Хуан Паньпань

Китайские традиции и обычаи

Права на издание книги предоставлены ООО «Китайское книгоиздательство»

B&R Book Program

© ООО «Международная издательская компания «Шанс», перевод, оформление, 2018

© ООО Издательство «Восток-Бук», 2018

© ООО «Китайское книгоиздательство», 2018 Все права защищены.

Почему первый день нового года называют Праздником весны?

«В первый день первого месяца по лунному календарю в каждой семье отмечают Новый год. Повсюду гирлянды из фонариков, хлопушки гремят дни напролет…»

Когда слышишь эти строки из веселой праздничной песни «Поздравляем с Новым годом», тут же появляется новогоднее настроение. Чуньцзе — Праздник весны – это самый торжественный, самый веселый китайский народный праздник. Во время Чуньцзе все члены семьи собираются вместе, украшают дом гирляндами, готовят новогодний стол, навещают друзей и родственников – и всем становится очень весело!

Но почему же первый день нового года называют Чуньцзе, а еще – Нянь? Это объясняет интересная легенда.

Давным-давно в одной прекрасной местности у подножия горы Динъян была маленькая деревушка. На холме у окраины деревни стоял небольшой каменный дом, а жил в нем хозяин – парень по имени Вань Нянь, это имя означает «десять тысяч лет». Вань Нянь был очень беден и зарабатывал на жизнь, собирая лекарственные травы и заготавливая

дрова. Тогда люди еще не делили год на сезоны и периоды по лунному календарю и не знали, когда лучше начинать посев, а когда – жатву. Дни шли беспорядочно, а урожай заставлял желать лучшего. Вань Няня это очень тревожило, и он решил установить сезоны. Но с чего же начать?

Однажды Вань Нянь пошел в горы на заготовку дров. Когда он отдыхал в тени деревьев и наблюдал, как понемногу тени движутся за солнцем, его осенило: «Я могу использовать движение тени, чтобы отсчитывать время!» Он смастерил солнечные часы и с помощью тени стал отсчитывать длину дня. Но далеко не каждый день – солнечный: иногда небесный владыка заставляет небо хмуриться и лить дожди, а иногда покрывает все туманом. В такую погоду солнечные часы становились бесполезны. И Вань Нянь решил создать другой прибор для измерения времени – такой, который работал бы без помощи солнца.

Однажды, собирая в горах травы, Вань Нянь захотел пить и подошел к источнику. Вода текла из скалы и размеренно падала вниз: кап-кап… кап-кап… кап-кап… Вань Нянь засмотрелся на капающий источник, немного поразмыслил и, даже не собрав трав, устремился домой. Он долго рисовал, мастерил и наконец создал водяные часы с пятью уровнями. С тех пор он стал каждый день измерять тень от гномона и наблюдать за водяными часами. Постепенно Вань Нянь заметил удивительную закономерность: каждые триста шестьдесят с лишком суток длина дня повторяется снова, а самый короткий день – зимнее солнцестояние.

Но не только Вань Нянь беспокоился об установлении сезонов. Один правитель по имени Цзу И часто переживал о том, что мера времени его подданным неведома. Поэтому Цзу И созвал всех чиновников и велел им найти причину неразберихи с сезонами. Чтобы угодить правителю, один из чиновников по имени Э Хэн сказал:

– Люди провинились перед небесными духами, и именно поэтому сезоны беспорядочны. Единственный выход – это установить алтарь и поклоняться небесам: только так можно добиться прощения богов.

Цзу И поверил словам чиновника, а потому принялся поститься, совершал омовения, водил чиновников к придворному алтарю, чтобы постоянно поклоняться духам, и приказал установить алтари для жертвоприношений по всей стране.

Но поклонения богам не принесли никакой пользы. Для строительства алтарей люди по всей стране должны были жертвовать деньги, выполнять множество работ, а затем – и вести богослужения. Все это оказалось слишком обременительно для простого народа. В конце концов Вань Нянь не вытерпел и, взяв с собой солнечные и водяные часы, решительно направился к правителю.

После многих уговоров Вань Няня пустили в зал правителя Цзу И, и юноша рассказал ему о своих длительных наблюдениях за циклами движения луны и солнца и о времени зимнего солнцестояния. Эти сведения стали неожиданной большой радостью для Цзу И. Правитель тут же отдал приказ: выстроить перед главным столичным алтарем Дворец солнца и луны и установить там солнечные и водяные часы. Кроме того, Цзу И отправил двенадцать слуг в помощь Вань Няню. По указанию Ван Няня шесть слуг следили за солнечными часами, а остальные – за водяными. Все они вели подробные записи и регулярно отчитывались перед Вань Нянем.

Однажды Цзу И приказал тому льстивому чиновнику Э Хэну узнать, как движется составление календаря. Когда Э Хэн поднялся во Дворец солнца и луны, он увидел надпись на каменной стене алтаря: «Солнце восходит и садится триста шестьдесят раз, завершает круг и начинает его сначала. Трава и деревья увядают и цветут согласно четырем сезонам. Каждый год содержит двенадцать циклов». Э Хэн удивился и испугался одновременно. Он подумал: «Этот Вань Нянь и в самом деле очень умен… Правитель наверняка будет больше доверять ему, чем мне! И тогда кому я, Э Хэн, стану нужен?» Чем больше он рассуждал, тем страшнее ему становилось и тем скучнее казалось будущее: отставка, отъезд в глухую деревню, никаких столичных развлечений и, главное, никаких придворных интриг…

И Э Хэн решил избавиться от Вань Няня. После долгих поисков он за большие деньги нанял одного убийцу, который умело стрелял из лука. Э Хэн устроил застолье, на котором он и убийца веселились и пили много вина. После попойки стрелок направился во Дворец луны и солнца, но внутрь попасть не смог: здание было окружено охранниками. Тогда убийца нашел поблизости высокий дом, забрался на крышу и выстрелил в наблюдавшего за звездами Вань Няня издалека. Кто бы мог подумать, что жадный до вина стрелок выпьет слишком много? В его глазах все казалось мутным и неясным, и стрела угодила лишь в плечо Вань Няня.

Вань Нянь с криком упал на землю, а его помощники тут же заголосили:

– Лови убийцу!

На крики прибежали охранники, они заметили на крыше соседнего дома лучника, поймали его и привели к правителю. Цзу И как следует расспросил еще не опомнившегося от хмельного вина стрелка и тут же отправил Э Хэна в тюрьму. Затем Цзу И направился во Дворец солнца и луны, чтобы навестить Вань Няня. Тот был очень растроган и, указывая на звезду Шэнь – девятую звезду из двенадцати в цикле, сказал:

– Звезда Шэнь догнала скопление звезд Цань, и звезды вернулись на свои места. Сегодня к полуночи закончится старый год и начнется новый. Я прошу государя утвердить в этот день праздник.

Цзу И минуту подумал и поддержал эту идею:

– Весна – это главное время года. Пусть же отныне первый день нового года называется Праздником весны – Чунь-цзе. Во Дворце солнца и луны ты тратил все силы и вкладывал всю душу, чтобы создать лунный календарь. Тебе было тяжело, но ты достиг успеха. А теперь против тебя строят козни враги. Прошу тебя: живи в моем дворце и восстанавливай силы!

Вань Нянь ответил:

– Хоть мы с помощниками и составили лунный календарь, он недостаточно точен. В конце года еще осталось время, которое необходимо точно высчитать. Время летит очень быстро, и если не определить эти оставшиеся часы и минуты, то год за годом календарь снова будет сбиваться. Народ надеется на меня, и правитель ко мне милостив. Я должен посвятить всего себя работе во Дворце солнца и луны, тщательно вести подсчеты и определить точный календарь.

И так кропотливо Вань Нянь вел наблюдения и тщательные подсчеты. Из остававшихся в конце каждого года часов и дней он составил месяц, и его следовало добавлять к календарю примерно раз в три года. В пятый месяц того года Цзу И отправился во Дворец солнца и луны для поклонения богам, и персики, предназначенные для жертвоприношения, он даровал Вань Няню. Вань Нянь же преподнес ему лунный календарь. К этому времени Вань Нянь уже стал седовласым старцем. Цзу И был глубоко тронут и переименовал лунный календарь в календарь «Вань Нянь» – «календарь десяти тысяч лет», а самому Вань Няню даровал титул Жи Юэ Шоусин (Старец звезды Долголетия).

Вот после этого люди и стали называть Чуньцзе празднованием Нянь («празднованием года») и вешать в домах изображения Вань Няня как символ счастья и долголетия в новом году.

Происхождение чуньцзе

Древние китайцы первый день нового года называли «юань дань» – «первый рассвет». Или же говорили: «юань жи», «юэн чэн», «юань шо», «суй шоу», «синь чжэн», «суй цзо», «сань юань». В эпохи Ся, Шан и Чжоу устанавливались разные названия праздника.

После того как император Цинь Шихуан-ди[1] объединил Китай, он утвердил первым месяцем года чжэн юэ (正月) – десятый лунный месяц. Возможно, кому-то покажется странным, что иероглиф чжэн, который изначально читается четвертым тоном, в названии месяца «чжэн юэ» читается первым. Так повелось еще со времен Цинь Шихуан-ди. Фамилия Цинь Шихуан-ди – Ин, а имя – Чжэн (А). Иероглиф имени императора и названия месяца хоть и разные на письме, но имеют одинаковое чтение «чжэн», поэтому для чтения названия месяца было установлено строгое правило. Император отдал приказ, чтобы по всей стране иероглиф чжэн читали первым тоном – отлично от его имени. С тех пор такое чтение и сохранилось.

В эпоху Хань император У-ди назначил первый день первого месяца (месяца чжэн) первым днем нового года – днем Нянь. С тех пор дата Нянь утвердилась и сохранилась по сей день.

В 1911 году после Синьхайской революции[2] произошел переход на солнечный, григорианский календарь. Первый день первого месяца по новому календарю стал первым днем года – Юаньдань, а первый день первого месяца по лунному календарю стали называть Чуньцзе или Нянь. Праздник Нянь имеет древнюю историю, насчитывающую уже более двух тысяч лет.

Древние китайцы, отмечая Новый год, прежде всего желали богатого урожая. В «Гулян чжуань», одном из трех комментариев к летописи «Чуньцю», было сказано: «Богатый урожай пяти зерновых ознаменует урожайный год». В словаре «Шовэнь цзецзы сичжуань фулу»[3] династии Хань его автор писал об иероглифе 年 (нянь): «年 – это созревшие хлеба, от знака 禾 (хэ – хлеб на корню), звучит как 千 (цянь – тысяча)». Иероглиф «нянь» (совр. 年, древн. 秊) раньше изображали путем совмещения двух ключей – «колосья» (禾) и «тысяча» (千). Таким образом, происхождение «нянь» как понятия времени связано с посевами хлебов и циклами их роста. Иначе говоря, нянь – это празднование в честь богатого урожая от весенних посевов. Народ готовит угощения к столу из нового урожая, делает новое вино, все собираются вместе за вкусным ужином, празднуют итог годового труда, отдыхают, радуются, сбрасывают накопившуюся за год усталость.

Спустя две тысячи лет традиции праздника Чуньцзе стали еще более колоритными и яркими. Теперь люди наклеивают чуньлянь – парные надписи с пожеланиями, развешивают изображения мэньшэнь – божеств, охраняющих вход в жилище, няньхуа – новогодние картинки, перевернутый иероглиф фу (福) – счастье, танцуют с фонарями в виде драконов, приносят дары предкам и поклоняются божествам, запускают петарды, дарят деньги детям, готовят праздничный ужин, не спят всю новогоднюю ночь, ходят друг к другу в гости с поздравлениями, посещают храмы… Конечно, с изменением образа жизни и повышением ее уровня некоторые старые новогодние традиции постепенно исчезли, но появились и новые: например, просмотр новогоднего концерта «Чуньвань» на Центральном телевизионном канале Китая, новогодний ужин в ресторане, поздравления по телефону, празднование Чуньцзе в путешествии и другие.

Наступает Чуньцзе, все радостно встречают Новый год

Современное общество упрощает новогодние традиции, стирает множество былых новогодних запретов, поэтому люди часто жалуются, что праздничное настроение Нянь пропадает. Но многие современные китайцы смотрят на это более оптимистично: уровень жизни стал намного выше, застолья можно устраивать гораздо чаще, чем в еще совсем недалеком прошлом, и разве тогда каждый день не будет Новым годом?

Происхождение чуньлянь

Под Новый год во всех семьях расклеивают парные надписи чуньлянь, добавляя празднику красочности и торжественности. А вы знаете, как появились чуньлянь? Об их происхождении гласит одна очень интересная легенда.

Давным-давно в Китае высилась гора под названием Душо, прекрасным видом она вдохновляла художников и поэтов. На горе рос густой персиковый лес, и одно из персиковых деревьев было особенно высоким. Под этим деревом стояли два каменных дома, а их хозяевами были братья: старший – Шэнь Шу, младший – Юй Люй. Братья были очень дружны. Они берегли персиковый лес, каждое утро удобряли и рыхлили землю, подстригали ветви и листья. Персиковые деревья были тронуты заботой братьев и, благодаря своим покровителям, пышно цвели и давали плоды. Персики с этих деревьев вырастали большими, сладкими и очень аппетитными. Люди окрест даже говорили, что персики из этого леса – волшебные, и кто съест такой персик, станет бессмертным.

А с другой стороны горы Душо, на перевале Еню, жил демон по имени Е Ванцзы. В его власть попало очень много людей, и демон считал, что гора Душо принадлежит ему. Е Ванцзы был уродливым, а его сердце – еще более ядовитым, чем зуб змеи или жало скорпиона. Когда демон хотел есть, он выходил на охоту: ловил людей, ел человеческое мясо и пил кровь. Однажды Е Ванцзы узнал, что на горе растут персики, съев которые можно стать бессмертным. Он закричал от радости и тотчас послал одного из подчиненных за персиками бессмертия. Этот слуга прибыл на гору и сказал братьям:

– Мой правитель хочет поесть волшебных персиков. Скорей соберите мне их, да побольше!

Братья пришли в ярость:

– Наши персики – только для бедняков! Мы никогда не давали их никаким правителям, – ответили они и прогнали слугу демона.

Узнав, что его слугу прогнали, Е Ванцзы аж задрожал от ярости. Он кипел от злости, рычал по-звериному, топал кривыми тощими ножками, тряс костлявыми ручонками, плевался во все стороны и ломал ни в чем не повинные ветви деревьев. Немного успокоившись, демон надел военный кафтан и повел триста своих приспешников в поход, чтобы свести счеты с братьями.

Но Шэнь Шу и Юй Люй были умными людьми и уже давно подготовились к этой встрече! Они привели тигра, охранявшего персиковый лес, и разгромили войско Е Ванцзы в пух и прах, заставив его с позором бежать, клокоча от обиды и завывая от разочарования.

Е Ванцзы едва сумел спастись и долго не мог прийти в себя от испуга. Теперь он понял, как сильны братья, и подумал: «Днем не вышло, тогда я приду ночью. Я не верю, что не смогу забрать ваши жалкие жизни». Он долго ждал и наконец дождался подходящего момента.

Однажды вечером стояла кромешная тьма, и Шэнь Шу с Юй Люем крепко спали в своих кроватях. Вдруг они услышали шуршание с улицы, вскочили с постели одним прыжком, открыли дверь и – о ужас! – обнаружили за дверью с десяток демонов: каждый скалил зубы и рвался напасть на них. Но братья совсем не испугались. Шэнь Шу схватил персиковую ветку и пошел вперед, а Юй Люй с соломенным жгутом в руках – за ним. Старший брат бил демонов персиковой веткой так, что те падали наземь и просили пощады, а младший шел следом и жгутом связывал каждого. И в конце этой праведной битвы десяток демонов был накрепко связан и скормлен доброму тигру. Е Ванцзы и его переодетые прислужники хотели испугать братьев, но даже не предполагали, что будут уничтожены смелыми героями.

Персиковые дощечки «таофу» с вырезанными на них именами Шэнь Шу и Юй Люя

Люди в округе узнали, что братья уничтожили Е Ванцзы, и с тех пор питали к ним огромную благодарность. Они почитали Шэнь Шу и Юй Люй как своих благодетелей и спасителей.

Через несколько десятков лет братья умерли. Люди говорили, что они попали в небесный дворец и что Нефритовый император[4] сделал их духами, которые наказывают нечистую силу. Еще говорили, что персиковые деревья, которые сажали братья, продолжают отгонять злых духов. Поэтому каждый раз, когда наступало время встречать Новый год, люди обтесывали пару персиковых дощечек, рисовали на них братьев Шэнь Шу и Юй Люй с тигром и вешали дощечки по двум сторонам главного входа в дом. Так нечисть не осмеливалась зайти внутрь, и весь год проходил мирно и спокойно. Люди называли такие персиковые дощечки таофу («персиковые талисманы»). Таофу – это и есть предшественник чуньлянь.

История «чуньлянь»

Чуньлянь иногда называют дуйлянь («парные надписи»), потому что их композиция состоит из пары дощечек («дуй-цзы» – «пара»). Так как они наклеиваются по обе стороны входной двери, их еще называют «мэньлянь» («дверные надписи») или «инлянь» («столбовые надписи»). На самых ранних чуньлянь (таофу) не было надписей. А начиная со времен династии Хань люди перестали изображать братьев Шэнь Шу и Юй Люя и стали писать только их имена. В эпоху Пяти династий (907–960) на таофу появились парные фразы, а имена писать перестали. В главе «Наследственный дом Шу» трактата «Сун ши» («История Сун») есть запись о том, что правитель царства Шу, Мэн Чан[5], сам подписал чуньлянь: «Новый год – это воздаяние нам за добрые дела предков. Пусть прекрасный праздник знаменует вечную молодость». Говорят, что это и есть самый древний китайский чуньлянь. У поэта эпохи династии Сун, Ван Аньши[6], есть стихи о том, как к Новому году в каждом доме расклеивают чуньлянь: «В каждом дворе сияет солнце, старые персиковые дощечки меняются на новые».

Император Чжу Юаньчжан[7] был первым, кто стал писать чуньлянь на красной бумаге. Именно он официально утвердил название «чуньлянь». Император не только сам сочинял надписи, но и побуждал к этому подданных. Чуньлянь становились все более распространенными, люди стали клеить их не только на Чуньцзе, но и во время других радостных событий – или когда просто было хорошее настроение.

Во времена эпохи Цин чуньлянь стали еще более искусными и обрели еще более глубокий смысл. Есть одна интересная история об императоре Цяньлуне[8], связанная с чуньлянь.

Однажды император Цяньлун, спускаясь по реке Янцзы, попал в деревню Тунчжоу. Так как в провинции Хэбей тоже есть место под названием Тунчжоу, ему в голову пришла рифма, и он написал первую фразу для чуньлянь: «Тунчжоу есть у севера, Тунчжоу есть у юга. Так север и юг связаны туго». Затем сказал свите: «Придумайте пару к этой надписи». Придворные стали наперебой предлагать варианты, но ни один не нравился императору. В конце концов один мелкий чиновник заметил, что хотя Тунчжоу и небольшое поселение, в нем очень много ломбардов. И он придумал такую хитроумную фразу: «Ломбарды есть на западе, а есть и на востоке. В этом запад с востоком вовсе не одиноки». Цяньлун, услышав это, аплодировал от восторга: «Отлично! Так ловко подобрал слова!» – и тут же наградил этого чиновника.

Приносящие счастье парные надписи чуньлянь

Теперь вы наверняка понимаете, почему чуньлянь стали такими распространенными.

Легенда о танце дракона

Считается, что китайцы – потомки дракона. Чуньцзе, конечно, не обходится без образа этого красивого мифического существа. Танец дракона с фонарями – это традиционный обряд в Чуньцзе, и о его происхождении тоже существует легенда.

Давным-давно на берегу Тяоси находилась деревня Лотоса. В этой деревне было озеро, заполненное лотосовыми цветами. Когда наступало лето, его устилали листья, как зеленое покрывало, и прекрасные цветы, обдуваемые ветром, изящно танцевали на водной глади.

На берегу Лотосового озера жили добрые трудолюбивые супруги. Мужа звали Бай Е, что означает «сто листьев», а жену – Хэ Хуа, что означает «цветок лотоса». Они оба трудились, были добры друг к другу и жили очень счастливо. В один год Хэ Хуа забеременела. Прошло даже не девять, а десять месяцев, но младенец так и не появился на свет. Прошел еще год, но ребенок не родился. И только на девятьсот девяносто девятый день с плачем на свет появился мальчик. Бай Е увидел прекрасного здорового малыша и обрадовался, но все-таки ему показалось: что-то не так. Он внимательно взглянул еще раз – и поразился. На груди и на спине малыша мерцала тонкая золотая драконья чешуя. Он посчитал чешуйки: их оказалось девятьсот девяносто девять. Женщина, которая принимала роды, тоже сильно удивилась и крикнула во весь голос:

– Ну и чудеса! В вашей семье родился Дух Дракона!

Весть об удивительном малыше быстро разнеслась по всей деревне. Началась шумиха, все сельчане приходили в гости, чтобы поздравить родителей. Новость дошла и до старейшины. Сын старейшины служил чиновником в императорском дворце, а внук жил с ним. Внук был мало того что уродлив, так еще и относился к людям крайне жестоко. Никто в деревне не любил его.

Когда старейшина и его внук узнали, что в семье Бай Е родился Дух Дракона, они подумали, что ребенок – переродившийся злой дух, и если он останется в живых, то наверняка принесет беду. Поэтому они тотчас же отправились в дом Бай Е с мечами в руках и с самыми плохими намерениями в головах. Жители деревни прознали об их коварном замысле и немедленно рассказали Бай Е. Ребенка решили положить в таз и спрятать в Лотосовом озере перед домом.

Когда старейшина и его страшный внук ворвались в дом, ребенка там уже не было. Не найдя Духа Дракона, они схватили Бай Е и стали требовать, чтобы он отдал им мальчика. Внук старейшины увидел, как красива Хэ Хуа, и у него появился страшный план: заколоть мечом Бай Е и забрать бедную Хэ Хуа к себе домой. Он рассказал о плане деду, и старейшина подумал: «Тогда у Духа Дракона не станет родителей, и даже если он еще жив, то все равно скоро умрет от голода. К тому же Хэ Хуа уде родила Духа Дракона. Если она родит еще одного, то Поднебесная будет принадлежать моей семье!» Чем больше он об этом думал, тем больше радовался. Старейшина не выдержал и громко рассмеялся.

Оказавшись в доме старейшины, убитая горем Хэ Хуа очень тосковала по мужу и сыну. Однажды старейшина заставил ее идти промывать рис. Хэ Хуа подошла к берегу озера и уже хотела начать работу, как вдруг подул прохладный ветер. Листья, будто повинуясь чьему-то тайному приказу, расступились и освободили на водной глади дорожку. Хэ Хуа увидела сына, по которому тосковала днями и ночами: он сидел в подплывающем к матери тазу. Хэ Хуа не могла поверить собственным глазам! В удивлении и счастье исстрадавшаяся женщина заключила сына в объятья, досыта накормила, а затем снова положила в таз. Еще один порыв прохладного ветра – и таз надежно скрылся в зарослях лотоса. Хэ Хуа увидела сына целым и невредимым, и теперь ее сердце было полно радости: она улыбнулась впервые за долгое время. С тех пор она каждый день по три раза ходила к берегу озера мыть рис и пользовалась возможностью покормить сына.

Прошло девятьсот девяносто девять дней. Малыш понемногу рос, покрывающая все тело драконья чешуя ярко блестела, и когда наступала ночь, Лотосовое озеро излучало сияние. Так люди узнали, что Дух Дракона жив, и втайне радовались. Но лишь семейство старейшины было очень, очень не радо и все время хмурилось. Наконец в голове старейшины возник новый коварный план.

В очередной вечер Хэ Хуа снова пошла к озеру мыть рис. Старейшина и внук спрятались в тополиных зарослях и увидели все: и рябь на воде от ветра, и как из глубины озера медленно выплыл таз, и покрытого золотом ребенка, который радостно тянул руки кХэ Хуа. Когда безгранично счастливая Хэ Хуа хотела обнять сына, из-за тополя кто-то выскочил и занес блестящий меч над ребенком. Но мальчик вздохнул, выпрыгнул из таза, превратился в маленького золотого дракона и полетел к середине озера. Маленький дракон опоздал на мгновение, и меч успел задеть его хвост. В этот момент прилетела прекрасная большая бабочка и превратила свои крылья в хвост маленького дракона. Дракон зарычал, тут же сгустились тучи и разразилась буря. Среди грома и молнии тело дракона понемногу увеличивалось, стало огромным – длиной в несколько десятков чжанов[9]. Затем закрутился вихрь, дракон взметнулся ввысь и скрылся в облаках. А напавшего на него уродливого внука порывом ветра подняло в воздух. Старейшина едва успел заметить, как внук куда-то понесся, и услышал звонкое «шлеп!» – это внук упал в пруд, да в нем и утонул. Хэ Хуа громко звала сына-дракона, но он уже исчез.

С тех пор всякий раз, когда на берегах Тяоси случалась засуха, маленький дракон появлялся и орошал земли односельчан дождевой водой. Чтобы отблагодарить его, люди собрали на озере сорок девять цветов лотоса и из девятисот девяноста девяти лепестков соорудили прекрасную фигуру дракона. Люди назвали этого дракона Бай Е Лун – Дракон Сотни Листьев. Каждый год на праздник Чуньцзе люди били в гонг, стучали в барабаны и танцевали с фонарями, изображая дракона.

Станцуем танец дракона

Дракон, феникс, цилинь[10] и черепаха – этих четырех животных в древности называли «сылин» («четыре божества»). Из них именно дракон считается самым почитаемым, это тотем китайской нации. Конечно, дракон – не реально существовавшее животное, а плод фантазии древних людей. У него голова льва, тело змеи, хвост рыбы и когти феникса. Кроме того, дракон – храбрый и изящный, возвышенный и добрый. Образ дракона воплощает мечты и чаяния китайцев, символизирует мудрость и силу.

В древних китайских легендах дракон выступает покровителем рек, озер и морей, божеством дождя для сельского хозяйства, и его могущество безгранично. Поэтому танец дракона – это не просто развлечение. Он значит крайне много, так как играет роль молитвы о богатом урожае. Посредством танца дракона просили, чтобы в новом году погода была благоприятной для возделывания земли, урожай – богатым, а люди всей страны – жили в мире. Танец дракона пользуется популярностью, поэтому где бы ни оказалась труппа, исполняющая его, она всегда получит теплый прием. Артисты часто за день исполняют этот танец на пяти-шести торжествах подряд (такие торжества называются «лунхуан-цзю»). Когда танец дракона заканчивается, декоративные голову и хвост сжигают, а тело оставляют, чтобы использовать на следующий год.

Новый год все смотрят танец дракона с фонарями

Из исторических хроник известно, что уже в эпоху Хань (206 г. до Н.Э.-220 г. н. э.) танец дракона в Китае был широко распространен. А в эпохи Тан (618–907) и Сун (960-1279) форма и техника представлений стали более искусными. В книге «Мэнлян лу» («Записи сновидений»), написанной У Цзы-му во времена империи Сун, говорится: «Из соломы делают чучело, накрывают зеленым покрывалом, расставляют десять тысяч огней, и все наблюдают за фигурой, извивающейся, как пара драконов». Очевидно, что танец дракона тогда был очень величественным зрелищем.

Сегодня в разных местах страны, у разных народностей свои особенности этого представления, и вариантов не счесть. Драконы бывают тряпичными, бумажными, огненными, травяными, цветочными, а иногда дракона изображают люди. В тех или иных вариантах исполнения танца главный герой – Светоносный дракон, пьяный дракон, дракон из листьев бамбука, из цветов лотоса, ползущий по земле дракон, дракон из семи секций, дракон с большой головой, светящийся в ночи дракон, дракон с фейерверками и другие: этнографы насчитывают более ста разных вариаций. Кстати, есть и фонари в форме дракона: обычно они состоят из семи, девяти или тринадцати секций.

Танец дракона распространился по Юго-Восточной Азии, Европе, Америке, Австралии – в общем, всюду, где живут китайцы. Он знакомил иностранцев с китайской культурой.

Демоны боятся денег в красном конверте

Когда приходит время Нового года, самые счастливые – дети. Потому что в Новый год они не только едят вкусную еду, надевают новую одежду и пускают хлопушки, но еще – и это самое волнующее – получают от взрослых ясуйцянь (деньги в красном конверте). Можно сказать, что для детей получение такого конверта с деньгами – самое ожидаемое событие Нового года. А откуда появилась традиция дарить детям в Новый год ясуйцянь? Об этом рассказывает одна распространенная легенда.

Давным-давно жил маленький демон по имени Суй. Он был черного цвета, низкорослый, ужасно некрасивый, и к тому же люто ненавидел взрослых. Такая шла по всей земле «слава» о нем, что если кто-то из людей упоминал имя демона, то Суя сразу бросало в дрожь от ненависти. Почему так происходило? Оказывается, каждый год в новогоднюю ночь Суй вылезал из подземной берлоги и отправлялся в поселения, чтобы чинить зло детям. Когда ребенок крепко засыпал, Суй проводил несколько раз по лбу спящего своей рукой, и у малыша повышалась температура, он начинал бредить. А когда температура спадала, ребенок, который раньше был смышленым и сообразительным, мог превратиться в слабоумного. Поэтому взрослые по всей Поднебесной ненавидели демона Суя до скрежета зубов.

В те времена в одном селе жила семья по фамилии Гуан. Ребенок у них появился только к старости, поэтому они любили его особенно сильно. Однажды вечером в канун Нового года родители нанизали на красную нить восемь медных монет: они играли ей с сыном, и малыш весело смеялся. Когда на улице совсем стемнело, ребенка начало клонить в сон. Его уложили спать, а монеты на нитке положили у подушки. Родители не осмеливались засыпать: не гасили свет и караулили сына у кровати. Но из-за почтенного возраста под утро они все же не выдержали столь долгого бодрствования и подумали: уже до того поздно, что демон, наверное, этой ночью не придет. Но как только они уснули, подул злой ветер, и демон проскользнул в дом. Когда он хотел дотронуться до ребенка, у подушки вдруг что-то блеснуло золотом. Демон страшно испугался и тут же с визгом сбежал, выпрыгнув в окно. Родители проснулись, обнаружили своего ребенка целым и невредимым, увидели монеты на нитке у подушки и невероятно обрадовались, что все обошлось.

Новость об этом происшествии быстро разнеслась сначала по селу, а затем и по всей стране. Все взрослые очень радовались и один за другим повторяли то, что сделали эти родители: в канун Нового года они стали дарить детям нанизанные на нитку монеты. Суй теперь боялся подобраться к детям, и считалось, что ребенок, получивший монеты, благополучно проведет наступающий год. Поэтому люди стали называть эти деньги «ясуйцянь» («деньги, охраняющие от Суя»). Имя демона Суй (祟) читается так же, как и слово «год» (岁) – «суй». Со временем иероглиф имени демона в слове «ясуйцянь» (压祟钱) заменили на иероглиф «год».

Ясуйцянь в древности

Итак, вечером в канун Нового года все взрослые дарят детям ясуйцянь. Их еще называют «го Нянь цянь» («деньги празднования Нового года»). В древности ясуйцянь представляли собой сто нанизанных на красную нитку медных монет, символизирующих сто лет жизни. А сейчас это бумажные купюры, упакованные в красный бумажный конверт. Поэтому их стали называть «хунбао» («красный конверт»). Количество купюр в конверте обязательно должно быть четным: это символизирует гармонию и удачу.

Праздничные конверты с деньгами

Ясуйцянь появились примерно во времена империи Хань и носили еще одно название: «яшэнцянь» («деньги, подавляющие злых духов»). Тогда они имели вид декоративных монет, за которые невозможно было что-либо купить. Обычно на одной стороне таких монет вырезали фразу «Десять тысяч лет и тысяча осеней» или «Избавиться от бед и прогнать несчастья» и прочие выражения. На обратной стороне изображали дракона, феникса, черепаху, змею, пару рыб или узоры, приносящие удачу.

В эпоху Цин ясуйцянь превратились в настоящие деньги, они были в обращении, и их можно было обменивать. Взрослые стали оборачивать деньги в красную бумагу, потому что красный цвет был символом огня и счастья. Сверху ставили печать с надписью «Дракон и феникс предвещают счастье» либо с изображением одного из двенадцати животных китайского гороскопа. Когда же дарили ясуйцянь, то говорили: «Мира и спокойствия из года в год!» или просто желали счастья. В древности считали так: если пожелать ребенку много хорошего, то он обязательно встретит удачу в новом году. И что же дети делали с деньгами, которые получали? В основном покупали на них петарды, которые отгоняют нечисть, да к тому же их весело запускать.

Уровень жизни людей растет, и сегодня детям дарят все больше денег: от нескольких десятков до нескольких тысяч юаней. Да и формат преподнесения ясуйцянь тоже незаметно изменился. Например, иногда родители в качестве ясуйцянь дарят своим детям книги и школьные принадлежности. Некоторые дети используют подаренные деньги на покупку школьных учебников, ручек, пеналов и такделаа. Но дарить детям большие суммы все же не стоит: так можно не только привить ребенку дурную привычку тратить деньги попусту, но и в некоторой степени вызвать склонность к соревнованию «кто получит больше денег». А это может плохо сказаться на физическом и душевном состоянии детей.

Счастье пришло, счастье «перевернулось»

Во время празднования Нового года во всех домах наклеивают на окна и двери не только надписи чуньлянь, но и иероглифы 福 (фу) – «счастье». Их клеят не так, как чуньлянь или мэньшэн: иероглиф «счастье» обязательно должен быть перевернут. Почему так странно? Вы это узнаете, когда прочтете следующую историю.

Однажды император Чжу Юаньчжан был разгневан некоторыми событиями в столице. Он решил наказать провинившихся горожан. Чтобы его солдаты узнали, кем недоволен государь, Чжу Юаньчжан собирался использовать иероглиф «счастье» (福) как условный знак. Так началась бы массовая расправа. Добрая императрица Ма, чтобы избежать этого бедствия, тайно отдала приказ всем горожанам до восхода луны на каждой входной двери в каждом доме наклеить иероглиф «счастье». Всем показалось это очень странным, но разве можно перечить императрице? И каждая семья наклеила на свою входную дверь большой красный иероглиф, это выглядело очень нарядно. Но в одной неграмотной семье этот иероглиф наклеили вверх ногами. На следующее утро Чжу Юаньчжан отправил своих солдат в город, но те обнаружили, что иероглиф наклеен в каждом доме. Так тайный знак стал бесполезным, и солдаты в негодовании расхаживали по улицам и думали, что же им теперь делать. Вдруг они увидели двор той семьи, что наклеила иероглиф перевернутым, и рассмеялись:

– Как же глупы эти люди! Не могут даже иероглиф «счастье» правильно написать!

Четверо детей, дарящих счастье

Солдаты обошли весь город, но так и не смогли никого казнить: иначе пришлось бы казнить всех. Им ничего не оставалось, кроме как уныло вернуться к императору и обо всем доложить. Вспыльчивый Чжу Юаньчжан, выслушав доклад, впал в такую ярость, что даже усы его взлетели вверх. Император закричал:

– Не нашли тех, кого нужно убить?! Тогда убейте тех, кто наклеил «счастье» вверх ногами!

Императрица Ма услышала новый приказ и опечалилась, но тут же у нее голове появилась хорошая мысль. Ма с улыбкой обратилась к Чжу Юаньчжану:

– Государь, эти люди знали, что ты пожалуешь их визитом и специально перевернули иероглиф. Ты послушай: «фу дао» («счастье перевернулось») – разве это не то же, что и «фу дао» («счастье пришло»)?

Чжу Юаньчжан подумал, что это действительно имеет смысл. Он рассмеялся и велел солдатам:

– Императрица сказала верно. Оставьте людей в покое. А те, кого нужно было казнить… пусть живут!

Так умная императрица Ма предотвратила большую беду в столице.

С тех пор люди, клея на Новый год иероглиф «счастье», стали намеренно его переворачивать. Эта традиция стала не только счастливым символом, но и данью памяти императрице Ма. К тому же люди надеялись, что кто-нибудь, увидев на двери их дома иероглиф, скажет: «Фу дао лэ, фу дао лэ» («Счастье пришло, счастье перевернулось»),

Как изображают иероглиф «счастье»

Иероглиф «счастье» (福) – символ везения и счастливой судьбы. Люди клеят «счастье» перевернутым, а иероглифы «переворачивать» (倒) и «приходить, наступать» (到) имеют одинаковое чтение (дао) и являются омонимами. Таким образом, фразы «счастье пришло», «удача пришла» также имеют скрытый смысл: они выражают надежды на счастливую жизнь и пожелание прекрасного будущего.

Раньше в Новый год клеили написанный от руки иероглиф «счастье», поэтому в народе было распространено выражение: «Двадцать четвертого числа двенадцатого месяца лунного календаря в каждой семье пишут большие иероглифы».

«Большие иероглифы» – это и есть те самые иероглифы «счастье». Сейчас, конечно, их чаще печатают на принтере.

Вырезанное из бумаги изображение Старца звезды Долголетия (Шоусин)

Эта традиция – наклеивать перевернутое «счастье» – спустя столько лет стала крайне разнообразной. Иероглиф украшают разными красивыми узорами. Среди них часто встречаются изображения персика (символа долголетия), звезды Долголетия, карпа, перепрыгнувшего ворота дракона (символа успешной карьеры), большого урожая, дракона с фениксом и т. д. Кроме того, иероглиф «счастье» часто используют для создания разнообразных талисманов: например, плетеного узла в форме иероглифа «счастье», вазы с изображением «пяти счастий» (五福), которые держат на себе иероглиф «долголетие» (寿), и многих других.

Почему во время новогоднего ужина прячутся?

Самым роскошным ужином в году, конечно, считается новогодний. Вся семья собирается за богатым столом, полным вкуснейших блюд, все радостно беседуют, вокруг очень шумно и весело… А знаете ли вы, что когда жители региона Цзяннань[11] начинают праздничный ужин, то обязательно запирают входную дверь, говорят и все делают очень тихо, не гремят тарелками и не стучат палочками? Все дело в том, что что они прячутся от одного человека, и человек этот – Ли Тегуай (Ли Железный посох), один из Восьми бессмертных[12]. Вот какая легенда есть о нем.

Это было очень-очень давно, когда все еще ужинали в Новый год с открытыми дверями. Нефритовый император, небесный правитель, захотел узнать, как живут люди. Для этого он велел Ли Железному посоху спуститься с небес, когда люди будут сидеть за новогодним столом. Как только все начнут есть, пусть Ли в виде хромого старика с корзинкой заходит в каждый дом и просит еду, и то, что соберет, покажет Нефритовому императору. Так император сможет узнать, какая семья живет в достатке, а какая в бедности. Тогда он прикажет духам наслать несколько бед в новом году на богатые семьи, чтобы они не были слишком счастливы, а бедным позволит хотя бы немного обогатиться, чтобы они не были слишком бедны.

Ли Тегуай начал выполнять приказ, но постепенно люди догадались об этом коварном плане. В одной сообразительной семье быстро додумались, как нужно себя вести. Когда пришло время новогоднего ужина, двери дома крепко-накрепко заперли, и всем запретили громко говорить. К тому времени, когда Ли Железный посох, ковыляя, пришел за едой, эта семья уже съела все кушанья. Ли постучал, ему открыли дверь, а стол оказался совсем пустым – и нечего было пожертвовать Ли Железному посоху. Он увидел, что эта семья и вправду бедна – не ужинает даже в Новый год! – и, уходя, оставил у входа несколько слитков юаньбао[13]. Так семья разбогатела.

Но на свете нет стен без ушей. Люди узнали, как этой семье удалось разбогатеть, и стали делать точно так же, крепко запирая двери во время новогоднего ужина. Когда Ли Железный посох пришел в следующий раз и обнаружил двери всех домов запертыми, он понял: люди знают, зачем он приходит на самом деле. После этого Ли Тегуай перестал приходить в мир людей, но привычка запирать двери во время новогоднего ужина сохранилась до наших дней. Люди ужинают взаперти, затем начисто убирают со стола, и только тогда открывают дверь. Называется это «создавать богатство за закрытой дверью» и «получать богатство, открывая дверь».

Новогодние блюда, приносящие удачу

Новогодний ужин («нянь е фань») – это роскошный последний ужин в уходящем году. Его также называют «вэйху», «туан нянь фан», «хэ цзя фан», «фэнь суй цзю», «шоу суй цзю», «цы суй цзю». Этот ужин знаменует прощание со старым годом, и после него люди встречают новый. Согласно «Летописи царства Чу», созданной Цзун Линем при династии Лян, традиция новогоднего ужина появилась как минимум в эпоху Южных и Северных династий (420–589).

Самое важное в новогоднем ужине то, что вся семья собирается вместе. Старшее поколение радуется детям и внукам, заполнившим дом, все наслаждаются семейным счастьем, праздник проходит тепло и уютно. В древности в Новый год даже заключенных выпускали из тюрем, чтобы те поужинали с семьей.

У новогоднего меню много важных особенностей, которые различаются на севере и юге Китая. Основные блюда – это обычно пельмени (цзяоцзы или хуньтунь), лапша, рисовые шарики юаньсяо и такдалее. На севере китайцы любят подавать к столу цзяоцзы, потому что название этих пельменей созвучно слову «к полуночи» (交子). Это блюдо как бы напоминает, что «к полуночи сменится год». Кроме того, пельмени цзяоцзы по форме напоминают слитки юань-бао. Тарелка за тарелкой на стол выставляются «золотые слитки», и китайцы говорят: «Богатства нам в Новом году! Пусть золотые слитки катятся в дом!» Хого[14] и рыба – тоже неотъемлемые элементы новогоднего стола. Пышущий жаром китайский самовар символизирует процветание в новом году, а слово «рыба» (鱼, юй) созвучно слову «достаток» (余, юй), поэтому оно символизирует пожелание «достатка из года в год» (年年有余).

С повышением благосостояния людей и изменением образа жизни формат новогоднего ужина меняется. Кто-то до сих пор проводит его дома, а кому-то больше нравится ужинать в ресторане, потому что так можно сэкономить время и силы. «Ресторанный» способ особенно популярен среди молодежи.

Как Дунфан Шо спас юаньсяо

Ночной ветер с востока обдувает тысячи деревьев.

Он сдувает листья, и будто идет дождь.

За чудесной колесницей по всему пути тянется аромат.

Звучит флейта пайсяо, сияет нефритовый сосуд[15],

драконы танцуют всю ночь…

Так известный поэт Синь Цицзи[16] в своем стихотворении «Цинъюйань. Вечер праздника фонарей» описывал оживленную картину китайского традиционного праздника фонарей – Юаньсяоцзе. О происхождении праздника есть одна занимательная легенда.

У императора У-ди был умный министр по имени Дун-фан Шо[17], который очень нравился императору. В одну зиму снег шел несколько дней подряд огромными, будто гусиные перья, хлопьями. У Дунфана Шо не было никаких дел, и он решил сходить в императорский сад, чтобы нарвать для правителя цветов сливы. Войдя в сад, он сразу увидел дворцовую служанку: одной ногой девушка стояла на краю колодца и была готова прыгнуть. Дунфан Шо испугался и закричал:

– Не прыгай! – и быстро стащил ее вниз, на землю.

Затем он в недоумении спросил:

– Ты так молода, почему ты решила покончить с жизнью?

Девушка, всхлипывая, ответила:

– Меня зовут Юаньсяо. У меня есть родители и младшая сестра. Я умею готовить ароматный и сладкий суп с рисовыми шариками, поэтому меня выбрали на службу во дворце. Я здесь уже три года, и все это время не видела родных. Когда приближается весна, я особенно скучаю по дому, но не могу быть рядом с родителями и выполнить свой долг перед ними. Это хуже смерти!

Выслушав историю несчастной, Дунфан Шо проникся горем девушки и утешил ее:

– Не печалься! Я обязательно придумаю, как тебе воссоединиться с семьей.

