Лорис Оуэн

Десять секретов школы Квиксмит

Лиаму – наполовину Стимпанку, наполовину Тео и на оставшуюся половину – совокроту. За все страницы, которые ты перевернул, за все моменты, когда ты верил в меня.

Видеть в обыкновенном невероятное и незнакомое в знакомом.

Новалис

Loris Owen

THE TEN RIDDLES OF EARTHA QUICKSMITH

Copyright © Loris Owen 2020

First published in 2020 by Firefly Press

25 Gabalfa Road, Llandaff North, Cardiff, CF14 2JJ

www.fireflypress.co.uk

The author asserts her moral right to be identified as author in accordance with the Copyright, Designs and Patent Act, 1988.

© Максимова В., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Глава 1

МОНЕТА

«За мной кто-то следит».

Кип посмотрел вниз, свесившись со своего любимого укрытия на середине каштана. Мимо шли собачники, бежали трусцой воскресные бегуны, но все они смотрели в землю или прямо перед собой.

Он вернулся к домашней работе, разложенной на самой плоской части Срединной ветки. Но не успел Кип написать несколько строк, как безошибочное ощущение чужого пристального взгляда вернулось, причём на этот раз стало гораздо сильнее.

Снизу на него совершенно точно никто не смотрел. Ашли и её писклявые подружки, как обычно, скрылись из виду сразу после того, как высадили Кипа. Заседание шахматного клуба должно было начаться только через двадцать минут.

«Кто же это тогда?» – снова подумал Кип.

Он сменил позу, чтобы осмотреть раскинувшийся внизу парк, но почти сразу же инстинктивно отшатнулся. Между голых ветвей, едва заметно покачиваясь, бесшумно висел плоский овальный дрон. Самый настоящий дрон – белый, металлический, размером примерно с кисть руки Кипа. Спереди у него торчали две толстые антенны, на конце каждой горел изумрудный огонёк, окрашивавший ближние ветки призрачным зеленоватым сиянием.

Несколько секунд Кип потрясённо молчал, а потом выдавил:

– Привет?

Дрон не ответил. И тут Кип с жутковатым ощущением нереальности заметил, что дрон едва заметно расширяется и сжимается. «Как будто дышит!»

В следующее мгновение дрон, как летающий футуристический жук, стал медленно приближаться, с неспешной уверенностью шныряя среди веток.

И он остановился так близко, что Кип смог увидеть в сверкающем боку отражение своего лба и коротко подстриженных каштановых волос: лицо его было слегка вытянуто, как если бы он смотрелся в выпуклую сторону ложки.

– Что тебе нужно? – спросил он.

На него уставилось отражение его собственных глаз необычного оттенка – светло-серого с золотисто-коричневым, такой цвет мог бы получиться, если расплавить и не до конца смешать железо и медь.

Кип с опаской помахал рукой перед зелёными огоньками антенн, и дрон наконец-то отозвался. Он издал тихое «ж-ж-ж-щёлк», а затем из его «живота» выдвинулся поднос.

На подносе лежал конверт, где прямо под маркой первой группы тёмно-красными чернилами было выведено имя адресата.

КИПУ БРЭМЛИ

Кип взял конверт. Наверное, это розыгрыш. Он ещё раз пристально огляделся по сторонам, но по-прежнему не увидел ничего подозрительного. Тогда он осторожно открыл заклеенный клапан, чтобы не рвать конверт.

Вместо письма он обнаружил монету в пятьдесят пенсов. Кип перевернул конверт и осторожно встряхнул его. Изнутри ничего не выпало.

– Что?..

Вопрос оборвался, как только он поднял глаза. Дрон исчез.

Несколько человек уже начали раскладывать шахматные доски на столиках под деревом.

Голоса взлетали, просачиваясь сквозь ветки, раздетые зимним холодом.

– Вот и весна!

– Даже не верится, что снова стало тепло и можно проводить заседания шахматного клуба на улице!

Кип спрятал монетку в конверт, убрал его в рюкзак, застегнул молнию и слез с дерева. Скоро тут соберутся все – старые и молодые, большие и маленькие, объединённые общей любовью к игре.

После окончания заседания клуба здесь его ждала Ашли. Отец платил ей за то, чтобы она забирала Кипа и отвозила домой, в жилой комплекс «Ильстов». Как обычно, Ашли оставила Кипа перед дверью его квартиры, как будто она была всего-навсего скучающей работницей службы доставки, которой не терпелось заняться чем-нибудь поинтереснее.

– До скорого, – бросила она, что-то набирая в телефоне.

Порой было непонятно, обращается она к Кипу или просто вслух произносит текст очередного сообщения.

Кип вошёл в квартиру, сел за маленький кухонный стол и вытащил из рюкзака конверт.

«Кто мог прислать мне пятьдесят пенсов? Да ещё с дроном!» – подумал он.

Нет, тут нет ошибки: ведь на конверте тёмно-красными буквами написано его имя. Кип провёл пальцами по семи углам монеты. Она должна быть серебряной. Почему тогда посланная ему золотая? Имелось в ней и ещё какое-то отличие, Кип был в этом уверен, только не мог понять, в чём же оно заключалось.

«Надо взять другую монету и сравнить!» Он опустошил содержимое щербатой кружки, в которой хранилась мелочь. К счастью, среди горсти пенни отыскался и пятидесятипенсовик. Кип положил серебряную и золотую монетки рядом. На реверсе серебряной изображён лев. А на оборотной стороне золотого пятидесятипенсовика оказалась странная свеча, зажжённая с двух концов. Кип перевернул оба скруглённых семиугольника. На серебряном, конечно, выбит портрет британской королевы, над которым по кругу было написано её имя и год чеканки.

На золотой монете тоже обнаружилась голова королевы, но вместо имени были выбиты три слова:

ИЗМЕНИ СВОЙ МИР

Но на лестничной площадке уже зазвенели ключи, и Кип торопливо спрятал золотой пятидесятипенсовик в конверт до того момента, пока дверь не открылась.

ПОЙНТЕРЫ

Пойнтеры жили по соседству; муниципалитет заключил с главой семейства договор на ремонт шестидесяти квартир в доме Кипа. Ашли Пойнтер в прошлом году закончила школу. Теперь она зарабатывала тем, что продавала подержанные виниловые пластинки через интернет. Почти сразу после того, как Брэмли переехали сюда, Тео, отец Кипа, нанял девушку присматривать за сыном. В её обязанности входило находиться рядом с Кипом, когда Тео работал в ночную смену или сверхурочно, то есть почти всё время.

– Это обязательно? Она ужасно надоедливая, – пожаловался Кип через несколько недель. – И вообще, я уже слишком взрослый, чтобы за мной нужно было присматривать.

Тео взял с подоконника семейную фотографию, провёл большим пальцем по стеклу.

– Я просто волнуюсь за тебя…

Он сморгнул слёзы и так крепко прижал к себе сына, что тот почувствовал, что у него тоже защипало глаза.

– Прости. Я понимаю, пап. Ладно, всё нормально. И эта Ашли совсем не такая плохая.

Чья-то рука замаячила перед носом Кипа, прерывая его размышления.

– При-и-и-и-вет, Ки-и-и-пер, – проворковала Ашли.

Она прислонилась к холодильнику и стала шумно ковыряться в зубах, помахивая зажатым в руке очередным письмом от электрической компании, в котором мистера Т. Брэмли грозными красными буквами просили незамедлительно погасить задолженность по оплате.

