и 25-й бригаде, что стоит сейчас на реке Мианей, на нашем старом месте.

25-я бригада должна совершить рейд в район реки Убе, а нам — контролировать район Випошто, где мы сейчас находимся.

[Тетрадь радиограмм]

№ 96 — в Куито 12.11.[1987] — 8.00

Советнику Начальника артиллерии

Потери личного состава по артиллерии за операцию

Убиты: офицеров — 2, сержантов — 1, солдат — 25.

Ранены: сержантов — 4, солдат — 44.

Эвакуированы: сержантов — 3, солдат — 39.

Пополнение: солдат — 6.

Дезертировали: солдат — 1.

Убыли в Куито-Куанавале с БМ-21: сержант — 1, солдат — 2.

В наличии: офицеров — 21, сержантов — 18, солдат — 1157.

Батарея Д-30 в полном составе убыла с 59-й пехотной бригадой в количестве офицеров — 4, сержантов — 6, солдат — 40. Д-30 — 4. Урал-4320 — 4, боеприпасы к Д-30 — 257.

Советник Начальника артиллерии бригады

13.11.1987

Сегодня проснулся, не было пяти часов, от того, что на меня стала литься вода. Мы вдвоем с техником спим под БТРом, здесь удобнее, больше места, и совсем не душно, как в БТРе.

А ночью пошёл дождь, вода собралась в днище БТРа, а потом, через отверстие стала выливаться.

Наш старший послал в округ телеграмму с предложением изменить район обороны бригады и занять высоты Випошто (что в 5 км от нас), двумя батальонами перекрыть междуречье рек Убе и Вимпуло, а третий батальон иметь во 2-м эшелоне с западной стороны Випошто как резерв.

В ответ пришёл приказ переместиться в исток реки Убе и занять оборону. Комбриг решил на Випошто оставить одну роту с радиостанцией для охраны. Мы (советские) пока переместимся на Випошто к советникам тактической группы в ожидании подхода всей бригады. Один батальон уже ушёл в исток Убе.

14.11.1987

Сегодня в 6.00 вышли. Плутали целый день, прошли вместо 5 км — 13,5 км, пока нашли тактическую группу. Один раз нас обстреляли. Вечером противник вёл сильный обстрел переправы через реку Шамбинга и по 59-й бригаде. Они запрашивали координаты.

[Тетрадь радиограмм]

№ 102 — в Куито

14.11[1987] — 17.00

Советнику Командующего военным округом

1) Прибыл в 16.00 на командный пункт 1-й тактической группы. 337о — 10,5 км от 840.

3-й пехотный батальон с частью МТС и командира бригады в р-не обороны.

3) 2-й пехотный батальон убывает для занятия обороны в истоке реки Убе.

4) 1-й пехотный батальон с 25-й пехотной бригадой.

5) Наличие личного состава, техники, вооружения: смотри телеграмму от 12 ноября. Изменений нет.

Советник командира бригады

15.11.1987

Сегодня с утра пришел боевой приказ на наступление в район истока Убе, наступление начать в 10 часов утра. Всё в этом приказе красиво расписано, кому куда наступать и какими силами, использовать танки, которые имеются в тактической группе, а на них на всех не работают планетарные механизмы поворота (ПМП)[9] и только один заводится от АКБ[10].

Сама бригада находится ещё на марше. Один батальон нашей бригады болтается чёрт знает где, а тут приказ на наступление. Что они думают?!

Наш старший сказал комбригу, что лучше бы, наверное, начать движение сегодня, пока противник не пристрелялся, всё бы хорошо не разведал, не послал бы корректировщиков. Комбриг на это отвечал, что всё упирается в те машины, что остались на дороге, они, мол, неисправны, и он послал туда людей, чтобы помочь. Короче, мы поняли, что сегодня мы уже никуда не двинемся.

[Тетрадь радиограмм]

№ 103 — в Куито

15.11.[1987]— 8.00

Советнику Командующего военным округом

Приказ № 44/87 получил. Довёл до начальника штаба бригады. Командир бригады с 3-им пехотным батальоном и остатками МТС вышел с района обороны. К обеду будет здесь. В тактической группе имеется 4 танка, и на всех не работают планетарные механизмы поворота. Заводится от АКБ только один танк. Что делать с МТС? За один рейс всё не поднимем. Наступление раньше 16 ноября не начнётся.

Советник командира бригады

№ 106 — в Куито

15.11.1987 — 16.00

Советнику Командующего военным округом

1. Ночевать будем на Випошто.

2. С утра выходит колонна в указанный район, разгружается и делает 2-й рейс.

3. Если в дальнейшем будем переправляться по мосту через Шамбинга, то считаю целесообразным «Оса-АК» сразу отправить на переправу и МТС первого рейса сразу переправить через Шамбингу, а затем делать 2-й рейс. Так как будут большие потери от артиллерийского обстрела, а орудия 155 мм от нас стоят на удалении не ближе 21–22 км, и мы их с БМ-21 не достаем.

4. 3-му пехотному батальону дали команду вернуться назад.

Советник командира бригады

№ 107 — в Куито

16.11.[1987] — 5.00

Советнику Командующего военным округом

1. Всю ночь был артиллерийский обстрел. Результаты уточняю.

2. С последней колонной были получены продукты, но у нас были разгружены 20 машин, которые были отправлены с 59-й бригадой.

Советник командира бригады

№ 108 — в Куито

16.11.1987– 17.00

Советнику Командующего военным округом

Вышли в 6 часов. В 9 часов были атакованы противником с подготовленного рубежа 10° — 12 км, 15? — 11 км. Отошли в район 4° — 12 км 8° — 12°, где до 15 часов 4 раза отражали атаки со всех сторон. Потери большие, данные уточняются. Продолжаем наступление к истоку реки Убе. Захвачен пленный капитан — офицер тыла УНИТА. Пленный показал, что в боях участвуют подразделения ЮАР. Координаты от точки 840.

Советник командира бригады

№ 109 — в Куито

16.11.1987 — 22.00

Советнику Командующего военным округом.

Продолжаю движение в указанный район. При прорыве обороны противника подбили 1 АМЛ, 1 тягач для эвакуации техники «Самил». Лично видел их горевшими.

Советник командира бригады

№ 110 — в Куито

17.11.[1987] — 6.00

Советнику Командующего военным округом

Вышел в колонне к мосту. На мосту пробка, создана машинами, заправлявшими тактическую группу. Принимаем меры. Результаты дам по прибытию в район после уточнения. Противник ведёт артиллерийский обстрел по колонне. Прошу уточнить дальнейшую задачу за мостом.

Советник командира бригады

№ 111 — в Куито

17.11.1987 — 12.00

Советнику Командующего военным округом

Вышел в район сбора: командный пункт 135° — 8 км от точки 891. Проводим сбор личного состава, техники, много пропавших. Результаты сообщу после всех подсчётов.

Советник командира бригады

№ 112 — в Куито

17.11.1987 — 19.00

Советнику Командующего военным округом

1. Данные о наличии личного состава, МТС, техники постоянно изменяются. Результаты дам после конкретного уточнения.

2. В ночь будем продолжать эвакуацию подбитой техники.

3. Много повреждений колёс от «Валькирии»[11].

4. На всех 3 БМ Оса-АК — выведена аппаратура от поражения «Валькирией».

5. Большое количество раненых.

6. Связь у местного [командира бригады], по его словам, постоянная и работает с округом регулярно.

Советник командира бригады

№ 113 — в Куито

18.11.[1987] — 6.00

Советнику Командующего военным округом

Потери за 16 ноября у реки Убе. В первом эшелоне была УНИТА, и её поддерживали [войска] ЮАР.

Потери УНИТА — убиты 7, 2 пленных, захвачено 1 — АК, 1 пистолет, 1 ракета ПТ. Имеется много раненых, по словам пленных.

Потери ЮАР — 2 АМL-90, 3 — джипа, 2 тягача типа «Самил».

Потери ФАПЛА: убиты — 17, ранены тяжело — 45, ранены легко — 41; 1 танк, 2 ЕЕ-25 с МТС, 2 Б-10, 1 ЗУ-23

Советник командира бригады

№ 114 — в Куито

18.11.1987 — 9.00

Советнику Командующего военным округом

1. За мостом осталось 3 машины с МТС. Восстанавливаем. Много побито колёс и радиаторов. Нахожусь в районе сбора. Командный пункт — 135° — 8 км от точки 891. Батальоны в радиусе 1 км.

2. Данные о потерях будут не раньше вечера. Много уточнений, неясностей.

3. Получена задача идти в район реки Куатир.

Советник командира бригады

№ 115 — в Куито

18.11.1987 — 13.00

Советнику Командующего военным округом

Оставлено на Випошто:

1) боеприпасов к АК — 148500, ПКТ — 63800, 12,7 мм — 480, 14,5 мм — 15880, ЗУ-23 — 9482, АГС — 1440, РПГ-7 — 925, мины к [миномётам] М-60 — 20, М-81 — 255, М-82 — 1666, М-120 — 53, [безоткатному орудию] Б-10 — 338, БМ-21 — 113, С[Стрела]-2 — 10 ракет;

2) оставлены все масла и смазки. Конкретно сказать что это уничтожено не могу, но, по словам командира бригады, говорит, уничтожено;

3) потери ФАПЛА за 17 ноября: убиты — 5. Ранены 31 человек;

4) начали марш в 14 часов.

Советник командира бригады

18.11.1987

Описать то, что произошло за эти два дня (16 и 17 ноября) трудно, нужно было всё это пережить. Мы сейчас сами не понимаем, как мы остались живы и вырвались из этого пекла.

Случилось как раз то, о чём мы говорили комбригу. Противник за ночь с 15 на 16 ноября всё хорошо разведал, подослал корректировщиков, провёл пристрелку колонны. Также подготовил рубежи атак. В общем, сделал всё то, что нужно.

16 ноября в 6.00 утра мы выстроились в колонну и стояли в ожидании начала движения. В это время подошёл топливозаправщик, и мы решили дозаправить наш БТР. Наш старший был снаружи, когда всё это началось.

Первый же снаряд разорвался в десяти метрах от нашего БТРа. Как наш старший остался жив, наверно, одному Богу известно. Мы с артиллеристом сидели на заднем сидении, когда в лицо нам ударила волна воздуха пополам с песком. Артиллерист тут же выскочил наружу и стал кричать старшего, думая, что тот погиб. Но Анатолий Михалыч уже запрыгивал на БТР.

И тут начался такой обстрел, какого мы, наверно, ещё не видели. Снаряды рвались пачками. Всё смешалось, началась паника, все пытались куда-то ехать. А юаровцы били «по-чёрному». Мы стали выходить из-под обстрела. От разрыва снарядов наш БТР бросало из стороны в сторону. Наверно, юаровцы пристреляли очень большой район, потому что только через 40 минут мы смогли вырваться из зоны обстрела.

В первые же минуты осколок пробил навылет ногу одного из наших охранников. Мы затащили его и ещё одного внутрь БТРа. Их трясло как в лихорадке, а глаза были полны ужаса. Я дал им бинт, чтобы перевязали ногу, но они не смогли этого сделать. Тогда я сам перевязал ногу нашему охраннику.

Когда мы, наконец, вышли из-под обстрела, то увидели, что с нами осталась только часть колонны во главе с зампотылу[12] бригады. Лицо у него было очень испуганное и растерянное. Ни на один из наших вопросов он не смог дать вразумительного ответа и сильно заикался. Колёса, кузова и кабины машин зияли дырками от осколков.

Наконец, появился сам комбриг и начал наводить порядок: указал район сбора, отдавал приказания. С большим трудом собрали колонну и двинулись к реке Убе. И вот тут-то юаровцы атаковали нас с подготовленных позиций. Как мы и предполагали, юаровцы всё хорошо продумали: бригада сразу же оказалась прижатой к шане (как я уже говорил, шана — это заболоченная пойма реки). Впереди полукругом располагался противник, а сзади нас была эта чёртова шана, машины через неё не могли переправиться, нужно было стелить гать. Началась паника, противник вёл интенсивный обстрел, ангольцы побежали через шану на другой берег.

Только появление комбрига заставило их остановиться. Комбриг метался по всей бригаде: от передовой до тыла, кричал, ругался, требовал, отдавал приказы. Впереди шёл бой, небольшая горстка ангольцев сдерживала бешеный натиск юаровцев, а вся бригада практически была здесь у шаны с «квадратными» от страха глазами и трясущимися руками. Они столпились у берега, готовые в любую минуту всё бросить и бежать.

Комбриг приказал стелить гать[13]. Этим занялись те, кто был ещё в состоянии что-то соображать и делать. На другую сторону был послан небольшой отряд для прикрытия от возможного нападения противника.

Обстрел и атаки продолжались с небольшими перерывами. Мы приготовились к самому худшему. Собрали вещмешки, сожгли ряд документов и бумаг. Решено было, в случае прорыва юаровцев, сжечь наш БТР, БРДМ, две машины и уходить пешком через шану и до Куито.

Была, правда, ещё слабая надежда на 25-ю бригаду, которая шла нам на помощь. Но и она рухнула, когда по радиостанции мы услыхали голос старшего советника 25-й бригады. Он крыл семиэтажным матом и кричал, чуть не плача: «Бегут, сволочи… Всё бросают: технику, оружие… гады!» Очевидно, юаровцы, недолго думая, развернулись и врезали по 25-й бригаде, а тем было достаточно услышать, что их атакует «Буффало», и они побежали.

Когда наша гать была уже почти готова, противник стал её обстреливать, а затем на том берегу появились бойцы нашего заслона, смятого противником. Ловушка, таким образом, захлопнулась.

Вся техника бригады пошла «ездить по кругу», уворачиваясь от снарядов. Мы сидели в нашем БТРе мокрые, как цуцики от страшной жары и напряжения…

Нам тоже ничего не оставалось, как уворачиваться от разрывов. Как только видели, что где-то разорвался снаряд или мина, сразу бросались туда, потому что знали, что в ближайшие несколько минут снаряд туда не упадёт.

Те ангольцы, что не успели залезть в БТР, БРДМ или ещё куда-нибудь, метались, прячась за что попало. Повсюду слышались крики раненых и вопли ужаса, всё это перекрывалось разрывами снарядов и визгом осколков.

Наконец, наверно, нащупали слабое место в рядах противника, и все ринулись туда. А, может, это юаровцам надоело с нами возиться? Так мы себя спрашивали. Но это вряд ли, потому что за это время их тактику мы уже изучили. Они предпочитают бить ФАПЛА по частям и уничтожать полностью, чтобы им больше уже не мешали. А с нашей бригадой у них особые счёты.

Как бы то ни было, но около 15 часов дня мы, наконец, вырвались из этого ада.

Машины сбились в одну кучу, измученные солдаты повалились на траву.

Рядом с нами, в двадцати метрах горел подбитый танк нашей бригады. Снаряды и патроны, оставшиеся в нем, рвались почти час.

В 16.00 вышли на связь советники 25-й бригады и сообщили, что им, вроде, тоже удалось оторваться от преследования юаровцев, и они идут к нам на соединение.

В это время разведка притащила пленного унитовца, он оказался капитаном по званию, тыловиком, снабжал боевые подразделения. Сообщил, что в этом бою против нас участвовали 1-я бригада регулярных войск ЮАР совместно с «Буффало» и регулярный батальон УНИТА.

К этому времени подошла 25-я бригада. Когда солдаты увидели пленного унитовца, сбежались сразу обе бригады. Глаза у них горели, все кричали: «Прикончить его! Что вы стоите, убейте его!» С большим трудом удалось восстановить порядок. Пленного решено было отправить в Куито.

Комментарии автора, записанные 28 октября 2000 г.

[«Я хочу рассказать про подполковника Сущенко Юрия Павловича. Ангольцы из разведроты нашей 21-й бригады захватили в плен унитовского офицера, притащили его и бросили прямо возле нашего БТРа. Тут мы услышали, что этого унитовского офицера хотят прикончить прибежавшие ангольцы. Тогда мы выскочили из БТРа, злые, чумазые после боя, а Юрий Павлович — с бородой, с автоматом. Он выскочил и говорит мне: «Игорь, скажи им, что я никого не пущу сюда, к пленному». Итак, мы выскочили из БТРа, а там все, кто вышли после окружения — стоят, орут. Я начал кричать им по-португальски, они вроде бы остановились, но когда Палыч[14] заорал (с автоматом наперевес): «Пошли все на хрен! Убью любого!» Все ангольцы аж отшатнулись при виде его!

Вот так это было — хоть сколько лет уж прошло — я могу все это снова рассказать. Он, действительно, готов был убить любого ангольца из 25-й или 21-й бригады, кто попытался бы прикончить унитовского офицера. Я его после этого случая ещё больше зауважал.

Я ему сказал тогда: «Палыч! Давай, успокойся! Ладно, все хорошо, все нормально…»

А потом этот унитовский офицер через два месяца давал интервью в Луанде. И вся бригада сидела и с удовольствием слушала».]

Около 17.00 было решено идти в направлении переправы на реку Шамбинга. В это же время увидели результаты стрельбы нашей БМ-21. Возле дороги стояли подбитый бронетранспортёр ЮАР АМL-90 и тягач для эвакуации техники [Samil-100]. Оба они горели.

Только проехали это место, противник вновь начал обстрел, однако на сей раз, мы вышли из опасной зоны довольно быстро.

Начало темнеть. Комбриг подошел к нам и спросил, что делать. Наш старший сказал: идти вперед, чтобы как можно скорее уйти от этого места. Комбриг возразил, что впереди могут быть минные поля. В ответ старший предложил выстроить всю бригаду в одну колонну, а впереди пустить один танк и взвод пехоты для прокладки пути. На том и порешили.

Всю ночь шли, не смыкая глаз. Колонна двигалась очень медленно, т. к. на небе не было ни звезд, ни луны, но все-таки мы двигались, а это было самое главное. Нервы на пределе.

Шедший сзади БТР с советниками тактической группы влетел в яму. Пришлось его вытаскивать. Только вытащили их, «сели» сами. В это время начался обстрел. Ангольцы сгрудились машина к машине, выскочили из них и стали прятаться. Мы носились грязные, взмокшие, орали, матерились, вытаскивали прятавшихся ангольцев, чтобы они отогнали свои машины и не мешали нам вытащить свой БТР. У анголан[15] от страха и визга осколков дрожали руки и ноги, машины не заводились, они выскакивали из них, а мы заталкивали их обратно.

Наконец, вытащили БТР и пошли дальше. К утру подошли к переправе. Это было в четвертом часу. Но переправиться не смогли, потому что на мосту перевернулся грузовик, и его никак не могли стащить.

17.11.1987

И вот до одиннадцати часов мы простояли под обстрелом в ожидании переправы, невыспавшиеся, голодные, злые, как черти. Это были самые поганые ощущения: столько пережить, чтобы в самом конце накрыло шальным снарядом?!

Наконец, около одиннадцати грузовик этот спихнули с моста, и вся колонна рванула к переправе. Мы успели подъехать к ней одними из первых.

Противник сначала бил по подходам к переправе, затем, по хвосту колонны, потом перенес огонь по голове её. Стрелял из реактивной установки «Валькирия» с целью пробить колёса, выбить водителей, чтобы остановить колонну и затем, без особых затруднений, расстрелять.

Впереди нас танк тащил неисправный БТР. Он постоянно останавливался, из-за этого останавливалась колонна. А снаряды рвались со всех сторон. Противник бил из чего только можно: из миномётов, безоткатных орудий, 155-мм гаубиц, из «Валькирии».

Даже когда колонна стала отходить от переправы, противник сопровождал её огнём.

Наконец, мы вышли из опасной зоны и сразу поехали к советникам 59-й и 16-й бригад, что стояли километрах в трёх от переправы. Там долго обнимались, не веря, что всё кончилось, делились впечатлениями.

В 12.00 вышли в район сбора в нескольких километрах от переправы, чтобы собрать личный состав, технику. Очень много техники повреждено, несколько машин осталось на том берегу, у тех, что с нами — колёса и радиаторы пробиты «Валькирией». На всех трёх машинах «Оса-АК» выведена из строя аппаратура от поражения «Валькири».

Сегодня, т. е. 18 ноября, продолжали собирать личный состав и технику, подсчитывать потери.

За 16 ноября в бою и от обстрела потеряли 17 человек убитыми и 86 ранеными. А также 1 танк, две машины Е-25, 2 орудия Б-10, 1 ЗУ-23-2.

За 17 ноября потеряли 5 человек убитыми и 31 ранеными.

В 14.00 сегодня снова двинулись в путь. На сей раз получили задачу занять оборону в районе реки Куатир.

Вот таково лишь, так сказать, бледное, сухое описание того, что было. Что-то еще будет дальше?

Комментарии автора, записанные 6 октября 2001 г.[16]

[«Возвращаясь к бою 16–17 ноября 1987 года, когда наша 21-я бригада попала в окружение — просто несколько добавлений. Тогда я уже это описал в своем дневнике, в общем-то, более или менее подробно, по первым впечатлениям.

Конечно, сейчас можно сделать своего рода резюме, что, разумеется, всё произошло из-за неразберихи с ангольской стороны, из-за хороших, грамотных и четких действий юаровских войск и руководимых ими унитовцев. Они, как я уже писал в своем дневнике, загодя подготовили все позиии, все предусмотрели, и мы фактически попали в заранее подготовленный мешок, то есть в окружение. И 25-я бригада, которая шла за нами, помочь нам не смогла, потому что юаровцы, как я уже писал — развернулись и ударили по 25-й бригаде.

И еще такое добавление: наш старший, подполковник Артёменко Анатолий Михайлович, был очень уравновешенный и трезво мыслящий человек, и когда комбриг Н'Гелека прибежал к нему с вопросами: что же делать? куда мы попали? и так далее, Анатолий Михайлович чётко руководил всем процессом, и только благодаря ему, я считаю, мы вырвались из окружения, из этого опасного положения.

Именно по его приказу ангольцы выстроили в ряд шесть «Зеушек» — ЗУ-23-2 и открыли огонь по юаровцам (ЗУ-23-2 — средства противовоздушной обороны, их 23-мм снаряды пробивали юаровский АМЛ — бронетранспортер, а при попадании в человека, просто разрывали его на части). Так что, благодаря шести ЗУ-23-2, выстроенным в один ряд, было отбито четыре атаки юаровцев. Но хочу заметить, что единственными боеспособными на тот момент в бригаде были подразделения разведроты и комендантский взвод.

Именно те, что сидели за «зеушками» и отбивали атаки юаровцев. Вся остальная бригада, как я уже писал в своем дневнике, была на «шане», на этой заболоченной почве, возле переправы, с квадратными от страха глазами, с трясущимися руками, ничего не соображая. То есть обезумевшая толпа, которая хотела жить, бросала все, что только можно было бросить и так далее. Реально сражались только разведрота и комендантский взвод.

— Сколько человек?

— Не могу сказать. Дело в том, что перед этим, как я тоже писал в дневнике, наши подразделения (батальоны) услали для выполнения различных задач, и в это день с нами шли, в основном, подразделения обеспечения нашей бригады, и вот именно мы и попали во всю эту переделку. То есть, из конкретных боевых подразделений были разведрота и комендантский взвод, они и сражались. Это мне всё потом рассказывал командир разведроты, он, к тому же, сам видел шедших в атаку буффаловцев и их трупы.

— Сколько он их насчитал?

— Ну, он их лично насчитал двенадцать (убитыми), но это только на том участке, где он их конкретно увидел. Явно, шла рота — поскольку я уже говорил, что батальон «Буффало» распределялся по роте в каждое боеспособное соединение УНИТА и ЮАР, то есть он никогда не действовал вместе как целый батальон, а их 12 рот просто раскидывали по подразделениям.

Так что рота буффаловцев там шла однозначно. И, конечно же, они были отбиты именно благодаря этим ангольцам — разведроте и комендантскому взводу. Только благодаря им».]

19.11.87

Сегодня с утра наши специалисты «Оса-АК» убыли вместе с батареей в Куито-Куанавале. Нас осталось четверо[17].

Сидим в ожидании начала марша. Вчера вечером в 20.00 подорвалась на противотанковой мине одна машина нашей бригады, два человека получили ранения.

В 13.00 двинулись в путь. В 14.00 были обстреляны группой УНИТА из 60-мм миномётов и стрелкового оружия.

В 18.00 1-й батальон был атакован группой УНИТА. С нашей стороны было убито двое и пятеро ранено. Унитовцев убито четверо, захвачен один автомат. Наши каким-то образом потеряли два РПГ-7.

На ночлег остановились на высотах недалеко от реки Куатир.

20.11.1987

Сегодня перешли на новое место. Весь день обустраивались, чтобы сделать нашу стоянку хоть издали похожей на жилище более-менее цивилизованных людей.

Вбили колья и натянули тент, чтобы можно было прятаться от дождя и солнца. Сбили столики для посуды и приготовления пищи.

В общем, сейчас относительно уютно. Сегодня весь день спокойно, но из округа пришло сообщение, что юаровцы проводят перегруппировку войск и, видимо, что-то замышляют. Надо, мол, быть начеку.

[Тетрадь радиограмм]

№ 130 — в Куито

20.11.1987 — 14.00

Советнику Командующего военным округом ПВО.

Имеется в бригаде: ЗУ-23 — 6, Стрела-2 ПМ — 25, Ракет — 42, Стрела-10 — 1, Ракет — 14. Боеприпасы: к ЗУ-23 — 9720. Потери по ПВО: ЗУ-23 — 1, 1 ПМ; Убито 4, ранено 12, эвакуировано в Куито-Куанавале: 1 офицер, 2 сержанта, 7 солдат, 1 — ЗУ-23.

Советник командира бригады

21.11.1987

Вчера передали наши координаты (в смысле, ангольцы передали), а сегодня мы получили результат: юаровцы стали бить точно по командному пункту бригады. Под нашим БТРом выкопана яма, где прятаться от обстрела, так что весь день мы «сдавали кросс» — бегали туда-обратно. Не дали нам толком даже пообедать. Только к вечеру успокоились. Как это ни странно, но пока координаты не передаются — всё нормально, как передали — противник тут же начинает долбить, и с большой точностью.

[Тетрадь радиограмм]

№? — в Куито 21.11.[1987] — 12.00

Советнику командира бригады

Дайте корпусные номера танков.

Советник Командующего военным округом

№? — в Куито 21.11.[1987] — 15.00

Советнику командира бригады

Мне непонятно, на 19 ноября у вас было 909 человек, а сейчас 751. Почему куда делись?

Советник Командующего военным округом

№? — в Куито 21.11.[1987] — 17.00

Советнику командира бригады

Разберитесь и срочно доложите о наличии артиллерии. У вас большие расхождения с местной стороной.

Советник Командующего военным округом

[Б-21 — 1 шт, Град-П — 2 шт, Б-10 — 1 шт, М-82 — 7(6) шт. — наличие «противотанковых средств» в бригаде на тот момент] — доклад старшего 21-й бригады по наличию противотанковых средств.

№ 133 — в Куито

21.11.[1987] — 15.00

Советнику Командующего военным округом

Сведения о танках:

1) Танк № 2507Г010 — подбит на [реке] Убе

Танк № 5308Г005 — спидометр 00933

3) Танк № 5601Е009 — спидометр 02132 — это танк 47-й бригады, требуется замена полностью всех траков. Большой износ проушин, на танке по 90 траков и много лопнувших.

Советник командира бригады

№ 135 — в Куито

21.11.[1987] — 17.00

Советнику Командующего военным округом

909 минус 751 будет 158. Это личный состав, который не может принимать участие в боевых действиях: раненые, больные, находящиеся в подразделениях и медпункте.

Советник командира бригады

№ 136 — в Куито

21.11.[1987] — 18.00

Советнику Командующего военным округом Срочная: имеется в наличии: БМ-21 — 1, Грады — 2, Б-10 — 1, М-82 — 7, из них 1 неисправен.

Советник командира бригады

Советнику Командующего военным округом Срочная: имеется в наличии: БМ-21 — 1, Грады — 2, Б-10 — 1, М-82 — 7, из них 1 неисправен.

Советник командира бригады

Вооружение, боеприпасы, личный состав по состоянию на 21.11.1987

Это личный состав, который может принимать участие в боевых действиях, остальные ранены, больные (158) человек.

АКМ — 852, РПК — 31, ПКМ — 12, РПГ-7 — 42, ПКТ-8, АГС-17 — 9, БМ-21 — 1, М-82 — 7, М-81 — 1, М-60 — 8, ЗУ-23 — 6, С-2 — 42, ПМ -25, Град1П— 2, Б-10 — 1, танков — 2, С-10 — 1.

Боеприпасы:

АКМ — 229516, ПКТ— 41166, М-82 — 199, РПГ-7 — 381, Б-10 — 50, АГС — 980, 14,5мм — 1115, Град-П — 84, БМ-21 — 68, 100 м [?] — 107, ЗУ-23– 9520, С-10 — 14.

Техника:

Танки — 2, БТР — 2, БРДМ — 2, Е-25 — 14, Е-15 — 1, МТО — 1, Е-25АЦ — 1, Прицелов — 2, С-10 — 1, БМ-21 — 1.

Связь:

R-921 — 7, R-4700 — 10, R-920 — 1, Р-105 — 4, Р-108 — , Р-109 — 3, МРОД — 1, 931х — 1, РRM 4051 — 3, 931 — 1, R 159 — 2, НА-913-3, МЛ 4190 — 11, Р193 М — 1, ТА-57 — 1.

Инж. — нет ничего

Тыл:

Продукты — 10 с/дл, дизельного топлива — 14020, АБ — 1700, Масла 50 — 200, 30 — 200, Медикаменты — 85.

ПВО — ЗУ-23 — 6, С — 2, ПМ — 25, Ракет — 42, Боеприпасы — 9320.

22.11.1987

Ночь прошла спокойно (для нас), а соседние с нами бригады противник постоянно обстреливал.

С утра атаковал сначала одну, а затем другую бригаду. За нас пока не брался. Очевидно, прощупывает оборону, ищет слабые места.

В то же время из дальнобойных 155-мм гаубиц противник постоянно обстреливает Куито-Куанавале. Им там тоже несладко, тоже занимаются «кроссовой подготовкой».

Обстановка вокруг очень неспокойная: наша разведка и засады постоянно докладывают о передвижении колонн противника, небольших групп УНИТА и т. д. Противник попеременно обстреливает наши три бригады и Куито-Куанавале. Очевидно, готовятся к наступлению.

У нас создается впечатление, что наши обескровленные бригады снова попадут в мышеловку и это будет намного серьёзнее, чем раньше.

[Тетрадь радиограмм]

№ 138 — в Куито

22.11.[1987] — 17.00

Советнику Командующего военным округом

1) К отрывке траншей переднего края приступили сразу же после занятия района. Мало л/с в подразделениях.

2) Мин нет вообще никаких и ни одной.

3) По местной линии прошу сделать запрос:

а) проверить работу авианаводчиков и доложить по ним;

б) сигналы взаимодействия с авиацией без авианаводчиков;

в) дать точные координаты засад, НП — так как я не уверен в том, что командиры подразделений их все выставляют там, где они намечены. Ибо они боятся действовать малыми группами.

4) Надо телефонного кабеля — 10 км и 5ТА–57.

Советник командира бригады

23.11.1987

Вчера вечером слушали радио и совершенно случайно поймали новости на португальском языке, непонятно, какой радиостанции, но похоже на Би-Би-Си. Они передавали по поводу агрессии ЮАР в Анголе, т. е. про нас.

Было сказано, что ЮАР продолжает наращивать агрессивные действия против Анголы. На севере Намибии, на границе с ангольской провинцией Квандо-Кубанго (это где мы как раз находимся) сосредоточено 30 тысяч человек личного состава, 400 орудий различного калибра, более 80 самолётов. На территорию провинции Квандо-Кубанго вошел 8-й ударный бронетанковый батальон. На территории Анголы действуют несколько юаровских бригад вместе с батальоном «Буффало». Остальные войска находятся в постоянной готовности по первому приказу перейти границу.

Мы сообщили обо всём этом в округ. В ответ получили телеграмму заминировать танкоопасные направления и создать плотность противотанковых средств по 5 штук на 1 км. Так нам стало весело! Мин у нас нет вообще никаких, противотанковых средств — «кот наплакал»: 1 Б-10, 1 БМ-21, 2 Град-П, 2 танка, если не считать ротных противотанковых гранатометов.

И вот этим всем надо отбивать танки.

Вечером по нам, как бы нехотя, лениво так, постреляли, видимо, хотели попугать. А Куито долбят постоянно, и всё пытаются повредить взлетно-посадочную полосу.

[Тетрадь радиограмм]

№ 139 — в Куито

23.11.[1987] — 8.00

Советнику Командующего военным округом

По радио прослушали 22 ноября в 8.30: на границе с Намибией провинции Квандо-Кубанго сосредоточено 30 тысяч личного состава, 400 стволов различного калибра артиллерии, 80 самолётов. 8-й ударный бронетанковый батальон ЮАР зашёл на территорию провинции Квандо-Кубанго. Войска в готовности по первому приказу перейти границу Анголы.

Советник командира бригады

24.11.1987

Вчера в 20.00 мы слышали вертолёт. Как нам сообщили ангольцы, очевидно, это противник производил высадку развед- или диверсионной группы.

За весь день, кроме «обязательного» обстрела, ничего не произошло.

А вот в 17.00 внезапно налетела юаровская авиация и обстреляла «нурсами» командный пункт бригады. Зашли они со стороны истока реки Куатир, так что наша «Стрела-10» увидеть их не смогла.

Да, днём в новостях ангольского радио сообщили, что министр иностранных дел Анголы, выступая в ООН, обвинил ЮАР в использовании химических боеприпасов против ангольской армии. Это случилось 29 октября на реке Мианей, когда юаровцы применили эти боеприпасы против стоящей рядом с нами 59-й бригады. О результатах этого «применения» я уже писал.

[Тетрадь радиограмм]

№ 140 — в Куито

24.11.[1987] — 6.00

Советнику Командующего военным округом

Совершенствуем оборону в инженерном отношении.

Советник командира бригады

Советнику Командующего военным округом

Плотность ПТС (противотанковых средств), указанных в телеграмме, составляет: 2 танка, 1 Б-10 — одно на 2 километра фронта в лесу; а также имеется в батальонах всего РПГ-7 — 42. Противопехотных и противотанковых мин нет.

Советник командира бригады

25.11.1987

Ночью мы опять слышали вертолёт. Как сообщает разведка бригады, юаровцы сосредотачиваются километрах в двадцати восточнее нас. Там постоянно слышен шум моторов, летают вертолёты, оттуда же бьёт по нам их артиллерия.

Сегодня после обеда обстреляли нас из 120-мм миномётов.

А в 17.00 1-й батальон вёл сильный бой. Результаты пока неизвестны.

26.11.1987

Этой ночью я проснулся оттого, что гудела земля. Поскольку спим мы под БТРом, то гул этот хорошо был слышен. Очевидно, колонна противника.

С 12.00 противник начал сильный обстрел из 106,7-мм безоткатных орудий. Бил по расположению 1-го и 2-го батальонов нашей бригады. Их счастье, что они уже ушли на следующую линии обороны.

Около 15.00 старший 59-й бригады, что стоит справа от нас, доложил в округ, что у него на правом фланге, в стыке с 25-й бригадой, обнаружена колонна противника: БТРы и пехота. Они начали по этой колонне бить из всего, что есть.

По радио мы услыхали, что в ООН принята резолюция, обязывающая ЮАР до 10 декабря вывести все свои войска из Анголы. Чихать они хотели на эту резолюцию, а также на то, что сам Генеральный секретарь ООН приедет в Анголу проконтролировать это. Потом наткнулись на передачу из ЮАР, они транслировали речь МИД ЮАР Питера Боты. Суть этой речи сводилась к тому, что ЮАР не допустит распространения коммунизма на Юге Африки, будет заботиться о своей безопасности и выведет войска из Анголы только после того, как из страны уйдут кубинцы и русские.

Вечером приходил комбриг, сказал, что получил телеграмму о конце операции 26 ноября, т. е. сегодня, это, мол, приказ министра обороны.

Не знаю, как для кого, а для нас она закончится ещё чёрт знает когда.

Сегодня же отправили телеграмму в округ с просьбой о моей замене. У меня не проходят последствия от контузии 1 ноября, когда нас накрыло снарядом из 155-мм гаубицы: болит правое ухо, левое плечо, очевидно, вывихнуто, участились головные боли и головокружение.

Первый раз я ушиб это злосчастное левое плечо 29 октября, но на следующий день уже всё было нормально, а 1 ноября я, очевидно, вывихнул его, ударившись во время взрыва обо что-то твёрдое.

[Тетрадь радиограмм]

№? — в Куито

26.11.[1987] — 12.00

Советнику Командующего военным округом

У переводчика не проходят последствия от контузии 1 ноября. Боли в ушах и опухоль на плечевом суставе. Если есть возможность, прошу заменить, по возможности.

Советник командира бригады

27.11.1987

Сегодняшний день мало чем отличался от предыдущих, так же обстреливали, рядом соседние бригады тоже обстреливали.

По советскому радио про Анголу гробовое молчание. Ловим каждый день и ничего.

Противник продолжает обстреливать Куито. В 18.00 дал туда залп из «кентронов». Я в это время был на связи с Куито, долго не мог никого дозваться. Наконец, они сообщили, что снаряды разорвались прямо на территории миссии. Результаты пока не сообщили.

28.11.1987

Всю ночь и утро был изнуряющая, выматывающая тишина: не было слышно ни одного выстрела, ни звуков работающего мотора, ничего.

Из-за этого мы не могли заснуть. К тому же очень волновались: как там в Куито.

А в 6.00 узнали, что в результате обстрела погиб полковник А. Горб, мобист, уже в годах, очень спокойный, добрый и обходительный человек.

Обычно рассуждают, что о мёртвых, мол, плохо не говорят. О нем и о живом и… сейчас сказать можно только хорошее. Его все уважительно называли «дядько». Он пробыл в Анголе год с небольшим.

Как там это всё получилось, мы не знаем, знаем только одно: не стало хорошего человека. Как в стихах Высоцкого[18]: «Смерть самых лучших выбирает и дергает по одному…»[19].

[Тетрадь радиограмм]

№ 156 — в Куито

28.11.[1987] — 15.00

Советнику Командующего военным округом

1) Получили: 10 лопат, 50 ПТМ, 250 противопехотных мин.

2) В 12.30 в районе 62° — 16 км рота 1-го пехотного батальона при проведении разведки нарвалась на засаду. Потерь нет. Расход боеприпасов М-82 — 16, Град-П — 7;

3) В 8.00 был обстрел командного пункта из 81-мм миномётов из района 6° — 13 км.

4) Организованы все виды разведки, патрули, засады, наблюдательные пункты. Мало личного состава в подразделениях.

5) Ставим перед передним краем минные поля на бронеопасных направлениях.

6) Завтра конец продуктам в бригаде.

Советник командира бригады

29.11.1987

Сегодня же в 8.00 утра, как сообщил нам комбриг, группа противника в районе недалеко от обороны 1-й батальона нарвалась на нашу засаду, а, может, ФАПЛА нарвалась на их засаду. Во всяком случае, был сильный бой. В результате этого «сильного» боя один наш ранен, двое пропали без вести, потерян один автомат.

Куда делись эти двое — неизвестно, то ли удрали, то ли погибли…

[Тетрадь радиограмм]

№ 157 — в Куито

29.11.[1987] — 8.20

Советнику Командующего военным округом

1) Состояние морального духа низкое. Выбито много командиров подразделений младшего звена. Возможность противостоять только УНИТА. Атака [подразделений] ЮАР — сразу все бросят и побегут. (Курсив авт.)

2) Вырыты траншеи — 4 рубежа через 2–3 км. Из заграждений поставлены противотанковые мины и противопехотные мины на опасных направлениях. Предстоит большая работа по вырубке секторов для стрельбы и перед передним краем. Мало личного состава в подразделениях.

3) Рубежи контратак пробиты танками до переднего края обороны батальонов.

4) Артиллерия: БМ-21 — 1, Град-1П — 2 — подготовлены 3 огневых позиции, спланировано огневое поражение противника по рубежам. Мало ПТС из артиллерии.

5) Предложения:

1. Укомплектовать бригаду до штата.

2. Ввести расстрел за самостоятельный отход, дезертирство и так далее.

3. Ввести систему наград;

????! В своевременное обеспечение бригады МТС.

5. Я считаю, что двумя укомплектованными бригадами до штата можно держать оборону между реки Куатир и Шамбинга.

Советник командира бригады

№ 158 — в Куито

29.11.[1987] — 8.30

По местной линии операция закончилась уже. До 30 ноября представить отчет за последний этап, а по нашей линии?

№ 159 — в Куито

29.11.[1987] — 17.00

Советнику Командующего военным округом

1. Установили противотанковых мин — 36, противопехотных мин — 72 по рубежу 45° — 15 км, 62° — 11,5 на опасных направлениях.

2. Приступили к отрывке траншей передового рубежа перед минным полем на расстоянии 250–400 м, где будет находиться передовое охранение. Итого будет готово 4 рубежа траншей на всю глубину обороны.

3. Ночью было передвижение машин в направлении истока реки Шамбинга.

4. В 8.00 группа противника нарвалась на засаду в районе истоке реки Куатир. Потерь нет.

Советник командира бригады

№ 160 — в Куито

29.11.[1987] — 18.00

Советнику Командующего военным округом

Я еще раз докладываю. Любые разведывательные группы далее 3–4 км от переднего края не идут. Боятся. Всячески врут. Предпринимают любые средства, чтобы не ходить. Необходима разведка только в составе батальона на данном этапе, чтобы выяснить что-либо о противнике. (Курсив авт.)

Советник командира бригады

30.11.1987

Ночь прошла спокойно. Мы с техником из-под БТРа перешли спать в землянку, справили, так сказать, новоселье. Она довольно большая и просторная, крышу сделали в 3 наката, стены обшили палками, соорудили нары, положили на них матрасы, повесили накомарники. Балдёж!

В 6.00 комбриг отправил 60 человек во главе с командиром 1-й батальона на поиски тех двух пропавших, а также проверить ещё раз тот район, оставить там засаду.

Вечером они вернулись, никого не нашли, но засаду оставили. Разведка наша постоянно докладывает о передвижении колонн автомашин противника от истока Убе и Шамбинга к истоку Куатира, а также о полётах их вертолётов. Что-то они там готовят.

С вечера пошёл сильный дождь, хотя до этого он шёл целый день.

[Тетрадь радиограмм]

№ 161 — в Куито

30.11. [1987] — 17.30

Советнику Командующего военным округом

1) 1-й пехотный батальон прошел до 5 км на восток, оставил засаду в районе 62° — 16 км до роты и вернулся назад.

2) Наличие МТС. Продукты — нет. Медицинского имущества — 76, дизельное топливо — 8700 л, АБ-0.5 заправлен в баках. Масло 30–130 л, 50–200 л.

Личный состав — офицеров 96, сержантов 96, солдат 715, всего 907.

1.12.1987

Дождь, что пошёл вчера с вечера, лил всю ночь. В результате наша землянка протекла, и в 3 часа ночи вода стала нам капать прямо в постели, а точнее, между ними.

Мы поставили ведро и раздвинули постели, как только могли. Дождь продолжался весь день с перерывами. Начался «мокрый период».

Сегодня 1 декабря, в Союзе — начало зимы, а у нас тут — лета. Никаких, правда, изменений он не принес. Мы тут потеряли счёт дням, мотаемся по лесам почти два месяца и что среда, что воскресенье — никакой разницы. В воскресенье, правда, мы моемся и стираемся, а так — обычный день.

Вчера получили телеграмму: подготовить вертолётную площадку. Сначала подумали, что это начальство к нам прилетит. Но сегодня мне удалось узнать, что это — для подвоза нам продуктов.

Вечером 25-я бригада сообщила, что с 16.00 до 17.30 противник обстреливал их КП из 155-мм орудий, а в 19.00 в районе истока Убе они слыхали шум вертолёта.

2.12.1987

Сегодня в 15 часов к нам прибыла комиссия во главе с майором генерального штаба ФАПЛА для оценки создавшегося положения и проверки организации обороны. Вместе с комиссией прибыли начальники служб округа.

Сначала было заслушивание командира бригады, его решение на оборону. Завтра поедем на оборону батальонов.

Комиссия эта уже побывала в стоящих рядом с нами 25-й и 59-й бригадах. Сообщила, что там юаровцы уже предпринимали попытки прорвать оборону, но бригады сумели отбиться. 59-я бригада подожгла 2 АМL-90, а 25-я бригада нанесла противнику большой урон в живой силе.

[Тетрадь радиограмм]

№ 164– в Куито

02.12.[1987] — 12.00

Советнику Командующего военным округом

1) Разведывательная группа № 1 работает по правому берегу реки Куатир на удалении до 5–6 км от реки.

2) На все попытки провести разведку на восток разведка натыкается на засады и на противника. Дальше 4–5 км от переднего края не может пройти. Постоянно слышно передвижение техники в направлении реки Кузумбии и реки Шамбинго.

3) Для отправки машин за продовольствием не было команды.

4) Как обстоят дела с ремонтом эвакуированной артиллерии, танков и т. д. Когда они будут направлены в бригаду, а также и выздоровевшие раненые.

Советник командира бригады

3.12.1987

Сегодня с утра и до обеда ходили по обороне с комиссией. Вскрыты недостатки, указаны их причины.

В 14 часов было подведение итого работы комиссии. Представили свои доклады начальники служб округа.

Перед подведением итогов слушали пресс-конференцию в Луанде, устроенную для ангольских и иностранных журналистов. На ней выступал тот самый капитан-унитовец, которого наша бригада взяла в плен на реке Убе 16 ноября.