Прошло несколько дней. Дунфан Шо разбил на улице Чанъаня[18] палатку для гаданий. Он был уже очень известен в народе, и люди часто приходили к нему погадать. В этот день Дунфан Шо заметил одну странность: всем выпадало одинаковое предсказание – «смерть от огня шестнадцатого числа первого месяца по лунному календарю». К вечеру все горожане были в панике, собрались у палатки и наперебой выспрашивали, как отвести беду. Дунфан Шо сказал им:

– Тринадцатого числа первого месяца с небес спустится небожительница в красном одеянии. Дух огня пошлет ее с приказом сжечь город Чанъань. Я отдам вам листок с копией предсказания. Вы можете показать его императору, и пусть он ищет выход.

Затем он положил красный листок на мостовую и гордо ушел прочь. Люди подобрали листок и безотлагательно доставили в императорский дворец.

У-ди прочитал предсказание: «Чанъань в опасности. Ворота дворца будут сожжены. Огонь не утихнет пятнадцать дней. Красное пламя будет пылать в ночи». Император заволновался и сразу позвал к себе находчивого Дунфан Шо:

– Что же нам теперь делать, как предотвратить беду?

Дунфан Шо сделал вид, будто размышляет, и спустя несколько минут ответил:

– Я слышал, будто дух огня больше всего любит есть суп с рисовыми шариками. И вроде бы он даже знает, что служанка императорского дворца готовит суп лучше всех. Пятнадцатого числа прикажи Юаньсяо приготовить суп с рисовыми шариками. Пусть она пойдет впереди всех, взяв в руки дворцовый фонарь со своим именем. Зажгите у алтаря курительные свечи и отдайте приказ каждому дому в столице: сделать суп с рисовыми шариками и поклоняться странствующему по Чанъаню духу огня. Еще велите всем жителям города пятнадцатого числа вывесить фонари, по всему городу жечь петарды и запускать фейерверки. Тогда Нефритовый император подумает, что город в огне. И еще велите всем, кто находится за городом, пятнадцатого числа прийти в город любоваться фонарями, чтобы смешаться с толпой и отвести несчастье.

У-ди обрадовался и сразу приказал сделать все так, как придумал Дунфан Шо.

И вот наступило пятнадцатое число первого месяца. Город Чанъань был ярко и нарядно украшен, толпились люди, вокруг царили шум и оживление. Родители и младшая сестра дворцовой служанки Юаньсяо тоже были среди толпы. Когда они увидели большой дворцовый фонарь с иероглифами «Юаньсяо», они радостно закричали:

– Юаньсяо! Юаньсяо!

Юаньсяо услышала знакомый голос родных и быстро подбежала к ним. Так семья и воссоединилась.

После такой шумной ночи город Чанъань, конечно, остался цел и невредим. У-ди был крайне рад и отдал приказ: каждый год пятнадцатого числа первого месяца по лунному календарю готовить суп с рисовыми шариками в знак почтения духу огня, вывешивать по всему городу фонари, запускать фейерверки. Так как суп, который делала Юаньсяо, был самым вкусным, этот суп назвали ее именем, а праздник пятнадцатого числа стали называть Юаньсяоцзе.

Происхождение Юаньсяоцзе

Первый месяц по лунному календарю также называют «юань», а ночь в древности называли «сяо», поэтому пятнадцатое число первого месяца и получило название «юаньсяо». Ночью пятнадцатого числа первого месяца луна становится полной впервые после Нового года. С приходом нового года все обновляется, с приближением весны природа оживает. Поэтому праздник Юаньсяоцзе также называют «Шанъюаньцзе» («Праздник начала года»). Есть версия, что Юаньсяоцзе произошел от «трех начал» даосизма: пятнадцатое число первого месяца – Шанъюаньцзе («праздник начала года»), пятнадцатое число седьмого месяца – Чжунъ-юаньцзе («праздник середины года»), пятнадцатое число десятого месяца – Сяюаньцзе («праздник конца года»). Начало, середина и конец олицетворяют небо, землю и человека. Говорят, что в Юаньсяоцзе Небесный правитель Тянь-гуань[19]дарует счастье («Тянь-гуань цыфу»).

Одна из почтовых марок специально выпущенной 28 февраля 1985 года серии Т104 «Цветные фонари» – «Дракон и феникс предвещают счастье»

Праздник Юаньсяоцзе появился более двух тысяч лет назад в эпоху Западная Хань (9-220). В исторических источниках можно найти такую версию его происхождения.

После смерти основателя ханьской династии Лю Бана власть захватили супруги Люй. После смерти императрицы Люй бывшие министры, служившие при дворе Лю Бана, – Чжоу Бо, Чэнь Пин и другие – уняли беспорядки, царившие при Люй, и посадили на трон нового ханьского императора по имени Лю Хэн, или Хань Вэнь-ди. День, когда беспорядки были подавлены, выпал на пятнадцатое число первого месяца, поэтому каждый год вечером пятнадцатого числа император Хань Вэнь-ди выезжал из дворца и ездил по городу, чтобы повеселиться с народом. В древности для слова «ночь» использовали иероглиф «сяо» (If), поэтому император назвал этот день Юаньсяоцзе. При императоре У-ди пятнадцатого числа первого месяца люди совершали поклонения верховному божеству Тайи. Известный китайский историк Сыма Цянь, создавая календарь «Тайчу», выделил Юаньсяоцзе как важный праздник. В эпохи Суй и Сун праздник Юаньсяоцзе особенно почитался. Об этом даже говорят: «Во времена Сун – суп с рисовыми шариками, во времена Суй – фонари».

Загадка, которая может оскорбить

Разгадывание загадок, написанных на фонарях, – это полезное развлечение, издавна популярное в Китае, любимое и аристократами, и простыми людьми. А любоваться фонарями и разгадывать написанные на них загадки в праздник Юаньсяо – старинный обычай. Вот одна любопытная история о появлении загадок на фонарях.

Давным-давно жил один богач по фамилии Ху. Пользуясь своим положением, он часто обижал простой народ и считался в тех краях самодуром. Все его ненавидели до скрежета зубов. Богач Ху всегда ходил с притворной улыбкой, поэтому люди прозвали его Сяомянь Ху («Улыбающийся тигр»). Однажды он, спеша по делам, встретил роскошно одетого Ли Цая, расплылся в улыбке и засыпал его комплиментами. Но когда Ван Шао пришел одолжить зерна на Новый год, Сяомянь Ху злобно прогнал бедняка.

Ван Шао возвращался домой и размышлял. И чем больше он думал, тем больше сердился. Он думал, что обязательно надо проучить этого циничного Сяомянь Ху! И в голову Ван Шао пришел превосходный план.

Настал Юаньсяоцзе. К вечеру во всех дворах были развешаны разноцветные фонари, улицы тоже выглядели очень красиво. Бедняк Ван Шао взял большой цветной фонарь и пошел к дому Улыбающегося тигра. Там он высоко поднял фонарь, и прохожие один за другим окружили его. Улыбающийся тигр подошел ближе и увидел написанное на фонаре четверостишие:

Тоненькое тело – как серебро, бело:

Взвесишь – не тяжелее половины моркови.

У тебя глаза на задницу свело:

Не признаешь людей, а видишь лишь одежды ты

сквозь брови.

Улыбающийся тигр подумал: «Неужто это меня высмеивают?» Он покраснел до ушей, выпучил большие круглые глаза и сердито заревел:

– Ах ты, подлый малец! Ты еще смеешь оскорблять меня, господина! Слуга, сними этот фонарь!

Ван Шао, услышав его слова, торопливо сложил фонарь и радостно произнес:

– Господин, а с чего ты взял, что я оскорбляю тебя? Это четверостишие – загадка, а разгадка – игла с ниткой. Уж не иголка ли ты? Иначе отчего ты подумал, что это написано о тебе?

Толпа разразилась смехом, а Улыбающийся тигр только беспомощно вытаращил глаза, плюнул на мостовую и смущенно ушел.

Позже все в городе узнали, как Ван Шао с помощью загадки подшутил над Сяомянь Ху. В следующем году на Юаньсяоцзе многие тоже писали загадки на фонарях на забаву всем, кто выходил ими любоваться, поэтому такие загадки стали называть фонарными. Со временем они превратились в традицию, и теперь организаторы фестивалей фонарей в праздник Юаньяоцзе повсеместно устраивают конкурсы с отгадыванием фонарных загадок.

Сколько нужно знать, чтобы отгадать?

Разгадывание фонарной загадки называют еще «да дэн-ми» («разбивать фонарную загадку»). Предшественники фонарных загадок – обычные загадки, первые из которых появились в период Весен и Осеней и Сражающихся царств. Тогда дипломаты, чтобы привлечь правителя на свою сторону, часто использовали сравнения и метафоры, искусно делали намеки, и их речи казались глубокими и значительными. Это называлось «иньюй», или «юйцы» («скрытое слово»). В эпоху династии Хань такие иньюй и юйцы постепенно превратились в обычные загадки.

Традиция писать и отгадывать загадки на фонарях появилась в эпоху Южной Сун. В романе «Улинь цзюши» («Былое Улиня») есть строки: «В счастливый праздник Юаньсяо город не спит. В эту весеннюю ночь все любуются праздничными фонарями, заняты множеством разных развлечений. Фонари со свечами внутри вывешивают на дороге, и любой прохожий может отгадывать загадки, которыми они исписаны. Эти загадки называются фонарными». В эпохи Мин и Цин фонарные загадки были особенно популярны: тогда их загадывали не только во время Юаньсяо, но и на Цисицзе[20], в Праздник середины осени и даже на простых встречах для развлечения. Цао Сюэцинь[21] в романе «Сон в красном тереме»[22] подробно описывал, как дети мастерили фонари и отгадывали написанные на них загадки.

Фонарные загадки – это особенное китайское развлечение, которое позволяет и получить новые знания, и повеселиться, поэтому оно издавно было популярным во всем Китае. Как правило, не нужно много времени, чтобы отгадать ту или иную загадку. Их сочиняют на совершенно разные темы: бывают загадки об астрономии, о географии, о традиционной литературе, о современности – практически обо всем. Неподкованному, необразованному человеку трудно разгадать их.

Фонарные загадки состоят из трех обязательных элементов: формулировка, намек и отгадка. Намек указывает на область, к которой принадлежит отгадка. Создавая формулировку, нужно следовать принципам «красоты восьми»: отточенность, законность, убедительность, четкость, соответствие иероглифам, рифма, естественность, законченность.

Кроме того, есть два запрета. Первый: нельзя использовать слишком очевидные знания и слова – это продемонстрирует довольно низкий уровень сочинителя. Второй: в загадке не должны попадаться иероглифы, встречающиеся в отгадке, а намек и отгадка не должны совпадать. При создании фонарной загадки не нужно обращать большое внимание на форму: существует более сотни разных видов загадок.

Ходьба на ходулях

Ходьба на ходулях – один из древних видов зрелищного народного искусства. В день Юаньсяоцзе люди шли на ходулях поздравлять друг друга, делая праздник еще более веселым. Кто же изобрел ходули?

Согласно одному из преданий, давным-давно жители города Юйцзинь, восточной и западной застав, были очень дружны. Каждый год, чтобы вместе отметить наступление Чуньцзе, они устраивали праздничные гулянья и разные развлечения: например, «плавание» в лодке на суше, танец льва, танец дракона, танец янгэ[23] и многое другое. Жители западной заставы любили состязания на конях, а жители восточной заставы предпочитали представления чжанцю синьцзы[24]. Остальные горожане подыгрывали им на гонгах и барабанах. Поэтому в Новый год в городе Юйцзинь всегда было очень шумно и весело.

Ходьба на ходулях

Однажды накануне праздника жители города и его застав как обычно начали готовиться к гуляниям, чтобы в первый день нового года хорошенько повеселиться. Но неожиданно в город вернулся уезжавший в чужие земли на службу чиновник. Он узнал, что все вместе готовят большой праздник, и в нем взыграла алчность. Для подготовки гуляний люди, живущие в городе, часто выезжают за город к заставам, а жители застав часто въезжают в город. Все проезжают через четверо больших городских ворот. Мосты у ворот, перекинутые через защитный ров, строил как раз этот самый чиновник – еще во времена службы в городе. И вот он отдал приказ: всякий, кто переходит через мост, будь то артист или крестьянин, должен заплатить три монеты серебром, а без платы пройти нельзя. Вечером в канун Нового года чиновник приказал поднять мосты со всех четырех сторон и запереть южные и северные ворота.

В первый день нового года артисты подошли к воротам, чтобы зайти в город, но те оказались крепко-накрепко заперты. Артисты недоумевали: что произошло в городе? Что заставило людей запереть ворота? Они уже собирались звать на помощь, но стражник, поднимающий мост, сообщил:

– Наш господин сказал, что за проезд по мосту нужно платить. С каждого по три монеты серебра – и без всяких споров.

Глава артистической труппы, услышав это, рассердился, но потом подумал, что в этом году гулянья особенно хороши, и будет жаль не поучаствовать. Смирившись, он вернулся к западной заставе и собрал необходимые деньги. Но только он принес плату, как стражник повысил цену:

– Наш господин сказал, что в полдень цена выше! С каждого – по шесть серебряных монет.

От этой новости артисты пришли в ярость и округлили глаза от злости. Но сердись не сердись, а пришлось снова возвращаться к заставе и собирать деньги. Стражник же заявил: – Наш господин говорит, что еще нужно сдать дрова! С каждого – по две вязанки. Если хотите пройти через мост, то несите – и ни дровиной меньше.

Глава артистов пришел в бешенство и был почти готов кинуться в драку, но усмирил свой гнев и сказал труппе:

– У чиновников этого города – каменные сердца. Больше мы не будем участвовать в праздничных гуляниях!

У алчного чиновника был сын, находчивый малый. Он подумал: «Если гуляния не состоятся, то народ и в городе, и за городом будет крайне недоволен». Он не спал всю ночь и ломал голову, как найти выход из скверного положения. Утром взгляд юноши упал на картину, висевшую на стене. На картине были изображены два длинноногих аиста: один – в воде, другой – на ветке дерева. Парень подумал: «А если приделать себе такие же длинные ноги? Можно будет пройти по воде?» Он немедленно пошел к реке, измерил уровень воды бамбуковой палкой, вернулся домой, нашел две тонких легких ивовых дощечки, сделал подошвы и привязал их к ногам. Ступая на этих приспособлениях и держась за бамбуковую трость, он обошел вокруг города. Вскоре стало светать, и юноша со своими новыми «ногами» отправился ко рву у ворот. Охранник увидел его и тут же доложил алчному чиновнику. Взволнованные горожане кинулись на шум к городской стене. Алчный чиновник вышел на башню, к толпе людей, но в суматохе не удержался и – плюх! – свалился в реку. Его родственники в панике стали просить опустить мост и спасти тонущего. И, пока жадину вытаскивали из воды, пользуясь суетой, жители западной и восточной застав успешно зашли в город. К вечеру они устроили веселые праздничные гуляния.

На следующий год пятнадцатого числа первого месяца по лунному календарю артисты добавили в представление новый номер. Парни привязали себе длинные деревянные «ноги», выстроились в один ряд, ходили в такт музыке и даже пританцовывали. После выступления все зрители обсуждали увиденное и спорили. Кто-то называл новый реквизит «ивовыми ногами» (потому что к ногам были привязаны ивовые палки). Кто-то объявил это «хождением по высокому мосту» (потому что с такими-то «ногами» кто угодно окажется выше моста). А кто-то говорил, что рост с этими палками становится намного больше, а шаг – шире, поэтому правильнее будет «высоко ходить на цыпочках». Это название показалось всем очень образным, поэтому стало самым популярным в Китае.

Как Янь Ин ходил на ходулях

Есть еще одна легенда о появлении ходулей. Янь Ин был известным политиком периода Весен и Осеней и Сражающихся царств. Он был очень низкого роста, но имел отличное чувство юмора и часто забавлял людей. Однажды он отправился в соседнее государство по делам, и местный правитель и его министры стали насмехаться над его ростом. Тогда Янь Ин встал на «деревянные ноги» и стал вдруг высоким и величественным. Правитель того государства был в смятении: ему было и смешно, и неловко. Янь Ин не унимался: он воспользовался случаем и устроил целое выступление. Высмеивая правителя и его министров, Янь Ин заставил их покраснеть до ушей от смущения.

Таким образом, ходули появились уже во времена Весен и Осеней и Сражающихся царств. Первое упоминание о ходулях содержится в главе «О совпадениях» трактата «Ле-цзы»[25] периода Шести династий (229–589). В этой книге ходули названы «искусством хождения на цыпочках», а с эпохи Цин укрепилось название «высоко ходить на цыпочках».

Ученые доказали, что происхождение ходулей связано с поклонением тотемам у первобытных народов и с рыболовством у племен, проживающих в прибрежных районах. При императорах Яо и Шуне[26] существовало племя, тотемом которого был журавль. Во время жертвоприношений люди из этого племени ходили на ходулях, изображая журавлиные пляски. Археологи утверждают, что среди гадательных надписей цзягувэнь[27] встречаются символы, похожие на изображение танцев на ходулях.

У хождения на ходулях есть разные названия: «привязывать ноги из дров», «высоко ходить на цыпочках», «привязывать высокие ноги», «ходить на высоких ногах» и т. п.

Труппа артистов, выступающих на ходулях

Этот распространенный в народе вид искусства подразумевает не просто умение держать равновесие и не падать. Артист на ходулях, в гриме и в театральном костюме поет, или танцует, или произносит текст своей роли, а порой делает и то, и другое, и третье. Зачастую артисты исполняют отрывки из китайских театральных пьес (например, «Восемь бессмертных переправляются через море», «Затопленная золотая гора», «Переполох в Небесных чертогах» и т. д.). Поскольку в пьесе есть разные роли, то и высота разных ходулей не одинакова. Например, у монаха Фохая из пьесы «Затопленная золотая гора» высота ходулей составляет четыре чи, а у молодого монаха – два с половиной чи. Самые низкие – это их приспешники: они кувыркаются, и высота их ходулей – всего полтора чи.

Ходули можно разделить на три вида в зависимости от высоты: высокие, низкие и беговые. Длина самых высоких – более одного чжана. В зависимости от стиля можно выделить литературное и боевое представление на ходулях. В литературном внимание уделяется сценическому образу, а в боевом – технике и физической комплекции героя. В разных местах представления на ходулях имеют разные местные и национальные особенности.

Пришла весна – бей весеннего быка

Дует весенний ветер, разливаются весенние реки.

Весенние путешественники пьют весеннее вино.

Весенний сановник бьет весеннего быка.

Это известная народная песня региона Цзяннань, и в ней поется о важной традиции в честь прихода весны – битье весеннего быка. Что же это значит? А вот что: люди хлещут плетью чучело весеннего быка. Так китайцы символически прогоняют «бычью» лень и в надежде приветствуют богатый урожай нового года.

Традиция бить весеннего быка имеет давнюю историю. Согласно китайской мифологии, легендарный император Шэнь-нун[28] изобрел орудия земледелия и создал первый календарь сельскохозяйственных работ. Позднее, в III тысячелетии до н. э., китайские императоры объявили земледелие важнейшим делом государства. В эпоху Чжоу (1045-221 до н. э.) сельское хозяйство стало почетным делом: были установлены законы о земледелии и положено начало ежегодной торжественной церемонии приветствия весны. Поутру в день наступления весны все чиновники должны были чисто вымыться и надеть скромную одежду. Не в паланкине, не на коне, а пешком, шаг за шагом, они выходили за город и ждали, когда соберутся все крестьяне. Затем расставлялись столы с угощениями, все жгли благовония, кланялись в пол, а из глины лепили фигуру быка, которую выставляли на общий стол. Один из участников играл роль духа весны и покровителя земледелия Гоу-мана и плеткой хлестал глиняного быка. Это и называлось «бить быка».

Изначально быка лепили из глины, а спустя много лет стали бить не глиняного быка, а бумажного. Клеили фигуру быка из бумаги и наполняли ее пятью сортами зерновых. Когда быка били, крупа высыпалась наружу, символизируя богатый урожай.

Прошло еще много лет, и людям стало неинтересно бить бумажных быков: они начали бить настоящих. Об этом гласит одна распространенная легенда.

Один крупный чиновник серьезно провинился. Его понизили в должности и отправили на службу в крохотное поселение. День, когда он вступил в новую должность, как раз пришелся на день церемонии приветствия весны. Все местные чиновники и крестьяне собрались за городом. Герой рассказа увидел, как дух Гоу-ман изо всех сил хлещет бумажного быка, и очень развеселился, а вечером сочинил стихи под названием «Бить весеннего быка»:

Не зная земледелия, умрешь с голоду.

Какой толк хлестать весеннего быка?

А когда чиновник начал исполнять свои обязанности, ему стало не до стихов, высмеивающих избиение весеннего быка.

Чиновник начал серьезно интересоваться тем, как народ возделывает землю. Он часто переодевался в простую одежду, выходил в поле, обсуждал с крестьянами хозяйство и урожай, иногда даже сам работал с ними. В итоге чиновник утвердил дату проведения церемонии приветствия весны по лунному календарю. В этот день не сооружали глиняного быка, не мастерили бумажного, а привозили плуг и большого живого мычащего быка.

Бьют быка, украшенного цветами

В первый раз перед проведением новой церемонии чиновник приказал воткнуть в землю бамбуковую трубку, а внутрь трубки вложить одно куриное перо. Всем показалось это очень странным и непонятным. Но чиновник рассмеялся и объяснил, что так можно определить, когда на самом деле наступит весна. В народе говорят: «Когда приходит весна, мужская сила ян растет». И действительно: когда наступила весна, перо медленно поднялось, как бы выплыв из бамбуковой трубки, и улетело в небо. Одновременно с этим чиновник звонко хлестнул быка, и бык сдвинулся с места. За ним двинулся плуг, и весенняя пашня началась.

Бык вспахал поле еще раз, потом еще – и так до тех пор, пока солнце не опустилось за горы. Только к ночи чиновник вернулся в свою канцелярию. Он был очень воодушевлен, его охватило вдохновение, и к написанному раньше стихотворению «Бить весеннего быка» он добавил фразу:

В первый месяц часто думаешь об обеде

И выбиваешь весну одним звонким звуком плети.

С тех пор люди стали называть первый день весны днем «выбивания весны», а традиция бить весеннего быка обрела популярность.

Как в древности били весеннего быка

У китайцев есть еще одна поговорка: «Придет шестой цикл девяти дней, седьмой, восьмой, девятый – и тогда можно вести быка на пашню». Первый день весны (ли чунь) часто выпадает на первый день шестого цикла из девяти дней. И если в этот день выхлестать быка, тот будет усердно работать и дальше. В древности быки были основной рабочей силой в сельском хозяйстве, да и сейчас их используют довольно часто.

Еще одно значение традиции хлестать быка в первый день весны – желание поскорее прогнать холода и ускорить начало весенней пашни. Говорят, что эта традиция появилась в эпоху Западной Чжоу, процветала в эпохи Тан и Сун, а особенно широко распространилась после того, как император Жэнь-цзун[29] издал канон «О глиняном быке». В разных регионах Китая традиции имела свои, местные нюансы. Например, в провинции Шаньдун после того, как глиняного быка разбивали, все старались заполучить его осколок: это называлось «захватывать весну». И считалось, что тому, кому посчастливилось получить голову быка, удача будет сопутствовать весь год.

При создании быка придерживались многих особенных правил: например, неписаного правила пропорций. Длина тела быка должна быть равна трем чи[30] и еще шести с половиной цуням[31]: это символизирует триста шестьдесят пять дней года. Длина хвоста должна быть равна одному чи и еще двум цуням: это – символ двенадцати месяцев. Четыре копыта быка символизировали четыре сезона, а ивовый прутик, которым били быка, – приход весны. Длина прутика равнялась двум чи и четырем цуням: это символизировало двадцать четыре периода года.

В эпохи Мин и Цин церемония приветствия весны стала еще более торжественной. В книге «Записи о Пекине», написанной в эпоху Цин, говорится: «В первый день весны чиновники столицы выходят из города через восточные ворота, чтобы встретить весну, а министры идут в горы для поклонений. Чиновники носят изображения весенних быков, затем возвращаются в город, и начинается “избиение быка", или “избиение весны”». На ярмарках близ храмов в старом Пекине календари обычно продавали с изображениями весенних быков. Самая распространенная картинка – мужчина ведет быка: этот мужчина и есть дух Гоу-ман.

Когда мужчины хлещут весеннего быка, женщины «несут весну»: надевают на голову яркую разноцветную шелковую повязку и украшения в виде весенних ласточек и бабочек. А старики и дети не забывают «кусать весну»: едят редьку, весенние чунь цзюан (блины с начинкой) и лепешки чунь бин.

Что едят в день Личунь?

Если однажды вы приедете в Китай и увидите, как множество людей грызут редьку, не удивляйтесь: наверняка это происходит в Личунь — день Начала весны. В этот день все китайцы, от мала до велика, должны съесть хоть пару кусочков редьки. Это называется «кусать весну» или «грызть весну». Об этой традиции есть одна чудесная легенда.

В один давний-давний год весна была уже совсем близко, и весь народ готовился к встрече Личунь. Но внезапно случилось страшное событие – началась эпидемия. Все люди заразились какой-то странной болезнью: от нее впадали в отчаяние, теряли бодрость духа, становились слабыми, будто пьянели, и никто не имел сил даже поднять руку. Люди очень испугались и не знали, как найти способ излечиться от этой странной напасти.

За день до Личунь в одну из пострадавших деревень пришел старый даосский монах. «Странно… – подумал он. – В селении на улицах – ни души, очень тихо, не слышно даже собак и кур… Очень странно!» Монах подошел к ближайшему дому, громко постучал в дверь, но никто не ответил. Дверь была приотворена, и монах спросил:

– Есть ли кто дома?

Но ответа так и не последовало. Тогда он толкнул дверь и вошел. Увиденное в доме ошеломило монаха: у печи лежали пять человек, лица всех были желтыми, будто из воска. Люди явно испытывали слабость и едва двигались – будто во сне. Комната заросла пылью, и монах понял, что здесь уже очень давно не делали уборку.

Монах подошел к одному из несчастных – мужчине средних лет, с трудом растолкал его и спросил:

– Что у вас тут случилось?

Человек едва поднял тяжелые веки и, снова закрыв их, слабым голосом ответил:

– Все жители деревни заболели так же, как я… Странная болезнь…

Монах понял, что ситуация крайне серьезная. Он зашел и в несколько других домов и всюду увидел ту же самую картину. Монах не понимал, в чем дело, и в раздумье дошел до восточного края деревни, поджал ноги, сел лицом к югу под древним деревом и стал что-то бормотать. Что он делал? Он молил Гуаньинь[32] о ниспослании идеи, как избавиться от странной эпидемии. Монах сидел так три часа, затем внезапно сделал глубокий вдох, быстро встал на ноги и со скоростью ветра понесся назад, в даосский храм. Он взял мотыгу и выкопал из земли редьку, набрал ее целый мешок и уже на следующее утро вернулся в деревню с этим мешком за спиной.

В одном из дворов монах нашел большого петуха, вырвал из его хвоста несколько перьев и воткнул их в землю. Монах закрыл глаза и начал молиться. Он вспомнил свой разговор с Гуаньинь: она сказала монаху, что, когда над землей поднимется утренний туман, нужно дать всем жителям деревни поесть немного редьки, и эпидемия пройдет. Спустя некоторое время перо, воткнутое в землю, затрепетало. Монах радостно закричал:

– От земли пошел туман!

С мешком редьки он побежал по всем дворам деревни, давая каждому больному немного откусить. Способ, который подсказала Гуаньинь, и впрямь оказался чудотворным: съев редьку, больные тут же исцелялись.

Люди со слезами падали в ноги монаху, благодаря его за спасение. Но монах им отвечал:

– Скорей, пожалуйста, встаньте! Вы должны благодарить не меня, а Гуаньинь. А сейчас самое важное – спасти жизни остальных: ведь жители соседних деревень тоже заражены этой странной болезнью. В моем монастыре растет еще много редьки. Скорей выкапывайте ее – и пойдем спасать людей!

Все сельчане немедленно отправились в монастырь, чтобы выкопать урожай редьки, а затем разошлись, нагруженные мешками, по соседним деревням.

Когда эпидемия прошла, все снова зажили спокойной и счастливой жизнью. Люди не забыли спасшего бессчетное множество жизней монаха, а тем более – редьку, благодаря которой избавились от напасти. Поэтому с тех пор в день Ли-чунь китайцы всегда кушают этот корнеплод, символизирующий мольбы людей о мире и здоровье и их исполнение. Так и появилась традиция «кусать весну», которая сохранилось до наших дней.

Что еще едят во время Личунь

Период Личунь по лунному календарю – первый период года из двадцати четырех. В это время температура воздуха понемногу повышается. Китайский народ придает большое значение пище, поэтому для людей, конечно, важно в Личунь хорошенько подкрепиться. В этот праздник нужно есть разные весенние овощи, которые и повышают иммунитет, и символизируют приход весны. Старики говорят: главное – это «укусить весну» в Личунь, и всю весну будут не страшны никакие трудности.

Традиция есть редьку в Личунь связана и с такой поговоркой: «Если перекусишь корень, то справишься с чем угодно». Наиболее серьезно к сезонной пище относятся старые пекинцы. В Личунь ранним утром в хутунах[33] уже снуют нагруженные носильщики и зазывают:

– Редька вкусная, как груша! Покупай ее и кушай!

Услышав это, даже в бедных семьях родители покупают детям редьку, чтобы те «укусили весну». Кроме редьки, в Личунь едят чунь цзюань («весенние» блины с начинкой), чунь бин (весенние лепешки) и прочую вкуснятину. «Кусая весну», часто едят листья пастушьей сумки[34]. Собранные в поле за городом свежие нежные листья привозят домой, начисто моют, подают со сладким соусом, или жарят с яйцом, или делают из них чунь бин. Но чаще всего листья мелко рубят, смешивают со свининой и с этой начинкой лепят вкуснейшие пельмени цзяоцзы. Поэтому в народе распространена поговорка: «Лучше есть мясные с пастушьей сумкой, чем с капустой».

Вкусные чунь бин

В древности в Личунь люди устраивали специальные обеды, чтобы «грызть весну». На таких обедах ели не только редьку, сырые овощи, чунь цзюань, чунь бин. Другие блюда, которые можно было «грызть», также удостаивалась чести стать угощением в Личунь. В трактате «Сыши баоцзин» («Драгоценное зеркало четырех времен») эпохи Тан говорится: «Во время Личунь еду – такую, как листья пастушьей сумки или чунь бин, – называют цайпань (овощные блюда)». Значит, уже в эпоху Тан люди умели составлять «весенний» стол и уже ели чунь бин. Чунь бин («весенние лепешки») также называют «лотосовыми лепешками». Это небольшие тонкие лепешки, в которые заворачивают овощную начинку. В наше время праздничное меню очень разнообразно, современные «весенние лепешки» бывают и мясными, и овощными, и фруктовыми, и даже с кремами. Они гармонично сочетают и восточную, и западную кухни мира

Дракон поднимает голову

Второго числа второго месяца по лунному календарю в Китае отмечают традиционный праздник Чуньлунцзе («Праздник весеннего дракона»). По одной из старинных легенд, в этот день Лун-ван[35], Царь драконов, поднимает голову. Лун-ван управляет тучами и дождями, поэтому когда он поднимает голову, в мире идет больше дождей. Китайские дети часто поют песенку со словами:

Второго числа во второй месяц дракон поднял голову,

и повсюду разлились весенние дожди.

От раскатов грома содрогнулись небо и земля.

Сразу ясно: Лун-ван тоскует.

Об этой тоске есть трогательная история.

Во дворце Царя драконов в далеком Восточном море жили Царь драконов Лун-ван, его жена Лун-му и трое их сыновей-дракончиков. Но Лун-ван все был недоволен: ему хотелось, чтобы родилась еще и принцесса, чтобы в семье, кроме сыновей, была дочь. Богиня Си-ван-му[36] узнала об этом и подарила Лун-му волшебное лекарство, съев которое, та вскоре забеременела. Второго числа второго месяца второго года по лунному календарю Лун-му родила беленькую пухленькую дочь.

Второго числа второго месяца вес хотят посмотреть на дракона, поднимающего голову

И вот принцесса Лун-нюй, выросла. Но ей совсем не нравилась жизнь во дворце: Лун-нюй хотела поискать счастье в мире людей. Узнав о замыслах дочери, Лун-му стала отговаривать ее:

– Доченька, в нашем дворце есть все, что пожелаешь. Здест нет ни печали, ни забот. Разве у нас тебе не лучше, чем в мире людей?

Но Лун-нюй качала головой:

– Нет. Братья только и знают что веселиться и набивать животы. Я обязательно должна пойти в мир людей и найти такую жизнь, в которой есть настоящий смысл.

Лун-му видела, что ей не отговорить дочь, и решила помочь ей осуществить мечту. Она дала дочери парчовый мешочек и тайно вывела ее из дворца.

Всплакнув, Лун-нюй простилась с матерью и взмыла ввысь. Она пролетела девяносто девять рек, преодолела девяносто девять гор и прилетела к подножию одной высокой горы. Лун-нюй долго всматривалась в пейзаж на горе, но ей удалось увидеть лишь высохшие, потрескавшиеся от солнца земли и скромные увядшие посевы. В поле усердно работал один молодой человек. Лун-нюй подошла к нему и спросила:

– Ты возделываешь землю в такую засуху! Неужели ты сможешь получить урожай?

Парень горько усмехнулся:

– Разве у меня есть другой выход? Как я могу не работать? – ведь я содержу свою старую мать!

Лун-нюй пожалела этого человека. Из парчового мешочка, который дала ей мать, она достала несколько семян и бросила их в землю. Прошли считанные секунды, и на поле опустился сильный туман, а почти умиравшие хлебные всходы снова зазеленели. Молодой человек был поражен. Он с поклоном бросился к Лун-нюй и воскликнул:

– О, богиня! На сто ли[37] повсюду в округе – засуха! Прошу, спаси несчастных людей!

Расстроганная Лун-нюй подумала: «Это очень добрый человек: он всем сердцем переживает за других. Вот кто поймет меня лучше всех». Лун-нюй достала из мешочка еще несколько семян и кинула их в небо. Тут же грянул гром, засверкала молния и пошел проливной дождь. Прошли несколько минут – и небо снова прояснилось, горы зазеленели, распустились хлеба, люди впервые за долгое время заулыбались. Молодой человек взволнованно поблагодарил Лун-нюй. Она смущенно покраснела и тихо произнесла:

– Не нужно меня благодарить. Я лишь надеюсь, что мы с тобой будем жить долго и счастливо.

Молодой человек привел Лун-нюй к себе в дом. С того дня началась их счастливая семейная жизнь.

Лун-ван распух от ярости, когда узнал, что Лун-нюй покинула дворец, и запретил Лун-му видеться с дочерью. Лун-му каждый день тосковала по ней. Каждый год второго числа второго месяца по лунному календарю, в день рождения Лун-нюй, Лун-му поднимала голову и смотрела туда, куда Лун-нюй улетела из дома. В такие минуты она горько плакала. Ее плач звучал громом, а слезы становились мелким дождем. И много лет спустя день, когда Лун-му впервые начала плакать по дочери, стал праздником Чуньлунцзе.

Обычаи праздника второго числа второго месяца

Итак, первого числа второго месяца дракон открывает глаза, второго числа поднимает голову, а третьего числа выпускает пот. Второй день второго месяца называют праздником Чуньлунцзе, а еще – Чжунхэцзе («Праздник гармонии») или Цинлунцзе («Праздник зеленого дракона»). Есть китайская поговорка: «Второго числа второго месяца дракон поднимает голову, и большие амбары заполняются доверху, а из маленьких амбаров зерно высыпается наружу». Говорят, что когда дракон поднимает голову, его тело сильно трясется. Тогда идет сильный дождь, земля пропитывается влагой, а это значит, что весь следующий год будут прекрасные условия для земледелия и большой урожай.

В Китае есть много народных традиций, связанных с этим праздником. Для начала поговорим о еде. На севере в праздник Чуньлунцзе традиционно едят лапшу, тайянгао («солнечные пирожные»), свиные головы, воздушный рис, чунь бин, рисовые пирожки люйдагунь и т. д. А на юге в основном едят цзунцзы (блюдо из клейкого риса, завернутого в листья бамбука), рисовые лепешки цыба и другие блюда из риса. В этот день название каждого блюда должно изменяться и начинаться с иероглифа лун (дракон). Например, пельмени шуйцзяо превращаются в лунъэр («уши дракона»), пирожки чуньбин называют лунлин («чешуя дракона»), лапша – лунсюй («усы дракона»), рис – лунцзы («сыновья дракона»), пельмени хуньтунь – лунъянь («глаза дракона») и так далее.

Еще есть забавная традиция – брить голову (или, как говорят в народе, «брить драконью голову»). Считается, что если побрить голову, то можно сохранить удачу. Во многих местностях, согласно другой традиции, в первый месяц по лунному календарю нельзя стричь волосы: иначе умрет брат матери. Так что перед Чуньцзе, несмотря на дела, все находят время постричься, потому что иначе придется ждать до праздника Чуньлунцзе. А вот другие традиции: например, разбрасывать пепел – чтобы привлечь дракона в дом, коптить насекомых, бить по балкам – чтобы прогнать жуков и скорпионов, не использовать иголки – они могут повредить глаза дракона и так далее.

У этого праздника есть и научное обоснование. Специалисты по фольклору говорят, что появление вышеописанных и других традиций в этот день связано с сезонами по лунному календарю. Промежуток времени до и после первого числа второго месяца называют сезоном пробуждения насекомых. Это один из двадцати четырех сезонов по лунному календарю, во время которого становится теплее. В первый день второго месяца змеи, земляные черви и другие подобные животные просыпаются после зимней спячки. Их словно будят тепло весеннего солнца и звонкие раскаты весенних гроз (вот почему этот сезон так называется[38]). На второй день после пробуждения – второго числа второго месяца – эти животные выползают наружу. Как же они связаны с драконом? Оказывается, образ дракона – прародителя китайской нации – был придуман на основе именно змеи и земляного червя, поэтому змею также называют сяолун («маленький дракон»). Кроме того, дракон управляет дождями и является счастливым символом. Поэтому люди использовали фразу «дракон поднимает голову», чтобы описать приход весны и пробуждение всех существ.

С лепешками из полыни не страшен Праздник духов

На третий день третьего месяца в Китае отмечают Гуй-цзе — Праздник духов. Что китайцы делают в этот день? На востоке провинции Хубэй и на западе провинции Аньхой третьего числа третьего месяца люди готовят лепешки из полыни: нечисть не подберется к человеку близко, если он съест такую лепешку. Об этой традиции есть одна занимательная легенда.

В далекой древности между миром живых и загробным миром не было такой четкой границы, как сейчас. После смерти человека его душа могла приходить в земной мир, а живые люди могли ходить в загробный мир и обратно – запросто, будто к родственникам в гости.

В третий день третьего месяца граница двух миров еще больше размылась. Вечером в загробном мире было очень весело. На улицах и в переулках, празднично украшенных, толпились наряженные духи. Всюду танцевали танец дракона, танец льва, ходили на ходулях, выставляли украшенные лодки. Все выглядело еще более пышно и весело, чем в праздник Чуньцзе в земном мире. И многие люди не выдержали: поддались искушению и отправились в мир духов – на гуляния и развлечения. Кто-то любовался фонарями, кто-то пил вино и слушал музыку, кто-то пользовался возможностью навестить предков.

Третьего числа третьего месяца нужно есть лепешки из полыни

Когда петухи возвестили рассвет, праздник закончился. Большинство живых душ усталыми, но довольными вернулись домой. Однако некоторые не сумели вовремя остановиться и забыли, что им нужно вернуться в мир живых. Рассерчав, владыка загробного мира Янь-ван оставил их в своих владениях, и на следующий день после праздника из мира живых волнами доносился горький плач. Родственники заблудших душ, запертых в мире мертвых, попросили одного монаха прочесть молитвы для их спасения. Эти священные заклинания, слившись с плачем родных, смогли вернуть лишь несколько душ тех, кто не был слишком жаден до развлечений. Но тела чересчур любивших веселье были обречены сгнить через семь дней, после которых ничто не могло их вернуть к жизни.

С тех пор третье число третьего месяца по лунному календарю стало для людей самым страшным днем – Гуйцзе, Праздником духов. Чтобы сохранить мир и покой, накануне праздника люди стремились в храм – жечь благовония и поклоняться богам, просить их о милости и спасении.

Однажды молившихся собралось очень много. Запах благовоний добрался до богини Гуаньинь, сидящей на лотосовом троне, и разбудил ее. Всемогущая Гуаньинь сразу поняла, в чем дело, и как-то раз явилась во сне одной старушке и сказала ей:

– Я – Гуаньинь. Я знаю, что в земном мире случилось горе, и пришла, чтобы спасти остальных. Я дам тебе волшебной травы. Смешай ее с мукой и сделай лепешки. Я обещаю: третьего числа третьего месяца все будут целы и невредимы.

Проснувшись, старушка обнаружила в руке пучок молодой пушистой травы. Она присмотрелась: трава эта – полынь. Взволнованная старушка поторопилась рассказать о своем сне родным. С чувством безмерной радости вся семья поспешила в поле за полынью, чтобы нажарить из нее лепешек.

Способ, предложенный Гуаньинь, действительно оказался чудодейственным: все, кто съел лепешки из полыни третьего числа третьего месяца, мирно и спокойно провели праздник. Счастливая весть об удивительных лепешках быстро разнеслась повсюду, и накануне следующего Праздника духов во всех полях страны можно было увидеть множество девушек и женщин, собирающих полынь.

Древняя традиция готовить лепешки из полыни третьего числа третьего месяца до сих пор сохранилась во многих местностях на юге Китая. Конечно, благодаря распространению научных знаний люди уже не верят в то, что, съев лепешку из полыни, можно отогнать нечистую силу и несчастья. И постепенно полынные лепешки превратились просто в колоритное вкусное блюдо.

Как в древности отмечали Праздник духов

На самом деле третье число третьего месяца – это старинный традиционный китайский праздник Шансыцзе. Древние китайцы использовали особую систему циклического летоисчисления, которая называется тяньгань дичжи («небесные стволы и земные ветви»). В небесном зодиакальном цикле «небесные стволы» (тяньгань) есть десять знаков: цзя (甲), и (乙), бин (丙), дин (丁), у (戊), цзи (己), гэн (庚), синь (辛), жэнь (壬), гуй (癸). В земном зодиакальном цикле «земные ветви» (дичжи) – двенадцать знаков: цзы (子), чоу (丑), инь (寅), мао (卯), чэнь (辰), сы (巳), у (午), вэй (未), шэнь (申), ю (酉), сюй (戍), хай (亥). Знаки небесного и земного циклов поочередно сочетаются друг с другом, создавая таким образом шестьдесят разных комбинаций, используемых для ведения календаря. День Шансы (上巳) – это первый день в третьем месяце, для обозначения которого используется знак сы (巳). Поэтому этот день и называют Шансы («верхний сы») или Юаньсы («первый сы»), В те времена для праздника Шансыцзе еще не существовало определенной даты: как правило, праздник приходился на первые числа третьего месяца. Он стал известен уже в период Весен и Осеней.

В древности многие традиции были связаны с этим праздником. Изначально это был шаманский праздник, и главным было поклонение Гао-мэй[39] (или Цзяо-мэй). В этот день люди, поклоняясь Гао-мэй, просили ниспослания потомства и избавления от несчастий, поэтому праздник Шансыцзе также можно называть праздником мольбы о семье и о детях. На берегах Янцзы и Хуайхэ и в районе Цзяннань третье число третьего месяца стали называть Праздником духов.

По легенде, вечером появилось множество духов, и все люди прятались в своих домах, используя хлопушки в каждой комнате, чтобы отпугнуть нечисть.

На праздник Шансыцзе были распространены три традиционных развлечения: пускать по воде вареные яйца, финики и чашу с вином. К кому подплывало яйцо, тот его и съедал. Эта традиция – самая старинная, финики и чашу с вином стали пускать уже позже. Образованные, утонченные люди особенно любили пускать по воде чаши с вином. Ван Сичжи[40] ярко описал эту традицию в «Ланьтин цзи сю»[41].