– Меня зовут Кип, – в двухсотый раз сказал Кип.

Но Ашли уже отвернулась и закричала куда-то в сторону:

– Па-а-ап? Пап, ты идёшь?

Потом она снова повернулась к Кипу и пробормотала, глядя в телефон:

– У тебя раковина засорилась.

В кухню неторопливо вошёл долговязый седой мужчина с ржавым ящиком для инструментов. За его спиной возвышалась крупная женщина в резиновых перчатках и с тряпкой в руках.

– Опять смывал макароны в слив, Кип? – спросила миссис Пойнтер. – Сколько раз тебе надо повторять, чтобы ты этого не делал! Я точно знаю, что сливал!

Она ткнула жёлтым пальцем в мистера Пойнтера.

– Тони, это точно макароны. Ищи макароны, Тони!

Мистер Пойнтер что-то пробурчал себе под нос, а его жена окинула кухню цепким взором, высматривая что-нибудь интересное. Её жадный взгляд упал на конверт в руках Кипа.

– А это что такое? Приглашение на вечеринку? Ну конечно! Ой, Ашли, он уже завёл новых друзей! Что я тебе говорила?

Ашли оторвалась от телефона.

– Чё-ё-ё?

– От кого письмо, дорогуша? – спросила миссис Пойнтер.

Кип убрал конверт за спину и отодвинулся.

– Да так… приглашение в гости… от… ну… простите, я отойду на минутку…

– Видать, от девочки, – донёсся до него возбуждённый голос миссис Пойнтер.

Проходя по коридору, чтобы спрятать конверт, Кип мельком взглянул на меню, приколотое к потёртой пробковой доске, и невольно улыбнулся. Тео Брэмли был шеф-поваром и каждую неделю придумывал какую-нибудь безумную кулинарную тему. С едой он обращался КОТИКально, превращая самые обычные продукты из супермаркета в пугающе реалистичные творения.

Прошлый месяц закончился «Суперзлодейским шведским столом», а март начался с «Омерзительного ужина». Только за последние несколько дней на свет явились сразу несколько непревзойдённых шедевров Тео.

Вот, к примеру:

Вторник

Ужин

Сюрприз «Клювы и щупальца» с экстраслизью

Дважды проваренная жаба из сточной канавы с перчёным следом слизня

Маринованная кожа зомби в желе из грибковой плесени

Пятница

Ужин

Супчик «Найди глазки»

Сопливый сыр с ароматом грязных носков и гарниром из потных собачьих подмышек

Вшивый пудинг с соусом «Четыре чиха»

Что и говорить, даже Тео будет не так-то легко переплюнуть эти кулинарные творения, однако сегодняшнее меню тоже выглядело весьма многообещающе.

Суббота

Обед

Отхаркнутые комки шерсти в сопровождении кусь-кусь из постельных клопов

Ногти шефа в фирменном желе «Соки мусорного ведра»

Ужин

Грибки из складок живота на пушистом заплесневелом тосте

Быстро обжаренная сера из слоновьих ушей с тысячелетней капустой

Мороженое из мыльной воды после купания с посыпкой из тёртого обморожения

Пока Ашли и миссис Пойнтер спорили о чём-то на кухне, Кип бросился по коридору в свою комнату. Там, над его головой, по белой потолочной лампочке, ползал маленький беленький мотылёк. Если бы Кип поднял глаза, он, возможно, задумался бы над тем, почему раскалённая лампа не превращает нежные крылышки насекомого в два хрустящих мотыльковых чипса. Но в этот раз Кип был слишком занят и ничего не заметил.

РОЗОЧКА

Мальчик спрятал конверт между страниц большой голубой тетради для рисования и убрал её в логово Розочки. Логово представляло собой высокий металлический стеллаж, купленный в магазине подержанной мебели, который сын с отцом полностью переделали и затянули проволочной сеткой, чтобы получилась просторная клетка с множеством укромных местечек и уголков для приятного времяпрепровождения. Кип до сих пор с радостью вспоминал те счастливые дни, когда он создавал этот маленький рай для Розочки: расставлял веточки яблони, развешивал верёвочные лесенки, раскладывал игрушки и устраивал уютные лежанки, набитые клочками старой одежды. На табличке, прикрученной к решётке, крупными розовыми буквами было написано: «ОПАСНО!»

– Розочка, охраняй это ценой жизни! Никого не подпускай, поняла?

Розочка лежала в своём любимом спальном уголке из половинки кокосовой скорлупы, которую Тео принёс с работы. Два блестящих глаза, похожих на шоколадные драже, уставились на Кипа из-под обрывка его же старой пижамы. Под глазками задвигалось розовое пятнышко носа, обрамлённого фонтанчиком длинных изящных усов.

Так Розочка говорила: «Я, Розочка, страж безопасности с лицензией на убийство! Инструкции получены, задачи ясны, приступаю к выполнению!»

– Даже если бы школа Лэдхилл оказалась в десять раз ужаснее, чем она есть, – сказал Кип, – ты всё равно стоила бы этого, Розочка!

Запищал мобильный телефон, и Кип нетерпеливо схватил его: это могло быть сообщение от лучшего друга, Хэла. Вот уже несколько недель от него ничего не было слышно.

«У нас снова нехватка персонала. Буду к ужину. Не забудь про домашнее задание. Прости. Папа».

Вдвойне разочарованный, Кип положил телефон на кровать и поплёлся на кухню, где обнаружил, что миссис Пойнтер уже поставила на складной обеденный стол тарелку с «отхаркнутыми комками шерсти». Теперь она смахивала пыль с фотографий, стоявших на облезлом подоконнике.

– Вот эти хороши, – сказала она, беря в руки простую деревянную рамку. – Что тебя так рассмешило?

– Ничего, – ответил Кип. – Само получилось.

Фотографии сделали в одной из тех фотобудок, где печатают полоску из четырёх разных снимков. На трёх Тео и Кип строили рожи, одна уродливее другой, и только на четвёртой, последней, хохотали до упаду.

– И эта тоже – чудо какая красивая! – продолжала восторгаться миссис Пойнтер. – Ах, что за прекрасная семья!

Она обмахнула потускневшую позолоченную рамку грязной тряпкой.

На снимке Тео обнимал за плечи девочку с брекетами на зубах и с волосами, зачёсанными в два волнистых пучка: старшую сестру Кипа, Сьюзи. Иногда фотография казалась более реальной, чем воспоминания о Сьюзи, которые приходили и уходили, словно солнечный луч, пытающийся пробиться сквозь тяжёлые тучи, – её туфли в чёрно-белую зебриную полоску, падение с трюкового велосипеда, садовая палатка, которую она соорудила из старых простыней.

Второй рукой Тео обнимал прелестную женщину со светло-каштановыми, как у Кипа, волосами. Розалинда Брэмли или просто Роуз, как все её звали. На коленях у неё сидел пухлый, как пончик, малыш: мини-Кип. Солнце светило им в спину, поэтому лица получились не очень отчётливо, но было и так понятно, что семейство улыбалось.

– Такая трагедия, – пробормотала миссис Пойнтер, как будто Кипа не было в кухне. – Просто сюжет из новостей!

Кип сделал вид, что старательно дует на обед, и постарался набить полный рот, чтобы не пришлось ничего говорить.