Как я уже говорил, он был начальником снабжения всей юаровской группировки, действующей в нашем районе. Рассказал много интересного: о действиях юаровцев против 16-й бригады, тактической группы, 21-й бригады (т. е. против нас). Сказал, что в одном из сбитых ангольцами самолётов погиб юаровский полковник-инструктор, один из юаровских асов.

На этом я заканчиваю сию летопись. Пока у нас всё спокойно: стоим в лесу, ждём возможного нападения противника, что будет дальше не знаем. Писем из дома не получали 1,5 месяца.

Валерий Васильевич!

Очень вас прошу, эта тетрадь только для Вас, никому её не показывайте, особенно, маме. Валентин Матвейчук должен Вам передать письмо и эту тетрадь.

У меня пока всё нормально, если не считать контузии и вывихнутого плеча. Но это пройдёт. Для всех остальных скажите, пожалуйста, что я в Менонге, потому что обстановка здесь оставляет желать лучшего. Впрочем, Валентин должен Вам всё рассказать. Ещё попрошу Вас: возьмите у мамы чеки и купите мне такой же маленький магнитофон, какой у меня был, а то мой уже готов[20]! Пока всё.

До свидания. Всем привет. Игорь

Песня, написанная автором в декабре 1987 года в Куито-Куанавале

Куито, Ломба — там мы воевали,

Своею жизнью часто рисковали

Снаряды там летали, мины рвались,

Нам страшно было, но не испугались.

Мы знали лишь одно — нам надо выжить.

Вернуться всем домой, обнять любимых.

Мы верили, что нас там ждут и любят

И если что случится — не забудут.

УНИТА нас долбила слева, справа,

И не свёрнешь, тут яма, там канава.

И самолёты из ЮАР летали

И бомбы нам на головы кидали.

Первый обстрел на 19 км от Куито-Куанавале

11.10 4 миномётных выстрела

10.10 13.30 подошли к минному полю

11.10. 6.30 — обстрел зажигательными минами

11.10 — 2 воздушные цели

2.30 — воздушные цели

15.35 — обстрел колонны и бой

12.10 6.45 — обстрел колонны

10.40 — авиация

13.10 5.10, 12, 15, 17 — налёт авиации

14. 8.15 — авиация

14.20 — обстрел на марше.

Состав группы советников 21ПБр с 1 октября:

1. Подполковник Артёменко Анатолий Михайлович — советник командира бригады.

2. Подполковник Сущенко Юрий Павлович — советник начальника артиллерии.

3. Младший лейтенант Ждаркин Игорь Анатольевич — переводчик.

4. Прапорщик Фатьянов Александр Михайлович — специалист-техник.

С 9 октября прибыли:

1. Майор Дивеев Константин Рашидович

2. Капитан Вислобоков Вячеслав (специалисты ЗРК «Оса-АК» убыли 18.11.1987).

Потери 21ПБр за операцию (даны на 18.12.1987):

Техника и вооружение:

Подбито и уничтожено противником 4 танка Т-54, 5 автомашин ЕЕ-25, 1 ТММ, 1 ТЗМ «Оса-АК», 1 «Стрела-10», 1 ЗУ-23-2, 2 орудия Б-10, 5 Град-1П, 7 РПГ-7, 8 ПКТ, 29 РПК, 34 АКМ, 500 кг боеприпасов, 1 миномёт 81-мм.

Потери УНИТА:

Захвачено противником и утеряно:

41 АКМ, 11 РПК, 1 АГС-17, 8 РПГ-7, 3 миномёта 82-мм.

Захвачено 4 пленных, в том числе, капитан — начальник тылового снабжения юаровской группировки в провинции Квандо-Кубанго.

Захвачено у противника:

15 АКМ, 1 РПГ-7, 3 миномёта 60-мм, 2 винтовки Ж-3 (G-3), 170 противотанковых ракет, 30 т боеприпасов, 6,5 т мин.

Уничтожено: 3 AML-90, AML-60 (бронетранспортёры войск ЮАР), 3 а/машины «Лендровер», 1 «Samil» (тягач для эвакуации техники).

Состав действующей группировки противника (ЮАР и УНИТА) на территории 6-го военного округа (пр. Квандо-Кубанго):

На границе с ангольской провинцией Квандо-Кубанго сосредоточено 30 тыс. человек л/с, 400 стволов орудий различного калибра, 80 самолётов, 8-я танковая дивизия.

На территории провинции Квандо-Кубанго в районе г. Куито-Куанавале действуют: моторизованная бригада ЮАР, 61-й и 62-й батальоны ЮАР, 32-й батальон головорезов-наемников «Буффало» (в батальоне 12 рот по 100 человек в каждой), 4-й регулярный батальон УНИТА; 5-й регулярный батальон УНИТА; 18-й, 118-й, 275-й батальоны УНИТА по 450 человек в каждом.

Техника и вооружение:

250 бронетранспортёров типа AML-90 (60 единиц), AML-60, «Paniarte» (Панар), «Kasspir», «Ratel», «Samil» (тягач для эвакуации техники). Артиллерия: орудия 106-мм, 107-мм, Ж-5 и Ж-6 (G-5, G-6 — 155-мм гаубицы), реактивные установки «Кентрон» и «Валькирия»; 60-мм миномёты, 81-мм миномёты, 120-мм миномёты.

Танки со 100-мм и 105-мм пушками.

Авиация: «Мираж», «Импала» (самолёты). «Алуэтт», «Пума» (вертолёты).

За время операции с 9 октября 21-й бригадой пройдено 300 км.

За это время бригада очень плохо снабжалась материально-техническими средствами, особенно боеприпасами к БМ-21, часто были перебои с продуктами.

Потери советских военных советников и специалистов в 6 военном округе (июль — декабрь):

1. Июль — подорвался на мине советник командира (СКБР) 59-й бригады (раздроблена нога).

2. 26 сентября — погиб переводчик 21ПБр Олег Снитко. Ранено: СКБР Храмов, СначПО Арагелян, СКБ-на Дейкин.

3. 1 ноября — контужены СКБр 21ПБр Артёменко, переводчик Ждаркин.

4. 26 ноября — смертельно ранен полковник А.И. Горб при обстреле «Валькирией» г. Куито-Куанавале.

5. 29 октября — получили отравление ОВ на реке Мианей советники и специалисты 59 Пбр (6 чел.).

6. 4 декабря — при обстреле ранен СКБР 59 ПБр А.Т. Горбач, двое других контужены.

7. 19 декабря — при обстреле Куито-Куанавале тяжело ранен (раздроблена нога) советник начальника политуправления округа подполковник Купцов.

[Тетрадь радиограмм]

№ 185 — в Куито

13.12.[1987] — 10.00

Советнику Командующего военным округом

1) Предполагаю по докладам разведывательной группы, что в районе истока реки Сита наличие базы, так как туда ведёт много троп и путей противника.

2) Разведывательные группы боятся ходить в указанные им районы разведки, всячески хитрят и врут, включая все категории.

3) Рассказывая, показывая, а затем, требуя со своей стороны у местной сделать схему районов обороны взвода, роты, батальона и составить необходимые документы по обороне, начиная от взвода и кончая бригадой, всюду нежелание, одни проблемы: нет карт, бумаги и т. д., начиная от командира бригады и всех остальных.

4) Нужна компетентная и строгая комиссия по проверке с конкретными выводами вплоть до снятия с должностей, отдачи под суд за невыполнение приказов.

Оборудуем новый командный пункт в районе 10° — 9 км.

5) Подорвалось 2 человека на своих противопехотных минах; эвакуированы в Куито-Куанавале.

6) Готовимся на 14 декабря к проведению занятия с КБ, КР по обороне.

Советник командира бригады

№ 186 — в Куито

13.12.[1987] — 16.00

Советнику Командующего военным округом

С 11 до 12 артиллерийско-миномётный обстрел. Расход боеприпасов около: 155 — 10, М-81 — 20.

№ 187 — в Куито

2) Прибыл Храмов, передал ему дела, с первой возможностью прибуду в Куито.

До начала операции офицеров — 123, сержантов — 163, солдат — 1044. Всего 1330.

Состав на 20.11.1987 г. офицеров 96, сержантов — 93, солдат — 716, всего 914.

Потери за операцию (на 18.12.1987):

Потери УНИТА: Убито — ранено — пленные — 4.

Состав: 4рб, 18, 118, 275 батальоны.

Артиллерия 106, 107, 81, 60, 120 155, 127 мм, «Кентрон». 5рб, 275, «Буффало», АМL-90, АМL-60, «Каспир». Авиация — «Миражи».

[Из тетради радиограмм]

В начале операции:

Гр-П — 6, Д-30 — 4, БМ-21 — 2, ЗУ-23 — 6, С-2М — 25/50, Оса-АК — 4 Бм.

Техника: 2 БР1М, 2 БТР, 32 Е-25, 5-Е-50, 3-Е-25-АЦ, 2ТЗМ-0-АК, ТММ-2, С-10-4, МБ-2-10

Потери на I этапе: ФАПЛА:

Убито — 2 офицера, 5 сержантов, 39 солдат = 46; Ранено — 16 офицеров, 19 сержантов, 110 солдат = 145; Подрыв на минах — 2 сержанта, 4 солдата.

УНИТА:

Убито — 37, ранено — 50;

Личный состав умышленно делал неисправности на технике, вооружении, чтобы не идти на операцию.

II этап. Противник — засады, артиллерийские обстрелы, налеты авиации.

ФАПЛА — потери:

Убито — 0, ранено — 18 офицеров, 14 сержантов, 118 солдат = 150.

[пропали] без вести –1 офицер, 2 сержанта, 19 солдат = 22.

УНИТА [— потери]:

Убито –10 офицеров, 1 сержант, 42 солдата = 53.

Ранено — 50 офицеров — 118 солдат = 168.

Очень плохое снабжение:

Материально-техническое снабжение бригады, особенно боеприпасы к [реактивной] артиллерии БМ-21, перебои с продуктами. В топливе, которое доставили на снабжение, было много воды.

Предложение:

1) доукомплектовать командный пункт личным составом, техникой, вооружением, танками и т. д.

2) своевременная эвакуация раненых, так как они отнимали много средств.

3) своевременное снабжение МТС, продуктами.

4) обеспечение средств связи.

Потери вооружения: АКМ — 41/34, РПК 11/29, ПКТ 0/8, АГС-17 — 1/0, РПГ-7 — 8/7, М81 0/1, М82 3/0, С-10 0/1, танки 0/4, (захвачено противником/ уничтожено)

Потери:

Техника:

Танки — 3, Е-25 — 5, ТЗМ — 1

УНИТА — потери:

Убито 90, Ранено — 118, пленных — 4, Захвачено: 15 АК, 1 РПГ-9, З М-60, 214 — 3, 170 прот. топ. ракет. 30 т боеприпасов, 6,5 т мин.

Уничтожено: 3 AML-90, 1 AML-60, 3 Лендровера, 1 Самил.

ФАПЛА — потери:

Убито — 6 офицеров, 10 сержантов, 69 солдат = 85 Ранено — 34, 33 226 =293

34 АКМ, 29 РПК, 28 ПКТ, 7 РПГ-7, 1 Б-10, 500 кг боеприпасов, 1 ЗУ-23, 1 С-2м, 5 Гр-П, 2 Б-10, 1 Е-25 — отправлено в ремонт 4 Е-25, 1 ТММ, 1 ТЗМ0-А, 4 танка. Расход топлива ДГ-34+45 т =79 т АБ-3,8+8,8 т = 12,6 т

Мы много говорим об интернациональной помощи, ещё больше её оказываем и делаем, а что сделано для интернационалистов, для тех, кто своим трудом всё это делает. Хотя бы знак какой ввели или медаль, указывающие, что этот товарищ выполнял интернациональный долг.

Комментарии автора, записанные 28 октября 2000 г., 25 ноября 2000 г. и 6 октября 2001 г.

— Как проходила подготовка к Анголе?

— Хотелось бы остановиться на таком очень важном и, подчас, довольно сложном моменте — как осуществлялась подготовка наших людей для службы в Анголе. Люди, разумеется, приезжали со всего бывшего Советского Союза, изо всех военных округов, начиная с Калининграда, Мурманска, Кушки и заканчивая Камчаткой и Курильскими островами.

Приходили разнарядки на округа — нужно столько-то человек, в спецкомандировку, в такую-то страну — тогда было много стран, куда ездили наши военспецы. Везде были нужны наши специалисты — артиллеристы, штабисты, пехота, военные переводчики и так далее.

Разумеется, «проскакивали» и блатные (как мы их называли «по мазе»), но, тем не менее, отбор был очень тщательный, и проходил он в несколько этапов: начиная с военного округа и заканчивая уже Москвой, Генеральным штабом.

И, разумеется, надо отдать должное нашему Генштабу — прилагались серьёзные усилия, чтобы подготовить людей к службе, особенно в странах с жарким климатом. Естественно, старались отбирать людей, которые по здоровью проходили, потому что, как говорится, служба там не сахар — одни болезни чего стоят, не говоря уже про войну.

Набор болезней был самый разнообразный — малярия и жёлтая лихорадка, гепатит и амебная дизентерия, и чего там только не было — если перечислять, то солидный список получится. (Военнослужащим делались соответствующие прививки, обращалось внимание на вопросы санитарии и личной гигиены.)

Поэтому в Генштабе проводились занятия по целому ряду тем и вопросов.

Едут люди, например, в Анголу. Ангола — расположена в Южном полушарии, граничит с Намибией, Замбией, и т. д. Население столько-то, независимость получила тогда-то, общественный строй такой-то, государственный язык — португальский и так далее, и тому подобное.

Ну, само собой разумеется, — жаркий климат и влажность, сезон дождей — то, что совершенно отсутствует, например, у нас, в России.

Другое дело, что, несмотря на все эти занятия, несмотря на то, что прилагались серьезные усилия, чтобы людей подготовить, разумеется, люди все-таки ехали в страну довольно неподготовленные. Я имею в виду, вот в каком плане.

Я сам в этом лично убедился, и скажем так, «прозрел», уже будучи в стране. То есть что такое знать, что Ангола расположена там-то, в таком то полушарии и омывается таким-то океаном. Это же самые общие понятия.

Дело ещё в том, что надо же знать традиции и обычаи народа, и что из себя вообще эти люди представляют. Что за человек, например, анголец? Как он чувствует себя в своей стране, и как он мыслит. Они же мыслят совершенно не так как мы, то есть, не так как мы привыкли. И, вообще, там же всё практически по-другому, совсем не так, как у нас, как мы привыкли.

Потому-то и ошибки здесь допускались. Хотя, конечно, не только с нашей, советской стороны — и теми же англичанами допускались такие же ошибки, и французами, и бельгийцами в своих колониях, и кем только не допускались…

Потому что пытались всех «построить» по своему образцу. Вот мы живем, например, во Франции — пусть теперь вы станете жить, как во Франции. И то же самое, приблизительно, происходило в Анголе и со стороны Советского Союза — вот у нас есть социалистический строй, у нас есть советский народ — общность. Как бы теперь в Анголе точно то же создать, и чтобы у вас это красиво получилось: стали вы страной социалистической ориентации — будьте такими, как мы советуем.

А дело просто в том, что когда приезжают специалисты высокого уровня, которые долго и детально изучали страну, традиции и обычаи, которые советовали, как поступать нашим генеральным секретарям или Министерству иностранных дел — здесь всё понятно. Но, представьте: приезжает простой военный, который по жизни танкист, пехотинец, артиллерист, десантник и служил он где-нибудь в Забайкалье. И тут вдруг он попадает в Анголу.

Что он знает об этих людях? Это не его вина, что он практически о них ничего не знает. Кто, когда и что ему об этом рассказывал? Может быть, он до того эту страну и на карте не мог бы найти — где она находится эта самая Ангола?

И вот он приезжает и начинает учить тех же ангольцев, как бы он учил наших обычных советских солдат. С советским то солдатом всё нормально, всё получается, потому что и по-русски он говорит, и понимает он всё. И идеология одна, и образ жизни один, а уж если чего не понимает, то и объяснить ему можно, причём, самыми доходчивыми способами. Но в Анголе-то совершенно всё другое, да и не всё объяснить могли.

Кстати, должен отметить, что, например те же самые ангольцы очень хорошо относились к нашим переводчикам.

— Почему?

— Потому что переводчики знали язык, знали обычаи, традиции народа. С переводчиками можно было элементарно поговорить о том, о сём, что-то обсудить, а то и спросить совета.

И с очень большим уважением те же ангольцы относились к нашим советникам, специалистам, которые не только были мастерами своего дела, но и могли говорить по-португальски. То есть, каким-то образом, хоть как-то, хоть немного, но могли объясняться с ангольцами. К ним уже отношение было совершенно другое!

Но, возвращаясь к знанию местных традиций и общению, главное во всем этом было — знание языка. Кто не знал языка, тот чувствовал себя за рубежом просто ужасно.

Но, к чести наших советников и специалистов, практически большинство из них к концу своего пребывания довольно сносно могли объясняться на португальском языке. Во всяком случае, хотя бы в рамках своей работы.

И даже могли работать, иногда и без переводчика объяснять ангольцам, что и как делать. Но, разумеется, на серьёзных больших мероприятиях переводчик был просто необходим.

Опять же, могу сказать, что ангольцы с уважением относились к нашим специалистам и советникам, которые мало того, что хорошо соображали — ангольцы они же не слепые, они видели, что наш советник или специалист разбирается в чём-то — но он еще и по-португальски может это объяснить. А это, в свою очередь, повышало имидж наших специалистов.

Я знавал больше десятка наших спецов, которые очень грамотно говорили на португальском языке. Ну, разумеется, какие-то там склонения и спряжения они путали, но, в основном, говорили грамотно.

Почему я так остановился на этом? Потому что, когда мы только приехали в Анголу, то переводчики, которые уже по году пробыли или по два, посвятили нам несколько вечеров «по поводу разъяснения международного положения», как они шутили. Собирались, пили пиво или лимонад, то есть была обычная вечеринка. И объясняли, что и как надо делать.

Самое главное, учили они — это контакт переводчика с местным населением. Потому что, если не будет такого контакта переводчика с местным населением и с подсоветной[21] стороной, то есть с ангольскими военными — работы не будет. Если переводчика уважать не будут, а переводчика должны уважать прежде всего — добра не жди. А если уважают переводчика, то тогда переводчик сможет сгладить какие-нибудь острые углы или неприятные моменты. А такие моменты возникали нередко.

Прежде всего, это наш пресловутый русский мат. Дело в том, что немало ангольцев знали русский мат — либо учились где-нибудь у нас в Союзе, либо с советскими специалистами работали, или ещё откуда-нибудь. И более того, что ещё печальнее, они знали значение наших матерных слов, и это иногда приводило к конфликтам. Об этом, кстати, весьма остроумно поведал Сергей Коломнин в своей книге «Русский спецназ в Африке».

Вот и у меня был советник, который приехал на работу, вызвал начальника оперативного отдела и стал на него орать, что он не сделал какую-то карту, не подготовил её. Ну, разумеется, я, как мог, переводил, хотя негр видел, что советник на него орёт. Но я говорил, что анголец не прав, что безобразник, негодяй и так далее. Ну, вообще старался что-то сгладить, хотя и так по эмоциям было понятно, что о нём думает советник.

Но в итоге получилось буквально следующее — советник, перемежая все это «раскудрить твою через коромысло», выразился «тудыть твою мать», после чего анголец вскочил, вспылил, закричал: «Не надо трогать мою мать, она уже умерла», — и убежал.

А дело просто в том, что у него на камуфляже булавкой была приколота чёрная материя. Это означало, что он носил траур. У него мать буквально недавно умерла. А он знал значение дословно — что такое «тудыть твою мать».

И вот он убежал, крикнув это всё. Меня советник спрашивает: что он говорит? Я отвечаю: вы задели его, видите ли, мать у него недавно умерла. На что советник мне: какая мать, причём здесь мать? Ну, разумеется, он даже и не заметил, что так выразился. И в итоге, конечно, оказался виноват переводчик, как это обычно бывало. Было потом сказано, что это, мол, Игорь что-то не так перевёл.

Хотя во многих случаях русский мат помогал, когда не хватало португальских слов, а русский мат — слов всего лишь пяток, зато какие из них комбинации! Ангольцы всю эту матерно-португальскую «взрывную смесь» понимали, и с нашими советниками и специалистами общались довольно-таки неплохо. То есть некоторую положительную роль он всё-таки играл. Такие дела. Это, конечно, очень интересный момент, и я говорю — когда этих моментов не знаешь — конфликты могут назревать самые, что ни на есть разнообразные.

— Почему?

— Потому что ясное дело — надо не только уметь обслуживать технику или писать штабные документы. Тем же ангольцам хотелось просто знать, а что думает специалист, советник, переводчик по тому или иному вопросу. То есть чисто человеческое общение. Иногда и, действительно, необходимо было проводить с ними «политинформацию», иногда «забить» их лозунгами, пристыдить, а порой и просто поговорить по-людски, а то и рассказать что-нибудь из своей жизни.

Это было, конечно, очень и очень важно. К сожалению, некоторые советники и специалисты как раз вот эти моменты и упускали в своей работе. Подавляющее большинство наших советников и спецов самоотверженно трудились, воевали плечом к плечу с ангольцами, помогали всем, чем могли. То есть, вроде, и делали все правильно и честно выполняли свой долг, но, подчас, не зная всех этих особенностей, что называется, строения ума того же ангольца, иногда бывало очень трудно добиться результата.

Это то, что касалось условий службы.

Естественно, подготовка наших переводчиков, советников, специалистов очень сильно отличалась друг от друга.

Мы, как переводчики, учась в Военном институте, постигали не только португальский или персидский или ещё какой-нибудь язык — у нас была специальная наука, которая называлась военное страноведение. Это вообще замечательный предмет, по сути дела — военная география, оценка международного положения, плюс изучение традиций, обычаев, культуры страны пребывания. История страны, то есть, что собой представляет эта страна, и как там себя вести. Кроме того, что, конечно, немаловажно — и язык и военное страноведение нам преподавали люди — наши преподаватели, которые «там» (в стране изучаемого языка) уже бывали по нескольку раз.

Опыт живого свидетеля тех или иных событий, который он передаёт своим ученикам — это самое что ни на есть лучшее. И поэтому переводчики приезжали уже более подготовленными в этом плане, чем военные специалисты.

И то, нам многое приходилось постигать непосредственно там, в стране.

Был ещё один очень неприятный момент — ангольцы очень быстро «просекли» нашу систему жалоб, на удивление быстро. И в случае чего, если им советник не нравился или требовал с них слишком строго (а наши специалисты, которые действительно хотели что-то реально изменить, то есть, чтобы лучше организовать работу, начинали требовать с ленивых ангольцев) разумеется, передавали сразу по своей линии наверх жалобу — что вот такой-то советник, специалист совершенно негодящий, и предмет свой не знает. Водку пьёт — очень они это любили писать. Водку пьёт в рабочее время — хотя человек, может быть, с почками или печенью мается, и пить не может. Надо его заменить. И наши этому верили безоглядно: вызывали и пропесочивали — партийное, профсоюзное собрание — всё, что угодно.

Но до высылки в Союз дело, конечно, не доходило — разве что, если совсем уж безобразный случай — например, когда сбили ребенка насмерть или перебили по пьянке кучу машин. Тогда в течение 24 часов сразу в Союз отсылали — и нет вопросов.

— Первые впечатления об Анголе?

— Мы приехали в Анголу втроем — Петя Ивановский, Слава Барабуля и я. Мы все были младшими лейтенантами, прилетели 1 августа 1986 года. Конечно, сначала страх разбирал, особенно, когда мы летели. Все-таки первый раз в иностранное государство. И в какое иностранное государство — не куда-нибудь во Францию, Англию или США, а в Анголу — «тихий ужас!», честно говоря.

И когда прилетели, конечно, первые впечатления были, скажем так, ошеломляющие, совершенно не похожие на то, что было у нас в стране, иногда даже не похоже на то, что нам рассказывали про эту страну.

Во-первых, когда мы совершили посадку в аэропорту имени 4-го Февраля, мы увидели краснозем — красно-бурую и темно-бурую землю, всю усеянную какими-то перекорёженными машинами, запчастями, бумажками, обломками. Самый натуральный «срач», по-другому не назовешь.

Потом к самолёту подогнали трап. Этот трап был заржавленный, грязный, вообще какой-то «левый». Подали автобус доехать до аэропорта. Я вышел с сумкой — и… не решился её поставить на пол, а поставил её себе на ноги. И так мы доехали до аэропорта — схватиться за поручни автобуса я тоже не решился. Мы просто схватились за Петю Ивановского и так, держась за него, доехали до аэропорта.

Я был просто шокирован тем, что увидел в аэропорту — на ужасающе грязном, заплёванном полу сидят чумазые, оборванные женщины и дети. Мешки, какие-то баулы, в общем, чёрт знает что! Кое-как мы прошли мимо всего этого. Подошли — увидели транспортёр, который должен был наш багаж выдавать — мне стало немножко плохо: как мой чемодан поедет по этому грязному транспортёру. Мы лихорадочно хватали свои вещи, чтобы они поменьше лежали на этом транспортёре.

Слава Богу, тут же приехали наши встречающие из миссии, пригнали автобус для нашей группы. Нас, конечно же, ждали, им про нас всё сообщили, как положено, и мы поехали по улицам Луанды.

Это было тоже, конечно, что-то. То есть, вроде бы асфальт, но в асфальте дырки, по бокам от основной дороги какие-то грязные непонятные стены. Мусорные свалки, на земле грязные лужи, что-то в них валяется. Оборванные люди ходят, тоже грязные. Мрак!

Первые две недели мы с Петей Ивановским были под Луандой в центре подготовки коммандос. А Слава Барабуля буквально на третий день улетел на север страны, в провинцию Уиже …

— Почему было сначала сложно переводить ангольцев?

— Прежде всего, мы учили всё-таки, литературный португальский, а многие ангольцы говорили на «калау» — местном жаргоне, который очень отличался от литературного языка. Но это дело было поправимое, жаргон мы довольно быстро освоили.

Другой момент — вот подходит к нам анголец и начинает говорить: сначала он «отлопочет» всё, что хочет, а потом надо вычленить основную мысль и её переводить. Он может рассказать, что угодно — начиная с борьбы против колониализма или с эпохи открытия Анголы. А в итоге — он подошёл попросить сигарету. Но он расскажет о том, как он воевал в партизанских отрядах, как Анголе было трудно, и как Советский Союз им помогал и так далее — уж чего-чего, а болтать они научились — наши замполиты, видимо, постарались.

Вот как-то поначалу это не срабатывало. Потому что анголец начинает что-то говорить, наш спец сразу спрашивает: что, что он хочет? Начинаешь ему этот бред переводить. Спец наш стоит, хлопает глазами, не может понять — в чём дело, причем здесь он и так далее? А в итоге, оказывается, анголец у него сигарету попросил.

Ну или такие моменты в центре подготовки, где были организованы занятия по огневой подготовке, вождению боевых машин и так далее. Захотелось, пардон, по простой надобности. Я спрашиваю: куда сходить в туалет? На что слышу: да чего там, иди за куст — вся страна — туалет. Тоже немножко шокирующе.

Отработали мы там две недели. А потом наш старший референт-переводчик, когда все это дело закончилось, говорит: «Ну что? Посылаю вас на самый юг. Ты, Петро — на Ивановского, — поедешь в 19-ю бригаду в Мулондо. А ты, Игорь, — говорит, — будешь служить в зенитно-ракетном дивизионе «Квадрат» при этой бригаде». И полетели мы на юг.

— На чём?

— Там летали Ил-76, Ан-12, Ан-22, Ан-24 военный вариант — то есть Ан-26 — «грузовик» (военно-транспортный самолёт). Ан-24 и Ан-26, они были, в основном, конечно, под какие-нибудь особые цели — возить начальство или важные грузы, или еще чего-нибудь. А так летали Ан-12 и Ил-76.

Долетели мы до Лубанго, это центр провинции Уила. Нас встретили, привезли в миссию. Места очень красивые — котловина между гор, хороший климат. Плато где-то на высоте 1700 м над уровнем моря. Зимой там не холодно, июль-август — это у них зима — температура, как у нас, а летом там не очень жарко. Потому что всё находится в котловине — Лубанго и окружающая его местность.

Я не могу сказать то же про всю провинцию, потому что буквально сто километров отъезжаешь от Лубанго — и всё: там совершенно другой климат. Наша бригада, например, располагалась на берегу реки Кунене — одной из крупнейших рек Анголы.

И ещё, как нам говорили, во время Второй мировой войны в Лубанго был санаторий для фашистских лётчиков, асов Люфтваффе. Вот такой интересный факт.

— Где эти лётчики воевали?

— Не знаю, где они воевали, их туда отправляли отдыхать, вероятно, из корпуса Роммеля. Поскольку Португалия была хотя и нейтральной, но фашистской страной, потому что Салазар там правил, как Франко в Испании. Во всяком случае, они предоставляли свои территории, свои базы и так далее, и фашистские асы там отдыхали. Поэтому Лубанго был даже тогда, когда мы туда приехали, а прошло уже 11 лет после объявления независимости, ещё довольно чистенький городок. Конечно, там было уже не то, что когда-то при португальцах, но были видны следы бывшей нормальной приличной жизни.

Как нам рассказывали, при португальцах там асфальт и тротуар мыли щётками с мылом. Причём, ангольцы допускались с пяти до шести утра: прибраться в городе, почистить, подмести тротуары с асфальтом, после чего им предписывалось покинуть город.

Вообще при португальцах это было место отдыха тех же португальцев и туристов из разных европейских стран. Я просто хочу остановиться на таком моменте: португальцы свои колонии использовали, в основном, для собственного удовольствия. То есть, в отличие от Англии, Франции, Испании, Бельгии и прочих, они развивали в своих колониях, в основном, только добывающую и обрабатывающую промышленность, а страну для своего собственного «кайфа» оставляли.

Например, живет португалец на фазенде (поместье) где-нибудь в глубине страны. Надоело ему летать на вертолёте, он взял и через джунгли проложил дорогу. Запросто. Сколько я такого видел в Анголе…

Я говорю: португальцы строили страну для кайфа, для своего собственного удовольствия, чтобы именно отдыхать. И должен заметить, что в отличие от всех других колоний (мне это говорили сами ангольцы) особой злобы против своих бывших колонизаторов не было, нет и сейчас. Хотя, конечно, были и перехлесты — это исторический факт, что немало португальцев было вырезано в Анголе (в Мозамбике — не очень много). Но особо резких выступлений не было. Потому что португальцы вели «политику кнута и пряника».

То есть, они «прикармливали» население политикой «ассимиляду». Если анголец «забывал» свой родной язык и своё племя, и соглашался стать гражданином Португалии — его посылали учиться, даже в Португалию, после чего он должен был поддерживать политику Португалии в собственной стране. Из таких «ассимилядуш» вышли и первый президент Анголы Агостиньо Нето, и нынешний президент Жозе Эдуарду Душ Сантуш…

…И вот мы прибыли в Лубанго, с нами был еще Володя Корольков, наш сокурсник (он потом поехал служить во 2-ю бригаду в Кахаму).

Нас встретил советник начальника политотдела округа. Совершенно уникальная фигура — про него можно рассказывать и рассказывать — мы его называли «из славной когорты стотысячников». Поскольку за три года и четыре месяца пребывания в Анголе он с женой заработал больше ста тысяч чеков. Причём, сам вместе с женой умудрялся жить в месяц на пять долларов. Ездил по ангольским складам, собирал там вонючую рыбу, консервы различные, в общем, кормился с этих складов.

И вот этот замполит — полковник старенький — усадил нас и начал с нами «проводить политзанятия»: куда мы попали, и что нам можно здесь, а чего нельзя.

Прежде всего, наставлял он нас, опасайтесь, конечно, болезней. Понятное дело, здесь война, обстановка напряжённая, но это ещё как-то можно терпеть, но вот малярия — это да. Малярия, амёбная дизентерия, гепатиты и чего только нет. Но, правда, мы всё это слышали ещё в Луанде. Профилактика, говорил совершенно конкретно: делагил, пейте его по системе. Вот до этого, месяца за два, увезли нашего советника с церебральной малярией (мозговой малярией). Это ужасная вещь, как в том анекдоте, — или умирают, или дураками становятся. Это, действительно, был реальный факт, церебральная малярия — страшная, конечно, болезнь.

— Опять же отношения с женщинами — сразу за это в 24 часа высылают в Союз. Но это ещё ладно — если вы, не дай Бог, здесь что-нибудь подцепите — то это будет уже, конечно, вам же хуже.

И это действительно так и было, потому что за некоторое время до нашего приезда увезли двух наших — один советник, подполковник, а другой — солдат срочной службы. У них разнесло мошонку. С женщинами общались местными и подцепили «гонконгскую розу», как её называют. Совершенно непонятно, что за сочетание болезней — потому что в госпиталях и в Лубанго, и в Луанде — делали-делали им анализы, ничего не могли понять (то показания гонореи, то они исчезают и появляются показатели сифилиса и других венерических заболеваний). И так их и отправили. Дальнейшую судьбу их я, к сожалению, не знаю.

Таким образом, он говорил про реальные, в общем-то, вещи. Проще говоря: ведите себя прилично, «матом не ругайтесь, в постели не курите, и дорогу переходите только на зелёный свет». Иными словами, мозги он нам «пылесосил» больше двух часов. Мы там, можно сказать, и вспотели и высохли по несколько раз.

Володя Корольков практически тут же уехал, потому что в Кахаму ехать было недалеко: приехали за ним советники и его отправили.

А мы с Петей Ивановским пробыли ещё три дня, когда приехали советники уже из нашей бригады: советник начальника тыла — Виктор Владимирович (он потом погиб в автокатастрофе, Царство ему небесное), и переводчик наш приехал, которого непосредственно Петя Ивановский менял.

А в «Квадрате» переводчика не было — вот я и ехал туда, поскольку до этого один переводчик работал и на «Квадрат» и на бригаду.

— Фамилия Виктора Владимировича (который потом погиб)?

— Я не помню. Он очень любил читать «на сон грядущий», а у нас рядом стояли кровати, и под его накомарником была лампа. Но у него была такая лампа, что спать при ней было просто невозможно. Поэтому я обычно завешивался с его стороны одеялом, и то через одеяло всё просвечивало. Но читал он весьма своеобразно: едва прочитывал страницу — полторы и раздавался храп. Я говорю: Виктор Владимирович! Ты читаешь или спишь?

— Да читаю — такая интересная книга. Я сейчас немного почитаю и выключу свет.

Ну и через минуту — две снова раздавался храп.

— Как жили?

— В домике, где стояли наши обычные армейские кровати. А на кровать накомарник вешали.

— Сетки на окнах?

— Сетки на окнах были, но что толку, если двери постоянно открыты, и комары летают.

Все эти спреи-мази — нам наши переводчики-ветераны сказали: плюньте вы на них. Ничего это всё равно не помогает, тем более что вы практически не заметите, как вас укусит комар. Вы пробыли уже несколько дней в Анголе — считайте, комар вас уже укусил. И теперь малярия просто будет ждать благоприятного момента для развития инкубационного периода. Какого момента? — Просто захлюпал носом, насморк. Для самой первой малярии этого вполне достаточно.

Столовая, то есть обыкновенная кимбу — хижина. Большая такая была сделана, покрыта сверху соломой по ангольскому типу, и кухня — то же самое, и там ещё печка. Её сами же и сложили предыдущие наши советники. То есть быт был уже более-менее налажен.

Баньку свою сделали с парилочкой: обыкновенный корпус ракеты — туда заливалась вода. Печка была сложена в самой баньке — всё это нагревалось.

Помещение для бани делалось из досок. Даже венички были — эвкалиптовые. Не очень далеко от нас — по полдороге на Маталу — один из пунктов, который мы проезжали по нашей дороге на Лубанго, как раз была эвкалиптовая роща, там мы венички эти нарывали, привозили и с ними парились.

Я упоминал Маталу — дело в том, что ездили мы до Лубанго не по прямой дороге, по прямой там было около сотни км с небольшим. Но эта прямая дорога шла через национальный парк «Бикуар». А в этом национальном парке «Бикуар» окопались унитовцы. Дорога была заминирована, плюс там ходили банды УНИТА, потому напрямую никто не ездил. Ездили по дороге, которая шла 160 км от нашей бригады до Маталы. Там стоял кубинский танковый батальон, и в Матале была ГЭС, которую этот батальон охранял, а на ГЭС работали наши советские специалисты.

А в том кубинском батальоне — 100 танков (ничего себе батальон, как мы шутили). Танки были Т-55, потом кубинцы пригнали более современные танки Т-62.

От Лубанго до Маталы дорога шла более-менее нормальная, асфальтовая. Но, правда, с выбоинами да ямами. В эти выбоины и ямы УНИТА обычно устанавливала мины, то есть выбоины и ямы мы старательно все объезжали, по возможности. Вот когда не было возможности объезжать — две сдвоенные дырки в асфальте — тут народ и подрывался.

Но, тем не менее, дорога была более-менее хорошая, и от Лубанго до Маталы можно было добраться довольно быстро.

А вот уже от Маталы до нашего Мулондо дорога была просто ужасная. В основном, она была просёлочная, и только в редких местах асфальт. Там уже мы добирались гораздо дольше.

В Матале, конечно же, заезжали к нашим гражданским специалистам, которые на ГЭС работали. Хорошие были ребята. Мы у них останавливались, кушали, после чего ехали на фазенду, что-нибудь прикупить из овощей. А на фазендах у нас было несколько знакомых португальцев, которые не убежали в свое время после объявления независимости.

На момент нашего приезда в Анголу (1986 год) там было около 60 тысяч португальцев и много мулатов.

Так вот, эти португальцы жили там королями. Особенно мне запомнился португалец, фамилия его была Фераж. Он очень любил, когда его советские называли Борщ. Потому что Фераж, как он утверждал, это и есть «борщ» по-португальски. Он просто «тащился», когда говорили не Фераж, а Борщ.

Мы к нему обычно приезжали — он тут же усаживал нас в тенёчке на стульчиках, или на креслицах плетёных, и щёлкал пальцами. Слуга приносил холодное, как вода ключевая, пиво. И мы сидели, получали удовольствие от этого пива, когда его оставалось немного, он опять щёлкал пальцами, и снова нам приносили пиво. Тут же рядом сидел местный матальский комиссар, который, бедняга, весь вечер сосал одну бутылку, Потому что больше ему не приносили.

Советских Борщ очень любил. Причём, самое интересное: он нам продавал свои овощи и фрукты по государственной цене. Мы были ему, конечно, очень благодарны. Комиссару он продаёт по нормальной, а нам — по государственной. Например, килограмм помидоров три тысячи кванз на рынке стоит, а по госцене — триста кванз.

Вот он нам по госцене и отдавал, без проблем. И всё время просил заезжать. Очень хорошо относился, конечно.

И вот мы, помню, так же выпивали пиво у Феража, в первый раз, когда ехали в бригаду. Можно себе представить, едем в первый раз, в неизвестность — как, чего? Я ещё как-то чувствовал себя более-менее спокойно — ну, думаю, люди знают, почему едут, куда едут.

К тому же рядом был Петя Ивановский, а он старше меня на пять лет. Петя так уверенно сидел — уже семейный человек, прапорщик бывший. То есть уже по жизни кое-чего насмотрелся.

Мы задержались сначала у наших специалистов и потом у этого Феража посидели. Однако начинает смеркаться. Я и говорю: Петро, как ты думаешь, а когда мы поедем? Да не знаю, отвечает.

Смотрю: они сидят, пиво пьют, разговаривают. А, как я уже говорил, приехал с советником начальника тыла бригады, Виктором Владимировичем, а машину вел Витёк, наш солдат срочной службы (к тому же, земляк, из Белоруссии), который очень хорошо говорил по-португальски. Он пробыл в Анголе полтора года и по-португальски болтал вообще без умолку.

Ну и, в конце-концов, стемнело, и мы уже после этого поехали.

В полной темноте по дороге. Но, правда, этот солдат, Витёк, вёл машину очень уверенно, но всё равно. А мы с Петром, главное дело, сидели в кузове ГАЗ-66, автоматы наизготовку, и бог его знает, где мы едем? А кругом лес и лес, дорога и дорога, джунгли и джунгли — и чёрт его знает, кто там?

Но, правда, на этой дороге были расставлены блокпосты ангольские, однако расстояния между блокпостами были весьма (!) приличные. Таким образом, задача была — проехать от одного блокпоста до другого.

Основной пост был Шивакуси — до него было, главное, добраться — там начиналась зона ответственности нашей бригады. Вот так мы и ехали. Я говорю: Петро, ё-моё, а мы не могли раньше поехать, как думаешь? Петро, как давай выражаться — ему, видать, тоже «весело» было. Но, тем не менее, добрались без приключений, доехали, слава Богу.

Наш первый год прошел в провинции Уила — под Лубанго, на юге Анголы, в 19-й бригаде. Там было такое местечко Мулондо, где стояла 19-я бригада и зенитно-ракетный комплекс «Квадрат».

Со мной сначала поработал на «Квадрате» другой специалист, майор Виктор Бойко, он уже заменялся, в принципе. Очень грамотный, негры его уважали. (Он прибыл в Анголу из Марьиной Горки, что под Минском, и вернуться тоже хотел туда же; по моим сведениям, это ему удалось.)

А потом приехал Николай Николаевич Овчаров. И вот с ним уже оставшиеся девять месяцев мы и отработали, до моего отпуска в 1987 году.

Бригада стояла в обороне, имела зону ответственности; вокруг, разумеется, «шарились»[22] бандиты, унитовцы. То есть, три бригады перекрывали три основные дороги, которые вели: одна — на Лубанго и дальше на столицу, на Луанду — это 2-я бригада, которая стояла в Кахаме — дорога шла, прямо из Намибии (там переводчиком был Володя Корольков);другая дорога из Намибии шла на Мулондо и Маталу — наша 19-я бригада; и третья дорога, где была 35-я бригада — она прикрывала Тешамутете.

Вот три основные бригады, которые были в Пятом военном округе, то есть, которые перекрывали основные дороги.

На сравнительно недалеком расстоянии от нас находились лагеря намибийских беженцев, которые постоянно подвергались нападениям юаровских спецназовцев — юаровцы приходили, сжигали их.

Едешь, например, за водой в Маталу — лагеря стоят. Другой раз едешь, смотришь — там одни пепелища.

Причём, в 5-м округе из-за присутствия баз СВАПО (Организация освобождения Юго-Западной Африки) и лагерей намибийских беженцев шла весьма «интересная» война.

Командующий группировкой ЮАР писал письма командующему округом, ангольцу. Что-то вроде: «Зачем поддерживаете вы СВАПО? На территории вашего округа находятся там-то и там-то базы сваповцев».

А возле Лубанго был большой центр подготовки сваповцев, бойцов СВАПО. И там работали наши советники и специалисты.

Так вот, командующий юаровской группировкой писал командующему округом ангольскому: «Зачем ты поддерживаешь СВАПО? Если ты будешь продолжать их поддерживать, я в таком-то месте, в такой-то час, такими-то силами совершу такой-то террористический акт».

Самое интересное, что в таком-то месте, в такое-то время это всё дело и совершалось. Один из таких знаменитых примеров, когда была взорвана дорога от Лубанго до Намиба — серпантин так называемый.

Это дорога спускается с высоты трёх тысяч с чем-то метров и идёт от Лубанго в сторону Намиба. Прекрасные места (будучи уже в войсках ООН я сделал на серпантине немало фотографий) — там есть так называемая «цветная» скала. Чем она красива — её надо смотреть на восходе солнца. Если мы ездили в Намиб, то выезжали очень-очень рано.

Выезжали, останавливались и смотрели — солнце показывается из-за гор и падает на эту «цветную» скалу. Там из нее источники выходят и красят камни в разные цвета, а под солнцем всё это начинает переливаться. Красота просто необыкновенная!

Длина этой дороги, по-моему, 17 км. И вот на самом трудном горном участке, где с трудом разъезжаются две машины, юаровцы проезд заминировали.

Интересный факт — в это время ехал по этой дороге наш особист[23]. Возвращался один из Намиба в Лубанго.

Он едет и видит — какие-то люди в камуфляже копошатся, несколько белых, остальные чёрные. Но камуфляж у них какой-то странный, на фапловский не похож… Подъезжает, а они уже вот-вот взрывать собираются. Те видят его — а у него открытая машина — и показывают ему: проезжай.

Он — кто их знает — проехал, и вдруг: бу-бух!..

Дали ему проехать, а сами после этого рванули.

Вот такие интересные моменты, такая война шла.

Всё это, конечно, может быть и смешно, но от нас дорога на Маталу практически постоянно перерезалась бандформированиями УНИТА, а то и подразделениями армии ЮАР. Они заходили на территорию Анголы, и один раз, например, мы (то есть, наша бригада) вообще больше месяца просидели отрезанными от Лубанго — только радиосвязь оставалась.

Ощущения, конечно, весьма неприятные. Хотя наша 19-я бригада считалась очень сильной.

— Быт на месте? Занятия спортом?

— По совету врачей в Анголе спорт: толкание тяжестей, занятия на турнике и на брусьях, — не рекомендовались. Потому что мы уже попали в тяжёлые климатические условия для белого человека, плюс болезни. То есть рекомендовали такие виды спорта, как плавание, бег трусцой. И спортивные игры типа футбола, волейбола, в общем, не очень напряжённые.

У меня с Африки осталась привычка — я очень много пью воды. Это нам там рекомендовали пить как можно больше жидкости за день, чтобы жидкость вся выходила. То есть потоотделение, промывание организма и так далее и тому подобное.

А уж если заболел малярией, то практически надо не отрываться от бутылки с водой, чтобы, образно выражаясь, болезнь из тебя выходила.

— Что делали после утренней работы?