Позднее третьего числа третьего месяца, кроме поклонений богам, стали также устраивать игры на берегу рек. Парни и девушки ходили на свидания, сажали ивовые деревья, любовались цветами. В этот день молодежь выезжала за город на прогулки и пикники, и поэтому праздник часто называют китайским Днем влюбленных или Праздником девушек. В древних стихотворениях часто встречаются его описания. Например, в эпоху Тан гений поэзии Ду Фо писал: «Третьего числа третьего месяца обновляется погода, а на берега [рек] у Чанъа-ня выходит множество красавиц». А Оуян Сю[42] писал такие стихи: «В ясный день Шансы и в день Цинмин на озере Сиху царит веселье. Чья это повозка рвется вперед? Колесница в золотых цветах, с красными колесами несется сквозь ивовую рощу. Путники рука об руку возвращаются домой; и пьяные, и трезвые – все шумно окликают друг друга. Дорога вьется по насыпи до самой городской стены, и всюду распускаются цветы».

Цинмин и Ханьши

Цинмин («День чистоты и ясности») – традиционный китайский праздник. За день до Цинмина отмечают праздник Ханьши («День холодной пищи»), Ханьши назван так потому, что в этот день запрещалось разводить огонь и готовить на нем еду: разрешалось есть только холодные блюда. Есть трогательная история о происхождении этих праздников.

В период Весен и Осеней и Сражающихся царств у правителя княжества Цинь[43] Сяо-гуна[44] была одна злобная наложница по имени Лицзи. Ей очень хотелось, чтобы ее сын по имени Сици стал следующим князем, и для этого Лицзи придумала коварный план. Она решила, что прежде всего нужно создать неприятности для наследника Сяо-гуна – Шэньшэна. Надо сказать, что интрига Лицзи удалась: Шэньшэн был вынужден покончить с собой. Но наложница не унималась и оклеветала другого сына Сяо-гуна – Чун-эра: сказала, что юноша участвовал в заговоре против правителя. Чун-эру пришлось спасаться бегством от гнева отца вместе со своими слугами.

После долгих тяжелых дней скитаний большинство слуг покинули Чун-эра. С ним остались лишь несколько непоколебимо преданных, всегда сопровождавших его человек, среди которых был слуга по имени Цзе Цзытуй. Однажды, когда беглецы не смогли найти себе пищу, Чун-эр упал в обморок от голода. Чтобы спасти господина, Цзе Цзытуй отрезал от своей ноги кусок мяса, запек его и дал съесть растроганному до слез Чун-эру.

Прошло десять лет. Чун-эр вернулся в свое княжество и стал его правителем – одним из пяти известных князей периода Весен и Осеней и Сражающихся царств. Он получил имя Вэнь-гун[45]. Правитель щедро вознаградил всех слуг, которые скитались с ним, но почему-то забыл о верном Цзе Цзытуе. Безразличный к богатству и славе, Цзе Цзытуй не обиделся на князя, собрал пожитки и вернулся к матери, в родные места.

Прошло некоторое время, и люди, возмущенные проявленной к Цзе Цзытую несправедливостью, написали Вэнь-гу-ну об этом. Вэнь-гун вспомнил прошлое, и ему стало ужасно стыдно. Он отправил людей за Цзе Цзытуем, но тот вежливо отказался вернуться. Тогда Вэнь-гун лично отправился к Цзе Цзытую, но, добравшись до его дома, встретил лишь крепко запертую дверь. Оказалось, что Цзе Цзытуй не захотел видеть князя и уже скрылся на горе Мянь вместе с матерью. Вэнь-гун отдал приказ обыскать всю гору, но Цзе Цзытуя так и не нашли. Тогда кто-то предложил князю поджечь гору с трех сторон: ведь Цзе Цзытуй наверняка выйдете четвертой стороны, где нет огня. Вэнь-гун, недолго думая, согласился.

Огонь полыхал три дня и три ночи, но не было видно и тени беглецов. Вэнь-гун очень беспокоился, и когда огонь потух, сразу же отправил людей обыскать гору снова. Оказалось, что Цзе Цзытуй и его старая мать сгорели, обняв обугленное ивовое дерево. Вэнь-гун горевал. Он долго поклонялся пеплу Цзе Цзытуя, а затем приказал его похоронить. Но во время погребения правитель заметил в горстке праха небольшое дупло ивового дерева, внутри которого что-то лежало. Оказалось, что это – пола одежды, на которой кровью написаны стихи:

Я был предан тебе и резал свое тело ради твоего счастья, князь.

Пусть с тобой рядом будут только верные министры – и ни одного мошенника.

Если есть в твоем сердце для меня место, вспоминай меня иногда и думай о своих поступках.

Тогда я на том свете ни о чем не пожалею, а ты преданно служи стране – и будут свет и ясность.

Вэнь-гуну стало очень стыдно: только теперь он понял, насколько предан ему был этот подданный. Вэнь-гун спрятал послание в рукав, затем похоронил Цзе Цзытуя и его мать подтем сгоревшим ивовым деревом. Чтобы сохранить память о Цзе Цзытуе, он приказал переименовать гору Мянь в гору Цзе и запретил жечь огонь по всей стране в этот день, поэтому есть разрешалось только холодную пищу.

На следующий год Вэнь-гун и его придворные, облаченные в простые одежды, пешком поднялись на гору, чтобы почтить память Цзе Цзытуя. Ива у его могилы снова зазеленела и была полна жизни. Вэнь-гун смотрел на это воскресшее дерево так, будто видел самого Цзе Цзытуя. Он подошел к дереву, торжественно обломил одну ветку, сделал венок и надел его. С того дня Вэнь-гун решил именовать это воскресшее ивовое дерево цинминлю («светлая чистая ива»), а сам день назвал Ханьши, что означает «День холодной пищи». Князь всегда носил с собой то кровавое послание как вдохновляющий его девиз. Он оправдал надежды Цзе Цзытуя: правил спокойно и уверенно, отдавал все свои силы и разум во имя благоденствия страны, поддерживал мир и спокойствие в государстве.

Статуя Цзе Цзытуя и его матери на горе Мянь (другое название – гора Цзе) в провинции Шаньси

Счастливый народ княжества Цинь тосковал по стойкому, преданному и бескорыстному Цзе Цзытую. Каждый год в день годовщины его смерти никто не разводил огонь, чтобы приготовить пищу: так люди хранили память о нем. Люди смешивали муку и финиковое пюре, из получившегося теста лепили фигурку ласточки и подвешивали ее на ивовый прутик у входа, чтобы призвать дух Цзе Цзытуя. Таких ласточек называли «ласточки Туя». Позднее Ханьши («День холодной пищи») и Цинмин («День чистого света») стали важнейшими национальными праздниками.

Цинмин – это не только праздник, но и сезон по лунному календарю

Цинмин не порадовал ясной погодой:

с рассвета дождь зарядил.

Измучился путник на скользкой дороге,

прощается с телом дух.

«Скажи: есть тут место, где в долг подают?» —

у встречного он спросил.

«Ступайте в село Абрикосовый Цвет!» —

ответил мальчик-пастух[46].

В этом стихотворении «Цинмин» Ду Му[47] упоминается традиционный китайский праздник Цинмин, который отмечают примерно пятого апреля по григорианскому календарю. Иначе этот день называют саофэньцзе («Праздник уборки могил»), гуйцзе («Праздник духов»), минцзе («Загробный праздник»). Праздник появился более 2 500 лет назад, в эпоху Чжоу, но тогда он еще не был так важен, как Хань-ши. Поскольку даты этих праздников очень близко, их традиции постепенно объединились. В период между эпохами Суй и Тан Цинмин «присоединился» кХаньши, и два праздника превратились в один. Ханьши стал другим названием для Цинмина, и традиция не разжигать огонь и есть холодную пищу стала традицией и для этого праздника.

Каковы же китайские обычаи и традиции в Цинмин? В этот день едят моллюсков (цинминло), рисовые шарики (jцинминтуань), паровые хлебцы (чжэндамо), зеленую закуску из полыни в форме пельменей (цинминго), черный рис, жаренные в масле баранки (санцзы), тефтели из клейкого риса (хуаньситуан), крашеные яйца. Кроме того, в этот день убирают могилы, совершают подношения, «провожают сотню жуков»[48], играют в лодках на воде, сажают ивы, запускают воздушных змеев, качаются на качелях, играют в цу-цзюй[49], стреляют из лука в ивовую ветку, перетягивают канат, устраивают петушиные бои, делают шелковые нити. Многие китайцы сажают деревья и выезжают за город на прогулку, поэтому древние также называли Цинмин Чжишуцзе («День высаживания деревьев») и Тацинцзе («День загородных прогулок»), Кроме того, название праздника Цинмин созвучно со словом цунмин («умный»), поэтому Цинмин еще называли Цунминцзе – «Праздник умных». В Цзяннани считалось, что это лучший день для рождения ребенка.

В наше время праздничные традиции Цинминцзе, конечно, гораздо проще, чем в старину. В основном они сводятся к наведению порядка на могилах родственников и павших героев, посадке деревьев и выездам на загородные прогулки и пикники со вкусными рисовыми шариками.

Цинмин – это не только важный праздник, но и один из двадцати четырех сезонов по лунному календарю. Из всех сезонов одинаковые названия с праздниками имеют только Цинмин и Дунчжи (Зимнее солнцестояние). Когда наступает Цинмин, становится теплее, и это – идеальное время для весенней пашни и весеннего посева. Поэтому в народе говорят: «Настали дни Цинмин – сажай бахчу, сажай бобы»; «Нет лучше времени для посадки леса, чем Цинмин». В древности Цинмин делили на три периода. В первый период тунговое дерево[50] начинает цвести белыми цветами. Во второй период, как говорится в старинной поговорке, «полевые мыши превращаются в перепелок» – прячутся в темных прохладных местах, скрываются в норах. А в третий период, после дождей, можно увидеть прекрасную радугу.

В Китае Цинмин отмечают не только представители народности хань[51], но и пятьдесят пять других китайских народностей. Хотя у разных народов есть свои традиции празднования, неизменны две: уборка могил и поездка за город на прогулку.

Лю Бан убирает могилы в день Цинмин

Самый торжественный момент праздника Цинмин, без сомнения, тот, когда вся семья отправляется на кладбище, чтобы поклониться предкам, попросить у них покровительства, защиты от болезней и бед. Как появилась традиция поклоняться предкам в Цинмин? Все началось с первого императора династии Хань – Лю Бана[52].

На закате династии Цинь Лю Бан, пройдя через множество испытаний, одолел тирана Западного Чу – Сян Юя[53] и стал правителем Поднебесной, императором. Из-за войн Лю Бан много лет не был на могиле матери, поэтому первое, что он сделал, вернувшись домой, – отправился поклониться на ее могилу. Зайдя же на кладбище, Лю Бан обнаружил, что за годы сражений все могилы были разрушены, надгробия повалились, могильные камни кто-то разбросал во все стороны, многие из них разломались и потрескались, а надписи совсем стерлись.

Лю Бан и его помощники перебирали надгробия дотемна, но так и не нашли могилу матери Лю Бана. От безысходности он достал из рукава лист бумаги, порвал его на множество мелких кусочков и крепко сжал в кулаке. Затем император поднял голову к небесам и взмолился:

– Душа моей матери на небесах. Я брошу эти бумажные кусочки в небо, и если листок приземлится где-то, а ветер не унесет его, тогда это место пусть и будет могилой моей матери!

Лю Бан изо всех сил бросил бумажки в воздух, и случилось чудо! Один из листочков упал на какую-то из могил и, как сильно ни дул ветер, оставался на месте. Лю Бан взволнованно подбежал к ему и… увидел на камне имя матери, хоть надпись и была совсем тусклой.

Обрадовавшийся Лю Бан возблагодарил Небеса и сразу же велел слугам восстановить могилу матери. После этого каждый год в день Цинмин Лю Бан обязательно ходил на могилу. А затем народ стал подражать правителю, и теперь в Цинмин все отправлялись на могилы предков поклониться и принести дары. И никто не забывал кусочком земли придавить несколько маленьких бумажных листочков, будто подтверждая: «Этой могиле поклонились и привели ее в порядок».

Как изменились традиции Цинмина

Традиция поклонения предкам и уборки на их могилах сложилась еще до эпох Цинь и Хань и уже тогда считалась очень важной. В танскую эпоху этот обычай стал еще более распространенным. Поклонение на могилах предков совершается два раза в год: весной (как правило, в день

Цинмин) и осенью (в день Ханьи, Праздника зимней одежды). Об этом гласит поговорка: «Весной молить, осенью благодарить». Испокон веков народ придает большое значение уборке могил на Цинмин. Говорят даже, что если нарушить эту традицию, прервется род. Поэтому в этот день все – и бедные, и богатые – идут на могилы предков, жгут ритуальные бумажные деньги, выражая тем самым свою тоску и любовь к родным. В «Ханьшу»[54], в главе «Янь Яньнянь чуань» («Жизнеописание Янь Яньняня») говорится, что Янь Яньнянь, даже находясь вдали от дома, в день Цинмин обязательно возвращался в Дунхай, чтобы навести порядок на могиле родных.

Картина эпохи Цин «На праздник Цинмин надеваем ивовый венок» («Цинмин дай лю») изображает ритуал поклонения в праздник Цинмин

Как же китайцы поклоняются предкам? Главное – это «сжигание свертка» или «сжигание узла». Оно символизирует отправление посылки родным – из мира живых в мир мертвых: например, сжигают бумажные бутафорские деньги. В день поклонения люди идут на кладбище, приносят с собой благовония, бумажные деньги, вино, пищу, убирают все сорняки вокруг могилы, раскладывают угощения, зажигают благовония, поджигают деньги, преклоняют колени и кланяются в пол, моля предков о защите. После завершения церемонии все вместе принимаются за угощения и говорят о чем-либо хорошем.

В последнее время из-за широкого распространения кремации люди часто поклоняются могилам предков иначе, например, вместо уборки могилы на кладбище подносят цветы к праху родственников в колумбарии.

Спасительный воздушный змей

Каждый год, когда в Китае наступает март, в небе появляется множество ярких воздушных змеев. Запуск воздушного змея не только тренирует физически, но и повышает настроение. И дети, и взрослые любят запускать воздушных змеев и наблюдать за их прекрасным танцем в воздухе. Почему воздушные змеи так популярны в Китае? Об их происхождении есть одна трогательная легенда.

Когда-то давно, в деревне Янцзябу округа Вэйфан провинции Шаньдун жил один парень по имени Ян Цин. Его родители умерли, когда он был еще совсем маленьким, и после этой трагедии мальчик жил со своим дядей-художником, работником художественной мастерской. Дядя всю жизнь рисовал фугуйту[55], но сам был очень беден и даже не женат. Под влиянием дяди умный и сообразительный Ян Цин тоже полюбил живопись и, как только улучал свободную минутку, принимался рисовать. Благодаря своему усердию уже через несколько лет подросток прославился на всю округу как способный художник. Люди говорили, что нарисованные им цветы привлекают пчел для сбора меда, а на нарисованные им деревья слетаются птицы, чтобы найти приют. А если Ян Цин рисовал на входной двери прекрасную девушку, то проходящие мимо юноши мечтали об этой красавице.

Удивительный воздушный змей

Однажды Ян Цин пошел продавать картины. Проходя мимо горы, он услышал крики:

– Спасите! Спасите!

Ян Цин побежал на голос и увидел, что свирепый тигр гонится за стариком. Парень растерялся, но вспомнил о картинах, которые нес за спиной, и ему в голову пришла идея. Он достал картину чжаоцай цзинбао[56] и повесил на ветку дерева. Когда старик доковылял до него, Ян Цин потянул его за собой, и они спрятались за большим деревом.

Тигр с рычанием подбежал к дереву, но стоило ему взглянуть на висящую на ветке картину, как он завороженно замер.

На картине была изображена огромная жирная блестящая свинья в поисках корма, на ее спине лежал большой золотой слиток, живот свисал до земли, приминая под собой траву. Голодный тигр увидел эту соблазнительную картину и тотчас забыл о старике, за которым только что гнался. Он раскрыл большую зубастую пасть, мгновенно проглотил картину и, победно подняв толстый хвост, с довольным урчанием скрылся в горах.

Старик был бесконечно благодарен Ян Цину, привел его в свой дом и угостил самыми вкусными блюдами и вином. После ужина старик сказал:

– Добрый юноша, у меня нет серебра, чтобы отплатить тебе. Но у меня есть любимая дочь, и, если ты не женат и она тебе приглянется, то бери ее в жены.

Дочь старика звали Фэн Чжэнь, и она была прекрас нее любого цветка. Ян Цин и во сне не мог представить, что сможет жениться на такой прекрасной девушке, и даже рот раскрыл от неожиданности и радости. А Фэн Чжэнь, как раз убиравшая со стола, взглянула на пораженного Ян Цина и смущенно склонила голову так низко, что чуть не достала макушкой до посуды.

Пока шли приготовления к свадьбе, в деревню пришла плохая весть: шестидесятилетний император решил взять себе наложницу из этих мест. Свора мелких и крупных чиновников, словно стая мух, сновала по всем окрестностям в поисках красавиц. Однажды Фэн Чжэнь пошла за водой, и ее встретил один из местных чиновников. Увидев такую красивую девушку, он аж запрыгал от радости. Чиновник тут же приказал нарисовать ее, и вечером портрет отправили в столицу.

Когда эта весть дошла до Ян Цина, его сердце будто поразили кинжалом: он стал так печален, что не мог ни есть, ни спать. С утра до вечера он хмурил брови и думал о том, как же спасти Фэн Чжэнь от императорского гарема. Сердце Фэн Чжэнь тоже словно разбилось: она перестала умывать лицо и расчесывать волосы, с утра до вечера сидела на краю кровати и плакала. А потом решила, что, если император пришлет именно за ней, то она возьмет ножницы и убьет себя.

Однажды ночью, когда Фэн Чжэнь плакала, глядя на луну, Ян Цин тихо пробрался к ней. Войдя, он достал из-за спины фигуру человека из папье-маше. Фэн Чжэнь покраснела от гнева: – Эх ты, бессовестный! У тебя еще есть настроение развлекаться в такой недобрый час?

Ян Цин ничего не ответил – только осторожно поставил бумажную фигуру возле кровати. Фэн Чжэнь и ее отец замерли от удивления, а затем девушка пораженно воскликнула:

– Ведь это же похоже на меня, как две капли воды!

И тогда Ян Цин раскрыл им свой план. Старик расплакался от радости, а Фэн Чжэнь кинулась в объятия любимого.

В день Цинмин гонцы императора с указом в руках пришли в деревню за красавицей. Когда они уже дошли до края деревни, из дома, где жила Фэн Чжэнь, послышался крик:

– Скорей сюда! Помогите! Фэн Чжэнь улетела в небо! Гонцы подняли головы вверх и увидели, как «Фэн Чжэнь» в прекрасной одежде, в одной руке зажимая цветной узел с вещами, а другой придерживая раздуваемые ветром черные волосы, поднималась в небо, будто цветное облако. Сбежалась вся деревня, и как чиновники ни звали и ни пугали летящую «Фэн Чжэнь», она никак не реагировала на их крики. Чиновникам осталось только уныло вернуться в столицу и доложить о неудаче.

А Ян Цин и Фэн Чжэнь исчезли из деревни Янцзябу. Сельчане часто вели разговоры о том, куда же делись влюбленные. Кто-то говорил, что они улетели на небо, и Нефритовый император сделал Ян Цина Духом живописи, а облака в небесах – это пролитая Ян Цином краска. Другие говорили, что в ту ночь они убежали на юг, и вскоре на юге стали появляться очень искусно сложенные из бумаги журавлики.

Хотя Ян Цин и ушел из деревни, его мастерство складывания фигур из бумаги передавалось затем из поколения в поколение. В день Цинмин в деревне Янцзябу люди складывали из бумаги фигуры людей и пускали по ветру. Сначала такие фигуры называли именем девушки – Фэн Чжэнь. Но потом, чтобы не задевать чувства старика-отца, и чтобы императорские слуги ни о чем не узнали, название поменяли на созвучное – фэнчжэн (风筝), что в буквальном переводе означает «ветряной чжэн»[57]. Постепенно воздушный змей фэнчжэн превратился в любимое всеми развлечение.

Еще немного о воздушном змее

Воздушный змей фэнчжэн имеет и другие названия: фэн-цинь, чжиюань, чжияо, яоцзы и т. д. Есть еще одна версия о его происхождении.

По этой легенде, в период Весен и Осеней и Сражающихся царств известный философ по имени Мо Ди смастерил деревянную птицу, которая могла летать. Люди назвали эту птицу муяо («деревянный ястреб»). Но птица летала всего один день, а потом сломалась. Это и был первый в мире воздушный змей. Спустя некоторое время известный ремесленник Лу Бань, ученик Мо Ди, сделал сороку из бамбука и назвал ее муцюэ («деревянная сорока»). А через еще несколько лет люди стали заменять бамбук бумагой, мастеря бумажных коршунов. Таким образом, история воздушного змея насчитывает уже более двух тысяч лет. Неудивительно, что его называют первым летательным аппаратом.

Запуск воздушного змея – это не только развлечение и зарядка для тела. В эпоху Хань воздушных змеев использовали, чтобы измерять расстояние и передавать вести. Во времена борьбы Чу и Хань военачальник Хань Синь велел сделать большого воздушного змея с бамбуковым свистком на конце. Ночью, пролетая над лагерем войска Чу, этот летательный аппарат издавал странные звуки, сбивая с толку солдат и даже наводя на некоторых из них ужас. В танскую эпоху воздушный змей распространился в Корее, в Японии и других соседних странах. В эпоху Пяти династий людям пришла в голову идея привязывать к бумажным коршунам бамбуковые свистки: когда дул ветер, всем внизу казалось, будто звучит чжэн. Поэтому-то у воздушного змея и появилось еще одно название – фэнчжэн («ветряной чжэн»). В эпоху Сун запуск фэнчжэна уже стал народным развлечением, а при династии Юань его известность преодолела моря, достигнув многих европейских стран, где воздушные змеи приобрели большую популярность.

У воздушных змеев в наше время очень разные, порой совершенно фантастические формы, и сделаны они из очень разных материалов. В Китае до эпохи Тан для изготовления воздушных змеев использовали в основном шелк: возможно, потому, что змеи выполняли важные функции, а бумага могла легко повредиться. И только в поздние годы Тан стали использовать бумагу. Конструкции воздушных змеев бывают с твердыми крыльями, с мягкими крыльями, в форме зонта, в форме бочки, в виде цепочки и т. д. Для красоты и для большего интереса воздушных змеев часто дополняют разными приспособлениями, чтобы при полете, например, воздушный змей сверкал или издавал музыку.

Дети весело запускают воздушных змеев за городом

Формы и узоры, которыми расписаны поверхности воздушных змеев, тоже бывают очень разными. Часто они имеют определенные смыслы и символизируют стремление людей к счастливой жизни. Например, символы дракона и феникса предвещают радостное событие. «Сто бабочек» – символ весны и счастья. «Карп перепрыгивает ворота дракона» – символ успешной карьеры. «Сто птиц смотрят на феникса» – символ почета и всеобщего уважения. Сом – символ достатка из года в год. Такие узоры смотрятся красиво и празднично, а потому, запуская такого воздушного змея, людям сложно думать о чем-то, кроме удачи и исполнения желаний.

Воздушные змеи настолько распространились по всей планете, что каждый год, начиная с 1985, во второе воскресенье октября в мире отмечается World Kite Day – Международный день Воздушного змея.

Весенние загородные прогулки как лекарство от любовной тоски

В Цинмин все цветет и благоухает, всюду щебечут птицы.

Весной многие парни и девушки собираются в компании и выезжают за город на прогулку. О появлении этого обычая ходит одна трогательная легенда.

Давным-давно в одном маленьком городе жил умелый доктор по имени Вянь Минь – большой специалист в лечении женских болезней, и местные жители преклонялись перед его мастерством. У Бяня был единственный сын – талантливый парень по имени Вянь Пэн. Однажды после завтрака юноша шел в северную часть города на занятия. Когда он проходил один из переулков, на него вдруг сверху хлынула вода, окатив его с головы до пят. Вянь Пэн рассерженно поднял голову и увидел прелестную девушку. Та виновато улыбнулась и скрылась в окне. Эта девушка оказалась той самой красавицей, о которой среди школьных друзей ходили легенды, – Хуэй Цзюань, прекрасной дочерью министра Ван Шаншу. Вянь Минь и подумать не мог, что в этот день встретится с ней.

А Хуэй Цзюань стало очень стыдно. Она снова открыла окно, чтобы взглянуть вниз, и обнаружила студента на том же месте: Бянь Пэн продолжал окаменело стоять, задрав голову, а вода все еще стекала по его лицу. Хуэй Цзюань бросила вниз свой вышитый платок, чтобы юноша вытер лицо. Бянь Пэн поймал платок, и сердце его наполнилось счастьем. Он и не подумал о том, чтобы вытереться: обнял ладонью одной руки кулак другой в приветственном жесте и низко поклонился девушке. Хуэй Цзюань опомнилась, торопливо закрыла окно, а лицо ее покраснело от смущения.

С тех пор каждый раз, проходя под окнами дома Хуэй Цзюань, Бянь Пэн задерживался и топтался на месте, но так и не увидел красавицу снова. Тогда он стал каждое утро после завтрака караулить под окнами и ждать, когда на него снова выплеснут воду. Девушка вскоре поддержала игру, и опрокидывала таз за тазом на Бянь Пэна. Затем Хуэй Цзюань торопливо извинялась:

– Ох, простите, пожалуйста!

А Бянь Пэн отвечал:

– Что вы! Я сам виноват.

Они оба понимали истинные чувства друг друга. Но неписаные правила были очень строги, и юноша с девушкой могли флиртовать лишь на расстоянии нескольких этажей.

В народе говорят: «В бумагу огонь не завернешь». Однажды отец Хуэй Цзюань прознал об их маленьком секрете, приказал намертво запереть окно и строго поговорил с дочерью. После этого за каждым движением девушки следили слуги, она страдала, и дни тянулись как годы. Прошел Чуньцзе, Хуэй Цзюань заболела, исхудала, все тело ее ныло, и целый день она не могла встать с кровати. Тогда Ван Шаншу не на шутку обеспокоился и поспешно пригласил доктора Бянь Миня.

А Бянь Минь уже знал, что Хуэй Цзюань больна от тоски по его сыну! Проверив пульс девушки, доктор попросил письменные принадлежности и выписал рецепт: «Четыре драгоценных отвара для исцеления: три цяня персиковых лепестков, пять цянов цветов абрикоса, шесть цяней корешков травы, четыре цяня ивовых листьев. Ингредиенты нужно выпаривать и принимать ранним утром». Доктор потребовал, чтобы больная сама собирала лекарства, причем непременно в одиночестве. Ван Шаншу прочел рецепт и нахмурился:

– Дочь больна и даже не может встать с кровати. Как же она пойдет собирать лекарства?

Доктор Вянь ответил:

– У девушки хандра, а загородные прогулки уже вылечат ее наполовину.

Как и предполагалось, после первой же прогулки девушке стало намного легче. После второй прогулки болезнь исчезла совсем. Ван Шаншу был крайне рад ее выздоровлению, устроил больший пир, пригласил доктора Вянь Миня и вознаградил его большими деньгами. Господин Вянь не принял вознаграждение и вручил Ван Шаншу письмо со словами:

– Если девушка вновь заболеет, нет необходимости звать меня снова. Прочитай это письмо, и ты узнаешь, как ее вылечить.

Болезнь и в самом деле вскоре вернулась. Ван Шаншу пришлось открыть письмо, прочитав которое, он крайне изумился. Оказалось, что рецепт, который выписал доктор Вянь, вовсе не был чудодейственным средством. Сбор трав был лишь поводом, чтобы Хуэй Цзюань и сын доктора встретились. Ван Шаншу и его жена любили дочь и, поскольку лечение оказалось действенным, согласились отдать Хуэй Цзюань в жены Вянь Пэну. Супруги сообщили горожанам о своем решении.

Эта история стала известна во всей провинции. С тех пор юноши и девушки, начиная чахнуть от любовной тоски, просили доктора Бяня прописать им те же самые «четыре драгоценных отвара для исцеления». А вскоре возник и обычай: каждый год, когда наступала весенняя пора, молодые юноши и девушки с компаниями выезжали на загородные прогулки.

Лицо красавицы в тени цветов персика

Весенние прогулки тацин («ступать по зелени»), которые также называют чунью («весенние гуляния»), таньчунь («навещать весну»), сюньчунь («искать весну»), – это выезд за пределы города с компанией, чтобы почувствовать свежее дыхание весны. Этот очень старый обычай появился, по легенде, еще в доциньскую эпоху. Но есть и другие легенды, по которым традиция возникла в период Троецарствия (220–280). В эпохи Тан и Сун обычай загородных весенних прогулок стал еще популярнее. Танский гений поэзии Ду Фу в своих стихах описывал картину загородной прогулки: «Третьего числа третьего месяца на берега у Чанъаня выходит множество красавиц». Чжан Цзэдуань[58] на бессмертной картине «Праздник Цинмин на реке» живо запечатлел праздничную сцену весенних загородных гуляний в городе Бянь-цзин. На картине художник изобразил более пятисот пятидесяти персонажей, свыше пятидесяти домашних животных, более двадцати лодок и двадцати повозок.

В народе известна романтичная история весенней прогулки танского поэта Цуй Ху[59]. Однажды на Цинмин Цуй Ху поехал гулять за город и в одной из деревень встретил девушку, сидевшую у своего дома в тени персикового дерева. Она казалась необыкновенно прелестной. Цуй Ху одолевала жажда после выпитого недавно вина, и он подошел к девушке, чтобы попросить немного воды. Девушка с улыбкой подала ему чашку. Цуй Ху выпил воды и очень хотел сказать ей что-нибудь еще, но… их встреча была такой внезапной и случайной, что он побоялся показаться навязчивым, а потому только вернул чашку и удрученно ушел, так ничего и не сказав.

Картина художника эпохи Сун Чжан Цзэдуаня «Праздник Цинмин на реке» («Цинмин Шанхэ Ту»)

На следующий год на Цинмин Цуй Ху, приехав в эту деревню, сразу же направился к дому этой девушки. Он уже предчувствовал волнительную встречу, но все двери оказали крепко заперты, а ветви персика показались поэту осиротевшими. Цуй Ху долго стоял в ожидании, но девушка так и не появилась, и поэт испытал безмерное разочарование. На двери дома девушки он оставил стихи:

В прошлом году в этот день в этом месте твое лицо

было румяно, словно персик.

Я не знаю, где ты теперь, но цветы персика все еще

здесь и улыбаются весеннему ветру.

Через несколько дней Цуй Ху снова проезжал через деревню и пришел к этому дому. Родные девушки рассказали, что она голодала в тоске по нему и умерла. Трагическая весть повергла его в горе. Он громко плакал у тела девушки: – Цуй Ху здесь! Цуй Ху пришел к тебе!

К счастью поэта, оказалось, что девушка жива! Она, совсем ослабевшая, услышала его плач и зашевелилась. Родственники и Цуй Ху выходили девушку, и спустя несколько дней она и поэт плакали – на сей раз уже от радости. Затем они поженились и счастливо жили до конца своих дней.

Хлебные дожди в память о Цан Цзе

Гуюй («хлебные дожди») – это шестой из двадцати четырех сезонов по лунному календарю. О его происхождении рассказывает давно передаваемая из уст в уста история «Хлебные дожди в память о Цан Цзе».

С тех пор, как Пань-гу[60] отделил небо от земли и сотворил мир, люди жили без письменности сотни тысяч лет. Но в эпоху Желтого императора, Хуан-ди, при дворе появился талантливый человек по имени Цан Цзе[61]. Он решил во что бы то ни стало создать письменность, чтобы помочь людям избавиться от многих трудностей, которые вызывало ее отсутствие. Для этого он оставил службу во дворце и прошел по всему Китаю, а затем вернулся в родную деревню и в одиночестве и сосредоточении стал изобретать письмо.

Через три года он создал множество разных знаков. Нефритовый император, узнав об этом, был очень растроган. Смахнув с лица невольные слезы, он решил вознаградить Цан Цзе, но не знал чем, однако после долгих раздумий решил подарить Цан Цзе золотую статую.

Портрет Цан Цзе

Цан Цзе уже успел заснуть, как вдруг услышал, что будто бы кто-то говорит ему:

– Цан Цзе, Цан Цзе! Скорей забирай свою награду!

Цан Цзе открыл глаза и увидел, что вся комната залита золотым светом. Он сел на кровати, всмотрелся и увидел стоящую фигуру золотого человека. Он подумал, что это очень странно: «Откуда могла взяться эта золотая статуя? Неужели мне это снится?» Он перебирал в голове мысли, не находя объяснения, пока не услышал крик соседских петухов: наступил рассвет. Но золотой человек так и стоял неподвижно среди комнаты. И тогда Цан Цзе вспомнил слова, услышанные им во сне. Он понял, что золотая статуя – это награда богов, но подумал: «Ведь я всего лишь сделал то, что должен был сделать, и не заслужил такой большой награды». Затем Цан Цзе три раза поклонился небесам в знак благодарности богам за их доброту.

На следующий день вся деревня пришла к Цан Цзе. Все вместе подняли и отнесли золотую статую во дворец. Император Хуан-ди очень удивился и спросил:

– Цан Цзе, откуда у тебя эта золотая статуя?

Цан Цзе ответил:

– Я случайно нашел ее и не осмелился присвоить себе. Поэтому мы принесли ее императору.

Хуан-ди знал о благородстве Цан Цзе и с улыбкой принял статую.

Но через несколько дней, когда Хуан-ди и министры любовались статуей, сверкнула разноцветная молния, и статуя тут же исчезла. Хуан-ди был весьма подавлен и не понимал, что стряслось и куда подевалась статуя. Он отправил людей, чтобы сообщить печальную новость Цан Цзе.

А вечером Цан Цзе увидел сон, в котором кто-то громко кричал ему:

– Цан Цзе, ты отказался от золотой статуи, которую подарил тебе Нефритовый император! Что же ты хочешь?

Цан Цзе немного подумал и ответил:

– Я желаю большого урожая. Пусть люди Поднебесной больше не голодают, пусть у них каждый день будет пища.

И кричавший ответил:

– Хорошо. Я доложу Нефритовому императору и попрошу его забрать золотую статую обратно, а тебе подарить урожай.

В этот момент Цан Цзе проснулся, выглянул в окно и увидел усеянное сверкающими звездами небо. Он подумал, что снова видит сон, и опять уснул.

На следующий день стояла прекрасная погода. Цан Цзе вышел из дома и обнаружил, что всюду идет необычный дождь – «хлебный»: с неба сыпется зерно, причем еще чаще, чем мелкий дождь. Только через час дождь прекратился. Цан Цзе удивился и обрадовался. Вся деревня была усыпана зерном, и счастливые сельчане собирали побольше зерна домой.

Цан Цзе вспомнил странный сон, виденный им накануне. Он понял, что «хлебный» дождь – это другая награда от Нефритового императора. Цан Цзе отправился к Хуан-ди, чтобы рассказать ему обо всем, и на полпути встретил посланного за ним гонца. Они вдвоем пошли к императору. История о двух странных снах Цан Цзе крайне удивила Ху-ан-ди. Император подумал, что большой труд, проделанный Цан Цзе, действительно стоит того, чтобы быть прославленным. Хуан-ди решил сделать день, когда шел «хлебный» дождь, праздником – Днем хлебных дождей. Он приказал всем людям каждый год в этот день танцевать, петь песни, благодарить небеса и поклоняться Цан Цзе.

С тех пор традиция праздновать Гуюй, День хлебных дождей, передавалась из поколения в поколение и сохранилась в Китае до сих пор.

Обычаи дня хлебных дождей

Вот что древние китайцы говорили о Дне хлебных дождей: «Дождь рождает сотни злаков». Это последний сезон весны, и его приход знаменует окончательное завершение зимних холодов и начало теплой погоды, благоприятной для роста зерновых. Отсюда и поговорка: «С приходом Цинмин уходят снега, а с приходом Хлебных дождей уходит иней». Это время лучше всего подходит для посева хлебов, посадки бахчи, высаживания бобовых.

О сезоне Хлебных дождей есть и другие поговорки, связанные с погодой: «Сумрачно в период Хлебных дождей, сыро в начале лета»; «В сезон Хлебных дождей льют дожди, сорок пять дней не видать сухой земли». Люди сделали сезон дождей началом посева разных полезных растений: «Перед Хлебными дождями высади хлопок»; «Не высадишь в сезон дождей цветы – будешь очень жалеть».

В древности Хлебные дожди делили на три периода. В первый период (когда количество осадков увеличивается) начинает распускаться ряска. Во второй период прилетают дикие голуби и своим урчанием напоминают всем о начале посева. В третий период удод прячется под тутовыми листьями. Еще в древности в День хлебных дождей была традиция «гулять под хлебным дождем»: девушки ходили в гости к родственникам или выходили на прогулку в пригород и возвращались домой.

На юге Китая есть традиция пить «чай хлебных дождей» – чай гуюй. Согласно поверью, выпив такой чай, можно очиститься, отпугнуть зло и обрести ясность ума. Чай гуюй – это свежий урожай чая, собранный в сезон Хлебных дождей; его еще называют чаем середины весны. В это время достаточно осадков, и чайные листья имеют яркий цвет и восхитительный аромат. В сезоны Гуюй и Цинмин собирают самый вкусный чай в году. Крестьяне, выращивающие чай, говорят, что для настоящего чая гуюй нужно заваривать чайные листья, собранные именно в День хлебных дождей, причем обязательно утром. А еще в народе говорят, что настоящий чай гуюй может оживить даже мертвого. Очевидно, что он очень полезен. Именно поэтому Китайское чайное общество и другие подобные организации предложили сделать День хлебных дождей Всенародным днем чая и ежегодно устраивать связанные с чайной культурой мероприятия.

На севере Китая бытует традиция в День хлебных дождей есть листья цедрелы[62]. Они появляются на рынках как раз в этот сезон, особенно вкусные и ароматные, очень полезные и питательные. В народе говорят: «Перед дождями цедрела нежная, словно шелк».

Почему в Дуаньуцзе едят цзунцзы

Праздник Дуаньуцзе – это древний китайский праздник.

О его происхождении существует несколько легенд, а наиболее известная из них повествует о поэте Цюй Юане[63], который бросился в реку.

Цюй Юань был министром царства Чу в поздний период Сражающихся царств. Он выступал за объединение царства Ци и противостоящего ему царства Цинь. Но идея Цюй Юаня встретила резкий отпор со стороны Цзы Ланя, посланца царства Цинь, и многих других чиновников, которые чернили его в глазах правителя Чу и клеветали на него. В конце концов правитель поверил негодяям, отстранил Цюй Юаня от государственной службы и сослал его в Цзяннань. По пути Цюй Юань все время думал о своем государстве и его народе. В ссылке он написал многие из своих известных поэм: «Лисао» («Скорбь отлученного»), «Тяньвэнь» («Вопросы к небу»), «Цзюгэ» («Девять напевов») и другие. В 223 г. до н. э. войско царства Цинь напало на столицу царства Чу. Сердце Цюй Юаня обливалось кровью, он впал в отчаяние. Пятого числа пятого месяца по лунному календарю Цюй Юань закончил свое стихотворение «Хуайша» («С камнем в объятьях») и, обняв тяжелый камень, бросился в реку Мило.

Одна из почтовых марок специально выпущенной 25 июня 2001 года серии «Дуаньуцзе» – «Состязания на драконьих лодках»

Жители царства Чу узнали, что всеми уважаемый поэт Цюй Юань покончил с собой, и их горе не знало конца. Множество людей приходило к реке Мило, чтобы почтить его память. По всей реке плавали лодки с рыбаками, которые искали тело утопленника, чтобы похоронить его, но так и не нашли. Один из рыбаков достал немного риса, яйцо и другую снедь, бросил все в реку и воскликнул:

– Пусть же речные рыбы досыта наедятся этим, только не едят тело Цюй Юаня!

Остальные люди подумали, что это разумно, принесли из дома еду и стали бросать ее в реку. Один старый доктор принес кувшин рисового вина и вылил его в реку со словами:

– Теперь водяные драконы и звери опьянеют и не тронут тело.

Чтобы рис не расплывался по реке, люди стали заворачивать его в тростниковые листья и перевязывать снаружи цветной веревочкой. Так и появились цзунцзы в том виде, в котором мы их знаем теперь.

С тех пор каждый год пятого числа пятого месяца люди плавают в драконьих лодках, едят цзунцзы и пьют рисовое вино, чтобы почтить память Цюй Юаня – великого поэта, бесконечно любившего свою страну.

Празднование дуаньуцзе в Китае, Японии и Корее

Из всех праздников у праздника Дуаньуцзе больше всего названий: Дуаньянцзе («Праздник солнечного начала»), Чу-нуцзе («Праздник двойной пятерки»), Тяньчжунцзе («Праздник середины неба»), Юйланьцзе («Праздник купания орхидей»), Шижэньцзе («Праздник поэта»), Нюйэрцзе (Праздник девушек), Цзецзунцзе («Праздник разворачивания цзунцзы»), Лунчжоуцзе («Праздник драконьих лодок»), Дуаньлицзе («Праздник подношений»), Чанпуцзе («Праздник тростника»), Ужицзе («Праздник пятого числа»), Уюэцзе («Праздник пятого месяца»), Лунжицзе («День дракона»)… Есть и другие – всего названий более двадцати. В провинциях Хубэй, Хунань, Гуйчжоу, Сычуань люди отмечают Дуаньуцзе два раза: пятого числа пятого месяца – Малый Дуаньуцзе, а пятнадцатого числа пятого месяца – Большой Дуаньуцзе.

Этот праздник известен не только потому, что имеет много названий. 20 мая 2006 года Дуаньуцзе вошел в первый Список объектов нематериального культурного наследия государственного значения, утвержденный Государственным советом КНР. А 30 мая 2009 года межправительственный комитет ЮНЕСКО по защите нематериального культурного наследия постановил внести китайский праздник Дуаньуцзе в Список шедевров устного и нематериального культурного наследия человечества.

В старину китайцы в день Дуаньуцзе, конечно, не только ели цзунцзы, но и соблюдали многие другие обычаи и традиции. Устраивали состязания на драконьих лодках, вешали у входа в дома веточки полыни, пили рисовое вино, вешали на пояс ароматные мешочки, привязывали всюду разноцветные ленточки и развешивали изображения божества по имени Чжун Куй[64], чтобы отогнать нечисть, избавлялись от пяти ядовитых тварей[65], омывались ароматной водой[66], стреляли из лука по ивовым веткам, играли в мяч, состязались в травах[67], прятались от Дуаньу[68]… А еще Дуаньуцзе – это праздник поклонения духам. В этот день китайцы поклоняются Цао Э[69], Чжун Кую, богине Цаньшэнь[70], богу Шэнь-нуну, небесному наставнику Чжану[71] и другим. В провинциях Цзянсу и Чжэцзян было принято в Дуаньуцзе питаться «пятью желтыми продуктами»[72].

В Японии и Корее Дуаньуцзе тоже является важным праздником. Этот китайский праздник был заимствован японцами в период Хэйан (с 794 по 1185 гг.). До Второй мировой войны японцы называли этот день Праздником детей или Праздником мальчиков. В этот день семьи, в которых росли сыновья, поднимали флаги в виде карпов, ели цзун-цзы и кипарисовые лепешки. Чтобы отогнать от дома злые силы, японцы вставляли в края крыши веточки аира, свежей или копченой полыни, пили аировые настойки, а в воду для купания и омовения рук тоже добавляли аир. Насчет аира и его свойств у японцев и по сей день в ходу поговорка: «Полынь привлекает большое счастье, а аир обезглавливает тысячи демонов».

В Южной Корее празднования Дуаньуцзе в городе Кан-нын провинции Канвондо давно уже популярны не только среди самих корейцев. Каждый год в этот день в Каннын съезжается множество иностранных туристов. В Канныне на Дуаньуцзе устраивают шаманские представления и ритуальные церемонии, маскарады, концерты крестьянской музыки. Участники празднеств прыгают через скакалки, мастерят маски, устраивают и многие другие развлечения. Празднование Дуаньуцзе стало визитной карточкой города Каннын и даже символом национального духа корейского народа. 25 ноября 2005 года каннынский Дуаньуцзе был также внесен ЮНЕСКО в Список шедевров устного и нематериального культурного наследия человечества.

Хуан Чао идет в атаку, но полынь спасает людей

Почему в Китае в день Дуаньуцзе в каждом доме у входа стоит пучок полыни? По легенде, так придумал предводитель Хуан Чао[73].