– Подумать только – влюбиться в музее, – продолжала болтать миссис Пойнтер. – Как романтично! Встречаться с красавцем шеф-поваром у шоколадного фонтана, созданного в честь Дня святого Валентина. Счастливые влюблённые, счастливая семья… и такая трагедия…

Иногда, думая о маме, Кип начинал безотчётно крутить кусок кварца, висевший на тонком кожаном шнурке на шее. Глядя на кристалл, было нетрудно отключиться от всего остального, даже от болтовни миссис Пойнтер.

Это случилось несколько лет назад. В тот день, после удара молнии, когда Тео нашёл жену и пятилетнего Кипа на тропинке, ведущей от их старого дома к морю, Роуз крепко сжимала в руке обломок кварца. Она была без сознания, но не разжимала кулак. Только позднее, уже в больнице, женщина очнулась и стала звать Кипа. Собрав последние силы, Роуз вложила кристалл в его ладошку и произнесла одно-единственное слово: «Береги». В то ужасное время все, кроме Кипа, были слишком заняты, чтобы как следует рассмотреть камешек.

Но Кипу светло-голубая каменная сосулька показалась завораживающе-прекрасной и в то же время пугающей. В камне таился силуэт, который проступал только при определённом освещении: янтарная волна, навеки застывшая в миг перед падением. Иногда, когда Кип смотрел на кварц, ему чудилось, будто он пытается что-то вспомнить…

– Кстати, дорогуша, как дела у твоей мамочки? – спросила миссис Пойнтер, неожиданно останавливаясь возле стула Кипа.

– Нормально, – выдавил Кип, неловко поёжившись. – Так же…

Кусь-кусь из постельных клопов уже настолько остыл, что его можно было прикончить в несколько ложек. Кип отнёс пустую тарелку к раковине, прихватил апельсин и вазочку с желе из мусорного сока и сказал, что должен делать уроки.

Спальни в квартире были совсем маленькие, но Тео отдал Кипу ту, что побольше, поэтому в комнату удалось втиснуть не только клетку Розочки, но и узкий письменный столик. Кип протиснулся мимо шкафа и поставил на стол вазочку.

Из кокосовой колыбельки показалась мордочка Розочки. Обеденное время Кипа приходилось примерно на середину её ежедневного десятичасового сна, но сейчас нежный носик зверька настороженно засопел в сторону желе. В следующее мгновение миниатюрная белка-летяга выскочила из кокоса, вскарабкалась вверх по сетке и повисла вниз головой на крыше домика, очутившись на уровне уха Кипа. Проявляя чудеса ловкости, она, не выпуская решётку, почесала себя задней лапкой под подбородком.

– Ладно, Шерстяной клубок, – прошептал Кип, открывая дверцу клетки, чтобы выпустить Розочку. – Я дам тебе дольку апельсина. Но желе ты не получишь!

Ежедневный распорядок дня Розочки выглядел примерно следующим образом…

04:00–05:30

– Альпинизм, беготня по лесенкам, поиски тайного склада орешков.

05:30–06:30

– Репетиция рок-звезды: игра на игрушечных тарелках и колокольчике;

– сравнительное изучение различных мест для сна.

06:30–07:00

– Лёгкие закуски и обнимашки перед сном.

07:00–17:30

– Укрытие от яркого света в одном из следующих мест:

а) в шарфе-гамаке;

б) в гнёздышке-носке;

в) в ореховой колыбельке;

г) под рубашкой или в кармане Кипа.

– Сон, изредка прерываемый попискиванием;

– полное забвение местонахождения тайного запаса орехов;

– пробуждение для полусонного фруктового перекуса.

17:30–18:00

– Писк, стрекотание и обнимашки.

18:00–21:00

– Завтрак;

– игра в «Найди изюминку»;

– тренировка скоростного подъёма по занавеске и отработка навыков планеризма;

– ещё один завтрак и наблюдение за подготовкой Кипа ко сну.

21:00–04:00

– Охрана Кипа.

Пока Розочка грызла сочную оранжевую дольку, Кип вытащил большую голубую тетрадь, достал из неё конверт и вытряхнул на кровать монетку. Мальчик и белка уставились на блестящий металлический семиугольник.

– Видишь, Розочка? Кто-то прислал мне странный пятидесятипенсовик. Но зачем? Я ведь не собираю монеты.

Розочка отбросила апельсин и попыталась перевернуть монетку, как будто из-под неё могли высыпаться ответы на вопросы Кипа.

– Её доставили на дроне, представляешь? Нет, я согласен – всё это какая-то бессмыслица.

Кип нахмурился и открыл тетрадь.

На первой странице было написано:

КНИГА ЗАВИХРЮШЕК

ЧАСТЬ 13

Иногда, когда Кип очень глубоко задумывался, перед его закрытыми глазами появлялись волшебные узоры – завихрюшки. Наверное, кто-нибудь мог бы сказать, что мальчику его возраста не годится использовать детское слово, но Кипу было наплевать. Так назвал узоры его отец.

– Твои рисунки похожи на нечто среднее между вихрями и завитушками, – заметил он однажды. – Настоящие завихрюшки!

Кип пролистнул страницы. Он рисовал завихрюшки столько, сколько себя помнил, но до сих пор не понимал, что же это такое. Для него завихрюшки были живыми существами, по венам которых бежал свет, а не кровь. Порой Кипу казалось, что они пульсируют в такт биению его сердца.

Розочка зевнула и вскарабкалась по руке Кипа, чтобы свернуться клубочком в сгибе локтя хозяина. Он ласково погладил пальцем её шёлковую бурую спинку, и она с тихим вздохом закрыла глаза.

Кип взял со стола ручку и тоже закрыл глаза. Но он не собирался спать. Вскоре вдалеке зыбко замерцала первая завихрюшка. Рисуя, Кип чувствовал, будто плывёт по волнам и катится вниз по ярким спиралям. Когда он забывался в завихрюшках, часы бежали и таяли, как минуты…

– Тук-тук?

Дверь со скрипом приоткрылась, потом распахнулась, и в комнату вошёл Тео Брэмли. Это был невысокий широкоплечий мужчина с добрым лицом и аккуратной бородкой цвета соли с перцем.

– Прости, что поздно, – сказал он. – Но есть и хорошая новость – наши выходные начинаются… прямо сейчас!

При звуке его голоса Розочка мгновенно проснулась и возбуждённо застрекотала. Мальчик вскочил и бросился в объятия, пахнущие свежеиспечённым хлебом, а Тео погладил костяшками пальцев мягкий ёжик волос Кипа. Отец и сын уселись на кровать, а Розочка, превратившись в вихрь бело-бурой шерсти, мячиком запрыгала между двумя своими самыми любимыми людьми, пока Тео не вытащил из кармана рубашки ломтик батата – сладкого картофеля. Розочка очень осторожно взяла лакомство зубами и принялась есть, кусая и стрекоча без передышки.

Тео встал, чтобы поправить одеяло, и мобильный Кипа свалился с кровати на пол.

– Хэл сегодня не писал? – спросил Тео, кладя телефон на стол.

Несколько месяцев тому назад Тео пришлось уволиться со старой работы, после чего они с Кипом переехали в Лондон и поселились в этой квартирке. Для мальчика переезд означал переход в новую школу, Академию Лэдхилл, и расставание с лучшим другом Хэлом.