— Мы возвращались к 12.30, до часу проходил обед, после чего был так называемый «африканский час» — своего рода «сиеста» — народ уходил спать с часа до половины третьего.

Потом, опять же, помыться и ехать на работу. Я с детства не привык спать днём, и во время этого тихого часа чем-нибудь занимался по хозяйству.

Жизнь, конечно, была интересной — первый раз за рубежом, опять же, знаешь язык: тебя понимают, ты понимаешь, что говорят — столько всего познавательного, красивого, великолепного даже, плюс джунгли, горы, плоскогорья, река Кунене.

На реку Кунене мы обычно ездили стирать белье и рыбачить. У всех были удочки. Но когда народу надоедало, тогда использовалась «сапёрная удочка» — бралась взрывчатка или кидалась граната — мы потом становились в реке и собирали рыбу, которая шла поверху.

Донку (оглушенную взрывом и не всплывшую рыбу) трудно было вытаскивать — её обычно собирали позади нас ангольцы. И ныряли и просто стояли в воде, и меня всегда это удивляло: как они её видели? Вот стоишь, смотришь — я просто ради интереса — смотрю, не вижу, а он сзади меня стоит и хватает — зрение у них ещё то.

И ночью они очень хорошо видели — причём, даже если ночь была безлунная. Были такие моменты, особенно поначалу, ночью сидишь в наряде и надо идти проверять посты.

И вот выходишь, а луны, например, нет, её не видно. У тебя фонарик, всё, как положено, идешь к району предполагаемого поста, где должен стоять часовой.

А фонарик боишься включать — на свет ведь тоже стреляют. И вот его окликаешь: «Guarda»(охранник)! В это время где-нибудь сзади отклик: «Assessor» (советник)! Сердце в пятки — ведь мимо него прошел — он же чёрный, его же не видать. Но он стоит, ждет, когда его окликнут.

Были у нас два сторожевых пса — Рекс и Мунека. Беспородные, но очень здоровые и сильные собаки. Особенно Мунека, который до этого был у кубинцев (Мунека — это по-испански — малыш, кукла), и как-то его кубинец-часовой случайно подстрелил, прострелил ему брюхо.

Мунека уже умирал, когда ехали наши советники и подобрали его — у нас он поправился (хотя брюхо у него гноилось), и тут же, конечно, навел порядок на всей ему подвластной территории. Подрался, разумеется, с Рексом — выяснили, кто сильнее.

Они обычно ложились на выходах из домика: у нас было два выхода — основной и второй, где была «ленинская комната» — там был другой выход, где сидел дежурный или помощник.

Обычно Рекс ложился у основного входа, а Мунека со стороны дежурного.

Единственное, когда они просились вовнутрь, если начинали выть гиены. Гиен они очень боялись, потому что гиены собак ненавидят, рвут их на части. И поэтому они сразу просились в дом, а при завываниях гиен съёживались и рычали.

К тому же Мунека «приучил к порядку» ангольцев — рядом с нами было расположение роты военной полиции. А у нас была территория военной миссии: вот — наша, а вот их территория.

Негры сперва свободно ходили через нашу территорию. А дело в том, что кубинцы в своё время этого Мунеку как раз в качестве сторожевого пса и научили.

Поначалу это было, конечно, весело — идет анголец, подлетает к нему Мунека, и от бедра до стопы раздирает штанину, после этого ангольцы стали обходить нашу территорию.

Итак, после обеденного отдыха, мы снова ехали на работу. Но Николай Николаевич, когда приехал, наши с ним послеобеденные поездки на работу отменил, и, в основном, он занимался чем-нибудь полезным по хозяйству в нашей «миссии».

А уже если надо было ездить в бригаду, то я, разумеется, ездил с советниками бригады по каким-то вопросам.

Было у нас свое стадо коз, а также свиньи. И жил у нас ещё обезьян Кешка — зелёная мартышка, на цепи сидел. Вот такая была, как говорится, живность.

Николай Николаевич был замечательный человек и на все руки мастер, как говорится, от Бога. Даже если он чего-то не знал, он пользовался методом «научного тыка». И у него всё получалось! Ангольцы, когда про него говорили, то многозначительно поднимали палец и закатывали глаза, приговаривая с придыханием: «Головой работает!». Имя его они произносили с большим уважением.

— Кто он был по специальности?

— Специалист ПВО. Зенитно-ракетный комплекс «Квадрат». Он тогда был майор. Сам из Гродно, и в Гродно там же и служил. Николай Николаевич всегда чинил у нас электричество и движок. Всегда вместе с Петей Ивановским что-то там мастерили, что-то делали. Они как-то с Петром сразу сдружились, Петя тоже был «на все руки от скуки»: и печку сложить, и машину починить, и у свиньи роды принять.

(Ангольцы привезли нам в подарок свинью, а Петро посмотрел на неё и говорит: «Она супоросная, скоро рожать будет». И точно, через какое-то время началось. Петро принял роды, поросят обмыл, в тепло положил и за ними потом долго ухаживал…)

Кроме того, Петро очень хорошо разбирался в пилюлях и таблетках. Он привёз с собой целый мешок различных лекарственных средств, причём, особенно необходимых в тропических условиях. В общем, можно сказать, что он стал как бы нашим неофициальным доктором, поскольку, если что, все бежали за помощью к нему. Да и я, когда в очередной раз свалился с малярией (а температура была под сорок!), «выкарабкался» только благодаря его умению да сноровке.

Петро Ивановский, как я говорил, работал непосредственно с бригадой, а я — на зенитно-ракетном комплексе «Квадрат». Но, конечно, официально или неофициально мы и туда и сюда ездили, работы хватало, даже иногда было невпроворот дел. Потому что мало ли возникали какие-либо вопросы, так приходилось ехать в бригаду, участвовать в совещаниях, на подготовке операций по зачистке местности, переводить большие письменные тексты и так далее и тому подобное.

Мы, конечно же, помогали друг другу. Ну, в самом деле, не буду же я сидеть и смотреть, как Петро мучается с огромным переводом (а у меня, например, работы нет), даже просто — из переводческой солидарности. Кроме того, мы с Петром — земляки, он тоже из Белоруссии. Да к тому же из Гомельской области. Даже день рождения у нас был 15 августа, вот только он умудрился родиться на пять лет раньше меня.

Однажды у нас с Петром вышел курьёзный случай, это сейчас мы его вспоминаем со смехом. А тогда ему было не очень-то весело.

Как-то раз, в субботу, у нас проходил обычный парко-хозяйственный день. Я был ответственным за туалет: он представлял собой глубокую яму, накрытую досками (с двумя вырезанными отверстиями, которые накрывались деревянными щитками) и огороженную керамическими трубами. Так что в мои обязанности входило — набрать ведро солярки, вылить её в туалет и бросить туда подожжённую бумажку, чтобы всё прогорело. После этого я закрывал щитки на отверстиях и, обычно, шёл помогать другим нашим спецам в их делах.

Итак, в этот день, я всё сделал, как и всегда, после чего помог нашему артиллеристу, Александру Николаевичу, с его машиной. Закончив дела, мы сидели с ним на скамеечке, грелись на солнышке и умиротворённо болтали о том о сём.

Петя в это время пошёл в туалет, немного «подумать», как он говорил. Одет он был в майку и спортивные трусы — так это, совершенно по-домашнему.

Вдруг через некоторое время мы услышали взрыв, после чего послышался восьмиэтажный мат и крики Ивановского: «Где этот Ждаркин? Убью!!!» Николаич (артиллерист) сразу всё понял: «Игорь, беги, прячься!»

Потом, уже немного успокоившись, Петро сам и рассказал, как было дело. Он пришёл, устроился и закурил сигарету. Настроение у него было самое радужное и безмятежное, он даже замурлыкал какую-то песенку. По прошествии времени сигарета кончилась, Петро собрался уходить, а окурок хотел бросить вниз, в отверстие, как обычно. Одному Богу известно, что его удержало от этого. Короче, он встал, повернулся к дырке, и только солярка-то прогорела не вся! Кроме того, поскольку отверстия были закрыты щитками, там внутри скопилось много газа…

В итоге, из туалета долбануло так, что Петра мало, что откинуло назад, так ещё и опалило ему чуб, брови, ресницы, усы и бороду, которую он так холил да лелеял! К тому же, он вдруг представил, что бы случилось, кинь он окурок прямо под себя…

…Петро метался по миссии, как раненый зверь. Хорошо, что я таки успел убежать и спрятаться в лесу. А то он просто-напросто «разобрал бы меня на части» (бугай-то здоровый, чего говорить!)

О бровях и ресницах думать было нечего: они сгорели напрочь. Бороду и усы Пете пришлось сбрить, а причёску основательно укоротить.

— Работа на «Кубе» («Квадрате») в чём заключалась?

— Дело в том, что когда приехал Николай Николаевич — там неисправности стали появляться реже. Во всяком случае, как только Николай Николаевич приступил к работе, он тут же провёл, что называется, «смотр войскам». Заставил всех повторить, например, автономный контроль на каждой установке — выполнение каждым членом расчёта своих обязанностей.

Всё проверил. Заставил и начальника штаба дивизиона и командира дивизиона постоянно проводить занятия, чтобы довести действия личного состава буквально до автоматизма.

Я, постоянно переводя, сам многому научился, и мог проводить автономный контроль этой пусковой установки самостоятельно. Разумеется, работа с документами, занятия, естественно, устранение неисправностей.

А Николай Николаевич, я говорю, он был очень большой дока во всех этих делах, то есть, он обычно сначала находил неисправность, определял — в каком она блоке, вынимал системный блок и начинал там что-то паять или распаивать или ещё что-то делать — устранять эту неисправность. К тому же он старался и ангольцам показать и объяснить, какого рода могут быть неисправности, как их вовремя выявлять, что надо для их устранения и т. д. Мы даже провели цикл занятий по основным поломкам и неисправностям на комплексе «Квадрат».

Но это, когда я непосредственно работал с Николаем Николаевичем, а если, например, ездил с советниками в бригаду, там уж работы было полон рот: и рисование карт, и боевая подготовка, и участие в совещаниях, и письменные и устные переводы — ну, в общем, доставалось, скучать не приходилось.

Потом приехали специалисты по звуковой разведке Бутеску и Саша Осмоловский (тоже, кстати, из Белоруссии). Сразу было видно, что грамотные люди, знающие свое дело. И мало того что знающие своё дело, они ещё умели передать свои знания подсоветной стороне. И мало того что умели, но ещё и желали передать. Мне довелось с ними несколько раз поработать, то есть присутствовать на их занятиях и переводить. Я видел, как ангольцы сразу тянулись к ним, задавали много вопросов, и как они всё им терпеливо объясняли — как что делать, что куда устанавливать.

Слава богу, в кадрах наших советских военных советников и специалистов было подавляющее большинство таких людей, хотя, конечно, встречались и такие, которым было всё «по барабану», или которые были просто некомпетентны, но, самое интересное, что негры таких людей очень чётко видели. Так и воспринимали: понятно, человек приехал подзаработать немножко денег — поучиться у него нечему.

Зато к другим, особенно к специалистам технического профиля, они очень тянулись, потому что хотели узнать побольше, получить определённые практические навыки. В этом плане было приятно с такими специалистами работать. Больше того, кроме отличного знания своей специальности, они ещё старались узнать, как это будет по-португальски. То есть, если нет рядом переводчика, надо ведь было ангольцам объяснить, как это всё выключать, включать, настраивать и так далее.

Вот Бутеску, Осмоловский, Николай Николаевич Овчаров, Александр Николаевич Земляков — наш артиллерист, были спецы от Бога. Много было штабистов, которые научили-таки ангольцев рисовать карты: и решение командира на оборону, решение командира на наступление и другие тактические моменты отрабатывать. Я думаю, что ангольцы им до сих пор за это благодарны.

Я очень доволен, что сразу, в первый же год попал в такую «рабочую» обстановку, потому что одно дело только научиться языку и болтать на нём, а другое — когда непосредственно занимаешься конкретной работой, требующей определённых знаний и навыков. Фактически я сразу, в первый же год, смог непосредственно применить свои знания на практике.

Мы на одногодичных курсах португальского языка проходили предмет — тактику — и нам там внушали: вот, заучивайте, что нужно знать: рубеж спешивания, рубеж перехода в атаку, развертывание во взводные колонны, в ротные колонны (Боже, там столько дребедени всякой было — это ж тихий ужас какой-то!), а иначе вы не сможете работать.

Да я уже максимум через две недели все эти термины на карте знал, тем более, если с ними постоянно работаешь. А мы всё время носили с собой блокнотики или тетрадочки и, если чего не знаешь, тут же записал по-русски и у ангольцев спросил, либо приехал и в словарике посмотрел, как всё это дело по-португальски называется.

У нас наработок много было, к тому же, я привёз с собой тетрадки по всем родам войск, которые я вёл, когда учился в институте, они мне очень помогли.

Хотя очень трудно было работать с двумя советниками — это артиллерист и замполит.

Артиллерист — Боже! — там по-русски не понимаешь, что он говорит, все эти довороты, углы цели и так далее. И ещё надо это всё на португальский язык переводить.

Но, на наше счастье, большинство ангольских офицеров или учились в Советском Союзе, или их готовили советские специалисты, непосредственно в Анголе их учили, и они понимали по-русски, во всяком случае, основную терминологию.

То есть, если что-то там плохо переводилось, то Александр Николаевич Земляков (классный специалист своего дела) говорил это по-русски, но, как мог, старался объяснить, к примеру, описательно. Ангольцы относились к нему с большим уважением. Я также его очень уважал — его и Николая Николаевича Овчарова, — за их умение, за их сноровку и начитанность.

А с замполитом, там понятно, потому что ворох слов, и это всё нужно перевести. Он говорит минут пять, а ты переводишь всего за две минуты.

— А почему ты так мало сказал? Я вон сколько наговорил, а ты?

А как ему объяснишь? Какое-нибудь мужество или храбрость по-русски, а по-португальски это одно слово «coragem». Да и богаче наш русский язык по словарному запасу, нежели португальский.

А так, в основном, всё шло нормально, быстро всему учились.

Ну и, разумеется, все эти моменты: и по боевому применению, и батальон на зачистку территорий посылали, и всё такое прочее. Рейды от нашей бригады проводились постоянно — в ту или другую сторону, в зоне ответственности бригады. Мы их тоже готовили, но сами не ходили, слава Богу.

В общем, первый год прошел очень плодотворно — и в плане языка, и в плане общения с людьми, и в плане приобретения опыта как военного, так и житейского.

— Комплекс «Квадрат» что из себя представляет?

— Это экспортный вариант нашего комплекса «Куб». У нас, в Советском Союзе был комплекс «Куб», и он поставлялся в Анголу. Там была станция управления и четыре ракетных установки. На каждой ракетной установке производился автономный контроль, и все они вместе связывались с центром управления.

— Радиус?

— Радиус действия ракет я уже, к сожалению, не помню, но там, где стоял «Квадрат», юаровцы предпочитали не летать.

«Квадрат», «Печора», «Волга» — всегда были, как бельмо на глазу у юаровских самолётов. Они боялись, потому что это действительно очень действенные и эффективные комплексы. И «Оса-АК» — автоматический комплекс — тоже.

— «Оса-АК» — автоматический комплекс, что из себя представляет?

— Это, как мы шутили, тот же самый «Квадрат», но все в одном, — станция управления и сами ракеты.

— О службе в Куито-Куанавале?

— В Куито-Куанавале я приехал 10 октября 1987 г., (заменив в 21-й бригаде умершего от ран Олега Снитко, Царство ему небесное!).

Мы вышли на операцию, и на 19-м километре произошел первый обстрел. Когда начался обстрел, колонна остановилась. Какие впечатления? Самые неприятные и поганые, честно скажу, тем более, так близко от Куито-Куанавале.

— Из чего состояла колонна?

Колонна состояла из техники бригады, выстраивалась, обычно, по подразделениям, шла по новым дорогам, впереди пускали танки. На наших глазах, раз пять, наверное, танки взлетали на воздух. Потому что, система такая у УНИТА была: ставится мина противотанковая и под ней два ящика тротила. Просто в лесу. Почему? — потому что они знают: мы всё равно здесь пойдем, или сбоку. Так что идут танки — валят лес, прокладывают дорогу, а там стоит мина и два ящика тротила.

— А в ящике сколько килограммов?

— А кто его знает — килограммов двадцать, наверное. На моих глазах — так вот башня танка летела, вертелась, как в замедленной съёмке.

— Танки Т-55 или Т-54? В чем разница?

В принципе, никакой разницы нет, но в стволе у Т-55 стоит газосборник — отвод газов, как мне объясняли. То есть, когда Т-54 стреляет, то там внутри кабины можно задохнуться, образно говоря (хотя наш-то солдат всё выдерживает, не то что ангольцы). Когда Т-55 стреляет, Т-62 у них вот стоит такая трубка на стволе. Это газоотводник. Вот это очень хорошо. Почему? Потому что стреляй, сколько хочешь — и никогда не задохнёшься. Хотя, обо всем этом надо, разумеется, спрашивать специалистов.

Итак, на 19-м километре у нас был первый обстрел. Я могу честно сказать — я не считаю себя очень трусливым или очень храбрым человеком. Но было весьма неприятное ощущение. Почему? Потому что отошли всего-то на 19 км от базы, и вдруг на нас напали.

— Из чего били?

— Из всего из чего только можно… Это передать невозможно.

По поводу минного поля, которое нам повстречалось. Я вылезаю из БТРа (БТР-60ПБ), хочу спрыгнуть. Мы шли двумя колоннами. И мне негр с другой машины кричит — не слазь.

Я говорю — а что такое? — Да мы на минном поле. Мы наткнулись на минное поле. Я говорю — а где минное поле? Он говорит — везде. То есть, не слазь. Ты что хочешь? Я — ну — пардон, отлить. Он — да ты, мол, прямо с БТРа.

В это время вылазит Юрий Сущенко — наш артиллерист и говорит. — Игорь — как в Афгане. Колесо обоссать, как говорится, или прямо с БТРа. Я говорю: понял. Мы там стояли минут сорок. А там до реки Шамбинги ехать-то всего ничего. И вот так практически все наше движение и происходило.

— Что ещё было в колонне?

— В колонне были танки, БТРы, машины со снаряжением, продовольствием. Ангольцы не ездят без того, чтобы не пожрать. ГАЗ-66, «Энжезы-55» бразильские (грузовики высокой проходимости). Практически на 70 % колонна состояла из этих «Энжезов». В них они везли, что покушать, во что одеться, боеприпасы, конечно, и так далее. Во всяком случае, движение было буквально следующее: пять минут едем, полчаса стоим. Самое смешное, что нас на бреющем полете сопровождала авиация ЮАР и на бреющем же полете, по возможности, расстреливала. Это, конечно, ужас непередаваемый! Я об этом писал в своем дневнике.

— «Стрелы» бесполезны на бреющем?

— Стрела-10М, Стрела-1, Стрела-2. На нашем БТРе сидели в очках защитных несколько ангольцев, очень важные, как говорится, «ног под собой не чуяли». Со «Стрелой» на плечах. Стрела-1. Стрела-2 М.

Первый раз увидел «стрелистов» — спрашиваю, какого хрена вы здесь сидите — чего вам надо?

— А мы вас будем защищать. И «видуха» у них была такая бравая, просто нету сил.

Я говорю: каким образом? Как только налёт «Миражей» или «Импала» («Мираж» — юаровский истребитель, «Импала» — штурмовик, они нашу колонну сопровождали постоянно), я смотрю — а где же эти «стрелисты» (ангольцы)? Нет никого!

Потом налет заканчивается, слава Богу — я вылезаю. А мы люки на БТРах не закрывали.

— Почему?

— Потому что если мина или снаряд попадают, то всех размазывает просто по внутренности БТРа. То есть, его прикрываешь, но не закрываешь. Вот такой момент… Потому что если его задраить, при прямом попадании мины или чего угодно, всех, кто внутри размазывает по плоскостям.

— А если открыт люк?

— Если открыт — контузия и ранение осколками.

— Тяжёлая мина пробивает ли танковую броню?

— Конечно, 120-мм пробьёт. Я больше скажу — их (юаровские) бронетранспортёры [бронемашины] — AML-60, AML-90, с пушкой калибра 60 и 90 мм.

Что же касается пулемётов, то вот наш КПВТ калибром 14,5 мм их БТРы[24] пробивает насквозь, у AML-60, AML-90 — дальнобойные пушки, а они сами — фанера. То есть, встречаешься с ними в бою — их подбить — влёгкую. Даже из КВПТ — 14,5 мм. Их насквозь прошивает.

— КВПТ?

— Это крупнокалиберный пулемёт Владимирова 14,5 мм на башне БТРа или БРДМа. Обычный пулемёт.

То есть сами юаровцы его боялись. Но они подъезжали очень близко к нам, и их пушка 90 мм (у южноафриканского AML-90) наши танки пробивала.

— В общем, «стрелочники» не исполняли свои обязанности?

Я вылезаю после налета — где вы были? Они говорят — так ведь осколки, мы соскочили, так получилось. Я говорю — ребята, я что-то не понял — вы здесь зачем сидите: чтобы нас защищать или от осколков прятаться? И всё, я их после этого прогнал, толку от них никакого не было: как только начинался обстрел или налёт авиации, нет, чтобы стрелять по самолётам, так они сматываются.

— Возможно ли сбить на бреющем?

— Стрела-1, Стрела-2 м — это вообще универсальный комплекс. Бьет до 3200 м. Это лучше, чем Стингер[25] и дешевле. Наша Стрела-1, Стрела-2, а тем более Стрела-10 — этот комплекс — четыре ракеты, гусеничный, вообще классика. Игла-1 и Игла-2, Игла-4 (до 3000 м). То есть, сбивать можно было все что угодно.

— Не сбивали тогда ангольцы юаровцев почему?

— Просто трусы были, боялись. С такой-то техникой в руках! Наша техника во всём мире известна и знаменита — я показывал юаровским журналистам недавно снимки — кладбище советской техники в Куито-Куанавале. Они просто обалдели от такого отношения к ней ангольцев.

— И с такой техникой было не победить?

— У них был такой же вопрос. Наша российская, советская — неважно какая — это лучшая техника в мире.

Что я хочу сказать про Куито-Куанавале? Во всех боевых сводках, донесениях и в прессе он назывался «Понту де резиштенсия» (пункт сопротивления). Хочется преклонить голову перед нашими советскими военными, что были там. Они сделали всё возможное и невозможное для того, чтобы хоть как-то ситуацию исправить и выполнить поставленные задачи. Но, к сожалению, они не были властны над ангольцами. Потому что мы все время натыкались на какую-то глухую стену. Просто-напросто лбом в стенку бьёшься, и больше ничего.

— Например?

— Да, было немало ангольцев, душой болевших за дело.

Один из них (подполковник или майор — не помню) приходил к нам и всё время с отчаянием говорил, вы знаете — никто не хочет ничего делать! Такое ощущение, что всем, как говорится, «до фонаря» абсолютно. «Todo o tempo sabotagem!» (Всё время саботаж). Я хочу что-то сделать. Но вижу только саботаж!

Буквально через пару дней он во главе колонны ангольских войск наткнулся на юаровцев. Как очень храбрый, замечательно храбрый человек, ринулся в бой. И его БМП прямым попаданием снаряда уничтожило.

Его, действительно, было очень жалко. Потому что такие люди, конечно, это исключение из общего правила.

У меня было таких исключений несколько.

С 1986 по 1987 годы командиром дивизиона «Квадрат» в 19-й бригаде под Лубанго, где я служил, был такой Жоао. Просто замечательный был человек. Он всё время старался хоть что-то сделать для нас, советских. Чего тут говорить — он же нам вроде ничем не обязан был? А, поди ж ты, постоянно продукты нам привозил, иногда выпивку. Даже женщин нам как-то раз привёз. И говорит — ребята, хотите — вот девочки… Мы говорим, да ты что, нет — нам нельзя и всё такое прочее. Он, бедняга, даже расстроился.

Я ему как-то говорю:

— Жоао, ты меня извини, но зачем ты всё это делаешь?

— Да потому что я вас уважаю и люблю. Вы, советские, действительно хотите что-то сделать для нас.

И в то же самое время его начальник оперативного отдела был такая сволочь! Прости меня Господи! Это даже невозможно объяснить. Жоао мне говорил: «Игорь, ты с ним пореже общайся, а ещё лучше, вообще старайся не пересекаться. Он не тот человек, с которым можно общаться». Я говорю — ну, ладно, Жоао, пойду с ним поговорю — мало ли…

Я к нему прихожу, начинаю с ним беседовать. И знаешь, что он мне объясняет: «Да вы русские — сволочи, я вас ненавижу, и так далее, и тому подобное. Я бы с вами век бы не встречался, если бы не наша общая политика, то, что вы нам поставляете вооружение, специалистов и такое всё.

Я говорю — подожди, подожди. У тебя какая-то личная неприязнь к нам?

— Я не могу объяснить…

В общем, слово за слово… я, вроде, пытаюсь сгладить конфликт, даже в чём-то ему и поддакиваю… А он, гад, всё больше и больше распаляется, вытащил нож, да мне его к горлу-то и приставил, я аж обомлел — ничего себе думаю, до чего спор дошёл. Да делать нечего — приемом отвёл нож, его завалил подсечкой, а нож отобрал и отбросил в сторону.

Я ему и говорю — знаешь что? Чтобы ты не выступал тут много, да ещё и не по делу — я тебя сейчас убью. Хочешь — вообще без оружия. Меня уже научили, как убивать. Ты меня достал, и я тебя сейчас ликвидирую «влёгкую». Он испугался. Он после этого со мной говорил очень вежливо и вообще общался вежливо со всеми нашими советниками. Через некоторое время он уехал, кажется, в Луанду, а ему на замену приехал другой офицер.

Жоао меня потом спрашивал: «А что ты с ним такое сделал? Почему он с тобой стал таким вежливым?» Я говорю: да так, Жоао, поговорили мы с ним о смысле жизни…

— Где вы жили у Куито-Куанавале?

— Это был юг Анголы — в Куито-Куанавале, мы жили фактически в джунглях. Причём, даже не в самом Куито, а на 13-м километре от него.

— Почему?

— Потому что в самом Куито-Куанавале, как я уже говорил, постоянно были обстрелы. Так что советская военная миссия переехала из самого Куито на 13-й километр, в земляночный лагерь.

— Из чего вас обстреливали?

Из миномётов (81 и 120 мм), из 155-мм гаубиц. Снаряд у неё вот такой от земли (примерно метр длиной). На 47 км летал. Юаровцы подвозили к Куито свои артиллерийские батареи — там были G-5 и G-6.

G-5 — это просто орудие. А G-6 — самоходные установки.

Поскольку они несколько раз использовали просто орудие G-5, то на экране-развертке в «Печоре» кубинцы определили их местонахождение. Подняли кубинскую авиацию (МиГ-23) и «раздолбали» одну батарею.

И после этого они (южноафриканцы) стали использовать G-6. Она мобильная: приехала, сделала несколько залпов и убежала.

Мы много раз попадали под обстрелы, причём не раз они могли для нас плохо закончиться. После этого Зиновьев Владимир Николаевич (старший нашей группы «Печора») собрал нас, всех специалистов, и сказал: «Ребята — мы сюда приехали не для того, чтобы жизни свои положить (к тому же из-за лени ангольцев!), а чтобы и долг интернациональный выполнить и деньги какие-никакие заработать. Поэтому выезжаем в бригаду в самом крайнем случае».

Это было очень разумно, поскольку артиллерийская и звуковая разведка юаровцев работала первоклассно, надо отдать им должное. На другой стороне реки Куито, на холме сидел юаровский наблюдатель, который передавал координаты обнаруженных целей на свои артиллерийские батареи, после чего юаровцы тут же начинали «долбить». Цели они засекали очень быстро и тут же открывали огонь на поражение. А что касается комплекса «Печора» в Куито-Куанавале, то он очень мешал полетам их авиации, которая не могла нормально выполнять поставленные перед ней задачи и, соответственно, обеспечивать поддержку действий своих наземных сил, поэтому его позиции обстреливались постоянно и с завидным упорством. Тем более, на территории «Печоры» был заглубленный командный пункт. Когда юаровцы местоположение этого заглубленного КП обнаружили, они его «мочили» беспощадно, не жалея боеприпасов.

— На чем вы ездили?

— На ГАЗ-66. Или РАФ-2203[26] или УАЗ[27]. Также на БТРах и БРДМах.

У нас был земляночный городок. Моя личная землянка — на фотографии. Написано «Резервадо» — как мы шутили: зарезервировано специально для нас. Нас там жило три человека. Когда начались холода, я сделал дверь в этой землянке, мы её завешивали одеялом. В землянке была вытяжка (в форме трубы). Мы вытяжку закрывали, спали под тремя одеялами, и всё равно было холодно. Температура в первый год опускалась до –1 °C.

— Высокогорье?

— Плато 1700–1800 м над уровнем моря. Ходили в зимних (ангольских) куртках. Ангольцы вообще надевали наши советские военные зимние шапки, завязывали тесёмки под подбородком. Смешно было смотреть — черная физиономия, в советской шапке, вот так завязанной. То есть, одевались мы по-зимнему.

Но это бывало, обычно, вечером и утром, а днем было +25–30 °C. Такой вот перепад температур. Что нас спасало — земля прогревалась днём до +30 °C. Но утром мы вынуждены были выходить в куртках. То есть, надеваешь обычную солдатскую куртку, под неё или на неё вешаешь «лифчик» с патронами (если нужно), берешь автомат и пошёл. Нас спасали эти куртки, и то, что днем мы прогревались, и земля прогревалась. И вечером обычно, если у нас было это дело (выпивка), мы выпивали и ложились спать, но под три одеяла.

— Какие ещё обязанности, кроме переводчика?

— Дело просто в том, что я, как переводчик, стал фактически начальником тыла в «Печоре» С-125. Ездил, доставал продукты, если удавалось, то что-нибудь послаще и повкуснее, снабжал наших спецов формой, всякими предметами туалета и прочее. Надеюсь, что хоть как-то смог скрасить нашу жизнь там.

Что я хочу ещё сказать? К сожалению, ангольцы — воины настолько никудышные, что даже и говорить не хочется. Мало того что они просто боялись воевать (особенно, с юаровцами), боялись идти в бой, так они ещё и не хотели делать то, что им говорили советники и специалисты. С боязнью всё понятно, все мы люди — все боимся, но требования уставов надо выполнять, приказы начальников, советы специалистов, я уже не говорю про требования воинской дисциплины, — это вообще святое!

Почему я такое говорю? Меня полгода знали все ангольцы миссии в Куито-Куанавале — Кто такой синьор Джеронимо?[28] — У меня было такое «nome de combate» (боевое имя) — Джеронимо.

Почему они меня знали?

Первый раз, когда я заступил помощником дежурного по нашему земляночному городку, пошёл проверять посты (всё было во время битвы за Куито-Куанавале). Что меня больше всего возмутило? Ситуация приблизительно такая — ночь, время примерно два часа. Я иду проверять посты, светит луна, всё ярко освещает на земле.

Стоит негр на посту с автоматом. Дело в том, что у них не было ремней для автоматов, поэтому они их держали в руках. И вот он так стоит, держит в руках автомат (АКМ) и спит. Стоя — ни о дерево не оперся, просто стоя спит. Я поначалу подумал — ну, может быть, я чего-то не понимаю, кричу ему как обычно: «Гуарда!» (Охрана!) На это должен получить отклик: «Асессор? Синь, пронту» (Да, готов).

Ничего не звучит (в ответ).

Я думаю — ну ладно, подхожу ближе. «Гуарда!» Опять ничего.

Подхожу прямо к нему, как к тебе сейчас. Беру одной рукой автомат и ему — по челюсти. Он падает, автомат у меня в руках. Я ему говорю: «Спишь что ли?» А он мне: «Нет, не сплю».

— Ах ты, такой-разэтакий, и ещё ему, для ума.

Поэтому сразу все ангольцы запомнили, кто такой сеньор Джеронимо.

Когда заступал помощник дежурного — все спрашивали: Джеронимо или нет. Если да — ну все, улёт. В то время как я шел проверять посты, все стояли нормально, бодро отвечали. Три поста было. Один — возле нас прямо, возле ПВО. Другой — возле того места, где главный советник жил, и третий — на выходе из нашего лагеря, где мы находились. Все эти посты надо было проверять.

Потом я с полковником Зиновьевым договорился (дай Бог ему здоровья!), что не буду больше стоять помощником дежурного, потому что, кроме этого, я был одновременно начальником тылового обеспечения, начальником вещевой службы, начальником кухни. Я все меню составлял для нашей группы в десять человек специалистов ПВО «Печора».

Старший округа полковник Величко говорил Зиновьеву — у тебя там Ждаркин такой, переводчик — он набил морду нашему охраннику, тот пожаловался.

Тогда я попросил Зиновьева, чтобы он сходил к Величко, и меня освободили от нарядов, чтобы я «не бил морду» ангольцам.

Я сказал: больше не буду стоять. А почему? А не хочу. Если Вы хотите, чтобы я и дальше их бил — пожалуйста, я буду ходить в наряды и бить морды, вопросов нет.

— Ну, Игорь, так нельзя.

— Чего нельзя? — я всё равно буду бить. Потому что ангольцы не выполняют простейших наших распоряжений и нарушают самые элементарные уставные требования. Какое ещё может быть отношение к такому безобразию? Я, как говорится, «не в задницу весь такой военный», я — переводчик, но меня это действительно заботит, это же наша общая безопасность, мне хоть за что-то обидно. Правильно, нет? Надеюсь, вы больше не хотите таких проблем.

Говорю ему: Владимир Николаевич, не беспокойтесь. Я всё остальное буду обеспечивать, вы ни о чем заботиться не будете. Проблем вообще ни в чём не будет. Буду нашу группу всем обеспечивать, но вы освободите меня от этой хрени. И он меня освободил.

Да и нашу охрану, то есть тех ангольцев, что охраняли советников и специалистов бригады «Печора», с самого начала тоже пришлось немного «построить», несколько они разболтались. Через некоторое время после своего приезда в «Печору» я поговорил с сержантом — начальником нашей охраны: проблема, объясняю ему, буквально в следующем, что я вас буду обеспечивать от и до. Но всё будет происходить по принципу «кнута и пряника». Пряника в том смысле, что вы будете иметь всё, что вам потребуется. Но кнута, если вы, не дай Бог, ослушаетесь меня или кого-либо из специалистов, и не будете выполнять наших распоряжений — вам будет полная, так сказать, задница. Дисциплина — прежде всего!

Кроме того, сказал им — куда бы советские ни поехали — четыре человека с полным снаряжением, с «лифчиками», автоматами и с ножами должны ехать с ними (для охраны в пути).

Помимо всего прочего, я стал их тренировать. У них были хорошие ножи, старые ножи от АКМ, не эти маленькие, как сейчас, а старые, длинные, которые можно было метать.

Набрал восемь человек, из них потом осталось четыре, и я их научил метать ножи, немного рукопашному бою и стрелять. То есть мы с ними брали пустые банки, шли в лес, и я их заставлял стрелять по этим банкам со ста метров. Сначала всё было очень плохо — стрелять они не умели, ножи у них не втыкались и т. д. Но потом, шаг за шагом дело пошло, у них стало получаться, они вдруг увидели, что могут это всё делать. Знаешь, какими гордыми они были, плечи расправились, во взглядах уверенность — любо-дорого посмотреть было.

В нашей охране один анголец исполнял роль повара, а другой — убирал со стола и мыл посуду. Они отвечали за все дела на кухне, за порядок, чистоту, расход продуктов. Мы с ними составили список всего, что было у нас на нашем «складе» (продуктов). И они все эти продукты регистрировали (приход, расход, незапланированные траты и т. д.). Наш повар вёл строжайший учет — чего у нас есть, и чего у нас нет. И мне в случае чего докладывал — так, мол, и так — у нас столько банок того-то и того-то.

Картошка по будним дням у нас была только на суп. Повар её чистил, потом мне показывал, загружал её в суп и варил. И только в субботу — воскресенье мы себе позволяли кушать картофельное пюре, жареную картошку или что-нибудь такое.

Кроме того, у нас неслись куры, то есть, мы завели кур. У нас был там петух, который топтал всех этих кур, и ходил очень довольный, что он один такой, единственный и неповторимый, и везде хозяин.

Мы делали яичницу, к примеру, на завтрак или на ужин, по выходным дням. Одна из куриц обосновалась в землянке моего сокурсника Славы Барабули, очень там себя хорошо чувствовала и регулярно неслась. Слава, вообще-то, работал в «пехоте», но частенько наведывался кушать к нам в столовую, заодно и яйца той курицы приносил. Никто, конечно, не возражал — наоборот, все ему были только рады.

Всем этим делом заведовал я, как начальник кухни, и Владимир Николаевич в эти дела совершенно не вмешивался — он знал, что Игорь там всё сделает — то есть я составлял меню, давал его повару, который непосредственно варил пищу. Кроме того, ездил по складам, выбивал продукты, одежду, предметы обихода и так далее.

Как-то раз мне переводчик с округа Саша Сергеев говорит — Игорь, так и так, рыбу поставили. Я говорю — какую рыбу? Да вот с Намиба, прямо с океана свежемороженую рыбу привезли. Я скорее на тыловой пункт управления (ТПУ). Мне там начальник тыла говорит — Джеронимо, ты хочешь рыбу мороженую, только что с Намиба прибыла, с побережья.

— А сколько там? Он говорит — двадцать килограмм могу тебе выписать.

Вот это да! Двадцать килограмм — это же четыре больших блока свежемороженой рыбы. И он мне всё это выписывает!

— А что там ещё есть?

— Да, в общем, пока больше ничего.

— Ну, если что, ты мне сообщи.

— Нет проблем.

Всё. Мы садимся в машину, едем на склад. А там большой контейнер, покрашенный зелёной краской — анголец его открывает, я ему бумажку и говорю — давай мне двадцать килограммов рыбы. Охранники, со мной приехавшие, быстро забирают рыбу. Я было уже собрался уходить, как тут один из охранников тихонько толкает меня в бок — асессор, смотри! Поворачиваю голову — а там, немного в глубине контейнера, лежит вот такой огромный кусок мяса, полметра на полметра.

— Так не понял. Это что такое?

Завскладом говорит — мясо.

Я говорю — дай-ка мне, братец, этот кусок мяса.

— Нет. Это — резерв командующего (и сам, видимо, испугался того, что сказал).

— Да отрежь мне кусочек, пожалуйста. А то жрём мы эту тушёнку уже незнамо сколько, прямо поперёк горла стоит.

— Не могу — вздыхает анголец.

И тут начинается обстрел. Снаряды ложатся максимум метров 200 от нас. Он перепугался — всё, закрываю. Я говорю — а мясо, давай мне отрежь.

— Я могу отрезать, но только небольшую часть, но, понимаешь это долго ждать, вот у меня человек ушёл за ножом. Да, видимо, из-за обстрела в землянку залез.

А обстрел всё усиливается, снаряды рвутся, завскладом нервничает.

Я ему опять — давай нам это мясо, очень благодарны тебе будем (а дверь контейнера не даю ему закрывать).

— Не могу, я послал человека. Вот сейчас он принесёт нож.

Короче, после нескольких снарядов, разорвавшихся уж очень близко, он чуть уже не завопил — да Бог с ним — забирай ты это мясо!

Я — своим охранникам, они — мясо под мышку и к машине.

Приезжаем к себе.

— Где вы хранили у себя скоропортящиеся продукты?

— В огромном холодильнике, он наполовину не работал, но хоть немного холода производил.

Итак, приезжаем. Владимир Николаевич подходит к машине, в кузов смотрит — мол, что-то ещё привёз? А это что такое?

— Как что, мясо.

Он говорит — откуда ты это достал? — Ну, ничего себе!

Так вот, после долгого употребления консервов — и рыбки отведали, и мяса. К сожалению, это были счастливые исключения.

Возвращаясь к меню, очень долго после Анголы я не мог есть гречку, рис, макароны, так их наелся в Анголе. Выбирать-то всё равно было не из чего.

Через некоторое время я решил разобраться с обеспечением нашей охраны (уж слишком всё у них было старое, да обтрёпанное). Просто взял с собой человек шесть наших охранников, приехал к начальнику тыла бригады («Печоры») и сказал — «Смотри, что делается: наша охрана ходит в тряпье, не моется, не бреется, грязью по уши заросла, и так далее. И если ты действительно начальник тыла, то будь добр — обеспечь им нормальное существование».

— Знаешь, спрашиваю его, в чем дело? Мы, то есть советские специалисты, не сможем нормально работать, если наши охранники не смогут выполнять свои задачи. Соответственно, если мы не сможем нормально работать, то и бригада тоже — вот такая простейшая цепочка закономерностей! Так ему и сказал.

Кстати, нормальный мужик оказался. Он выслушал внимательно, видать, проникся этой идеей и говорит: ну ладно, пошли на склад. На первый раз он выдал мыла, полотенца, носки, майки, трусы, зубную пасту и щётки, расчёски даже и прочую такую ерунду.

Я ему сказал: это что всё, что ты можешь дать?

— Нет, нет, ты не подумай ничего плохого, вот берите ещё новый камуфляж, ботинки. Приезжай в следующий раз, ещё чего-нибудь выдам.

Я говорю — хорошо, я ведь приеду, жди.

Наши охранники переоделись в новый камуфляж. Приезжаем мы назад, нас встречает наш старший — Владимир Николаевич Зиновьев. Он так смотрит — не понял.

— Это кто?

— Это наши охранники.

— А как это?

Я говорю — ну как же, надо же было людей одеть по-человечески, выдать им всё необходимое.

А наша охрана потом разгуливала по миссии, все такие важные — в новых камуфляжах, с новыми полотенцами на плечах, в волосах расчёски новые, а во рту — зубные щётки.

Теперь — ещё один случай. Как я рассказывал, мы очень долгое время ели тушёнку. Это была тушёнка самая разнообразная, её поставляли самолётами, вертолётами. Баночки разные — от маленьких до очень больших. Были баночки, которые мы называли «собачья радость», мы их открывали и говорили: пошли все на фиг, мы такую гадость не будем есть, отдавали их собакам, они их ели с удовольствием (потому так эти консервы и назывались). Я даже так подозреваю, что собаки думали: «Какие хорошие люди, нам тушёнку дают, сами не кушают, о нас заботятся». Иногда отдавали неграм, но это в том случае, если они просили. Вот тоже интересно, ангольцы, как и мы, нюхали эту гадость — ф-ммм (морщились) — и говорили — нет, мы есть тоже не будем, но женщинам своим отвезём.

Самое смешное, что они её отвозили своим женщинам. Я при этом присутствовал.

У одного ангольца из нашей охраны была симпатичная женщина в соседней деревне, а нам как раз прислали тушёнку. В длинных банках, по несколько килограммов в каждой. Там была свинина французского производства.

Я её открываю, а там такой запах! Даже не знаю — то ли просрочена была, то ли она такая сама по себе. Я зову ангольца Антонио, — иди сюда. Он подходит и нюхает — ойа-аа! (тошнит его). Я спрашиваю — что можно сделать с ней. Он говорит — я её отвезу своей мулер (женщине).

Я говорю — а она это вообще воспримет? А он в ответ — да какая ерунда, она её в воде проварит! Давай машину, поехали. Взяли мы с собой аж 12 банок. Я, кстати, ему говорю, нам прислали двенадцать банок. Он говорит — не-не — так нельзя.

— Что нельзя?

А он: надо хотя бы половину, шесть банок. Ну ладно, ты загрузи в машину 12, а я потом просто шесть заберу.

Короче, мы приезжаем на УАЗике в эту деревню, она находилась на 25-м километре от Куито-Куанавале. А там как раз обстрел был. Юаровцы подвезли свои гаубицы G-6 и начали обстреливать.

Я говорю: ну что будем делать — я никуда не пойду! Ну, ерунда — говорит, — ты сиди здесь в землянке, а я пойду ее искать.

Глянул я на ту землянку — одно название, яма — и больше ничего. Да делать нечего, залез туда — там еще какие-то негры сидели, довольно странные, как мне показалось.

Они говорят: совьетику — пить будешь? Я говорю — нет уж, ничего я у вас пить не буду. Они говорят — нет-нет, давай, и предлагают свое местное пойло — «капороте».

Мой охранник — сколько он там ходил с шестью банками тушёнки (которые в мешок положил), часа полтора-два, — всё это время обстрел был, а я в землянке сидел.

А в машине лежат остальные шесть банок. Ангольцы меня спрашивают — а ведь ты с мясом приехал?

Я говорю — не понял?

— Ну, ты с мясом приехал? У тебя есть банки тушёнки там, в машине?

Я говорю — нет.

Они — да ладно, у тебя в машине лежат.

Я такой удивленный сижу: «Не понял — что вам надо?»

Негры говорят — нам надо закусить.

И говорят: никаких проблем, сейчас мы всё сделаем.

— Что вы сейчас сделаете?

— Сейчас мы твоему парню — он просто не знает, что эта его «мулер» уехала в другую деревню, и бродит по всей деревне, не может найти её. А мы просто назовем ему место — где она есть, но ты нам за это свои банки отдай.

Я говорю — да зачем мне это нужно, Антонио пусть и бродит себе по деревне.

А они говорят: «А ты иначе отсюда не уедешь».

Как мне стало страшно… Вроде у меня и автомат при себе, лифчик (с патронами)… «А ты иначе отсюда не уедешь».

И кстати, о птичках, потом, когда я потом начал интересоваться, оказалось, они были правы.

— Что ты выяснил?

— Дело в том, что хоть они и неподвластны УНИТА, но они от неё зависели. Во всём. То есть получалось приблизительно следующее: что если не придет УНИТА, то придет ФАПЛА.

— Старались быть нейтральными?