В эпоху Тан при императоре Си-цзуне[74] Хуан Чао поднял крестьянский бунт. Солдаты правительственной армии боялись его, поэтому распустили слух, что Хуан Чао – безжалостный убийца. В понимании многих людей Хуан Чао стал самым большим злодеем: стоило им только услышать его имя, как они тут же с ужасом разбегались.

В пятом месяце Хуан Чао повел армию в провинцию Хэнань. С боями войско добралось до города Дэнчжоу[75].

В один из дней Хуан Чао на коне отправился к городу, чтобы изучить местность. Он увидел, что толпы стариков, женщин и детей толпами бегут за пределы города. Самым странным ему показалось то, что одна из женщин, несшая на спине узел с вещами, правой рукой держала за руку совсем маленького мальчика, а на левой руке несла мальчика постарше. Он сошел с лошади, подошел к женщине и спросил:

– Сестрица, куда же вы так торопитесь?

Женщина ответила:

– Неужто ты не знаешь? Войска Хуан Чао собираются напасть на наш Дэнчжоу! Всех мужчин города призвали на оборону, а мы, старики и дети, должны скорее бежать, чтобы спастись.

Хуан Чао невозмутимо выслушал ее и снова спросил, указывая на ребенка:

– Почему младшего тащишь за собой, а старшего несешь на руках?

Женщина вздохнула:

– На руке – единственный сын моего дяди, а младший – мой родной. Если грянет опасность, я лучше уж пожертвую своим сыном, но единственного сына дяди сохраню.

Хуан Чао растрогался ее словами, немного поразмыслил и велел женщине:

– Сестрица, не волнуйся! Возвращайся домой, воткни у входа аир и полынь. Тогда солдаты Хуан Чао поймут, что ты добрый человек, и не тронут тебя.

Женщине сложно было поверить его словам, но она все же вернулась в город и сообщила об этом всем крестьянам. На следующий день – в день Дуаньуцзе – войско Хуан Чао вступило в город Дэнчжоу. Воины увидели, что у входной двери каждого дома – по пучку аира и полыни. Дело в том, что все горожане поступили так, как велел Хуан Чао встреченной женщине, и поэтому никто в итоге не пострадал. Так люди предотвратили большую беду.

Чтобы сохранить память об этом событии, жители Дэн-чжоу каждый год в Дуаньуцзе ставили у входа по пучку аира и полыни. А затем эта традиция из провинции Хэнань разошлась по всей стране, стала передаваться из поколения в поколения и дошла до наших дней.

Полынь как оберег

Китайская народная поговорка гласит: «В Цинмин ставь иву, в Дуаньуцзе ставь полынь». В день Дуаньуцзе в каждом доме под навес крыши вставляют пучок аира или полыни, связывают из аира и полыни фигурки людей и тигров – «полынных человечков» и «полынных тигров», делают венки и носят их на головах. Почему полынь пользуется в народе такой популярностью?

На Дуаньуцзе погода переменчива: то холодно, то жарко. К тому же появляется много разных насекомых. Человеку легко от всего этого заболеть, а аромат свежей полыни способен убивать множество бактерий и отпугивать насекомых; многие виды полыни выполняют бактерицидную и даже антигельминтную (противоглистную) функции[76]. Неудивительно, что в народе говорят: «Подвешивай “полынных человечков”, надевай на себя “полынного тигра”, пей полынное вино, ешь полынные пирожные, жги полынь». Поэтому Дуаньуцзе можно назвать старинным Праздником гигиены.

Кроме народности хань, многие малые народы Китая тоже отмечают Дуаньуцзе. Например, у маньчжуров есть такая легенда об этом празднике.

Когда наступит Дуаньуцзе, не забудьте поставить у входа пучок полыни

Давным-давно небесный владыка Тянь-ди[77] отправил посланца в земной мир – изучать быт народа. В пятый день пятого месяца посланец, переодетый в старого торговца маслом, нес масло и выкрикивал:

– Два цзиня[78] за одну горлянку[79], три цзиня за две горлянки!

Все думали: «Какой же глупый этот торговец, раз у него такие смешные цены!» – и шли к нему за маслом. Только один старик не купил у торговца масло – лишь сообщил ему о том, что тот сильно просчитался. Распродав масло, торговец нашел старика и сказал ему:

– Ты – добрый человек! Знай: сегодня ночью дух болезней придет в земной мир и нашлет на город большую эпидемию. Аты вставь под навес крыши пучок полыни, и эта беда минует тебя.

Старик, поблагодарив торговца, тут же разнес весть от дома к дому, и в тот вечер в каждом доме под навесом крыши люди вставляли пучки полыни. Поэтому все старания духа болезней ради эпидемии оказались напрасными: горожане спаслись. С тех пор в день Дуаньуцзе люди и оставляют у входа полынь, чтобы уберечься от болезней и нечистых сил.

Кроме того, многие горожане выезжали в поля, чтобы собрать утреннюю росу. В народе считалось, что если собранной в этот день росой помыть лицо и волосы или постирать одежду, то можно избежать язв и болезней глаз.

Ловец демонов Чжун Куй

Вдень праздника Дуаньуцзе на каждой входной двери на любой улице можно увидеть изображение одного и того же человека. Кто же он? Это мифический герой, усмиритель демонов Чжун Куй. Считается, что его изображение отгоняет злых духов и спасает от бед, хранит мир и покой в семье. Его вешают на двери дома ровно на один месяц. Обычай имеет давнюю историю: еще в эпоху Тан Чжун Куй считался божеством, усмиряющим нечистые силы. В народе широко распространена легенда о том, как он ловил демонов.

Это случилось во время правления Сюань-цзуна[80] (712–756). Однажды император смотрел военные учения на горе Лишань и, вернувшись, заболел малярией, от которой не мог излечиться целый месяц. Как-то вечером он заснул и увидел во сне двух демонов – маленького и большого. Первый был в темно-красных одеждах и одном ботинке, с огромным коровьим носом. Он ворвался во дворец, украл нефритовую флейту императора и фиолетовый мешочек с благовониями наложницы Ян-гуйфэй[81] и стал кружиться по всему тронному залу. Тогда появился большой демон – в шляпе, в синей одежде, одна рука открыта, а ступни обмотаны полосками кожи. Широкими шагами он догнал маленького демона, схватил его, вырвал у него глаза и проглотил их. Перепуганный Сю-ань-цзун спросил его:

– Кто ты?

– Ваш покорный слуга Чжун Куй, – ответил большой демон. – Когда я был в земном мире, я не прошел испытание для несения военной службы, стыдно было возвращаться домой, так и умер я на ступенях тронного зала. После смерти решил, что должен устранить всю нечистую силу в государстве Тан.

Император Сюань-цзун проснулся в холодном поту и удивился: от болезни не осталось и следа. Потрясенный, он позвал известного придворного художника У Даоцзы[82], рассказал ему, что видел во сне, и попросил все это зарисовать. Так появилась картина «Чжун Куй прогоняет демона». Увидев ее, Сюань-цзун был крайне удивлен. Не веря своим глазам, он спросил художника: «Неужели тебе приснился тот же сон, что и мне? Как тебе удалось нарисовать такую похожую картину?» Император был в восторге и щедро вознаградил У Дао-цзы.

Сюань-цзун приказал напечатать эту картину с деревянной формы во множестве экземпляров и раздать народу, чтобы в канун Нового года она висела над входом в каждый дом и отгоняла зло и нечисть. Так благодаря стараниям императора Чжун Куй стал главным духом, оберегающим от злых сил. Эта история передавалась из поколения в поколение, и традиция развешивать изображение Чжун Куя в Новый год стала общепринятой. В эпоху Цин обычай распространился еще шире, разнообразные изображения Чжун Куя стали множиться, как грибы после дождя. Позднее эта традиция перестала быть новогодней, и картины стали развешивать на Дуаньуцзе.

Чжун Куй отдает в жены свою сестру

Чжун Куй – знаменитый народный герой, который защищал народ от злых сил. Сам он был очень уродлив, однако у него оказалась на удивление прелестная младшая сестра. Шэнь Ко в «Записях бесед в Мэнси»[83] описал историю этой девушки.

В эпоху Тан жил один нищий студент по имени Чжун Куй. С детства он много читал и лишь благодаря этому развил свой талант. Вот только не обладал он изысканным обликом ученого мужа, а напротив, внешне был крайне уродлив. Чжун Куй решил отправиться в столицу, чтобы сдать экзамены на государственную службу, но ему не хватало денег на дорогу, поэтому он занял их у одного отзывчивого человека по имени Ду Пин. Тот был очень великодушен и дал Чжун Кую сто лянов золотом, кроме того, когда Чжун Куй уехал в столицу, он поддерживал его семью и отправлял слуг в помощь младшей сестре.

Благодаря выдающимся способностям Чжун Куй сдал экзамен лучше всех. Но император Сюань-цзун не хотел иметь уродца в рядах своих воинов и одним взмахом руки отменил решение принять его на службу. Десять лет его упорного труда в нищете мгновенно свелись к нулю. Твердый характер не позволил ему стерпеть обиду, и в ярости он бросился головой на плиты, чтобы умереть у приемных покоев императора. Как раз тогда Ду Пин приехал в столицу по торговым делам, он и похоронил тело Чжун Куя.

Новогодняя картинка на деревянной дощечке («няньхуа») с изображением Чжун Куя

После смерти владыка загробного мира Янь-ван присвоил ему титул «полководца, изгоняющего зло и обезглавливающего нечисть». Чтобы отблагодарить Ду Пина, уродливый Чжун Куй в сопровождении полчища маленьких демонов вернулся домой и торжественно отдал свою сестру в жены благодетелю Ду Пину. Позднее эта история стала основой для сюжета многих оперных постановок и фильмов.

Рисовое вино с реальгаром в Дуаньуцзе

Есть такая поговорка: «Пятый месяц, пятое число – в Дуаньуцзе пить крепкое вино». В этот день принято пить рисовое вино с добавлением реальгара[84], им также мажут детям уши, нос, лоб, руки и ноги. Как появилась такая традиция, где ее корни?

Давным-давно в провинции Хунань, в округе Сянтань, жил один преданный работе и народу чиновник по имени Чжао Шэнь Цяо, люди уважительно называли его инспектор Чжао. Был он от природы очень одарен, с пяти лет начал учиться: прочитав «Четверокнижие» и «Пятикнижие»[85], запомнил все с первого раза. В восемнадцать лет Чжао Шэнь Цяо получил ученую степень и вскоре стал императорским инспектором в провинции Хунань.

В Дуаньуцзе разливают вино с добавлением реальгара

Вступив в должность, он стал честно служить государству, сделал для людей много добра. Однажды в Чанше случилось страшное событие: в пещере горы Юлэшань поселился огромный удав. Он мог мгновенно перевоплощаться в монаха и в таком обличии выходил на городские улицы просить подаяния. Встречая человека, удав говорил: «На горе Юлэшань построили мост, если хочешь стать бессмертным, ты можешь пройти по этому мосту прямиком в царство небожителей». Люди верили ему: кто же не хочет стать бессмертным? И взбирались по мосту, не догадываясь, что идут вовсе не в небесное царство, а прямиком в живот большого удава. «Мостом в небесное царство» был его длинный язык, жертвы сами шли по нему к чудищу в рот и, конечно, оказывались съедены.

Инспектор Чжао видел, что все больше людей попадает в ловушку удава, возмутился и решил во что бы то ни стало избавить народ от этого зла. Он думал днями и ночами, но так и не мог найти способ спасти людей. Однажды ночью ему приснился нищий старик и сказал: «Чтобы избавиться от удава, нужно стрелять из волшебного Сотрясающего Небеса Лука волшебными Пронзающими Облака Стрелами прямо в глаза удава, ослепить его и потом обманом дать ему реальгар вместо лекарства. А чтобы удав не смог зайти в дома людей и отравить их, пусть каждый повесит у входа листья аира и полыни и в чаны с водой положит аирный корень – так удав не сможет никому навредить». Проснувшись, инспектор Чжао действительно обнаружил у кровати волшебные лук и стрелы. Тогда он понял, что приснившийся ему старый нищий был небожителем.

Наспех позавтракав, инспектор Чжао с луком и стрелами за спиной вместе со своим отрядом отправился на гору Юйлэшань. Их взору предстал мост из зеленого камня. Инспектор Чжао в туфлях с шипами ступил на мост, и, как только он наступал сильнее, поверхность моста становилась мягче. В конце концов добро всегда побеждает зло, и удаву все же было немного страшно. Инспектор Чжао поднял голову и увидел на вершине горы два больших, ярко светящихся фонаря. Он подумал, что это, должно быть, и есть глаза удава. Чжао натянул лук и звонким выстрелом потушил один из фонарей, потом выстрелил второй раз, и другой фонарь потух. Удав был ослеплен, от боли он свернул свой длинный язык – и мост пропал.

Вернувшись в город, инспектор тут же оповестил всех аптекарей: если к ним придет монах с воспаленными глазами и захочет купить лекарство, то ни в коем случае не продавать ему настоящее, а вместо этого дать ему реальгар. Он также наказал всем жителям города повесить у дверей листья аира и полыни и положить корень аира в чаны с водой.

Как и следовало ожидать, на следующий день монах с больными глазами пришел в аптеку за лекарством и получил вместо него реальгар. Затем монах стал заходить в каждый дом, чтобы отравить горожан, но как только он подходил ко входу, аир и полынь превращались в острые, сверкающие мечи, заставляя его в страхе бежать. Не желая сдаваться, монах шел к задней двери дома, чтобы отравить воду в чане на кухне, но и не догадывался, что корень аира обезвреживал яд. Вернувшись в пещеру, удав намазал глаза реальгаром – тут же его тело покрылось язвами, и вскоре он умер.

Все в городе делились друг с другом радостной новостью и восхваляли заслуги инспектора Чжао. Этот день как раз выпал на пятое число пятого месяца по лунному календарю. Все устремились в пещеру на гору Юлэшань, чтобы посмотреть на смерть удава, и обнаружили его огромное бездвижное тело. Вокруг него были разбросаны человеческие скелеты и драгоценности: жертв было не счесть. С тех пор каждый год пятого числа пятого месяца принято пить вино с добавлением реальгара, аира и полыни.

Бай Няннян пьет вино с реальгаром[86]

Бай Няннян и Сюй Сянь познакомились на мосту Ду-аньцяо на озере Сиху, полюбили друг друга и вскоре поженились. Сюй Сянь решил, что после свадьбы он больше не должен жить в доме сестры, и поэтому, посоветовавшись с женой, уехал в Чжэцзян вместе с ней и ее служанкой Сяо Цин. Там супруги открыли аптеку и назвали ее «Зал сохранения гармонии». Бай Няннян выписывала рецепты, а Сюй Сянь готовил лекарства. У входа в аптеку повесили табличку: «Беднякам лекарства бесплатно». Узнав об этом, местные жители один за другим шли в «Храм здоровья».

Фреска «Легенда о Белой Змее», вырезанная в пагоде Лэйфэн в городе Ханчжоу провинции Чжэцзян

В день Дуаньуцзе в каждом доме у входа стояли веточки аира и полыни, на реке устраивали гонки на драконьих лодках, всюду был праздник, люди чувствовали воодушевление и счастье. Только Бай Няннян и Сяо Цин не радовались. Ранним утром Бай Няннян позвала свою служанку и сказала:

– Сяо Цин, сегодня Дуаньуцзе, в три часа дня будет тяжелее всего, беги, прячься в горы!

– А как же ты, сестрица? – взволнованно спросила служанка.

– Ничего, я совершенствую свою природу уже тысячу лет, я справлюсь. К тому же если мы уйдем вдвоем, муж заподозрит неладное.

– Будь аккуратней, сестрица, – согласилась Сяо Цин, немного подумав.

Затем служанка превратилась в облако зеленого дыма и скрылась высоко в горах.

Только она исчезла, как Сюй Сянь вернулся домой:

– Жена, позови Сяо Цин и пойдем вместе на берег реки смотреть гонки драконьих лодок.

– Я отправила Сяо Цин купить цветные ленты. К тому же мне нездоровится, иди на гонки один, да не забудь прихватить оттуда несколько цзунцзы, – пришлось лгать Бай Няннан.

Услышав, что жена плохо себя чувствует, Сюй Сянь тут же кинулся проверять у нее пульс, но тот был нормальным.

– Ты не больна, – закричал он. – Ты обманываешь меня!

– Я и не говорила, что больна. Я беременна, – смущенно ответила Бай Няннян.

Сюй Сянь был очень обрадован этой новостью, даже не пошел на реку смотреть гонки, остался дома, чтобы побыть с женой. После обеда Сюй Сянь на кухне подогрел цзунцзы, вскипятил кувшин вина с реальгаром и принес все угощения жене. Он налил две чашки вина, одну из них поднес Бай Няннян. Резкий запах реальгара ударил ей в нос и пробрал до самого мозга костей, боль пронзила все ее тело:

– Я не буду пить, пей ты, – сказала она.

– Сегодня Дуаньуцзе, неважно, можешь ты пить или нет, обязательно нужно сделать хоть глоток, – стоял на своем Сюн Сянь.

– Реальгар очень крепок, а я беременна, мне не следует его пить, – пыталась найти оправдание Бай Няннан.

– Моя семья держала аптеку три поколения, неужто ты не считаешь, что я знаток в этом деле? Вино с реальгаром отпугивает зло и нечисть, успокаивает тело и дух беременных. Тебе, наоборот, следует выпить побольше, – лишь рассмеялся Сюй Сянь.

У Бай Няннян не было выбора, она боялась, что Сюй Сянь заподозрит неладное, и, полагаясь на свой тысячелетний опыт, собралась с духом и сделала глоток. Яд тут же начал действовать, ее голова закружилась, тело ослабло, она добрела до кровати и бессильно упала. Сюй Сянь в недоумении подбежал к кровати, отдернул занавеску и обнаружил огромную белую змею. От испуга он вскрикнул и упал на пол, потеряв сознание.

Дочь возвращается домой

У ханьцев есть обычай: в семьях, в которых дочь вышла замуж, каждый год шестого числа шестого месяца принято приглашать ее в гости и устраивать ей праздничный прием. Это называют «цин гугу» — «приглашать дочь на обед».

По легенде, в период Весен и Осеней и Сражающихся царств в княжестве Цзинь первым министром был Ху Янь – самодовольный и высокомерный, все втайне недолюбливали его. У него была дочь, которая вышла замуж за сына министра Чжао Цуя. Тот не выносил наглого поведения Ху Яня и откровенно сказал ему об этом, советуя измениться. Но Ху Янь не только не хотел слушать, но еще и прилюдно насмехался над родственником. Жутко разволновавшись и рассердившись на свата, старый и слабый Чжао Цуй вскоре умер. Муж дочери Ху Яня затаил злобу на тестя и решил отомстить за отца.

Следующий год в царстве Цзинь был неурожайным, и Ху Яню пришлось уехать из столицы, чтобы доставить зерно в голодающие деревни. Перед отъездом он пообещал, что обязательно вернется домой шестого числа шестого месяца, в свой день рождения. Зять решил, что на праздничном обеде убьет тестя и сообщил жене о своем плане. Девушка долго думала и в конце концов решилась, пятого числа шестого месяца она примчалась в отчий дом и рассказала матери о задумке мужа. Та пришла в ужас и поспешила в ночь отправить гонца с письмом к Ху Яню. Зять видел, что жены нет дома, и догадался, что его план раскрыт.

Вырезанное из бумаги изображение традиции «приглашать дочь на обед»

Ранним утром шестого числа Ху Янь пришел в дом зятя, чтобы лично отвезти его на праздничный обед. На нем первый министр сказал: «В этом году ваш старый отец ездил по княжеству, распределял зерно и своими глазами увидел страдания простых крестьян. Мне стало мучительно стыдно за все, что я делал последние годы. Если бы ты, зять, погубил меня, то избавил бы народ от зла, я не сужу тебя. Преданная дочь спасла меня, раскрыв твой план, и низкий ей поклон за это. Уважаемый зять, надеюсь, ты простишь меня. Отныне ваш старый отец не тот, кем был раньше».

Ху Янь честно исполнил свое обещание и изменился, стал дружен с зятем. Чтобы навсегда запомнить урок, Ху Янь каждый год шестого числа шестого месяца приглашал дочь и ее мужа домой на семейный обед. История стала известна в народе, и многие отцы также стали в этот день приглашать в гости дочерей с мужьями.

Древний Шайшуцзе

Многие из нас любят читать книги и этим хвалиться. Сообщать, сколько книг прочитано, писать о них в статьях и блогах, обсуждать прочитанное – все это китайцы называют «шайшу», что буквально означает «сушить книги на солнце», то есть выставлять напоказ свою начитанность. Знали ли вы, что в давние времена люди тоже любили хвастаться прочтенными книгами и посвятили этому праздник – Шайшуцзе? Древние выставляли эрудицию напоказ не так, как мы сегодня. Откуда появился этот необычный праздник?

Есть немало версий его происхождения. Первая, доказанная учеными и потому наиболее заслуживающая доверия, утверждает, что изначально праздник шестого числа шестого месяца назывался Тянькуанцзе – Праздник небесных даров. Его начали отмечать в эпоху Сун. Император Чжэнь-цзун[87] был очень набожным и искренне верил в духов. Шестого числа шестого месяца по лунному календарю он объявил, что бог даровал ему книгу, и провозгласил этот день Праздником небесных даров. Кроме того, император отдал приказ выстроить у храма Даймяо, что у подножия горы Тайшань, просторный Зал небесных даров. Постепенно праздник был вытеснен традицией «шайфу» – сушить вещи. В Цзяннани часто льют затяжные дожди, воздух бывает настолько влажным, что хоть одежду выжимай. На шестое число шестого месяца приходится максимум температуры воздуха и очень солнечно, поэтому люди сушат на солнце легко мокнущие вещи – одежду, постельные принадлежности, книги, рукописи, картины и т. д., чтобы избежать появления плесени. Постепенно это стало традицией. Есть народная поговорка: «Шестого числа шестого месяца все дома пестрят сохнущими вещами». Интересно, что в некоторых местах в этот день также принято купать домашних кошек и собак.

Зал небесных даров в храме Даймяо на горе Тайшань

Вторая версия происхождения Шайшуцзе очень занимательна. Говорят, что в эпоху Цин жил известный ученый по имени Чжу Ицзунь. Шестого числа шестого месяца он лежал на берегу лотосового озера и, оголив живот, беспечно

грелся на солнце. Там его увидел император Канси[88], который, переодевшись в простую одежду, вышел из дворца тайно осмотреть город. Канси заинтересовался встречным и спросил его:

– Почему ты подставил голый живот солнцу?

– Живот полон прочитанных мною книг, все они давно лежат там без дела, нужно проветривать на солнце, чтобы не заплесневели, – со вздохом ответил Чжу Ицзунь.

Канси, услышав такой остроумный ответ, подумал, что этот человек талантлив и умен, и запомнил его. По возвращении во дворец он велел разузнать о Чжу Ицзуне, и оказалось, что тот действительно очень умен, начитан, способнее многих. Император назначил его инспектором академии Хань-линь и поручил ему редакцию «Истории Мин» («Минши»)[89]. Когда об этой истории стало известно, все читающие люди стали подражать Чжу Ицзуню и шестого числа шестого месяца «сушить на солнце книги» (шайшу), но сушили уже настоящие книги, а не подставляли солнцу живот. Так со временем традиции Шайшуцзе распространились по всей стране.

Согласно третьей версии, Шайшуцзе произошел от буддийского праздника Фаньцзинцзе – Дня чтения сутр. По легенде, буддийский монах Сюаньцзан, пройдя через восемьдесят одно испытание, с большим трудом доставил из Индии в Китай подлинные буддийские сутры. На пути в Китай шестого числа шестого месяца он случайно уронил сутры в море, но, к счастью, выловил их и разложил на солнце для просушки. С тех пор в буддийских монастырях в Шайшуцзе в ясную погоду выкладывают наружу все книги.

Происхождение Чисиньцзе

Каждый год шестого числа шестого месяца многие южные малые народы Китая отмечают любопытный праздник Чисиньцзе — День, когда едят новый урожай. С утра в каждой семье заполняют большую плошку ароматным рисом, сверху кладут кусок мяса и почтительно подносят угощение собаке. Откуда такое уважение к животному? Об этом повествует одна прекрасная легенда.

В давние времена люди не умели выращивать рис, для пропитания охотились на диких зверей, собирали фрукты и ягоды, выкапывали корни растений. Жизнь была невероятно тяжелой. О трудной человеческой доле узнала Небесная собака[90], и ей стало грустно: «В земном мире люди не могут съесть даже плошку риса, а в небесном он каждый день на столе. Это неправильно, я должна помочь им и научить их выращивать рис».

Небесная собака охраняла место, где сушился рис. Однажды она дождалась, когда все уйдут, тут же кинулась в гору семян и сделала несколько кувырков, так что ко всему ее телу пристали зерна, даже хвост был усыпан рисом.

Женщины народности буи готовят пищу к празднику Чисиньцзе

К тому времени уже стемнело. Собака ловко проскочила через Небесные Врата и сквозь облака и туманы устремилась в земной мир. Вскоре она добралась до бурлящей реки Тунтяньхэ[91]. Она неслась всю дорогу и очень устала, поэтому решила ненадолго остановиться и, стоя на большом камне у берега, глубоко вздохнула. Мимо проплывала маленькая лодка. Собака дождалась, когда она подплывет ближе к берегу, легко прыгнула за борт и притаилась. Лодка уже достигла середины реки, когда лодочник заметил невесть откуда взявшуюся собаку, взял весло и замахнулся, чтобы ударить ее. Почуяв неладное, собака забралась на противоположный борт. Человек был очень силен, от его движений лодка начала раскачиваться, собака не устояла и упала в воду, а рис с ее тела смыл стремительный поток. Она быстро сообразила: чтобы сохранить хоть немного зерен для земного мира, нужно поднять хвост высоко над водой. Так и поплыла к берегу.

Выбравшись на сушу, Небесная собака отряхнулась и превратилась в старца с узлом в руках. Он шел и выкрикивал:

– Продаю рисовые семена, продаю рисовые семена…

К нему подошел крестьянин, удивился, услышав объявление, и тут же достал деньги, чтобы купить. Старец сказал ему: – Ты сначала возьми рис и посади семена так, как я тебе скажу. Сегодня я не возьму с тебя денег. Когда получишь урожай, тогда и заплатишь.

Крестьянин удивился щедрости старика. Только он взял рис в руки, как в небе сгустились тучи, прогремел гром, засверкала молния и дождь полил как из ведра. Недавно спокойный старец теперь упал и катался по земле от боли. Крестьянин растерялся от испуга. Едва сдерживая боль, старец просил его поскорее уходить и велел ему хорошенько заботиться о рисовых зернах, сказал, что они обязательно дадут урожай. Крестьянин обещал все выполнить и хотел помочь старцу подняться, но тот ответил:

– Я не смогу идти. Я не земной человек, а Небесная собака. Я здесь, чтобы подарить людям семена риса, который едят небожители. Теперь, когда Нефритовый император обо всем узнал, меня наверняка ждут большие неприятности.

И действительно, когда дождь прекратился, Небесная собака преобразилась и стала обыкновенным животным.

Крестьяне выращивали рис так, как учила собака. Всходы поднялись и через год дали большой урожай. Шестого числа шестого месяца по лунному календарю крестьяне впервые попробовали рис. Первой чашкой они накормили собаку, а трогательную историю о том, как она им помогла, рассказали всем своим родным. С тех пор эта традиция стала передаваться из поколения в поколение и постепенно превратилась в праздник Чисиньцзе.

Версии происхождения Чисиньцзе

Чисиньцзе – традиционный праздник многих южных народов, таких как мяо, дун, гэлао, дино и других. Как правило, его отмечают шестого числа шестого месяца, в некоторых местах – в седьмом или восьмом месяце, когда созревают зерновые.

Есть три версии происхождения праздника. По одной из них, люди народности мяо празднуют Чисиньцзе в память о предках, открывших гору Лэйгуншань. По другой – праздник устраивают по окончании страды, чтобы собраться вместе, отдохнуть от трудов, набраться новых сил. Третья версия подразумевает, что шестое число шестого месяца – это как раз то время, когда рис начинает колоситься, и праздник Чисиньцзе символизирует мольбы крестьян о милости небес, о большом урожае.

Каждый год в этот день люди народности мяо надевают праздничные наряды, устраивают песенные конкурсы, бои воробьев, скачки, но их основные развлечения в Чисиньцзе – юфан[92] и схватки быков. В схватках принимают участие желтые быки и буйволы, зрители всегда очень шумят и веселятся.

Гуляния народности мяо в уезде Лэйшань, праздник Чисиньцзе

Другая южная народность – ачан – отмечает праздник пятнадцатого числа восьмого месяца, они называют этот день Чансиньцзе, День, когда пробуют новый урожай. Здесь своя версия. Говорят, что давным-давно жила одна старушка, которая умела хорошо возделывать землю. С ее помощью жители деревни получали большой урожай, поэтому все ее очень уважали и почтительно называли Лаогутай, Почтенная Тетушка. Перед смертью она сказала сыну: «Когда я умру, каждый год пятнадцатого числа восьмого месяца привязывайте новый кукурузный побег к моему посоху и ставьте его в комнате – тогда вы будете одеты и сыты». Все сделали так, как она велела, и каждый год был урожайным. Обычай дал начало празднику Чансиньцзе. В этот день начисто убирают дом, в поле выкапывают самый большой картофельный клубень, рубят созревший кукурузный побег, привязывают их к бамбуковой трости и ставят в угол комнаты, варят свежий рис, готовят курицу и выкладывают эти угощения на столик для подношений. Затем вся семья встает в комнате и глава семейства читает молитву с просьбой, чтобы Лаогутай ниспослала им счастье.

Почему в день начала осени едят арбуз

В День начала осени, Лицю, принято покупать большой арбуз. Вся семья собирается вместе, чтобы съесть его – так сказать, «грызть осень». Откуда пошла такая традиция?

Когда-то давно после сезона Цинмин перестали идти дожди. Земля растрескалась от засухи, погибли все хлеба, но самое страшное – всюду распространилась зараза. Лекари целыми днями искали лекарство, но все было без толку: люди умирали каждые несколько дней. Народ был встревожен.

Однажды произошло удивительное событие. Все жители деревни Тайпин увидели один и тот же сон, будто известный врач Чжан Чжунцзин[93], которого называли Божественным Врачом, пришел лечить их и выписал странный рецепт – не отвары, не настойки, он просто велел всем больным есть арбуз. Во сне Чжан Чжунцзин непрестанно повторял: «В арбузной мякоти много сладкой воды, она спасает от жары, лечит от чумы, настоящий природный байхутан[94]…»

Наутро каждый спешил рассказать свой сон, и все обнаружили, что видели одно и то же. Поднялся шум, люди заспорили: «Случилась такая беда, даже Божественный Врач и тот запутался. В эту жуткую засуху даже хлеба вымерли, и стебелька не найти, где уж там целый арбуз!»

В соседней деревне Гуа тоже разразилась эпидемия, в каждом доме страдали больные. Но одной семье удалось избежать напасти, это был Цуй Лаоу с дочерью. Они выращивали доставшиеся им от предков зеленые арбузы. Из-за засухи завяли все арбузные всходы, и отец с дочерью вынуждены были ходить за водой для полива за десять ли от деревни. Им удалось сохранить один побег, который дал большой арбуз. Цуй Лаоу берег его как зеницу ока. Отец поставил над арбузом соломенный навес и по очереди с дочерью сторожил свою драгоценность днем и ночью.

Однажды к ним пришел лекарь. Он очень спешил, подошел к Цуй Лаоу и попросил арбуз. Хозяин был известным добряком и, если бы этот человек пришел к нему в обычное время, не только разрешил бы ему съесть арбуз, но и дал бы с собой, чтобы тот поел еще и в дороге. Но выдался голодный год, и это был единственный плод, который ему удалось вырастить, к тому же нужно было оставить его для семян. Разве можно отдать кому-то единственный арбуз? Цуй Лаоу смущенно сказал дочери:

– Ин-ин, принеси чай из душистой камаруны, пусть господин лекарь утолит жажду.

Но лекарь не унимался, он решительно уселся на скамью и произнес:

– Никакого чая мне не надо, предложите чай из серебристого древесного гриба – я и его пить не буду. Так и буду сидеть на этом месте, пока не получу арбуза.

Делать нечего, Цуй Лаоу пришлось лгать:

– Ведь все высохло, откуда у меня арбуз?

Услышав это, лекарь разозлился и толкнул жердочку, на которой крепился навес:

– Разве это не арбуз? Неужто тыква? Такой почтенный человек и такой скупой.

– Как ты смеешь клеветать, кто же здесь скупой? – покраснела и рассердилась стоявшая рядом Ин-ин. – Этот арбуз нужен для семян, если отдадим его тебе, то на следующий год прикажешь нам питаться ветром?

– Эх, девица, ты ведь не знаешь… – смягчил свой тон лекарь. – У меня тревога на сердце, лишь арбузным соком можно исцелить. Спасете человеческую жизнь – совершите большой подвиг…

Цуй Лаоу стало жаль его, пришлось сорвать арбуз и отдать лекарю.

Лекарь взял подарок в руки, высоко поднял и со всей силы бросил на камень. Большой арбуз разбился на много мелких кусочков, во все стороны разлетелась сочная мякоть и рассыпались семена. Отец с дочерью увидели это и рассердились, но лекаря уж след простыл.

На следующий день Цуй Лаоу проснулся, открыл красные заплаканные глаза и поразился: по всему двору росли большие круглые арбузы.

Услышав эту поразительную новость, народ быстро собрался у дома Цуй Лаоу, и вскоре все плоды были проданы. Удивительно, но арбузов хватило ровно на каждого больного в деревне, а самое важное – отведавшие их вскоре выздоравливали. Все были очень счастливы, а чудесные арбузы называли спасительными.

Так в день Лицю и сложилась традиция есть эти плоды. А еще родилась поговорка: «Божественный Врач изобрел байхутан, но в день Лицю нужно есть арбуз».

Двадцать четыре осенних тигра

Лицю отмечают седьмого или восьмого августа по григорианскому календарю. Спустя какое-то время после Лицю погода снова становится жаркой, так как южный субтропический антициклон перемещается к северу и влияет на погоду в провинциях Цзянсу, Аньхой и близлежащих районах. Стоят ясные и очень жаркие дни, людям тяжело переносить их, поэтому их образно назвали «осенними тиграми». Атмосферное давление меняется также и во многих других местах. В Европе стоит «бабье лето», в Северной Америке – «индейское».

За много лет народ вывел правило «двадцати четырех осенних тигров»: если в день Лицю не идет дождь, то последующие двадцать четыре дня наверняка будут жаркими. А если идет хотя бы мелкий, значит, будет «послушная осень». Как в пословице: «Пройдет дождь – жди холодов». В сезонные праздники большое внимание уделяют пище, и Лицю не исключение. В Пекине и провинции Хэбэй в этот день принято «наедать осенний жир». Летом жарко и, как правило, снижается аппетит, все немного худеют, поэтому когда наступает осень, организму необходимо подкрепиться. Как еще быстро набрать «осенний жир», если не есть мясо? В день Лицю во всех семьях готовят много рыбы и мяса, например, свинину на пару в чесночном соусе, тушеную свинину в соевом соусе, пельмени с мясной начинкой, тушеную курицу, утку, рыбу в соевом соусе.

Кроме обычая «наедать осенний жир», существует традиция «грызть осень». В Тяньцзине и некоторых других местах говорят «кусать осень». Но неважно, «кусать» или «грызть», все едят одно и то же – арбуз. Чем он полезен? Осенью понижается влажность воздуха, погода сухая, поэтому необходимо пополнять запасы жидкости в организме, и он прекрасно с этим справляется. Кроме того, люди верят, что, поев арбуз осенью, зимой и весной можно будет избежать диареи.

В городе и в деревне по-разному «грызут осень». Горожане «грызут» только арбуз, а деревенские готовят много других угощений, например, батат, кукурузу и др. В деревне с этим обычаем связаны надежды людей на богатый урожай.

Пастух и ткачиха встречаются на Сорочьем мосту

Каждый год четырнадцатого февраля отмечают День влюбленных: всюду розы, в воздухе витает романтика. Но этот праздник пришел из-за границы, а у китайцев есть свой День влюбленных. Его отмечают седьмого числа седьмого месяца по лунному календарю и называют Цисицзе – Ночь семерок. О его появлении в народе уже тысячу лет ходит прекрасная и трогательная легенда.

Говорят, что давным-давно в деревушке Нюцзячжуан, к западу от города Наньян, жил добрый, честный парень – Пастух. Родители юноши умерли очень рано, он остался в доме со старшим братом и его семьей. Жена брата была злобной, часто мучила Пастуха и каждый день заставляла много работать.

Как-то осенью она отправила его пасти коров – всего их было девять, но обратно она велела привести десять. Юноше ничего не оставалось, как выйти из деревни, погоняя стадо. В одиночестве он привел коров в горы и сел под деревом в печали: как же вернуться домой с десятью коровами? Тут перед ним возник седовласый старец:

– Юноша, отчего ты так грустишь?

Пастух рассказал старцу о своей беде.

– Не печалься, – с улыбкой ответил тот. – На горе Фу-нюшань есть одна больная корова, иди и позаботься о ней. Когда вылечишь, тогда и приведешь ее домой с остальными.

Пастух обрадовался этой новости, пустился в путь через горы и шел очень долго, пока наконец не добрался до больной коровы. Она и впрямь была серьезно больна, три дня подряд юноша старательно за ней ухаживал. На третий корова внезапно заговорила, чем страшно испугала Пастуха.

– На самом деле я небожитель, Небесная серая корова, – призналась она. – Но я нарушила небесные правила и меня наказали, отправив в земной мир. Я подвернула ногу и не могу сдвинуться с места. Ногу целый месяц нужно промывать цветочной росой, только тогда она заживет.

– Не беспокойся, я позабочусь о тебе, – ответил Пастух.

Он не обманул и, не жалея себя, бережно ухаживал за коровой целый месяц. Днем он рвал цветы и собирал с них росу, омывал вывих, а вечером засыпал прямо рядом с ней. Через месяц корова выздоровела, и счастливый Пастух привел домой десять коров.

Когда он возвратился домой с прибытком, жена брата не стала относиться к нему лучше, несколько раз хотела ему навредить, но каждый раз корова раскрывала ее дурные замыслы. В конце концов, вне себя от злости, женщина выгнала Пастуха, и корова ушла за ним.

Однажды Небесная Ткачиха[95] с другими божествами тайно спустилась в земной мир для забавы, и Корова постаралась, чтобы Пастух и Ткачиха познакомились. Они тут же полюбили друг друга. Ткачиха еще раз тайно спустилась в земной мир, и они поженились. После свадьбы пара зажила спокойной, счастливой жизнью: он работал в поле, она ткала, у них родились дети – мальчик и девочка. Ткачиха была большой мастерицей, принесла с небес в земной мир шелкопрядов, показала, как их разводить, и китайцы научились делать гладкую и блестящую шелковую ткань. Но недолго влюбленные были счастливы. Нефритовый император и богиня Си-ван-му, узнав о том, что Ткачиха породнилась с человеком и живет на земле, пришли в ярость. Вскоре богиня спустилась в земной мир и силой вернула Ткачиху на небеса. Сын и дочь, видя, как у них забирают мать, плакали от горя.

Пастух не был божеством, поэтому не мог отправиться на небеса на поиски жены. Тогда корова сказала ему: «Я скоро умру. Сделай туфли из моей кожи – надев их, ты сможешь подняться на небеса». Пастух сделал так, как она сказала: надел кожаные туфли, взял большую корзину, посадил туда детей и по облакам и туманам вознесся к небесам. Когда он почти добрался до Ткачихи, Си-ван-му достала из волос золотую булавку, взмахнула ей – и бурлящий поток небесной реки разлился перед ним, преградив путь. Ткачиха и Пастух, стоя по разным берегам, плакали, разделенные быстрой водой. Об их чудесной и искренней любви узнали сороки и, когда влюбленные уже почти потеряли надежду встретиться, прилетели бессчетной стаей, тесно замерли над речным потоком так, что получился мост. Счастливые Пастух и Ткачиха бросились навстречу друг другу и воссоединились. Увидев эту трогательную сцену, Си-ван-му остудила свой гнев: «Теперь вы можете встречаться раз в году – седьмого числа седьмого месяца на Сорочьем мосту».

Камень, посвященный легенде о Пастухе и Ткачихе, находится на границе города Синтай провинции Хэбэй и уезда Хэшунь провинции Шаньси

Поэтому с тех пор каждый год седьмого числа седьмого месяца, когда встречаются Пастух и Ткачиха, все девушки выходят на улицу, смотрят в небо, вглядываются в Млечный Путь[96], надеясь увидеть встречу влюбленных, и молят о том, чтобы быть такими же искусными мастерицами, как Ткачиха, и о счастливом браке.

Тан Мин-хуан и Ян Юйхуань клянутся в любви

Ян-гуйфэй, Си Ши, Ван Чжаоцзюнь, Дяо Чань – этих четырех девушек считают самыми известными красавицами Древнего Китая.

На четвертый год правления танского императора Сю-ань-цзуна двадцатисемилетняя Ян Юйхуань была выбрана императором в наложницы, и ее стали звать Ян-гуйфэй (наложница Ян). Ян-гуйфэй обладала необыкновенной красотой и обаянием, к тому же имела исключительный музыкальный талант, император Сюань-цзун души в ней не чаял. Хотя Ян-гуйфэй и была бесконечно любима, она часто ревновала, капризничала, чем гневила императора, и не раз ее выгоняли из дворца. Но Сюань-цзун не выдерживал долгой разлуки, тосковал и потому вскоре возвращал ее обратно. Их большая, искренняя любовь вызывала всеобщую зависть.

В день Цисицзе Сюань-цзун и Ян-гуйфэй отдыхали в Зале Долголетия во дворце. Наложница смотрела в небо, на созвездия Пастуха и Ткачихи, и невольно стала завидовать их нерушимой любви, в то же время она беспокоилась, что с годами потеряет обаяние и император перестанет любить ее. Сюань-цзун заметил тревогу на лице любимой и спросил, в чем дело. Ян-гуйфэй рассказала ему о своих переживаниях и очень его растрогала. Двое сказали друг другу самое сокровенное и, глядя на звезды, поклялись быть «вечными супругами». Поэт Во Цзюй-и[97] в своей поэме «Вечная печаль» так описывал этот момент:

В день седьмой это было, в седьмую луну,

мы в чертог Долголетья пришли.

Мы в глубокую полночь стояли вдвоем,

и никто не слыхал наших слов:

Так быть вместе навеки, чтоб нам в небесах

птиц четой неразлучной летать.

Так быть вместе навеки, чтоб нам на земле

раздвоённою веткой расти![98]

Сюань-цзун и Ян-гуйфэй поклялись в любви в Зале Долголетия императорского дворца, поэтому именно это место на протяжении уже тысячи лет считают святым для всех влюбленных. Зал Долголетия находится в императорском саду в пригороде Чанъаня, который был столицей во времена Тан. Сегодня это город Сиань провинции Шаньси, район Линьтун, теплые источники Хуацин. Теперь у теплых источников каждый год устраивают большой праздник – Китайский день влюбленных Цисицзе. Как традиционный праздник в 2006 году он был внесен в Список объектов нематериального культурного наследия государственного значения.

Искусница и ее картина с сорочьим мостом

Каждый год седьмого числа седьмого месяца, когда встречаются небесные Пастух и Ткачиха, земные девушки тоже не сидят без дела. В городе Сучжоу[99] они сливают в один сосуд речную и колодезную воду, получая таким образом «воду юаньян»[100]. Затем девушки по одной кладут на поверхность воды иглу для вышивания и смотрят на тень, которую игла отбрасывает на дно сосуда. Если тень по форме напоминает кисть или счеты – девушка выиграла в ловкости, а если похожа на метлу или скалку, это знак неумелости. Обряд называют «цицяо» (моление о мастерстве), о нем повествует одна легенда.

Картина художника Чэнь Мэй эпохи Цин «Моление о мастерстве под тенью тунгового дерева» («Тун Инь Цицяо») из сборника «Картины о неспешном путешествии» («Юэ Мань Цинъю Ту»)

Давным-давно у подножия горы Дэнвэйшань[101] жила старая портниха. У нее было семь дочерей, самую младшую звали Ци Гунян (Седьмая дочь). Она славилась не только красотой, но и необыкновенным умом и прилежанием в обучении, целые дни проводила возле отца и училась шитью. К семи годам дочь уже умела подшивать края ткани, в восемь научилась кроить, а в девять искусно вышивала, поэтому все в деревне называли ее Искусница.