Первое время Кип и Хэл постоянно переписывались, созванивались и по возможности ездили друг к другу в гости на выходные. Но потом разразилась катастрофа – семья Хэла переехала в Австралию. Шли недели, друг отвечал всё реже и реже, а Кип чувствовал себя всё более и более одиноким.

– Наверное, он занят, – сказал Кип.

– Милый, я уверен, что вы навсегда останетесь друзьями. Но подумай о Хэле. Он начинает новую жизнь на другом конце света. Ему нужно завести приятелей.

Тео опустил глаза на незаконченный узор в «Книге завихрюшек».

– Как дела в школе? Не легче?

Кип постарался напустить на себя храбрый вид. Он не хотел огорчать папу.

В его классе было три группы. Первая – спортивная, но Кипу не нравилось, что ученики из неё постоянно устраивали шутливые потасовки и цеплялись к ребятам, которые не отличались успехами в физкультуре. В умную группу Кип тоже не вошёл: её члены любили громко разглагольствовать о том, какие они КОТИКальные, решали вслух сложные задачки и постоянно хвастались наградами. А крутые просто потешались над всем, что говорили остальные, и высмеивали тех, кто хорошо учился.

А ещё в Лэдхилле была Груббинг.

То есть мисс Гниббург, классная руководительница Кипа, она же завуч по науке. Однажды Кип прочитал её имя задом наперёд и решил, что так оно ей гораздо больше подходит.

Вопросы, которые Груббинг задавала классу, заставляли Кипа подозревать, что она считает их всех безнадёжными тупицами. Впрочем, Груббинг порой не стеснялась вслух называть учеников «бестолочами», «остолопами» и «тугодумами», если они чего-то не понимали с первого раза.

Но больше всего Кипа раздражало, что она демонстративно подавляла зевоту, когда он отвечал на её вопросы.

Конечно, бодрая гримаса «всё отлично» не обманула отца.

– Может, мне поговорить с мисс Гниббург? – привычно предложил он.

– Нет, пап, я в порядке, – поспешно заверил его Кип. – Не стоит.

– Хочешь пригласить какого-нибудь друга на скалодром? – спросил отец.

Кип промолчал. Здесь у него не было никого, кого он мог бы назвать другом.

– Ладно, давай подождём до конца семестра и будем надеяться, что со временем ситуация станет лучше.

Кип кивнул, хотя прекрасно знал, что время до начала каникул покажется ему целой вечностью.

– Смотри, что я нашёл, – сказал он, чтобы сменить тему.

Он решил не упоминать о дроне. Зачем? Наверное, это была просто шутка богатого скучающего ребёнка. Кипу не хотелось, чтобы папа забеспокоился, запретил ему посещать шахматный клуб или не пускал гулять одного.

Тео взял золотую монетку.

– Хм-м-м-м, – протянул он. – Очень необычно. Сыграем? Орёл – это золото лепреконов и исполнение трёх желаний. Решка – монетка для питьевого автомата в секретной штаб-квартире британской контрразведки МИ5.

Он подбросил монетку в воздух.

– Орёл!

Часы в коридоре пробили шесть раз.

– Пора ужинать, – заметил Тео, возвращая сыну монетку. – Не знаю, как ты, а я бы сейчас съел целого слона!

– Боюсь, у нас есть только сера из слоновьего уха, – ответил Кип, с трудом сохраняя невозмутимый вид. – Как насчёт двойной порции?

ТОРГОВЫЙ АВТОМАТ

Следующий день, как и все прекрасные воскресенья на свете, обещал, что жизнь изменится к лучшему. Кип и его отец валялись в кроватях утром и бездельничали днём до обеда. Но, как всегда, вечер слишком быстро сменился ночью, и новый понедельник грозно шагнул на порог, чтобы раздавить каблуком краткий выходной.

Кип, как обычно, сидел в самом дальнем ряду, стараясь казаться незаметным, чтобы его никто не трогал. Но этим тоскливым утром тоскливого понедельника он то и дело нащупывал в кармане гладкую прохладную монетку, желая убедиться, что она всё ещё здесь.

Когда уроки закончились и никто не сказал ему «пока», Кип заторопился к выходу, где его уже ждала Ашли. Ему нужно было пройти мимо одноклассника Олли Гортона, который поставил целью своей жизни сделать существование Кипа как можно более невыносимым. Мальчишка вечно похвалялся своим охотничьим ножом, как будто ему доставляло особое удовольствие наводить страх на других учеников.

«Не оборачивайся, Олли, – мысленно твердил Кип. – И не спрашивай меня, кто такая Ашли».

Спина Кипа сгорбилась, стоило ему вспомнить о Когтистом стуле. В течение последних недель кто-то каждый день тайком менял его стул на другой, с торчащим из сиденья острым гвоздём. Кип подозревал, что это дело рук Олли, и однажды при всех обвинил одноклассника. До драки так и не дошло, но на следующий день кто-то розовым маркером с блёстками нарисовал на парте Кипа нож, а Когтистый стул продолжал таинственно появляться.

Кип похлопал Ашли по плечу и как можно быстрее зашагал вперёд.

– Где пожар? – простонала Ашли, у которой не получалось одновременно отправлять сообщения и не отставать от удирающего из школы Кипа. – Стой! Мне нужно купить помидоры.

Кип остался ждать перед входом в магазин, наблюдая за муравьём, тащившим хлебную крошку. Он проследил за ним до угла здания и вдруг увидел новенький автомат по продаже жвачки, установленный на толстой чёрной ножке.

«Наверное, его привезли в выходные», – подумал Кип.

Верхняя часть автомата была прозрачной, но вместо жвачки внутри лежала груда пластиковых яиц.

А на нижней стальной части оказались написаны уже знакомые Кипу три слова.

ИЗМЕНИ СВОЙ МИР

Кип достал из кармана золотую монетку и изучил надпись, изгибавшуюся над портретом королевы.

«Ну конечно, я уже видел это раньше!»

Трудно перечислить, как много всего он хотел бы изменить в своём мире, но по-настоящему важно было лишь одно. Пальцы Кипа сомкнулись вокруг кусочка кварца, как всегда, спрятанного под рубашкой.

Вариант был действительно только один. Монета со звоном покатилась в автомат: через несколько секунд на поднос выпало пластиковое яйцо. Кип стиснул его в кулаке, и сердце мальчика сразу сжалось от волнения.

Пластиковое яйцо легко раскрылось, а внутри Кип обнаружил два предмета: нагрудную бирку-бейджик с защитной отрывной плёнкой и сложенный листок бумаги.

– Серьёзно? Дурацкий бейджик? Жульничество!

Кип сердито сунул бейдж в карман и развернул листок, надеясь, что обнаружит что-нибудь поинтереснее. Меньше всего на свете он ожидал увидеть игру «Найди слово».

Тема была необычная: «Типы энергии». Двенадцать тёмно-красных букв, расставленных в произвольном порядке. Под загадкой кто-то оставил надпись, сделанную теми же красными чернилами.

Кип мгновенно узнал почерк с конверта.

ВТОРАЯ ПОЛОВИНА У ТЕБЯ УЖЕ ЕСТЬ

Вопросы хлынули из его головы, как лавина воды с плотины гидроэлектростанции.