— Да. И нашим и вашим, без проблем. Например — приходит УНИТА. Они говорят: «Вот вам еда, кушайте».

Приходит ФАПЛА, говорит им: «А вот вы вчера снабжали УНИТА!»

— Нет, нет, мы не снабжали, вот вам, пожалуйста, еда, кушайте.

Итак, сижу я и думаю: «Ничего себе! А мне-то за что всё это? Так разобраться — за что? За их независимость? За их революцию, которая им же самим «триста лет не упала».

Я говорю: «Хорошо, что вам надо?»

Они говорят — вот у тебя там, в машине, лежат шесть банок тушёнки.

— И что?

— Давай их нам.

А они любят, когда с ними торгуются, говорю — две-три банки не больше.

— Нет, шесть.

Я говорю «дулю, две-три банки».

Начали с ними торговаться, как я это делал, вообще не понимаю.

Наконец, вроде, поладили: «Ну ладно — три банки и уезжай куда хочешь».

А я говорю — а где мой человек, с которым я приехал-то?

А они говорят: «А это тебя не должно интересовать, он сам приедет».

Ладно, говорю — пошли со мной. Отдаю им три банки.

Они говорят: «Ты хороший человек, мы тебя знаем, ты — Джеронимо. Мы тебя уважаем, поэтому тебя по дороге никто тревожить не будет».

Я говорю: «А кто меня может тревожить?»

«Да наши блокпосты».

Унитовские! Я думаю: «Ни хрена себе! Ну и приключения! Вот попал, как кур в ощип!»

Это уж потом я узнал, что, оказывается, небольшие унитовские отряды «лазили» по всей территории (возле Куито-Куанавале), в зоне ответственности ФАПЛА, подходили к фапловским блокпостам, встречались с ними, брали пищу, а то и сами им давали. А что делать, кушать-то хочется, жизнь есть жизнь!

К тому же по обеим сторонам окопов было немало родственников, что ж они друг друга «мочить» будут? Как мне рассказывали замполиты (и ангольские, и наши), нередка была ситуация, когда в ангольской семье один сын служил в УНИТА, а другой в ФАПЛА… прямо как у нас в гражданскую войну, только вот они не так обострённо это воспринимали. Мол, что поделать, так получилось.

Хотя, конечно, случаи бывали разные..

Например, когда в 1987 году началась операция «Навстречу Октябрю», и ангольские войска пошли громить УНИТА. Цель операции была захватить Мавингу, один из опорных пунктов УНИТА.

Трудно объяснить, чем была на тот момент вызвана такая ярость бойцов ФАПЛА против унитовцев, но было немало случаев, когда пленных просто не брали…в том числе, и раненых унитовцев! Более того, на них даже патронов не тратили — добивали сапёрными лопатками. Нашим спецам несколько раз удавалось спасти пленных, буквально вырывали их из рук разъярённых ангольцев. Эти унитовцы потом ехали на одном из БТРов наших советников и боялись на шаг от них отойти, чтоб не быть убитыми.

Впрочем, немудрено — унитовцы да юаровцы, видимо, всё-таки очень достали фапловцев…

— Бронезащита — что такое?

— Нам каждому выдавались бронежилеты, и предписывалось их сохранять. Не им нас охранять, а нам их сохранять. Почему? Потому что за утерю каждого бронежилета полагалась выплата 250 долларов. Хотя по большому счету — кому они были нужны, и если уж тебя ухлопают — например, осколком в голову, зачем тебе бронежилет.

Поэтому, каждый, кто был на операции, хотя конечно и надевал бронежилет, как положено, застёгивался, но мало верил в его пользу. И наши советники 47-й бригады при отступлении тащили с собой бронежилеты, чтобы потом не платить 250 долларов. Наши ребята за свои жизни хоронились, да ещё тащили бронежилеты. Нормально, да?

— Бывало такое, что у людей на войне «крыша съезжала»?

— Всякое бывало, чего греха таить.

Мы, например, были молодые переводчики, неженатые, иногда «маялись дурью».

На той стороне реки Куито стояла 25-я бригада в обороне, и время от времени оттуда приезжали наши офицеры — помыться, побриться, постирать одежду, и всё такое. Потом их переправляли обратно. А у нас был «бзик». На речку съездить, к переправе, да ещё ночью, да потом от обстрела «убежать». Мы туда ездили «повыёживаться» (из переводчиков, в основном, Слава Барабуля, Саша Сергеев и я), как теперь говорят, адреналин поднять. Почему — потому что знали, что на той стороне сидит корректировщик юаровский, который тут же координаты дает, и начинается обстрел. А наша задача была — вовремя смыться. Дурь, конечно, по молодости была.

И вот как-то ко мне приходит Саша Сергеев (переводчик) — ну что, поедешь на мост, надо наших мужиков обратно на ту сторону переправить. Я говорю — сейчас, Сань, подожди, возьму автомат. Захожу в землянку, и что-то мне говорит: «Не езди!». Какое то внутреннее чувство. Ну, я так постоял, подумал. Думаю — Бог его знает, что-то не то. Выхожу, подхожу к Сашке. Он уже ругается — сколько тебя ждать можно — поехали. Я говорю — Сань, я не поеду.

— Почему, Игорь? И смотрит на меня очень внимательно.

Что ему ответить? Про внутренний голос рассказывать, что ли.

— Не хочу просто.

Он так на меня ещё разок поглядел и говорит — не езди. И один уехал.

Они поехали. На мосту всё, как положено, переправили наших, и начался обстрел. А пока сидели в землянке — прямое попадание 155-миллиметровым снарядом в их машину.

— Машина какая?

— «Энжеза» бразильская.

Сашка возвращается назад, приходит ко мне.

— Ой, блин, ты представляешь! — Ну тебя, говорю. Мало ли что получилось.

А он: «Ты же не поехал, вроде как чувствовал».

— Был такой Паша-прапорщик (технарь). До этого он служил два года в Афгане, может, у него там «крыша поехала». Когда напивался, стрелял просто под ноги ангольцам. Но стрелял очень метко, в любом состоянии, ни разу ни в кого не попал. То есть, он выходил из своей землянки с автоматом в одной руке и кричал — так, Антонио — ко мне, быстро там что-нибудь сделать надо. И если Антонио что-нибудь не исполнял — Паша стрелял прямо под ноги — вопросов нет.

То есть, они все знали, что он стреляет совершенно чётко, и никогда никого не убьёт. Но у него все ангольцы «летали как метёлки». Он только выходил и отдавал команды — так, надо сделать то-то. И знал, что всё будет сделано тут же.

Мы как-то к нему пришли отдохнуть. А поскольку я был начальником кухни, я закуску принес. Говорю ему — Паш, бухла то нет.

— Сейчас будет.

Я говорю — ночь на дворе. Откуда будет?

Выходит — очередь в воздух: Антонио — «капороте». Тот ему: нау, асессор (нет, советник).

Чего нау, «едрить твою через коромысло». Вперед, прокурар (ищи). И тот принёс.

А сколько раз я видел, когда мы ездили за водой, на «пипе» «Энжезе». Мы приезжали на речку, я сидел сверху, Паша давал очередь, и ангольцы начинали бегать. Они все знали Пашу, что Паша слов на ветер не бросает. Я сидел и смотрел с верху водовозки, а ангольцы наполняли её водой — раз Паша сказал — вопросов нет. При всём при этом ангольцы очень уважали его: он был мастер на все руки, мог починить всё, что угодно, всегда, чем мог, помогал ангольцам и, если что, за своих подсоветных горой стоял.

— Много там змей было?

— Я лично за два года двенадцать змей убил …

— Из чего?

— Из всего, что угодно. Ножом, из автомата, из пистолета, из всего, что было под рукой.

Свою первую змею я убил, служа в 19-й бригаде, в Мулондо. Она заползла к нам в нашу «казарму», в наш домик, где мы жили, и спряталась за одной из кроватей возле стены. Её совершенно случайно обнаружил наш техник, Нестерович Иван Иванович. Он тут же закричал: «Игорь, тащи свой нож, тут змея!»

А я до этого раздобыл себе очень хороший нож-тесак американского производства, длиной 45 см, да ещё и наточил его как бритву. Носил его всё время с собой.

Услышав крики Иваныча, я выхватил нож и подскочил к нему. Он прижал змею палкой к стене, а я буквально «отпилил» её голову своим ножом. Эта тварь была довольно длинная, больше метра, чёрная.

Тут прибежали ангольцы, с автоматами, лопатами, смотрят на змею, потом на меня, стоящего с ножом в руке, а в глазах — неподдельный ужас.

«Как ты её убил?» — спрашивают.

«Да вот, ножом ей голову отсёк».

«Да ты что, она же хвостом бьёт!», и показывают на белое колечко с ядом, располагающееся как раз на хвосте…

У меня просто всё похолодело внутри: почему она не ударила меня, когда я ей голову резал?…

— Самогон местный как ангольцы делали?

— Там росло такое дерево, местный фрукт мабоко. Что это такое? Размером в два крупных яблока. Когда он зелёный — его ничем не разобьешь, даже топором. Когда созревает, его можно открыть, наесться его семян, и будешь пьяный.

И, особенно в пятом военном округе, то есть, провинциях Кунене и Уила, росли огромные рощи — мабокейро — так и назывались. На местном самогон — либо «каньома», либо «капороте», в разных провинциях по-разному это называлось. Если хочешь достать действительно нормальную каньому или капороте, надо приезжать к периоду созревания.

Как мы там, в провинции Уила ездили за каньомой (это ещё в первый год службы в Анголе, 1986–1987)… Садились в машину — на УАЗик, с автоматами, с гранатами и впёред, за самогонкой. Приезжали в деревню, выходил к нам старшина деревни с копьём, увешанный перьями. С нами был местный человек, который говорил по-португальски, он переводил на местный язык, потому что жители не говорили по-португальски. Я переводил ему на португальский, а он — на местный.

Он говорил: «Вам нужна каньома — ну хорошо — езжай те туда-то». Мы ехали буквально минут десять до следующей деревни, а там уже все знали, что мы сейчас приедем.

— Как узнавали?

— Не знаю, может, по тамтамам. То есть, мы приезжали туда — нас уже встречали.

— Так вы за каньомой?

Вот мы в одну деревню приехали, а с нами был специалист — он первач[29] хотел взять — нет здесь мы не берём, плохая каньома — поехали в следующую деревню. Мы поехали в одну деревню, в другую деревню. Я нашему старшему говорю: «Извините, а вам не кажется, что за нами следят?»

— А? Да какая хрень!

Я говорю: «Вы меня извините — мне, просто так по-человечески, жить хочется. Мы вон уже в какую по счёту деревню приехали, а нас везде встречают. Уже всё знают. Откуда?»

Главное, что здороваются сначала со мной, а потом уже с другими спецами.

А один раз случилось следующее — приезжаем в очередную деревню. С нами, как всегда, ехал анголец, переводчик с португальского языка на местный. У меня вдруг опять закралось подозрение — а нас здесь никто не убьёт?

А он мне спокойно так говорит — не волнуйся, с тобой, Джеронимо, вас никто не убьёт — тебя здесь все знают.

У меня глаза на лоб полезли.

Вон оно что, меня здесь знали, уже не первый раз видели, знали, что я говорю по-португальски, что я переводчик. Мол, это Джеронимо — пускай себе едет. В принципе, так относились к большинству переводчиков, а иногда и специалистов, особенно, тех, кто мог говорить по-португальски.

Я его спрашиваю — извини — как это? Да чего ты волнуешься? Их может, и убьют (это про советников), а тебя — нет. Я так рот то и раскрыл.

— Ты понимаешь, объясняю ему, — их не надо убивать.

— Хорошо, если ты скажешь — их не будут убивать, но только через двадцать минут вам надо отсюда уезжать.

— А мы до этого достанем бухла?

— Да, всё сделаем.

Мы когда вернулись домой, я после этого разговора «нажрался как свинья». Нервишки-то не железные. Мне ведь откровенно сказали: «Поскольку ты здесь ездишь — все будет нормально, не волнуйся — тебя все знают». У меня, помню, душа от страха в пятки даже не ушла, а «уехала».

В Африке всё очень просто, ангольцы — народ тоже незамысловатый: тебя знают — ты говоришь по-португальски, ты с местным населением нормально обращаешься — а я действительно, может, просто как-то умел с ними ладить. Ну, когда ты им объясняешь — Вот я, мол, такой-то, такой-то, и вы со мной будьте любезны. Ангольцы просто видели, что если я их наказываю, то за дело, а не просто так. К тому же, как я уже говорил, я старался заботиться о них, их быте, питании, у меня они не голодали. А еще частенько я с ними просто сидел и болтал о том, о сём. И им ведь тоже было интересно со мной пообщаться.

Я потом разговаривал по этому поводу с другими нашими «переводягами», и они тоже рассказывали мне немало подобных случаев, которые, слава Богу, заканчивались благополучно.

— Работа и быт в «Печоре»?

— Быт, как я уже говорил, конечно, был более-менее налажен. Жили в землянках, по три-четыре человека.

Столовая была (тоже в яме), баньку построили, даже с парилкой. Питание было так себе, в основном, консервы со всех стран мира. Кто-то их вообще не мог есть уже (ну-ка два года одни консервы), а кто-то и привыкал.

Например, капитан Сергей Рымарь, специалист зенитного комплекса С-125 «Печора». Уникальный человек, который мог с завязанными глазами собрать и разобрать станции П-18, П-19 — станции слежения за самолётами противника… Как его ангольцы уважали! Как они радовались, когда он приезжал, тем более что он ещё и по-португальски довольно сносно объяснялся…

Он был в плане еды — проглот. То есть, проходил завтрак, обед или ужин — через час-полтора Серёга доставал консерву, открывал и начинал есть. Я его обычно спрашивал — Серёга, я чего-то не понял — только что обед прошел. Что ты опять жрёшь-то. Ты знаешь — говорит — кушать хочу…

Полковник Зиновьев Владимир Николаевич. У меня о нём остались только самые хорошие воспоминания. Сам по себе он был человеком добрым и отзывчивым, а начальником строгим, но справедливым, к тому же, мастером своего дела. И что очень важно, он умел работать с переводчиком: говорил ровно и спокойно, не частил (не «строчил из пулемёта»), если что-то было непонятно — повторял ещё раз. Работать с ним было одно удовольствие!

Каждое утро он начинал с того, что вешал на бок револьвер и совершал пробежку. Занимался, так сказать, физкультурой, следил за собой.

Да и не только он один бегал, народ у нас, по возможности, старался держать себя в форме (естественно, когда это получалось — война всё-таки!)

Правда, эти занятия физкультурой прекращались после того, как созревала рисовая бормотуха. Тогда народ отрывался, как мы говорили — «вставал на крыло».

Хочу сказать по поводу бормотухи и этого так называемого пьянства. Дело просто в том, что, действительно, насколько я убедился за два года в Анголе — если бы мы там ещё и не пили иногда, у нас бы точно «крыша поехала»— это совершенно конкретно. У некоторых людей нервы просто не выдерживали и немудрено: чужая страна, чужая обстановка, идёт война, обстрелы — «25 часов в сутки», как мы невесело шутили, ангольцам ставишь задачу — они её могут и не выполнить, снабжение ужасное, письма из дома часто задерживались, в общем, всего хватало…

Хотя, конечно, никто и не говорил, что будет легко. Однако разрядка все равно была нужна…

— Что значит рисовая бормотуха?

— Брался рис, который отстаивался, бродил. Разумеется, добавлялся сахар, дрожжи, ещё что-нибудь необходимое. Если была водка, добавлялась туда водка. После этого обычный армейский бачок, литров около десяти, закупоренный, ставился на верх землянки, в которой мы жили. Под солнцем он бродил дня три — четыре и после этого народ употреблял.

— Сколько получалось градусов?

— Больше сорока.

Более того. Одно время, когда я служил в «Печоре», нам стали поставлять виноградный сок. Но мы один раз попили этот виноградный сок, другой раз попили, потом опять же Серёга Рымарь говорит — что-то мы не то делаем, давайте из него самогонку гнать. Мы все на него посмотрели — а как, мол?

— Это ж виноград. О чем разговаривать? Давайте канистру, виноградный сок, сахар, дрожжи. Сейчас всё соорудим!

Правда, первый опыт был неудачный, потому что канистра взорвалась. Она была пластмассовая. И Серёга сказал: «Наверно, я был в чём-то не прав, видимо, надо было что-то делать по-другому». И на второй раз, когда попробовали в металлической канистре — мы сказали — Серёга, ну ты мастер!

— И сколько там вышло градусов?

— Тоже больше сорока.

— О наградах.

— Чтобы уже плавно перейти к другой теме — за службу наших специалистов какая могла быть награда? Наши специалисты, мало того, что учили ангольцев — сами же и участвовали в боевых действиях, операциях на территории Анголы против бандформирований УНИТА, против войск ЮАР.

Практиковался очень интересный подход — как же оценить подвиг, совершенный товарищами при таких-то и таких-то обстоятельствах?

Ну, как, например, оценить подвиг старшего лейтенанта, Валентина Мозолева[30] (капитана получил уже в Куито-Куанавале). Он был специалистом по ремонту. Ремонтировал танки, БТРы, БМП, БРДМы. Тихий такой, неприметный человек.

Ангольцы от него просто балдели — война, не война, обстрел, не обстрел. Надо ремонтировать танки — он идёт ремонтировать танки. Залез внутрь в танк, что-то там делает — обстрел, снаряды рвутся, осколки щёлкают — а он сидит и ремонтирует. Ангольцы, на него глядя, тоже стали ремонтировать.

Практически больше половины техники, которая бегала в Куито-Куанавале — это всё его рук дело.

Ну, хорошо, человек вроде на амбразуру не бросался, вроде со знаменем вперед не бежал, в атаку не призывал, просто ремонтировал технику. Написали ему представление — на орден «За службу Родине». Написали, отослали — мол, так и так, ремонтировал технику в боевых условиях.

Приходит стандартный ответ — опишите подвиг, совершённый товарищем. Ну, как же описать то этот подвиг? Какой он подвиг совершил? Подумаешь, ерунда какая — ремонтировал технику, на которой потом все ездили и воевали.

Нет же! Опишите подробнее подвиг, совершённый товарищем!

— Самое интересное, что надо в этом плане отдать должное кадровикам в Луанде, которые таки отправляли представления. Многое, конечно, резалось в самой Анголе, не отсылалось, но что-то всё-таки уходило в Москву. И уже оттуда приходила вот такая отписка.

И причём на очень многих людей, непосредственных участников операции, участвовавших в боевых действиях, приходил запрос с указанием — за что? Он же не подорвал три юаровских танка, например. Опишите, дескать, подвиг, который он совершил, да поподробнее.

И люди просто разводили руками — ну ладно, пусть наши награды носят другие.

Хотя, как мы их называли, «крысы тыловые», сидевшие в Луанде и по округам, награды всё-таки получали — это как я уже говорил — беда всех армий всех стран, всех войн, всех столетий — тот, кто сидит в штабе и в тылу, тот обычно награды и носит. Тот, кто на передовой — про того забывают. Может быть, даже не потому что он чего-то не совершил, а потому что он вовремя об этом не закричал.

Обычно те, которые на передовой, особо не кричат о своих подвигах, не распространяются — они делают своё дело, просто выполняют свой долг.

Другое дело, что про этот подвиг они не всегда могут рассказать и тем более отобразить его на бумаге. Русские грустно шутят: без бумажки ты букашка, а с бумажкой человек. Не изобразил в красках свой подвиг — всё, свободен. Получишь удостоверение участника войны — чего еще тебе надо — у тебя уже льготы?[31]

Орден? Медаль? — Какой орден, какая медаль — о чем вообще разговор-то?

То же самое получилось и с моими наградами (как, впрочем, и с наградами остальным спецам и переводчикам, служившим в боевых бригадах).

Старший нашей бригады, подполковник Артёменко, написал мне представление на Красную Звезду[32] — кто её сейчас носит — не знаю. Потом он написал на медаль «За боевые заслуги» — тоже не прошла. Только потом, благодаря Белюкину Виктору Александровичу — нашему старшему референту — я получил, в конце концов, эту медаль.

Петро Ивановский тоже не получил своей награды. Его представляли на Красную Звезду, а потом и на медаль. Со Славкой Барабулей то же самое: его несколько раз представляли на медаль «За боевые заслуги», и опять же, только благодаря Белюкину Виктору Александровичу, он медаль всё-таки получил, но уже позже.

Толик Алексеевский — чего только не насмотрелся за два года, в какие уж передряги не попадал, в окружении был… всё то же самое — не достоин…

Демидчик Сергей (двухгодичник, выпускник Минского иняза) — служил в Куито-Кунавале, попал в самое пекло событий 1986 года — не достоин…

Потому что все наградные листы, которые приходили на переводчиков, главный военный советник резал сразу — если младший лейтенант, переводчик — значит, не достоин награды, хотя ребята были и на операциях, и в окружении сидели, и голодали, и чем только не переболели. Странное у него было предубеждение против переводчиков.

Мне, например, сказали, что по распоряжению главного военного советника генерала Гусева — кто получил кубинскую медаль «За оборону Куито-Куанавале» — тому никаких советских наград не давать. Причём это распространялось и на советников, и на специалистов, и на переводчиков.

Мой хороший знакомый Олег Грицук, тоже никакими наградами не отмечен, хотя «отмотал» два года в джунглях. У него получилось так же, как у меня. Олег служил в 36-й бригаде спецназа, оборонявшей Куито-Куанавале. Сам он родом из Барановичей, окончил Минский институт иностранных языков, чисто гражданский человек. А тогда была мода призывать так называемых двухгодичников. И Олег попал в Куито-Куанавале, отслужил здесь два года, даже не поехал на второй год в небоевой округ. Ему два раза посылали представление на «Красную Звезду» и один раз — на медаль «За боевые заслуги». Но он так ничего и не получил. От кубинцев — медаль за Куито-Куанавале. Вот ему так и сказали в Луанде — ах, так ты награждён медалью за Куито-Куанавале? Свободен! Давай езжай домой… Вот и всё. То есть, от Кубы получил, а от Советского Союза — ничего, хотя он, чисто гражданский человек, пробыл два года на передовой. И что? Молодец, жмем тебе лапу, всё.

Олег и мне сказал — Игорь, ты ничего не получишь. Так оно и вышло, когда я приехал в Луанду:

— Да, вот твои представления (на «Звезду» и на медаль). Но ты получил медаль «За оборону Куито-Куанавале» — получил. В таком случае, советская награда не положена. Осталось только развести руками, да пойти восвояси. Вот такая интересная система награждений.

Тут я ещё хочу упомянуть про систему оплаты. Люди реально, кроме выполнения интернационального долга, кроме передачи своих знаний и обучения ангольской стороны, разумеется, ещё думали заработать деньги. Я считаю, что это справедливо.

Потому что, извините меня, жить в таких условиях, которые нам совершенно чужды: и климат, и болезни, и война, и прочее, и делать всё это за просто так — это конечно нереально.

Те же американцы и европейцы — они получали за это конкретные деньги и по тогдашним подсчетам мы знали, что западные «специалисты» в Анголе получают раз в пять-шесть больше чем мы. Хотя, по сравнению с Союзом, мы получали, конечно, всё равно много — те люди, которые не поехали никуда и остались в Союзе, нас считали «богачами»…

Так вот, был ещё один такой интересный момент — если ты приехал без жены — получаешь 80 % своего оклада. А 20 % — в так называемых дорожных чеках.

— Что такое дорожные чеки?

— Расписываешься на каждом чеке, и эти чеки не имеешь право потратить. Ты их должен был довезти до Москвы и где-нибудь, например, в гостинице «Украина», поменять на советские рубли один к одному.

— А чеки, которыми платили в Анголе?

— Ну, в месяц в сумме у меня выходило так 1500–1600 чеков. Большие деньги по советским временам. Советники наши получали по две тысячи чеков. Но дело в том, что если ты приезжал без жены, ты получал 80 %. Как шутили насчет жён — они тоже работают — зарабатывают 20 % своему мужу. То есть, если ты сидишь в округе и без жены, то получаешь 80 %, но если ты в боевой бригаде, то получаешь все 100 % — но только если ты советник или специалист.

Переводчики, находясь в той же боевой бригаде и участвуя в боевых действиях, получали все равно 80 %, согласно какой-то мифической директиве Д-54. Это всё что нам удалось узнать. Дополнительное соглашение Д-54 и, если вы — переводчик, то вы получаете 80 %, даже если вы хоть все два года в войне участвуете.

Ещё пару слов по наградам. Был еще такой момент, что когда стали раздавать медали за Куито-Куанавале, наши шефы приехали из Луанды и забрали себе 17 медалей якобы для тех, кто давно тут, в Куито, служил, но переведён был в другие округа. Хотя четырём человекам, которые тоже стукнули кулаком по столу — давайте, мол, наши награды! — их всё-таки отдали.

Какие ещё награды получены нашими «Луандскими героями»? Я просто перечисляю: мало того, что за Куито-Куанавале, была ещё кубинская медаль «Сервисио Дистингито» (За отличную службу), кубинская медаль «Воину-интернационалисту» (выполнявшему интернациональный долг) и ангольские медали типа «За хорошую службу». На узеньких ленточках, такие небольшие медали вроде наших пятаков советских. Но некоторых людей в Куито всё-таки наградили ангольскими медалями — мы так и не поняли — за что? Самое смешное, что и те люди не поняли — за что. Просто списки подали, и их тоже наградили.

И вот генерал Рябченко, навесив себе весь этот иконостас[33] на грудь, в таком виде появился в отпуске в Москве, в Генштабе. Там народ обомлел — операция «Навстречу Октябрю» (Приветствуем Октябрь) (1987 г.) провалилась. Такие потери, такой разгром (ангольцев), и вдруг появляется человек с полной грудью медалей.

Поэтому, собственно говоря, и ужесточились требования — опишите подробнее подвиг, совершённый товарищем. То есть, как говорится «помог» Рябченко в этом деле. Да ещё он, по-моему, орден Ленина за Анголу получил, за планирование операции, которая провалилась. (Говорили, правда, что он до этого в Афгане два года служил и получил орден Ленина за планирование операций)[34].

— По поводу медалей за Куито-Куанавале?

— Да уж, ни в сказке сказать, ни пером описать, это было нечто.

Кубинцы сделали медаль за Куито-Куанавале, чтобы наградить своих действительно реальных участников обороны Куито-Куанавале, а также советских и ангольских.

Как это всё делалось? Кубинцы в этом плане, конечно, молодцы. Самолёт с этими медалями пришел в Луанду. В Луанде никому из советских, не было сообщено об этом деле. Самолёт пошел прямым курсом на Куито-Куанавале. Это был 1988 год. Пришел самолёт в Куито-Куанавале. Кубинцы позвонили по нашей особой связи нам, взял трубку лейтенант Барабуля Вячеслав. Они ему сказали буквально следующее — мы привезли медали, надо наградить людей, если можно ваш список, представьте реальных участников обороны Куито-Куанавале. Хоть даже месяц если они здесь пробыли, в Куито. Они же были под обстрелом и так далее. Слава пришёл ко мне — Игорь, как все это дело сделать? Ну не знаю — давай съездим к кубашам[35], как говорится, все с ними обсудим. Мы их (кубинцев) называли кубаши.

Он — ну ладно, хорошо. Я скоро приду.

И Слава пошел к своему начальнику, а мы жили одним лагерем — наши землянки были все вместе — я служил тогда в ПВО, в бригаде «Печора», а их землянки, «пехотные», располагались прямо рядом с нами.

А начальник у Славы был полковник Величко. Величко находился здесь полтора месяца. Он был старшим советником 6-го военного округа. Заместителем у него был полковник Митяев[36], десантник, и он (Митяев) действительно реально участвовал в событиях Куито-Куанавале.

А многие и не участвовали — там и говорить не о чем. Просто они в тот момент жили в нашем лагере. Ну, ездили, советовали, учили ангольцев, говорили, как и что надо делать. Но во всех операциях конкретно участвовали другие люди — там стояли: 36-я бригада, 21-я, 25-я, 59-я, 16-я и т. д. — вот в них советники, специалисты, переводчики — это действительно люди, которые участвовали. Но на тот момент, 50 % уже уехало, как минимум.

Потому что боевые действия, якобы, закончились[37]. На самом-то деле, они и не кончались, просто так было официально объявлено. Но, во всяком случае, юаровцы перед этим торжественно заявляли о начале вывода своих войск из Анголы.

Они, кстати, замечательные джентльмены — стреляли только по ангольским бригадам. То есть, обстрел нашего лагеря — я так думаю — в их планах не предусматривался. То ли не хотели проблем на мировом уровне, то ли осложнений с Советским Союзом, то ли ещё что. Но это, видимо, действовало только в отношении нашего лагеря, а во всем остальном — на войне как на войне. То бишь поехал советский в свою бригаду, к подсоветным, попал под обстрел или в заваруху, ну извини…

Хотя, они нам перед 11 марта (1988 г.) прислали ультиматум: «Советские, уходите из Куито-Куанавале, мы вас не хотим трогать».

Листовки на английском. Нам ангольцы эти листовки принесли и сказали — вот по-английски написано, мы не понимаем.

— Из чего их рассыпали?

Из полых снарядов, наверное, агитационная пропаганда. Нам прислали этот ультиматум — там было чётко, конкретно и ясно написано — советские — мы не хотим вас трогать. Вы — белые, наши братья, как говорится. В открытую. То есть — уходите, пожалуйста. Мы сейчас будем долбать этих ангольцев.

Наши сообщили об этом в Луанду. Из Луанды пришел приказ: «Ну, вы там позаботьтесь о своей безопасности. Ангольские бригады не бросать, но позаботьтесь о своей безопасности».

Как? Каким образом, если дорога Менонге перекрыта? То есть, дорога от Куито-Куанавале до Менонге — 180 км, была осёдлана унитовцами. Мы сидели в мешке[38]. Как позаботиться о своей безопасности. Каким образом?

Возвращаясь к кубинским медалям: Слава доложил о разговоре с кубинцами полковнику Величко. Тот тут же телеграфировал в Луанду — что пришли медали за Куито-Куанавале. В Луанде начался переполох. Потому что кубинцы им ничего об этом не сообщали. И буквально через 40 минут пришёл список «самых ярых» участников обороны Куито-Куанавале.

Начиная с генерал-лейтенанта Гусева. Рябченко — генерал-майор. Мищенко — полковник, секретарь парторганизации всей Анголы. Он получил орден Красной Звезды и орден «За службу родине», как мы шутили, во-первых, за то, что он летел в Куито-Куанавале из Менонге без парашюта, а, во-вторых, «за активное участие в антиалкогольной пропаганде». Этот «деятель» заявил на совещании в Луанде, что нашим специалистам в воюющих округах пиво посылать нельзя, потому что это резко снижает их боеспособность.

Я не хочу порочить этого человека, просто рассказываю, как было дело. Он прилетел в Куито-Куанавале. А в это время было начало операции — сентябрь 1987 года, и унитовцы Куито-Куанавале начали обстреливать из миномётов. Миномёты калибра 81 мм. Причём самое смешное — как унитовцы использовали эти миномёты — они ставили две палки крест-накрест, на них клали трубу, а плиту не ставили под миномётом, и пошло. Мины летели, разрывались в районе аэропорта. То есть, все остальное Куито-Куанавале — без проблем. Все занимались своим делом.

Полковник Мищенко просидел весь день в землянке. Ему говорили — товарищ полковник — да вы не волнуйтесь, выходите. Ну, снаряды — перелет — ну ради Бога.

Он говорит — нет, нет, у меня вот здесь работа, и сидел — якобы что-то писал.

Под вечер обстрел прекратился. Он, наконец, выходит из землянки, а в это время там стоит наш советский прапорщик и ставит задачу какому-то ангольцу. Но, поскольку наш прапорщик не очень хорошо владеет португальским языком, ставит он её приблизительно так — ну вот, блин на хрен, ты сделай эшто и эшто (то-то и то-то), а всё остальное, как говорится, по фигу. Приблизительно так и ставилась задача. Анголец стоит, кивает — да всё нормально, вопросов нет, ему всё понятно.

Ну, Мищенко же — секретарь всей парторганизации Анголы.

Он подскакивает к прапорщику и кричит — как вы можете? Да как вы смеете? Нашим младшим ангольским братьям в таком виде ставить задачу. Прапорщик стоит совершенно, пардон, охреневший, анголец — то же самое. То есть, всё нормально — ему рассказали понятным языком — что надо делать. Прапорщик ему всё объяснил и весьма толково, осталось только пойти да сделать. Вопросов нет. Он уже собирался уходить. В это время подскакивает какой-то очкастый полковник, и что-то начинает кричать.

А что было на следующий день на политинформации (проходила обязательно каждое утро: положение в Анголе, положение в мире). Поскольку Мищенко приехал, он её сам и проводил. Он говорит — некоторые товарищи ещё не до конца осознали всю серьезность положения. Они разговаривают с нашими ангольскими братьями матом.

Голос из зала — а как же с ними ещё разговаривать?

Взрыв негодования — кто сказал? Да как вы смеете и т. д. В общем, бред, да и только.

Дело-то не в том, ангольские они братья, или не ангольские, а в том, что мы вместе воюем против общего врага, работаем все вместе, выполняем общие задачи, тут уж не до национальностей или рас. Получил задачу — выполняй, не выполнил — получи и распишись!

Так вот, кубинцы стали смотреть список (награждаемых), когда Славка приехал с Величко.

Так — кто у нас здесь. Кто это? Это наш главный военный советник в Анголе генерал-лейтенант Гусев. А как он принимал участие? Ну, он приезжал, «ногу высовывал из вертолёта». Отдавал приказания, в общем, руководил.

Не пойдёт! Вычеркнули!

Второй — генерал-майор Рябченко. А он каким образом принимал участие? Ну, он тут тоже прилетал, руководил. Как руководил? Ну, с утра до обеда.

На вылет!

Полковник Мищенко — а это кто? Это — секретарь партийной организации всей Анголы. А он-то, каким боком принимал участие в обороне Куито-Куанавале?

Ну, вот он приезжал, подымал воинский дух, «толкал речи». Бред!

Начальство прислало кубинцам список из 17 человек. Кубинцы из этого списка оправдали 5 человек. Там были, кстати, два наших переводчика — Олег Козак и Сашка Калан. И ещё трое были действительно бывшие советники в 59-й и 25-й бригаде. Всё! Из 17 человек.

Что было дальше? Приехал (прилетел) генерал Гусев, сам лично. Генерал Рябченко, полковник Мищенко, лично. Забрали эти 17 наград. Толкнули речь. Сказали — ребята, мы вас благодарим. Вы — молодцы и уехали. Кубинцы стояли, открыв рот, вот с такими лицами.

— Они «по нахалке» взяли себе награды или с кем-то из кубинцев выше согласовали?

— Это покрыто туманом. Они взяли награды, потому что они генералы. Вот и всё. 4 апреля 1988 года — было награждение советских специалистов, эти кадры есть в кубинском фильме про оборону Куито-Куанавале. (Правда, это было показано так, как будто мы — это якобы тоже кубинцы, хотя у кубинцев на плечах были погоны с соответствующими званиями, а у советских вообще ничего не было. У нас был только «собачий жетон» и все.)

Так что, приехало наше начальство на награждение, и дело произошло. Ну, кто мы были такие. Я, например, был младший лейтенант. Что я мог крикнуть — что вы делаете? Мог крикнуть? Нет.

Я даже не знаю — как все это дело назвать. Как все это дело описать?

— А наградили ли медалью за Куито-Куанавале тех специалистов, которые были, но уже уехали?

— Они, якобы, для них забрали эти 17 наград. А я знаю что двое — Казак и Саша Калан — её не получили. Саша Калан — мой однокурсник — поэтому я точно знаю, что он её так и не получил.

Я его потом, когда мы уже учились вместе на офицерских курсах, спросил об этом. Я говорю — Саш, ты получил награду? Какую награду? Я говорю — ну за Куито-Куанавале. А он был в 16-й бригаде, которую раздолбали в пух и прах. Из которой вернулось два танка и 100 человек из всей бригады после переправы через Шамбингу. Так вот Саня получил «кукиш».

— Что такое «Печора»?

— Советская система ПВО, поставленная в Анголу, с нашими специалистами.

— За экранами кто сидел?

— Да наши, конечно, когда надо было чего-то сбить. Действовала по высоте от 50 м до 2500 м.

У этих ангольцев была проблема — они никак не могли сделать захват цели. То есть вот на экране цель идет. Боже мой! Я переводчик, и то, худо-бедно научился всё это дело делать (наши спецы мне всё показали, как и чего). Кнопки нажал — цель захватила — кружочек с перекрестьем. Ракета самонаводящаяся — у ней тепловая боеголовка. То есть, после этого — по этой цели будут бить четыре ракеты — чего проще.

Но, во-первых, ангольцы не могли сработать на захват, а во-вторых, эту кнопку, чтобы пошли одна за другой четыре ракеты. Более того, там даже была такая возможность — чтобы ракета подошла к цели к самолёту, если она подошла — на экране всё видно — вот она цель, вот она подошла ракета. Ну, на всякий случай, нажми вот эту кнопку, чтобы она взорвалась. А осколки чтобы поразили самолёт.

Наше ПВО — лучшее в мире. И просто было обидно это всё наблюдать. Расскажу такой случай.

К тому времени я вернулся в Куито-Куанавале[39]. Я не могу сказать, почему я вернулся? Но меня звало туда, тянуло. И когда я туда приехал — мне ребята сказали — ну Игорь, молодец, ты вернулся! Когда уезжал в Луанду (на лечение после контузии и увечья) мне сказали: Игорь, знаешь — ты вернешься. Я удивился: да ладно, чего вы ерунду порете. А они опять: ты вернешься. И в марте 1988 г. я действительно вернулся — как мне и говорили.

Так вот, летел президент Ботсваны на двухмоторном самолётике, в сопровождении самолёта-истребителя. Мы были в это время не на работе — это было в субботу или в воскресенье — я уж точно не помню (в 1988 году, июнь или июль, после заключения перемирия). И вдруг мы видим — над нами идёт (самолёт). А дело в том, что уже полтора года как этот маршрут был запрещён для пролёта гражданских самолётов в связи с боевыми действиями. А он летел на встречу в верхах в Луанде.

Ему было послано сообщение — «свой — чужой». Он вообще ничего не ответил. Мы сидим, курим, смотрим — сход четырёх ракет, одна за другой. Но опять же — ну что за «козлы» сидели за экраном? Ни на одной из четырёх ракет не сработал захват, потому что они нужную кнопку не нажали (или же, нажали не то, что нужно). Потом когда мы приехали и посмотрели на экране запись — они нам сказали — вот мы видели на экране, что ракета подошла к самолёту: одна, вторая, третья, четвёртая. Но захват почему-то не сработал.

Истребитель сопровождения президента выполнил противоракетный маневр и не смог из него выйти — упал.

— Что такое противоракетный манёвр?

— Идет ракета к самолёту, он сваливается на полубочку[40] — уходит резко вниз. Сможет выйти из пике[41] — молодец. Если нет — извини. Он не смог.

— Почему не смог выйти?

— Потому что ботсванец, который в нем сидел, был, видать, недостаточно подготовлен. Он упал и всё — это произошло на наших глазах, а президент Ботсваны полетел дальше.

Мы быстренько на машину — и туда. Старший уже был не Зиновьев, а Маслов. Он и говорит анголанам — что же вы не нажали? Мы забыли (ответили ангольцы). Что тут можно сказать?

Делать нечего: наш старший сообщает в Луанду — так и так — шел самолёт, мы по нему стреляли и не сбили. Ему в ответ: «Мать-перемать! Почему не сбили? Чем вы там занимаетесь?»

Занятная всегда в этом плане получалась картина: в неудачах ангольцев виноваты были советские! А какая разница, что ангольцы не сбили — а вы где были в это время? Какой к чёрту выходной — вы должны быть там 24 часа. Кто ответственный — ангольцы? Их, что ли ругать? За что их ругать? Советские не посоветовали. Кто дураки? Советские спецы, конечно.

Это было настолько чётко и постоянно там, в Анголе, что если какая неудача — виноваты советские. Если какая-то удача — победители ангольцы.

— Сколько человек всего было в ангольской 21-й бригаде?

— Около 2000. Кубинцев там не было. Было шестеро наших советских специалистов, среди них один переводчик — я.

— О юаровцах?

— Я не хочу говорить что-нибудь плохое про юаровцев, потому что воевали они хорошо и грамотно, они были белые, и к нам юаровцы относились как белые к белым (я уже рассказывал про ультиматум). Самое смешное, что и белые кубинцы говорили — мы, как говорится, готовы пожать лапу белым юаровцам. Может это и расизм. Но ведь и чёрные с обеих сторон относились друг к другу так же. Кроме всего прочего, мы ведь были солдаты и выполняли каждый свои задачи.

В Анголе было 55 тысяч кубинцев, а на юге — примерно 25 тысяч[42]. Они (кубинцы, намибийцы и ангольцы) нагнали техники и войск и сосредоточили в районе Кунене 1500 (точнее 600) танков Т-54, Т-55, Т-62, больше, чем на Курской дуге (в июне 1943 года — 1200 танков с обеих сторон). У юаровцев для сравнения было 275 (174) танков… После этого юаровцы запросили мира (после марта 1988 года)[43].

— Их самолёты?

— Они не могли преодолеть нашу усиленную — точнее кубинскую ПВО.

— Кубинцы стали применять истребители МиГ-23 и истребители-бомбардировщики Су-22, для тех мест очень современные?

— Да.

— И соглашение было подписано?

— Да в конце 1988 года.

Скажу честно и откровенно. Во-первых, я бы здесь не сидел, если бы не кубинцы. Во-вторых, я бы здесь не сидел, если бы нас не снабжали кубинцы. В-третьих — я бы здесь не сидел, если бы кубинцы не воевали за Анголу. Вот три момента. И когда кубинцы выходили из Анголы в 1990 году, им правительство Анголы давало офицерам, например, вентилятор в качестве «награды». Кошмар!!!

— Солдату кубинскому что давали?

— Ничего. Это такой обман!!! Такое вот наплевательское отношение к кубинцам, которые потеряли в Анголе убитыми, ранеными, пропавшими без вести — 15 тысяч.

При выводе кубинских войск присутствовал мой знакомый — поэтому я про это и знаю. Вот можете себе представить — уезжает кубинский офицер в звании майора, а ему — вентилятор, за его службу в Анголе — ну и что? Ну что это такое? Нормально разве?

— Причины поражения ангольцев в 1987 году?

— О причинах можно говорить много и долго. Советские военные советники (в частности генералы Гусев и Рябченко) очень грамотно разработали эту операцию[44] — всё там красиво получалось. Но дело просто в том, что они её разработали так, как привыкли всегда делать, как для советских солдат. Советский солдат это бы выполнил, но участвовали ангольские солдаты. Кубинцы или наши сделали бы всё без проблем. А как я уже упоминал, кубинцы сказали нашим генералам — подождите — что вы делаете, вы на кого рассчитываете?

Вы же должны на этих солдат (ангольцев) рассчитывать. А наши уже поставили временные рамки — это выполнить тогда-то, это — во столько-то, такого-то числа выйти на рубеж такой-то. Это была фантастика. И кубинцы предупреждали, что не надо этого делать. Но наши не послушались — вот и получилось.

Ангольская армия на тот момент была уже, конечно, достаточно сильна для выполнения определенных задач, неплохо подготовлена с помощью советских специалистов, хорошо оснащена боевой техникой и вооружением. Несмотря на все нюансы и промахи в подготовке личного состава, о которых я уже говорил до этого, ангольцы, всё-таки были готовы воевать и могли воевать, и воевали, довольно успешно с УНИТА, да и моральный дух ангольских войск был уже достаточно высок. В начале операции даже был момент, когда казалось, что УНИТА на грани поражения, ещё вот-вот, ещё поднажать, и победа близка.…

Но тут в дело вмешались юаровские войска. Против них ангольцы воевать и побаивались, и не особо умели. А батальон «Буффало» вообще вызывал у них панический страх. Я об этом рассказывал в своем дневнике. Хотя, когда мы попали в окружение, ангольцы, образно говоря, смогли убедиться, что и буффаловцы не так уж и страшны и умирают от такой же пули, как и все.

Возвращаясь к кубинцам, ещё можно сказать, что они в Анголе воевали очень и очень грамотно. Они практически не доверяли данным разведки ангольцев, организовывали свои специальные отряды из кубинских негров, которые ходили по территории Анголы, по джунглям, по саваннам и добывали нужную развединформацию. Плюс глубинная разведка.

У ангольцев тоже существовала глубинная разведка. Это была, например, 29-я бригада в Сойо на севере, где как раз готовили глубинных разведчиков. Потом их забрасывали в тыл противника (УНИТА и войск ЮАР), чтобы они выполняли определенные задачи и добывали информацию.

Кубинцы не доверяли ангольцам, поставили дело на свою основу и делали всё сами. Единственное, с кем кубинцы очень и очень контактировали — это СВАПО.

В СВАПО, были наши советские советники, которые очень восхищались сваповцами, их выучкой, их стремлением научиться воевать, готовностью выполнять приказы и умением выполнять приказы.

То есть, поставили сваповцам, к примеру, задачу — пойти и взорвать мост на территории Намибии. Они пошли — взорвали мост. По дороге назад их группа натолкнулась, например, на какой-то склад. Они взорвали этот склад, набрали там портативных радиостанций «Рокал», и другой нужной себе аппаратуры и вещей, и всё это принесли. Но им этой задачи никто не ставил. А они — ну раз на пути есть — взорвали, набрали и пошли.

Возле Лубанго находился большой центр подготовки сваповцев, где тоже работали наши советники и специалисты.