Как-то вечером седьмого числа седьмого месяца девушка сидела у пруда рядом с домом. Она смотрела, как облака отражаются на водной глади, и вдруг увидела с шумом налетевшую стаю сорок: они выстроились в плотные ряды, так что получился мост, и своей тенью даже скрыли отражение облаков на воде. Искусница смотрела, думала, и прошло совсем немного времени, как все сороки запечатлелись в ее памяти. Вернувшись домой, она приступила к работе, трудилась каждый день и, в конце концов, вышила ровно триста шестьдесят сорок – картину Сорочьего моста.

Время летело быстро, и вот снова наступило седьмое число седьмого месяца. Вечером семь сестер договорились устроить возле дома праздничную церемонию поклонения Пастуху и Ткачихе. Мать приготовила столик с благовониями и велела каждой дочери выбрать предмет для подношения в молитве. Три старшие дочери принесли кисть, счеты и летопись – эти предметы помогают узнать новое, стать умнее и мудрее. Четвертая приготовила ароматные фрукты в карамели – сказала, что, съев их, можно очиститься. Пятая дочь выкопала на лотосовом озере корень лотоса, очистила его, обнажив круглое отверстие, и представила его как символ пожелания встречи Пастуха и Ткачихи этой ночью, беспрепятственного пути друг к другу и удачи во всех делах. Шестая поднесла медовую грушу – со сладкой грушей будут сладкими и счастливыми дни. Дошла очередь до седьмой дочери. Она подбежала к столику с благовониями, разложила вышитую картину с Сорочьим мостом, достала из корзины чашку с ярко-красными водяными каштанами и с улыбкой сказала родителям: «Эти водяные каштаны с поднятыми вверх уголками похожи на летучих мышей[102] – желаю вам большого счастья и долголетия». Шесть сестер увидели аппетитные красные каштаны и кинулись к ним, но взяв в руки, поняли: это не настоящие каштаны, а расшитые Искусницей ароматические мешочки.

Совершив обряд, сестры сели на берегу у пруда. Вдруг подул сильный ветер, прогремел гром, засверкала молния, сгустились черные тучи и закрыли собой Млечный Путь. Шесть сестер в страхе убежали в дом, лишь Искусница осталась стоять и смотреть на черное небо. «Сегодня единственный день, когда Пастух и Ткачиха могут встретиться, – думала она. – Ну почему этот ненавистный ветер помешал им, зачем гром и молнии распугали всех сорок? Как же теперь будут Пастух и Ткачиха?» Тут Искусница вспомнила про свою картину Сорочьего моста, подбежала к столику с подношениями, взяла ее в руки и стала поклоняться небесам. Вдруг хлопок! – и сороки с криками вылетели с картины, летели все выше, долетели до небес и выстроились в сияющий золотой мост через Млечный Путь. Пастух и Ткачиха с запада и востока бросились друг к другу и встретились на мосту. Искусница была за них очень рада, зажгла у столика благовония и помолилась о счастье влюбленных.

Тут с неба раздался голос Ткачихи: «Спасибо тебе, Искусница, твои сороки помогли нам, теперь никакой ветер не принесет нам разлуку. Мне нечем тебя отблагодарить, но у пруда есть три предмета, возьми тот, что тебе нравится». Девушка подбежала к пруду и увидела на водной глади блестящие золотые вещи – счеты, кисть и иглу для вышивания. Ни минуты не сомневаясь, Искусница выбрала третье. Острая и тонкая, игла очень понравилась девушке. Вернувшись домой, мастерица продела в нее нить и стала вышивать цветы. Она долго трудилась, но удивительное дело – нить в игле никак не заканчивалась, а вышитые ею цветы и птицы были совсем как живые. Недаром говорят, что знаменитые сучжоуские вышивки[103] пошли именно от Искусницы.

Все девушки завидовали тому, что мастерица получила иглу от Ткачихи. Поэтому каждый год в день Цисицзе они тоже поклонялись Ткачихе, проводили разные обряды и надеялись обрести ловкость и мастерство в рукоделии.

Чем заняты девушки в день Цисицзе

Цисицзе также называют Цицяоцзе (День прошений о мастерстве), Нюэрцзе (День дочерей) – это самый романтичный и самый любимый традиционный китайский праздник девушек.

Обычай молить о мастерстве – цицяо – появился еще в эпоху Хань, и только потом его связали с историей о Пастухе и Ткачихе. Гэ Хун[104], ученый династии Восточная Цзинь[105], в сочинении «Заметки западной столицы»[106] описывал, как «…седьмого числа седьмого месяца придворные дамы продевали нить через семь игольных ушек, многие следовали их примеру» – это первое упоминание в текстах о традиции цицяо.

В стихах эпохи Тан и Сун также часто встречается описание этого обычая, например, у танского поэта Ван Цзяня: «Погас жемчужный блеск вышитых звезд, придворные девушки заняты цицяо».

В эпохи Сун и Юань обряд цицяо стал более торжественным. В столице устраивали специальные рынки, где продавали товары для подношений – цицяо ши. Девушки начинали покупать дары к Цисицзе уже с первого числа седьмого месяца, на рынках было шумно и людно до самого праздничного дня. Мы можем догадаться, насколько сильно в древности девушки ценили этот обряд.

В вечерний час Цисицзе под луной молодые мастерицы расставляли на столике благовония, фрукты и цветы и приступали к цицяо — просили у Ткачихи мастерства. Было множество способов проведения этого обряда, например, иглу не только бросали в воду, в нее также продевали нить. Девушки выкладывали на стол разнообразные иглы – с двумя, пятью, семью, девятью ушками, брали шелковую нить и в лунном свете пытались продеть ее в ушко. Та, что справлялась быстрее всех, выигрывала в ловкости. Еще один способ был «подслушивание». Ночью, когда все спали, девушку одну отправляли к колодцу или виноградным кустам, чтобы задержала дыхание и прислушивалась. Если она слышала, как говорят Ткачиха и Пастух или кто-то плачет, тоже считалось, что она выиграла в ловкости.

В день Цисицзе девушки пели Песнь цицяо: «Прошу, чтобы руки были умелы, лицо красиво, сердце чутко, чтобы родители жили долго, а сестры были счастливы». Они старательно наряжались, собирали цветы, укладывали их в медные тазы с водой и выставляли во двор дома. Считалось, что, если на следующий день протереть лицо лепестками этих цветов, кожа дольше сохранит молодость и белизну. Еще толкли цветы бальзамина и получившейся кашицей красили ногти в красный цвет.

Куи Син помогает сдать экзамен

Седьмого числа седьмого месяца девушки заняты гаданиями цицяо, а что же юноши? Они поклоняются звездному старцу – Куй Сину. В китайской астрономии Куй Син, или Куйдоу Син, – это звезда одного из двадцати восьми созвездий, первая звезда в созвездии Большой Медведицы, поэтому ее называют «звезда Куй», или «главная звезда». В древности победителя императорских экзаменов кэцзюй[107] называли «спустившимся с небес Куем», говорили, что он «одним выстрелом сбил звезду Куй». Почему же седьмого числа седьмого месяца поклонялись старцу звезды Куй и просили его помощи на императорских экзаменах? По легенде, именно Цисицзе – день его рождения.

В народе ходит легенда о старце Куе. Говорят, что он был очень некрасив, все его лицо было в черных пятнах, и он хромал на одну ногу. О нем написаны такие шутливые народные стихи:

Он страшен и белилами измазан, но и белилами уродства

не сокрыть.

Ему в жены годится Ма Гу[108], лишь она способна уравнять

его своей красотой.

Под бровями маленькие глазки, будто следы от царапин,

А у носа и рта будто песок, истоптанный гусем.

Должно быть, пока он спал на крыльце, ветром надуло

на лоб лепестков.

Походка у него странная, шаг – высоко, шаг – низко,

Идет, будто пляшет, будто его сдувает ветром,

Все это потому, что дорога жизни полна препятствий,

и он устал идти красиво.

Но не нужно смеяться над кривой спиной,

Даже раскачиваясь, он сохраняет хорошие манеры.

Куй Син не обращал внимания на чужие насмешки, был силен духом и упорен в учебе и стал первым по результатам императорского экзамена кэцзюй.

Император увидел, что победителем экзамена стал человек весьма неприятной внешности, и спросил:

– Почему твое лицо усыпано черными пятнами?

– Потому же, почему небо усыпано звездами, – ответил незнакомец.

– Почему ты хромаешь на одну ногу? – снова спросил правитель.

– На одной ноге проще перескочить через врата дракона[109], – с достоинством ответил Куй Син.

Император рассмеялся и остался доволен его ответами. По другой легенде, Куй Син с рождения был чрезвычайно умным, но никак не мог сдать императорский экзамен. Он совсем отчаялся и решил покончить с собой, но ему не суждено было так быстро умереть: большая черепаха спасла его. Нефритовый император оценил таланты Куй Сина и призвал его на небо, стать небесной звездой. Он стал не просто чиновником – теперь Куй Син освещал дорогу всем ученым людям Поднебесной. Поэтому каждый год седьмого числа седьмого месяца, в день его рождения люди, желающие достичь успехов в учении, старательно поклонялись ему.

Медная статуэтка «Куй Син делает метку»

Куй Син невзрачен внешне, к тому же хромой, но в народе его изображают очень интересно: правой ногой он наступает на черепаху, а левой – на звезду, в правой руке у него тушечница, чтобы обводить имена тех, кто пройдет императорский экзамен. Им он оставляет так называемую «метку Куй Сина». Его необычное изображение символизирует желание людей «одним выстрелом сбить звезду», «быть помеченным Куй Сином», «завладеть головой морского чудовища[110]».

Поклонение Куй Сину седьмого числа седьмого месяца

В древности, кроме Куй Сина, были и другие покровители просвещения – Вэньчан, Вэньхэн (или Гунгуань), Фу-ю (или Люй Дунбинь), Чжу-и, вместе их называли «пять покровителей знаний». Люди верили, что, поклонившись Куй Сину, можно сдать императорский экзамен кэцзюй, поэтому у многих образованных людей в комнате было изображение или статуэтка Куй Сина. Это позволяло совершать поклонения дома и, кроме того, служило признаком образованности.

В древности во многих городах по всей стране строили залы и храмы Куй Сина, куда все приходили поклоняться седьмого числа седьмого месяца. Обряд поклонения имел особый порядок: сначала подготавливали изображение Куй Сина или бумажного человека, а также голову барана с рогами[111], сделанную из теста. Рога обматывали красной бумагой, укладывали на тарелку и выставляли у алтаря. Подготавливали также другие предметы: чай, вино, хлопушки, золотую бумагу и три тарелки сухофруктов и орехов. По тарелкам раскладывали драконий глаз[112], грецкий орех и арахис, которые символизировали первое, второе и третье место по результатам экзамена кэцзюй. Затем поклонялись Большой Медведице, а после жгли вместе золотую бумагу и изображение Куй Сина, зажигали хлопушки. На удачу нужно было съесть немного сухофруктов и орехов. Когда обряд завершался, устраивали большой пир – «пир Куй Сина», много ели и пили. Многие учителя водили учеников в храм поприветствовать покровителя просвещения, устраивали «собрания в честь Куй Сина».

Раньше иероглиф «куй» (魁) и иероглиф «ва» (蛙), обозначающий лягушку, имели одно написание, поэтому в народе существовала традиция: день рождения Куй Сина отмечали, отпуская на волю лягушек. Тем же, кто собирался принимать участие в экзамене кэцзюй, запрещалось есть мясо лягушек, чтобы не оскорбить Куй Сина.

День голодных духов

В древности говорили, что седьмой месяц по лунному календарю – самый страшный из всех двенадцати. Считалось, что в этот период ворота загробного мира открыты и духи могут свободно попасть в земной мир. Поэтому его называют «месяцем духов». А самый страшный его день – это пятнадцатое число, День голодных духов, в древности его называли Чжунъюаньцзе — День среднего начала. Как появился этот зловещий праздник?

Давным-давно жил честный, скромный и очень добрый человек по имени Фуюань Вай. Когда ему исполнилось пятьдесят лет, он презрел мирскую суету, стал буддистом, стремился делать как можно больше добра, помогал нуждающимся, совершил множество хороших дел, чем и славился в народе. Жену Фу Юаньвая звали Лю Цинти, или (с почтением) «госпожа Цинти». Под влиянием мужа она также придерживалась буддийских заповедей, заботилась о ближних, делала много добра.

После смерти Фу Юаньвая без его живого примера госпожа Цинти постепенно стала другой. Она перестала питаться по законам буддизма, начала есть рыбу и мясо, бранила буддийских и даосских монахов. Конечно, ее поведение ни к чему хорошему не привело – после смерти она прошла все восемнадцать ступеней ада, перенесла множество страданий и пыток.

У Фу Юаньвая и госпожи Цинти был преданный сын, известный на всю округу – Фу Лобу. Узнав, что его мать нарушила монашеский образ жизни и попала в ад, он ужасно страдал. Чтобы искупить вину матери, Фу Лобу твердо решил посвятить себя буддизму, ушел из дома и стал монахом. Настоятель дал ему новое, монашеское имя – Да Му Цянь Лянь, или сокращенно Мулянь.

Чтобы спасти мать, юноша отправился в подземное царство и просил владык десяти судилищ ада, яньлованов, наказать его вместо матери. Яньлованы были тронуты его преданностью и сыновней любовью и обещали выполнить просьбу. С монашеским посохом в руках, читая заклинание, которое дали ему яньлованы, он открыл врата в ад и отправился на поиски. Но так как Мулянь какое-то время был в отшельничестве, а затем потратил несколько дней на прошения у яньлованов, госпожа Цинтин уже успела уйти далеко. Мулянь дошел по ее следам до самой последней, восемнадцатой ступени ада, ступени вечных мучений, и только там нашел мать. Она сидела на берегу кровавого озера, ела отвратительный черный рис и плакала о том, что оступилась, сделала много ошибок, говорила, как сильно хочет измениться и все исправить. Муляню было больно видеть это. Он отдал матери еду, что принес с собой, но поскольку грех госпожи Цинти был тяжелым, она была обречена всегда оставаться голодным духом, и вся вкусная пища, какая только ни попадала ей в рот, превращалась в огонь. Мулянь ничего не мог сделать, ему оставалось лишь молиться, чтобы донести до Будды: мученица готова ступить на путь раскаяния.

Факсимиле книги «Новая редакция нравоучительной пьесы “Мулянь спасает свою мать”», составленной Чжэн Чжичжэнем в эпоху Мин

Будда сказал ему: «Твоя мать совершала тяжкие грехи, была бесконечно алчной. Даже если ты умен и талантлив, ты не сможешь ее спасти. Лишь сила добродетели множества монахов избавит ее от мук». Мулянь поблагодарил Будду, пятнадцатого числа седьмого месяца приготовил юйлань пэнь — сосуд с подношениями – и накормил ими монахов, чтобы позволить наесться и своей матери. Когда госпожа Цинти наелась, она тут же попала в земной мир в обличье черной собаки. Мулянь читал сутры семь дней и семь ночей, и тогда грешница покинула тело собаки, попав в небесное царство.

Мулянь перенес много страданий ради спасения матери, его история потрясла небо и землю, все люди были растроганы. После этого появилась традиция пятнадцатого числа седьмого месяца поклоняться предкам, выражая этим свою преданность, уважение и тоску.

В Чжунъюаньцзе духи ищут людей

Праздник Чжунъюаньцзе также называется Циюэцзе (Праздник седьмого месяца), Юйланьпэнцзе (День подношений), в народе его называют Гуйцзе (День духов) и Циюэ-бань (Середина седьмого месяца). Это один из трех традиционных больших праздников духов, два других – Цинмин (Праздник чистоты и ясности) и Ханьи (День зимней одежды). Многие выделяют и четвертый – Шансыцзе. Кроме того, Чжунъюаньцзе – один из четырех больших праздников поклонения предкам, остальные три – Чуси (канун Нового года), Цинмин и Ханьи.

Название праздника Чжунъюаньцзе происходит от «трех начал»[113] даосизма. Пятнадцатое число первого месяца относят к «верхнему началу», шан юань; в этот день дух неба Тянь-гуань дарует счастье. То же число седьмого месяца – «среднее начало», чжун юань; день, когда дух загробного мира прощает грехи. Пятнадцатое число десятого месяца соответствует «нижнему началу», ся юань; в этот день владыка вод Шуй-гуань помогает в беде. В начале седьмого месяца владыка загробного мира Янь-ван отпускает души на две недели, поэтому в это время люди встречают своих родных, а в середине месяца – провожают. Есть такая поговорка: «В Цинмин люди ищут духов, а в Чжунъюаньцзе – духи людей». Провожая предков в середине седьмого месяца, жгут много поддельных бумажных денег, чтобы предки могли воспользоваться ими в потустороннем мире. Как правило, купюры сначала кладут в конверт, на конверте пишут имя того, кому деньги предназначены, и сжигают их во время подношений. Ритуал называется «шаобао» (жечь конверт). Тем, кто умер в этом году, жертвуют «новые конверты», а тем, кто больше года назад, – «старые».

Кроме поклонения предкам, в Чжунъюаньцзе также есть много других традиций: проводят обряды, спасающие от греха – пуду, запускают по воде плавучие фонари, «кормят голодных духов»[114], «прячутся отдухов» и т. д.

Пуду позволяет спасти души тех, кто попал на пути «трех зол», вернуть их на пути «трех добродетелей» и даже попасть в Западный Рай. Пути «трех зол» подразумевают «путь перевоплощения в животное», «путь голодных духов» и «путь в преисподнюю». Пути «трех добродетелей» – это «небесный путь», «человеческий путь» и «путь перерождений асуров». Пуду бывает двух видов: личный обряд сыну и общий гунпу. При первом у входа в дом выставляют щедрые дары, под крышей подвешивают бумажные фонари, чтобы осветить путь одиноким душам. Второй также называют мяопу— возложение даров в храме, при этом фонари для освещения пути заблудшим душам подвешивают перед входом.

Запуск фонарей на воде – это обряд, распространенный в прибрежных районах. Светящиеся шары плывут, чтобы осветить путь душам утопленников.

Жители района у горы Яншан провинции Гуанси отмечают Чжунъюаньцзе четырнадцатого числа седьмого месяца и называют этот день Муляньцзе. В качестве подношения у местных выступают утки. В Муляньцзе на улицах не встретишь ни одного человека – все «прячутся от духов». Это тоже одна из традиций праздника.

Угощать Ма Гу

Раньше во многих местах Китая был обычай «угощать Ма Гу». Каждый год пятнадцатого числа седьмого месяца варили мясо, готовили парные лепешки и встречали «день Ма Гу». Кто такая Ма Гу и откуда она? Это была дочь императора Цинь Шихуанди[115]. Ее имя в переводе означает «рябая девушка». Почему ее так звали? В детстве дочь императора болела оспой, и на ее лице остались шрамы; люди по-доброму звали ее Ма Гу.

Ее отец после объединения Поднебесной приказал выстроить Великую Китайскую стену для обороны от врагов. Это принесло немало трудностей простому народу, здоровые молодые люди со всей страны были отправлены на строительство. Стройка была грандиозной, к тому же тогда еще не существовало современных средств перевозки, большие и тяжелые камни перетаскивали в гору только с помощью человеческой силы. Люди страдали от усталости, были совершенно истощены, а конец мучительной работы все не наступал.

Хоть они и трудились изо всех сил, император считал, что строительство движется слишком медленно, поэтому он приказал кузнецам выковать большого металлического петуха и установить его на горе. «Теперь вы будете отдыхать и есть, только когда прокричит петух» – сказал правитель рабочим. Но металлическая птица не могла прокричать, поэтому им оставалось лишь работать днем и ночью без отдыха. Строительство ускорилось, но каждый день люди умирали от усталости и голода, все вокруг было усеяно трупами.

Как раз в это время Ма Гу пропала. Ее искали во дворце и за его пределами, но нигде не могли найти и следа. Все были чрезвычайно встревожены, ведь если принцесса не найдется, император разгневается. Но отец совсем не волновался: пропала уродливая рябая принцесса, невелика беда! Он не собирался кого-то обвинять и не торопил поиски.

Куда же все-таки подевалась Ма Гу и зачем? Оказалось, что она в одиночку тайно ушла на гору. Ма Гу хоть и была уродливой, но сердце ее было добрым – она не вытерпела издевательств отца над рабочими и решила спасти их. После долгих раздумий она, наконец, нашла способ и вечером в темноте сбежала из дворца.

Девушка добралась до вершины горы, спряталась внутри металлического петуха и, когда наступало время рабочим отдыхать или принимать пищу, она кричала, словно петух. Так она позволила им вовремя спать и есть, и смертей стало гораздо меньше. Ма Гу не боялась усталости и втайне кричала вместо петуха целый месяц. Но в конце концов один из надсмотрщиков обнаружил ее и доложил обо всем императору.

Узнав о проделке дочери, император был вне себя от ярости, он тут же приказал доставить Ма Гу во дворец на допрос. Девушка ни капли не боялась и не только во всем призналась, но и резко осудила отца:

– В народе говорят, что человек – металл, а еда – сталь. Без еды у людей не будет сил работать. Вы только заставляете народ работать без отдыха и пищи, разве это можно выдержать? В истории есть много примеров, когда угнетенный народ бунтовал, а вам все равно, выживут люди или нет. Разве может в стране быть спокойно?

Оттого, что дочь строго отчитывает его, самого императора, да еще и перед множеством людей, Цинь Шихуанди был готов лопнуть от ярости. Даже не вслушиваясь в ее слова, он прокричал: «Обезглавить эту преступницу!» Но тут же подумал, что перед ним все-таки царская дочь и отсечение головы для нее слишком уж неэстетичное наказание – пусть лучше ее сожгут на костре. Он велел ссыпать сухие ветки за главными городскими воротами Умэнь, поджечь их и бросить Ма Гу в пылающий огонь. Пятнадцатого числа седьмого месяца бедная дочь императора сгорела заживо.

Небеса были тронуты добротой Ма Гу. В одно мгновение небо затянуло тучами, дождь полил как из ведра и потушил пламя. Оказалось, что тело принцессы не превратилось в пепел. Люди, узнав о том, что император казнил Ма Гу, очень горевали о ней, вместе собрали деньги на гроб и захоронили тело как подобает.

После смерти дочери Цинь Шихуанди думал о том, что сделал, и раскаялся. Он осознал, что задумка с металлическим петухом действительно была слишком жестокой, и приказал уничтожить птицу.

Ценой своей жизни добрая принцесса спасла множество людей. Чтобы сохранить память о ней, пятнадцатое число седьмого месяца сделали днем Ма Гу, Магуцзе. Говорят, что в этот день всегда идет дождь – так небеса оплакивают бесстрашную девушку, поэтому есть и другое название – Юйцзе,

День дождей. Если в Магуцзе не идет дождь, люди сами выплескивают воду в небо, этот обычай – линь Ма Гу, «промокшая Ма Гу» – сохранился до сих пор.

Небесная фея Ма Гу

Говорят, что третьего числа третьего месяца, когда наступает день рождения Си-ван-му, в персиковом саду устраивается торжественный прием, небожительница Ма Гу старательно готовит праздничное вино и преподносит его богине с поздравлениями. Обряд называют «Ма Гу дарит долголетие».

Ма Гу дарит долголетие

В энциклопедии «Полное собрание книг древности и современности»[116] в разделе «Законы о чудесах» («Шэньи дянь») также сохранилась запись об истории небесной феи Ма Гу. Во времена правления императора Хуань-ди[117] седьмого числа седьмого месяца небесный святой Ванъюань сошел в земной мир – в семью Цай Цзина, которая жила в провинции Цзянсу, уезде У. Хозяин с семьей уже приготовили богатый стол, чтобы поприветствовать святого. По закону гостеприимства Ванъюань послал гонца, чтобы пригласить Ма Гу на торжество. Вскоре в воздухе раздался громкий гул, и фея спустилась на землю. Она оказалась прелестной молодой девушкой, часть ее черных блестящих волос была собрана на макушке, а остальные струились до пояса, одета она была в яркое прекрасное платье. Во время пиршества Ма Гу сказала Ванъюаню:

– После нашей прошлой встречи я своими глазами видела, как море Дунхай превратилось в тутовую плантацию. Недавно я снова была на острове Пэнлай[118], воды вокруг острова стало вдвое меньше, чем прежде, когда там собирались все святые. Боюсь, что скоро Пэнлай и вовсе станет одним целым с материком. Ванъюань тяжело вздохнул:

– Да, время мчится быстро. Не зря древние духи говорили, что море станет пустыней.

Ма Гу вдруг окликнула жену младшего брата Цай Цзина, которая родила ребенка несколько дней назад. Она велела девушке принести немного риса и раскидать его по земле. Все были поражены: крупинки превратились в пилюли бессмертия. Ванъюань, видя щедрость Ма Гу, достал один шэн[119]ароматного вина, принесенного из небесных чертогов, разбавил водой и угостил им всю семью Цай.

Чан Э улетает на луну

Каждый год пятнадцатого числа восьмого месяца, в ночь Праздника середины осени (Чжунцюцзе), вся семья собирается вместе, любуются луной, едят лунные пряники, радуются празднику. В это время обычно вспоминают одинокую Чан Э, запертую в лунных чертогах.

Давным-давно было десять солнц, и каждый день они все вместе появлялись на небосводе, отчего иссушились все хлеба и людям стало нечего есть: настали тяжелые времена. Но тут появился один сильный, смелый герой по имени Хоу И. Ему было очень жаль страдальцев, поэтому однажды он взобрался на вершину горы Куньлунь, натянул лук и одним выстрелом сбил девять солнц. Последнему солнцу он приказал садиться и подниматься в одно и то же время и не позволил впредь вредить людям.

Своим великим подвигом, спасшим жизни, Хоу И заслужил уважение и любовь людей. Многие приходили к нему учиться мастерству, и среди прочих был один по имени Пэн Мэн, чьи намерения оказались нечисты. Обучаясь, он вынашивал другие, коварные, планы.

У Хоу И была добрая прекрасная жена по имени Чан Э. Все время, кроме охоты и занятий с учениками, муж проводил с ней. Все любовались парой и завидовали их чистой преданной любви.

Однажды Хоу И ушел на гору Куньлунь в поисках истины и вечной жизни. Там он встретил богиню Си-ван-му и попросил у нее пилюлю бессмертия, проглотив которую можно было тут же улететь на небо и стать небожителем. Но Хоу И подумал, что если он отправится на небо, то больше не увидит жену, поэтому отдал волшебное лекарство жене на хранение и оставил мысли о небесном рае. Чан Э положила пилюлю в ларец на туалетном столике. Подлый Пэн Мэн видел, как она ее прятала, и в его голове родился коварный план.

Спустя три дня, пятнадцатого числа восьмого месяца, Хоу И с учениками пошел на охоту, лишь Пэн Мэн не отправился с ними, притворившись больным. Дождавшись, когда все ушли, он с мечом в руках ворвался в спальню Чан Э и стал требовать пилюлю бессмертия. Женщина знала, что не сможет одолеть Пэн Мэна, поэтому быстро бросилась к ларцу, достала таблетку и проглотила ее. Чан Э взмыла вверх и через окно улетела в небо. Из-за сильной привязанности к мужу она долетела лишь до Луны, ближайшего к земному миру места. Чан Э стала бессмертной и навсегда поселилась в Лунном дворце.

Вечером Хоу И с учениками вернулся домой. Служанка в слезах рассказала ему обо всем, что произошло. Хоу И был невероятно зол, сразу достал свой меч и пошел к Пэн Мэну, чтобы убить его, но тот давно сбежал. Охваченный горем, Хоу И поднял голову в ночное небо и стал звать любимую жену. Тут он с удивлением заметил, что луна светит особенно ярко и чисто, а на ее поверхности будто мелькает тень, напоминающая Чан Э. Мужчина бросился догонять луну изо всех сил, но как только он делал три шага вперед, она отдалялась от него на три шага. Делал три шага назад – и она ровно на столько же приближалась. Как бы он ни пытался догнать ее, ничего не получалось.

Вырезанное из бумаги изображение «Чан Э улетает на Луну»

Хоу И потерял всякую надежду и в тоске по жене отправил гонца в ее любимый императорский сад, чтобы возложить ее любимые цветы и фрукты в сахаре, поклониться заключенной в далеком Лунном дворце Чан Э. Когда люди узнали, что его супруга стала бессмертной и улетела на Луну, все тоже стали ей поклоняться в надежде, что добрая Чан Э защитит их от бед. С тех пор обычай поклонения Луне в день Середины осени передавался из поколения в поколение и дошел до наших дней.

Любование Луной в праздник середины осени

Каждый год пятнадцатого числа восьмого месяца по лунному календарю в Китае отмечают традиционный Праздник середины осени – Чжунцюцзе. Иначе его называют Цюси (Праздник осенней ночи), Баюэцзе (Праздник восьмого месяца), Баюэбан (Праздник середины восьмого месяца), Юэси (Праздник лунной ночи), Юэйцзе (Праздник Луны) и т. д. Это день полнолуния: круглая луна символизирует объединение семьи, поэтому его также называют Туаньюань-цзе, День единства. Чжунцюцзе, Чуньцзе, Цинмин и Дуаньу-цзе – четыре самых важных китайских праздника.

Самое раннее упоминание понятия «чжунцю» встречается в одном из памятников китайской классической литературы «Чжоуские ритуалы». Согласно древнекитайским правилам летоисчисления, три месяца каждого из сезонов имеют собственные названия: мэнюэ – первый месяц сезона, чжунюэ — второй, цзиюэ – третий. Восьмой месяц по лунному календарю является вторым месяцем осени, поэтому его также называют «чжунюэ». А пятнадцатое число – это как раз середина месяца, поэтому пятнадцатое число восьмого месяца получило название «чжунцю» – середина осени. Дата Чжунцюцзе установилась на заре эпохи Тан.

Главное развлечение в день Чжунцюцзе – это любование Луной. Традиция берет начало в глубокой древности, когда императоры поклонялись ночному светилу. Это старинный обычай: уже в эпоху Чжоу было принято весной поклоняться Солнцу, летом – Земле, осенью – Луне, зимой – Небу. Каждому из них был отведен свой храм. Все святилища располагались в направлении одной из четырех сторон света. В Храме Луны в Пекине императоры поклонялись во времена Мин и Цин.

Императорский обычай поклонения Луне стал распространяться в народе в день Чжунцюцзе. Традиция появилась примерно в период эпох Вэй и Цзинь, но тогда еще не была распространена повсеместно. В эпоху Тан обычай стал общепринятым и более торжественным, многие поэты воспевали ночное светило в прекрасных стихах. В эпоху

Сун любование ею приобрело оттенок грусти: люди часто сравнивали изменчивость состояний Луны с изменчивостью и непостоянством человеческой жизни. Тогда в ночь Чжунцю работали ночные рынки, люди не спали, любовались луной, веселились до рассвета. Из-за экономического подъема во времена Мин и Цин люди стали реже любоваться Луной, стали более прагматичны. Поклоняясь ей, они молили о счастье, единстве семьи, достатке и здоровье. Поскольку в этот день все мероприятия были связаны с Луной, праздник тоже назвали Праздником Луны, Ночью Луны, Праздником погони за Луной, Праздником любования Луной, Праздником поклонения Луне.

О происхождении обычая поклонения Луне есть такая легенда. В древности в царстве Ци жила одна некрасивая девушка по имени У Янь. Она с детства поклонялась ночному светилу. Однажды вечером Чжунцюцзе она смотрела на Луну. Король царства Ци увидел ее в лунном свете и, поразившись ее красоте и изяществу, тотчас взял в жены. Об этом случае стало известно, и тогда все больше людей выходили посмотреть на полную Луну. По легенде, Чан Э обладала невиданной красотой, поэтому многие девушки поклоняются Луне в надежде «быть как Чан Э, и иметь лицо прекрасное, словно чистая луна».

Чжу Юаньчжан и лунные пряники

Многим традиционным праздникам соответствуют определенные сезонные лакомства. Так, Праздник середины осени не обходится без «лунных пряников», юэбин[120]. Откуда появилась традиция есть их в этот день? По легенде, все началось с императора Чжу Юаньчжана[121].

На закате династии Юань народ больше не мог терпеть свирепое господство монгольской аристократии, один за другим стали вспыхивать бунты против власти. Предводитель восставших Чжу Юаньчжан готовился объединить мятежные войска и начать сопротивление. Однако императорская армия вела непрерывную слежку и у восставших войск не было никакой возможности передавать друг другу информацию. Тогда находчивый помощник лидера повстанцев Лю Бовэнь[122] придумал превосходный план – он приказал подчиненным написать на маленьких листках сообщение: «В ночь пятнадцатого числа восьмого месяца начинаем восстание». Листки он приказал спрятать внутри круглых пряников, затем отправил гонцов доставить их в каждый из отрядов. Невинные с виду угощения не привлекли внимания императорской охраны и были благополучно доставлены по назначению. Важнейшая миссия была выполнена.

Вечером пятнадцатого числа восьмого месяца отряды соединились и сокрушили все препятствия. Под командованием главного полководца Сюй Да армия очень быстро сломила врага, захватила столицу, свергла власть монгольской династии. Узнав о победе, Чжу Юаньчжан был невероятно рад и постановил в тот же вечер, то есть в Праздник середины осени, устроить гуляния, чтобы все солдаты праздновали вместе с народом. Кроме того, Чжу Юаньчжан угостил министров и солдат пряниками, с помощью которых передали сообщение о начале действий. Так как лакомства по форме напоминали луну, их стали называть «лунными пряниками», юэбин. С тех пор они стали неотъемлемой частью Праздника середины осени. Долгое время на пряники сверху приклеивали небольшие бумажки как символ того, что именно эти угощения стали спасительными и помогли передать важную весть, но сейчас это встречается редко.

Традиции Чжунцю

Кроме того, что в Праздник середины осени принято любоваться Луной и есть «лунные пряники», существуют и другие традиции. Одна из них – игры с цветными бумажными фонарями. Чжунцюцзе, Чуньцзе и Юаньсяоцзе – эти праздники называют «тройкой больших праздников с фонарями». На Чжунцюцзе такие развлечения не так масштабны, как на Юаньсяоцзе, обычно их устраивают только в семейном кругу или среди детей.

В Гонконге самая характерная особенность празднования Чжунцюцзе – танец огненного дракона. Говорят, что этим танцем можно отогнать беды и попросить богов о счастье. Люди вставляют в тело дракона зажженные благовония, поэтому дракон и называется «огненным». С танцем связана одна любопытная легенда.

Давным-давно после внезапного урагана на земле появился огромный удав, который приносил людям много вреда. Жители одной деревни объединились и отправились на поиски, в конце концов они смогли победить его. Ко всеобщему удивлению, на второй день тело убитого удава бесследно исчезло. Как раз в эти дни случилась большая эпидемия и многие жители деревни слегли от болезни. Тогда бодхисаттва[123] явился во сне одному старику и сказал, что от эпидемии можно спастись, только если в день Чжунцюцзе устроить танец огненного дракона. Люди сделали так, как он велел, и болезнь действительно вскоре прошла. Ритуальный танец огненного дракона сохранился до наших дней.

Туэр-е: не то мужчина, не то женщина

Каждый год к празднику Чжунцюцзе во всех крупных и мелких магазинах Пекина появляются миловидные яркие фигурки зайцев – Туэр-е. Это сразу делает атмосферу праздничной и вызывает детский восторг даже у взрослых.

С зайцем связана такая легенда. Когда-то в Пекине внезапно вспыхнула эпидемия, почти в каждой семье были больные. Никакие лекарства не помогали от этой напасти, и все очень страдали, оставалось лишь вечером пятнадцатого числа восьмого месяца жечь благовония и просить Чан Э[124] о спасении. Волшебница, заточенная в лунном дворце, увидела, как страдают люди, и, чтобы прогнать болезнь, тут же отправила в земной мир Нефритового зайца, который всегда был рядом с ней.

Заяц, превратившись в девушку, одетую в белые одежды, прибыл в Пекин. Посланница стучалась в каждый дом, но, как ни странно, люди, увидав ее, тут же в страхе запирали дверь и не давали ей войти.

Девушка-заяц была в недоумении. Сколько она ни думала, не могла понять, почему люди не пускали ее в дом. Бедняжка сидела в раздумьях у монастыря, как вдруг, опустив голову, увидела свои белые одежды и тут же все поняла: «В земном мире одевают белое только на похоронах, а сейчас в каждом доме больные – увидев человека в белом, они принимают это за плохой знак. Нужно поменять одежду. Но где же я ее теперь найду?» Тут она увидела, что вблизи стоит статуя божества, одетого в доспехи: «Вот и готовая одежда нашлась». Девушка облачилась в его одежду.

Радуясь своей находчивости, посланница в доспехах снова пошла стучать в двери. Ей открыл юноша и, увидав ее, страшно испугался странного наряда. Она поспешила успокоить его: «Не бойся, я могу лечить болезни, я пришла, чтобы вылечить вас». Услышав эти слова, юноша с восторгом впустил ее. Она достала два пряника – белый и красный, и положила оба в рот больному. Съев это «лекарство», тот сразу почувствовал себя лучше. Вся семья ликовала и благодарила девушку-зайца.

Так Нефритовый заяц заходил в каждый дом и вылечил множество людей. Но люди все же немного боялись одетой в доспехи девушки, будто в дом вошла статуя божества. И она огорченно думала: «Не могу же я постоянно быть в этих одеяниях, что же мне надеть?»

Нефритовый заяц вылечил множество людей, и все с благодарностью несли ему дары. Но спаситель ничего не принимал, только брал у людей одежду. Поэтому он в обличье девушки каждый раз, заходя в новый дом, менял наряд – то представал артистом, то гадателем, то продавцом масла или торговцем овощами, то мужчиной или женщиной… Больных было очень много, и, как быстро ни бегай, невозможно было успеть вылечить всех, передвигаясь пешком. Поэтому девушка скакала то на лошади, то на олене, летела то на фениксе, то на журавле, даже осмеливалась седлать тигра и льва. Так она вылечила весь Пекин. Куда ни приходил милый Нефритовый заяц, всюду становились слышны радостные голоса и смех.

Среди всеобщего ликования и благодарных возгласов небожитель забылся и случайно выпустил свое длинное заячье ухо. Люди поняли, что у девушки заячья голова, и были очень удивлены. Они обратили взор к луне и увидели: заяц, который всегда был рядом с Чан Э, исчез. Тогда все поняли, что он из лунных чертогов спустился в земной мир, чтобы вылечить их и избавить от эпидемии.

Нефритовый заяц бегал по домам весь день и всю ночь и наконец, вылечив всех больных в Пекине, радостно вернулся в Лунный дворец. Его переменчивый милый образ сохранился в сердцах людей.

Из глины стали лепить фигурки зайцев: одни были одеты в доспехи, другие сидели верхом на фениксе, на олене, и все они казались очень милыми. Из года в год пятнадцатого числа восьмого месяца в каждой семье поклонялись Нефритовому зайцу, подносили угощения, благодарили за то, что он принес в земной мир здоровье и удачу. Поскольку зайца изображают одетым как в мужскую, так и в женскую одежду, люди ласково называют его Туэр-е, Батюшка-заяц, или Ту-найнай, Матушка-зайчиха.

Пекинский символ Чжунцю

Туэр-е – глиняная игрушка, без которой не обходится Чжунцюцзе у старых пекинцев. Туэр-е низкого роста, большой достигает трех чи, а маленький – примерно трех цуней. Хоть фигурка и небольшая, но очень милая и очаровательная. Дао Шэ[125] в своем романе «Четыре поколения одной семьи»[126] очень подробно и красочно описывал Туэр-е: «На его щеках нет румянца, только на губе проведена тонкая красная полоска. Два длинных белых уха обведены светло-красным, мордочка глядит героически, зверек похож на Хуан Тяньба[127], только в заячьем обличье. Сверху он одет в ярко-красное платье, а ниже пояса у него – изумрудные листья и розовые цветы, каждый лист и лепесток аккуратно выкрашен яркими красками, так что все блестит и переливается». Разве не прелестно?

Туэр-е изображается верхом на разных животных, каждое из которых обладает своим скрытым смыслом: слово «сян» (слон) омонимично слову «сян» (удача), поэтому сидящий на слоне заяц символизирует удачу и исполнение желаний. Тигр – китайский царь зверей, поэтому Туэр-е, сидящий на тигре – это символ успеха в рабочих делах, символ широких связей. По преданию, когда родился Конфуций, его мать видела во сне цилиня, выплюнувшего книгу. Поэтому божественный заяц, сидящий на цилине, символизирует обширные знания, успех в учении. Слово «хулу» (горлянка) созвучно «фулу» (счастье и карьера), поэтому, если заяц сидит на горлянке, он принесет счастье в труде и личной жизни.

Очаровательный пекинский Туэр-е

Пекинские фигурки Туэр-е очень колоритны, хороши в интерьере и игре, добавляют праздничной атмосфере особую торжественность и радость, поэтому их по праву считают символами праздника Чжунцю. 15 сентября 2010 года Пекинский центр защиты нематериального культурного наследия обнародовал образ пекинского символа Чжунцю – зайца Туэр-е. Один из дизайнеров талисманов Олимпийских игр в Пекине, У Гуаньин, автор почтовых марок 2012 года (года Зайца), создал новый образ Туэр-е.

Туэр-е известен каждому пекинцу и чрезвычайно популярен в Китае, поэтому в народе о нем сложилось множество сехоуюев[128]: «знамя Туэр-е – с одной стороны», «прошлогодний Туэр-е – проверенный товарищ», «Туэр-е чистит уши – вязнет в глине», «Туэр-е делает кувырок – ломаются уши», «похлопай Туэр-е по груди – внутри пусто», «Туэр-е помылся – обвалился», «Туэр-е дерутся – лавочка закрывается», «Туэр-е приделал бороду – прикидывается стариком».

У Ган дарует османтусовое вино

В Лунном дворце, кроме Чан Э и Нефритового зайца, есть еще один житель. Это трудолюбивый дровосек У Ган с Западной реки. Иногда его называют У Цюанем. Как он оказался на Луне? Оказывается, когда дровосек покинул свою семью, чтобы достичь бессмертия, внук Огненного императора Бо Лин соблазнил жену У Гана, и она родила от него троих детей. Вернувшись домой и узнав о случившемся, дровосек в гневе убил Бо Лина. Тогда Огненный император пришел в ярость и наказал У Гана – отправил его на Луну рубить бессмертный османтус. Высота этого дерева достигала пятисот чжанов, а его срубы зарастали сами собой, поэтому бедный У Ган должен был беспрестанно снова и снова рубить его.

Дровосек рубил дерево день за днем целый миллион лет, а оно даже не укоротилось и каждый год в праздник Чжунцю-цзе источало прекрасный аромат. У Ган знал, что в земном мире нет османтуса, поэтому задумался, как доставить его семена на землю.

В Ханчжоу у предгорья жила одна добрая, честная вдова, которая торговала вином. Вино было невероятно ароматным, и все уважительно звали ее Сяньцзю Нянцзы, Тетушка божественного вина.

Однажды зимой пошел сильный снег. Ранним утром Сяньцзю Нянцзы открыла дверь и увидела, что у порога лежит истощенный мужчина в лохмотьях. Милосердная вдова затащила его в дом, накормила горячим супом и дала полкружки вина. Мужчина постепенно пришел в себя и взволнованно сказал: «Спасибо, что спасла мне жизнь. Я не могу двигаться и, если бы не ты, замерз бы или умер от голода. Ты так добра, позволь остаться у тебя еще на несколько дней». Сяньцзю Нянцзы оказалась в затруднительном положении – если люди узнают, что вдова поселила у себя мужчину, пойдут сплетни. Но она не могла позволить ему умереть на улице, поэтому выполнила просьбу.

Вскоре о вдове действительно пошли сплетни, все стали от нее отдаляться, с каждым днем вино покупали все меньше. Сяньцзю Нянцзы терпела скрытую в сердце досаду и продолжала старательно ухаживать за парализованным мужчиной.