«Вторая половина чего? Разве может быть, что они обращаются ко мне? Кто мог знать, что я брошу монетку в автомат? И что мне достанется именно это яйцо?»

Кип вытащил из кармана бейджик. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что он бракованный: на обратной стороне не было булавки, чтобы прикрепить бирку на одежду. Защитная плёнка легко снялась, открыв изображение свечи с узором из пчелиных сот. На каждом конце свечи горел язычок белого пламени, и в каждом язычке оказался нарисован золотой глаз.

Кипа как будто обожгло изнутри.

Изображение на монете!

Теперь всё становилось ещё меньше похоже на совпадение. Невероятно, но приходилось признать, что кто-то это спланировал. Кто-то пытался передать Кипу послание!

Зазвенели дверные колокольчики, и из магазина вышла Ашли.

– Чёэта? – неразборчиво спросила она, покосившись на бейджик.

– Ничего, дурацкий рекламный подарок, – ответил Кип, убирая бирку в карман.

Вскоре он очутился в своей спальне, вдали от любопытных глаз. Всё выглядело совершенно обыденно и безмятежно: до заката оставалось несколько часов, поэтому Розочка сладко спала в гамаке. Кип бережно разложил на столе письмо, переданное дроном, бейджик с изображением свечи и загадку.

Первым делом он взялся за загадку и впился глазами в цепочку букв, закольцованных в бессмысленное слово.

З Х Д Н К И С И В Ч Р О

Кип целую вечность ломал голову над двенадцатью буквами. Он читал их так и эдак. Прямо и задом наперёд. Вверх ногами и при помощи зеркала в ванной, на тот случай, если они как-то хитро преобразятся в отражении.

– Анаграмма! – ахнул он в какой-то момент, вспомнив об этом литературном приёме, когда из нескольких букв можно составить то или иное слово.

Кип потратил уйму времени, пытаясь превратить загадочные буквы во что-нибудь осмысленное, но лучшее, что у него получилось, было:

СКОРЧИ ВИД

ОДИН ЧИХ

РВИ КОД

и даже

ДРОН ИКС

«Нет, ничего не выходит, – сдался Кип. – Попробую что-нибудь другое».

На столе оставались лежать без дела бейджик с нарисованной свечой и конверт. Первым делом Кип взялся за бейдж. Сбоку бирки имелся защитный слайдер, Кип подвигал его туда-сюда, но поскольку ничего интересного это не дало, он схватил конверт.

Конверт был сделан из самой обычной бумаги, что ровным счётом ещё ничего не означало. Кип решил изучить надпись. Ни одна из букв, которыми написали его имя, не была подчёркнута, выделена жирным или ещё как-нибудь обозначена. Скрытых отделений тоже не обнаружилось.

Мальчик принёс из кухни лимонный сок и капнул на конверт, на тот случай, если на нём есть невидимые чернила. Это не привело ни к каким результатам, кроме запаха лимонов. Потом в клетке раздалось дребезжание, и Кип оглянулся на Розочку, которая грызла панцирь каракатицы.

– Что я упускаю, Розик? – спросил он.

Кип открыл дверцу клетки и показал Розочке бейджик, головоломку и конверт. Белка-летяга спрыгнула вниз, нерешительно протянула лапку и понюхала конверт.

ЦИФЕРБЛАТ

– Ты права, – сказал Кип. – Это точно конверт. Всё дело в нём. Но что именно?

Он посмотрел на марку в поисках отметки, сообщающей, откуда отправили письмо. И вдруг восторг искрой пробежал у него между рёбер – его осенило.

– Я понял, Розочка! Зачем клеить марку на письмо, которое будет доставлено дроном?

На первый взгляд марка выглядела самой обычной: маленькая, гладкая, квадратная.

– Может, она раскладывается?

Но она оказалась тонкой и плоской, как и положено быть почтовой марке. На ней имелась картинка с изображением кирпичной часовой башни с жёлтым циферблатом.

В коридоре, за дверью, одобрительно тикали фамильные часы Брэмли.

«Наверное, это и есть ключ?» – подумал Кип.

Но жёлтый циферблат на марке был пуст: Кип не заметил ни стрелок, ни цифр. Мальчик смотрел на него так долго, что в глазах поплыло.

– Кто-нибудь дома? – раздался в коридоре голос Тео.

Кип убрал бейджик и головоломку в конверт, который спрятал под подушку, и выбежал навстречу отцу. После ужина он ещё час поиграл с Розочкой в «Найди изюминку», но затем почувствовал, что у него слипаются глаза, и с облегчением забрался в кровать.

Поздно ночью, в самый тёмный час, Кипа будто кто-то разбудил. Мальчик резко открыл глаза, вспоминая сон, который почти мгновенно ускользнул и растаял. Кип встрепенулся, вспомнив нерешённую загадку, и отогнул уголок подушки. Сейчас он сразу увидел, что на конверте и в самом деле было что-то необычное. Уголок с маркой светился тихим желтоватым светом.

Кип мгновенно вскочил с постели и отдёрнул занавеску. Он не хотел включать лампу, чтобы не тревожить чувствительные глаза Розочки яркой вспышкой, а уличного фонаря вполне хватало, чтобы видеть. Белка, сидя на самой верхней площадке своей клетки, с любопытством следила за тем, как хозяин лезет под кровать за ящиком со старыми, давно забытыми игрушками. После недолгих лихорадочных поисков он поднял над головой щербатую лупу, как драгоценный трофей давно погибшей цивилизации.

Смотреть на призрачно светящийся циферблат сквозь увеличительное стекло оказалось всё равно что заглядывать в тёмный колодец, на дне которого плавала марка. И что же? На часовом циферблате, таинственно сиявшем в ночной тьме, вместо цифр были буквы!

В тусклом свете луны и луча уличного фонаря, проникавших в комнату, Кип скопировал светящиеся цифры на листок бумаги.

А О И А В К М Т Е Е К М

«Снова двенадцать букв», – подумал он.

В ящике с игрушками отыскался фонарик. Как ни странно, он даже работал, и Кип впился глазами в головоломку.

Всё правильно, здесь тоже двенадцать букв, выведенных тёмно-красными чернилами.

З Х Д Н К И С И В Ч Р О

Под буквами была загадочная подсказка: «Вторая половина у тебя уже есть».

Кип одну за другой переписал буквы из головоломки, расставляя их между теми, которые он скопировал с марки. Две половинки загадки идеально соответствовали друг другу.

– Заходи… – шёпотом читал Кип, – на… Квиксмит… вечерком.

Розочка тихонько застрекотала, почувствовав, что началось нечто очень важное.

«Зайди на?.. Вечер-ком? Это сайт! “Квиксмитвечер” – точка – ком!»

Изнывая от нетерпения, Кип ждал, когда старенький ноутбук оживёт и будет готов к работе. Предвкушение чуда колотилось где-то внутри, как дробь пальцев о грудную клетку.

Когда сайт наконец загрузился, страничка оказалась почти пустой. Там было только уже знакомое Кипу изображение свечи, а ещё адрес, дата, время и его имя.

88а, Геликс-авеню, Лондон

20 марта

Кип Брэмли

Назначенное время: 09:30

Ниже находились две кнопки загрузки, которые вели к шахматной загадке и серии смайликов-эмодзи.

– Это, конечно, не вполне то, что я думал, Розочка, – вздохнул Кип. – А до двадцатого марта ещё целых две недели!