О бойцах СВАПО могу отозваться только с самой положительной стороны. Они приезжали к нам, и сам я встречался много раз и с бойцами СВАПО, и с нашими специалистами (несколько раз работал с ними).

Интересный случай: когда я в 1997 году служил в Анголе, уже в войсках ООН, там находилась рота намибийских миротворцев, и один намибийский капитан (в прошлом — боец СВАПО) узнал меня, вспомнил по 1986 году.

Подготовка и моральный дух сваповцев не шли ни в какое сравнение с ангольскими войсками. Один только тот факт, что бойцы СВАПО очень редко попадали в плен. Только в состоянии тяжёлого ранения, контузии и так далее.

Обычно если погибал сваповец, то с ним погибало несколько юаровцев. А унитовцы просто боялись сваповцев.

Кубинцы со сваповцами поддерживали тесные отношения, проводили совместные операции, и вот тот конкретный случай, когда кубинцы сосредоточили в провинции Кунене, как я уже говорил (март 1988 года) полторы тысячи (600) танков — это были ангольские, кубинские и сваповские танки.

— Танки, не БТРы?

— Именно танки.

— А сколько БТРов?

— Это одному Богу известно.

— Действия кубинского спецназа?

— Кубинский спецназ забрасывали в тыл с конкретными приказами — взорвать такой-то склад, уничтожить то-то, то-то. Они возвращались совершенно никакие от усталости — видно было, что им приходилось потом идти десятки км, пока их подбирал вертолёт, а чаще просто своим ходом выбираться.

Спецназ их частенько состоял из кубинских негров. Рассказывали, что не раз они встречались с американским спецназом. И если у групп спецназа разные задачи, то они мирно расходились, поприветствовав — помахав друг другу.

— А если общие?

— У спецназа любой страны есть неписаный закон — если они встречаются в бою со спецназом противника, и если их командир сбрасывает всё оружие и идет на противника только с ножом или с саперной лопаткой, то же делает и вся его группа и противник. И если кто-то сделает хоть один выстрел даже из пистолета, то его группа с позором уходит с места сражения. Такие своеобразные правила, мне об этом рассказывал один кубинский спецназовец.

— У американцев спецназ?

— Технически хорошо оснащён, но слаб духом. Рассказывали один случай — шли на задание девять кубинцев (все наученные нашими инструкторами), а им повстречались 20 американцев. Те поступили неблагородно, решив, что легко одолеют кубинцев, и началась рукопашная на ножах и на саперных лопатках. Вскоре остатки американцев (несколько раненых) убегали, а кубинцы все до одного были ранены, но остались живы.

— Кубинцы как вояки?

— Я ещё раз повторяю — если бы не Куба — Ангола давно бы загнулась. Почему — потому что у кубинцев был один приказ — Фидель Кастро сказал — всё.

Вот захваченный юаровский танк Олифант на фотографии — была пресс-конференция — у меня на кассете есть все это дело. Фидель Кастро — первоклассный оратор (я как-то присутствовал при встрече с ним в кубинском посольстве — это было в 1989 году).

На пресс-конференции Фидель сказал буквально следующее — в бою за Куито-Куанавале 11 марта 1988 года юаровская авиация не могла действовать по причине исключительно плохих погодных условий. Но зато в воздухе были юаровские танки.

Красиво сказано? Он имел в виду, что во время атаки пять юаровских танков «Олифант» один за другим подорвались на минах. Четыре танка — в лепёшку[45], а пятый кубинцы перетащили на нашу сторону.

— Как это получилось?

— Дело в том, (я уже говорил до этого), что в ангольских войсках было немало предателей. То есть, те, которые передавали информацию, причём самую свежую информацию для УНИТА.

Например, у нас в 21-й бригаде начальник оперативной службы (анголец) был предателем — мы его раскусили буквально через пару недель.

Так вот, благодаря этим предателям, УНИТА и юаровцы знали практически всё об ангольских войсках, их передвижении, вооружении, боевом духе, замысле, поставленных задачах и т. д. Если ангольская бригада становилась в оборону, то перед собой, естественно, ставила минные поля. Так вот, карты этих минных полей очень часто оказывались в руках противника, поэтому, юаровцы без особого труда делали проходы в минных полях и атаковали ангольские бригады. А тут в дело вмешались кубинцы, поля поставили, но карты их дали другие (ложные).

Юаровцы преспокойненько поехали, рассчитывая, как обычно, всё разминировать, и взлетели на воздух. Кубинцам удалось, кстати, захватить юаровскую кинопленку того боя 11 марта: юаровцы едут на танках, сверху на броне, играют на губных гармошках, ну прямо как фрицы. И вдруг, один за другим взрывы и «танки в воздухе» (как выразился Фидель Кастро), юаровский оператор даже не успел выключить камеру — всё было запечатлено на пленке.

Больше того — в дополнении ко всем этим фальшивым минным полям, о которых я говорил раньше, кубинцы уговорили наших, чтобы в бригадах ангольских были, кроме советских, ещё и кубинские советники. И кстати, после этого дело пошло на лад.

Во-первых, кубинцы так не «цацкались» с ангольцами, как мы. Потому что мы уговорами, наставлениями — да ты сделай так и так. У кубинцев все было просто — не сделал — получи. Получали, чем попало.

Я не хочу сказать, что кубинцы практиковали избиение ангольцев — пусть никто так не подумает, это имело место в исключительных случаях, и то по делу. Но кубинцы в этом плане молодцы, испанский язык похож на португальский. Они умели убедить ангольцев, что те не правы, а как я уже говорил — после этого можно было делать с ангольцем всё что угодно.

У кубинцев всё было чётко организовано. Прилетают, например, к нам кубинские вертолёты в Куито-Куанавале. Привезли снаряжение, продукты, сигареты, письма, привезли новые группы войск. Улетают назад. Разумеется, тут же собирается толпа.

Кубинцы забирали в первую очередь раненых, больных — кубинцев, советских, ангольцев. Затем они брали свои войска, и, разумеется, советских — мы шли в первых рядах.

И только после этого, если в вертолёте оставалось место, брали ангольцев. То есть, вставал огромный кубинец на входе в вертолёт. И если что — давал в торец, что называется, ногами и прикладом. И безо всякого.

Некоторые наши советники пытались сказать — зачем же вы так делаете? На что кубинец недоуменно смотрел на нашего советника и говорил — а как ещё? Расскажи мне — как? И я тогда буду делать.

Кроме того, кубинцы делали свое дело очень чётко и жёстко спрашивали с ангольцев по выполнению поставленной им задачи.

Кубинцы непосредственно участвовали в разработке всех операций в ангольском Генштабе. И тут же на месте доказывали ангольцам — как надо что-то делать, как не надо делать, и советских же уговаривали — применяйтесь к условиям обстановки. Применяйтесь к тем кадрам, с которыми вы работаете, а не судите обо всем так, как вы привыкли в Советском Союзе.

Там да — вопросов нет. Поставил перед солдатом задачу — он её выполнил. А здесь совсем другая обстановка. Это ангольцы, а не советские или кубинцы. Так что, в этом плане они молодцы.

И шутка ли сказать, за время пребывания в Анголе маленькая Куба потеряла 15 тысяч человек убитыми, ранеными и пропавшими без вести[46]. Мы потеряли в Афгане наших советских 15 тысяч убитыми, но то мы, а тут Куба — небольшая страна.

И конечно, то отношение, которое было к кубинцам со стороны Горбачева — они просто этого не понимали. Потому что кубинцы по нашему приказу или просьбе (так называемой просьбе-приказу) — шли и в Анголу, и в Мозамбик, и в Эфиопию, и в Кампучию, и во Вьетнам, и в Никарагуа, и куда угодно.

Сказали советские — Фидель Кастро приказал — кубинцы пошли[47].

И после этого так разорвать отношения с Кубой, конечно, просто непонятно.

Мы как-то раз ходили в кубинское посольство записывать фильм про Куито-Куанавале. И посольские нам откровенно сказали — мы чего-то не понимаем всего этого отношения к нам. В их голосе слышались обида и недоумение.

— А кубинцы в Анголе не отказывали вам в помощи?

— Кубинцы нам всегда очень помогали. Я уже говорил об этом. Они просто считали для себя за счастье помогать нам. Неоднократно я ездил к ним — за продуктами, за формой, кино по видаку смотреть, да и просто в гости. Всегда они были нам рады, а уж нужна помощь — нет проблем, совьетико!

Вот, помню, как-то мука у нас закончилась. Ну ладно — достали мы сухпаёк, стали жевать эти галеты. Нет, конечно, галеты — хорошая вещь, ничего не скажу, но, тем не менее, без хлеба, как говорится, скучно.

У ангольцев на складах мука тоже кончилась. Что делать? Я говорю Владимиру Николаевичу: «Давайте я съезжу к кубинцам, может у них мука есть».

— Да неудобно, всё таки… Они наши братья, чего мы у них будем просить.

Я говорю: «Наглеть не буду, но, в конце-то концов, мы должны друг друга поддерживать».

— Ну, не знаю, Игорь, на твое усмотрение, как говорится, на твой страх и риск. Ну, мы поехали с одним нашим майором, Толей Семенихиным на УАЗике. Как обычно, охрана вскочила в машину, четыре человека — я их до этого научил, чтоб всё время ездили с нами.

Хотя я первый раз ехал, и был очень не уверен. — Ну, мало ли. Скажут — ребята, да вы вообще обнаглели, или ещё что-нибудь в этом роде.

Заезжаем на командный пункт. Идет кубинец, я его спрашиваю — Амиго, извини, пожалуйста — где мне найти начальника тыла.

Он на меня смотрит — совьетико?

— Совьетико.

— Подожди, — и ушёл куда-то.

Стоим, ждём. Вдруг идёт офицер кубинский — я смотрю по погонам — капитан, на лице улыбка. И чем-то таким хорошим от его улыбки веет, я даже духом воспрянул. Всё будет хорошо, думаю про себя.

— Проблемы? — спрашивает.

— Проблемы.

— А что такое?

Я говорю — так, мол, и так, муки у нас нет, а хлеба-то хочется.

Он говорит — поехали. Садится со мной в машину, подъезжаем прямо к складу. А там то же самое, что и у ангольцев — вырыта яма, крыша маскировочной сетью накрыта.

Заходим туда, он спрашивает — сколько вам муки нужно?

— В каком это смысле — сколько?

— Ну, сколько мешков?

А мы с собой взяли мешочек, килограмм на 25, насыпать мучицы.

Говорю — не знаю, сколько дашь.

— Ну, забирайте.

А там много мешков лежало, на них написано большими цифрами — 50 кг.

— Ну, вот берите — хватит вам пока на первое время, а потом ещё приедешь. Какие проблемы? Сколько надо будет столько и дадим.

— Понял.

Ангольцы — мешок на плечи, им два раза повторять не надо было, быстренько все загрузили в машину.

— Что ещё надо?

— А что еще у тебя есть?

— Да вот, консервы всякие, галеты, масло, маргарин, тушёнка — смотри, что тебе конкретно надо.

Короче, мы с ним прошлись по всем складам, что у них там были. Но, конечно, я не борзел, то, что он предлагал, то мы и брали.

Собрались уже ехать, а он мне и говорит: «Ты не стесняйся — если чего надо — приезжай, вы для нас — старшие братья». Так прямо, открытым текстом, вы для нас — старшие братья… Кстати — форма нужна — ботинки, камуфляж.

— Да, надо конечно (форма и ботинки в полевых условиях очень быстро изнашивались).

— Ну, всё — приезжай. Или вот как, лучше всего привози своих ребят, мы их здесь прямо по росту и оденем, и никаких проблем.

Мы, совершенно обалдевшие от счастья, приезжаем к себе. Там наши сидят в «курилочке», которую мы перед этим оборудовали. Сделали скамеечку, а вокруг типа беседки соорудили. После приёма пищи выходили из столовой и курили, отдыхали.

Сидит Владимир Николаевич, подъезжает наша машина.

— Ну что Игорь, удалось чего-нибудь?

— Да так, по малости набрали, что могли.

Он подошел посмотреть — у него глаза на лоб полезли.

— Игорь — как это?

— Да взяли, что кубинцы нам дали.

— Но это же неприлично.

— Что значит неприлично? — он сам предлагал.

— Нет, я тебе не верю — говорит он.

Тогда Толя за меня вступился: «Командир, какие проблемы, я сам при всём этом присутствовал». Тут уж Владимир Николаевич успокоился, он знал, что уж Толя врать не станет, да и хамства не позволит никому.

Так я ещё раз имел возможность убедиться, что кубинцы действительно наши братья. Но, единственное, конечно — я никогда не злоупотреблял их доверием и расположением.

Вот интересный момент — какой-нибудь праздник, например, 9 мая, 1 мая, 7 ноября, 23 февраля. Нам приходит «указивка» сверху — повысить бдительность, исключить употребление спиртных напитков, расставить посты, как говорится, занять оборону и всё такое прочее.

Кубинцам приходит транспорт со спиртным. С нормальным, не самодельным — виски, джин и «Гавана клуб» — этот вонючий ром. Но рома мало приходило, в основном виски.

Но бутылка приходила литровая — на четырёх солдат. На солдат, не офицеров! В честь праздника.

Кубашам надо как-то отметить праздник. То есть, всё понятно — посты расставлены, бдительность повышена, кто на боевом дежурстве, вопросов нет — ни-ни… а остальные…

Приходит бутылка на четырёх солдат. Но поскольку присылали больше, то получалась бутылка литровая на двух солдат. И очень часто была такая картина — мы сидим у себя в столовой… Заезжает машина неровным шагом, как говорится — кубинцы уже пьяные приехали.

Вылазят.

— Джеронимо!

— Чего?

— Пить будешь?

Я говорю — а что такое?

— Да нам вот «вискаря» прислали.

Кубинцы сами приезжали, потому что они знали о наших «проблемах».

— Да мы всю вашу фигню советскую знаем.

Один кубинец меня подкалывал — что опять телеграмма пришла — повысить бдительность? Да пришла! Ну, давай повысим! И ставил на стол пузырь. Я говорю — ну, ты, провокатор!

Вот такие дела — так что, с кубинцами мы жили душа в душу.

Больше того — кубинцы построили землянку на 50 посадочных мест, привезли телевизор и видеомагнитофон, и каждую неделю меняли кассеты. То есть, они улетали-прилетали на вертолётах каждую неделю и привозили кассеты на обмен.

У нас, в советской миссии, был киноаппарат «Украина», и мы смотрели таджикские боевики про революцию — Аул Душанбе, как говорится, красный флаг, вокруг банда душманов, все между собой дерутся, в итоге советская власть торжествует, и всё такое прочее. Шестнадцать серий за один сеанс, потому что пленка все время рвалась. И то, этот аппарат и не работал бы вообще, да наш специалист из «Печоры», Валера Черёмухин (золотые руки!) его нашёл и, по собственной инициативе, починил и наладил.

Вообще в «Печоре», все как на подбор люди были, у них «руки росли из нужного места».

Они собрали приёмник, фактически из ничего, и мы слушали Москву, как будто она была в соседней землянке. Мы слушали всё, что только можно: и «Голос Америки» и Би-Би-Си, и радио ЮАР, и чего только не слушали — Москва шла особенно чётко.

Я просто преклоняюсь перед этими ребятами — они из дерьма могли конфетку сделать!

В общем, Валеру сделали киномехаником, он стал крутить фильмы. Тут же замполит округа сделал запрос на Луанду — посылайте нам фильмы, мы будем их смотреть. Самое смешное, за просмотр этих фильмов с нас ещё и сдирали по два доллара.

Да и то, слава Богу, что хоть этот аппарат был.

А у кубинцев, пожалуйста, видео, нет проблем. И кубинский генерал, начальник кубинской тактической группы, когда мы приехали и спросили — а это можно смотреть? — сказал: «Да, конечно, приезжайте, без разговоров».

Они от нас стояли, в общем, недалеко, мы — на 13-м, а они — на 25-м километре от Куито-Куанавале, то есть, 12 км надо было до них ехать.

Как это всё выглядело: мы вечером садились на машину, с автоматами, с гранатами и ехали к кубинцам смотреть видео. Сейчас вспоминаешь всё это — надо же, охота пуще неволи — ехали почти ночью, иногда в кромешной темноте, «за десять вёрст киселя хлебать». Ведь могли и подорваться, и в засаду попасть…

Итак, кубинский генерал пригласил нас за стол, угостил, и говорит: «Ребята, нет проблем. Значит (я уж не помню) — то ли среду, то ли четверг он определил только для советских — если хотите, то приезжайте, занимайте весь зал, этот день будет только для вас. Все кассеты будут лежать, будет стоять солдат, который по вашему желанию любую кассету вставит. Пожалуйста, смотрите».

«А так, если хотите — приезжайте каждый день по пять, по шесть, по семь человек. Вот второй, третий ряд — это для вас, пожалуйста, приезжайте».

Мы, конечно, сказали все это в округе. Старший округа говорит: «Ну вообще, это опасное мероприятие, это трудно, соблюдайте все меры предосторожности. Хорошо, езжайте», и мы ездили или с советником начальника штаба округа (полковник Владимир Альтшулер) или с советником начальником разведки (полковник Митяев). Я с ним встретился недавно на приёме в ангольском посольстве, замечательный человек, с ним как раз и ездили, и ещё пять, шесть человек…

Вот представьте — маленькая Куба и огромный Советский Союз. Советские советники смотрят фильмы на аппарате «Украина», 1960-х или 1970-х годов выпуска (я не помню точно каких). А кубаши — на видео, пожалуйста.

— Ещё раз о кубинцах как о бойцах?

— Кубинцы воевали хорошо. Но, когда в 1975 году кубинцы разгромили заирцев — это было всё расписано как величайшая победа ангольский армии. Хотя там кубинцы немало сделали. Фидель Кастро сказал — вперёд, ребята[48]. И они раздолбали колонну заирцев — заирских войск, которая шла с севера, накрыли их из БМ-21 («Катюши»). То есть, они её просто накрыли площадным огнем — там никого больше не осталось. Но было сказано — это ангольцы — молодцы.

В 1977 году даже был учрежден такой праздник-карнавал: от Кабинды до Кунене — один народ — одна нация. Это когда в провинции Кунене на юге Анголы опять же кубинцы разбили юаровскую колонну. Раздолбали из всего, что только можно было, дошло даже до рукопашной, кубинцы из юаровцев дерьмо сделали просто-напросто. И потом этот фестиваль, карнавал, держался лет 15. Величайшая победа ФАПЛА! А ФАПЛА там вообще не было, ими там даже и не пахло. Это всё сделали кубинцы[49].

Вообще я хочу одну вещь сказать — если бы не Куба — Ангола бы «загнулась» очень быстро, её бы не расчленили — её бы просто стерли с лица земли. Это была бы — как Намибия (с 1915 по 1990 годы) — территория, оккупированная ЮАР, то же самое. Или же Заир бы с севера зашёл (прихватил бы Кабинду — нефтеносную провинцию Анголы и северные районы).

— Расскажи, как улетал из Анголы по окончании командировки.

— Поскольку мы были на самой южной границе, на самом первом рубеже, то к концу командировки стали получать буквально следующие сообщения: «Вас заменят в самую последнюю очередь!».

Это было, конечно, страшно неприятно: как же так, уже приближалось время, два года у нас был срок. И вдруг нас заменят в самую последнюю очередь. То есть, сначала сказали, мол, в сентябре. А я приехал в Анголу 1 августа 1986 года. По идее, моя замена должна была состояться 1 августа 1988 года. А тут — в сентябре. Но это бы ещё ничего. Потом вдруг пришла новость, что в ноябре. Затем, что вообще до декабря никакой замены не будет.

А я уже потом как-то и смирился, думаю: «Ну что поделаешь? На всё воля Божья».

И тут как-то, 22 августа, прилетают кубинские вертолёты. Самое интересное — они привезли кубинских артистов — ансамбль песни и пляски. В окопы! (Можно себе представить, что привезли бы советских? Советские в тылу только выступали, в Луанде, да по крупным городам Анголы).

А «кубаши» привезли кубинских артистов и артисток — девчонок с хорошенькими фигурками, чтобы солдаты порадовались, увидевши таких девочек. Мы обычно ездили к кубинским вертолётам, потому что они наши письма привозили. В Менонге, главном городе округа, брали наши письма, привозили их в Куито-Куанавале, а мы подъезжали к их вертолётам (Ми-24 или Ми-8) — они передавали нам пакет — вот ваши письма.

В это раз мы чего-то не поехали, и с «пехоты» не поехали. Мы просто узнали, что привезли артистов, думаем — мало ли что, может быть, вообще писем нет.

Сижу я в своей землянке, и мне вдруг такая мысль пришла, я выхожу и говорю Толе: «А, может, съездим к вертолёту, а ну как там письма всё-таки привезли?»

Он говорит — ну давай! Сели в машину, четыре ангольца запрыгнули — наша охрана, и мы поехали.

Выезжаем на трассу, проехали немножко. Вдруг смотрим — навстречу нам едет машина, а в машине в кузове сидят двое белых людей в камуфляже.

Я сразу что-то такое заподозрил, выскакиваю из машины — стоять, кто вы такие? Один говорит: вот я — специалист «Печоры», еду заменять специалиста. Другой говорит: «А я — переводчик, еду заменять, фамилию точно не помню, но, по-моему, Ждаркина».

Я говорю: «Так, так, ну-ка ещё раз повтори — кого ты едешь заменять?» А он перепугался немного: «Да Ждаркина!»

Какой же я издал тут душераздирающий вопль на всю округу: «А-а-а-а-а!»

Наши охранники тут же обо всём догадались, выскакивают из машины, тоже радуются за меня.

Я говорю: «Брат, ты меня приехал менять».

Приезжаем с ним обратно в наш лагерь, показал ему землянку, где он жить будет, провёл по территории миссии. Потом попросил Толю поехать в бригаду.

Приезжаем в бригаду, заходим в землянку к командиру, его звали Давидом.

— Вот, Давид, новый тебе переводчик, он будет вместо меня.

Давид меня спрашивает: «А ты когда собираешься уезжать?»

— Не знаю, должно быть, следующим бортом и улечу.

— А что ты сейчас не хочешь уехать?

— Да они, наверное, улетели.

— Как же улетели, они концерт дают, и улетать пока не собираются. Сейчас, подожди.

Сходил он на заглублённый КП, позвонил кубинцам.

— Они ещё не улетели, будут здесь ещё долгое время. Давай, точно успеешь.

— Серьёзно, что ли?

Я даже не поверил сначала, неужели и вправду можно улететь?

Обнялись мы с Давидом на прощанье, хорошо с ним работалось, попрощался с другими офицерами и солдатами бригады. И помчался я назад, в нашу миссию.

Всё за это время успел (а Давид сказал, что у меня не меньше сорока минут в распоряжении): помылся в бане, передал всё, что надо и кому надо, взял справку о сдаче оружия у Митяева. Он мне написал справку, что я действительно пребывал в Куито-Куанавале с такого-то по такое-то.

Выхожу из землянки, прощаться с нашей охраной: значит так — я уезжаю.

Они строятся — все десять человек.

Я говорю: «Кто меня будет провожать? Давайте, выбирайте самых достойных». Сказал-то в шутку, а тут такая «драка» началась, я вообще даже не ожидал, чуть не прослезился! Все десять хотели меня проводить. В итоге, четырёх только отобрали, с остальными здесь пришлось проститься.

Приезжаем к вертолётам, а там уже запуск пошел. Я подлетаю ко второму вертолёту — к ведомому. Говорю: «Всё, я улетаю, командировка заканчивается».

Кубинцы: «Берем, вопросов нет». Захожу я в вертолёт… и в это время начинается обстрел!

Стреляли из дальнобойных орудий G-6, которые били на 47 км. Юаровцы умудрялись подтаскивать их поближе к позициям ангольцев, чтобы обстреливать кубинские вертолёты, садившиеся на тридцатом (!) километре от Куито.

И вот сижу я и думаю: «Ну, ё-моё! Сколько же можно? Ну, неужели я отсюда никогда не улечу?» … А снаряды ложатся уже совсем недалеко.

В это время выходит из кабины знакомый борттехник-кубинец:

— О, Джеронимо, ты чего здесь?

— Да все, — говорю, — миссия закончена. — «Пара каса!» — «Домой!».

Он — обратно в кабину, выносит сколько там у него осталось в бутылке «Гавана клуб». Ром этот знаменитый.

— А у тебя нет чего-нибудь запить, закусить? — спрашиваю.

— Ничего, придётся так. Везёт тебе, а мне ещё здесь полгода…

Прилетаю в Менонге. На следующий день — политинформация. Старший округа, полковник Величко объявляет: «Так и так. Лейтенант Ждаркин закончил свою миссию в Анголе (а мне до этого уже присвоили лейтенанта), выполнил свой интернациональный долг. Давайте ему похлопаем».

И Величко мне говорит: «Ну что, Игорь — ты как хочешь. Хочешь — здесь отдыхай. Тебя никто ни на какие работы привлекать не будет. Ради Бога. Пей, гуляй, как говорится, вопросов нет. Хочешь — лети в Луанду».

Говорю ему: «Лучше здесь отдохну». Однако на следующее утро он ко мне подходит: «Игорь ты знаешь, пришёл борт. Если всё-таки хочешь — лети на Луанду, я тебя запишу в списки пассажиров».

Я прикинул и так и сяк: «А действительно — чего мне здесь сидеть?» И полетел в Луанду. Прихожу там к нашему старшему референту-переводчику, подполковнику Белюкину Виктору Александровичу.

Я с ним тоже недавно встречался в посольстве Анголы — замечательный человек. Это благодаря ему я ношу медаль «За боевую заслуги». То есть, орден Красной Звезды — фью-ить (пролетел) — нет его — кто-то его носит. Пролетела и первая медаль «За боевые заслуги». Так вот, он, за мои два года пребывания в Анголе, ещё раз мне написал на медаль «За боевые заслуги». Потом подгадал, так сказать, настроение главного военного советника, подсунул ему, и тот подписал. Вот поэтому я ношу медаль «За боевые заслуги», благодаря Виктору Александровичу Белюкину. Он не только мне, но и другим тоже сделал, тем, кому до этого «зарезали» награждения.

Так вот, прихожу я к нему и говорю: «Виктор Александрович, всё — вот я и приехал». Он в ответ: «Ну, что ж, вопросов нет. Отдыхай, отсыпайся, водку пей, я тебя ни на какие работы привлекать не буду. Ты у нас ветеран, два года по джунглям. Ты у нас на особом положении».

Я ему: «Домой хочу». Он говорит: «Это трудно. Но, знаешь, сходи в отдел кадров, попытайся, может, получится что».

Прихожу в отдел кадров, сидит там какой-то очень важный тип. По лицу видать, всё время в Луанде просидел, а в боевые округа выезжал, чтоб «боевых» себе набрать. Я таких тогда сразу определял, да только мне уже всё равно было.

Объясняю ему — домой я хочу. Он в ответ: «27 августа собирался уезжать советник с женой, но билет только один, а он не хочет ехать один, без жены… Зайди завтра».

Захожу на следующий день, и вот чудо! Советник отказался, билет — мне, и я лечу 27 числа (а ребята наши улетели только 10 сентября). Я обалдел от счастья: не может быть, сам себе не верил. Побежали мы скорее в магазин, который в миссии нашей был, в Луанде, там женщины-продавщицы знакомые были, жёны специалистов наших. А многие специалисты — мои друзья-коллеги. Я говорю: «Ура, милые дамы, конец командировке! Всё, что ребята берут, на меня запишите. Гуляем!»

Посидели мы на прощанье, и переводяги там были, и специалисты, все мне удачной дороги желали. Такая вот была дорога домой!]

Дополнение:

Тогдашний командующий южноафриканскими силами обороны (САНФ) генерал Я. Гиндельхейс в своей книге воспоминаний пишет:

Итоги боев с сентября 1987 по апрель 1988 гг:

Кубинские войска и войска ФАПЛА

(ущерб нанесенный САДФ и УНИТА)

Танки — 94

БТР и БМП — 100

БМ21/БМ-14 — 14

Д30/M-46 орудия — 9

TMM мосты — 7

Грузовики — 389

Артиллерийские и ракетные системы — 15

Зенитные орудия 23 мм — 22

МиГ-21/МиГ-23 истребители — 9

САДФ (потери от действий cоветских, кубинских военнослужащих и ФАПЛА):

Танки — 3

Ратель (БТР) — 5

Каспир — 3

Ринкхалс — 1

Витингс — 1

Квефул — 1

(пять последних — грузовики)

Радары — 5

Мираж F I истребитель — 2

(один сбит огнем противника, другой потерян по техническим причинам)

Босбок — легкий разведывательный самолет — 1

Кубинцы и ФАПЛА потеряли убитыми 4785 человек. Эти цифры подтверждены (различными источниками) и не включают в себя дезертиров, раненых и умерших от ран. Реальные цифры потерь выше на несколько тысяч.

САДФ потеряли убитыми 31 человека. Это реальные цифры и шестеро скончались от малярии»[50].

Комментарии автора, записанные 3 сентября 2003 г.

Что же касается цифр убитых и раненых, представленных в выше, то я сомневаюсь в их точности.

Так только за время моей службы в 21-й бригаде ФАПЛА были сбиты не менее четырёх южноафриканских самолётов типа «Мираж», один разведывательный самолёт и два вертолёта (прим. И.А. Ждаркина).

[Не хотелось бы обижать генерала Гиндельхейса, уважаемого не только соотечественниками, но и бывшими врагами, но он приводит, мягко говоря, неверные данные о потерях южноафриканской армии, в частности самолётов. Так же он не приводит огромные потери УНИТА (сотни погибших ежедневно во время самых жарких боев за Куито-Куанавале), а только южноафриканской армии САДФ (порядка 40 человек).

Кроме того, он вольно или невольно смешивает ФАПЛА, кубинцев, и при этом даже не упоминает СВАПО (а это — три очень большие разницы по уровню подготовки и умению воевать) и умалчивает, что именно угроза Фиделя Кастро, имевшего к марту 1988 г. подавляющее количественное и качественное превосходство в военной силе на земле и в воздухе, захватить Намибию, и несколько поражений войск ЮАР от кубинских частей и решила исход дела.

Так, подполковник И. Ждаркин на прямой вопрос — сколько времени понадобилось бы советским или кубинским войскам, если бы они находились там вместо ангольских войск и вели наступление с сентября 1987 г., чтобы выбить южноафриканцев с юга Анголы, ответил: «Полгода максимум» (прим. Г.В. Шубина).]

— Игорь — применялись ли ангольцами Т-34 у Куито-Куанавале, или только Т-54Б, Т-55 и Т-62?

— Т-34, в основном, закапывались в землю, для охраны аэродромов.

— Когда служил после Куито некоторое время переводчиком в танковой школе — там готовили ангольские экипажи на Т-54 или на Т-55?

— На Т-55Б.

— Кубинский спецназ встречался с американским спецназом только в Анголе, или и в Намибии тоже?

— Только в Анголе.

— Кто командовал кубинскими войсками в Куито-Куанавале?

— Бригадный генерал Очоа (Ochoa)[51].

— Про коров, «говорящих по-португальски»?

— Было это в 1986 г., месяц не помню, но уже начался сезон дождей. К нам в 19-ю бригаду приехала комиссия, частично из округа, частично из Луанды, возглавляемая секретарем партийной организации СВС и С (советских военных советников и специалистов) в Анголе, полковником Мищенко. Они производили проверку службы войск, прошли по обороне, забрели даже на минное поле.

Естественно, по мнению «высокого командования» всё у нас в 19-й бригаде было плохо, и даже очень плохо!!! На вечернем совещании Мищенко высказывал нам все эти претензии, нам не оставалось ничего делать, как только скромно соглашаться, поскольку, как известно, начальник всегда прав!

Но венцом всего был прозвучавший совершенно неожиданно вопрос специалиста по инженерно-саперному делу, из состава комиссии: «А, кстати, вы миссию-то свою на ночь минируете?» Мы все слегка обалдели от такого вопроса, наконец, наш старший, подполковник Константинович, выдавил:

— А, простите, зачем?

— Как это зачем, — искренне удивился инженер, — это же ваша безопасность. На ночь поставили, утром сняли. Всё очень просто.

— Понимаете, в чем дело, здесь вокруг гражданское население проживает, коровы и козы бродят, иногда даже без пастуха.

— Ну и что, а вы таблички напишите, на португальском языке, мол, осторожно мины и так далее…

Я тогда был всего лишь младший лейтенант, и слова мне пока не давали, но, услышав такое «мудрое предложение», я не утерпел и ляпнул: «Ну конечно, а потом коровы будут ходить, и читать таблички на португальском языке?!» Если бы взглядом можно было испепелить, то от взгляда Мищенко я, наверное, превратился бы просто в кучку пепла.

— Как хранились мины?

— В общем и целом мины хранились достаточно толково, с соблюдением мер предосторожности, другое дело как они обслуживались.

Я уже говорил, что во время проведения этой комиссии мы ко всему прочему ещё совершили «путешествие» на минное поле, установленное перед одним из батальонов нашей бригады. Приехавший из Луанды проверяющий, полковник (специалист по инженерно-саперному делу), решил узнать, в каком состоянии находятся мины на минном поле, и предложил пройти туда и проверить. От такого предложения у советника командира этого батальона, майора Дурденко, просто глаза на лоб полезли (да и, честно говоря, у остальных тоже — и у советских, и у ангольцев). Но, как говорится, делать нечего, начальник хочет этого — значит, хотят и все остальные. Все пошли гуськом, я пристроился в самом конце. Шли мы, шли, а приезжий инженер всё восклицал: «Ну и где же мины, что-то не вижу!» Наконец, чуть-чуть сам не наступил на одну из них, его едва удержал инженер из округа, фамилия его была Игнатьев. Проверяющий очень обрадовался и предложил Дурденко посмотреть, каково состояние этой мины. Дурденко, естественно, отказался. Приезжий инженер начал уверять его, что это не страшно, главное, как он говорил, «не нажать на рычажок». Дурденко объяснил весьма популярно, с применением специфических русских слов, что он слабо представляет себе, что это за рычажок такой. Наконец, Игнатьев отвинтил взрыватель, и все увидели, что внутри мины немножко воды, кроме того, немного ржавчины. «Вот видите», — восклицал проверяющий, — «а всё потому, что мины не обслуживаются должным образом!»

По его словам получалось, что ангольцы, вместе с нашим советником, должны регулярно совершать подобные «прогулки» на минное поле, отвинчивать взрыватели, и обслуживать мины. Каким образом можно загнать ангольцев на минное поле, он не стал объяснять.

По его приказу, после отъезда комиссии, Игнатьев, инженер из округа, остался у нас, дабы произвести смотр всему инженерно-саперному имуществу (прежде всего минам), а также провести несколько занятий с ангольцами. Игнатьев (к сожалению, не помню его имени-отчества) оказался весьма спокойным, уравновешенным человеком, без каких-либо претензий. Мы с ним быстро подружились, особенно, когда он узнал, что я служил в инженерно-сапёрных войсках. Так что, в течение двух с лишним недель я работал с ним.

А работать, честно говоря, было над чем. Грамотных специалистов-инженеров в бригаде было — кот наплакал, особыми знаниями по этому вопросу ангольцы не отличались. Были проверены все мины, взрыватели к ним, места и способ их хранения, особо указано на раздельное хранение мин и взрывателей. Также мы показали, как заряжать взрыватели: заводишь его как будильничек, нажимаешь на рычажок, и он встает на боевой взвод. Ангольцам это очень понравилось, несколько человек полдня просидели с нами, «играли с будильничками». Также несколько раз мы повторили, что нельзя бросать мины как арбузы, нужно быть осторожней, а то, не ровён час, они могут и взорваться.

Но, как говорится, то, о чём предупреждали, то и получилось. Как-то мы сидели у себя в миссии, кажется, после обеда отдыхали. Как вдруг вдали, в стороне бригады, раздался сильнейший взрыв, аж земля заходила ходуном под ногами. Мы с Игнатьевым посмотрели друг на друга, сразу все поняли, вскочили, на машину и — в бригаду.

Там выяснилось, что несколько ангольцев загружали мины в склад — больших размеров землянку. Один анголец стоял в самой глубине склада, возле мин, другой — посреди землянки, третий — на входе, а четвёртый — подавал мины и был снаружи. Но подавали они друг другу мины именно так, как мы им не советовали, то есть, бросали как арбузы. Видимо, кто-то не поймал, а склад был уже почти полный…

В итоге, как это ни печально, но из всех четырёх нашли только ботинок того ангольца, что был снаружи.

— «Наказание» начальника оперативного отдела 21-й бригады за предательство?

— Когда мы уже стояли в обороне, прикрывая Куито-Куанавале (после всех этих перипетий с окружением), к нам в 21-ю бригаду прислали нового начальника оперативного отдела, фамилии его, к сожалению, не помню. Он всегда был очень вежлив с нами (советскими), несколько раз приглашал нас на маленькие торжества по случаю каких-то там дат, постоянно прибегал советоваться по самым различным вопросам, изображал кипучую деятельность и «преданность делу революции». Однако с его приходом несколько наших групп попали в засаду УНИТА и юаровских войск, юаровцы очень точно стали бить по нашим позициям и командному пункту бригады. Вообще, складывалось впечатление, что они были весьма неплохо осведомлены о наших действиях и задумках. В общем, в итоге оказалось, что этот товарищ был просто-напросто предателем и потихоньку информировал противника обо всём, что мог. Наказание было «суровым»: его убрали из нашей бригады и отправили в тыл, подальше от боевых действий.

— Ситуация, когда вы передавали координаты нашей 21-й бригады, после чего юаровцы начинали бить по вам с большой точностью.

— Будучи всё время в движении (на операции), мы переходили с места на место, и когда занимали определенную позицию, естественно, передавали на базу в округ наши координаты. Правда, сначала это делали ангольцы (командование бригады), но, видимо, они делали это неаккуратно, потому что при обстреле юаровцами снаряды ложились неточно, были большие перелеты или недолеты. Наш Михалыч был человек очень скрупулёзный, к делу всегда относился со всей ответственностью, то есть координаты снимал и передавал точные (не в пример ангольцам). Видимо, в округе (в Куито-Куанавале), среди ангольского командования были предатели, которые, получая координаты, передавали их противнику. А, поскольку наши (советнические) координаты были точнее, то после того как мы их передавали, и юаровцы начинали бить точнее по нашей бригаде. Естественно, мы это очень быстро обнаружили, и Михалыч несколько раз поднимал этот вопрос на разных уровнях, но мер принято так и не было.

— Г-3 (Ж-3) (G-3) — южноафриканская винтовка — понравилась ли?

— Может, здесь сыграло роль то, что я, в общем-то, уже привык к автомату Калашникова. Ж-3 (G-3) практически наполовину сделана из пластмассы, затворная рама с затвором у нее находится слева (а не справа, как у автомата Калашникова), причём расположена там, где у АК находится цевье, в общем, непривычно. Когда у меня перекосило патрон в Ж-3[52], я по привычке (как у автомата Калашникова), стал передергивать затвор, а он возьми да и сломайся. Я с ужасом подумал, а вдруг вот так же, да в бою!!! Понравилось то, что Ж-3 легко и быстро разбирается (вынимаешь штырьки и в руках «обломки винтовки»), это хорошо для чистки и переноски, например, в сумке. Сама она сравнительно лёгкая, но, как я и слышал и читал, достаточно капризная, в отличие от АК, которому все «по фигу» — хоть в песке лежать, хоть в воде.

— Плавающий танк ПТ-76 применяли в Анголе, но применяли ли его при Куито-Куанавале?

— ПТ-76 я в Анголе видел неоднократно, состоял на вооружении разведподразделений ФАПЛА, например, первый год у нас в 19 бригаде, в Мулондо (5 военный округ) несколько ПТ-76 были в разведроте. В Куито-Куанавале я их не видел, может они, и были в соседних бригадах, точно не могу сказать. Но, во всяком случае, этот танк трудно не заметить, он отличается от другой бронетехники.

— БМД-1 применяли ли вообще в Анголе?

— Наверно, всё-таки, применяли, поскольку машина компактная и очень эффективная. Может, она состояла на вооружении бригад ангольского спецназа, глубинной разведки. Наверняка, кубинцы ездили на ней в Анголе. Лично я её не видел.

— СУ-100 не применяли?

— Похоже, что нет. Во всяком случае, мне её видеть не доводилось.

— Улетали и прилетали в Анголу на Ил-18 или Ил-62?

— Советники, специалисты и переводчики прилетали на Ил-62, или Ту-134. Технику, видимо, привозили на кораблях или на Ил-76. Ил-18 явно использовался кубинцами. Эта машина очень удобна для перевозки личного состава. Мне даже доводилось видеть в 1997 году, как румынский контингент войск ООН прилетел на Ил-18, видимо, мы продавали эти самолёты многим нашим странам-союзникам.

— Сбитый «Мираж», на борту аппаратура советского производства?

— Аппаратура советского производства на борту юаровского самолёта «Мираж» так и осталась неразрёшенным вопросом. То ли юаровцы сняли сохранившуюся аппаратуру с какого-нибудь сбитого самолёта советского производства, пилотируемого ангольским лётчиком, то ли закупили ее где-то (хотя где?), прельстившись широко известным прекрасным качеством её исполнения. В общем, всё это так и осталось невыясненным.

— Насколько в штабе Куито-Куанавале разбирались в обстановке на фронте.

— Дело в том, что в штабе Куито-Куанавале, может быть, и разбирались в обстановке (уж советская-то сторона точно разбиралась). Но пока они там рассуждали, дискутировали, принимали решение (а ангольцы очень любили поговорить, обсудить вопрос со всех сторон, как они говорили), обстановка продолжала меняться, и их решения и приказы приходили к нам несколько поздновато, когда уже требовалось другое решение. Кроме того, ангольская сторона не всегда объективно докладывала обстановку, что-то скрывала, что-то боялась докладывать. Именно поэтому, старший советник округа и советское командование требовали от нас объективно и оперативно докладывать обстановку, ничего не утаивая, что мы и старались делать. Но потом наши советники шли к ангольцам, и там начиналась волынка, о которой я уже сказал выше. Всё это очень негативно влияло на общее положение дел и, особенно, на положение дел на фронте.

— as FAPLAS Gloriosas?

Этот термин (славные ФАПЛА) постоянно применялся в средствах массовой информации Анголы, во всех руководящих документах, во всех речах, выступлениях и обращениях. Естественно, все победы ФАПЛА, добытые с помощью, например, кубинцев, приписывались as FAPLAS Gloriosas. Может, кстати, это так и нужно было для поднятия морального духа ангольских войск, чтобы они, наконец, поверили в себя, в свои собственные силы и перестали бояться, хотя бы УНИТА. Мы иногда в шутку, особенно, после каких-либо неудачных мероприятий ангольцев, говорили, что это достижение os Macacos Gloriosos (славных обезьян).

Самое интересное, что это выражение «os Macacos Gloriosos» я услышал первый раз не от советских специалистов, а от одного ангольского командира подразделения. Мы слушали радио, по которому передавались бравурные сообщения о победах ФАПЛА, а перед этим как раз была завалена одна из операций, слава Богу, не особо крупных. Этот анголец, услышав по радио — as FAPLAS Gloriosas — цветисто выругался, а затем с нескрываемой злобной иронией сказал: «Какие as FAPLAS Gloriosas?! Оs Macacos Gloriosos!!!» Я, честно говоря, сидел несколько ошеломлённый и не знал, что и сказать.

— Оружие старое, миномёт 1939 г.

— Один из ангольцев (офицер) увидел в техническом описании миномёта М-39 [калибра 82 мм], что он 1939 года выпуска (то есть, запущен в серию в 1939 году), и стал презрительно говорить, что вот мол, старье им в Анголу «сплавляют». Наш советник, услышав такое, попросил меня перевести: «1939 год не означает старье, это значит, что миномёт настолько хорош, что до сих пор используется в Вооруженных Силах СССР, он прекрасно зарекомендовал себя, и ещё неизвестно, когда будет снят с вооружения». После такой отповеди анголец извинился, сказав, что не знал этого и тут же вспомнил про танк Т-34, который использовался еще в Великой Отечественной войне и до сих пор применяется в Анголе, например, на охране аэродромов.

— По поводу того, что «вшей в окопах кормили».

— Все это пришлось испытать «на собственной шкуре». Дело в том, что как мы горько шутили, обстрелы нас юаровцами продолжались «25 часов в сутки», так что не было никакой возможности помыться нормально, горячей водой. Приходилось наскоро отливаться холодной. И вот, когда мы уже стояли на реке Мианей (конец октября — начало ноября) наш техник Саша Фатьянов (а мы с ним спали под БТРом) вдруг спрашивает меня: «Игорь, у тебя нет ощущения, что по тебе кто-то бегает?» У меня такое ощущение уже было несколько дней, и я даже подумал, а вдруг это вши. (Это ощущение мне было уже знакомо, так как, когда я служил срочную службу в Сибирском округе, в Шилово, в нашем гарнизоне были вши, и я с ними боролся, будучи еще солдатом). В общем, когда мы с Саней проверили нашу одежду, нашли в её складках и швах самых обыкновенных, «стандартных», как выразился Саня, бельевых вшей. Пришлось уничтожать, было как раз что-то вроде затишья. Мы нагрели воды, хорошенько помылись, а нашу одежду пришлось сжечь, хотя негры очень просили не сжигать, говоря, что они её хорошенько отмочат в керосине. Но мы решили не рисковать, поскольку они тоже спали с нами под БТРом, и нам не хотелось ещё раз подцепить вшей.

— Обстрел 25 декабря 1987 года, на католическое Рождество, пробита вся посуда, бачки для еды, бачки для спиртного?