Больше никто не покупал у нее вина, магазин ее разорился. Да еще и выхоженный ею мужчина ушел не попрощавшись. Сяньцзю Нянцзы не могла успокоиться и всюду искала его. У горы она встретила седовласого старца, тот с трудом шел с охапкой хвороста в руках. Только Сяньцзю Нянцзы подошла к нему, чтобы помочь, как старик подвернул ногу, упал, а хворост рассыпался по земле. Не открывая глаз, старик слабо повторял дрожащими губами: «Воды, воды…» Но откуда в этих диких горах вода? В волнении Сяньцзю Нянцзы не нашла другого выхода, кроме как, стерпев боль, укусить свой палец до крови, и только она протянула руку, чтобы напоить старика, как его след простыл.

Ароматный османтус в праздник Чжунцюцзе

Тут подул легкий свежий ветер, и с неба спустился желтый тканевый мешок, внутри которого было много маленьких бумажных пакетиков. Еще была записка на желтой бумаге: «Эти семена османтуса – дар доброму, отзывчивому человеку. Высота этого дерева принесет счастье, а плоды – долголетие. Сделанное из его цветов вино сначала поднеси отцу и матери. У Ган помогает честным и посылает беды подлецам».

Только тогда Сяньцзю Нянцзы поняла, что парализованный мужчина и старец с хворостом – это и был У Ган в разных обличьях. Всем стало известно о случившемся, и многие стали приходить к Сяньцзю Нянцзы за семенами. Если семена сажал добрый, честный человек, османтус вырастал и давал цветы, источающие сказочный аромат. А если их сажал подлый и злой, семя вовсе не прорастало, и хозяевам становилось невыносимо стыдно, они исправлялись и с тех пор стремились делать только добро.

Все были бесконечно признательны Сяньцзю Нянцзы: именно ее доброта тронула У Гана, и благодаря этому в земном мире появился османтус и вино из его цветов. Необыкновенно вкусное и ароматное, османтусовое вино от Сяньцзю Нянцзы стало известно на всю округу.

Почему У Ган должен рубить дерево

О дровосеке У Гане в народе ходит несколько разных легенд. Согласно одной, он был наказан за убийство, но есть и другие версии. Говорят, что в эпоху Хань жил человек по имени У Ган, который очень хотел постичь Дао, но учился недостаточно усердно. Узнав об этом, Нефритовый император разозлился, заключил его в Лунный дворец и приказал срубить османтус высотой в пятьсот чжанов, что растет у дворца. Император сказал У Гану: «Если тебе удастся срубить это дерево, я прикажу научить тебя божественным умениям». Обрадованный У Ган отправился работать. Однако странно: каждый след от удара топором тут же зарастал, и дерево было словно нетронутым. Поэтому У Гану и пришлось рубить его каждый день снова и снова, всегда безуспешно.

По другой легенде, У Ган был небожителем, и его обязанностью было охранять Южные небесные ворота. Но охранник часто покидал свой пост, чтобы повидаться с Чан Э. Узнав об этом, Нефритовый император пришел в ярость и наказал его, отправив на Луну рубить дерево, которое называли Большим лунным деревом. При этом небесный охранник не мог вернуться к Южным воротам и не мог видеться с Чан Э до тех пор, пока не срубит с дерева начисто все сучья.

Так У Ган непрерывно рубил с лета до зимы, рубил ровно полгода, и ему казалось, что еще немного – и работа закончена. Но Нефритовый император отправил к дереву ворон, по его приказу они украли одежду У Гана, висевшую на дереве. В растерянности небесный охранник отбросил топор и погнался за воронами. Он вернул свою одежду, но все ветки и сучья, что он срубил, снова оказались на лунном дереве. Ничего не оставалось, кроме как снова приняться за работу. С тех пор каждый раз, когда почти все сучья были срублены, у дерева тут же с криками появлялась стая ворон.

Только У Ган останавливал работу, как ветки и листья моментально вырастали.

У Ган так никогда и не срубил все сучья с лунного дерева. А каждый год шестнадцатого числа восьмого месяца с лунного дерева обязательно опадает один лист, и тот, кто поднимет его, получит нескончаемые богатства.

Приливы реки Цяньтан

Прилив восемнадцатого числа восьмого месяца – зрелище, подобного которому не найти в Поднебесной» – так известный литератор и ученый Северной Сун Су Дунпо описывал высокие волны реки Цяньтан. С давних времен величественный вид приливов кружил головы множеству путников. Уже в эпоху Хань многие съезжались на Цяньтан полюбоваться волнами, а ко времени Тан и Сун это стало еще более популярным. Каждый год восемнадцатого числа восьмого месяца по лунному календарю и даже за несколько дней до и после побережье усеяно толпами туристов, любующихся необыкновенно величественным зрелищем.

О приливах реки Цяньтан повествует занятная легенда. Давным-давно эта река ничем не отличалась от других, ее приливы были тихими, а волны небольшими. Но однажды на ее берег ступил такой великан, какой мог перешагнуть Цяньтан одним лишь разом. Никто не знал его имени, и, поскольку он поселился у реки, его стали звать Цянь Даван – король реки Цяньтан.

Прекрасная и величественная приливная волна реки Цяньтан

Он занимался добычей соли. Однажды великан переносил на коромысле соль, которую добывал на горе Шу три года и три месяца. Однако ее набралось лишь на одну часть коромысла, поэтому к другой он привязал большой камень. Ступил великан одной ногой в северную часть реки… Погода была невыносимо жаркой, к тому же Цянь Даван только-только пообедал и устал от работы, поэтому он отложил коромысло и присел немного отдохнуть. Незаметно для себя великан уснул.

К несчастью, как раз в это время дракон Северного моря Лунван вышел на осмотр реки. Стоило ему двинуться, как поднялась огромная волна, она все росла и росла и наконец достигла берега, растворив всю соль Цянь Давана. Дракон изо всех сил втянул носом запах, пытаясь понять, откуда у речной воды появился соленый вкус. В конце концов Лунван не выдержал сильного запаха, развернулся и уплыл обратно в море, а соль, оставшаяся на его теле, сделала соленой и морскую воду.

Проснувшись, Цянь Даван ужасно удивился: «Куда исчезла вся моя соль?» Он не нашел ее, но почувствовал запах, исходящий от речной воды. Цянь Даван рассердился: «Дракон Северного моря смеет воровать мою соль!»

От злости он взял коромысло и ударил им по воде. Ударил один раз – лишь вскружил голову речным рыбам. Два – чуть не перевернул речное дно. Три – и Лунван выплыл на поверхность реки просить пощады.

Дрожа всем телом, дракон осторожно спросил:

– Цянь Даван, отчего ты вдруг сделался так зол?

Тот спросил в ответ:

– Лунван, куда ты подевал мою соль?

Только тогда дракон понял, почему вода в реке стала соленой, и тут же поспешил извиниться и объяснить, в чем дело.

Великан был ужасно зол, ведь пропала вся соль, которую он добывал больше трех лет. Лунван не переставал кланяться и просить прощения:

– Не сердись, Цянь Даван, я выпарю соль из морской воды и все верну тебе. И теперь каждый раз во время прилива волна будет очень громкой, чтобы ты услышал, если снова уснешь.

Великан согласился:

– Хорошо, делай как обещал. – Он воткнул коромысло в устье реки в Ханчжоу[129] и добавил: – Когда наступит прилив, пусть отсюда и начнется его шум!

Лунван пообещал все исполнить. Только тогда великан радостно вернулся домой.

С тех пор во время прилива, когда высокая волна доходит до Ханчжоу, поднимается громкий шум, и громче всего становится тогда, когда вал добирается до места, где сидел Цянь Даван. Сейчас это известная точка Хайнин[130], откуда открывается самый зрелищный вид на прилив.

Образование приливов на реке Цяньтан

С точки зрения науки приливы и отливы образуются из-за движения океанских вод, связанного с гравитацией небесных тел (главным образом Луны и Земли) и вызванного циклами вращения Земли вокруг собственной оси. Каждый раз, когда первого и пятнадцатого числа по лунному календарю Земля, Солнце и Луна встают в одну линию, сильное притяжение Солнца и Луны усиливает приливы. Во время праздника Чжунцюцзе эти небесные тела располагаются приблизительно на одной прямой линии, к тому же Земля находится на самом близком в году расстоянии от Солнца, что и вызывает такие большие волны.

В мире есть много рек, на которых происходят крупные приливы, например Амазонка в Южной Америке, Колорадо в Северной, французская река Сена, английская Северн и др. Но приливы реки Цяньтан настолько впечатляющие, что могут сравниться разве что с приливами Амазонки. Разные по высоте, колебания вод в устье Цяньтана происходят регулярно, и потому приливы более изменчивы и зрелищны. Можно сказать, что эта река уникальна в своем роде.

Почему приливы Цяньтана особенно бурные? Одна из причин – тюльпанная форма устья. Ширина реки за пределами залива Ханчжоу составляет сто километров, а глубже к заливу резко сужается. На расстоянии девяноста километров от устья, у поселка Ганьпу, ширина составляет лишь двадцать километров, а у города Ханчжоу – всего один. Когда тонны приливной воды врываются в узкое речное русло, поднимаются высокие и быстрые волны. К тому же на дне образуются множественные песочные холмы, и приливная волна, попадая в устье, встречается с ними – уменьшается глубина, увеличивается сопротивление, вода делает передний склон холма более крутым, а задний – более пологим.

Когда передний склон песочного холма достигает определенной крутизны, волна, встречаясь с ним, резко поднимается, формируя прилив.

В мире немало и других рек с подобной формой русла, почему же только приливы реки Цяньтан такие мощные? Оказывается, образование крупных волн также связано со скоростью потока реки. Когда набегает прилив, его направление противоположно основному потоку. Примерно во время Чжунцюцзе скорость воды в устье Цяньтана почти равна скорости прилива, и когда воды одинаковой силы сталкиваются, образуется гребень прибоя. Кроме того, в прибрежных районах севера провинции Чжэцзян в конце лета – начале осени часто дует юго-восточный или восточный ветер. Направление ветра практически совпадает с направлением прилива, увеличивая его силу.

Словом, мощные приливы Цяньтана – это результат совпадения множества астрономических и географических факторов, таких как форма устья, ландшафт и климат.

Глупый Хань Лу и умная Цяо Май

В «Песне двадцати четырех сезонов» есть строки: «Весенний дождь пробуждает и очищает природу, с летней жарой колосятся хлеба. Осень обнажает деревья и осыпает их холодными росами и инеем, а зима укрывает все большими и малыми снегами». Здесь среди прочего упоминается иероглиф «хань», означающий «холод» и соответствующий пятому из шести осенних сезонов по лунному календарю – Ханьлу, сезону Холодных Рос. О его происхождении рассказывают трогательную легенду.

Давным-давно у подножия одной большой горы жили старик и старуха со своим сыном по имени Хань Лу. Это был добрый, честный, хоть и немного глуповатый юноша. Он особенно хорошо справлялся с сельскохозяйственной работой, вся деревня хвалила его. Старые родители Хань Лу беспокоились: сыну уже больше двадцати лет, а он еще не женился. «Наш сынок немного простодушен, – рассуждали они, – ему обязательно нужна жена поумнее, тогда союз будет крепким».

После долгих расспросов старики узнали, что в Восточной деревне живет умная девушка по имени Цяо Май (что значит «гречиха»). Мать юноши решила для начала сама сходить и взглянуть на девушку. Она взяла кусок ткани в несколько чи и отправилась к ней в дом. Лишь увидев, как белолица и стройна Цяо Май, она уже полюбила девушку и с улыбкой произнесла:

– Девица, все говорят, что ты добра и умна. Помоги мне сделать одежду для сына из этой ткани.

Цяо Май решила, что старой тетушке наверняка уже тяжело самой заниматься шитьем, поэтому, не раздумывая, взяла у нее ткань и приветливо сказала:

– Матушка, если не гнушаетесь моих неуклюжих рук, я с удовольствием вам помогу. Какую же одежду нужно сшить?

– У меня небогатая семья, – ответила мать Хань Лу. – приходится избегать ненужных трат. Знаю, что ты не засмеешь нас. Хочу из этого небольшого куска ткани сделать халат, рубашку и простыню.

– Хорошо, будет готово через три дня, – улыбнулась Цяо Май в ответ.

Спустя три дня мать Хань Лу снова пришла к девушке. Та отдала ей аккуратно сшитый, красивый халат. Матери юноши очень понравилась вещь, но, изобразив недовольство, она возмущенно сказала:

– Ведь я просила тебя сшить три вещи, почему здесь только одна?

Цяо Май развернула одежду и накинула на плечи:

– Это разве не халат? – она подвернула нижние полы халата. – А это не рубаха? – Следом она набросила одежду на кровать со словами: – Ну а вот и третья вещь, простынь.

Мать Хань Лу радостно вернулась домой. Через несколько дней она отправила Цяо Май обручальный подарок, и девушка приняла его. В двенадцатый месяц по лунному календарю,

Лаюэ, молодые поженились. Спустя несколько лет родители Хань Лу умерли, и они с Цяо Май стали жить вдвоем. Семейная жизнь была счастливой; он работал в поле, она ткала полотно.

Как-то раз Цяо Май отправила мужа на рынок продавать ткань. Мужчина со свертком уехал верхом на коне. В пути ему встретился ученый, который понял, что Хань Лу глуп, и решил провести его.

– Эй, братец! – окликнул он Хань Лу. – Одолжи мне лошадь, у меня срочное дело, я тороплюсь.

Хань Лу тут же слез с лошади, отдал поводья ученому и поинтересовался:

– Как тебя зовут и где ты живешь? Я найду тебя и заберу лошадь, когда ты закончишь дела.

– Мою фамилию ты мне подарил, а имя мне – солнце и луна, – сказал ученый, сев на лошадь и махнув хлыстом. – Я живу в воздухе, в деревне, упавшей с луны.

И ускакал как ни в чем ни бывало.

ХаньЛу вернулся домой пешком. Цяо Май спросила, где лошадь. Муж ответил, что одолжил лошадь ученому. Тогда жена спросила, как зовут этого человека и где он живет. Хань Лу не нашел ответа – пришлось в точности передать ей слова ученого. Цяо Май призадумалась и велела мужу на другой день идти за лошадью в деревню, что посреди склона за горой Ляншань, к человеку по имени Ма Мин[131].

На следующий день Хань Лу пришел к Ма Мину.

– Кто сказал тебе, как меня найти? – удивился р

– Моя жена, – ответил гость.

Хозяин мысленно похвалил умную жену Хань Лу, и ему стало обидно, что умная девушка досталась такому глупцу. В его голове возникла коварная идея, и он сказал:

– Возвращайся домой на лошади и передай от меня подарок жене.

Вернувшись, Хань Лу передал подарок Цяо Май. Та открыла коробку и обнаружила головку лука, цветок и большую тыкву. Ее лицо тут же залила краска, она поняла насмешку ученого: «Умная и прекрасная, как цветок, – вышла замуж за круглого дурака[132]». Думая об этом оскорблении, Цяо Май сердилась все больше и больше, ее сердце стало болеть. Болезнь становилась серьезней день ото дня, и не прошло и полугода, как девушка умерла.

После смерти жены Хань Лу каждый раз, вспоминая ее, уходил к могиле и горько рыдал. Через какое-то время из земли, увлажненной слезами, вырос красный стебелек с зелеными листьями. Вскоре росток стал больше, покрылся белыми цветами и дал ребристые, угловатые зерна. Хань Лу очень тосковал по жене и потому назвал их ее именем – цяомай (гречиха). Он собрал семена, посадил в поле, и на следующий год все поле заросло гречихой. В разгар работы Хань Лу смотрел на растение и утешался, будто видел саму Цяо Май. Так год за годом вдовец тосковал по ней, наблюдая, как поле белеет от цветов и золотится от плодов. Когда в очередной раз гречиха созрела, Хань Лу умер от тоски. В тот сезон ни у кого в деревне не было урожая, только у него выросло целое поле. Людям нечего было есть, поэтому они собрали гречиху – хоть та и не была вкусной, все же спасла от голода и помогла пережить неурожайный год. Все были очень благодарны вдовцу и тоже стали сажать гречиху, а день его смерти сделали Днем Хань Лу, Ханьлуцзе. Удивительно, но гречиха всегда созревала именно в день Ханьлуцзе. Говорили, что это от крепкой и искренней любви Хань Лу и Цяо Май.

О сезоне Ханьлу

Каждый год восьмого или девятого октября наступает Ханьлу, сезон Холодных Рос. Всего же осень делится на шесть сезонов: Лицю (Начало осени), Чушу (Конец жары), Байлу (Белые росы), Цюфэнь (Осеннее равноденствие), Ханьлу (Холодные росы), Шуанцзян (Выпадение инея). Ханьлу – пятый сезон. В древности появление росы считали приметой похолодания. Как говорится в «Энциклопедии семидесяти двух сезонов и времен года» (Юэлин ци ши эр хоу цзицзе), в сезон Байлу «роса замерзает и белеет», а в Ханьлу «наступает холод, и все сковывает мороз». Значит, если сравнить эти два сезона, во время Ханьлу температура воздуха ниже, холодеет почва и роса, еще немного – и появится иней.

В сезон Ханьлу дикие гуси улетают зимовать в теплые районы на юг

Древние делили Ханьлу еще на три периода: «В первый – налетают гуси, во второй – воробьи прыгают в воду и становятся моллюсками, в третий – желтеет хризантема». Когда наступает Ханьлу, сначала дикие гуси, выстроившись в иероглиф «один» (一) или «человек» (人), летят на юг. Затем исчезают воробьи и в море появляется множество моллюсков, чьи раковины по виду и цвету напоминают воробьев. В конце распускаются хризантемы, всюду виднеются их желтые цветы.

Когда приходит сезон Ханьлу, во многих местах Китая наступают заморозки, даже на юге становится холоднее, перестают трещать цикады, вянут лотосы. А на севере уже вступает в свои права глубокая осень: дуют ветры, раскидывая опавшие красные листья. Многие пекинцы поднимаются в горы, чтобы любоваться осенними видами. Гора Сяншань, парк Бадачу, парк Цзиншань[133] и другие парки каждый год привлекают множество туристов.

В деревне Ханьлу – это сезон страды. В народе говорят: «В Ханьлу не соберешь хлопок – потом не вини других». В это время нужно пользоваться ясной погодой, иначе после могут наступить заморозки и хлопок покроется инеем. В районе Цзяннань почти созревает поздний рис и необходимо периодически орошать поля, поддерживать почву влажной. В одной народной песне поется: «В Ханьлу сохнет трава, гуси летят на юг, вовсю идет сбор картофеля, редьки и капусты, поля удобряют сеном».

О сезоне Ханьлу есть немало крестьянских пословиц: «Наступил Ханьлу – никого не встретишь в легком платье», «В сезон Цюфэнь сажай чеснок, а в Ханьлу – пшеницу», «В Ханьлу собирают боярышник, в Шуанцзян выкапывают батат», «Не соберешь лук в Ханьлу – и душа опустеет».

Обычаи праздника двойной девятки

Один, томлюсь на чужбине,

Чужак-старожил.

В осенний праздник на память

Приходит родня.

Чудится: братья в горах

Ломают кизил,

Дабы в волосы ветки воткнуть,

Но средь них нет меня[134].

Это знаменитое стихотворение Ван Вэя[135] «В девятый день девятой луны вспоминаю о братьях, оставшихся к востоку от горы». Здесь описывается, как автор тоскует по родным в день двойной девятки, или Чунъянцзе. Ван Вэй упоминает две важные традиции этого праздника: восхождение на гору и сбор кизила. Знаете ли вы, как они зародились?

По легенде, в эпоху Восточной Хань в уезде Жунань жил один парень по имени Хуань Цзин. Были живы его родители, подрастали дети, хоть он и не был богат, жизнь его была мирной и счастливой. Но в один год случилось несчастье – пришла болезнь. Болели многие в деревне, все больше людей гибло от эпидемии, их трупы бросали на пустыре и даже не хоронили. Тогда умерли и родители Хуань Цзина.

Откуда взялась эта страшная болезнь? В детстве Хуань Цзин часто слышал от взрослых, что в реке Жунань живет демон болезней, каждый год он выходит из реки и, куда ни отправится, там наступает эпидемия. Погоревав по родителям, юноша решил пойти учиться мастерству, чтобы своими силами спасти деревню от напасти. Он слышал, что на горе Дуннань живет святой Фэй Чжанфан, потому и решил пойти к нему учиться.

Фэй Чжанфан принял Хуань Цзина в ученики и подарил ему меч Зеленого дракона, с помощью которого можно было убивать демонов. Юноша был очень рад и стал упражняться с ним днями и ночами. Так незаметно прошел год. Хуань Цзин в очередной раз упражнялся с мечом, когда учитель подошел к нему и сказал: «В девятый год девятого числа девятого месяца демон болезней реки Жунань выйдет снова, иди и убереги свою деревню от беды. Вот тебе пучок кизила и бутылка вина из цветов хризантемы. Вели своим односельчанам уйти высоко в горы, только так можно спастись от болезни». Договорив, Фэй Чжанфан взмахнул рукой – и тут же прилетел журавль. Верхом на журавле Хуань Цзин умчался в родную деревню.

Настал девятый день девятого месяца. Хуань Цзин с женой, детьми и всеми односельчанами ушел высоко в горы, каждому он дал в руки лист кизила и велел всегда держать его при себе, тогда демон болезней побоится приблизиться. Еще он дал каждому выпить глоток вина из хризантем, которое вручил ему Фэй Чжанфан, и сказал, что так можно избежать заражения. Хуань Цзин сделал все, что велел ему учитель, а сам вернулся домой с мечом в руках и стал ждать демона.

Вскоре забурлила вода в реке и поднялся страшный ветер. Ужасный демон вышел на берег и направился к деревне. Он долго шел, но не видел и тени человека. Демон подумал, что это очень странно, но тут поднял голову и увидел, что все взобрались на гору. Он добрался до подножия горы, но резкий винный аромат и сильный запах кизила отпугнули его – демону пришлось отступить и вернуться в деревню. Он широко раскрыл глаза и наконец, увидев, что в одном из домов сидит человек, с ревом туда ворвался.

Но там был не простой человек, а Хуань Цзин, вооруженный мечом Зеленого дракона. Как только демон вошел, юноша тут же встал и приготовился к бою. Увернувшись от нескольких ударов, демон понял, что не соперник этому силачу, и решил бежать что есть мочи. Но Хуань Цзин не мог его просто так отпустить – он взмахнул блестящим лезвием и одним ударом поразил демона насмерть.

Узнав, что демон болезней убит, вся деревня ликовала: теперь им не грозит эпидемия. Все благодарили Хуань Цзи-на, а историю о спасении от болезни передавали из поколения в поколение. С тех пор стали отмечать Праздник двойной девятки Чунъянцзе, каждый год в этот день поднимались высоко в горы, брали с собой листья кизила и пили вино из хризантем.

Чунъянцзе в древности и теперь

Девятого числа девятого месяца по лунному календарю наступает традиционный китайский праздник Чунъянцзе. Согласно древней «Книге перемен»[136], число шесть четное и ему соответствует Инь, темное начало. Девять – нечетное, ему соответствует Ян. Девятого числа девятого месяца сливаются две девятки, два светлых начала, потому этот день называется Праздником Двух Ян, или Праздником двух девяток.

В Китае его начали отмечать очень давно. В период Троецарствия император Вэй Вэнь-ди[137] в «Письме к Чжун Яо девятого числа девятого месяца» («Цзю Жи Юй Чжун Яо Шу») рассказывал, как его празднуют. Тао Юаньмин[138] в предисловии к стихотворению «Уединение в день девятого числа» («Цзю жи сянь цзю») также упоминает хризантемы и вино, значит, уже в период Вэй-Цзинь была традиция пить вино и любоваться хризантемами. В эпоху Тан Праздник двух девяток был утвержден официально.

В праздник Чунъянузе распускаются хризантемы, всюду золотисто-желтые краски и витает прекрасный аромат

Празднования Чунъянцзе очень ярки и разнообразны, обычно люди поднимаются в горы, ставят ветки кизила, едят праздничный «пирог двух девяток», любуются хризантемами, пьют вино из их цветов, выходят на прогулку. Так как в этот день древние носили с собой кизил, его еще называют Праздником кизила, Чжуюйцзе. Также в Чунъянцзе праздновали сбор урожая, ведь осенняя жатва как раз приходится на девятый месяц по лунному календарю. Кроме того, произношение слова «девять» («цзю») совпадает с произношением слова «долгий», поэтому в Чунъянцзе люди просили у бога долгого сбора богатого урожая.

В наши дни праздник приобрел новый смысл. Благодаря омонимичности слов «девять» и «долгий» он стал символизировать долгую жизнь и пожелание крепкого здоровья. В 1989 году девятое число девятого месяца по лунному календарю было официально объявлено Днем пожилых людей. Таким образом, Чунъянцзе и День пожилых людей слились в один праздник, в который выражают уважение, проявляют заботу и помогают всем пожилым людям. По всей стране, во всех организациях, всех коллективах и просто на улицах организовывают мероприятия для пенсионеров, подъем в горы, прогулки. В семьях младшие готовят угощения для старших или устраивают для них загородные развлечения.

Пирог, избавляющий от бед

Вдень Чунъянцзе многие молят богов о защите от бед, готовят разные лакомства и выпечку, в том числе «пирог двух девяток», чунъянгао[139]. О происхождении этого угощения в народе ходит легенда.

Давным-давно у подножия одной высокой горы жила честная, трудолюбивая семья. Они каждый день работали, были независимы и самодостаточны. Однажды глава этой семьи возвращался домой после работы, когда уже стемнело. По дороге он встретил старца, который сказал ему: «Я хотел успеть вернуться домой дотемна, но не успел. Могу я остаться в твоем доме на одну ночь?» Мужчина без лишних слов привел старца домой, накормил лучшими блюдами и напоил лучшим вином, очень заботливо принял его.

На следующий день, прежде чем уйти, старец сказал: «Девятого числа девятого месяца в твоем доме случится беда. Поэтому ты должен увести родных в горы, и чем раньше, тем лучше. Кроме того, в горах нужно выбрать место, где мало деревьев, только так можно избежать несчастья».

Глава этой семьи подивился словам старика, но поверил ему и поселил родных высоко в горах.

В праздник Чунъянцзе едят чунъян гао

На девятый день девятого месяца мужчина с любопытством взглянул с горы вниз на прежнее жилище и обнаружил, что дом окружен грозным пламенем, и оно движется вверх по горе. Но, к счастью, мужчина послушался старца и поселился с семьей на открытом месте, далеко от деревьев и кустов, поэтому огонь не добрался до их нового дома.

История спасения этой семьи стала известна на всю округу. Но кому легко переезжать каждый год? К тому же вблизи некоторых мест нет гор! Поэтому один умный человек придумал, как отдать дань памяти происшедшему: заменить переезд и подъем на гору приготовлением пирога. Слова «пирог» и «высота» читаются одинаково («гао»), потому с тех пор по всему Китаю люди стали есть в этот день праздничный пирог, чтобы избежать беды.

История празднования Чунъянцзе

Пирог чунъян гао, блюдо Праздника Чунъянцзе, также называют «хуагао» (цветочный пирог), «цзюгао» (пирог хризантемы), «фагао» (бисквитный пирог), «усэгао» (пятицветный пирог). Нет определенного способа его приготовления, поэтому каждая хозяйка готовит его по своему усмотрению, на свой вкус, и любая выпечка в этот день может считаться чунъян гао. На приготовление некоторых из них тратится много сил и времени, в результате получаются высокие многослойные пироги, похожие на пагоды. На них сверху часто ставят фигурки двух баранов, потому что слово «баран» (ян) созвучно со словом «ян», обозначающим светлое начало и содержащимся в названии праздника Чунъян.

В старину кусочек праздничного пирога клали на лоб детям, желая удачи и достижения «высоты» во всех делах, так как слово «высота» созвучно слову «пирог». В наши дни Чунъянцзе стал Днем пожилых людей, поэтому младшее поколение готовит или покупает пирог для пожилых в своей семье. Чунъян гао хоть и вкусное сладкое угощение, но его нельзя есть много, особенно старикам, поскольку оно содержит много углеводов, жиров и мало белка, а пожилые люди часто страдают от повышенного содержания холестерина в крови и сердечных болезней, из-за этого им приходится себя ограничивать. К тому же если съесть чунъян гао на пустой желудок, может повыситься секреция желудочной кислоты, поэтому людям с больным желудком не рекомендуется есть его много.

Родина праздника Чунъянцзе – провинция Хэнань, город Наньян, уезд Сися. В июле 2010 года Общество народной литературы и искусства Китая признало этот уезд «родиной китайской традиционной культуры чунъян». Здесь ходит много народных легенд, связанных с праздником Чунъянцзе.

Самая известная и оставившая наибольший след в китайской культуре – история о принцессе Чунъян.

Храм Чунъян в уезде Сися провинции Хэнань

Во времена Восточной Хань, когда правил император Ань, его наложница Ли-фэй стала императрицей, но ее притесняли и выживали из дворца придворные дамы, поэтому ей пришлось бежать из дворца через царства Цинь и Чу в уезд Сися, на постоялый двор Чунъян. Там она родила дочь, которую назвала Чунъяннюй, «дочь чунъян». Спустя несколько лет осенью разразилась эпидемия и погубила Ли-фэй. Девочка выросла, подняла народ против демона болезней и в день Чунъянцзе уничтожила его, отомстив за мать. За это император Ань наградил Чунъяннюй титулом принцессы. Девушка каждый год возвращалась в столицу с кизилом и вином из хризантем, чтобы поклониться государю, кроме того, она принесла местные традиции придворных восходить на гору, собирать кизил, любоваться хризантемами и пить вино. Из дворца эти обычаи распространились по всей стране. Чунъяннюй умерла, когда ей было сто лет. После ее смерти жители уезда Сися выстроили храм Чунъян и каждый год приходили туда, чтобы поклониться и почтить память принцессы.

Мэн Цзян-нюй приносит теплую одежду

Первого числа десятого месяца по лунному календарю, в первый день зимы, постепенно начинает холодать. Наступает пора надевать теплую одежду. Причем «утепляют» и уже умерших – есть способ не дать им замерзнуть. Во время поклонения подносят не только пищу, благовония и бумажные деньги, но обязательно и бумажную одежду. Первого числа десятого месяца ее сжигают, таким образом, не позволяя умершим замерзнуть зимой – это называют «сун ханьи», «дарить теплую одежду». Согласно легенде, начало традиции положила девушка по имени Мэн Цзян-нюй.

Объединив шесть царств, император Цинь Шихуанди приказал построить Великую Китайскую стену для защиты от северных народов. Молодых здоровых мужчин со всей страны отправили на строительство, в том числе и мужа Мэн Цзян-нюй – Вань Си-ляна. Они совсем недавно поженились, и, узнав о приказе императора, горевали, не в силах расстаться. Когда Вань Си-лян покинул дом и ушел строить стену, его родители сильно затосковали, заболели от горя и внезапно умерли. Мэн Цзян-нюй осталась совсем одна. Тогда она решила отправиться на поиски мужа. Наступила зима, поэтому она сшила Вань Си-ляну теплую одежду и взяла ее с собой.

Статуя Мэн Цзян-нюй и Истопник Плана о округе Тунчуано провинции Шаноси

Мэн Цзян-нюй не представляла точно, где ее муж, лишь знала, что он где-то на севере строит Великую Китайскую стену. Она шла несколько месяцев, съела все припасы, истратила все деньги и, наконец, первого числа десятого месяца добралась до подножия стены. Ее глазам открылась ужасающая картина – кроме громадной постройки, она увидела повсюду, среди бурьяна, горы непогребенных людских останков. От этого горестного вида женщина совсем потеряла надежду, поняла, что ее любимый муж, возможно, уже мертв. Она бессильно села на землю и, глядя на уходящую вдаль Великую стену, громко зарыдала. От ее горьких рыданий часть стены обрушилась, и под обломками оказалось несметное множество человеческих костей. Мэн Цзян-нюй подумала, что тело ее мужа наверняка где-то здесь. Она расстелила на земле одежду, сшитую для мужа, и приготовилась сжечь ее. Только она зажгла огонь, как подумала: «Кругом столько блуждающих погибших душ, как быть, если одежду заберет кто-то другой?» Она взяла горсть земли и посыпала ею вокруг расстеленной одежды, обозначив место, куда нельзя заходить другим душам. Затем она подожгла ее и стала молиться, не переставая плакать. Когда женщина выплакала все слезы, из ее глаз вдруг полилась кровь. Капли крови стекали по костям на земле, но те, что попадали на скелет, который лежал к ней ближе всего, не стекали, а впитывались в кости. Мэн Цзян-нюй в волнении подумала, что это наверняка и есть останки ее мужа. Дрожа всем телом, она захоронила в земле останки и пепел и умерла рядом.

История о Мэн Цзян-нюй, которая прошла такой далекий путь в поисках мужа и принесла ему теплую одежду, стала известна и тронула людей. С тех пор каждый год первого числа десятого месяца стали жечь зимние вещи, почитая предков. Так и появился праздник, известный сегодня как Ханьицзе, Праздник зимней одежды.

Что значит «Сжигать сверток»

Первого числа десятого месяца по лунному календарю отмечают праздник Ханьицзе, который также называют Минъиньцзе, Праздник загробного мира. Это один из трех крупных праздников поминовения предков, два других – Цинмин и Чжунъюань. В древности этот день называли Утренним праздником десятого месяца, коротко – Утро десятого месяца, а в народе привыкли просто говорить: «Отмечать первое число десятого месяца».

Десятый месяц – это самое начало зимы. С первого его дня начинает холодать, и люди беспокоились, что предки в загробном мире замерзнут, поэтому передавали им теплую одежду: покупали разноцветную бумагу и склеивали из нее зимние платья, которые затем сжигали на могиле родных. Люди верили, что так прародители смогут одеться и согреться. Об этой традиции говорят: «Первое число десятого месяца – жги зимнюю одежду».

Позднее в некоторых местах этот обычай превратился в традицию «сжигать сверток». В бумажный пакет укладывали много бутафорских бумажных денег, на пакете писали имена получателя и отправителя. Сжечь такой сверток на могиле предка означало позволить ему тратить подаренные деньги в загробном мире.

Во время обряда необходимо сжечь одежду и деньги дочиста, так как если они сгорят не полностью, ими нельзя будет пользоваться в загробном мире, и все усилия окажутся потраченными впустую.

В праздник Ханьицзе не только передавали зимнюю одежду умершим родным, но и совершали другие действия, символизирующие приход зимы. Например, женщины доставали сшитые заранее теплые вещи, чтобы муж и дети переоделись к приходу холодов. Даже если было не слишком холодно, их следовало хотя бы символически примерить – на счастье. Мужчины должны были подготовить печь и дымоход, а затем попробовать развести огонь, чтобы удостовериться, что все готово к зиме.

Есть цзяоцзы, чтобы не замерзли уши

Вдень зимнего солнцестояния, Дунчжи, в каждой семье на севере Китая едят пельмени цзяоцзы[140]. Как это блюдо связано с праздником? Все началось с Божественного врача по имени Чжан Чжунцзин.

Во времена Восточной Хань в городе Наньян провинции Хэнань жил очень известный врач Чжан Чжунцзин. Он был мастером своего дела и мог приготовить лекарство от любой, даже самой тяжелой болезни. Поэтому его уважительно называли Божественным врачом.

Чжан Чжунцзин долго служил чиновником в городе Чанша, но на склоне лет решил вернуться на родину, чтобы там спокойно провести старость. Была зима, дул сильный, пронизывающий до мозга костей ветер, большие хлопья снега задувало за ворот одежды. Чжан Чжунцзин дошел до берега реки Байхэ и увидел своих земляков, одетых в обноски, они были истощены и измождены. Многие отморозили уши, у некоторых текла кровь. У чиновника сжалось сердце.

Он вернулся домой, принимал много больных, каждый день был занят, но все время думал о людях с отмороженными ушами. Наконец он отправил учеников выстроить навес у восточных городских ворот Наньяна и поставить там большой котел. В день зимнего солнцестояния они сварили в котле баранину, острый перец и лекарственные травы, согревающие в холод. Сваренное мелко порезали, завернули в небольшие кусочки теста, слепив их в форме ушей, и снова бросили в котел. Эту необычную еду стали называть цзяо-эр («мягкие ушки»). Любой бедняк мог получить плошку бульона и два цзяо-эра. Радостные люди, выпив согревающий бульон и съев цзяо-эр, тут же чувствовали теплоту во всем теле, особенно в ушах, – они сразу краснели и больше не мерзли.

Спустя некоторое время Чжан Чжунцзин серьезно заболел и был при смерти. В народе разгорелись споры о том, где похоронить его. В Чанше говорили: «В нашем городе есть прекрасное место, его оставили специально для Божественного врача». После того, как он вернулся на родину, жители Чанши каждый год отправляли нескольких самых почитаемых старцев навестить его, потому они и надеялись, что тело врача будет покоиться в их земле. Но разве могли жители Наньяна согласиться? «Наньян – родина Божественного врача, неужто можно похоронить его на чужбине?» – возражали они. Споры длились долго и ни к чему не привели. Тогда решили, что Чжан Чжунцзин должен сам определить место.

– Я провел много лет в Чанше и никогда не забуду местный народ, – заявил он. – Но я родился в Наньяне и никогда не забуду родину, которая любила и воспитывала меня. После моей смерти несите гроб в направлении к Чанше, где оборвется веревка, привязанная к гробу, там я и буду покоиться.

После этого споры прекратилась.

Чжан Чжунцзин скончался в день зимнего солнцестояния. Как он и пожелал, жители Наньяна понесли гроб в сторону Чанши. Едва дошли до места, где Чжан Чжунцзин когда-то раздавал людям согревающий суп с пельменями, как веревка оборвалась. Тут же выкопали яму, опустили гроб и засыпали землей. Каждый хотел бросить горсть земли, люди приходили и кидали, пока не стемнело. Могила Чжан Чжунцзина получилась высокой и величественной. Впоследствии здесь выстроили храм для поклонения Божественному врачу. Это и есть величественный Храм Божественного Врача[141], сохранившийся до нашего времени.

Храм Божественного Врача в городе Няньян провинции Хэнань

Люди чтят память врача и не забывают о его добрых делах. С тех пор рецепт начинки цзяо-эр усовершенствовался и пельмени превратились во всеми любимые цзяоцзы. В день зимнего солнцестояния их готовят в каждой семье. Говорят, что если в Дунчжи съесть цзяоцзы, то зимой не отморозишь уши. И сегодня в Наньяне, когда дети не едят эти пельмени в день зимнего солнцестояния, их пугают: «Не съешь цзяоцзы – от холода отвалятся уши, и никто тебе не поможет».

Дунчжи словно новый год

День зимнего солнцестояния Дунчжи также называют Дунцзе («Зимний праздник»), Чанчжицзе («Праздник долгого солнцестояния»), Ясуй («Второй новый год»). Дунчжи – это также сезон, утвержденный в календаре раньше остальных сезонов. Более двух с половиной тысяч лет назад в период Весен и Осеней люди наблюдали за солнцем с помощью гномона[142] и установили время зимнего солнцестояния Дунчжи – однажды в период с 21-го по 23 декабря, но как правило – 22 декабря. В Северном полушарии это самый короткий в году день и самая длинная ночь. С Дунчжи люди начинают «отсчитывать девятидневки»[143], и наступает самое холодное время в году.

Дунчжи стали отмечать как праздник с эпохи Хань. В эпохи Тан и Сун торжества стали очень пышными и остаются такими до сих пор. Во времена династии Цин ученый по имени Гу Лу[144] в произведении «Записи цинских благополучий» (Цин цзя лу) писал: «Дунчжи – словно Новый год». День перед Дунчжи называют Сяочжи, Малое солнцестояние, а после Дунчжи уже можно готовиться к встрече Нового года, поэтому говорят, что «Дунчжи – словно Новый год».

Об этом дне есть пословица: «Чисто в Дунчжи – грязно в Новый год, в Дунчжи грязно – в Новый год чисто». Значит, если в день Дунчжи погода ясная, в Новый год обязательно будет пасмурно, и наоборот: если в Дунчжи дождь, в Новый год погода будет хорошей.

Аппетитные цзяоцзы в день Дунчжи

На севере Китая празднование Дунчжи не обходится без цзяоцзы. Есть поговорка: «Первого числа десятого месяца наступает Дунчжи – в каждом доме едят цзяоцзы». Почему же? В этот день негативная энергия Инь самая сильная за весь год, а позитивная энергия Ян – слабая, поэтому организму необходимо подкрепиться. В разные периоды цзяоцзы называли по-разному: в эпоху Тан говорили «тан чжун лаовань» («пирожки в супе»), в эпоху Юань – «ши ло цзяо-эр» («уголки, которые нужно вылавливать»), на закате Мин – «фэньцзяо» («мучные уголки»), а во времена Цин – «бянь ши» («приплюснутая пища»). Цзяоцзы стали распространенным блюдом и за пределами Китая, их полюбили во многих странах, например, в Южной и Северной Корее, в Японии, во Вьетнаме и Мексике.

Си Ши готовит хуньтуни

Говорят, что «в Дунчжи едят цзяоцзы, а в Сячжи[145] – лапшу».

Есть похожее высказывание: «В Дунчжи едят хуньтуни, а в Сячжи – лапшу». Хуньтуни[146] тоже важное ритуальное блюдо. Наслаждаясь его прекрасным вкусом в день Дунчжи, не задумывались ли вы о том, как оно появились? Об этом есть любопытная легенда.

В Сучжоу считают, что хуньтуни придумала одна из четырех великих красавиц древности – Си Ши. По легенде, в период Весен и Осеней и Сражающихся царств У-ван Фучай, правитель княжества У, разбил войско княжества Юэ, взял в плен правителя княжества Гоуцзяня и получил не только несметные богатства, но и необыкновенную красавицу Си Ши. Добившись цели, У-ван забыл обо всем, целые дни проводил в танцах и песнях, с вином и фаворитками – государственными делами совсем не интересовался.

Статуя Си Ши в ее родном уезде Чжуцзи провинции Чжэцзян

Наступил деньДунчжи, и по традиции кУ-вану стали приходить с поклоном чиновники. В императорском дворце царило веселье, было очень шумно, все пировали. Но У-вану надоели изысканные яства; он смотрел на стол, заставленный угощениями, но ничего не вызывало у него аппетита, князь даже не притронулся к палочкам. Си Ши, увидев это, побежала на кухню, замешала и раскатала тесто, крутила-вертела в руках и наконец вылепила из него маленькие фигурки в форме совка. Она бросила кусочки теста в кипящую воду, и через время совочки всплыли на поверхность. Си Ши выловила их и выложила в чашку, залила бульоном, посыпала луком и чесноком, добавила немного кунжутного масла и вынесла угощение У-вану. Тот попробовал немного, и блюдо показалось ему несравненно вкусным – правитель разом съел всю чашку, а доев, сразу спросил:

– Что это за лакомство?

Обычно, когда у правителя просыпался зверский аппетит, Си Ши втайне высмеивала его: «Какой безжалостный тиран! Так глупо проводит все дни напролет, вот настоящий хаос[147]!» Поэтому, когда Уван задал ей вопрос, она без раздумий ответила:

– Хуньтунь.

С тех пор это блюдо распространилось в народе. Жители княжеств У и Юэ не только полюбили его, но и, в память о находчивой Си Ши, сделали обязательным праздничным угощением в день Дунчжи.

Что едят в день Дунчжи

В столице и большинстве провинций Китая существует традиция есть пельмени хуньтунь. Это блюдо называют по-разному: в Цзянси – цинтан, в Хубэе – баомянь, в Сычуани – чаошоу, в Гуаньдуне – юньтунь, в Синьцзяне – цюцю и т. д. Например, в столице Сычуани, городе Чэнду, есть множество разных видов лун чаошоу («драконьих чаошоу»), с тонким тестом и нежной начинкой во вкуснейшем супе. В Чунцине при приготовлении гоцяо чаошоу («переходящих через мост чаошоу») особое внимание уделяют форме пельменей и кладут в них много разных специй. В старом городе Шанхая, в храме Чэнхуанмяо, при приготовлении хуньтунь с морепродуктами особенное внимание уделяют начинке – получается изумительный вкус. В Синцзяне, в городе Урумчи делают цюцю с начинкой из баранины и подают во вкусном супе. А в Пекине есть известная старая лавка «Хуньтунь хоу», где делают знаменитые пельмени.