Закрыв ноутбук, Кип почувствовал, что у него слипаются глаза, и забрался в кровать. Розочка тихо несла стражу, следя за тем, чтобы хозяин был цел, невредим и в безопасности. Со своего наблюдательного пункта на верхнем этаже она смотрела на уличные фонари, которые упрямо цеплялись за ночь и не спешили гасить желтоватый свет.

Белый мотылёк бодро кружил под фонарём. Маленькая белка-летяга с любопытством глазела на него, пока по небу не начало разливаться оранжевое сияние, цвета любимого апельсинового джема Кипа.

Глава 2

ГРУББИНГ

О, как она упивалась звуком собственного голоса! Кип предполагал: Груббинг стала учительницей только для того, дабы бесконечно слушать свой голос, указывающий людям, что им делать каждый день недели, семестра и года.

Кип закрыл глаза и стал думать о сайте. «Квиксмит… что это такое? Кто прислал мне загадки? И откуда они узнали, что я люблю разные головоломки?»

В этом укромном уголке, куда не мог прийти никто посторонний, в тёмном пространстве за его закрытыми веками, во все стороны, как беспокойные завихрюшки, разбегались бесконечные вереницы вопросов и возможностей.

– Мистер Брэмли!

Голос у Груббинг был низкий, как у гоблина, вероятно, из-за сигарет, которые она курила одну за другой в закутке за дверью учительской.

– Спим в классе?

– Простите, мисс Гру… мисс Гниббург. Нет, я просто внимательно слушал.

– По-моему, веки у тебя работают, не так ли? Почему бы тебе не слушать меня с открытыми глазами? – прохрипела Груббинг под радостный гогот всего класса. – Раз уж ты проснулся, – продолжала она, – будь добр, выйди к доске и нарисуй нам структуру клетки.

Мальчик обречённо выбрался из-за парты, потащился к доске и взял маркер, а Груббинг в это время принялась читать вслух параграф из учебника. Кип нарисовал клеточную мембрану – оболочку – и уже приступил к ядру, но вдруг его мысли снова уплыли в сторону. Что поделать, если сегодня он просто не мог не размышлять о двух загадках со странного сайта!

Словно издалека он услышал новый взрыв дружного хохота и даже успел подумать, чем ещё рассмешила класс Груббинг.

Однако это была не Груббинг.

– Мисс! Мисс! – услышал Кип пронзительный вопль Олли Гортона. – А Кип опять рисует червяков!

– Кип Артур Брэмли! – холодно рявкнула Груббинг.

Кип вздрогнул и съёжился – в одно и то же время.

Он в отчаянии посмотрел на доску. Схема клетки, которую он начал рисовать, теперь превратилась в завихрюшку: длинную спираль, от которой ответвлялись всё более мелкие и совсем мельчайшие спиральки.

– Я уже сбилась со счёта, подсчитывая, сколько раз ты бездельничал на уроке за последние несколько месяцев. На этот раз мне придётся сделать запись в твоём дневнике. Дженифер, будь добра, выйди к доске и исправь это… произведение.

Кип поплёлся на своё место, мечтая забраться в шкаф и никогда не вылезать оттуда. Каждый день по дороге в школу он воображал, что сегодня наконец случится что-нибудь такое, благодаря чему ему больше не придётся слышать гоблинский голос мисс Груббинг. Но, увы, дни сменяли ночи, а ему до сих пор не прислали приглашение вступить в армию Земли, чтобы отразить атаку пришельцев, и метеор не расплющивал в лепёшку машину Груббинг, спешившей на работу.

Каждый день, с понедельника по пятницу, мальчик отчаянно пытался избежать неприятностей, грозивших ему только потому, что он был Кипом Брэмли.

КРУЖНАЯ БРОДЯГА

«БР-Р-Р-Р-Р-Р-Р-Ы-Ы-Ы-Ы-СЬ!»

Последний звонок. И не просто последний звонок очередного тоскливого дня, а последний звонок пятницы! Всё стало ещё лучше, когда вместо Ашли мальчик увидел отца, ждавшего его за воротами школы.

– Сюрприз! – воскликнул Тео. – У меня сегодня свободный вечер. Время мальчишника!

– Будем смотреть плохие фильмы про кунг-фу? – с восторгом спросил Кип. – Подряд, пока не надоест?

– И ужинать в пижамах!

Кип улыбнулся до ушей. Это было именно то, что ему требовалось после очередной мучительной недели в Лэдхилле.

«Время с отцом» неизменно занимало первую из пяти позиций в списке того, что Кип любил больше всего на свете: тех вещей, которые всегда поднимали ему настроение.

Остальные места в рейтинге занимали:

– Розочка;

– головоломки;

– скалолазание;

– шахматный клуб.

Мальчик постарался как можно дольше растянуть вечер с отцом, а Розочка помогала ему, развлекая Кипа и Тео своими лучшими акробатическими трюками. Но всему на свете рано или поздно приходит конец, наступил он и на этот раз. Кип уснул, наполненный до краёв вкусной едой, смехом и тёплым ощущением свободы выходного дня.

Чудесное ощущение оставалось с ним и на следующее утро, когда он проснулся и начал готовиться к выходу «в свет».

Члены шахматного клуба, которым руководила миссис Ола, собирались каждое субботнее утро. Обычно заседания проходили в местном культурном центре, но на дворе по-прежнему стояла хорошая погода, и встреча снова состоялась на свежем воздухе.

Автобус номер шестнадцать, как всегда, остановился на окраине Лифилдского парка, и Ашли довела Кипа до каштана.

– Буду в двенадцать, – напомнила она, улыбаясь чему-то в своём телефоне.

До начала ещё оставалось время, поэтому Кип потуже подтянул лямки рюкзака и с разбега взлетел на ствол. На физкультуре в старой школе он два года подряд был первым по скалолазанию, вот и теперь мальчик без малейших усилий карабкался по веткам, как шустрый лемур в поисках дичи.

– Ну что, больше дронов не видел? – спросил Кип у каштана, подтягиваясь на Срединную ветку.

За последний месяц он как следует отполировал кору широкой, почти горизонтальной ветви при помощи кухонного ножа. Джемпер служил отличной подушкой под спину, поэтому сейчас Кип с комфортом прислонился к стволу, устроился поудобнее и открыл рюкзак. Среди страниц «Книги завихрюшек» был надёжно спрятан конверт, в котором лежал бейдж с изображением свечи и два сложенных листа бумаги: загадки, которые он распечатал с сайта.

Кип развернул первый листок, на нём оказалось четыре символа.

– Здесь должен быть ещё один эмодзи: «В растерянности», – пробурчал Кип себе под нос.

Вторая распечатка выглядела намного более многообещающе.

Чёрная ладья А2

Белый слон В7

Чёрный конь С6

Чёрная пёрка D5

Чёрный король Е7

Белая ладья Н4

В четвёртой строке неизвестный, видимо, по невнимательности напечатал «пёрка» вместо «пешка». Но забавная описка не могла сбить Кипа с толку. Он вытащил старую магнитную шахматную доску и бережно разложил её на самом плоском участке ветки.

Как и положено, вдоль двух сторон доски шли цифры…

7

6

5

4

3

2

1

…а с двух других сторон – буквы.