— 25 декабря у ангольцев считалось праздником (не только Рождество) — День Семьи. Естественно, мы надеялись на благоразумие юаровцев, все ж таки праздник. Но, уже в 8 часов утра они долбанули по КП восемью снарядами, так сказать, на затравку. Всего за день они выпустили по нам более 120 снарядов из 155-мм орудий. Только с 17.10 по 18.00 было выпущено 85 снарядов. В общем, весь день был «огонь на изнурение». Когда, наконец, они закончили, мы, придя на нашу импровизированную кухню, обнаружили, что все бачки для еды, посуда, стол, брезент, бочка для воды были пробиты осколками (об этом, кстати, указал Михалыч в своей телеграмме от 26 декабря). Когда же мы решили хоть как-то «забыться», так сказать, залить своё горе, то техник Саша Фатьянов вдруг обнаружил, что бачок с брагой пробит у самого основания и вся брага вытекла. Это было уже слишком!!!

Тут к нам пришел комбриг Н'Гелека, узнал о нашем «горе» и предложил свою помощь. Солдат принёс из запасов комбрига, и тут уж мы оттянулись.

— Как развлекались — карты, шашки, нарды?

— Карты, шашки, нарды — всё это было. Естественно, развлечений было мало, да и не до них было. Самое интересное, что в нарды я так и не научился играть нормально (а, может, просто и не хотел), но наш артиллерист (Сущенко) и техник (Саша Фатьянов) — были просто мастера и «резались» постоянно. Что касается карт, то народ постоянно расписывал «Кинга», это так называемый «офицерский преферанс». У нас в Куито были супермастера по преферансу, например, наш старший «Печоры», Зиновьев Владимир Николаевич. Он сначала обыгрывал всех, кого мог (а играли на сигареты, в основном). Затем, по доброте душевной, он начинал эти сигареты раздавать — не мог видеть, как народ мучается без курева. Я тоже пытался играть в «Кинга», но меня это почему-то не увлекло, хотя я даже пару раз выигрывал, и народ говорил, что у меня есть к тому способности, их, дескать, надо развивать и так далее.

— Как дневник чудом выжил — расскажи поподробнее, как жгли документы, как готов был дневник уничтожить.

— Когда мы на Убе влипли в этот «мешок»[53], мы стали жечь все документы, которые могли представлять хоть какой-либо интерес для юаровцев и УНИТА. Но, честно говоря, у меня всё-таки, теплилась надежда, что мы выберемся. Я сжёг секретную кодовую таблицу, какие-то там циркулярные распоряжения по организации и ведению сеансов связи, а также ещё несколько бумаг, которые Михалыч определил к немедленному уничтожению. По поводу дневника Михалыч сказал: «Смотри сам, но если что, мой приказ был — уничтожить!» Честно говоря, видимо, он и сам надеялся на лучшее, и ему не хотелось, чтобы я уничтожал дневник, тем более что он часто помогал мне в написании (давал необходимые данные, разъяснял подробности по технике и вооружению, советовал, как лучше отобразить то или иное событие и т. д.)

Тетрадь радиограмм подлежала уничтожению!!! Но я её спрятал, и сжечь не дал. Когда вёз все это через границу, положил на самый низ сумки, а перед тем завернул в несколько слоев бумаги. Если бы кто-то меня заложил, что я везу такие вещи, их, наверно, нашли бы, но на меня никто не «стукнул», хотя некоторые знали.

— Судьба Н'Гелека — командира 21-й бригады?

— О судьбе капитана Н'Гелека — командира бригады — я узнал только из юаровской книги, когда юаровцы приезжали в Институт Африки. В книге было написано, что его, то ли в 1991 году, то ли в 1992 году убили в Уамбо юаровские коммандос[54]. Точнее сказать не могу.

— О твоём увлечении индейцами. Как студентом в вигвамах жил?

— Индейцами Северной Америки я увлёкся еще в детстве, было мне лет одиннадцать-двенадцать. Сначала были книги Фенимора Купера и Майн Рида, затем, естественно, более серьезная литература (исторические книги, мемуары, исследования наших и зарубежных ученых). Даже пытался учить языки некоторых племен (Дакота, Алгонкины и др.) учась в школе, во время одной из олимпиад по истории (тема была — освоение Америки) занял первое место

В индейских палатках-типи я жил в 1983 году на всесоюзном Пау-Вау (индейском Совете), проходившем возле поселка Каннельярви, что под Ленинградом. Туда съехались индеанисты со всего Советского Союза. Палаточный городок состоял из более чем 30 типи. Все эти люди, как и я, увлекались индейцами, причём на очень серьёзном, научном уровне. У меня тогда было имя Чёрный Мокасин (за мое пристрастие к чёрной обуви).

— Подробнее о Джеронимо (годы жизни и основные подвиги — кратко).

— Джеронимо (индейское имя Гойатла) происходил из племени апачей-бедонкое, но после того, как мексиканцы в одном из набегов убили его мать, жену и детей, он ушёл с остатками своего рода жить с племенем апачей-чирикауа. Почти год Джеронимо был в трансе от пережитого и не мог ничего делать, голодал, чуть не умер, хотя до этого был хорошим воином и охотником. И вдруг после года такой жизни ему пришло видение, наделившее его огромной силой, и сказавшее ему, что его не поразит ни одна стрела, ни одна пуля и т. д.

Джеронимо не был вождём как таковым, у индейцев это называется «боевая рубаха». Джеронимо был не вождём, а скорее шаманом-провидцем и военным лидером. Вожди обращались к нему за мудростью, которая приходила к нему во внезапных видениях. То есть он был храбрым воином и мудрым, расчётливым и талантливым военачальником, которому люди полностью доверяли, и шли с ним в бой, не раздумывая, зная, что под его командованием они победят, что и случалось в большинстве случаев. Больше двадцати лет ни американцы, ни мексиканцы не могли ничего поделать с Джеронимо. Американцам удалось захватить его только при помощи обмана. Генерал Нельсон Майлз послал лейтенанта Чарльза Гейтвуда (приятеля Джеронимо) с сообщением, что американское правительство согласно простить Джеронимо после того, как он с остальными своими воинами и их семьями проведёт два года в тюрьме во Флориде. После этого им разрешено будет вернуться в Аризону. Джеронимо поверил Гейтвуду (который сам не знал о готовящемся обмане) и сдался. Но американское правительство, естественно, не выполнило своего обещания.

За свое бескомпромиссное сопротивление апачи-чирикауа были наказаны хуже, чем какие-либо другие индейцы США. Все они, даже женщины и дети, почти тридцать лет оставались военнопленными, сначала во Флориде и Алабаме, затем в форте Силл в Оклахоме. В 1913 году для чирикахуа было отведено место в резервации мескалеро в южноцентральном Нью-Мексико. Около двадцати трех из оставшихся в живых переместились к мескалеро, а остальные остались около форта Силл.

Джеронимо прожил ещё почти двадцать два года, сначала во Флориде, затем в Оклахоме, где и умер, и похоронен. Всю оставшуюся жизнь он жалел о том, что поверил генералу Майлзу. Его убежище в горах Сьерра-Мадре было практически недосягаемо ни для американцев, ни для мексиканцев. В качестве примера можно привести компанию против апачей 1883 года, когда американский генерал Джордж Крук (апачи его называли Нантан-Люпан — Вождь Серый Волк), имея более 5 тысяч солдат регулярной армии, несколько мексиканских полков и сотни индейских скаутов-разведчиков, решил штурмовать Сьерра-Мадре. После месяца боев потери генерала составили 1024 человека, в то время как воинов Джеронимо погибло всего 9 человек!

После сдачи Джеронимо убежище в горах Сьерра-Мадре ещё очень долго (вплоть до 40-х годов XX века) использовалось мятежными апачами, навахо и команчами.

— Откуда появилось прозвище «Джеронимо»?

— Кличка «Джеронимо» появилась, можно сказать, случайно, в Анголе, в 1986 году. Один из ангольцев не мог произнести мое имя «Игорь». Сколько бы он не пытался — не получалось. Но у него вышло «Джеронимо». Остальным неграм понравилось, они спросили, не против ли я. Я был несколько ошеломлен таким «совпадением» с моим увлечением индейцами и согласился. После этого практически всегда и везде я представляюсь иностранцам как «Джеронимо» (хотя перед этим всегда говорю и свое настоящее имя — Игорь). Самое интересное, что иностранцы с удовольствием останавливаются на варианте «Джеронимо». Практически все военные атташе, с которыми я сейчас часто работаю, знают меня именно как «Джеронимо».

— Когда женился? Когда родился сын, когда посадил его на коня (по казачьему обычаю)?

— Женился я в 1988 году, через несколько месяцев после возвращения из Анголы. Венчались мы с женой в Гомельской старообрядческой церкви. Там же крестили сына (сын, Святослав, родился 9 января 1992 года), церковное имя его — Григорий.

9 января 1993 года, по старинному казачьему обычаю, посадил его на коня (если мальчик заплачет — плохой будет казак, а если засмеется и вцепится в гриву коня — всё нормально). Святослав сразу вцепился в гриву и несколько раз довольным голосом хихикнул. Потом я сам сел сзади него и провез его несколько кругов.

Краткая биография автора

15 августа 1965 г. — родился в городе Гомеле, Беларусь.

1965–1982 — проживал в городе Выборге, Ленинградской области, 1981 г. — окончил среднюю специализированную школу с преподаванием ряда предметов на английском языке в городе Выборге;

1981–1982 гг. — работал на кондитерской фабрике весовщиком-фасовщиком;

1982–1983 гг. — учеба в Гомельском государственном университете, историко-филологический факультет;

1983–1985 гг. — служба в рядах Вооруженных Сил СССР, разведподразделения инженерных войск, механик-водитель инженерной разведмашины, механик-радиотелефонист отдельного инженерно-саперного батальона (Северо-Кавказский и Сибирский военные округа);

1985–1986 гг. — учёба на ускоренных десятимесячных курсах португальского языка при Военном Институте иностранных языков с присвоением по окончании воинского звания «младший лейтенант»;

1986–1988 гг. — служба в Анголе в качестве военного переводчика, в том числе в бригадах, принимавших непосредственное участие в боевых действиях;

1988 г. — присвоение воинского звания «лейтенант» в процессе службы в Анголе;

1988–1990 гг. — продолжение учёбы в Военном Институте иностранных языков по специальности «референт-переводчик английского и португальского языков»;

1990–1991 гг. — служебная командировка в Республику Мозамбик, служба в 93-м отдельном вертолётном отряде специального назначения в качестве старшего авиационного переводчика;

1991–1992 гг. — продолжение учёбы в Военном Институте иностранных языков по специальности «референт-переводчик английского и португальского языков», выпуск в звании «старший лейтенант»;

1992–1993 гг. служба в Московском суворовском военном училище, старший преподаватель английского языка;

1993–1995 гг. служба в Военном Краснознамённом Институте Министерства обороны (бывшем Военном Институте иностранных языков);

апрель-октябрь 1995 г. — служебная командировка в Республику Бангладеш в качестве переводчика группы специалистов БМП-2;

январь-июль 1996 г. — служебная командировка в Республику Ангола, офицер по связи и взаимодействию Российской авиационной группы в составе миротворческих сил ООН по поддержанию мира в Анголе (миссия UNAVEM-III);

январь 1997 — январь 1998 гг. служебная командировка в Республику Ангола, офицер по связи и взаимодействию Российской авиационной группы в составе миротворческих сил ООН по поддержанию мира в Анголе (миссии UNAVEM-III и MONUA);

1998–2002 гг. — служба в Военном университете Министерства обороны (бывшем Военном Краснознаменном Институте Министерства обороны);

октябрь 2002 — декабрь 2006 гг. Институт военной истории Министерства обороны, старший научный сотрудник, начальник группы международного отдела.

декабрь 2006 — по настоящее время — работает в качестве переводчика (письменный, устный, синхронный перевод) в различных компаниях и организациях, включая краткосрочные командировки, в том числе и за рубеж.

Владеет английским, португальским, испанским, бенгали, польским, белорусским, украинским языками.

Правительственные награды:

— медаль «За боевые заслуги»

— медаль Республики Куба «За оборону Куито — Куанавале»

— медаль «На службе мира» 3 степеней (войска ООН)

— медаль «Ветеран боевых действий»

— медаль «Ветерану-интернационалисту»

— медаль «За ратную доблесть»

— медаль «Участнику локальных конфликтов» (в Анголе и Мозамбике)

— медаль «За укрепление боевого содружества»

— медаль «15 лет вывода советских войск из Афганистана»

— медаль «За безупречную службу» 1 степени

— медаль «За безупречную службу» 2 степени

— медаль «За безупречную службу» 3 степени

— медаль «70 лет Вооруженных Сил СССР»

— знак «Воину — интернационалисту» и Почётная Грамота Президиума Верховного Совета СССР

— нагрудный знак «Ветеран войны в Анголе»

За время пребывания в заграничных служебных командировках был контужен, получил увечье (левого плечевого сустава), нейросенсорную тугоухость II степени, сотрясение головного мозга, переболел вирусным гепатитом и более десяти раз малярией.

В процессе работы в Институте военной истории (ИВИ МО РФ) с октября 2002 года по декабрь 2006 года около 60 визитов (визиты делегаций ИВИ в зарубежные страны и визиты иностранных военных делегаций в Институт военной истории).

Приложение I.

Из книги мемуаров полковника Сергея Коломнина[55]

C августа 1987 по май 1988 года только ангольские ВВС совершили с аэродромов Куиту-Куанавале и Менонге 2950 боевых вылетов. Из них примерно 1100 пришлось на выполнение боевых задач по нанесению ракетно-бомбовых ударов по наземным войскам, в ходе которых были уничтожены сотни унитовских и южноафриканских солдат и офицеров, а так же десятки единиц боевой техники. Все задачи выполнялись ангольскими и кубинскими лётчиками на истребителях МиГ-21бис, МиГ-21МФ, МиГ-23МЛ и истребителях-бомбардировщиках Су-22. При нанесении ракетно-бомбовых ударов авиацией ФАПЛА обычно использовались бомбы советского производства ФАБ-250 и ФАБ-500 (весом в 250 и 500 кг), а также 57-мм неуправляемые ракеты «воздух-земля» и пушечное вооружение. Для нанесения ракетных ударов были задействованы вертолёты Ми-24 и Ми-8МТ. По ангольским данным средствами ПВО ФАПЛА и авиацией было сбиты до 40 самолётов и вертолётов ЮАР.

В каждой из элитных ангольских бригад (16-й, 21-й, 47-й и 59-й) ФАПЛА были советские военные советники, специалисты и переводчики (от 8 (6) до 15 человек)[56].

Первым руководителем группы из 40 советских военных специалистов и переводчиков в Анголе (с ноября 1975 г.) был полковник В.Г. Трофименко. А первым главным военным советником являлся, сменивший его в марте 1976 г. генерал-майор И. Пономаренко (численность воaенных и специалистов возросла с 200 человек до 344). Генерал-лейтенант В.В. Шахнович командовал советскими военными советниками и специалистами с 1977 по 1980 гг., и их численность была уже свыше 500 человек. Генерал-лейтенант Г.С. Петровский руководил военными советниками и специалистами с 1980 по 1982 гг. Генерал-полковник К.Я. Курочкин руководил ими с 1982 г. по 1985 г., и число военных советников и специалистов стало свыше 2000 человек (и оставалось на том же уровне до 1988 г.). Генерал-лейтенант Л. Кузьменко был главным военным советником в Анголе в 1985–1987 гг., а генерал-лейтенант П.И. Гусев — в 1987–1990 гг. В апреле — ноябре 1990 г. эту должность занимал генерал-майор С. Суродеев. С ноября 1990 по 1992 гг. исполняющим обязанности главного военного советника был генерал-полковник В.Н. Беляев (бывший начальник штаба ВДВ СССР). При нём численность советских военных советников и специалистов составляла несколько десятков человек. С 1991 г. его должность стала именоваться — Главный военный консультант Министерства обороны Анголы. Его сменил на этой должности с 1992 по 1994 гг. генерал В. Лебедев. Всего за 1975–1991 гг. в Анголе служили или находились в командировке 107 советских генералов и адмиралов, 7211 офицеров, свыше 12 000 военнослужащих, а если учитывать военных моряков, лётчиков военно-транспортной авиации, авиатехников, моряков, морпехов, то не менее 30 000 военнослужащих и 1000 гражданских специалистов[57].

Приложение II.

Информация с гостевой страницы сайта Российской Ассоциации ветеранов войны в Анголе

Председатель Совета Региональной общественной организации участников оказания интернациональной помощи Республике Ангола — «Союза ветеранов Анголы» полковник запаса Вадим Андреевич Сагачко [05.04.2007]

…Те шесть кубинских Т-55, которые я видел на поле боя под Куито Куанавале были подбиты кумулятивными снарядами и сгорели вместе с экипажами. И хотя кубинцы потом забрали останки своих танкистов, но мы находили среди обгоревших гильз фрагменты человеческих костей. Танки находились в обороне, в окопах и боезапас[58] был расстрелян полностью. Ребята стояли до последнего и видно они так сильно допекли противника, что тот вымещал злобу расстреливая в упор из гранатометов уже сгоревшие танки — так как в башнях некоторых из них было еще по 5–6 гранатометных пробоин.

Два подбитых ангольских Т-54Б стояли неподалеку в лесу на минном поле, поэтому детально осмотреть их не удалось. У одного была обгоревшая моторная часть, у другого разрушены передние правые катки…

[05.04.2007] В. Сагачко

…Безусловно, что армия ЮАР была сильнейшей и по оснащению, и по технике, и по обученности. Но вот только я не склонен верить такому соотношению потерь. Юаровские источники, мягко говоря, лукавят, особенно по технике. В военной терминологии очень много нюансов в определении потерь: «боевые потери», «временные потери», «санитарные потери», «безвозвратные потери» и т. д.

Так вот, 3 танка и 5 бронемашин это те самые «безвозвратные потери», которые были брошены экипажами и которые не удалось эвакуировать с поля боя и они были захвачены ангольцами и кубинцами. (И это только в во время последней попытки прорваться к Куито Куанавале с 27 февраля по 11 марта 1988 г.) Некоторые даже в исправном состоянии. Впоследствии бронестекло с этих бронемашин использовалось кубинцами в «боевых машинах сопровождения колонн». Остальная же подбитая техника (в любом состоянии) юаровцами эвакуировалась и восстанавливалась, поэтому «боевыми потерями» не показывалась…

Потери в личном составе возможно реальные, так как перед своими танками они пускали не свою, а унитовскую пехоту. И естественно в ЮАР никто не считал сколько их полегло… И конечно же вызывает большое сомнение (южноафриканские) данные о потерях противоположной стороны (4785 убитых с ангольско-кубинской стороны и около 15 тысяч раненых (тут данные «гуляют» — от 12 до 18 тысяч), 94 танка, 100 бронемашин. А со стороны ЮАР — 31 убитых и 280 раненых, 9 самолётов, 3 танка, 5 бронемашин). Если ни в кубинских, ни в ангольских источниках вообще никаких данных о потерях не приводится (что конечно же не есть «очень хорошо»), то откуда такая точная информация вплоть до одного человека по убитым и тем более по раненым. Разведка? Радиоперехват? Так 07.01.2007 я приводил пример как они в моей бригаде (10-й пехотной бригаде) из 10 убитых и 18 раненых наши потери довели до 360 человек и ещё 5 советников в придачу.

[01.02.2007] В. Сагачко

Точных документальных данных подтверждающих применении химического оружия конфликтующими сторонами в Анголе нет. А если бы оно реально имело место, то, я думаю, за 20 лет прошедших после означенных событий, документы подтверждающие этот факт давно уже бы развевались на флагштоке какой-либо из сторон.

Из официальных документов имеются только «О применении химического оружия советско-кубинскими войсками»:

1. Книга Антонова Н. «Химическое оружие на рубеже на рубеже двух столетий». М. 1994. Ничем не обоснованная выдержка из которой кочует в интернете из сайта в сайт: «В 1985 году химическое оружие применялось в Анголе кубинскими или вьетнамскими военными, в результате, чего были зарегистрированы трудно объяснимые воздействия на окружающую среду…» И «косвенные свидетельства западных журналистов» о которых я писал в своем письме к Бабурову:

(Гостевая, лист 5)…После применения ЮАРовской армией химических снарядов радиостанция «Голос Чёрного петуха» сообщила, что это советско-кубинские войска (вот первоначальный источник мифа о советских частях на территории Анголы) обстреляли химическими снарядами и уничтожили три ангольские деревни. Потом эту информацию продублировали «Голос Америки» и «Радио Свобода»…

О применении химического оружия армией ЮАР:

1. Протест Министра иностранных дел Анголы;

2. Заявления советской прессы о применении войсками ЮАР в 1985 и 1987 г.г. на юге Анголы боевых отравляющих веществ (химического оружия).

3. Документы Комиссии по восстановлению справедливости и примирению (ЮАР), созданной в 1995 г., чтобы расследовать преступления, совершенные обеими враждующими сторонами во времена апартеида (то есть с 1.03.1960 г. до 10.05.1994 г.) В 1998 г. бывший армейский генерал Кнобель дал показания комиссии о применении бактериологического оружия при осуществлении диверсий в Анголе, Мозамбике, Замбии и Зимбабве (подчёркиваю — бактериологического, но не химического)

Все остальное — свидетельства очевидцев. (Дневники Игоря Ждаркина «Такого не было даже в Афгане».)

Моё мнение по данным событиям.

Первое. Химическое оружие кубинскими и ангольскими частями не применялось.

а) Советских химических частей на территории Анголы не было. СССР никогда не поставлял Кубе и Анголе химического оружия. Это косвенно подтверждается так же тем, что в ангольских бригадах не было подразделений химической защиты и не было средств защиты, даже противогазы встречались редко. В Программе боевой подготовки не было занятий по ОМП.

б) Всё происходившие на территории Анголы, как в ангольских, так и в кубинских войсках, и всё, что пытались сохранить в тайне, становилось достоянием пересудов и слухов в среде советских военных коллективов. (Примеров привести можно очень много). А такое событие обязательно выползло бы в виде слуха в нашей среде. Тем более, что в кубинских войсках работало очень много советских военных технических специалистов.

Второе. Настоящее химическое оружие войсками ЮАР не применялось. Применялись дымовые снаряды снаряженные «белым фосфором».

а) По свидетельствам очевидцев, при обстреле артиллерией ЮАР ангольских бригад налицо имелись все признаки разрывов химических снарядов. Но только несколько ангольских бойцов попавших под разрывы скончались мгновенно, а у остальных попавших в газовое облако (в т. ч. и у наших советников) было сильное удушье и признаки отравления. В случае же применения боевых ОВ погибших было бы сотни, а то и тысячи.

б) Представители армии ЮАР потом утверждали, что ими применялись дымовые снаряды, которые противник принял за химические. Недавно, листая ЮАРовский справочник по вооружению, я прочитал что их 155-мм артиллерийские дымовые снаряды снаряжены «белым фосфором». А продукты горения «белого фосфора» вызывают летальный исход, сильное удушье и химический ожог дыхательных путей, что похоже на действие боевых ОВ. Так что всё сходится. Хотя и возникает ряд вопросов по целесообразности массового применения этих снарядов в данной обстановке.

в) Впоследствии нашими советниками из Луанды был получен приказ добыть оставшиеся после разрывов фрагменты «химических снарядов». Приказ был успешно выполнен, пару снарядных «стаканов» (в химических, дымовых и агитационных снарядах разрушается только головная часть и остается «стакан») были отправлены в Луанду и далее в Москву на экспертизу. И если бы экспертиза подтвердила факт «боевых ОВ», то, я думаю, это нашло бы своё отражение в последующих заявлениях советского правительства, как рычага давления на ЮАР на международном уровне. Ведь шёл 1987 год и война продолжалась.

Информация от участников этих событий. Я лично общался с ними в 1988–1989 гг.

[20.12.2006] Вадим Сагачко

Для «шестого». Листал гостевую и наткнулся на Ваше первое сообщение насчет полковника Храмова из ВДВ, который «…в Анголе «раздолбал» бригаду наемников из ЮАР, захватив их тяжёлую технику и танки. Там в Анголе получил третью «Звезду»…» Подполковник Храмов до 1.10.1987 г. являлся советником командира 21 пехотной бригады ФАПЛА и никакого отношения к спецназу не имеет, разве только то, что в Союзе он служил в ВДВ. После успешного начала правительственными частями наступления и возникшей реальной угрозе захвата «столицы УНИТА» Мавинга (что признается и юаровскими источниками) южноафриканские войска вторгаются на территорию Анголы и атакуют подразделения 16, 21, 47, 59 бригад ФАПЛА. Наступление правительственных войск было остановлено и после тяжёлых боев они стали переходить к обороне на рубеже реки Ломба. Но и ЮАРовские части несли потери и не смогли форсировать реку Ломба. Днем 26 сентября 1987 года через 30 минут после окончания артиллерийского налета юаровской артиллерии, коллектив советских военных советников 21 ПБр вышел из блиндажа и сел за стол под деревом. Со стороны противника прозвучал одиночный выстрел из орудия (было ли это танковое орудие или артиллерийское — неизвестно). Снаряд попадает в крону дерева и вверху разрывается. Переводчику младшему лейтенанту Олегу Снитко крупным осколком отрубает руку и перебивает ногу. Все остальные, а это советник командира бригады подполковник Храмов, советник начальника политотдела Арагелян и советник начальника штаба бригады Дейкин получают ранения мелкими осколками в спину и плечи. Кубинцы выслали вертолёт с врачом, но район посадки вертолёта находился в нескольких километрах от КП бригады и Олега Снитко доставляют туда на корме танка. От потери крови и болевого шока Олег умирает. Всех раненых награждают орденами «Красной звезды». Был ли награжден Олег Снитко мы не знаем — сейчас устанавливаем. Почти через год, когда я уезжал в Анголу, в начале августа 1988 года, к нам в группу на занятия, которые проводила «десятка» со всеми отправляемыми в Анголу (военно-политическая обстановка, оргструктура противника, национальные особенности племен и т. д.) полковник Н. Зеленюк привёл поделиться боевым опытом Храмова, Арагеляна и Дейкина. Им только что вручили ордена. Никаких рассказов о захваченой у противника боевой технике не было. Сказали только то, что там «грязь, пот и кровь», но кому повезет — будет жить у океана. ЮАРовский же танк «Элефант» («Олифант») был захвачен 11 марта 1988 года во время последней попытки ЮАРовских войск овладеть Куиту-Куанавале. Но этот бой — тема другого рассказа. В это же время в провинции Кунене был захвачен исправный «Ратель», а многие командиры ангольских бригад разъезжали на трофейных Лендроверах. В заключение хочу сказать, что зачастую человек не по своей воле обрастает подвигами благодаря журналистам или «испорченому телефону»…

[05.02.2007] Подполковник ПВО запаса Г. Сергиенко

Работать было интересно.

Технику и вооружение зенитно-ракетного комплекса С-125 «Печора» для зенитно-ракетной бригады ФАПА/ДАА была доставлена в район Менонге в июне-июле месяце, где уже находилась аналогичная бригада РВС Кубы и уже несла боевое дежурство по охране аэродрома и непосредственно города.

Войска противоздушной обороны Кубы на вооружении у себя на родине имели (на то время) в основном ЗРК С-75 «Волга» и вопросы перевооружения и переподготовки на С-125 «Печора» проходило непосредственно при нашем участии. Так как сильных специалистов в области знания этого комплекса не было, в отличии от анголан: которые проходили подготовку в учебном центре Янгаджа, некоторые офицеры закончили Одесское ЗРУ (зенитное ракетное училище) и были, даже, с высшим академическим образованием Калининская Академия Войск ПВО. Учились все с желанием, что анголане, что кубинцы — интерес был спортивный: кто лучше, воспользовавшись этим, мы устраивали состязания стартовых расчётов, боевых расчётов по боевому слаживанию; опыт приобретённый мною пригодился непосредственно в Советском Союзе, на разных должностях.

За техникой уход был исключительным: достаточно сказать, что ходить в кабинах боевого управления в обуви разрешалось только нам — Советским специалистам (советико асессорам). Порой были смешные и не смешные ситуации: к смешным — технику натирать («лавар») соляркой, что из-за большой влажности приводило к гниению материальной части, сколько не говорили, сколько не просили — «всё по нулям»: в Янгадже так учили (без учёта климатических особенностей); не смешные: перед боевыми стрельбами все регулировки выставили на всей технике либо вертикально, либо горизонтально; а утром уже составлены два «КрАЗа» развешены флаги и портреты президентов, и пора стрелять, мужикам пришлось постараться: регламент проводить «по экрану наведения». Занятия, впервые дни проходили с трудом: слабое знание языка и трудно было различать не то, что поимённо, но и трудно было отличить анголан от кубинцев, но это на первой неделе, затем стали различать не только по дивизионам, но и по именам и фамилиям, лицам — началось сотрудничество.

Удивляла тяга анголан к языкам и их желание и способность в освоении русского языка: достаточно один раз назвать и показать (только правильно, без наших «особенностей» слово заменителей), назавтра он всё правильно показывает и называет (но не более одной проверки в боевых параметрах, если две и более — будь готов к выезду по устранению неисправности)…Радовала уверенная работа планшетистов, операторов ручного сопровождения, операторов РЛС, стартовых расчётов.

Опыт и навыки приобретался специалистами с трудом и, видя положительные результаты — мы этим, несомненно, гордились; мы всячески старались поддерживать: привезя с Советского Союза «кучу» значков мы их награждали за достигнутые результаты.

После завершения обучения и подготовки бригады к заступлению на боевое дежурство были организованы боевые стрельбы, которые показали хорошие результаты: два пуска по авиабомбе САБ — два подрыва по цели, и это всё на глазах не только населения и командования, но и на глазах УНИТы и южноафриканских лётчиков — это был для них наглядный пример, а для нас показатель, что время там мы проводили не зря. Зенитно-ракетной бригады ФАПА/ДАА заступила на боевое дежурство по охране и обороне воздушных рубежей 6 Военного округа в районе Менонге.

А для нас начался новый период подготовки к передислокации нашей бригады в район Куито-Куанавале, т. к. операция «II съезд МПЛА — ПТ» только начиналась, а наша авиация с аэродрома Менонге Джамбу и Мавингу не доставали.

[07.02.2007] Г. Сергиенко

В Лубанго располагалась бригада ФАПА/ДАА вооружённая комплексом «Волга», указанный Вами год соответствует этой действительности. На тот момент сложилась определённая обстановка угрозы с моря, находились флот США, и были приняты срочные меры по укреплению побережья, а именно Лубанго, Намиб (Масабиеш) и Луанда. Район Лубанго и Намиба я знаю плохо, т. к. там мне не пришлось работать, но на этих комплексах работал мой товарищ Сергей Васильев. И если, мне не изменяет память, там находилась и зенитная ракетная бригада РВС Кубы. Есть один момент связанный с кубинцами за который я не могу отвечать полностью, но факт известный в кругах ПВО, если есть интерес могу рассказать…

С помощью дивизионов, которые Вы разгружали в Лубанго, анголанам и кубинских удалось отодвинуть флот, и упростить угрозу с моря. Укрепление побережья на тот момент считалось достаточным, но время шло и получилось следующее: С-75 стал основным базовым комплексом (это комплекс среднего радиуса действий (Дальность — примерно 56 км, и по высоте примерно 25–30 км), а С-125 основным комплексом на малых высотах (Дальность — 25 км, по высоте от 20 м до 20 км), т. е. перекрывал малые высоты. То, что я назвал, и есть смешанная группировка, которая располагалась в Луанде и Кабинбе. Существенные отличия: Волга — одна ракета на пусковой, Печора — смотря какая пусковая: 2 или 4 ракеты. Комплексы не были достаточно мобильны (мобильность достигалась только за счёт отличной подготовки расчётов), они находились в не угрожаемый период на одном месте. Но вероятность поражения весьма высока: практически равнялась единице. Поэтому противостоящая сторона, отлично зная тактико-технические характеристики комплексов и опыт боевого применения во Вьетнаме, Египте и др странах, старалась в зону поражения комплексов не входить. Да и авиация у юаровцев была достаточно хилая: турбовинтовой «Буканир»[59] и слабенькая «Импала», единственная угроза — это «Мираж», который и доставлял все неприятности, но и этим научились бороться: зная маршруты полётов авиации и рельеф местности на стыки зон поражения на боевое дежурство выходили «качующие» батареи комплекса «Оса-АК», вот они то и «щёлкали», но, на сколько мне известно, это были в основном вертолёты и один или два самолёта. Преимущество «Оса-АК» — в мобильности и быстром оставлении позиции, что отсутствовало у нас, и у них были трудности с тем же энергоснабжением (приходилось «таскать» дизель за собой). Но орденов и они не получили, т. к. «умные» головы требовали подтверждения о сбитии, по минным полям не очень то и хочется ходить. Ноги дороже: а «гуманных» мин и на дорогах хватало.

[11.02.2007] Sledok

Уважаемые ветераны Анголы!

Давно в ваших краях не был, хотя несколько раз в прошлом выступал в гостевой, в том числе выставлял всякие отрывки из публикаций на других сайтах о действиях авиации ЮАР в Анголе. Надеюсь, что это было интересно. У специалиста по ЗРВ в Анголе Сергиенко встретил такую фразу: «Да и авиация у юаровцев была достаточно хилая: турбовинтовой «Буканир» и слабенькая «Импала», единственная угроза — это «Мираж», который и доставлял все неприятности, но и этим научились бороться: зная маршруты полётов авиации и рельеф местности на стыках зон поражения на боевое дежурство выходили «кочующие» батареи комплекса «Оса-АК», вот они то их и «щёлкали»…» А сколько нащелкали то? Данные есть? У южноафриканцев выходит, что были сбиты только единицы… Я им сам не верю, но выходит у Сергиенко, что никакой угрозы ни «Буканиры», ни «Импалы» ангольцам не доставляли. Так ли это? Да — это были явно устаревшие машины. Но, почитайте воспоминания того же Мякоты. И Импалы и Буканиры успешно охотились за техникой и живой силой на юге. Видимо там, где размещались комплексы ЗРВ, а Сергиенко пишет то дальность «Печор» и «Волг» была от 20 до 50 км., они перекрывали «свою» территорию. Но всю же территорию они не смогли прикрыть! Был бы рад, если бы Сергиенко или кто-то другой мог это пояснить. Заранее спасибо.

[12.02.2007] Г. Сергиенко

Для Sledoka

Если внимательно читать, то я сообщил, что сбивали, в основном, вертолёты и то, преимущественно, в ночное время, а про два — три самолёта — это, строго, со слов специалистов «Оса-АК». Подтвердить или опровергнуть это врядли смогу, т. к. сбитым считался только тот летательный аппарат — обломки которого предоставлены для обозрения или подтверждено уничтожение фотоконтролем, данные о подтверждении было предоставить достаточно трудно из-за труднодоступности тех мест. Могли быть просто подбитые аппараты, которые совершили «вынужденную» или вернулись подбитыми, задача войск ПВО выполнена: удар сорван. Сопредельная сторона могла и не давать потери, а могла их и скрыть, как это не раз делалось в настоящих вооружённых конфликтах. Слабенькими назвал потому, что радиус боевого применения не позволял им долго находиться в районе боевых действий: им нужна полоса, им нужно топливо, им необходимо достаточное обслуживание, в отличии от вертолётов: которые возможно применять с площадок «подскока» и произвести обслуживание в непосредственной близости от района, поэтому они и были наиболее опасными, т. к. подлётное время минимальное — привести комплекс в готовность к боевому применению довольно сложно, поэтому и написал о применении комплекса «Оса-АК» и плюс ПЗРК «Стрела-2», а затем и ПЗРК «Игла» в качестве «кочующих» батарей.

[25.02.2007] Г. Сергиенко

Хочу поделиться воспоминаниями по одному из случаев боевого применения ЗРВ (зенитно-ракетных войск) в Анголе: примерно, в июне-июле 1987 года. Утро, у нас большой шум: из Луанды запрашивают (по требованию Москвы) результаты противовоздушного боя, проведённого войсками ЗРВ на территории Анголы. Мы — ни сном, ни духом. Наши «подшефные» в этом не участвовали. Только через два часа обстановка прояснилась. Оказывается, в районе Кахамы (точность не гарантирую, но место где-то рядом) кубинцы выставили «кочующий дивизион» С-75 «Волга» — так их «достали» самолёты ВВС ЮАР. Всё сделали скрытно, даже от нас. В результате пуска только одной(!) ракеты было уничтожено два самолёта типа «Мираж». Получилось так: подрыв был по первой цели, а вторая влетела в обломки! Был доклад на Кубу Фиделю. Тот естественно, — в Москву, а оттуда уже к нам. За абсолютную достоверность фактов не ручаюсь, сам в этом бое не участвовал, но такой случай имел место в Анголе…

[21.04.2007] кенг

8.08.88 Самолёт президента республики Ботсвана (ВаЕ-600) летел по воздушному коридору» в Луанду. Дивизион С-125 «Печора» который стоял чуть южнее-западнее Куиты обнаружил цель. По параметрам полета что-то реактивное (может Мираж?) Запросили КП бригады. Чего делать? А там Тишина… Приняли решение обстрелять цель сами. Стреляли очередью из двух ракет. После старта управления ракет не было. Они ушли вверх на самоликвидацию. Цель прошла на юг. Но в Менонге видимо кубаши её засекли и подняли МиГ-23. Тот цель обнаружил и стрельнул ракетой с теплонаведением. Ракета взрывается у одного из двигателей самолёта президента. И отрывает его. Двигатель горит и падает, самолёт летит на одном. Вторая ракета с МиГа идет на тепло падающего двигателя. Это и спасает президента. ПС: Потом разборки в Печоре. Понаехали всякие му-знатоки ЗРВ. Даже из Союза. и давай расследовать. Олухи от ГВС и Советника по ВВС и ПВО Анголы — орут на Печорцев — почему не сбили! Подсоветная цветнина[60] не верит в Печору!!! А генерал из Москвы — слава богу что не сбили сынки! То очень большой скандал бы был! Вот так!

[30.04.2007] Geronimo

Самолёт президента Ботсваны был обстрелян в августе 1988 года нашей бригадой «Печора», стоявшей в Куито-Куанавале. Его счастье, что не сработал захват, самолёт сопровождения выполнил противоракетный маневр и не смог из него выйти — упал. Сначала нас кинулись ругать, мол, почему не сбили? А потом говорят, да вы знаете по кому стреляли — это же президент Ботсваны! Он летел в Луанду на встречу в верхах, но его, видимо, не предупредили, что этот коридор уже полтора года закрыт в связи с войной.

[09.05.2007] Geronimo

Вадим Андреевич!

«Печора» стояла именно в Куито-Куанавале, когда стреляла по президенту Ботсваны. Кенг правильно написал, что непосредственно при стрельбе был спец. при КД «Печора» Валера Черёмухин. Советником командира бригады, которого звали Давид, был подполковник Маслов, он сменил полковника Зиновьева Владимира Николаевича. А переводчиком в «Печоре» был Игорь Ждаркин, то есть я. В. Зенцов сменил меня в конце августа. Сначала на наши головы посыпались шишки, мол, «почему вы, негодяи такие, не сбили этот самолёт. Это уже не первый раз у вас не срабатывает захват! Чем вы там занимаетесь?» и т. д. А затем стали говорить: «Да вы знаете, по кому вы стреляли? Это же президент Ботсваны!» Маслов и не знал, что и отвечать…

[09.05.2007] Мищенко Сергей

Здравствуйте Сергей Анатольевич. Собираюсь на пенсию, появилось свободное время, вспоминаю Анголу. Нашёл в сети Ваш и украинский сайты. За ночь всё изучил, получил неописуемое удовольствие. Огромное всем спасибо! Служил в НРА 1986–1988 гг. старшим лейтенантом, специалистом по боевому применению ПЗРК Игла, Стрела-2, Стрела-3, ЗРК Стрела-10 и контрольно-проверочному оборудованию ракет. Жил в Луанде на Куке, работал на центральном складе вооружения НРА под Луандой. Ездил с проверками тех. состояния и обслуживания ЗРК в Лубанго, Уамбо, Менонге и др. Учили первый набор ангольцев на Стрелу-10 (1988 г., Лубанго) и др. Самое интересное, конечно, принимал участие в операции в Куито-Куанавале с 15.08.1987 по 18.11.1987, затем ещё месяц восстанавливал технику после, к сожалению, можно сказать, бегства с речки Ломба. При мне погиб полковник Горб. Молодец Ждаркин Игорь, всё написанное им правда до мелочей (тоже вёл дневник). Только кроме указанных им 21-й, 25-й, 47-й и 59-й бригад была еще аналогичная по численности и вооружению тактическая группа (так называли), которая шла с ними одним фронтом. В этой группе выполнял обязанности советника начальника ПВО. Есть десяток фото о нашем рейде (всего прошли 423 км), в том числе трофейного, захваченного у УНИТА вооружения и др.

Для Г. Шубина: С1987 г. успешно применялись ЗРК Игла и Стрела-10. Получал с сухогрузов, тестировал все ракеты, перегонял в округа. В то время эти комплексы по ТТХ (тактико-техническим характеристикам) были лучшими в мире. Стрелой-10 были сбиты почти все ЮАР самолёты во время операции под Мавингой (половину которой описал Ждаркин). Кстати, работа ПВО, на мой взгляд, была единственным неоспоримым «результатом» этой операции. Правда, количество сбитых самолётов — тема отдельная…

С уважением,

подполковник милиции Украины Мищенко Сергей

[17.03.2007] О наградах

Подвигов наши ребята совершали много и награждались. Но вот только награды зачастую (если это только было не именное представление) вместо них получали другие. Те, кто дружил с кадрами, а выше «кадров», как известно, только Солнце. Так в «первой партии» наших военных в 1976 году были награждены медалью «За боевые заслуги» повар и киномеханик, а трудяги курсанты-переводчики остались «за бортом». В 1987–1988 гг. некоторые офицеры из Луанды только за получасовое посещение осажденного Куиту-Куанавале получали ордена, а многие из боевых бригад — ничего. В 1989–1990 г.г. в уже относительно спокойный Куиту-Куанавале из Луанды летели все — от военного прокурора до работников военторга, что бы сделать отметку в личном деле и получить заветную «корочку» «Свидетельство о льготах» участника боевых действий. Из 24 наград присланных в Анголу по разнарядке в мае 1990 года за подготовку и проведение операции «Зебра», только 4 досталось офицерам фронтовых бригад. Но и не надо думать, что все советники Генштаба ФАПЛА из Луанды были «орденопросцами», многие из них добросовестно выполняли свою работу, оказывая помощь подсоветным, и не паниковали при обстрелах. Так, например, генерал-лейтенант Беляев В.Н. с подчинёнными офицерами оперативного отдела в составе Передового командного пункта Фронта ходил за реку Ломба. Это на удалении 80–100 км от Куиту-Куанавале. Сплошной линии фронта там не было, оборона «очаговая», а война партизанская. И таких примеров привести можно много, но об этом в другой раз…

[27.07.2007]

Мы всегда ссылались на официальные данные о наших потерях, опубликованы, в труде института Военной истории РФ «СССР и Россия в локальных войнах и конфликтах»: «… До 1991 года в Анголе погибли и умерли 54 советских гражданина, в том числе 45 офицеров, 5 прапорщиков, 2 солдата срочной службы, двое гражданских служащих, а 10 — получили ранения. Один военнослужащий попал в плен…». Конечно, это официальные данные, и только по линии 10-го Главного Управления ГШ ВС СССР. У Союза ветеранов Анголы есть основания считать, что советские потери в Анголе были больше».

С уважением,

Председатель СВА В. Сагачко

Аббревиатура и список сокращений

40 мм (Mk.40) — подствольный гранатомет производства ЮАР. По внешнему виду напоминает штурмовой автомат. Вес — 2,2 кг. Эффективная дальность выстрела — от 30 до 150 м. Предельная дальность — до 400 (375) м.

40 мм (MGL Mk.1) (40×53) — ручной шестизарядный гранатомет производства ЮАР. По внешнему виду напоминает револьвер с откидным прикладом. Вес — 6,3 кг. Прицельная дальность выстрела — от 30 до 150 м. Предельная дальность — до 375 м.

81 мм (M3) — миномёт южноафриканского производства. Оснащён прицелом типа H-019 (вес прицела — 1,5 кг). Вес гранатомета (полный) — 41,5 кг, вес трубы — 14,4 кг. Дальность выстрела — от 100 до 5000 м.

107 мм реактивная буксируемая система залпового огня (Тип 63) была разработана в Китае и принята на вооружение в 1959 г. Широко экспортировалась, в том числе и в африканские страны. Производилась также в КНДР, Иране и ЮАР (копия Тип 63 выпускалась в ЮАР под индексом RO 107). Её отличие от китайского аналога в том, что боевая часть турбореактивного снаряда включает в себя стальные шарики для увеличения поражающей силы. Система расположена на лафете артиллерийского орудия в виде направляющих с 12 стволами, расположенными в три ряда. Масса — 611 кг. Расчет — 5 человек. Вес турбореактивного снаряда — 18 кг, длина — 80–90 см. Дальнобойность — до 8,5 км. Существует и модификация Тип 63, устанавливаемая на восьми-колёсном (4×4) грузовике. При этом перевозится дополнительный боекомплект из 12 снарядов.

АГС-17 — автоматический гранатометный комплекс (автоматический станковый (ленточный) гранатомет «Пламя». Вес — 22 кг, калибр 30 мм, количество снарядов в ленте — 29, максимальная дальность выстрела — 1700 м. Выпускался в различных модификациях с 1971 года. Ныне заменяется на более совершенную модель АГС-30.