На юге Китая Дунчжи отмечают совсем по-другому и даже в разных провинциях традиции здесь отличаются. На севере едят цзяоцзы или хуньтунь, а в районе Цзяннань распространен обычай в этот день есть танъюань – рисовые клецки в супе. Говорят: «Съел танъюань – повзрослел на год», или «дополнительный год», как называют его в народе. Танъюань также именуют «тантуань», а тантуань, который готовят на Дун-чжи, – «дунчжи тантуань».

В районе Чаошань[148] в день Дунчжи принято есть тяньвань («сладкие шарики»), на Тайване – цзюцэнгао («девятислойный кекс»), а в Гонконге в день Дунчжи на столе обязательно должно быть куриное мясо. У истоков реки Хуанхэ, округе Хуэйчжоу и других местах Китая, где проживает народность хакка, на этот праздник принято подавать к столу редьку: «Для Дунчжи – редька, для Сячжи – имбирь, вовремя съешь – не заболеешь».

Прославленная старая лавка «Хуньтунь хоу»

В северных провинциях в день Дунчжи едят собачье мясо. Говорят, этот обычай появился благодаря основателю династии Хань – Лю Бану. По легенде, на праздник Фань Куай[149] сварил собачье мясо для Лю Бана. Правителю очень понравилось блюдо, он без конца нахваливал его несравненный вкус. С тех пор в народе распространилась традиция готовить собачье мясо на Дунчжи. В этот день также едят баранину и другую питательную пищу, чтобы сохранить здоровье на следующий год.

Почему в день Дунчжи едят тофу

Кроме цзяоцзы и хуньтуней, есть еще одно обязательное угощение в день Дунчжи – тофу[150]. Коренные жители Нанкина жарят его с луком, а обычай этот связан с военачальником и министром Лю Бовэнем.

После того, как Чжу Юаньчжан стал императором и поселился в Нанкине, повсюду стали призывать работников для строительства крепостной стены. Возведение ее было очень важным делом, поэтому император доверил руководство самому надежному человеку – министру Лю Бовэню.

У Лю Бовэня был друг и земляк – его заместитель по общественным работам. Он сговорился с провинциальными чиновниками, выкрал бюджет на строительство стены и потратил эти деньги на еду, выпивку и развлечения. Даже когда министр узнал обо всем, его заместитель нисколько не обеспокоился. «Нас с Лю Бовэнем связывает такая крепкая дружба, что мне ничего за это не будет», – думал он. Но надежды не оправдались: заместитель забыл, что Лю Бовэнь беспристрастен. Тот правдиво доложил о казнокрадстве Чжу Юаньчжану. И без того грозный император, узнав, что кто-то смеет воровать, тотчас пришел в ярость и отдал приказ всенародно обезглавить заместителя министра.

Лю Бовэнь

Тогда продажные провинциальные чиновники засуетились. Чтобы отвести от себя подозрения, они стали всюду жаловаться на министра, распространять о нем слухи, будто он ворует деньги, предназначенные для строительства крепостной стены. Хотя Чжу Юаньчжан и доверял Лю Бовэню, слишком много людей говорили о нем гадости, и тогда император засомневался. Кроме того, он был деспотичным и не мог терпеть подобных слухов. В гневе Чжу Юаньчжан приказал отдать Лю Бовэня под суд. Когда мудрая императрица Ма узнала об этом, она стала постоянно напоминать супругу: «Государь, это очень серьезное дело – ни в коем случае нельзя принимать поспешных решений. Прошу вас хорошенько все обдумать». Чжу Юаньчжан уважал и ценил императрицу, поэтому прислушался к ее словам и переменил решение, приказав Лю Бовэню разобраться со всеми денежными счетами в течение трех дней и доложить об итогах.

Как раз наступили сильные холода, все было занесено снегом, покрыто льдом. После того, как Лю Бовэнь узнал о приказе императора, он продолжал вести себя как ни в чем не бывало – сел на лошадь и поехал за город любоваться снежными пейзажами. Не волнуется император – но не дремлют слуги. Все беспокоились за министра: «Эх, Лю Бовэнь, Лю Бовэнь… С этими счетами и в десять дней не разберешься, где уж там разобраться за три. И у тебя еще хватает выдержки любоваться красотами природы?»

Чжу Юаньчжан, узнав, что Лю Бовэнь не разбирается со счетами, а вместо этого развлекается, ужасно разозлился. На третий день как раз наступил праздник Дунчжи, и императору не терпелось отдать приказ о суде над Лю Бовэнем. Однако только он начал говорить, как его министр зашел в тронный зал, держа в левой руке стопку листов счетной книги, а в правой – глиняный горшок. Министр поклонился императору. Удивленный Чжу Юаньчжан поспешно приказал передать счетную книгу и кувшин. Он открыл книгу и обнаружил, что все подсчитано очень четко и ясно, а в глиняном горшке оказался жареный тофу с луком. Чжу Юаньчжан понял, что Лю Бовэнь имел в виду: он чист, как этот белый тофу, зря император обвинял министра. Правитель отдал приказ расследовать это дело, найти виновных и строго наказать чи-новников-клеветников за казнокрадство. С тех пор он еще больше доверял этому человеку.

Лю Бовэнь прославился. В день Дунчжи люди стали есть жареный тофу с луком в память о честном и чистом министре. Еще эта легенда породила такой сехоуюй: «Тофу с луком – чистый и честный».

Нанкинцы любят праздновать Дунчжи

Жители города Нанкин уделяют особенное внимание Дунчжи. Говорят, что для нанкинца это один из четырех самых важных праздников в году. В Нанкине много связанных с ним обрядов: «сжигать сверток», «отсчитывать девятидневки», «есть тофу»… Входе первой церемонии в качестве подношения предкам сжигают бутафорские деньги. «Считать девятидневки» означает петь «Песню девяток»[151], заполнять «Таблицу ухода холодов»[152], высчитывая, когда кончатся морозы. Тофу – главное блюдо на столе в день Дунчжи в Нанкине, потому что нанкинцы соотносят произношение слова «тофу» со словосочетанием «дуо фу» («много счастья») и надеются, что, съев его в этот день, станут счастливыми.

Таблица ухода холодов

Кроме того, едят куриный суп. По народному поверью, если отведать его в день Дунчжи, можно запастись витаминами на весь год. Раньше подкрепляли организм главным образом для того, чтобы весной были силы для работы в поле. Сейчас уровень жизни стал намного выше, но традиция укреплять здоровье куриным супом сохранилась. Помимо Нанкина, в праздник Дунчжи тофу и куриный суп едят в провинции Цзянсу, округах Тайчжоу, Янчжоу, Наньтун и других местах.

В Нанкине есть еще одно ритуальное блюдо – рисовые клецки в супе танъюань и клецки из клейкого риса с начинкой из сладкой бобовой пасты нуомидоушатуань. Созвучные слову «туаньюань» («воссоединение», «объединение»), названия блюда «туань», «юань» («шарики, клецки») символизируют счастливое единение семьи. На юге провинции Цзянсу едят цзяоцзы в память о враче Чжан Чжунцзине и в благодарность за спасенные им души.

У старых нанкинцев тоже есть традиция «провожать зиму»: родители невесты дарят молодоженам вещи, необходимые в доме зимой. Сейчас она упростилась: родители невесты просто приходят в Дунчжи к молодоженам в гости.

Происхождение Лабацзе

Давным-давно жила семья – старые родители и два сына. Старики были очень трудолюбивы, круглый год они проводили в поле за работой. Всякий раз, когда наступала пора сбора урожая, их дом был заполнен разным зерном, большие и маленькие амбары забивались доверху. Во дворе они посадили финиковую пальму, каждый день старательно ухаживали за ней – и дерево росло быстро, а его плоды были сладкими и хрустящими. Старики продавали финики на рынке, товар быстро раскупали. Хозяева жили в достатке, но были очень бережливыми: копили деньги на женитьбу сыновей.

К сожалению, дети еще не поженились, а родители уже состарились и знали, что скоро умрут. Перед смертью они наказали сыновьям старательно ухаживать за посевами, мать особенно просила следить за финиковым деревом и сохранить побольше денег и зерна для женитьбы.

После смерти родителей старший брат, глядя на богатые запасы, сказал младшему:

– У нас столько всего, что сколько ни ешь, все много, давай в этом году отдохнем.

Младший согласился и добавил:

– Фиников у нас тоже достаточно – перестанем следить и за финиковым деревом.

Так, первый год братья ничего не делали. На следующий зерна было все еще много, и они решили отдохнуть еще. С каждым годом братья становились все ленивее, только ели и развлекались. Через несколько лет они обнаружили, что съели все запасы, а плоды финикового дерева совсем иссякли.

Восьмого числа двенадцатого месяца, месяца Да по лунному календарю, братья израсходовали последние остатки зерна и не знали, что им делать дальше. Тогда старший взял метлу, младший – совок, и они отправились подметать дно больших амбаров и вычищать щели маленьких, где раньше хранилось зерно. Здесь они нашли несколько зерен риса, там горсть красных бобов – так собрали плошку зерен пяти разных видов и несколько сушеных фиников. Изголодавшиеся братья сварили все вместе. Юноши ели кашу из пяти видов зерен и вспоминали слова, что сказали им родители перед смертью. Они во всем раскаялись и поняли, что нельзя лениться, как прежде.

С того дня братья будто стали другими людьми и больше не бездельничали. Каждый день они работали в поле, как и их родители. Не прошло и нескольких лет, как они снова стали жить в достатке, женились, у них появились дети, и жизнь стала счастливой.

Их история стала известна в народе, и каждый год восьмого числа месяца Да люди стали готовить кашу из пяти зерновых в память о трудолюбии, экономии и о том, что нельзя лентяйничать. Поскольку этот день выпал на восьмое число месяца Да («ла юэ чу ба»), кашу стали называть «каша восьмого числа месяца Ла», «лабачжоу».

Угощения на Лабацзе

Восьмого числа двенадцатого месяца наступает традиционный китайский праздник Лабацзе — Праздник восьмого числа месяца Да. В этот день люди поклоняются предкам, духам, просят о богатом урожае и удаче. В древности богатый урожай считали результатом милости высших сил, поэтому устраивали пышные церемонии поклонения богам ветра, дождя, полей, земледелия, выражая им благодарность, прося о хорошей погоде, большом урожае. Эти обряды называются «лацзи», «поклонения в месяц Да». Так как весной идет посев, летом возделывают земли, осенью собирают урожай, именно в последний месяц года, двенадцатый, устраивают поклонения лацзи. Со временем его стали называть месяцем Лаюэ, по названию церемонии. В период эпохи Южных и Северных династий дата лацзи установилась восьмого числа месяца Да, слово «лаба» (восьмое число месяца Да) было принято повсеместно и постепенно передало имя празднику.

Главная традиция Лабацзе – есть кашу лабачжоу, которую еще называют «кашей семи богатств и пяти вкусов». Обычай зародился в эпоху Сун, а распространился при династии Цин. На северо-востоке Китая есть пословица: «Лаба придет – подбородок от холода отпадет». Имеется в виду, что в день Лабацзе очень холодно, а съев лабачжоу, можно защититься от морозов. Во многих местах Китая люди не только сами едят кашу, но и дают немного скоту и даже на счастье намазывают немного каши на двери, стены, деревья.

Ароматная и сладкая каша лабачжоу

Помимо лабачжоу, в праздник Лабацзе едят много других вкусных блюд, например, «рисовую кашу восьми сокровищ», «чеснок лаба», «тофу лаба» и т. д. Есть «чеснок лаба» – важная традиция жителей северного Китая. Рецепт этого блюда очень прост: очищенные дольки чеснока кладут в банку и заливают уксусом, банку плотно закрывают. Постепенно чеснок зеленеет, но нужно подождать, пока он полностью станет ярко-зеленым, как нефрит. В некоторых северных районах, где не возделывают рис или урожай риса небольшой, люди готовят не кашу лабачжоу, а лапшу лабамянь. За день до праздника мелко рубят овощи, раскатывают из теста лапшу, а утром в Лабацзе вся семья собирается вместе, чтобы поесть вкусную лабамянь.

Начальник уезда Вань и «бабаофань»

ВденьЛабацзе во многих местах Китая, особенно в районе Цзяннань, принято есть «рисовую кашу восьми сокровищ», или бабаофань. Рецепт приготовления каши практически везде одинаковый. Клейкий рис смешивают и варят вместе с финиками, зернами коикса, семенами лотоса, плодами драконьего глаза, другими семенами и фруктами, каша получается очень вкусной. Раньше бабаофань была императорским блюдом, говорят, что императрица Цыси[153]очень ее любила.

В народе ходит легенда о начальнике уезда по фамилии Вань и каше бабаофань. Говорят, что во времена династии Цин император Даогуан[154] назначил чиновника Вань главой уезда Сюйвэнь. Все почтительно называли его «начальник

Вань». Вскоре должен был наступить день рождения жены императора, поэтому руководство всех уездов готовило подарки для нее.

Аппетитная бабаофань

Вань тоже переживал и не знал, какой выбрать подарок. Драгоценностей во дворце и так много, ими императрицу не удивишь. Начальник долго думал, но хороших идей не возникло, поэтому он решил переодеться в простое платье и тайно выйти в народ, чтобы отвлечься и развеять тоску. Он пришел в пригородную деревню, бродил по улицам и вдруг услышал взрывы хлопушек – оказалось, что празднуют свадьбу зажиточной семьи. Было время обеда, и Вань уже сильно проголодался. Тогда он запросто достал серебряный слиток, положил его в красный конверт, отдал конверт в качестве подарка и занял место за столом. На пиршестве было много изысканных яств, но они его нисколько не интересовали. Однако одно блюдо привлекло его внимание. Это была бабаофань, «каша восьми сокровищ», название показалось ему очень оригинальным. Он взял палочками немного каши, попробовал— вкус ему невероятно понравился. Вань был настолько увлечен кашей, что забыл о проблемах и съел все. Доев, он вдруг подумал, что если поднести бабаофань императрице, ей наверняка очень понравится. По возвращении в уездную канцелярию начальник тут же вызывал в город деревенского повара, готовившего бабаофань, и велел ему сделать сотню чашек с кашей, которые сразу же отвез в столицу императрице. Как и ожидалось, она, попробовав вкусную бабаофань, очень обрадовалась, подарок Ваня показался ей оригинальным. Находясь под впечатлением, императрица пригласила его в столицу и присвоила ему высокий чин.

После повышения начальник Вань все не переставал думать об этой вкусной каше. Перед тем как уехать в столицу и принять новую должность, он пригласил того повара к себе в канцелярию выпить вина. Когда они выпили уже довольно много, начальник Вань стал просить повара дать ему рецепт каши. Повар сказал ему: «На самом деле каша бабаофань была известным императорским блюдом еще во времена династии Мин. На закате Мин и на заре Цин все императорские повара бежали из дворца. Мой предок, скитаясь, оказался в селе в уезде Сюйвэнь. Рецепт каши бабаофань передавался от отца к сыну с одним условием: нельзя сообщать его чужим людям. Я – потомок известного повара и не могу пренебречь наставлением предков». Однако вино помутило разум повара, и он невольно заговорил о том, как готовится каша, но рассказывал сбивчиво, и начальник Ван понимал далеко не все. Вернувшись в столицу, он тут же попробовал приготовить так, как говорил повар, но его каша вышла совсем не такой вкусной.

Восемь сокровищ каши бабаофань

По легенде, каша бабаофань появилась уже во времена династий Шан и Чжоу. Чжоу-ван, последний правитель династии Шан, был жестоким тираном и вызывал большое недовольство народа. В 1123 году до н. э. чжоуский У-ван[155]возглавил поход местных князей на восток. На месте сегодняшнего города Муе в уезде Хун провинции Хэнань их войско разбило армию Чжоу-вана, сам правитель обратился в бегство, взобрался на гору Лутай и совершил самосожжение. На праздновании победы У-вана народ ликовал. В борьбе с неприятелем и строительстве великой Поднебесной У-ван отметил восьмерых воинов, которых должен прославлять народ. Это были Во Да, Во Ши, Чжун Ту, Чжун Ху, Шу Е, Шу Ся, Цзи Суй и Ли Гуа. Императорскому повару пришла в голову идея приготовить «кашу восьми сокровищ», чтобы поздравить их. «Восемь сокровищ» в ней олицетворяли восьмерых смелых воинов, а ягоды боярышника – самосожженца Чжоу-вана.

Рисунок восьми сокровищ

Согласно легенде, эта каша со смыслом появилась благодаря древнему «рисунку восьми сокровищ», который создавался для мольбы о мире и удаче. На нем изображали восемь символов, приносящих счастье – парные божества хэхэ[156], яшмовая рыба, дощечка губань[157], скала, врата Дракона, гриб трутовик, сосна и журавль. Восемь ингредиентов каши неразрывно связаны с ними. Семена лотоса символизируют парные божества хэхэ, воплощают пожелание счастливого брака. Койке[158]-журавль, несет долголетие и изящество тела. Тыквенные семечки – дощечки губань, символ упорядоченной, спокойной жизни. Цвет врат Дракона такой же, как у красной сливы – символа целеустремленности и усердия. Говорят: «Карп перепрыгивает врата Дракона» – подразумевают достижение успеха. Зеленая слива представляет сосну и символизирует здоровье и долголетие… Но в наши дни рецепт этой каши упрощается, поэтому в бабаофань не всегда находятся все восемь «сокровищ».

Теперь это слово приобрело еще один, совершенно новый смысл: теперь «Бабаофань» называют группу поддержки современного политического деятеля Вэнь Цзябао, созданную на форуме Baidu Tieba («Байду теба»). А группа поддержки председателя Ху Цзиньтао называется «Шицзиньфань»[159]. Такие добрые названия говорят о том, как китайская молодежь поддерживает своих государственных деятелей.

Легенда о Малом годе

Общеизвестно, что каждый год тридцатого числа двенадцатого месяца отмечают канун большого Нового года – Да Нянь. Но знали ли вы, что за неделю до этого также отмечают Малый год – Сяо Нянь? Двадцать третье или двадцать четвертое число месяца Да по лунному календарю в народе называют Малым годом. На севере его чаще отмечают двадцать третьего числа, а на юге – двадцать четвертого. Есть одна трогательная история о том, почему стали отмечать Малый год.

Давным-давно за празднование Нового года в мире людей отвечали два духа. Главного звали Да Нянь (Большой Год), а его помощника – Сяо Нянь (Малый год), это были родные братья. Да Нянь был очень добрым, каждый неурожайный год он боялся, что люди голодают, и сыпал им с неба белую пшеничную муку. А Сяо Нянь был злым и жестокосердным, с помощью магии превращал он подарок брата в снег, съев его, люди не только не утоляли голод, но даже отмораживали животы. Когда они заболевали, злобный брат превращался в чудовищного зверя с синем мордой и клыками, спускался в земной мир и съедал их. Наевшись досыта, он ложился спать на триста шестьдесят дней, а потом снова выходил охотится на людей. Все жили в страхе, единственным способом спастись было поклонение Да Няню, которого просили о помощи.

Он как раз был в заботах о муке, которая превращалась в снег, как вдруг услышал мольбы людей и только тогда понял, что это все были козни Сяо Няня. Разозлившись, Да Нянь пошел к брату, но тот безразлично сказал:

– Ты делай свое добро, а я буду есть людей, какое тебе дело?

Да Няня вывело из себя невежество Сяо Няня, и он бросился в драку. Но брат оказался свирепым и сильным противником, повалил Да Няня на землю и прорычал:

– Если бы ты не был моим родным братом, я бы съел и тебя!

Да Нянь не мог побороть Сяо Няня, потому он спустился в земной мир и сказал людям:

– Сяо Нянь боится грохота и огня. Когда он придет в следующий раз, возьмите хворост и масло, разожгите бамбук, окружите себя пламенем – он не сможет пробраться внутрь и съесть человека.

Как и ожидалось, Сяо Нянь пришел снова. Разожженный с маслом и хворостом бамбук звонко трещал, жаркое пламя не позволило Сяо Няню приблизиться к людям. Скрипя зубами, он ходил вокруг, но так и не сумел подобраться ближе, потому и ушел голодным. Сяо Нянь был уверен, что костер был идеей брата, и тут же отправился проучить его, но Да Нянь успел укрыться с людьми в окружении огня. Стиснув зубы, Сяо Нянь гневно сказал:

– Вот увидите, я научусь тушить огонь и съем вас всех до одного!

Прошло три тысячи пятьсот девяносто девять дней, Сяо Нянь наконец отточил свое мастерство тушить огонь и на следующий день снова спустился в земной мир, чтобы вредить людям. В эти три тысячи пятьсот девяносто девять дней Да Нянь упорно тренировался сражаться – готовился к схватке с Сяо Нянем, чтобы защитить от него человечество.

В полдень три тысячи шестисотого дня Да Нянь и Сяо Нянь встретились в воздухе и так яростно дрались, что поднялся ураган, туман заполонил все небо, оттого потом и весна была ветреной и туманной. Они дрались тридцать два дня подряд. Сяо Нянь с нетерпением раскрыл рот, чтобы съесть Да Няня, тот поднял руку и ударил громом, но Сяо Нянь одним прыжком увернулся и скрылся в вышине. Второго числа второго месяца ударил сильный гром. Да Нянь преследовал противника семьдесят четыре дня, но ему не удавалось достать громом до противника, поэтому он прекратил погоню. Довольный собой Сяо Нянь, услышав, что удары брата прекратились, развернулся и бросился за ним. Да Нянь стремительно ускользнул, достал из-за спины змея, извергающего пламя, и направил его на Сяо Няня, извергая изо рта грохочущие молнии. Сяо Нянь пришел в смятение и выпустив изо рта струю черной воды, затушив огонь и едва сохранив себе жизнь. Да Нянь гнался за братом, от их погони сотрясались небо и земля, дождь лил как из ведра. Поэтому летом часто гремел гром, сверкали молнии и лили дожди.

Сяо Нянь устал бежать и укрылся в море, чтобы отдохнуть. Да Нянь заставил солнце светить, чтобы ускорить созревание хлебов, он не хотел оставить людей без пропитания из-за небесных баталий.

Злой брат проспал сто дней подряд и, когда проснулся, снова был полон сил для продолжения боя. В этот раз он был умнее и сразу решил проявить свое мастерство тушения огня, широко раскрыл рот и выпустил поток ледяного ветра.

Да Нянь замерз до дрожи и убежал в горы. Брат погнался за ним, но Да Нянь успел превратится в маленький камешек на земле, Сяо Нянь никак не мог его найти и кричал от злости. Тогда он стал осыпать землю сильным снегом, чтобы заморозить брата. Но Да Нянь уже давно укрылся в горной пещере вместе с людьми, которые обогрели и накормили его. Отогревшись, добрый брат натерся толстым слоем сосновой смолы и каштанового масла и приготовился к смертельному бою.

Это был триста шестидесятый день. Сяо Нянь думал, что брат уже давно умер от холода, потому он с ревом спустился в земной мир, чтобы полакомиться людьми. Но вдруг в воздухе появился объятый пламенем Да Нянь. Когда Сяо Нянь опустился на верхушку дерева, брат стремительно проскользнул в его рот и, пройдя сквозь глотку, попал в живот. Подожженный изнутри Сяо Нянь стал извиваться от жуткой боли. Вскоре его руки ослабли, от сгоревшего тела осталась только кожа, повисшая на ветке. Да Нянь героически погиб, сгорев вместе с братом.

Все люди как один припали к земле и, рыдая, кланялись герою. Тело его, находившееся внутри тела Сяо Няня, оставили висеть на ветвях. С тех пор через каждые триста шестьдесят дней люди поклонялись Да Няню и жгли благовония у этого дерева. Говорили, что он – Дух Огня, и если зажигать благовония, то можно получить его защиту, обрести духовное знание и обеспечить спокойствие семьи из поколения в поколение.

Позднее люди подсчитали, что цикл смены четырех сезонов длится триста шестьдесят дней, и стали думать, какое название ему выбрать. «Да Нянь пожертвовал жизнью ради спасения людей, – рассуждали все, – нельзя его забывать, пусть “один цикл” будет “один нянь”»1. Но тогда уже существовала [160] традиция отмечать другой «нянь» (праздник Чуньцзе), поэтому этот цикл получил название «сяо нянь», что в буквальном переводе означает «малый год». С тех пор на триста шестидесятый день в году, то есть двадцать третьего или двадцать четвертого числа месяца Ла, в Китае отмечают Малый Год, или Сяо Нянь.

Как не позволить богу Очага говорить о плохих поступках людей?

В день, когда празднуют Малый Год, самое главное событие – поклонение богу Очага, Цзаован-е. Можно сказать, что празднование Малого года – это праздник бога Очага. По народной легенде, Цзаован-е докладывает Нефритовому императору о прегрешениях людей. У тех, кто совершил большой проступок, жизнь укорачивалась на триста дней, а если небольшой – на сто.

Во время поклонения богу Очага у кухонной плиты клеят изображения Цзаован-е и богини Очага Цзаован-найнай, а по краям от изображений – парные надписи: «На небесах говори только хорошее, а на земле сохраняй спокойствие». Но недостаточно приклеить изображения, нужно еще возложить дары для Цзаован-е, среди которых обязательно должна быть засахаренная дыня. Она сладкая и липкая: когда Цзаован-е съест такой десерт, его рот склеится, и он не сможет рассказать о плохих поступках людей. На севере провинции Шаньси поют об этом колыбельную: «Двадцать третьего числа в месяц “Ла” бог Очага набьет рот сладкими липкими палочками[161], а когда поднимется на небеса к Нефритовому императору, не сможет открыть рот. Тогда он вернется к нам домой, у нас есть рис, есть лапша и одежда».

Новогодняя картинка «няньхуа» округа Вэйфан провинции Шаньдун с изображением бога Очага

Среди даров также должны быть яйца – это угощения для лис и хорьков, которые находятся в подчинении у бога Очага, их тоже необходимо задобрить. Кроме того, следует насыпать немного корма для лошади Цзаован-е. Корм насыпают дорожкой от кухонного очага до выхода из кухни. После всего нужно сжечь изображение бога, что должно символизировать его уход на небеса с докладом, а в канун Нового года наклеить новое изображение. Бог Очага уходит на небеса двадцать третьего числа месяца «Да», в первый день нового года под утро возвращается в дом и хранит там счастье и удачу.

В день празднования Малого года нужно есть определенные блюда. На столе обязательно должны быть цзяоцзы, недаром говорят: «Провожая кого-то, ешь цзяоцзы, а встречая – лапшу». На юго-востоке провинции Шаньси в Малый

Год многие едят жареную кукурузу, известна народная пословица: «Двадцать третьего числа не съешь жареного – в первый день нового года жди неудач».

Сейчас все меньше и меньше людей поклоняются богу Очага, но тех, кто ест засахаренную дыню в Малый год, по-прежнему много.

Наступает Новый год, скорей устраивай уборку!

В Новый год все надевают новую одежду и обувь, чтобы нарядными встретить новый год. Кроме того, во всех семьях устраивают генеральную уборку дома. Кто это придумал? Рассказывают, что бог Очага Цзаован-е.

По легенде, был один всеми нелюбимый дух по имени Саньши. Часто, будто тень, он преследовал людей по пятам, любил сеять раздор и сплетни, льстил и заискивал. Ни с того ни с сего Саньши солгал Нефритовому императору, что земной мир грязный, полон зла и преступлений. Наслушавшись басен, правитель тоже стал так думать.

Однажды Саньши сказал властителю:

– Император, земные люди проклинают нас и хотят восстать против императорского дворца.

Тот пришел в ярость:

– Что? Оказывается, люди – изменники!

Правитель тут же приказал выяснить, в чем дело. Он велел записать под навесом крыши проступки каждого, кто смеет оскорблять небесных духов, чтобы паук опутал эти записи паутиной, и оставить это как метку. Также он приказал духу Ван Лин-гуаню спуститься в земной мир в канун Нового года и в домах с меткой уничтожать всю семью.

Саньши видел, что его коварный план сработал, и был очень рад. Он спустился на землю и стал оставлять метки на всех домах без разбору, чтобы Ван Лин-гуань уничтожил всех поголовно. Но бог Очага узнал о коварном плане Саньши и стал обдумывать ответные действия. Он сообщил каждой семье, что с двадцать третьего числа, когда провожают бога Очага, до кануна Нового года, когда его снова встречают, обязательно нужно чисто убрать в доме. А туда, где не будет убрано, он не придет. Разве можно ослушаться указания бога Очага? Все тут же занялись уборкой, выметали пыль, сметали паутину, натирали двери и окна. Так все дома полностью преобразились.

Вечером накануне Нового года Ван Лин-гуань по приказу императора спустился в земной мир и стал искать дома с меткой. Однако обнаружил, что все дома чисты и опрятны и нигде нет метки в виде паутины. Кроме того, он увидел, что люди уважают старших и заботятся о младших, все семьи живут в мире и согласии, земной мир прекрасен. Ван Лин-гуань подумал, что это очень странно, и тут же отправился на небеса доложить Нефритовому императору о счастливом благополучном мире, который увидел. Правитель был очень удивлен и только тогда понял, что был обманут коварным Саньши. Он отдал приказ схватить злого духа, дать ему триста пощечин и навсегда запереть в тюрьме.

Благодаря плану бога Очага мир людей был спасен от большой беды. Чтобы отблагодарить его за добро, люди стали в память о нем двадцать третьего числа месяца Ла устраивать большую уборку, начисто отмывать каждый уголок в доме, убирались весь день до поздней ночи.

Уборка квартиры двадцать четвертого числа

По юго-востоку провинции Шаньси ходит народная песня: «Двадцать третьего числа отправляем господина на небеса. Двадцать четвертого убираем в доме. Двадцать пятого готовим пампушки. Двадцать шестого режем мясо. Двадцать седьмого натираем оловянную посуду. Двадцать восьмого смываем грязь. Двадцать девятого моем ноги и руки. Тридцатого наклеиваем богов мэнь-шэней[162] и парные надписи дуйлянь». В песне описываются хлопоты и бесконечные приготовления к приходу Нового года.

Новогодняя картинка «няньхуа» округа Вэйфан провинции Шаньдун, изображающая предновогоднюю уборку дома

После поклонения богу Очага начинается подготовка к новому году, поэтому период времени с двадцать третьего числа месяца Ла до его кануна называют «днями встречи весны» или «днями уборки». Ритуал очищения дома также именуют «выметанием пыли», «выметанием бед», «сметанием пыли», «подметанием пыли» и т. д. Известна народная поговорка: «Двадцать четвертого числа месяца Да – подметать пыль». На севере говорят «подметать дом», а на юге – «сметать пыль».

«Выметание пыли» – это генеральная уборка в конце года, тщательно убирают как внутри дома, так и снаружи: латают и стирают постельные принадлежности, моют посуду, подметают двор у дома, всюду выметают пыль, убирают паутину… Хлопот не перечесть.

Традиция уборки перед Новым годом появилась уже очень давно. В книге «Люйши чуньцю» («Весны и осени господина Люя»)[163] сказано, что уже при Яо и Шуне существовал обычай убирать дом перед праздником Чуньцзе. Говорят, что поскольку слово «пыль» (чэнь) созвучно со словом «старый, залежалый» (чэнь), то выметание пыли перед Чуньцзе символизирует «уничтожение старого и встречу нового», всю неудачу и бедность нужно вымести за порог. Очевидно, что этот обычай, как и многие другие традиции Чуньцзе, воплощает стремление людей проститься со старым и встретить новое, их надежды на лучшее.

Богиня Очага возвращается домой

В году триста шестьдесят пять дней, и вечером последнего ни в коем в случае нельзя спать. В канун Нового года все собираются за новогодним столом, зажигают фонари, беседуют вокруг очага и взволнованно ждут прощания со старым и встречи нового – это и называют «шоусуй», «бодрствовать в новогоднюю ночь». Как появилась эта традиция? Кто заставил людей не спать всю ночь тридцатого числа?

В легендах, связанных с этой традицией, есть два основных персонажа – зверь Нянь и всеми уважаемая и любимая богиня Очага Цзаован-найнай. С историей о звере Нянь мы уже знакомы, а история о Цзаован-найнай куда более интересная. Цзаован-найнай – младшая дочь Нефритового императора, добрая и умная, очень сочувствовала беднякам из земного мира. Однажды она тайно влюбилась в одного из них. Юноша жил тем, что разводил огонь и готовил еду для других. Узнав об этом, Нефритовый император пришел в ярость.

– Ты посмела влюбиться в нищего мальчишку, тогда я покажу тебе, каково жить с голодранцем! – пригрозил он.

Император навсегда отправил дочь в земной мир, но богиня Си-ван-му очень жалела дочь и молила мужа о сострадании к ней. Нефритовый император неохотно пожаловал бедняку пост бога Очага. Так этот нищий юноша и стал всем известным и любимым богом Очага, а дочь Нефритового императора – богиней Очага, Цзаован-найнай.

Богиня Очага знала, как тяжела жизнь людей, поэтому каждый раз, когда навещала родственников на небесах, приносила с собой из небесного мира много еды, одежды и прочих необходимых вещей, чтобы раздать их людям. Нефритовый император и так был зол на дочь и ее нищего мужа, а когда узнал, что дочь часто уносит в земной мир вещи из небесных чертогов, и вовсе вышел из себя:

– Впредь вы можете приходить в небесные чертоги лишь раз в году, двадцать третьего числа месяца «Да», а в остальные дни вам вход сюда запрещен!

Прошел год, приближался Чуньцзе. Людям не хватало еды и одежды, многие уже давно забросили свои кастрюли, поскольку не из чего было готовить. У Цзаован-найнай от этого сжималось сердце. Наконец наступило двадцать третье число месяца «Да», она готовилась отправиться в родительский дом и принести оттуда немного еды. Но в ее собственном доме не было и крупинки муки, беглянка испугалась: что же есть в дороге? Люди узнали о ее беде и каждый собрал столько муки, сколько мог – испекли две лепешки и дали ей с собой.

Цзаован-найнай пришла в небесные чертоги и рассказала Небесному императору о страданиях людей. Но жестокий отец не проявил ни капли сочувствия, а лишь дразнил ее за жалкий, бедный вид, заставил вернуться в земной мир в тот же вечер с пустыми руками. Цзаован-найнай разозлилась и хотела тут же уйти, но вспомнила, что люди ждут ее возвращения с едой. Кроме того, она не хотела уступать жестокому отцу. Тут как раз пришла богиня Си-ван-му, чтобы задержать дочь. Цзаован-найнай воспользовалась случаем и сказала матери:

– Я не могу уйти, ведь вы говорите, что я бедна и мой вид жалок, тогда я останусь здесь до завтра, чтобы связать веник и подметать.

Поэтому двадцать четвертого числа месяца Да девушка плела веники. Нефритовый император торопил ее уйти, но она отвечала:

– Зачем ты торопишь меня? Ведь скоро Новый год, а у меня дома нет тофу, завтра мне еще нужно приготовить его.

Двадцать пятого числа, когда Цзаован-найнай резала тофу и отец снова стал торопить ее, дочь отвечала:

– Зачем ты торопишь меня? ведь скоро Новый год, а у меня дома нет мяса, завтра мне еще нужно нарезать мяса.

Двадцать шестого числа, когда девушка резала мясо, и Нефритовый император снова пришел, она сказала:

– Зачем ты торопишь меня? Скоро Новый год, в моей бедной семье не разводят кур, завтра мне еще нужно зарезать курицу.

Двадцать седьмого числа, когда Цзаован-найнай резала курицу и отец явился опять, дочь сказала:

– Зачем ты торопишь меня? Мне нечего есть по дороге домой, завтра мне нужно приготовить пампушки.

Двадцать восьмого числа, когда дочь пекла пампушки, император опять стал торопить ее уйти и получил ответ:

– Зачем ты торопишь меня? В Новый год нужно пить праздничное вино, завтра я пойду за ним.

Двадцать девятого числа Цзаован-найнай только вернулась с вином, как Нефритовый император снова поджидал ее. На сей раз он услышал:

– Зачем ты торопишь меня? За весь год мы даже не смогли поесть цзяоцзы, завтра я хочу сделать их.

Тридцатого числа девушка готовила цзяоцзы, отец больше не стал терпеть и приказал дочери тотчас уходить. Цзао-ван-найнай приготовила почти все, что нужно, поэтому в этот раз послушалась отца. Но ушла она очень поздно, когда уже стемнело, потому что долго не могла расстаться с матерью.

В ту ночь не спали ни в одном доме, все ждали, когда вернется Цзаован-найнай. Вдруг в ночном небе что-то сверкнуло – небесная беглянка вернулась. С собой она принесла много вещей и еды к Новому году. Все были очень рады и всюду жгли хлопушки, чтобы поприветствовать Цзаован-найнай. Это было на заре новогоднего дня.

С тех пор, чтобы сохранить память о доброй Цзаован-найнай, каждый год двадцать третьего числа месяца Да люди поклонялись богу Очага, а тридцатого не спали все время. Обычай бодрствовать в новогоднюю ночь в некоторых местах называют также «ао байсуй» («томиться сто лет»).

Как проводят ночь в канун Нового года

Обычай «шоусуй» носит еще одно название – «ао нянь», «томиться перед Новым годом». Он символизирует уход всех бед и болезней, ожидание счастья и исполнения желаний в новом году.

Шоусуй появился очень давно и впервые упоминается в «Записях о местных обычаях» царства Чжоу времен династии Западная Цзинь: «Ночь в канун Нового года, когда все собираются у огня и не спят до рассвета, называется “шоусуй”». В период эпохи Южных и Северных династий этот обычай распространился шире. В эпоху Лян ему посвящали множество стихов. «Одна ночь объединяет два года, а рассвет разделяет их». В древности шоусуй имел два назначения: для старшего поколения был «проводами старого года» и призывом ценить оставшееся время, а для молодежи – шансом попросить богов о счастье и долголетии родителей. Многие поэты в своих произведениях описывали новогоднюю ночь, например, Мэн Хаожань[164]: «Когда стемнеет, мы зажжем красные свечи и сядем с друзьями за новогодним столом». У Ду Фу[165] есть такие строки: «В ночь “шоусуй” в доме младшего брата пью праздничное вино с перцем». Авторы ярко описывают веселье новогодней ночи.

Дети веселятся в новогоднюю ночь

В наши дни появилось много новых способов проведения новогодней ночи, например, многие смотрят по телевизору новогодний концерт «Чуньвань» на Центральном канале, сидят в интернете. После праздничного ужина вся семья собирается за столом, заставленным десертами и фруктами.

Во многих местах закуски и фрукты, названия которых созвучны словам и выражениям, обозначающим те или иные блага, выступают в качестве счастливых символов. Например, сушеная хурма – к удаче в делах, финики – к раннему приходу весны. Новогоднее печенье из клейкого риса или муки няньгао символизирует рост уровня жизни год от года, миндаль – счастье, арахис – долголетие. Вся семья наслаждается вкусной едой, обсуждает повседневные семейные дела, слышны радостные голоса и смех – так в мире и уюте встречают Новый год.

Приложение 1

Китайские традиционные праздники

Чуньцзе

Чуньцзе, «Праздник весны» – первый национальный праздник китайского народа. Раньше его празднование называли «Го нянь» – «Празднование года», потому что по лунному календарю, принятому в Китае, это первый день нового года. Согласно историческим источникам, праздник Чуньцзе в Поднебесной зародился во времена императора Шуня. Однажды, более чем за две тысячи лет до нашей эры, Шунь— император и «сын неба» – повел своих подданных поклоняться Небу и Земле. С тех пор с Чуньцзе начинают отсчет года. В 1911 году, после Синьхайской революции, в Китае был введен григорианский календарь, и новый год по лунному календарю стали называть Чуньцзе (он приходится на период с конца января до середины февраля).

Юаньсяоцзе

Юаньсяоцзе отмечают пятнадцатого числа первого месяца по лунному календарю. Другие названия праздника – Шанъюаньцзе («Праздник начала года»), Юанье («Ночь начала года»), Дэнцзе («Праздник фонарей»). Это первая ночь полной луны после Чуныдзе. По легенде, пятнадцатого числа первого месяца, когда армия Чжоу Бо подавила восстание под предводительством Люй, император династии Хань Вэнь-ди (179–157 до н. э.) утвердил этот день как праздник Юаньсяоцзе, чтобы отпраздновать победу. Сыма Цянь в «Календаре Тайчу» перечислил его среди крупнейших китайских праздников. Во времена династий Суй, Тан и Сун празднования Юаньсяоцзе приобрели еще большую популярность. В «Книге Суй», в главе «О музыке» говорится: «Каждый раз, когда наступает первый месяц, все княжества съезжаются в столицу и остаются на праздник до пятнадцатого числа, за воротами Цзяньгомэнь[166] и внутри толпа тянется на восемь ли, на сценах разыгрываются представления, где участвуют десятки тысяч танцоров и певцов, веселье длится от рассвета до заката».

Чжунхэцзе

Чжунхэцзе празднуют второго числа второго месяца, в народе этот праздник называют Лунтайтоу, «Дракон поднимает голову». Как раз приблизительно в это время наступает сезон Цзинчжэ, «Сезон пробуждения насекомых» – приходит весна, все обновляется, пробуждаются насекомые и звери, впавшие в зимнюю спячку. По легенде, дракон тоже пробуждается от зимнего сна, поэтому и говорят, что он «поднимает голову». В древности это сказочное животное было священным, люди надеялись, что именно он прогонит насекомых-вредителей. В эпоху Мин на Чжунхэцзе был распространен обычай «коптить насекомых»: на масле жарили лепешки, оставшиеся от поклонений богам первого числа первого месяца, а дымом от них окуривали кровати и лежанки. В деревне народ осыпал место вокруг дома травяной золой, затем заходили в дом и обсыпали чан с водой – таким образом «призывали дракона вернуться».

Цинминцзе

Каждый год примерно пятого апреля по григорианскому календарю наступает Цинминцзе. В древности этот праздник называли Саньюэцзе, «праздник третьего месяца», его история насчитывает более двух тысяч лет. Цинмин – это также название одного из двадцати четырех сезонов по лунному календарю. Из всех сезонов одновременно праздниками являются лишь Цинминцзе и Дунчжи. Изначально первый задумывался как праздник поклонения предкам, но сейчас чаще наводят порядок у мемориалов и могил героев, чтут память павших воинов. В сезон Цинмин погода становится теплее, начинают зеленеть травы и деревья, многие люди собираются компаниями и выезжают за город на прогулку, запускают воздушных змеев, наслаждаются весенними пейзажами, поэтому Цинминцзе также называют Тацинцзе, «день загородных прогулок».

Дуаньуцзе

Пятого числа пятого месяца по лунному календарю наступает праздник Дуаньуцзе, изначально называемый Дуаньу. В древнекитайской энциклопедии «Высочайше одобренное обозрение эпохи Тайпин» («Тайпин юйлань») в 31 томе «Записи о местных обычаях» есть такая фраза: «В пятом месяце наступает Дуаньу, а “дуань” означает “начало”». Считается, что данный праздник возник как день поминовения поэта Цюй Юаня. Этот поэт времен Сражающихся царств жил в княжестве Чу около 340–278 гг. до н. э. Его политическим идеалам не было суждено воплотиться в жизнь, поэтому он не мог спасти царство Чу от краха и пятого числа пятого месяца утопился в реке Мило. Прибрежные жители узнали об этом, пустились по реке на лодках в поисках тела Цюй Юаня. В память об этом великом поэте и патриоте дату объявили праздником Дуаньуцзе.

Цисицзе

Седьмого числа седьмого месяца по лунному календарю отмечают праздник, посвященный встрече мифических Пастуха и Ткачихи. Вечером этого дня во дворе дома выставляли фрукты, девушки ткали одежду из шелковых нитей, и совершали такой обряд: брали иглу с семью ушками и пытались продеть нить – та, что продевала нить первой, «выигрывала в ловкости». Поэтому праздник также носит название «День молитвы о мастерстве», а поскольку его празднуют в основном девушки, другое название Цисицзе – День девушек.

Чжунъюаньцзе

Чжунъюаньцзе, «день среднего начала», празднуют пятнадцатого числа седьмого месяца. По легенде это был день рождения подземного духа Дигуаня, поэтому праздник также называют Днем духов. Буддисты готовят сосуды с подношениями «юй лань пэнь», раздают еду монахам, читают сутры, в том числе специальные – по погибшим на воде, пускают плавучие фонари. Где-то в эпоху императора У-ди династии Лян (первая половина шестого века) появился обычай подавать монахам пищу, «юй лань пэнь». Обычай запуска фонарей по воде до сих пор распространен в некоторых районах Китая.