A B C D E F G H

Кип взял шесть шахматных фигур, указанных в задаче, и расставил их в нужные позиции. Потом упёрся локтями в колени и уставился на лежащее перед ним поле битвы. Незаметно для себя мальчик перенёсся в другой мир: глаза цепко забегали по доске, перебирая различные стратегии.

Внезапно что-то легонько коснулось его лица. Кип так глубоко задумался, что только рассеянно отмахнулся. Но через несколько секунд всё повторилось. На сей раз Кип поднял голову и обнаружил, как крошечная белая бабочка выписывает мёртвую петлю прямо перед его носом. С виду это была самая обыкновенная капустница, но Кип оказался приятно удивлён, когда она решила опуститься ему на руку. Бабочка замерла, и он различил едва заметный узор на белых крылышках.

Забыв о шахматной задачке, Кип очень медленно поднял руку, стараясь не спугнуть бабочку. Теперь он ясно видел на хрупких крылышках серебристые нити, немного похожие на электрические провода.

«Впервые вижу такой узор, – подумал Кип. – Наверное, ты очень редкая».

Неожиданно где-то прозвенел велосипедный звонок, и бабочка, испуганно вспорхнув, снова пустилась в свой хаотичный танец. Кип осторожно привстал, держась рукой за корявый нарост ствола. Он попытался поймать насекомое, но оно бесследно растворилось на белом фоне облачного неба.

«Надо дать тебе какое-нибудь особенное имя. Электронная вспышка? Вихрь с серебристыми прожилками? Кружная бродяга?»

– Кружная бродяга! – вслух произнёс он. – Точно!

– Ты здесь, Кип? – раздался старческий голос.

Кип посмотрел вниз со своей Срединной ветки. Сегодня миссис Ола щеголяла в огромной коричневой шляпе от солнца, смахивающей на гигантский гриб, выросший на её голове в честь Пасхи. С первого взгляда становилось ясно, что когда-то миссис Ола была редкой красавицей, да и сейчас могла бы без труда выиграть состязание на титул «Мисс Морщинистая Вселенная». Когда Кип впервые познакомился с ней, он и представить себе не мог, что рассеянная пожилая дама, заправлявшая шахматным клубом, является блестящим гроссмейстером.

Очень осторожно, чтобы не обрушить на землю шахматный ливень, Кип собрал свои вещи в рюкзак.

– Я тут, миссис Ола! – крикнул он. – Одну минуточку!

Задачка могла и подождать.

«ПОДВОДНЫЙ МИР»

Свет, просочившийся в щель между занавесками, разбудил Кипа вскоре после рассвета. Целое море восторга заплескалось в животе мальчика, когда он вспомнил, что прошла ещё одна неделя, и сегодня наступил долгожданный день!

За дверью надрывно застонал водонагреватель, значит, Тео уже встал и пошёл в душ. Чуть позже Кип услышал, как отец прогуливается по квартире, распахивая окна, чтобы впустить в комнаты свежий весенний воздух.

Кип лежал в кровати и обдумывал свой план. Когда он забил в поисковик адрес, указанный на сайте, то оказалось, что нужное место находится совсем рядом с Лифилдским парком, а значит, можно попробовать украдкой улизнуть на часок из шахматного клуба и незаметно вернуться обратно.

– Понимаешь, мы пока не можем рассказать обо всём папе, – шепнул Кип Розочке. – Он только разволнуется понапрасну.

Одеяльце, накинутое на колыбельку из скорлупы кокосового ореха, зашевелилось, и на Кипа посмотрели два больших внимательных глаза, похожих на шоколадные драже.

«Это происходит на самом деле!» – подумал Кип.

Почувствовав его волнение, Розочка выпрыгнула из кокосовой колыбельки и завертелась вокруг себя в гнёздышке из старых носков.

– Это происходит на самом деле, Розочка, – вслух повторил Кип.

Приключение было где-то совсем рядом, оно ждало Кипа и уже заводило мотор.

Не успела Ашли высадить мальчика около парка, как он сразу заметил в воздухе что-то маленькое, белое, порхающее и блестящее под солнцем, будто обрывок фольги, пойманный ветром.

– Кружная бродяга? – удивлённо ахнул он.

На какое-то мгновение Кипу почудилось, что бабочка сейчас подлетит прямо к нему, но она скрылась за скамейкой.

Миссис Ола и Аакаш только-только начали расставлять шахматные столы.

Раньше Аакаш Гурунг преподавал изобразительное искусство в Лэдхилле. А до этого он служил в армии и объехал весь мир. Он всегда носил шляпу без полей и элегантный серый костюм, а из кармашка его пиджака выглядывал аккуратный треугольничек носового платка. Вероятно, до выхода на пенсию он был любимым учителем школы.

– Что хорошего нарисовал за последнее время? – поинтересовался он у Кипа, расставляя фигуры.

– На этой неделе почти шесть листов, – ответил Кип. – Одна картина немного похожа на отпечаток пальца. Но я сегодня не принёс «Книгу завихрюшек».

– Кто играет первый? – спросила миссис Ола, поднимая глаза от доски.

– Извините, – сказал Кип. – Так получилось, что у меня на девять тридцать назначена одна встреча, мне надо отлучиться. Это недалеко, – поспешил добавить он, – на другой стороне парка.

Миссис Ола ещё не успела и рта раскрыть, как Аакаш уже встал из-за стола.

– Вообще-то мне нужно заглянуть в магазин. Если миссис Ола согласится ненадолго меня отпустить, я с удовольствием составлю тебе компанию.

Чем дальше они отходили от шахматных столов, тем тише и пустыннее становилось в парке. Вскоре Кип увидел и улицу.

– Вот здесь! Спасибо, дальше я отлично сам доберусь, – заявил он, надеясь, что не придётся объяснять всё с начала до конца, вместо того чтобы немедленно пуститься на поиски приключения. Но ему не стоило волноваться.

– У тебя в телефоне есть номер миссис Ола? – уточнил Аакаш. – Позвони нам, если возникнут проблемы.

На Геликс-авеню было совсем немного магазинов, а в витринах в основном красовались вывески «Закрыто». Похоже, вся улица ещё спала.

Дом номер восемьдесят восемь оказался ювелирным бутиком с металлическими жалюзи, опущенными поверх окон. За ювелирным находился магазин аквариумов под названием «Подводный мир». Кип присмотрелся: вроде бы открыт, но на двери не имеется ни цифр, ни буквы.

Следующее здание, номер девяносто по Геликс-авеню, было обычным жилым домом с аккуратными занавесками на окнах.

На другом конце улицы Аакаш отошёл от газетного киоска и помахал Кипу рукой. Мальчик тоже махнул в ответ и снова сверился с адресом.

«88а, Геликс-авеню».

Он помялся перед дверью магазина аквариумов.

«Наверное, можно спросить у хозяина», – решил он и переступил порог.

Зал заливал тихий желтоватый свет, который исходил от сотен аквариумов с рыбками, бесконечными рядами стоявших на полках. Кип повёл носом. Пахло пряными водорослями.

Рядом с дверью обнаружился столик, за которым сидел владелец «Подводного мира», погружённый в чтение журнала. На обложке был изображён бритый мужчина с огромными пышными усами. Хозяин держал журнал так высоко, что создавалось впечатление, будто усатое лицо с обложки принадлежит ему.

– Э-э-э… – промямлил Кип. – Скажите, пожалуйста, это дом восемьдесят восемь а?