АК — автомат Калашникова (АК-47) — выпускался с 1949 по 1974 гг. Вес — 4,9 кг. Калибр — 7,62 мм (7,62×39). Магазин на 30 патронов. Прицельная дальность выстрела 500–700 м. Выпускался и выпускается по лицензиям в десятках стран мира. С 1959 по 1973 гг. производился его улучшенный вариант — АКМ. Всего было выпущено не менее 70 миллионов АКМ и АК-47. Благодаря простоте, дешевизне и высоким эксплуатационным качествам является самым массовым оружием второй половины XX — начала XXI веков. С 1974 года заменен на АК-74, калибра 5,45 мм. Ныне в России выпускается его модифицированный вариант — АК-103.

АКБ — аккумуляторная батарея.

АКМ — автомат Калашникова модернизированный (с деревянным прикладом).

АКС — автомат Калашникова со складывающимся прикладом.

AM-3 Bosbok (Bosbok) (АМ-3 Босбок) — производившийся в ЮАР с 1973 г. лицензионный вариант однодвигательного двухместного итальянского легкого самолёта-наблюдателя Aermacchi (Аэромаччи). Длина — 9,09 м. Высота — 2,72 м. Скорость — до 278 км/ч. Потолок — до 8400 м. Время полёта — до 4 час. 30 мин. Отличается коротким взлетом (85 м) и посадкой (66 м). Оснащён четырьмя дымовыми ракетами, выпускаемыми для обозначения штурмуемых позиций.

AML-90 (Eland-90, ElandMk.II, ElandMk.III, ElandMk.IV, ElandMk.V, ElandMk.VI, Eland Mk.VII) (Эланд-90) (АМЛ-90) четырёхколёсная (2×2) бронемашина. Лицензионный вариант бронемашины Панар (Panhard AML 245) (AML-90). Выпускалась в ЮАР в различных модификациях с 1963 г. Масса — 5,5 т. Экипаж — 3 человека. Двигатель — бензиновый (только на последней модификации Eland Mk.VII — дизельный. Было выпущено 224 единицы данной модификации). Вооружение — пушка калибр 90 мм (дальность стрельбы — 1200 м по бронетехнике и 2200 м — по пехоте) и два пулемёта калибра 7,62 мм (7,62×51) (один — для стрельбы по низколетящим воздушным целям). Скорость — 90 км/ч. Запас хода — 600 км. Броня — 10 мм. Защищает от пуль калибра 7,62 мм. Преодолевает водные преграды глубиной до одного метра. На бронемашину возможна установка специальных средств для придания дополнительной плавучести. Всего в ЮАР было произведено свыше 1300 (1400) бронемашин типа Эланд-60и Эланд-90.

АМЛ-60 (Панар AML-60) (Panhard AML-60) разведывательный четырёхколёсный (2×2) бронеавтомобиль французского производства. Оснащён 60 мм казнозарядным башенным миномётом (боекомплект 20 снарядов) (дальность поражения легкобронированных целей до 300 м прямым выстрелом и до 1700 м — навесным огнем) и двумя спаренными пулемётами калибра 7,62 мм (2400 патронов). На вооружении с 1961 г. Экипаж — три человека. Масса — 5,5 т. Длина — 3,8 м. Высота — 2 м. Броня 8–12 мм. Мощность карбюраторного двигателя — 90 л.с. Скорость — до 100 км/ч. Угол подъема — 31°. Высота преодолеваемого препятствия — 0,3 м. Ширина преодолеваемого рва — 0,8 м. Глубина преодолеваемого брода — 1,1 м. Запас хода — 600 км. По воде передвигается за счёт индивидуального плавсредства (вращения колёс) со скоростью 6–7 км/ч. Может перевозиться на самолётах. На вооружении десятков стран мира. Выпускался в ЮАР под обозначением Эланд-60.

Ан-12 — военно-транспортный самолёт. Выпускался с 1959 по 1972 гг., в том числе в Польше и Китае. Оснащён четырьмя турбовинтовыми двигателями. Дальность — от 3600 до 6000 км. Экипаж — 5–6 человек. Перевозит до 20 т грузов (58 десантников, 95 солдат или 90 раненых). Способен садится, и взлетать с грунтовых аэродромов. Вооружение — двуствольная скорострельная пушка для прикрытия задней полусферы калибром 23 мм. Сотни самолётов данного типа, давно выработавших свой ресурс и списанных на слом, оказались в частных авиакомпаниях, их широко используют в нарушение всех летных норм в странах Азии и Африки.

Ан-22 Антей — тяжёлый военно-транспортный самолёт. Производился с 1967 г. Оснащён четырьмя турбовинтовыми двигателями. Назначение — десантно-транспортные операции. Экипаж 5–6 человек. Перевозит от 60 до 80 т грузов (151 десантника или 292 солдата или 202 раненых, или 1 танк или 4 БРТ или 4 БМП). Единственный в мире сверхтяжёлый транспортный самолёт способный приземляться и взлетать с грунтовых взлётно-посадочных полос. Значительно превосходит по экономичности Ан-12 и Ил-76. Скорость — 560–750 км/ч. Дальность — до 5200 км. Вооружение — двуствольная скорострельная пушка для прикрытия задней полусферы калибром 23 мм.

Ан-24 — пассажирский 52-местный самолёт для перевозок пассажиров на линиях средней и малой протяженности. Оснащён двумя турбовинтовыми двигателями. Скорость — 450 км/ч. Дальность — 2000 км. Экипаж — 4 человека. Выпускался с 1962 по 1978 гг.

Ан-26 — транспортный самолёт для перевозки и десантирования грузов. Является грузовой модификацией самолёта Ан-24. Экипаж — 4–5 человек. Скорость — 430 км/ч. Дальность — до 2000 км. Перевозит до 40 солдат или 30 раненых. Максимальная загрузка — 5500 кг.

Асессор (португальск.) — советник

Алуэт II (Alouette III) (Жаворонок) — лёгкий вертолёт производства Франции. Производился с 1960 г. Поставлялся в ЮАР с 1962 г. Оснащён одним двигателем. Длина — 10,05 м. Вес — 2,1 т. Скорость — 210 км/ч. Потолок — 3250 м. Дальность полета — до 500 км. Вооружение — скорострельная пушка типа GA 1 калибра 20 мм (20×82), размещаемая в кабине. Перевозит 5 человек или 820 кг груза на расстояние от 100 до 500 км.

Альбатрос (Albatross P-166 S) — патрульный прибрежный самолёт-разведчик итальянского производства. Производился с 1968 г. Поставлялся в ЮАР с 1969 г. Оснащён двумя двигателями. Отличительной чертой данного самолёта является расположение пропеллеров двигателей, установленных на крыльях позади крыльев. Скорость — до 357 км/ч. Потолок — 7780 м. Дальность полета — до 1290 км.

АМ 3 (Bosbok) AM-3 Bosbok (Bosbok) (АМ-3 Босбок) — производившийся в ЮАР с 1973 г. лицензионный вариант одно-двигательного двухместного итальянского лёгкого самолёта-наблюдателя Aermacchi (Аэромаччи). Длина — 9,09 м. Высота — 2,72 м. Скорость — до 278 км/ч. Потолок — до 8400 м. Время полета — до 4 час. 30 мин. Отличается коротким взлетом (85 м) и посадкой (66 м). Оснащён четырьмя дымовыми ракетами, выпускаемыми для обозначения штурмуемых позиций. Вооружение — 340 кг бомб или ракет. Дальность полета — до 990 км/ч.

Буканир S2B (Buccaneer S Mk. 50) — морской бомбардировщик-ракетоносец (морской штурмовик) английского производства. Предназначен для действий по морским и наземным целям с авианосцев. Способен нести ядерное оружие. Производился в Англии с 1963 г. На вооружении ВВС ЮАР с 1965 г. Экипаж — 2 человека. Вес — до 26760 кг. Длина — 19,3 м. Высота — 4,95 м. Максимальный взлетный вес — 28,12 т. Максимальная скорость у земли — 1040 км/ч. Практический потолок — 15200 м. Перегоночная дальность — 6100 км. Радиус действия на средних высотах с бомбовой загрузкой до 950 кг — от 850 до 950 км (и до 3700 км с дополнительными топливными баками). Максимальная бомбовая загрузка — 7250 кг, (включая четыре бомбы по 450 кг, размещаемые под крыльями и четыре таких же бомбы в бомболюках или 460 кг — бомбы повышенной мощности) и четыре управляемые ракеты «воздух-земля» французского производства типа AS.20 радиусом от 1,3 до 3,66 км или AS.30 радиусом от 2,6 до 10 км. Также оснащался 72 неуправляемыми реактивными снарядами (НАР) калибра 68 мм типа SNEB в четырёх пусковых установках Type 155 (по 18 неуправляемых ракет в каждой), размещенных в пилонах под крыльями. 16 (15) Буканиров находились на вооружении ВВС ЮАР, где использовались для воздушных ударов по сухопутным целям во время участия войск ЮАР в войне в Анголе.

Бульдог (Bulldog) — четырёхколёсный тяжёлый бронетранспортёр производства ЮАР на базу грузовика Самил-20. Вес — 14 т. Перевозит до 10 солдат.

б-н — батальон

Б-10 — противотанковое орудие калибра 82 мм.

БМ-21 («Град») — 40-ствольная система залпового огня на базе грузовика Урал-375. Калибр 122 мм. Дальность стрельбы — до 20,5 км. Время залпа — 20 сек. Экипаж — 6 человек. Назначение — уничтожение живой силы и не бронированной техники. Запас хода — 1000 км. Скорость — 85 км/ч. Выпускалось с 1965 г. Более 2000 БМ-21 «Град» было экспортировано за рубеж. Ныне производится по лицензии в различных странах мира. С 1975 года заменён на более современную систему залпового огня «Ураган».

БМД-1 — боевая машина десанта. Выпускалась в различных модификациях с 1969 г. Предназначена для десантирования с парашютом или посадочным способом с Ан-12. Масса — 7,2 т. Экипаж — 7 человек. Броня — 12 мм. Вооружение — гладкоствольная пушка калибром 73 мм и пулемёт ПКТ калибра 7,62 мм. И 3 ПТУР «Малютка» или ПТУР «Фагот». Боекомплект — 40 выстрелов для пушки и 4000 патронов к пулемётам. Скорость — 60 км. На воде — 10 км. Запас хода — 500 км.

БМП — боевая машина пехоты — БМП-1. Выпускалась в различных модификациях с 1966 по 1983 гг. Масса — 13 т. Вооружение — гладкоствольное орудие калибром 73 мм и пулемёт калибра 7,62 мм и пусковой установкой ПТУР «Малютка» (Противотанковая управляемая ракета). Боекомплект — 40 снарядов. Дальнобойность — до 1300 м. Боекомплект для пулемёта — 2000 патронов. Вместимость — 11 человек (3 человека экипаж и 8 солдат). Масса — 12600 кг. Броня — от 6 до 26 мм. Скорость — до 65 км/ч. На воде — 10 км. Запас хода — 500–600 км. Личный состав имеет возможность вести огонь из стрелкового оружия через амбразуры с шаровыми установками расположенные по бортам и в задних дверях. Движение на воде осуществляется за счет перематывания гусениц. БМП-1 широко экспортировалась за рубеж. По лицензии производился во многих странах. Состоит на вооружении в десятках стран мира.

БРДМ — бронированная разведывательно-дозорная машина. Здесь имеется в виду БРДМ-2. Выпускалась с 1969 по 1989 гг. Масса — 7 м. Броня — 6–10 мм. Вооружение — 14,5-мм пулемёт КПВТ (500 патронов) 7,62-мм пулемёт ПКТ (2000 патронов). Скорость — до 95 км/ч, по воде — 10 км/ч. Экипаж — 4 человека. Запас хода — 750 км.

БТР-60ПБ — советский бронетранспортер, выпускался с 1965 по 1976 гг. Был оснащён полностью герметизированным корпусом. Шины пулестойкие с центральной системой регулирования давления воздуха. Мог преодолевать рвы шириной до 2 м. Основное отличие от предшествующих моделей — установленная на крыше вращающаяся коническая бронированная башня со спаренной установкой пулемёта КВПТ калибра 14,5 мм (14,5×114) и ручного пулемёта ПКТ калибра 7,62 мм (7,62×54). Скорость — до 80 км/ч и до 10 км/ч на воде. Экипаж — 3 человека и 8 солдат. Броня — 6–8 мм. Много поставлялся за рубеж.

Buffel (Buffel Mk.II, Буффел Mk.II) (Буфел, Буйвол) четырёхколёсный (2×2) бронетранспортер производства ЮАР на базе грузовика Самил-20 (первые варианты производились на базе грузовика Унимог). Пришел на смену Каспиру. Характерной чертой Buffel является отдельная бронированная кабина водителя с пуленепробиваемым стеклом, расположенная справа. Имеет хорошую противоминную защиту — V-образный суживающийся книзу корпус. Вооружение — два пулемёта калибра 7,62 мм (7,62×51). Экипаж — 1 человек и 8 (10) солдат. Сиденья оснащены креплениями и ремнями безопасности, чтобы солдаты не слетели с места при взрыве мины. Кабина расположена отдельно и бронирована от снарядов и пуль. Длина — 5,1 м. Высота — 2,95 м. Вес — 6,14 т. Скорость — до 96 км/ч. Запас хода без дозаправки до 1 тыс. км. Перевозит 200 л воды. Выпускался с 1978 г. в данном варианте (в количестве свыше 1400 ед.) и в нескольких других вариантах: (Bulldog, Log Buffel, Moffel — с открытым кузовом). На вооружении ЮАР (2400 ед. — все в резерве), Намибии, Руанды (18), Колумбии (5), Бенина (1), Шри-Ланки (40), США (1).

Валькирия, Валькири (Valkiri MkI.22) (Валькири MkI.22) (Валькирия Летучая женщина-ведьма) южноафриканская система залпового огня (24 направляющих трубы) калибра 127 мм на базе двухтонного грузовика Самил-20. Выпускалась с 1977 по 1981 гг. на основе советской системы залпового огня БМ-21. Вес — 6400 кг. Длина — 5,35 м. Высота — 2,32 м. Кабина бронированная. Длина ракеты — 2,68 м. Взрыватель ракеты срабатывает на высоте от 3 до 18 м. Ракеты могут оснащаться взрывчаткой мощностью 60 кг каждая с 8500 металлическими шариками с убойной силой до 1500 м (подобно системе Кентрон). Экипаж — два человека и два человека в грузовике с боеприпасами. Стрельба может вестись как из кабины, так и с расстояния 50 м по кабелю. Дальнобойность — от 7500 до 22000 м. Скорость — до 90 км/ч. Пробег без дозаправки — 450 км. Обладает хорошей маскировкой (благодаря натянутому сверху тенту сложно определить визуально, грузовик ли это типа Самил-20 или система залпового огня.) Оснащалась дополнительным боезапасом из 48 ракет, перевозимым на грузовике Самил-50. В сухопутных войсках ЮАР Валкири была заменена на систему залпового огня типа Баталер (40 направляющих труб) с дальнобойностью до 36 км.

Возд. цели — воздушные цели

ВВС — военно-воздушные силы

Витингс Мк. I (Withings Mk. I A) — шестиколёсный (3×3) южноафриканский тягач на базе грузовика Самил-100. Оснащён высоким безопасным при подрыве на минах корпусом и защищённой от мин кабиной. Длина — 9,77 м. Высота — 3,35 м. Экипаж 3–4 человека. Перевозит до 10 т груза. В отличие от других южноафриканских тяжёлых грузовиков оснащён дизельным двигателем. Скорость — 90 км/ч. Дальность хода без дозаправки — до 700 (800) км. Выпускается на замену Самил-100.

Волга — имеется в виду зенитно-ракетный комплекс С-75.

ГАЗ-66 — грузовик высокой проходимости грузоподъёмностью 2 т.

G3 (G-3) — западногерманская автоматическая винтовка калибра 7,62 мм (7,62×51 мм). Является модернизированным вариантом испанской винтовки Сетме. Вес — 4,4 кг, длина — 1020 мм, прицельная дальность — 1000 м, практическая скорострельность одиночными выстрелами — 40–60 выстрелов в минуту, емкость магазина — 20 патронов. Может вести стрельбу винтовочными гранатами. Может оснащаться подствольным гранатометом HK69 калибра 40 мм (40×46) с дальнобойностью 100–350 м. Винтовка выпускалась с 1957 г. в нескольких модификациях. Состояла на вооружении многих стран и состоит в резерве, в частности в Португалии, Норвегии, Швеции, Пакистане, Бирме, Доминиканской республике и ЮАР. На вооружении южноафриканской полиции до сих пор.

G-5 (Г-5) (Джи-5) — южноафриканская тяжёлая дальнобойная гаубица на четырёх колёсах. Выпускается с 1982 г. по американской технологии. Вес — 13,7 т. Расчет — 8 человек. Длина — 9,1 м. Угол наклона орудия — от -3° до +75°. Цели — движущиеся танки и бронетехника — пеленгуются радиопеленгом и обстреливаются. Снаряды при полёте к наземной цели взрываются в воздухе, без касания земли. Дальнобойность — от 3 до 30 км (и до 47 км реактивными и до 52 (67) км последними образцами реактивных снарядов). Количество осколков от одного снаряда — от 3032 до 4756. Скорострельность — 2–3 выстрела в минуту. Вес снаряда — 47 кг. Вес гаубицы — 13750 кг. Гаубица G-5 может передвигаться с помощью небольшого дизеля мощностью 79 л.с. со скоростью от 3 до 17 км/ч, а в прицеплённом состоянии — до 90 км/ч. Перевозится десятитонным шестиколёсным (3×3) грузовиком Самил-100 (оснащён для защиты зенитным пулемётом) со скоростью до 90 км/ч или 50 км/ч по бездорожью. Расчёт — 4–5 человек. Время для перехода в боеготовое состояние — 2 мин. Скорострельность — 3 выстрела в минуту. Кроме грузовика — трейлера, дополнительный боезапас перевозится бронированным грузовиком типа Квефул, в котором для перевозки артиллерийских снарядов (60 штук для G-6) в горизонтальном положении в специальных карманах. Грузовик оснащён просторной бронированной кабиной, где находятся восемь человек экипажа и два места про запас, и оснащается специальным хоботным краном для снарядов грузоподъемностью до 800 кг и длиной стрелы до 3,5 м, и при этом перевозятся 200 л воды. G-5 поставлялись в Ирак, Иорданию, Пакистан, Саудовскую Аравию, Индию. Лицензию на производство G-5 в 1989 г. ЮАР продала Чили (выпускается там под названием CC-45). Только для нужд сухопутных войск ЮАР было произведено 53 дальнобойных гаубицы данного типа.

G-6 (Г-6) (Джи-6) — южноафриканская шестиколёсная (3×3) самоходная артиллерийская установка калибра 155 мм. Выпускается со всеми ведущими колёсами (6×6) и ранее выпускалась с четырьмя ведущими колёсами (4×6). Боекомплект — 47 снарядов. Выпускается по американской технологии. Скорострельность — от 2 до 4 выстрелов в минуту. Оснащена системой целеуказания и дальномером. Экипаж — 5–6 человек. Вес — 37 т. Оснащена автоматической коробкой передач. Дополнительное вооружение — башенный пулемёт калибра 7,62 (7,62×51) или 12,7 (12,7×99) мм и 8 дымовых гранат. Четыре бойницы для стрелков размещаются на каждой стороне бронированной орудийной башни. Лобовая броня выдерживает снаряды калибром до 20 мм. Цели — движущиеся танки и бронетехника пеленгуются радиопеленгом и обстреливаются. Дальность стрельбы — от 3 до 30 км (до 52 км стандартным реактивным снарядом и до 70 (67) км улучшенным ракетным снарядом типа Ассегай). Угол наклона орудия от -5° до +75°. Снаряды при полете к цели взрываются в воздухе без касания земли. Количество осколков от одного снаряда — от 3032 до 4756. Снаряды используются тех же типов, что и в гаубице G-5. Длина — 9 м. Ширина — 3,3 м. Высота — 3,25 м. Скорость — 90 км/ч (30–40 км/ч по бездорожью). Запас хода без дозаправки — 600 км. Мощность двигателя — 525 л. с. Преодолеваемые препятствия — брод или ров глубиной 1 м. Состоит на вооружении ЮАР, ОАЭ, Омана и Индии.

Геркулес (C-130 Hercules) — многоцелевой военно-транспортный самолёт, производство США. Выпускался с 1956 г. Экипаж — 4–5 человек. Перевозит до 922 солдат, 64 десантника или 74 раненых или 19,3 т груза. Скорость — 600 км/ч. Дальность — до 8800 км.

Град-П — переносная система залпового огня калибром 122 мм. Состоит из трубы и направляющей треноги (сошника). Расчет — 2 человека. Дальнобойность — 15 км.

Град (БМ-21 «Град») — система залпового огня калибра 122 мм на базе грузовика Урал-375. Принята на вооружение в 1963 г. Дальнобойность — до 20,5 км. Количество снарядов — 40. Экипаж — 6 человек.

Д-30 — гаубица, калибром 122 мм. Масса — 3150 кг. Дальность стрельбы — 15,5 км. Скорострельность — 6–8 выстрелов в минуту. Расчет — 6 человек.

ЕЕ-15 — четырёхколёсная (2×2) грузовая машина «Engesa», производство Бразилии.

Е-25, Е-50 — её шестиколёсные (3×3) модификации.

Зажиг. мины — зажигательные мины.

ЗАС-10 (ЗАС 10 0.1. 2Н) — защита сетевая аварийная.

ЗИП — запасные инструменты и принадлежности

Zumlac (Зумлак) — шестиколёсный (3×3) тяжёлый грузовик высокой проходимости производства ЮАР типа Самил-100 (Samil-100) грузоподъемностью в 10 т. Оснащался защищённой от мин двухместной кабиной. Основное отличие от базовой модели — для защиты используется зенитное скорострельное орудие типа Zumlac калибра 23 мм (на основе советской ЗУ-23-2 или используется сама трофейная советская Зу-32-2). Масса — 9–10 т. Длина — 10,27 м. Высота — 2,5 м. Скорость — 90 км/ч. Пробег без дозаправки — 800 км.

ЗРК — зенитно-ракетный комплекс

ЗУ-23-2 «Зеушка» — Двуствольная легкая автоматическая спаренная зенитная пушка для борьбы с низколетящими целями (штурмовики, самолёты). Расчет — 6 человек. Калибр — 23 мм. Дальнобойность — до 2,5 км. Скорострельность — 2000 выстрелов в минуту. Легко транспортируется любым автомобилем. Широко применялась и применяется в качестве скорострельного орудия огневой поддержки в многочисленных войнах в Африке, Азии, и СНГ. Очень эффективна в горной войне, а также против пехоты и БТРов.

Игла-1 — переносной зенитно-ракетный комплекс. Производится с 1981 г. Масса — 10,8 кг. Скорость ракеты до 600 м/c. По сравнению со «Стрелой-2» способен поражать цель как на догонных, так и на встречных курсах.

Игла-2 — модификация Иглы-1. Производился с 1983 г. Скорость ракеты — до 600 м/c. Поражает воздушные цели на высотах от 10 м до 3,5 км.

Ил-76 — средний военно-транспортный самолёт. Производится в различных модификациях с 1974 г. Оснащён четырьмя реактивными двигателями. Экипаж — 6–7 человек. Перевозит до 48 т грузов (126 десантников или 140 солдат). Дальность — до 7000 км. Скорость — 750–800 км/ч. Для прикрытия задней полусферы вооружен сдвоенной пушкой ГШ-23 с радиолокационным прицелом. Является основным военно-транспортным самолётом ВВС России. Всего было построено около 800 самолётов данного типа.

Ил-62 — пассажирский самолёт для авиалиний большой протяженности. В различных модификациях производился с 1962 по 1973 гг. Оснащён четырьмя реактивными двигателями. Скорость — 850 км/ч. Дальность — до 10500 км. Экипаж — 5 человек. Количество пассажиров — до 198 человек. Всего было построено свыше 250 самолётов данного типа. Ныне Ил-62 постепенно заменяют на более современный Ил-96, а Ил-62 переделывают в дальний грузовой самолёт.

Impala Mk.I (Импала антилопа Импала) производившийся в ЮАР в 1960-е годы итальянский штурмовик типа Aermacchi MB-326M (Аэромаччи MB-326M). Оснащён реактивным двигателем. Экипаж — 2 человека. Скорость — до 870 км/ч. Дальность (боевая) — 650 км. Вооружение — пушка или шестиствольный пулемёт, бомбы, управляемые и неуправляемые ракеты типа «воздух-земля». Вооружение — пушка или шестиствольный пулемёт или два пулемёта Браунинг калибра 12,7 мм (12,7×99), размещаемых под крыльями на пилонах, бомбы, или два контейнера с напалмом (по 166 л), размещаемые под крыльями на пилонах, управляемые и 24 неуправляемые ракеты типа SNEB (СНЕБ) калибра 68 мм (по 6 штук в четырёх контейнерах Type 361 (ТИП 361), размещаемых на пилонах под крыльями) типа «воздух-земля» или более ранним вариантом неуправляемой ракеты типа SNEB калибра 37 мм (по 18 штук в четырёх контейнерах Type 181 (ТИП 181), размещаемых на пилонах под крыльями — всего 72 ракеты. 152 единицы Аэромаччи MB-326M было закуплено в Италии. Было произведено в ЮАР 27 машин данного типа (по другим сведениям — гораздо больше).

Impala Mk.II (Импала Mk.II) (антилопа Импала) производимый с 1974 г. в ЮАР по лицензии вариант итальянского штурмовика Aermacchi MB-326KC типа Импала (Impala Mk.I). Экипаж — 1 человек. Оснащён одним реактивным двигателем. Боевой радиус действия — до 1000 км (по другим данным, до 600 км). Вариант Импала (Impala Mk.II) оснащён двумя револьверными авиационными пушками калибра 30 мм (30×113В) типа DEFA 553 (ДЕФА 553), размещаемыми в фюзеляже) или пушкой калибра 12,7 мм (12,7×99), или шестиствольным пулемётом и 1800 кг бомб, или управляемых и неуправляемых ракет типа «воздух-земля». Была произведена 21 машина данного типа (по другим сведениям — гораздо больше). Всего в Италии было закуплено до 100 единицы Аэромаччи MB-326KC (Импала Mk.II), а в ЮАР произведено в общей сложности до 140 единиц самолётов обоих типов (Импала Mk.I и Импала Mk.II).

Канберра (Canberra B(1)12) — скоростной бомбардировщик — разведчик. Производился в Англии с 1949 г. Поставлялся в ЮАР с 1963 г. Оснащён двумя реактивными двигателями. Скорость — до 900 км/ч. Дальность — до 1300 км. Вооружение — до 2720 кг бомб. Применялся во время боев под Куито-Куанавале.

Casspir (Каспир) (Hippo) (Бегемот) (CasspirMk.I, CasspirMk.II, CasspirMk.III) — четырёхколёсный (2×2) бронетранспортер производства ЮАР на базе трехтонного английского грузовика высокой проходимости Бедфорд (Bedford). Имеет хорошую противоминную защиту — V-образный суживающийся книзу корпус. Выдерживает до трёх одновременных подрывов на противотанковых противогусеничных минах (до 21 кг тринитротолуола). Вес — 11,44 т (10,8 т). Вооружение — пулемёт калибра 12,7 или 14,5 мм. Броня — 6 мм, выдерживает попадание пуль калибра до 7,62 мм (7,62×51). Двигатель — дизельный типа Mercedes-Benz OM 352A с водяным охлаждением. Экипаж — 2 человека и 12 солдат (10 солдат в полицейском варианте) и 1800 кг груза. Длина — 6,95 м. Ширина — 2,6 м. Высота — 2,88 м. Скорость — до 85 км/ч. Пробег без дозаправки — до 770 км. Преодолевает уклон до 27 градусов, препятствия высотой до 50 см, траншею шириной до 1 м и брод глубиной до 1 м. Перевозит до 200 л воды. Вооружен пулемётом калибра 7,62 мм (7,62×51) или безоткатным орудием M40A1 калибра 106 мм. Во время войны в Анголе и при подавлении партизанских действий в Намибии данный бронетранспортер зачастую вооружался не только различными пулемётами советского производства ПКТ и ПКМ калибра 7,62 мм (7,62×54), ДШКМ калибра 12,7 мм (12,7×108) и КПВТ калибра 14,5 мм (14,5×114), скорострельным орудием калибра 20 мм (20×139), но и скорострельным орудием ПВО типа Зу-23–2 калибра 23 мм. На его шасси был создан военный санитарный бронетранспортер типа Мфези (Mfezi). При проведении разминирования Каспир может оснащаться цельнометаллическими колёсами взамен обычных. К недостаткам Каспира следует отнести недостаточной мощности двигатель, часто перегревавшийся. Каспир был заменен бронетранспортером Буфел на шасси грузовика Унимог.

Кактус (Cactus, Кактус) (Кроталь, Гремучая змея) мобильная система ПВО. Производилась в ЮАР по французской лицензии (Кроталь). Самоходный полностью автоматизированный зенитно-ракетный комплекс с инфракрасной головки самонаведения для борьбы с воздушными целями на малых и средних высотах. Ракета твердотопливная типа «земля-воздух» SAHV-3 радиус до 8 км или ракета SAHV-IR, (последняя имеет радиус до 12 км). Комплекс состоит из двух четырёхколёсных (2×2) бронированных машин. Вес — 12,5 т (радар) и 14,5 т (ракетная установка). Скорость бронированных машин — до 70 км/ч. Преодолевают препятствия высотой не более 30 см (из-за низкой посадки корпуса), поэтому эффективны только на дорогах, их сложно применять вне дорог из-за низкой проходимости. Преодолевают в брод 68 см. Пробег без дозаправки — 500 км. На одной — радиолокационная станция (РЛС) с доплеровским радаром типа Thomson — CSF Mirador IV с дальностью действия до 18 км, способная обнаружить до 30 целей и обрабатывать данные о 12 целях, а на другой — пусковая установка. В состав пусковой установки входят четыре ракеты. На вооружении с 1971 г. Дальность стрельбы — от 500 м до 8,5 км против сверхзвуковых целей и до 13 км против вертолётов. Высота поражения воздушной цели — от 50 до 5000 м. Состоял на вооружении Японии, Западной Германии, Греции, Дании, Франции, Бельгии, ЮАР и ряда других стран.

Kwevoel Mk. I (Квефул прозвище Kwe (Кве) шестиколёсный (3×3) южноафриканский бронетранспортер на базе западногерманского трехостного грузовика Магирус, грузоподъемностью 10 т. В 1978 г. 42 грузовика Магирус были переделаны в бронированный вариант Квефул для нужд САНФ и полиции Юго-Западной Африки (Намибии). Дизельный двигатель с воздушным охлаждением. Оснащён высоким безопасным при подрыве на минах корпусом и защищённой от мин двухместной кабиной. Длина — 9,95 м. Высота — 3,116 м. Перевозит до 9685 кг грузов. Скорость — 80 км/ч. Пробег без дозаправки — до 1100 км. Использовался для перевозки личного состава и как артиллерийский тягач.

Kentron (Кентрон) — система залпового огня производства ЮАР. Скопирована с советской установки залпового огня БМ-21. Устанавливалась на шасси грузовика Самил-20. По 24 ракеты в пусковых трубах, оснащённые каждая взрывчаткой мощностью 60 кг с 8500 металлическими шариками с убойной силой до 1500 м. Дальнобойность — от 7500 до 22000 м.

Куду (C4M KUDU) — лёгкий транспортный самолёт или самолёт связи, производился с 1976 г. в ЮАР по образцу итальянского самолёта АМ-3С. Экипаж — 2 человека и 6 пассажиров или груз до 650 кг. Скорость 230 км/ч. Дальность — до 1300 км.

к-н — капитан.

комбриг — командир бригады.

комбат — командир батальона.

М-82 — миномёт калибра 82 мм.

М-120 — миномёт калибра 120 мм.

мин. выстр — миномётные выстрелы.

Квадрат — зенитно-ракетный комплекс — это экспортный вариант комплекса «Куб»

Куб — комплекс 2К12Куб. Выпускался в различных модификациях с 1967 по 1978 гг. Состоит из самоходной установки разведки и наведения (СУРН)1с91 и самоходной пусковой установкой (СПУ)2П25 с тремя ракетами. Радиус ракет — до 22 км. Скорость полета ракет (в зависимости от модификации) 600–700 м/с.

M1 (Vector M1) — ручной миномёт южноафриканского производства калибра 60 мм. Оснащён прицелом типа H-019 (вес прицела — 1,5 кг). Вес гранатомета (полный) — 16,6 кг (с плитой и прицелом), вес трубы — 4 кг. Дальнобойность — от 100 до 2100 м.

M3 (Vector M3) — миномёт калибра 81 мм производства ЮАР увеличенной дальности. Длина — 1445 мм. Вес — 24 кг (с плитой и прицелом). Оснащён прицелом типа H-019 (вес прицела — 1,5 кг). Дальнобойность от 100 (75) до 4865 (7263) м. Устанавливался на бронетранспортере типа Рател-81.

M4 (Vector M4) — южноафриканский лёгкий ручной миномёт калибра 60 мм. Длина — 650 мм. Вес — 7,6 кг. Дальнобойность от 100 до 2100 м. Использует мины типа М-61.

М5 — южноафриканский миномёт калибра 120 мм. Вес — 350 кг. Дальнобойность — до 6250 (6100) м и до 10 531 м реактивными гранатами.

M26 — южноафриканская ручная граната типа лимонка на основе американской ручной гранаты типа M26. Вес — 465 г. Замедлитель на 4,5 сек. Разрывается на 1000 осколков. Хранится и перевозится в специальном футляре.

M79 (гранатомет-пистолет) — южноафриканский вариант одноименного американского ручного гранатомета калибра 40 мм. По внешнему виду напоминает охотничье ружье, переламываемое при заряжании. Отличается от первоначального американского варианта не деревянным, а резиновым откидным прикладом, дополнительной ручкой и прицелом. Длина — 665 мм. Дальность стрельбы — от 30 до 375 м. Максимальная эффективная дальность стрельбы — 150 м по одиночным целям и 350 м по групповым целям.

M40 (M40А1) — безоткатное орудие американского производства калибра 106,7 мм производилось США в различных модификациях с 1953 г. Устанавливалось в частности на бронетранспортере Каспир и на внедорожниках (Ленд Ровер, Тойота). Длина ствола — 3404 мм. Устанавливается на открытых внедорожниках или лёгких грузовиках или бронетехнике. Расчет — 3 человека. Масса — 219 кг (113,9 кг — без подставки, вес подставки — 103,8 кг). Масса снаряда — 7,9 (7,71) кг. Эффективная дальность стрельбы по танкам — 1100 м. Бронепробиваемость — 450 мм. Максимальная дальность стрельбы — 7040 м. Скорострельность — до пяти выстрелов в минуту. Состоит на вооружении (или в резерве) более 30 стран мира. Является очень популярным оружием среди различных партизанских и повстанческих движений.

М-120 — миномёт калибра 120 мм.

МГЛ (MGL) — южноафриканский шестизарядный револьверный гранатомет калибра 40 мм (40×53 мм) с откидным прикладом. Вес — 5,3 кг. Длина — 730 мм (630 мм с откидным прикладом). Магазин револьверный на шесть гранат. Выпускается с 1982 (1983) г. Состоит на вооружении в Хорватии (производится без лицензии), Судане и ряде других стран. C 1994 г. выпускается его новый вариант — MGL MARKI (MGL-Mk.I) (МГЛ МАРК I). Применяется для борьбы с пехотой противника или легкобронированной техникой на расстоянии от 30 до 400 м. Весьма эффективен в партизанской войне (радиус стрельбы по одиночным целям — до 150 м) и в городских условиях в ближнем бою. Всего было выпущено свыше 20 тыс. штук. Используется более чем в 30 странах мира, в том числе в Малайзии и США (американскими морскими пехотинцами в Ираке).

Ми-8 — военно-транспортный вертолёт. Дальность полёта — 620 км. Экипаж — 2 человека. Перевозит до 4 т груза. Вооружение — 20 неуправляемых ракет. Четыре скорострельных пушки калибра 23 мм.

Ми-17 (Ми-8МТ) — советский/российский военно-транспортный вертолёт. Производился в различных модификациях с 1977 г. Экипаж — 3–4 человека. Дальность полета — до 1600 км. Скорость — 250 км/ч. Перевозит 4 т груза. Вооружение — 20 неуправляемых ракет, четыре скорострельных пушки калибра 23 мм и авиабомбы весом от 50 до 500 кг.

Ми-24 «Крокодил» — транспортно-боевой вертолёт. Производился в различных модификациях с 1971 по 1992 гг. Экипаж — 3 человека. Скорость — до 330 км/ч. Дальность — 290 км. Перевозит до 2,5 т грузов, или 8 десантников или 4 раненых. Вооружение — пулемёт калибра 12,7 мм и пушкой калибра 30 мм и четыре ПТУРа или управляемых ракет и 40 неуправляемых ракет и до 1500 кг бомб. Было построено свыше 2300 вертолётов данного типа. Ныне Ми-24 модернизируется или заменяется на более современный Ми-28Н.

МиГ-17 — дозвуковой истребитель, является модификацией знаменитого МиГ-15. МиГ-17 производился в СССР с 1951 г., а затем по лицензии в других странах. Оснащён одним реактивным двигателем. Скорость — до 1100 км/ч. Дальность — до 1240 км. Вооружение — три пушки и до 400 кг бомб или неуправляемых реактивных снарядов. Участвовал во многих войнах за последние полвека, в частности во Вьетнаме.

МиГ-21 — сверхзвуковой истребитель. Выпускался в различных модификациях с 1959 по 1973 гг. По лицензии строился в Индии и Китае (F-7). Экипаж — 1–2 человека. Оснащён одним двигателем. Скорость — до 2230 км/ч. Вооружен — 1–2 пушками и 3–5 ракетами. Широко поставлялся за рубеж. Участвовал во многих войнах. Особенно стал известен во время войны во Вьетнаме. Состоит на вооружении ряда стран.

МиГ-23 (в Анголе использовали МиГ-23МФ, МиГ-23БН и МиГ-23МЛ и МиГ-23МЛД) — сверхзвуковой истребитель. Экипаж — один человек. Скорость — до 2445 км/ч. Оснащён двумя реактивными двигателями. Потолок — 17 500 м. Боевая нагрузка (бомбы, ракеты) — 4500 кг. Вооружение — ракеты, пушка калибра 23 мм, авиабомбы. Дальность полета — до 2000 км. Производился в различных модификациях в СССР с 1967 по 1984 г. Много поставлялся на экспорт. Производился по лицензии в Индии и без лицензии в Китае. Участвовал во многих войнах за последние 35 лет. В 1980-е годы заменен в СССР на более современный МиГ-29. В ВВС России не используется, состоит в резерве (часть МиГ-23 переоснащены в беспилотные самолёты для уничтожения посредством тарана вражеских самолётов в случае крупномасштабной войны, а некоторые МиГ-23 используются для обучения курсантов училищ ВВС).

Мираж F III (Mirage F III CZ) (Mirage F III BZ) (Mirage F III CZ, Mirage F III DZ, Mirage F III D2Z истребитель-бомбардировщик) — французский сверхзвуковой истребитель-бомбардировщик (тактический истребитель). Назначение — нанесение ударов по наземным целям и борьба с воздушными целями. Производился с 1960 г. Поставлялся в ЮАР с 1963 (1965) г. Оснащён одним реактивным двигателем. Экипаж — один человек. Скорость — до 2350 км/ч (1300 — у земли). Практический потолок — 17000 м. Перегоночная дальность — 2800 км. Длина самолёта — 13,85 м. Высота — 4,2 м. Вес — 14,9 т. Радиус действия на средних высотах с боевой нагрузкой 800 кг — от 290 до 700 км. Оснащён двумя авиационными револьверными пушками типа ДЕФА 552 (DEFA 552) калибра 30 мм (30×113В), размещаемых в фюзеляже, одной управляемой ракетой типа AS-20 или AS-30 (радиус от 2,6 до 10 км) типа «воздух-земля», одной управляемой ракетой типа Матра R.530 класса «воздух-воздух» (радиус 15–20 км) размещаемой под фюзеляжем и двумя управляемыми ракетами Матра Маджик R.550 класса «воздух-земля» (радиус 0,32–9,98 км) — оснащена инфракрасной головкой наведения (позднее была заменена ракетой Кукри (V3A Kukri) — радиус от 0,3 до 4 км и двумя управляемыми ракетами Сайдвиндер класса «воздух-земля» и 36 неуправляемыми авиационными ракетами (НАР) типа SNEB, калибра 68 мм в двух пусковых установках Type 155 (по 18 неуправляемых ракет в каждой), размещенных в пилонах под крыльями или 36 неуправляемыми авиационными ракетами (НАР) калибра 68 мм типа 8№В размещённых в двух пусковых установках типа ГЬ100 по 18 ракет в каждой установке, размещённых в пилонах под крыльями. На небольших дальностях полета оснащался четырьмя бомбами по 400 кг (две размещались под крыльями и две под фюзеляжем). Состоял на вооружении ВВС Франции, Пакистана и многих африканских стран. В ЮАР было поставлено 57 Миражей Р III различных модификаций. В боях при Куито-Куанавале применялся более совершенный вариант «Миража» — «Мираж РI».

Мираж FI (Mirage FI) (Mirage FI CZ его всепогодный вариант) (Mirage FI AZ истребитель-бомбардировщик) — сверхзвуковой истребитель-бомбардировщик (тактический истребитель) французского производства. Назначение — нанесение ударов по наземным целям и завоевания господства в воздухе. Длина самолёта — 15 м. Высота — 4,5 м. Вес — 14,9 т. Радиус действия на средних высотах с боевой нагрузкой 800 кг — от 700 до 900 км. Производился с 1971 г. Поставлялся в ЮАР с 1974 (1975) г. Оснащён одним реактивным двигателем. Экипаж — один человек. Скорость — до 2300 км/ч (1470 — у земли). Практический потолок — 18500 м. Перегоночная дальность — 3300 км. Радиус действия на больших высотах с боевой нагрузкой 3000 кг — 500 км. Максимальная боезагрузка — 3650 кг. На небольших дальностях полета оснащался восемью бомбами по 400 кг (четыре размещаемые под крыльями и четыре под фюзеляжем). Оснащён двумя авиационными пушками калибра 30 мм (30×113В) типа ДРФА 553 (ЭРРА 553), размещаемых в корпусе, и одной управляемой ракетой А8-20 или А8-30 и двумя управляемыми ракетами Матра К.530 класса «воздух-воздух» (радиус 15–20 км), размещаемых под крыльями на пилонах или двумя управляемыми ракетами У-38 8паке (Змея), радиусом от 500 м до 15 км или и двумя управляемыми ракетами типа У3В (Кикп) радиусом от 300 до 2000 м (до 4000 м на больших высотах) и двумя управляемыми ракетами Матра Маджик К.550 класса «воздух-земля» (радиус 0,32–9,98 км) и 72 неуправляемыми авиационными ракетами (НАР) калибра 68 мм типа 8ЖВ в четырёх пусковых установках Туре 155 (по 18 неуправляемых ракет в каждой), размещаемых на пилонах под крыльями. В ЮАР было поставлено 18 (16) самолётов Мираж РI.

м. — миномёт

М81 — миномёт калибра 81 мм

М82 — миномёт советского или китайского производства калибра 82 мм.

мл. л-нт — младший лейтенант

МОРФ — министерство обороны Российской Федерации

м-р — майор

МТЛБ — многоцелевой тягач легкий бронированный.

МТС — материально-техническое снабжение.

ОВ — отравляющие вещества (отравляющие газы).

оф. — офицеров

Оса-АК — зенитный ракетный комплекс 9К33М Оса-АК советского производства на шестиколёсном (3×3) амфибийном шасси. Принят на вооружение с 1981 г. Скорость — до 80 км/ч на суше и до 10 км/ч на воде. Принят на вооружение с 1981 года. Скорость — до 80 км на суше и на воде — до 9 км. Вооружён тремя ракетами. Дальность поражения воздушной цели — от 1,5 до 10 км. Высота поражения цели — от 25 до 5000 м. Снят с вооружения в Российской армии с конца 1990-х гг.

КВПТ — крупнокалиберный пулемёт Владимирова калибром 14,5 мм. Этим пулемётом вооружены башни БТРа или БРДМа.

налет ав. — налет авиации

П-18, П-19 — станции слежения за самолётами противника (радары).

Патроны для АКМ (1943 года образца) — имеются в виду патроны для автомата Калашникова калибра 7,62×39 мм (калибр 7,62).

Печора — зенитно-ракетный комплекс С-125.

пб — пехотный батальон.

21ПБр — 21-я пехотная бригада.

п/п-к — подполковник

ПКМБ — пулемёт Калашникова калибра 7,62 мм.

ПМ — пистолет Макарова. Выпускался с 1951 г. Вес — 730 г. Калибр — 9 мм. В обойме — 8 патронов. Прицельная дальность — 50 м.

ПМП — планетарные механизмы поворота (обеспечивает поворот, например, танка налево или направо).

ППМ — противопехотная мина

ППМП — противопехотное минное поле

ППШ — пистолет-пулемёт Шпагина (ППШ-41). Производился с 1940 г. Калибр — пистолетный патрон калибра 7,62 мм (7,62×25). Оснащался барабанным — на 71 патрон и трубчатым — на 35 патронов магазином. Масса (с барабанным магазином) — 5,5 кг. ППШ использовался в десятках войн в различных уголках земного шара и используется до сих пор в качестве вспомогательного оружия в ряде стран.

ПКМ — пулемёт Калашникова модифицированный под патрон калибра 7,62 мм (7,62×54).

ПКТ — танковый пулемёт Калашникова калибра 7,62 мм.

пр-к — прапорщик

ПМТ — планетарные механизмы поворота.