Чжунцюцзе

Пятнадцатое число восьмого месяца по лунному календарю – Чжунцюцзе, Праздник середины осени. Его также называют Туаньюаньцзе, День единства. На пятнадцатое число восьмого месяца приходится середина осени, поэтому этот день в древности и стали называть «чжунцю», «середина осени». Самое раннее упоминание чжунцю встречается в одном из памятников китайской классической литературы – «Чжоу-ских ритуалах». В древности каждый год в Чжунцюцзе люди поклонялись Луне и в качестве дара преподносили искусно приготовленные пряники. После поклонений они делились между всеми членами семьи, лакомство выступало символом единения семьи. Традиция сохранилась до наших дней.

Чунъянцзе

Праздник Чунъянцзе, «Праздник двух ян», отмечается девятого числа девятого месяца, распространился в период Вэй-Цзинь. С эпохи Троецарствия праздник также называли Чунцзю, «Праздник двойной девятки». В Чунъянцзе есть три главных обычая. Первый – восхождение в горы. В этот период наступает приятная осенняя погода, всюду красивые пейзажи – подходящее время для путешествий, можно развлечься и укрепить здоровье. Второй обычай Чунъянцзе – у дома выставляют ветки кизила, чтобы отогнать осенних москитов и прочих насекомых-вредителей. Третий – люди пьют хорошее вино и любуются хризантемами. Как раз на девятый месяц по лунному календарю эти цветы начинают распускаться. Есть и четвертый обычай – есть чунъян гао. Слово «гао» (пирог) созвучно слову «гао» (высота), поэтому чунъян гао символизируют стремительный карьерный рост. Пятый обычай праздника – организация мероприятий для старшего поколения. С древности до наших дней в Чунъянцзе оказывают почтение старикам.

Лабацзе

Восьмого числа двенадцатого месяца (месяца Ла) отмечают праздник Лабацзе. История Лабацзе насчитывает уже более тысячи лет. Легенда гласит, что это день Будды Шакья-муни, поэтому во всех храмах варят кашу и подносят богу. Позднее традиция укоренилась в народе как мольба о богатом урожае. Религиозный оттенок обычая приготовления каши лабачжоу постепенно ослаб, и сейчас она стала лишь сезонным лакомством.

Приложение 2

Двадцать четыре сезона по китайскому календарю

Песня двадцати четырех сезонов

Весенний дождь пробуждает и очищает природу, с летней жарой колосятся хлеба.

Осень обнажает деревья и осыпает их холодными росами и инеем, а зима укрывает все большими и малыми снегами.

Каждый месяц празднуем по два праздника, числа разнятся лишь на день или два.

Первые полгода сезоны начинаются шестого и двадцать первого числа, следующие полгода – восьмого и двадцать третьего.

Личунь (с четвертого или пятого числа второго месяца)

Начало весны

Когда начинается сезон Личунь, природа оживает, все наполняется энергией, год начинается именно с весны.

Юйшуй (с восемнадцатого по двадцатое число второго месяца)

Дождевая вода

В сезон Юйшуй дует весенний ветер, повышается температура воздуха, увеличивается количество осадков. Погода в это время очень изменчива, часто случаются похолодания.

Цзинчжэ (с пятого или шестого числа третьего месяца)

Пробуждение насекомых

Как видно из названия, в этот сезон мелкие животные и насекомые, которые зимуют в почве, просыпаются от весенних гроз и выползают наружу. В Цзинчжэ погода становится теплее, все оживает, по всей стране начинается весенняя пахота.

Чуньфэнь (с двадцатого или двадцать первого числа третьего месяца)

Весеннее равноденствие

Солнечные лучи отвесно падают на экватор, а длина дня равна длине ночи. После весеннего равноденствия в Северном полушарии начинает увеличиваться световой день, поэтому Чуньфэнь считается первым днем весны.

Цинмин (с четвертого или пятого числа четвертого месяца)

Чистота и ясность

Слово «цинмин» в древних книгах определяется как «чистый воздух и ясный вид», это понятие означает ясную погоду и пышную зелень. В сезон Цинмин снова становится теплее, наступает настоящая весна, увеличивается количество осадков. Это благоприятное время для весенней вспашки и посева. Многие выезжают за город на прогулку, убирают могилы, соблюдают обычай есть только холодную пищу, когда запрещено разводить огонь.

Гуюй (примерно с двадцатого числа четвертого месяца)

Хлебные дожди

Название произошло от выражения «дождь вскармливает хлеба». Во время Гуюй увеличивается количество осадков, что благоприятно для роста зерновых. Наступление этого сезона символизирует конец весны, в воздухе летает ивовый пух, цветет вишня, распускаются пионы, температура воздуха становится ощутимо выше, во многих местах даже наступает жара, все говорит о скором приходе лета.

Лися (с пятого или шестого числа пятого месяца)

Начало лета

Иероглиф «ли» (立) в слове «Лися» означает «начало», а «ся»[167] (夏) – «большой». Изначальный смысл слова – «летние посевы уже стали высокими и крупными», то есть наступило лето. С наступлением сезона Лися температура воздуха повышается, часто идут грозовые дожди, приближается время летнего зноя.

Сяоман (с двадцатого или двадцать первого числа пятого месяца)

Малое изобилие

Название сезона говорит о том, что летние культуры начинают наливаться, но еще не созрели, поэтому изобилие называют малым. По всей стране наступает лето, уменьшается разница температур на севере и на юге, чаще идут дожди. Есть обычай в сезон Сяоман есть листья салата латук.

Манчжун (примерно с шестого числа шестого месяца)

Хлеба колосятся

В сезон Манчжун созревают зерновые, начинается летний посев. Название сезона (芒种) созвучно словосочетанию «быть занятым посевами» (манчжун, 忙种) – когда наступает Манчжун, все заняты летним посевом. Есть крестьянские пословицы: «В Манчжун все сеют, а в Сячжи хлеба наливаются», «Не посеешь в Манчжун – без толку сеять позже» и др. В районах низовья течения реки Янцзы наступает время весенних дождей.

Сячжи (примерно с двадцать второго числа шестого месяца)

Летнее солнцестояние

В полдень светило поднимается на высшую точку в небе Северного полушария, это самый длинный день в году. С него начинается летняя жара. В день летнего солнцестояния поклонялись духам, молили избавить от несчастий и ниспослать большой урожай. Уделяли внимание послеобеденному сну и пище, чтобы укрепить здоровье.

Сяошу (примерно с седьмого числа седьмого месяца)

Малая жара

В это время эклиптическая долгота Солнца достигает ста пяти градусов. В древности сезон Сяошу делили на три периода: «В первый период дуют теплые ветра, во второй сверчки находят себе жилище, в третий ястреб выходит на охоту». Во время Сяошу погода постепенно становится жарче, но еще не достигает пика жары. Есть такие поговорки: «После Сяошу становится втрое жарче», «В Сяошу желтеют малые хлеба».

Дашу (примерно с двадцать третьего числа седьмого месяца)

Большая жара

В это время эклиптическая долгота Солнца достигает ста двадцати градусов. В древности сезон Дашу делили на три периода: «В первый период светлячки заводятся в пожухлой траве, во второй период почва влажная и душный зной, в третий часто идут сильные дожди». В сезон Дашу становится намного жарче, чем в Сяошу, это самый жаркий период в году и основное время созревания зерновых. Известны поговорки: «В Дашу наступает жара – крестьянам отдых, в Дашу прохладно – вода в озере поднимется доверху», «В Дашу сильный зной, четыре месяца без прохлады», «В Дашу не жарко – зима не будет холодной».

Лицю (с седьмого или восьмого числа восьмого месяца)

Начало осени

Наступление сезона Лицю знаменует конец лета и наступление осени. Но в это время жара еще не спала и сильно греет осеннее солнце. Есть народная пословица: «В Лицю ясный день – крестьянину отдых». В это время обычно употребляют продукты, которые питают инь[168], например, кислые фрукты и овощи.

Чушу (с двадцать третьего или двадцать четвертого числа восьмого месяца)

Конец жары

Иероглиф «чу» (處) в названии этого сезона имеет значение «укрываться», «прекращаться». В сезон Чушу наступает конец летней жары, уже прошли или подходят к концу три декады летнего зноя. В народе говорят: «Наступает Чушу— приходит зима», «Зреют хлеба – наступил Чушу». В это время принято есть снимающие «внутренний жар»[169], успокаивающие продукты, такие как серебристый древесный гриб, луковицы лилии, семена лотоса, мед.

Байлу (с примерно восьмого числа девятого месяца)

Белые росы

В сезон Байлу стоит характерная осенняя погода. Температура воздуха становится ниже, холодает, вечером на растениях часто можно увидеть белые застывшие капли росы. В народе говорят: «В сезон Байлу зреют хлеба, в сезон Ханьлу – бобовые, а арахис собирают, когда осень заканчивается». В это время следует меньше употреблять острую пищу, чтобы избежать осенних болезней.

Цюфэнь (примерно с двадцать второго числа девятого месяца)

Осеннее равноденствие

В древнем тексте «Обильная роса летописи Чуныдю»[170] говорится: «Осеннее равноденствие – это распределенные поровну Инь и Ян, ибо одинаковы день и ночь, вровень холод и зной». Длина дня равна длине ночи – двенадцать часов. После осеннего равноденствия в Северном полушарии начинает расти ночь и укорачиваться день, увеличивается разница дневных и ночных температур, становится холоднее. Тем, кто следит за своим здоровьем, согласно принципу равновесия энергий Инь и Ян нужно совершать восхождения в горы, наслаждаться видами с высоты, чтобы поддерживать оптимистичный настрой духа и спокойствие разума.

Ханьлу (примерно с восьмого числа десятого месяца)

Холодные росы

Название сезона Ханьлу означает «Морозный воздух и сильный холод». Во время этого сезона температура воздуха ниже, чем в Байлу, выпадает большее количество росы, которая почти превращается в иней от холода. С наступлением морозов всюду постепенно пустеет, в большинстве районов Китая погода прохладная. В народе ходит пословица: «Хлопок боится затяжных дождей восьмого месяца, а рис – утреннего инея в сезон Ханьлу». В это время принято пить молоко, есть серебристый древесный гриб, редьку, помидоры, корень лотоса и другие полезные для желудка и удерживающие жидкость в организме продукты.

Шуанцзян (примерно с двадцать третьего числа десятого месяца)

Выпадение инея

В сезон Шуанцзян влага застывает и образуется иней. В это время в районах течения реки Хуанхэ появляется первый иней, а на юге начинается сбор урожая, осенние посевные работы. В народе говорят: «В сезон Шуанцзян посевай, и в Лидун увидишь ростки». Поскольку погода становится прохладнее и суше, в этот период необходимо следить за сохранением тепла и влаги. Также надо поддерживать пищевой баланс, следить за селезенкой, желудком, печенью и почками.

Лидун (примерно с седьмого числа одиннадцатого месяца)

Начало зимы

В древности было принято считать Лидун началом зимы. В «Книге о временах года и семидесяти двух пятидневках» говорится: «“Ли” означает “начало”, а ”дун” – “окончание”» и «в этот сезон прячется все живое». Однако не все районы Китая вступают в зимний период в первый день Лидун. Известна народная пословица: «В Лидун дует северный ветер – будет много снега, дует ветер с юга – не жди осадков». В этот период рекомендуется есть пшеничную, кунжутную кашу, кашу с редькой и другие горячие блюда, чтобы успокоить сердце и улучшить работу желудка.

Сяосюэ (примерно с двадцать второго числа одиннадцатого месяца)

Малые снега

В «Книге о временах года и семидесяти двух пятидневках» говорится: «В середине десятого месяца из-за морозного воздуха дожди становятся мелкими, и влага, застывая, превращается в снега. Снега малые, потому что осадки еще не обильны». В этот период погода постепенно становится холоднее, в районах среднего и нижнего течения реки Хуанхэ время первого снега примерно совпадает с наступлением Сяосюэ. Хотя уже выпадает снег, но количество осадков, как правило, небольшое, причем ночные заморозки оттаивают днем. Есть такая пословица: «В Сяосюэ заносит снегами землю, а Дасюэ заносит реки». В этот период рекомендуется употреблять согревающие и тонизирующие работу почек продукты.

Дасюэ (примерно с седьмого числа двенадцатого месяца)

Большие снега

В «Книге о временах года и семидесяти двух пятидневках» о сезоне сказано: «В это время идут обильные снега». Во время Дасюэ становится холоднее и снег идет чаще, чем в Сяосюэ, но его еще немного. Практически по всей стране температура опускается до нуля или ниже. Об этом сезоне ходят такие народные поговорки: «В Дасюэ не холодно – холодно весной», «В Дасюэ не холодно – на следующий год жди засухи». С точки зрения китайской медицины, сезон Дасюэ хорош для укрепления организма.

Дунчжи (примерно с двадцать второго числа двенадцатого месяца)

Зимнее солнцестояние

Самый короткий в году световой день и самая длинная ночь в Северном полушарии. Древние считали, что в этот день ослабевает энергия Инь и зарождается Ян. После Дунчжи во всей стране начинается самое холодное время года, наступает «Цзинь цзю», «начало девяток» – идет отсчет девяти периодов по девять дней. На севере Китая в день зимнего солнцестояния существует обычай есть пельмени, цзяоцзы.

Сяохань (примерно с пятого числа первого месяца)

Малые холода

Наступают морозы, а когда сезон Сяохань заканчивается, начинается третий девятидневный период, о котором говорят: «Вышел за дверь – идешь по льду».

Дахань (примерно с двадцатого числа первого месяца)

Большие холода

В сезон Дахань потоки холодного воздуха спускаются к югу – это самое холодное время года в большинстве мест Китая. Дует ветер, температура очень низкая, снег падает и не тает, земля промерзает, образуется гололед.

Хронология истории Китая

Примечания

1

Шихуан-ди (259–210 гг. до н. э.) – правитель царства Цинь (с 246 г. до н. э.), положивший конец многовековой эпохе Воюющих Царств, к 221 г. до н. э. установивший единоличное господство на всей территории Внутреннего Китая и вошедший в историю как правитель первого централизованного китайского государства.

2

Синьхайская революция в Китае началась Уханьским восстанием 1911 г. (в год «синьхай» по старому китайскому календарю), свергла монархию и провозгласила республику.

3

«Изъяснение письмен и толкование иероглифов» – первый словарь китайских иероглифов, составленный Сюй Шэнем (ок. 58 г. н. э. – ок. 147 г. н. э.).

4

Нефритовый император – верховное божество даосского пантеона.

5

Мэн Чан – правитель царства Хоу в 938–965 гг.

6

Ван Аньши (1021–1086) – китайский государственный деятель, прозаик и поэт, автор трактата «Рассуждения о ритуале и музыке».

7

Чжу Юаньчжан (1328–1398) – первый император династии Мин, правил с 1368 по 1398 г.

8

Цяньлун (1711–1799) – шестой маньчжурский император династии Цин.

9

Чжан – мера длины, равная 3,33 м.

10

Цилинь – в китайской мифологии чудо-зверь, главное из 360 животных, проживающих на суше.

11

Цзяннань («К югу от реки [Янцзы]») – историческая область в Китае, занимающая правый берег нижнего течения реки Янцзы.

12

Восемь Бессмертных – восемь святых даосского пантеона. Часто изображаются пересекающими море на лодке. Ли Тегуай (Железный посох) – самый древний из Восьми бессмертных в даосском пантеоне.

13

Юаньбао – слитки серебра, использовавшиеся в качестве денег.

14

Хого – посуда для приготовления пельменей с двойным дном и встроенной печью, которая заправляется через трубу (аналогично самовару). Первые хого, найденные в ходе раскопок, датированы IV в.

15

«Нефритовый сосуд» – традиционная метафора при описании луны.

16

Синь Цицзи (1140–1207) – военный деятель и поэт эпохи династии Южная Сун.

17

Дунфан Шо – даосский святой и бог-покровитель золотых и серебряных дел мастеров в китайской народной мифологии.

18

Чанъань – древнее название города Сиань.

19

Тянь-гуань (Небесный чиновник) – бог одной из трех стихий в даосской и поздней народной мифологии. Ди-гуань (Чиновник земли), Шуй-гуань (Чиновник воды) и Тянь-гуань вместе именуются Сань гуань (Три чиновника).

20

Цисицзе, или Праздник Пастуха и Ткачихи – в Китае празднуется на седьмой день седьмого лунного месяца; праздник влюбленных.

21

Цао Сюэцинь – псевдоним писателя Цао Чжаня (1715 или 1724–1763 или 1764).

22

Один из четырех классических романов.

23

Танец янгэ («Песня молодых рисовых побегов») – жанр народного песенно-танцевального искусства, включает некоторые элементы драмы.

24

Вид уличного представления, основная особенность которого в том, что артисты выступают на шестах, поддерживаемых носильщиками.

25

«Ле-цзы» – даосский трактат, приписываемый Ле-цзы. Впервые упоминается в I в. до н. э – I в. н. э.

26

Яо (2353–2234 до н. э.) и Шунь (XXIII в. до н. э.) – последние из легендарных «Пяти Древних Императоров».

27

Цзягувэнь (надписи на черепашьих панцирях и костях) – иероглифические надписи на гадательных костях, фиксирующие результаты гаданий. Считаются древнейшими китайскими текстами и образцами китайской письменности, относятся к XIV–XI вв. до н. э.

28

Шэнь-нун («Божественный земледелец»), или Янь-ди («Огненный император») – в китайской мифологии один из важнейших культурных героев, покровитель земледелия и медицины.

29

Жэнь-цзун (1010–1063) – четвертый император династии Сун.

30

Чи – мера длины, равная 33 см.

31

Цунь – мера длины, равная 3,33 см.

32

Гуаньинь – мифологический персонаж, богиня милосердия и сострадания. Почитается представителями почти всех конфессий Китая.

33

Хутун – тип средневековой китайской городской застройки. В городах старого Китая группы домов строились одна возле другой, образуя узкую улицу или аллею. Такие улочки или группы домов и есть хутуны.

34

Пастушья сумка – однолетнее травянистое растение с мелкими белыми цветами.

35

Лун-ван (Царь драконов) – в китайской мифологии глава драконов, повелитель вод.

36

Си-ван-му (Хозяйка Запада) – одна из наиболее почитаемых в даосском пантеоне китайских богинь. Изображалась с длинными растрепанными волосами, скрепленными заколкой, телом и лицом человека, хвостом барса и когтями тигра, сидящей на треножнике в пещере.

37

Ли – мера длины, равная 0,5 км.

38

Сезон называется Цзинчжэ («Пора пробуждения личинок»).

39

Гао-мэй (гао – высокий, мэй – жертвоприношение с молением о даровании детей) – богиня бракосочетания, которой поклонялись, чтобы избавиться от бесплодия и обрести потомство.

40

Ван Сичжи (303–361) – великий каллиграф. Оригиналы его произведений до нашего времени не сохранились, но известны копии работ других мастеров.

41

«Ланьтин цзи сю» («Стихотворения, сочиненные в Павильоне орхидей») – антология поэзии, предположительно, составленная Ван Сичжи.

42

Оуян Сю (1007–1072) – государственный деятель, историограф, эссеист и поэт эпохи династии Сун, редактор хроники «Исторические записки о пяти династиях» и одного из важнейших трудов китайской историографии «Новая история династии Тан».

43

Цинь сначала было удельным княжеством, а потом его правители смогли объединить Китай.

44

Сяо-гун (381–338 гг. до н. э.) – правитель княжества Цинь в 361–338 гг. до н. э. (период Сражающихся царств).

45

Вэнь-гун правил царством Цзинь в 636–628 гг. до н. э., сделал царство Цзинь могущественным и одержал множество военных побед.

46

Пер. Бориса Мещерякова.

47

Ду Му (803–852) – поэт эпохи династии Тан.

48

«Провожать сотню жуков» – традиция, при которой свечу, зажженную на кладбище, забирают домой и освящают ею углы дома, шкафы кухни, обеденный стол и стулья, при этом приговаривая: «В Цинминцзе проводишь сто жуков – и следа их больше не увидишь».

49

Цуцзюй («толкни мяч») – старинная китайская игра с мячом, напоминающая современный футбол.

50

Китайское тунговое дерево – растение семейства молочайные. Масло из семян растения используют в медицине и для наложения антикоррозионной пленки, предохраняющей металл от окисления, а древесину – от вымокания.

51

Хань – этническая группа. Занимает первое место по численности среди народов Земли, крупнейшая народность Китая.

52

Лю Бан (256 или 247–195 гг. до н. э.) – основатель и первый император династии Хань.

53

Сян Юй (232–202 гг. до н. э.) – генерал. Возглавил в 208–202 гг. до н. э. движение князей против династии Цинь.

54

«Ханьшу» («История Хань») – хроника династии Западная Хань.

55

Изображения пионов, которые символизируют богатство.

56

Изображение с символами богатства и достатка.

57

Чжэн – струнный щипковый инструмент, разновидность гуслей.

58

Чжан Цзэдуань – придворный художник династии Сун. До наших дней дошли только четыре его картины: «Праздник Цинмин на реке», «Фестиваль лодок-драконов», «Горы весной» и «Торговец птицами».

59

Цуй Ху – поэт эпохи Тан.

60

Пань-гу – в древнекитайской мифологии создатель всего сущего.

61

Цан Цзе – придворный историограф мифического императора Хуан-ди. Считается создателем китайской письменности – набора пиктограмм, ставших основой для иероглифов. Впервые упоминается в философском трактате III в. до н. э. «Сюнь-цзы». Цан Цзе принято изображать в виде человека с четырьмя глазами, что символизирует его особую прозорливость.

62

Цедрела – дерево с перистыми листьями.

63

Цюй Юань (ок. 340–278 гг. до н. э.) – поэт, чей образ стал одним из символов патриотизма в китайской культуре.

64

Чжун Куй – в поздней китайской мифологии – повелитель демонов; первоначально его образ ассоциировался с палицей из персикового дерева, отгоняющей нечисть.

65

Пять ядовитых тварей (у ду) – скорпион, сколопендра, змея, ядовитая ящерица (или паук), жаба.

66

Омовение ароматной водой – обряд, при котором с помощью листьев аира и воды с добавлением полыни окропляются руки, лоб, шея.

67

«Состязание в травах» – игра, в которой нужно подобрать поэтические названия для трав и цветов.

68

Прятаться от Дуаньу – обычай молодых замужних женщин, которые из дома мужа возвращались на время в отчий дом.

69

Цао Э – персонаж легенды; девушка, жившая во времена правления династии Восточная Хань. Ее отец утонул в реке. Согласно древним обычаям Китая, тело умершего человека должно быть похоронено в родных местах. В противном случае душа умершего никогда не найдет покоя. Цао Э много дней искала тело отца вдоль русла реки, но так и не нашла. В отчаянье и горе девушка бросилась в реку и тоже утонула. А на пятый день пятого лунного месяца (в день Дуаньуцзе) жители деревни, через которую протекала эта река, нашли тела и Цао Э, и ее отца.

70

Цаньшэнь – в китайской мифологии богиня-покровительница шелководства, охраняет тутовые деревья.

71

Чжан Тянь-ши (Небесный наставник Чжан) – главный кудесник и повелитель бесов в китайской даосской и поздней народной мифологии.

72

Огурцы, угорь, желтый горбыль, желток соленых утиных яиц и рисовое вино. – Примеч. пер.

73

Хуан Чао (ум. 884) – один из вождей крестьянского восстания 874–884 гг. в Китае.

74

Си-цзун (862–888) – двадцать первый император династии Тан, правивший в 873–888 гг.

75

Современный Дэнчжоу – город субокружного уровня в провинции Хэнань КНР.

76

Например, вид полынь цитварная, эфирное масло из которой (дарми-нол) – сильный бактерицид, а нераспустившиеся цветочные корзинки – отличный антигельминт.

77

Тянь-ди («Небесный правитель», «Небесный государь», «Небесный император») – верховное божество, глава божеств и духов в китайской поздней народной мифологии.

78

Цзинь – традиционная китайская мера веса. В современной КНР 1 цзинь равен 500 г.

79

Горлянка (лагенария обыкновенная) – тыква, которая внешне похожа на бутылку. Используется для различных целей: молодые плоды – для употребления в пищу; из старых чаще всего делают сосуды и музыкальные инструменты.

80

Сюань-цзун (685–762) – император (712–756), провел множество эффективных политических реформ, выступал покровителем искусств; его роман с наложницей Ян-гуйфэй стал популярным литературным сюжетом.

81

Ян-гуйфэй (719–756) – любимая наложница Сюань-цзуна; была задушена по его приказу из-за обвинений в том, что ее родственник неверен государю; героиня романтических поэм.

82

У Дао-Цзы (680–740) – один из четырех основателей китайской живописи, герой множества легенд; автор более ста работ, ни одна из которых не сохранилась в оригинале.

83

Шэнь Ко (1031–1095) – величайший ученый, проявивший себя во многих областях науках, политики и искусства; «Записи бесед в Мэнси» («Мэнси би тань») – одно из немногих дошедших до нас произведений Шэнь Ко; представляет собой тематический сборник, своеобразную энциклопедию средневекового китайского научного знания.

84

Минерал; ядовит, используется для производства мышьяка.

85

Важные книжные своды конфуцианского канона. «Сы шу» («Четверокнижие») включает «Лунь юй» («Суждения и беседы»), «Мэн-цзы», «Да сюэ» («Великое учение») и «Чжун юн» («Следование середине»). В «У цзин» («Пятикнижие») входят «И цзин» («Книга перемен»), «Шу цзин» («Книга истории»), «Ши цзин» («Книга песен»), «Ли цзи» («Записки о правилах благопристойности»), «Чунь цю» («Весны и Осени»).

86

В этом отрывке пересказывается эпизод известной легенды о Белой Змее, которая вопреки запрету духам вступать в брак с людьми вышла замуж за человека по имени Сюй Сянь, не оставившего ее из большой любви, даже когда он узнал о ней правду. Змею преследовал и затем заточил в башню истребитель демонов Фахай, но в конце концов сын спас ее, и семья воссоединилась.

87

Чжэнь-цзун (968-1022) – третий император (997-1022) династии Сун, закрепил поклонение правящей династии как потомкам верховного божества даосского пантеона.

88

Канси (1654–1722) – четвертый император (1661–1722) династии Цин, эпоху его правления называли «золотым веком».

89

«История Мин» – официальная хроника правления династии Мин; согласно китайской исторической традиции, подобные хроники составлялись после падения очередной династии по указу следующего за ней императора.

90

Небесная собака (Тянь гоу) – мифическое существо, бывает как добрым (несет мири спокойствие), так и злым (пожирает солнце во время затмения).

91

Тунтяньхэ – верхнее течение реки Янцзы в провинции Цинхай.

92

Юфан – собрания молодых парней и девушек, на которых они поют друг другу песни о любви и ищут вторую половинку.

93

Чжан Чжунцзин (150–219) – выдающийся врач эпохи Хань, известный также как «святой мудрец медицины»; автор известного трактата «Шан хань цза бин лунь» («Суждения о лихорадочных поражениях холодом и разных болезнях»).

94

Байхутан – («отвар белого тигра») – лечебное средство с очищающим действием, активизирует флюиды, используется для повышения положительной энергии, против болей в желудке,

95

Небесная ткачиха (Чжи Нюй) – мифический персонаж, по некоторым версиям – дочь Верховного небесного правителя Тянь-ди. Ассоциировалась с Вегой из созвездия Лиры.

96

В большинстве версий этого мифа под мостом через Небесную реку подразумевается Млечный Путь, который как будто соединяет звезду Вегу (Ткачиху) из созвездия Лиры и звезду Волопаса (Пастуха) из созвездия Орла.

97

Бо Цзюй-и (772–846) – поэт династии Тан; его творчество отличается доступностью и краткостью форм, благодаря этому, а также остроте содержания считается одной из знаковых фигур китайского реализма.

98

См. Классическая поэзия Индии, Китая, Кореи, Вьетнама, Японии / Пер. с кит. Л.З. Эйдлина. М„1977. Т.16. С. 312.

99

Сучжоу – один из самых известных исторических центров Китая. Вместо улиц в нем проложены водные каналы, поэтому его также называют «китайской Венецией».

100

Юаньян – утка-мандаринка. Мандаринки в основном живут парами и не покидают друг друга, их образ часто используют как символ единения. Девушки соединяли в одном сосуде два вида воды, поэтому она и называлась «водой уток-мандаринок».

101

Дэнвэйшань – одна из гор-достопримечательностей Сучжоу; также известна как «Юаньские могилы».

102

В китайском языке созвучны слова «летучая мышь» («бянь фу») и «счастье» («фу»), поэтому летучая мышь часто выступает символом пожелания счастья.

103

Сучжоу издавна является центром шелковой вышивки. О вышивальщицах прошлого говорят, что они использовали иголки толщиной с человеческий волос и их работы получались как живые. Сравнение с живописью вообще характерно для китайской вышивки.

104

Гэ Хун (283–343) – ученый и алхимик, знаменитый своими энциклопедическими трактатами; по даосской легенде стал бессмертным.

105

Восточная Цзинь (316–420) – последний период династии Цзинь.

106

«Заметки западной столицы» («Си цзин цза цзи») – сборник различных историй, объединенных временем и местом – городом Чанъань во времена династии Хань; автором считается Гэ Хун.

107

Кэцзюй – система государственных императорских экзаменов, часть си-стемы конфуцианского образования; просуществовала с 605 по 1905 гг.

108

Ма Гу – вечно юная фея, символ красоты и вечной молодости.

109

Выражение «перепрыгивать через врата дракона» означает получение ученой степени.

110

Сдавшему экзамен кэцзюй лучше всех предоставлялось право перед императором ступить на голову гигантской морской черепахи, изваянной перед дворцом.

111

В китайском языке созвучны слова «рога» (цзяо) и «объяснять» (цзе), поэтому рога выступают символом знания.

112

Драконий глаз (личи, «китайская слива») – специфический фрукт с продолговатой темно-коричневой семечкой внутри. В разрезе похож на глаз.

113

Три начала (Сань Юань) – небесное, земное и человеческое.

114

«Кормление голодных духов» – обряд отпевания покойников в буддизме.

115

Шихуанди (259–210 до н. э.) – легендарный император (246–210 до н. э.), положил конец эпохе Сражающихся царств, объединил китайское государство; начал строительство Великой стены.

116

«Полное собрание книг древности и современности» («Гуцзинь тушу цзичэн») – энциклопедия XVIII в. и самая большая из ныне существующих бумажных энциклопедий на Земле.

117

Хуань-ди (132–168) – десятый император династии Хань.

118

Пэнлай – сказочный остров бессмертных.

119

Шэн – мера объема для жидких и сыпучих тел, равная 1,04 л.

120

Пряник с начинкой из сладкой бобовой пасты.

121

Чжу Юаньчжан (1328–1398) – первый император (1368–1398) из династии Мин, выходец из народа; пришел к власти благодаря участию в Восстании Красных повязок.

122

Лю Бовэнь, также Ли Цзи (1311–1375) – полководец, государственный деятель и поэт в период между династиями Юань и Мин; известен своими пророчествами; автор военного трактата «Уроки войны».

123

Бодхисаттва – в буддизме человек или существо, которое готовится стать Буддой для блага всех остальных, чтобы выйти из круга бесконечности перерождений; просветленный, отказавшийся уходить в нирвану с целью спасения всех живых существ.

124

Чан Э – богиня луны.

125

Дао Шэ (1899–1966) – известный прозаик, драматург, публицист.

126

«Четыре поколения одной семьи» («Сы ши тун тан») – эпическая трилогия, действие которой протекает в переулке оккупированного японцами Пекина.

127

Хуан Тяньба – персонаж китайской средневековой повести «Дело Ши Шилуня» («Ши Гун Ан»); отважный и благородный юноша, символ истины и справедливости.

128

Сехоуюй – двучастное изречение, состоящее из иносказания и его раскрытия; недоговорка.

129

Ханчжоу – город в восточной части Китая, в провинции Чжэцзян; одна из семи столиц Древнего Китая.

130

Хайнин – город в 60 км от Ханчжоу; расположен на берегу реки Цяньтан.

131

Иероглиф «ма» (马) означает «лошадь» и фамилию Ма. Иероглиф «мин» (明) состоит из элементов 日 («солнце») и 月 («луна»). Иероглиф «лян» (梁) из названия Ляншань означает «мост», к тому же он созвучен иероглифу «лян» (亮), который означает «свет» и является частью слова «луна» («юэлян», 月亮).

132

Слова «умный» (цун, 聪) и «лук» (цун, 葱) являются омофонами, а у слова «тыква» (гуа, 瓜) есть переносное значение «дурак».

133

Сяншань («Благоухающая гора») – парк на северо-западе Пекина, где находится много буддийских храмов; название получил по одной из гор, напоминающей огромную курильницу. Парк Бадачу – комплекс буддийских храмов и монастырей на городской окраине Пекина. Цзиньшань («Взгляд с горы») – искусственный холм в Пекине, первоначально был императорским садом, ныне это общественный парк.

134

Ван Вэй. Стихотворения / Пер. А.А. Штейнберга. М.: Худ. лит-ра, 1979.

135

Ван Вэй (699–759) – поэт, живописец, каллиграф, музыкант эпохи Тан. Основал направление пейзажной лирики, а также монохромной пейзажной живописи

136

«Книга перемен» («И цзин») – один из ранних философских текстов Китая, входит в конфуцианское «Пятикнижие».

137

Вэй Вэнь-ди, или Цао Пи (187–226) – император (220–226) царства Вэй, великий поэт и военачальник.

138

Тао Юаньмин (365–427) – поэт эпохи Цзинь; двадцать лет провел в отшельничестве, что отразилось в его творчестве, полном настроений разочарования и ухода от мира.

139

Чунъянгао – многослойный пирог в форме горы, украшенной сверху веточкой кизила.

140

Цзяоцзы – пельмени с начинкой из свинины и овощей.

141

Современное название – Мемориальный храм Чжан Чжунцзина. Находится в окрестностях Наньяна, провинция Хэнань.

142

Гномон – древний астрономический инструмент в виде вертикального предмета, по тени которого определяли высоту солнца.

143

Шуцзю – «отсчитывать девятки», имеются ввиду девять периодов по девять дней, следующие после зимнего солнцестояния.

144

Гу Лу (вторая половина XVIII – начало XIX вв.) – ученый, писатель династии Цин.

145

Сячжи – день летнего солнцестояния.

146

Хуньтунь – вид пельменей, тесто для которого раскатывают тоньше и скатывают его так, чтобы получились широкие отвороты – «ушки».

147

Слово «хаос» («хуньдунь») созвучно слову «хуньтунь».

148

Чаошань – район, включающий области городов Чаочжоу и Шаньтоу.

149

Фань Куай (ум. в 189 г. до н. э.) – известный полководец династии Западная Хань; сначала был мясником, потом стал советником Лю Бана.

150

Тофу (или «соевый творог») – сыр из соевых бобов, получается путем свертывания белка соевого молока при нагревании или фильтровании; обладает нейтральным вкусом, поэтому широко используется в кулинарии.

151

«Песня девяток» («Цзюцзюгэ») – сборник народных пословиц и поговорок в стихотворной форме, связанных с изменением климата и быта зимой.

152

«Таблица ухода холодов» («Дзю дзю сяо хань ту») – календарь природы в виде таблицы в восемьдесят одну клетку или рисунка вишневой ветки с восемьдесят одним цветком, где каждый день закрашивают один лепесток; когда раскраска заполнена, зимние холода прекращаются.

153

Цыси (1835–1908) – Великая императрица, в 1861 году сосредоточила в своих руках верховную власть.

154

Даогуан (1782–1850) – восьмой император (1820–1850) династии Цин; боролся против контрабанды опиума, из-за чего позже Китай оказался втянут в Опиумную войну, которую и проиграл, что ознаменовало начало крушения династии Цин.

155

У-ван – основатель династии Чжоу; известен как мудрый и добродетельный правитель.

156

Хэхэ – парные божества, олицетворяющие двойственность всего в мире, гармонию энергий инь и ян.

157

Губань – дощечка уличного рассказчика, ударами по которой подчеркивается важное место рассказа.

158

Койке – зерновая культура.

159

Шицзиньфань – кеджери, индийское блюдо, жаркое из риса, рыбы и карри. Этим группам были даны такие названия, потому что в них есть иероглифы из имен политиков: иероглиф «бао» СЁ.) из «бабаофань» (/Vjj-iS.) есть в фамилии Вэнь Цзябао СЗ.&Ё), а иероглиф «цзинь» (Щ) из «шицзиньфань» (Ц4$Ш) есть в фамилии Ху Цзиньтао (У1Щ*4).

160

«Нянь» соответствует чтению слова «год».

161

Под «сладкими липкими палочками» подразумеваются засахаренные кусочки дыни.

162

Мэнь-шэни – духи-хранители дверей и ворот.

163

«Люйши чуньцю» («Весны и осени господина Люя») – энциклопедический текст эпохи Сражающихся Царств, созданный в княжестве Цинь под патронажем Люй Бувэя.

164

Мэн Хаожань (689/691-740) – поэт династии Тан; оказал влияние не только на китайскую, но и на японскую поэзию.

165

Ду Фу (712–770) – один из величайших поэтов Китая; в своих стихах отождествил свою горькую судьбу со страданиями всего народа; обладатель титула «шишэн» – «священномудрый пиит».

166

Ворота Цзяньгомэнь (ворота Основания Государства) – одни из городских ворот Пекина.

167

Иероглиф «ся» (夏) имеет несколько значений, среди которых есть значение «большой», но в современном китайском языке иероглиф чаще используется в значении «лето».

168

Инь – понятие китайской философии и медицины, отрицательное, женское начало. Выступает в качестве противоположности Ян.

169

«Внутренний жар» – понятие китайской традиционной медицины, означающее переизбыток энергии Ян в организме.

170

«Обильная роса летописи Чуньцю» («Чуныдю фаньлу») – хроника древне-китайского государства Лу, охватывающая период Чуныдю (722–479 до н. э.). Авторство приписывается придворным историографам царства Лу.

Content

Хуан Паньпань
Китайские традиции и обычаи

Почему первый день нового года называют Праздником весны?

Происхождение чуньцзе

Происхождение чуньлянь

История «чуньлянь»

Легенда о танце дракона

Станцуем танец дракона

Демоны боятся денег в красном конверте

Ясуйцянь в древности

Счастье пришло, счастье «перевернулось»

Как изображают иероглиф «счастье»

Почему во время новогоднего ужина прячутся?

Новогодние блюда, приносящие удачу

Как Дунфан Шо спас юаньсяо

Происхождение Юаньсяоцзе

Загадка, которая может оскорбить

Сколько нужно знать, чтобы отгадать?

Ходьба на ходулях

Как Янь Ин ходил на ходулях

Пришла весна – бей весеннего быка

Как в древности били весеннего быка

Что едят в день Личунь?

Что еще едят во время Личунь

Дракон поднимает голову

Обычаи праздника второго числа второго месяца

С лепешками из полыни не страшен Праздник духов

Как в древности отмечали Праздник духов

Цинмин и Ханьши

Цинмин – это не только праздник, но и сезон по лунному календарю

Лю Бан убирает могилы в день Цинмин

Как изменились традиции Цинмина

Спасительный воздушный змей

Еще немного о воздушном змее

Весенние загородные прогулки как лекарство от любовной тоски

Лицо красавицы в тени цветов персика

Хлебные дожди в память о Цан Цзе

Обычаи дня хлебных дождей

Почему в Дуаньуцзе едят цзунцзы

Празднование дуаньуцзе в Китае, Японии и Корее

Хуан Чао идет в атаку, но полынь спасает людей

Полынь как оберег

Ловец демонов Чжун Куй

Чжун Куй отдает в жены свою сестру

Рисовое вино с реальгаром в Дуаньуцзе

Бай Няннян пьет вино с реальгаром

Дочь возвращается домой

Древний Шайшуцзе

Происхождение Чисиньцзе

Версии происхождения Чисиньцзе

Почему в день начала осени едят арбуз

Двадцать четыре осенних тигра

Пастух и ткачиха встречаются на Сорочьем мосту

Тан Мин-хуан и Ян Юйхуань клянутся в любви

Искусница и ее картина с сорочьим мостом

Чем заняты девушки в день Цисицзе

Куи Син помогает сдать экзамен

Поклонение Куй Сину седьмого числа седьмого месяца

День голодных духов

В Чжунъюаньцзе духи ищут людей

Угощать Ма Гу

Небесная фея Ма Гу

Чан Э улетает на луну

Любование Луной в праздник середины осени

Чжу Юаньчжан и лунные пряники

Традиции Чжунцю

Туэр-е: не то мужчина, не то женщина

Пекинский символ Чжунцю

У Ган дарует османтусовое вино

Почему У Ган должен рубить дерево

Приливы реки Цяньтан

Образование приливов на реке Цяньтан

Глупый Хань Лу и умная Цяо Май

О сезоне Ханьлу

Обычаи праздника двойной девятки

Чунъянцзе в древности и теперь

Пирог, избавляющий от бед

История празднования Чунъянцзе

Мэн Цзян-нюй приносит теплую одежду

Что значит «Сжигать сверток»

Есть цзяоцзы, чтобы не замерзли уши

Дунчжи словно новый год

Си Ши готовит хуньтуни

Что едят в день Дунчжи

Почему в день Дунчжи едят тофу

Нанкинцы любят праздновать Дунчжи

Происхождение Лабацзе

Угощения на Лабацзе

Начальник уезда Вань и «бабаофань»

Восемь сокровищ каши бабаофань

Легенда о Малом годе

Как не позволить богу Очага говорить о плохих поступках людей?

Наступает Новый год, скорей устраивай уборку!

Уборка квартиры двадцать четвертого числа

Богиня Очага возвращается домой

Как проводят ночь в канун Нового года

Приложение 1 Китайские традиционные праздники

Чуньцзе

Юаньсяоцзе

Чжунхэцзе

Цинминцзе

Дуаньуцзе

Цисицзе

Чжунъюаньцзе

Чжунцюцзе

Чунъянцзе

Лабацзе

Приложение 2 Двадцать четыре сезона по китайскому календарю

Песня двадцати четырех сезонов

Личунь (с четвертого или пятого числа второго месяца) Начало весны

Юйшуй (с восемнадцатого по двадцатое число второго месяца) Дождевая вода

Цзинчжэ (с пятого или шестого числа третьего месяца) Пробуждение насекомых

Чуньфэнь (с двадцатого или двадцать первого числа третьего месяца) Весеннее равноденствие

Цинмин (с четвертого или пятого числа четвертого месяца) Чистота и ясность

Гуюй (примерно с двадцатого числа четвертого месяца) Хлебные дожди

Лися (с пятого или шестого числа пятого месяца) Начало лета

Сяоман (с двадцатого или двадцать первого числа пятого месяца) Малое изобилие

Манчжун (примерно с шестого числа шестого месяца) Хлеба колосятся

Сячжи (примерно с двадцать второго числа шестого месяца) Летнее солнцестояние

Сяошу (примерно с седьмого числа седьмого месяца) Малая жара

Дашу (примерно с двадцать третьего числа седьмого месяца) Большая жара

Лицю (с седьмого или восьмого числа восьмого месяца) Начало осени

Чушу (с двадцать третьего или двадцать четвертого числа восьмого месяца) Конец жары

Байлу (с примерно восьмого числа девятого месяца) Белые росы

Цюфэнь (примерно с двадцать второго числа девятого месяца) Осеннее равноденствие

Ханьлу (примерно с восьмого числа десятого месяца) Холодные росы

Шуанцзян (примерно с двадцать третьего числа десятого месяца) Выпадение инея

Лидун (примерно с седьмого числа одиннадцатого месяца) Начало зимы

Сяосюэ (примерно с двадцать второго числа одиннадцатого месяца) Малые снега

Дасюэ (примерно с седьмого числа двенадцатого месяца) Большие снега

Дунчжи (примерно с двадцать второго числа двенадцатого месяца) Зимнее солнцестояние

Сяохань (примерно с пятого числа первого месяца) Малые холода

Дахань (примерно с двадцатого числа первого месяца) Большие холода

Хронология истории Китая

Примечания