ПТ-76 — плавающий танк ПТ-76. Выпускался с 1951 по 1987 гг. Масса — 14 т. Скорость — до 44 км/ч и до 10 км на воде. Запас хода — 260 км. Вооружение — пушка калибром 85 мм и пулемёт калибра 7,62. Боеприпасов — 40 снарядов для пушки и 10 000 патронов для пулемёта. Экипаж — 3 человека. Поставлялся за рубеж, участвовал во многих войнах. Выпускался в Китае под маркой Т-60.

ПТМ — противотанковые противоднищевые мины неконтактного типа (Разные типы — ПТМ-1, ПТМ-2, ПТМ-3).

ПТУР — противотанковая управляемая ракета. Имеются в виду ПТУР 9К11 «Малютка» и более современные ПТУР 9К111 «Фагот» и ПТУР 9К113 «Конкурс».

Пума (Puma) (Puma XTP1) — средний военно-транспортный вертолёт. Производился во Франции с 1965 г. (совместное производство с Великобританией). Поставлялся в ЮАР с 1969 г. Оснащён двумя двигателями. Длина — 14 м. Высота — 4,18 м. Скорость — до 294 км/ч. Потолок — 4800 м. Дальность полета — до 570 км. Перевозит 2,5 т груза или до 20 солдат. Вооружение — одна авиационная пушка типа GA-1 (20×82) в подфюзеляжной турели (боезапас — 1000 патронов) и четыре блока по 18 неуправляемых ракет калибра 68 мм типа SNEB в каждом.

R1 — штурмовая винтовка южноафриканского производства на основе бельгийской штурмовой винтовки FN FAL калибра 7,62 мм (7,62×51). Вес — 4,95 (5,06) кг. Длина — 1100 мм. Приклад пластиковый. Прицельная дальность — 600 (650) м. Магазин на 20 патронов. Данная устаревшая штурмовая винтовка до сих пор используется полицией ЮАР.

R2 — штурмовая винтовка южноафриканского производства на основе бельгийской штурмовой винтовки FN FAL калибра 7,62 мм (7,62×51). Вес — 4,95 кг. Длина — 1100 мм. Прицельная дальность — 600 (650) м. Магазин на 20 патронов. Отличается от R1 складным прикладом и укороченным стволом.

Пятак (разговорное) — большая медная монета достоинством в пять копеек, размером в 2,6 см. Имела хождение в СССР в 1922–1991 гг.

Пьяджо (Piaggio P.148) — двухместный тренировочный самолёт итальянского производства. Оснащён одним поршневым двигателем. Производился с 1951 г. Скорость — до 234 км/ч. Практический потолок — 5000 м. Дальность полета — 925 км. Выпущено было свыше 100 единиц. Поставлялся в Сомали и ЮАР. Применялся и как разведывательный самолёт.

Р-123 — радиостанция, ею была оснащена вся советская бронетехника.

Ratel-20 (Рател-20) (Ратель-20) (Барсук) — шестиколёсный (3×3) южноафриканский бронетранспортер. Практически не отличается от своего прототипа — французского бронетранспортера типа VXB, который и производился в ЮАР с 1977 г. по лицензии под названием Ratel-20. Имеет хорошую противоминную защиту — V-образный суживающийся книзу корпус. Броня выдерживает пули калибра до 12,7 мм. Экипаж — 3 человека и 7 солдат. Вес — 18,5 т. Высота — 2,395 м. Длина — 7,21 м. Вооружение — автоматическая пушка калибра 20 мм (20×139) (боезапас — 1200 патронов, эффективная дальность стрельбы по легкобронированной технике — 1000 м и по пехоте — до 2000 м) со спаренным пулемётом калибра 7,62 мм и пулемёт калибра 7,62 мм для стрельбы по низколетящим воздушным целям (общий боезапас 6000 патронов) и четыре дымовые гранаты калибра 81 мм. Три бойницы для стрелков размещены по обеим сторонам корпуса и по одной в двух дверях на корме. Броня выдерживает попадание пуль калибра до 7,62 мм (и калибра до 12,7 мм в лобовую проекцию, где толщина брони достигает 20 мм). Коробка передач автоматическая. Двигатель дизельный с водяным охлаждением. Скорость — до 105 км/ч (и до 30 км/ч по пересеченной местности). Перевозит 100 л питьевой воды. Пробег без дозаправки — 1000 км (600 км по пересеченной местности). Преодолевает водные преграды глубиной до 1,2 м и препятствия высотой до 60 см, траншею шириной до 1,15 м и подъем до 27 градусов. В 1978–1987 гг. (и позднее) в ЮАР было изготовлено более 1400 (по другим сведениям — свыше 1200) единиц данного бронетранспортера.

Ratel-60 (Рател-60) (Барсук) — шестиколёсный (3×3) бронетранспортер производства ЮАР, модификация бронетранспортера Рател-20. Имеет хорошую противоминную защиту — V-образный суживающийся книзу корпус. Экипаж — 4 человека и 6 солдат (3 человека и 7 (8) бойцов). Вес — 18,5 т. Высота — 3,11 м. Вооружение — башенный казнозарядный миномёт калибра 60 мм (боезапас — 45 гранат, эффективная дальность стрельбы по легкобронированной технике и по пехоте — до 1500 м), устанавливаемый на башне от бронемашины Eland-60, и три пулемёта калибра 7,62 мм (один для стрельбы по низколетящим воздушным целям, боезапас — 6000 патронов). Высота — 3,11 м. На вооружении САНДФ и сухопутных войск Марокко.

Ratel-81 (Рател-81) (Барсук) — шестиколёсный (3×3) бронетранспортер производства ЮАР, является модификацией бронетранспортера Рател-20. Имеет хорошую противоминную защиту — V-образный суживающийся книзу корпус. Бронирование от пуль калибра до 20 мм. Экипаж — 2 человека и 3 солдата. Вес — 18,5 т. Высота — 2,5 м. Вооружение — миномёт калибром 81 мм (боезапас — 148 гранат) типа M3 (Vector M3) дальнобойностью от 100 (75) до 4865 (7263) м. По одной бойнице для стрелков установлено в корпусе и в задней двери. Миномёт установлен внутри корпуса бронетранспортера на вертящейся подставке — на 360 градусов. В состав вооружения БТРа входят также 2 пулемёта калибра 7,62 мм (один для стрельбы по низколетящим воздушным целям) (боезапас 1200 патронов) и 4 дымовые гранаты калибра 81 мм.

Рател-90 (Ratel-90) (Барсук) — южноафриканский шестиколёсный (3×3) бронетранспортер, является модификацией бронетранспортера Рател-20. Имеет хорошую противоминную защиту — V-образный суживающийся книзу корпус. Бронирование от пуль калибра до 20 мм. Экипаж — 3–4 человека и 6 бойцов. Вес — 19 т. Длина — 7,11 м. Высота — 2,915 м. Преодолевает препятствия высотой до 35 см и водные преграды глубиной до 1,2 м. Скорость — до 90 (105) км/ч и запас хода до 600 (860) км. Вооружение — пушка от бронемашины Эланд-90 калибра 90 мм типа 921 A (боезапас — 72 (71) снаряда) (эффективная дальность стрельбы по бронированной технике — 1200 м и по пехоте — до 2200 м), спаренный с ней пулемёт калибра 7,62 мм, два пулемёта калибром 7,62 (один для стрельбы по низколетящим воздушным целям, боезапас — 6000 патронов) и 4 дымовые гранаты калибра 81 мм. Три бойницы для стрелков размещены по обеим сторонам корпуса и по одной в двух дверях на корме. Перевозит до 100 л воды. Помимо ЮАР, бронетранспортеры Рател-90 состоят на вооружении Марокко (60 единиц) и Иордании Рател-20 (заказано якобы свыше 340 единиц) и Ганы (39 единиц Ratel-20 и Ratel-90).

Ratel ZT-3/ZT-35 (Swift) — шестиколёсный (3×3) южноафриканский бронетранспортер на базе Рател-90. Бронирование от пуль калибра до 20 мм. Оснащён тремя противотанковыми ракетами с лазерным наведением, расположенными в специальной пусковой установке. Радиус ракет 4 км (ZT-3) или 5 км (Swift) (внутри корпуса перевозится шесть дополнительных ракет в качестве боезапаса). Было произведено примерно 60 единиц (по другим сведениям — 52 единицы).

Rinkhals Mk. I (Ринкхалс Плюющая очковая кобра) бронированная защищённая от мин V-образным корпусом военная «скорая помощь» на основе четырёхколёсного (2×2) бронетранспортера. Выпускалась с 1982 г. Оснащена дизельным двигателем. Перевозит 190 л воды. Для самообороны вооружена пулемётом калибра 7,62 мм. Вес — 11,97 т. Высота — 3,15 м. Длина — 7,21 м Преодолеваемый наклон — до 34 градусов. Преодолевает водные преграды глубиной до 1 м. Пробег без дозаправки — 1000 км.

РЛК — радиолокационный комплекс

РПГ-7 — ручной противотанковый гранатомет. Выпускается в различных модификациях с 1961 г. Предназначен для уничтожения бронетехники и живой силы. Калибр — 40 мм, вес — 6,3 кг, дальность стрельбы — до 500 м. Пробивает броню толщиной до 30 см, а с расстояния 350 м — броню толщиною до 50 см.

РПГ-7-В — модификация гранатомета РПГ-7.

РПК — ручной пулемёт Калашникова калибр 7,62 (7,62×39). Принят на вооружение в 1961 г. Магазин на 40 или на 75 патронов. Дальность стрельбы — до 800 м. Так же с 1974 г. Выпускается РПК под патрон 5,45 мм.

C-75 — зенитно-ракетный комплекс средней дальности, производился с 1957 г. Первоначально именовался С-75 «Десна». А с 1961 г. производился под названием С-75М «Волхов». Много поставлялся на экспорт. Особенно прославился во время войны во Вьетнаме 1964–1975 гг.

C-125 — зенитно-ракетный комплекс, выпускался в различных модификациях с 1961 г. Дальность поражения воздушной цели — от 6 до 25 км. Высота — до 15 км. Состоит из трех дивизионов. Каждый дивизион вооружен 4 ракетами.

Samil 20 (Самил 20) — немецкий грузовик Унимог южноафриканского производства грузоподъемностью 2 т. Его гражданский вариант называется SAMAG.

Samil 20 Mark I (Самил 20) — четырёхколёсный (2×2) грузовик высокой проходимости производства ЮАР. Оснащался кабиной с брезентовым верхом. Грузоподъемность — 2 т. Вес — 7,7 т. Длина — 5,69 м. Высота — 2,82 м. Скорость — 90 км/ч. Преодолеваемый подъем — до 18 градусов. Преодолевает водные преграды глубиной до 1,2 м. Дальность хода без дозаправки — 800 км. Выпускался, в частности, в качестве шасси для системы залпового огня Valkiri Mk.I, в виде ремонтной машины, как жилой контейнер, в бронированном варианте и в виде бронетранспортера типа Бульдог (Bulldog), а также в виде защищённого от мин грузовика для перевозки войск Носорог (Rhino) и Ystervark (Истерварк) (скорострельного орудия на шасси Rhino). Использовался и для перевозки личного состава, военных грузов и медикаментов и как санитарный грузовик.

Samil 20 Mark II (Samil 20 Mk. II) (Самил 20) четырёхколёсный (2×2) грузовик высокой проходимости производства ЮАР. Грузоподъемность — 2,2 т. Вес — 7,7 т. Скорость — 90 км/ч. Преодолеваемый подъем — до 18 градусов. Преодолевает водные преграды глубиной до 1,2 м. Пробег без дозаправки — 800 км. Главное отличие от Samil 20 Mark I — цельнометаллическая кабина. На вооружении армии ЮАР и Мозамбика (4 единицы).

Samil 50 Mark 1 (Samil 50 Mk. I) (Самил 50) южноафриканский четырёхколёсный (2×2) грузовик высокой проходимости грузоподъемностью 4,8 т. Оснащался защищённой от мин двухместной кабиной. Двигатель — дизельный. Длина — 7,78 м. Высота — 2,95 м. Вес — 12,4 т (18,4 т — полный). Скорость — 90 км/ч. Преодолеваемый подъем — до 18 градусов. Преодолевает водные преграды глубиной до 1,2 м. Дальность хода без дозаправки — 1000 км. Использовался, в частности, как тягач, как электростанция, как жилой контейнер, как мобильный душ, как шасси для перевозки боеприпасов для системы залпового огня Валькири и как заправщик, перевозивший до 6 т топлива, медикаментов и раненых.

Samil 50 Mark II (Samil 50 Mk. 2) (Самил 50) южноафриканский четырёхколёсный (2×2) грузовик высокой проходимости грузоподъемностью 4,8 т. Оснащался защищённой от мин двухместной кабиной. Длина — 7,78 м. Высота — 2,95 м. Вес — 12,4 т. Скорость — 90 км/ч. Преодолеваемый подъем — до 18 градусов, водные преграды — глубиной до 1,2 м. Дальность хода без дозаправки — 1000 км. Использовался, в частности, как шасси для установки системы залпового огня Валькири и как водовозка и заправщик, перевозивший 6 т топлива, медикаментов и раненых.

Samil 50 Kwevoel Recovery Vehicle (Квефул) южноафриканский четырёхколёсный (2×2) грузовик высокой проходимости. Ремонтно-эвакуационный вариант грузовика Самил-50. Оснащён стрелой для перевозки неисправной техники и пулемётом калибра 7,62 мм.

Samil-100 Mk. II (Самил-100) Kwevoel (Квефул) шестиколёсный (3×3) тяжёлый грузовик высокой проходимости с дизельным двигателем воздушного охлаждения производства ЮАР на базе западногерманского трехостного грузовика Магирус грузоподъемностью 10 т, которому и пришёл на смену. Все мосты — ведущие. В бронированном варианте назывался Kwevoel. Оснащался защищённой от мин двухместной кабиной. Масса — 9–10 т. Длина — 10,27 м. Высота — 2,5 м. Скорость — 90 км/ч. Дальность хода без дозаправки — 800 км. Преодолеваемый подъём — до 18 градусов. Преодолевает водные преграды глубиной до 1,2 м. Самил-100 использовался как шасси для системы залпового огня — 40-стволовый вариант, как водовозка, как заправщик, как передвижная кухня, как кран, как передвижная столовая, для доставки продуктов, как рефрижератор, для доставки медикаментов, как эвакуационная машина и артиллерийский тягач. Некоторые образцы оснащались дизельным двигателем. Выпускался и с небольшим подъемным краном, а также бронированный вариант типа 2ит1ас (для защиты используется зенитное скорострельное орудие типа 2ит1ас калибра 23 мм). Гражданский небронированный вариант грузовика Самил-100 использовался и используется армией ЮАР трёх типов: 1) в качестве трейлера — транспортера боевой техники и артиллерийских орудий типа С-2 и С-5; 2) для перевозки артиллерийских снарядов в горизонтальном положении в специальных карманах, (60 штук для С-6) в этом случае оснащён просторной бронированной кабиной, где находятся 8 человек экипажа и два места про запас, и специальным хоботным краном для снарядов грузоподъемностью до 800 кг (длина стрелы до 3,5 м), при этом перевозит 200 л воды; 3) в качестве топливозаправщика (перевозит 9100 л топлива) или в качестве платформы для установки спаренного скорострельного зенитного орудия типа СА-35 калибра 35 мм (35×288 мм).

Kwevoel (Самил-100 Квефул) шестиколёсный (3×3) южноафриканский бронетранспортёр с дизельным двигателем воздушного охлаждения на базе грузовика Самил-100, грузоподъемностью в 10 т. Выпускался как со всеми тремя ведущими мостами, так и в варианте 6×4 (с двумя ведущими мостами). Оснащён высоким безопасным при подрыве на минах корпусом и защищённой от мин двухместной кабиной. Вес — 12 т. Перевозит до 9 т грузов. Длина — 10,27 м. Высота — 2,9 м. Скорость — 93 км/ч. Дальность хода без дозаправки — до 700 (800) км. Использовался для перевозки личного состава и как тягач. Все типы грузовиков Самил, за исключением Llama и Withings (с дизельными двигателями), предполагается заменить в вооруженных силах ЮАР после 2008 г.

САУ — самоходная артиллерийская установка.

Seeker (Искатель) — беспилотный самолёт-разведчик производства ЮАР. Вес — 180 кг. Радиус — до 200 км. Время нахождения в воздухе — до 9 часов. На вооружении с 1987 по 2005 г.

советник к/бригады — советник командира бригады

серж. — сержантов

СКБР — советник командира бригады

солд. — солдат

Стеол — жидкость для заливания в механизмы орудия Д-30.

Стечкин (АПС) — автоматический пистолет Стечкина (пистолет-пулемёт). Состоит на вооружении с 1952 г. Вес — 1,2 кг. Калибр — 9 мм. Количество патронов в обойме — 20. Прицельная дальность — до 150 м.

Супер Фрелон Супер Фрелон (SA 321IL Super Frelon) — средний военно-транспортный вертолёт. Производился во Франции с 1965 г. Поставлялся в ЮАР с 1967 г. Длина — 19,4 м. Максимальная загрузка — до 4,5 т или 27 бойцов. Высота — 6,7 м. Оснащён тремя двигателями. Скорость — до 275 (300) км/ч. Перевозит до 3,5 т груза или до 30 солдат. Радиус — 820 км (с загрузкой в 1600 кг).

SS-77 (Vector SS-77) — легкий пулемёт производства ЮАР. По своему устройству и внешнему виду сильно напоминает советский пулемёт Горюнова (СГ-43). Выпускается с конца 1980-х гг. Калибр — 7,62 мм (7,62×51) или 5,56 мм (5,56×51) (ствол заменяется на другой калибр в полевых условиях за не сколько минут. В модификации Mini-SS, производится с 1994 г.). Вес — 8,3–9,6 кг. Длина — 1115 см (940 см с откинутым прикладом). Питание — ленточное на 100 или на 200 патронов или магазин на 35 патронов. Имеет регулируемые сошки и рукоятку для переноски. Вес сошки — 10,5 кг. Эффективная дальность стрельбы — до 1200 м. Может использоваться как пехотинцем, так и устанавливаться на вертолёты и бронетранспортеры. В сухопутных войсках ЮАР пришел на замену бельгийскому пулемёту типа FN MAG (калибр 7,61×51, вес — 10,85 кг, прицельная дальность стрельбы — до 1200 м, вес подставки — 10,5 кг).

С-1 Стрела-1.

С-2 Стрела-2.

С-3 Стрела-3.

С-10 Cтрела-10.

Стрела-1 (Стрела-1М) — зенитно-ракетный комплекс на базе БРДМ-2. Вооружение — 4 ракеты. Дальность пуска ракет от 30 м до 3,5 км. Скорость ракеты — до 430 м/c. Скорость на шассе — 60 км/ч. На воде — 10 км. Запас хода — 750 км.

Стрела-2 — переносной зенитно-ракетный комплекс. Производится с 1969 г. Вес комплекса — 15 кг. Вес ракеты — 9,8 кг. Дальность стрельбы — от 800 до 3400 м. Скорость ракеты — 430 м/с. Состоит на вооружении более чем 60 стран мира.

Стрела-3 — модернизированный вариант Стрелы-2. Выпускался с 1974 г. Скорость ракеты — 470 м/с. Дальность стрельбы — от 600 до 4000 м.

Стрела-10М — Зенитно-ракетный комплекс на базе МТЛБ (многоцелевого тягача лёгкого бронированного). Скорость — 60 км/ч. На воде — 5 км/ч. Запас хода — 450 км. Экипаж — 3 человека. Вооружение — пулемёт 7,62 мм. 4 ракеты (и 4 в запасе) — дальность стрельбы от 25 м до 3,5 км.

Су-22 (Су-20/22) — истребитель-бомбардировщик — экспортный вариант Су-17. Скорость — до 2300 км/ч. Производился с 1970 по 1990 гг. Поставлялся во многие страны мира. Участвовал в различных войнах.

Су-25 Грач — штурмовик советского производства. (Су-25Т Су-25ТМ, Су-25СМ). На вооружении с 1981 г. Экипаж — один человек. Скорость — до 975 км/ч. Перегоночная дальность — до 2250 км. Тактический радиус до 295 км. Рабочий потолок — от 7 до 10 км. Вооружение — одна 30-мм двуствольная пушка ГШ-30-2 в нижней носовой части с 250 патронами. Боевая нагрузка — 4340 кг (или 5000 кг), на 8 (10) узлах подвески — бомбы, напалмовые баки, неуправляемые ракеты, управляемые ракеты типа «воздух-воздух» или «воздух-поверхность». Контейнеры с двуствольной 23-мм пушкой ГШ-23Л с 260 патронами. Ныне производится его модификация Су-39.

Т-34 — средний танк Т-34-85 (пушка калибром 85 мм), является модификацией танка Т-34-67 (пушка калибром 67 мм — производился в 1940–1943 гг.). Танк Т-34-85 производился в 1944–1958 гг., в том числе по лицензии в Польше, Чехословакии и Югославии. В СССР его производство было прекращено в 1946 г. Танк Т-34 по праву считался лучшим и самым массовым средним танком Второй мировой войны. Экипаж — 4 человека. Вооружение — пушка калибром 85 мм и два пулемёта калибром 7,62 мм. Масса — 31 т. Скорость — 65 км/ч, запас хода — 350 км. Участвовал практически во всех войнах с 1944 г. и на начало XXI века всё ещё состоит на вооружении (в резерве) некоторых стран. Всего было выпущено по различным источникам от 61 000 до 70 000 танков Т-34.

Т-54 — средний танк советского производства. Выпускался в различных модификациях в 1947–1958 гг. Вооружение — пушка калибра 100 мм, боекомплект — 34 (43) выстрела и два пулемёта калибра 7,62 мм (7,62×54) (боекомплект — 2000 патронов) и 12,7 мм (боекомплект — 3500 патронов). Экипаж — 4 человека. Скорость — 50 км/ч. Запас хода — 400–440 км. С 1977 г. модернизировался. Экспортировался и производился по лицензии во многих странах. Участвовал в сотнях войн и активно участвует до сих пор в различных локальных конфликтах. Только в СССР было выпущено более 17000 танков данного типа.

Т-55 — танк советского производства. Создан на базе танка Т-54Б. Больший боекомплект, увеличенная емкость баков, противоатомная защита. Выпускался в СССР с 1958 по 1973 гг. Вооружение — пушка Д-10Т2С калибра 100 мм с боезапасом на 43 выстрела и два пулемёта калибра 7,62 мм (7,62×54) и 12,7 мм (12,7×99), или два пулемёта СГМТ калибра 7,62 мм (7,62×51) Экипаж — 4 человека. Скорость — до 50 км/ч. Производился по лицензии во многих странах. Т-55 с 1985 г. был модернизирован под названием Т-55АМВ (динамическая защита корпуса, новая система управления огнем, ПТУРС и т. д.), предназначен в основном для экспорта. Ныне танк Т-55 состоит на вооружении только в частях береговой обороны России, а также переоборудуется в тяжёлый бронетранспортер поддержки пехоты, или в тягач, или в бульдозер. Т-55 до сих весьма активно и широко применяется в мире в десятках различных войн (в частности, в Афганистане и в ряде стран Африки и Ближнего Востока) и знаменит своей феноменальной надежностью и ремонтопригодностью. Ныне поставленные ранее на экспорт танки Т-55 модифицируется — в частности, ставится орудие калибра 120 или 125 мм (по желанию заказчика). Всего в различных странах было выпущено свыше 95000 (по другим сведениям — 70000) танков Т-54 и Т-55.

Т-62 — танк советского производства, производился в различных модификациях с 1962 по 1975 гг. Вооружение — гладкоствольная пушка 2А20 (У-5ТС) калибра 115 мм (боезапас — 40 снарядов) и спаренный с ней пулемёт ПКТ калибра 7,62 мм (7,62×45) и пулемёт 12,7 мм (12,7×108) (боекомплект — 2500 патронов). С 1972 г. на башне Т-62 устанавливался зенитный пулемёт ДШК-М калибра 12,7 мм. На Т-62 применили улучшенные прицелы и приборы наведения. Экипаж — 4 человека. Скорость — 50 км/ч. Запас хода — 650 км. В 1967 г. танк модернизировали, а ещё через пять лет на доработанной башне начали устанавливать 12,7-мм зенитные пулемёты, с 1975 г. на Т-62 появился лазерный дальномер. За последние сорок лет танк Т-62 наряду с Т-54 и Т-55 активно участвовал в сотнях различных войн. Т-62 производился по лицензии во многих странах. Данный танк не состоит на воо ружении сухопутных войск России (использовался до 2007 г. в небольших количествах внутренними войсками, а позднее переведен в армейский резерв). Поставленный за рубеж танк Т-62 ныне модернизируется российскими фирмами, ставится новая бронезащита и орудие калибра 120 мм или 125 мм и новый двигатель (т. е. приближается по своим характеристикам к Т-72). Хотя танк Т-62 и является в настоящее время устаревшим, он состоит на вооружении или в резерве в десятках стран мира и, по мнению специалистов, Т-62 «проживет» на военной службе ещё многие десятилетия.

Тайгеркэт (Tigercat) (Тигровая кошка) английский всепогодный, неавтоматический и не мобильный зенитно-ракетный комплекс для борьбы с дозвуковыми низколетящими вертолётами и самолётами ближнего радиуса действия. Устанавливается на прицепах, перевозимых лёгким грузовиком грузоподъемностью от 0,75 до 1 т. Расчет — 4 человека. Высота поражения цели — до 3 км. Дальность пуска ракет — до 6 (3) км. Состоит из двух буксируемых прицепов. На одном размещена строенная пусковая установка, а на другом — средства управления. Стрельба комплекса по целям ведется только с места. Время перевода установки в боевое положение — 15 мин. Управление ручное, через систему теленаведения. Перезаряжается двумя военнослужащими. Может перевозиться самолётом. Была закуплена ЮАР в обход санкций ООН через Иорданию. В ЮАР носило название Hilda (Хильда) и использовалась в 1974–1991 гг.

ТЗМ — транспортно-заряжающая машина.

ТММ — тяжёлый механизированный мост на базе грузовика Краз-255, предназначен для наведения металлического моста грузоподъемностью 60 т на жёстких опорах через водные и сухие преграды шириной до 40 м и глубиной до 3 м.

Трансал (C-160 Transall) — военно-транспортный самолёт. Совместное производство Франции и других европейских стран и 1965 г. Поставлялся в ЮАР с 1969 г. Оснащён двумя турбовинтовыми двигателями. Скорость — 510 км/ч. Радиус — до 4400 км. Перевозит 91 солдата или 81 десантника или 16 т груза.

Ураган — система залпового огня калибром 220 мм. Принята на вооружение в 1975 г. вместо БМ-21. Количество ракет — 16. Дальнобойность — 34 км. Экипаж — 4 человека. С 1987 г. заменяется на более совершенную систему «Смерч».

Урал-375 — грузовик высокой проходимости, грузоподъёмностью 5 т, оснащённый бензиновым двигателем.

Урал-4320 — грузовик высокой проходимости, грузоподъёмностью 5 т, оснащённый дизельным двигателем.

FN (FAL) — бельгийская автоматическая винтовка калибра 7,62 мм (7,62×51). Вес — 4,95 кг. Прицельная дальность — 600 м. Магазин на 20 патронов. Производилась с 1953 г. Состояла на вооружении и состоит в резерве в армиях десятков стран мира (производилась, в частности, в ЮАР (R-1) и Южной Родезии). Также в ЮАР выпускался пулемёт FAL на базе штурмовой винтовки FN FAN калибра 7,62 (7,62×51 мм). Отличался удлиненным стволом. Вес — 10,84 кг (29,3 кг с сошкой).

Olifant MarkIA (Элефант) (Олифант) (Слон) танк южноафриканского производства на базе английского танка Центурион, производившегося с 1950-х гг. В ЮАР производился в 1977–1994 гг. по английской лицензии под названием Элефант (Олифант) (Olifant Mk. I) (всего было построено 232 танка). По другим сведениям, свыше 160 шасси британских танков Центурион английского производства было использовано для постройки южноафриканского танка Олифант, чья модернизация в ЮАР была весьма схожа с модернизацией в Израиле танков Центурион в танк Бен Гурион (Ben Gurion). Танк Олифант оснащался пушкой GT-3 (L-7) калибра 105 мм (дальность эффективной стрельбы по танкам — до 2000 м, боекомплект — 72 снаряда), спаренной с пулемётом калибра 7,62 мм, и зенитным пулемётом калибра 7,62 мм (7,62×51) (4750 патронов), пристрелочным пулемётом калибра 12,7 мм (12,7×99) (70 патронов) и 8 дымовыми гранатами калибра 81 мм. Двигатель дизельный с воздушным охлаждением. Экипаж — 4 человека. Вес — 53 т. Длина — 9,83 м. Высота — 2, 94 м. Броня — от 118 мм (корпус) до 152 мм (башня). Коробка передач автоматическая. Скорость — до 34,5 (45) км/ч (25 км/ч — по пересечённой местности). Пробег без дозаправки — 250 км (200 км по пересечённой местности). Отличается сильно выступающими грунтозахватами широких гусениц (по английскому образцу), что обеспечивает хорошую проходимость, несмотря на большой вес Олифанта. Высота преодолеваемого препятствия — 91 см. Ширина преодолеваемого рва — 3,35 м. Глубина преодолеваемого брода — 1,45 м без подготовки или 4,5 м с подготовкой. Интересной особенностью данного танка является телефон, расположенный на корпусе в специальном защитном кожухе, что позволяет пехоте связываться с экипажем внутри танка напрямую, а не через радио.

В настоящее время на вооружении сухопутных войск ЮАР находится 172 (168) модернизированных танков Olifant Mark2B (из общего числа 224 (232) выпущенных, часть которых была переоборудована в ремонтно-эвакуационные машины).

Библиография

Адамишин А. Белое солнце Анголы. М., 2001.

Котра Г. Грубая сила. Военная машина апартеида. Пер. с англ. М., 1989.

Коломнин С.А. Русский спецназ в Африке. М., 2005.

40 лет вместе. Материалы научно-практической конференции. М., 2002.

Шубин Г.В., Майданов И.В. Армия и военная промышленность ЮАР. М., 2007.

Токарев А.А. Черный петух Анголы // Азия и Африка сегодня. 2002, № 5, № 6.

Токарев А.А. ФНЛА в антиколониальной борьбе и Гражданской войне в Анголе. М., 2006.

Устная история забытых войн. Воспоминания ветеранов войны в Анголе. М., 2007.

The Oral History of Forgotten Wars. Memories of the War in Angola. M., 2007.

Воспоминания участников и очевидцев войны в Анголе (1975–2002). Устная история забытых войн. М., 2008.

Хазанов А.М. Крушение последней колониальной империи. М., 1986.

Благодарности

Автор выражает искреннюю благодарность за участие, активное содействие и посильную помощь в подготовке и публикации этой книги следующим лицам и организациям:

ООО «АКМ-Вест» и лично генеральному директору Куликову Николаю Юрьевичу, финансовому директору Покась Андрею Николаевичу, исполнительному директору Куртакову Михаилу Михайловичу; Булыгину Михаилу Сергеевичу, генеральному директору ООО «Альфа и Омега»; Денщикову Максиму Владимировичу, генеральному директору ООО «Толмач»; Алексеевскому Анатолию Эдуардовичу, Астраханцеву Роману Евгеньевичу, Астраханцевой Зинаиде Владимировне, Барабуле Вячеславу Анатольевичу, Белоусову Андрею Дмитриевичу, Боровику Андрею Виленовичу, Василюк Людмиле Владимировне, Винокурову Виктору Петровичу, Вобликову Игорю Анатольевичу, Голикову Александру Васильевичу, Гончарову Александру Ивановичу, Горбанёву Михаилу Андреевичу, Ермакову Сергею Николаевичу, Жевидь Ирине Владимировне, Канищеву Олегу Ивановичу, Кнышу Сергею Николаевичу, Кратюку Дмитрию Кирилловичу, Кривченко Олегу Леонидовичу, Куминову Игорю Яковлевичу, Куриленко Игорю Васильевичу, Лебедеву Александру Михайловичу, Лобанову Владимиру Геннадьевичу, Неронову Александру Владимировичу, Поперецкому Сергею Анатольевичу, Рябичко Александру Николаевичу, Семёнову Александру Владимировичу, Середнякову Николаю Александровичу, Сёмину Алексею Николаевичу, Сороко Сергею Иосифовичу, Стрельцову Дмитрию Анатольевичу, Шнырёву Александру Алексеевичу.

Примечания

1

Ассесор (порт.) — советник.

2

И.А. Ждаркин сменил в 21-й бригаде погибшего Олега Николаевича Снитко. — Прим. ред.-сост.

3

КП — командный пункт.

4

Жонас Савимби — вождь Национального союза за полную независимость Анголы (УНИТА) — организации, которая с 1975 по 2002 гг. находилась в оппозиции законному правительству Анголы (МПЛА) и вела почти без перерыва вооруженную борьбу за власть в стране. Савимби и его ближайшие соратники были убиты в 2002 г., а его движение прекратило вооруженную борьбу, и ныне является легальной парламентской оппозицией. — Прим. ред.-сост.

5

По-пластунски — прижимаясь к земле.

6

Имеется в виду южноафриканская дальнобойная гаубица G-5 калибром 155 мм и дальнобойностью реактивных снарядов до 47 км. ЮАР использовала в Анголе как гаубицы G-5, так и самоходные дальнобойные орудия G-6 калибром 155 мм. — Прим. ред.-сост.

7

Имеется в виду выходной день 7 ноября — годовщина Октябрьской революции (25 октября 1917 года по старому стилю или 7 ноября 1917 года по новому стилю). Ныне — День согласия и примирения.

8

Ангольские военные лётчики боялись летать на малых высотах, не только из страха перед южноафриканскими самолётами, но и, в частности, из-за недостаточного питания, что приводило к тому, что они не выдерживали перегрузок в воздушном бою. Кубинские же лётчики хорошо воевали против южноафриканцев на любых высотах. — Прим. авт.

9

Т. е. танк не мог поворачивать, а мог ехать только по прямой вперед или назад.

10

АКБ — аккумуляторная батарея.

11

Реактивный снаряд от Валькирии (прав. Валькири) начинён взрывчаткой мощностью 60 кг с 8500 металлическими шариками убойной силы до 1500 м. — Прим. ред.-сост.

12

Заместитель по тыловому обеспечению.

13

Стелить гать — делать временную дорогу на болоте из стволов деревьев.

14

В армии нижестоящие по званию офицеры именуют вышестоящего офицера не по имени, фамилии или званию, а по отчеству. В данном случае, подполковник артиллерии Сущенко Юрий Павлович именуется Палыч (Павлович). — Прим. ред.-сост.

15

Анголаны (angolano), порт. — ангольцы.

16

И.А. Ждаркин боялся, что его дневник рано или поздно попадет в руки матери, жившей в Гомеле (что позднее и произошло), и поэтому описал в дневнике бои 16–17 ноября 1987 года в сильно смягчённом виде. — Прим. ред.-сост.

17

Специалисты по боевому применению комплекса ПВО «Оса-АК» — майор Дивеев Константин Рашидович и капитан Вислобоков Вячеслав. Убыли 18.11.1987 г. в Куито-Куанавале.

18

Владимир Семенович Высоцкий (1938–1980) — актер, поэт, писатель, бард. Один из величайших русских поэтов XX века.

19

Данное стихотворение посвящено писателю, режиссеру, актеру Василию Макаровичу Шукшину (1929–1973).

20

Готов (жарг.) — сломался, умер.

21

Подсоветной — принимающей советы.

22

Шарились (жарг.) — ходили.

23

Особист — сотрудник военной контрразведки.

24

Строго говоря, AML-60 и AML-90 (Эланд-60 и Эланд-90), оснащённые казнозарядным миномётом калибра 60 мм (AML-60) или пушкой калибра 90 мм (Эланд-90) и являются бронемашинами, а не бронетранспортерами (БТРами). Их зачастую неверно именуют «колёсными танками». — Прим. ред.-сост.

25

Стингер впервые успешно применили в Анголе в 1978 (1979?) г. Были сбиты Ил-76 и Ан-24.

26

РАФ-2203 — микроавтобус.

27

УАЗ-469 (газик) — внедорожник (джип).

28

Джеронимо (Жеронимо) — прозвище лейтенанта И. Ждаркина в Анголе (в честь знаменитого вождя американских индейцев Geronimo).

29

Первач — высококачественный, только что изготовленный самогон высокой крепости.

30

Мемуары майора в отставке Валентина Фёдоровича Мозолева, вместе с воспоминаниями других непосредственных участников боёв за Куито-Куанавале готовятся к печати. — Прим. ред.-сост.

31

Льготы участника боевых действий включают в себя бесплатный проезд на наземном пассажирском транспорте (трамваи, троллейбусы, автобусы), включая пригородные электрички и метро, а также некоторые другие не очень существенные льготы. В настоящее время их количество неуклонно сокращается.

32

Орден Красной Звезды.

33

Иконостас (разговорное) — несоизмеримо большое количество наград.

34

Хотя генерал Рябченко далеко не прославился в Анголе, но он был героем войны в Афганистане — при захвате Кабула в конце декабря 1979 г. обезвредил министра обороны Якуб-Хана. Об этом говорится в мемуарах полковника ВДВ в отставке Кукушкина: «К 19 часам в Генеральный штаб ДРА, по предварительной договоренности с Якубом, прибыл командир 103-й Гвардейской воздушно-десантной дивизии генерал-майор Рябченко Иван Федорович и с ним три офицера. Под видом начальника штаба дивизии был полковник от КГБ (фамилию не помню) и два десантника — братья Лаговские. Старший, Станислав — в роли начальника политического отдела, а младший, Павел — выполнял обязанности адъютанта командира. Оба брата — отважные офицеры и отменные атлеты-спортсмены. На группу Рябченко возлагалась исключительно важная и крайне опасная задача. Под предлогом личного уточнения порядка переброски дивизии к местам дальнейшего расквартирования они должны были встретиться с Якуб-Ханом и рассеять его подозрения к десантникам в связи с их начавшимися передвижениями в городе. А когда будет дан сигнал начала операции — нейтрализовать и вывести его из игры как ключевую фигуру по организации какого-либо сопротивления войск. Задача была дерзкой и чрезвычайно опасной, т. к. малейшее опоздание частей с началом штурма здания Генерального штаба ставило группу на грань уничтожения. Однако цель вывода из игры «второй фигуры» после Амина стоила риска». (Кукушкин А.В. Прыжок десантников в Афганистан. М., 2004. С. 24–25.)

После службы в Анголе он служил уже не в ВДВ, а в сухопутных войсках в Ленинградском военном округе. Бывший командир 103-й Витебской гвардейской воздушно-десантной дивизии, герой войны в Афганистане, участник войны в Анголе, председатель городского и областного советов ветеранов войны и труда, генерал-лейтенант в отставке Рябченко Иван Фёдорович скончался в августе 1997 г. в Санкт-Петербурге (Прим. ред.-сост.).

35

Кубаши — так советские уважительно называли кубинцев.

36

Мемуары полковника ВДВ в отставке Вячеслава Александровича Митяева о службе в Афганистане и Анголе были опубликованы в книге «Устная история забытых войн. Воспоминания ветеранов войны в Анголе». М., Memories. 2007. С. 26–65.

37

На самом деле артобстрелы Куито-Куанавале со стороны юаровцев регулярно (как по расписанию) продолжались и после отвода южноафриканских войск от Куито-Куанавале. — Прим. авт.

38

В окружении.

39

Лейтенант И. Ждаркин уехал из Куито-Куанавале 29 декабря 1987 г. и служил потом в Лобиту (на Атлантическом побережье рядом с Бенгелой), где была школа подготовки танковых экипажей для ФАПЛА (готовили танкистов на танках Т-54Б). Он вернулся в Куито-Куанавале 11 марта 1988 г.

40

Полубочка — фигура высшего пилотажа — поворот самолёта кабиной вниз и резкий уход к земле.

41

Выйти из пике — выйти из штопора.

42

В 1988 г. в Анголе находилось 55000 кубинских военнослужащих, из них 40 000 на юге Анголы (там же находилось 30 000 бойцов ФАПЛА). Кубинцы сосредоточили там до 600 танков и более 1000 средств ПВО. (Из выступления Фиделя Кастро на митинге в Гаване 2 декабря 2005 г.)

43

12 марта и 21 марта 1988 г. возле Куито-Куанавале проходили тяжелейшие бои между южноафриканской армией и кубинскими войсками. Южноафриканцы, в связи с угрозой окружения их частей кубинскими войсками, высадившихся в портах юга Анголы, и после ряда поражений понесенных ими от кубинцев в мае-июне 1988 г. были вынуждены пойти на подписание перемирия. Позднее была достигнута договоренность о выводе южноафриканских войск из Анголы в обмен на постепенный вывод кубинских войск из Анголы. Таким образом, юридически это сражение закончилось вничью, но фактически ЮАР проиграла. — Прим. ред.-сост.

44

Во всей западной историографии, ангольское неудачное наступление «Навстречу Октябрю» в сентябре-декабре 1987 г., а потом наступление южноафриканцев на Куито-Куанавале, называется «Наступлением генерала (Константина) Шагановича» («General Shaganovich Offensive»). По мнению западных политологов и историков, «генерал Шаганович — известный химический эксперт, который проводил химическую войну против несчастных УНИТА и войск ЮАР». Интересно, что генерал с такой фамилией вообще никогда не существовал! И в десятках «исторических книг ведущих зарубежных историков» написана такая чушь! Западные «знатоки» просто «скрестили» имя генерала ВДВ Константина Курочкина и фамилию пехотного генерала Шахновича. На самом деле генерал-лейтенант В.В. Шахнович был главным военным советником в Анголе в 1977–1980 гг. После возвращения из Анголы служил заместителем начальника Высших офицерских курсов «Выстрел» в Подмосковье. Умер в 1984 г., а генерал-полковник, бывший заместитель командующего ВДВ СССР К.Я. Курочкин был главным военным советником в Анголе с 1982 г. по 1985 г., а генерал-лейтенант ВДВ Л. Кузьменко был главным военным советником в Анголе в 1985–1987 гг., а генерал-лейтенант П.И. Гусев — в 1987–1990 гг. — Прим. ред.-сост.

45

Точнее южноафриканцы смогли эвакуировать только два из пяти подорвавшихся на минах танков «Олифант». По кубинским данным экипаж третьего танка просто бросил неповрежденный танк на минном поле и убежал. По южноафриканским сведениям на минах подорвались несколько «Самил-100» — бронированных тягачей для эвакуации техники и поврежденные три танка ввиду наступления кубинцев пришлось бросить. — Прим. ред.-сост.

46

Всего кубинские войска потеряли в различных странах Африки восемь тысяч человек убитыми. — Прим. ред.-сост.

47

Не совсем так, кубинцы отправляли в Африку регулярные войска, но состоявшие из добровольцев. — Прим. ред.-сост.

48

Кубинцы в 1975 году прислали боевую технику и около 300 инструкторов (а затем ещё 200) в Анголу для обучения бойцов ФАПЛА, но были вынуждены затем напрямую вмешаться в войну, чтобы спасти сначала столицу Анголы, а потом и всю страну от захвата регулярными войсками ЮАР, Заира, ФНЛА и УНИТА. Прим. ред.-сост.

49

Не совсем точно, ангольцы участвовали в тех боях, но первую скрипку играли, безусловно, кубинцы. — Прим. ред.-сост.

50

Jаnnie Geldenhuys. A General's Story. From an Era of War and Peace. Johannesburg. 1995. С. 222–223.

51

По возвращении на Кубу герой войны в Эфиопии (Огаден, 1978) и в Анголе (1987–1988), кубинский бригадный генерал Очоа (Орландо Очоа Санчес), успешно проведший сражение при Куито-Куанавале, был приговорён к расстрелу в 1989 г. — формально за участие в наркоторговле.

52

Штурмовая винтовка западногерманского производства G-3 и бельгийская штурмовая винтовка FN FAL (обе под патрон 7,62×51 мм) и их варианты производившиеся по лицензии в различных странах мира, в том числе и в ЮАР, уступают по популярности в Африке только автомату Калашникова (АКМ) (патрон 7,62×39 мм). — Прим. ред.-сост.

53

Мешок (военное) — в данном случае — войска (военные части) в окружении или прижатые боевыми частями противника к реке.

54

Вероятно, речь шла об УНИТА или о южноафриканских наёмниках на стороне УНИТА.

55

Коломнин С. Русский спецназ в Африке. М., 2005. С. 256, 261.

56

Там же. С. 227.

57

Коломнин С. Русский спецназ в Африке. М., 2005. С. 73–74, 99, 220–221.

58

Боезапас танка Т-55 составляет 43 снаряда калибра 100 мм и 3500 патронов для двух пулемётов ПКТ калибра 7,62 мм. Экипаж — 4 человека (Прим. ред.-сост.).

59

Не верно. «Буканир» — это мощный, хотя и устаревший двухмоторный реактивный бомбардировщик (морской штурмовик) морского базирования английского производства. Подробнее см. аббревиатуру (Прим. ред.-сост.).

60

Подсоветная цветнина (жаргон) — ангольские негры (Прим. ред.-сост.).

Content

Игорь Анатольевич  Ждаркин
Такого не было даже в Афгане
Воспоминания участника войны в Анголе (1986–1988 гг.)

Предисловие

Об авторе

Тетрадь-дневник

Комментарии автора, записанные 28 октября 2000 г.

Комментарии автора, записанные 6 октября 2001 г.

Комментарии автора, записанные 28 октября 2000 г., 25 ноября 2000 г. и 6 октября 2001 г.

Комментарии автора, записанные 3 сентября 2003 г.

Приложение I.

Приложение II.

Аббревиатура и список сокращений

Библиография

Благодарности

Примечания