Журнал опустился на пару сантиметров, открыв две мохнатые чёрные брови.

– Он самый, – раздался грубый голос из-за обложки.

– Квиксмит… это где-то здесь? – предпринял очередную попытку Кип.

Журнал очень медленно опустился ещё ниже. Два зорких ястребиных глаза внимательно впились в Кипа.

– Здесь «Подводный мир», – произнёс сердитый голос.

Мужчина положил журнал на столик. Не будь Кип на задании, он бы непременно расхохотался, увидев, что усы у хозяина точь-в-точь такие же, как на обложке, да ещё вдвое гуще, чем сросшиеся брови.

– Карта привела меня сюда, – сказал Кип, решив не сдаваться.

Неприветливый хозяин магазинчика выхватил у него распечатанную карту, пристально изучил её, покрутил в разные стороны.

– И что с того? – буркнул он наконец, снова взяв со стола журнал.

– А как же вот это? – спросил Кип, вспомнив про бейдж с изображением свечи, и протянул его густобровому хозяину.

– Это что? – хмыкнул тот. – Сюрприз из рождественской хлопушки?

Владельцу «Подводного мира» так понравилась собственная шутка, что он с удовольствием засмеялся, что-то приговаривая и перемежая слова громким «хе-хе-хе».

ТЕПЛЕЕ

Кип убрал бейдж в карман рубашки и вдруг похолодел, поражённый страшной мыслью. Что, если где-то в Лондоне есть ещё одна Геликс-авеню, а он каким-то образом пришёл не туда? Он быстро посмотрел на экран телефона. Девять утра. Оставался крохотный шанс, что нужный адрес окажется неподалёку.

Мужчина взял со столика трубку и сунул в рот. Он не насыпал в неё табак и не поджёг, а просто задумчиво жевал мундштук и читал.

Кип открыл было рот, решив задать новый вопрос, но тут же со стуком захлопнул челюсть, поскольку заметил кое-что на столе, рядом с белым кепи хозяина.

Квадратное пресс-папье, служащее для придавливания разных бумаг, со спиралевидным завитком внутри.

– А это что такое? – выпалил Кип, с замиранием сердца ожидая ответа.

– Ты что, никогда пресс-папье не видел? – проворчал хозяин магазина с едва заметным раздражением, не отрывая глаз от журнала.

Было очевидно: если он и знал что-нибудь, то явно не собирался легко в этом признаться.

– Я… ну… не важно, – сказал Кип. – Ладно, тогда я просто посмотрю, что здесь, если вы не против.

– Да на здоровье! Ты ведь в магазине, – буркнул мужчина. – А они для того и существуют, чтобы люди глазели.

В зале было восемь проходов, каждый обозначенный буквой. Кип заглянул в ближайший, надеясь отыскать какой-нибудь знак, который подскажет, что он всё-таки попал в нужное место, однако не обнаружил ничего интересного. Тогда он наугад выбрал ряд и побрёл вдоль аквариумов, время от времени читая таблички с названиями видов рыбок.

С3 неон-тетра

С4 гуппи

С9 гамбузия

С12 кардинал (гольян горы белых облаков)

В аквариумах имелись разные украшения – замки, русалки, сундуки с сокровищами и даже обломки затонувших кораблей. Ещё в каждой ёмкости были растения: к примеру, холмы весёлого зелёного мха, купы узких бурых листочков и широких резных листьев, похожих на ярко-жёлтую петрушку. Среди растительности плавали роскошные павлины морского мира – стайки шустрых малявок с голубыми пятнышками на животах, тучи серебристых рыб с хвостами цвета рассвета, косяки чёрных рыбёшек с развевающимися чёрными гребешками (сборища последних смахивали на карнавал ниндзя).

В каждом аквариуме сбоку был выключатель света. На выключателях вроде бы имелись миниатюрные логотипы, но в зыбком сумраке их оказалось трудно разглядеть.

Кип вытащил телефон и разблокировал его, чтобы подсветить аквариум. Логотип стал виден, и угасшее было волнение вернулось словно бумеранг: на выключателе была свеча, горящая с двух концов!

Мальчик щёлкнул выключателем. Свет в аквариуме из жёлтого сделался белым, но больше ничего не произошло. Кип погасил его и побрёл дальше.

На стене в глубине магазина висели часы: было уже девять двенадцать. Внутри у Кипа всё буквально чесалось от нетерпения.

«Что обо мне подумают, если я опоздаю?»

Сомнений не оставалось: ответы на загадки где-то здесь! Эмодзи, как и раньше, выглядели совершенно загадочно, поэтому Кип взялся за шахматную задачку.

ЧЁРНАЯ ЛАДЬЯ А2

БЕЛЫЙ СЛОН В7

ЧЁРНЫЙ КОНЬ С6

ЧЁРНАЯ ПЁРКА D5

ЧЁРНЫЙ КОРОЛЬ Е7

БЕЛАЯ ЛАДЬЯ Н4

И его вдруг осенило. Что, если пол в магазине выложен плиткой в шахматную клетку?

Но как только он опустил глаза, догадка померкла. Пол был самый обыкновенный, цвета обычного пола.

Свернув в следующий проход, Кип внезапно застыл возле одного аквариума, хотя не сразу понял, что именно его привлекло. Рыбки тут были пугливые и прятались в пещерках в груде камней.

Кип пощёлкал выключателем.

Красный, жёлтый, красный, жёлтый, красный. И вдруг он увидел её. Невзрачную коричневую рыбку с широкими плавничками, чёрными по краям. А на табличке в нижней части аквариума была надпись с дополнительным названием на латыни: «Чернопёрка (Trematomus nicolai)».

Чернопёрка… А можно и так… чёрная пёрка!

Не смея вздохнуть, Кип смотрел на табличку. Потом перевёл глаза на номер аквариума.

D5

Мальчик сверился с распечаткой и со всех ног бросился в соседний проход. Около седьмого аквариума он остановился как вкопанный: на холмике белого песка возвышалась декоративная скульптура в виде головы истукана с острова Пасхи. Только на этой голове красовалась чёрная корона.

Чёрный король Е7

Теперь Кипа уже ничто не могло остановить, и очень скоро он нашёл все аквариумы, перечисленные в загадке.

«А дальше? Не могу же я в них залезть! – думал он. – Аквариумы закрыты, некоторые стоят слишком высоко. Не говоря о том, что у меня даже сачка нет!»

Но когда он прижал ладонь к стеклу аквариума с белой башней-ладьёй внутри, на него снизошло озарение.

Выключатели!

Один за другим, Кип принялся зажигать красный свет в каждом из шести аквариумов. Когда щёлкнул последний выключатель, из глубины зала донёсся скрипучий механический звук, и Кип, не чуя под собой ног, помчался туда.

В углу стояла самая обыкновенная фотобудка. Которой здесь совершенно точно не было раньше.

– Рыбам не нужны паспорта, – пробормотал Кип.

Сквозь стеклянную стену аквариумов он уставился на хозяина, который был настолько поглощён чтением журнала, что напрочь забыл о присутствии посетителя в магазине.

На дверном проёме фотобудки висела занавеска в жёлто-красную полоску, которую мальчик, забравшись внутрь, задёрнул за собой. Как только он сел на табурет, то сразу почувствовал странную теплоту в кармане рубашки. Он вытащил бейджик: оба язычка пламени слабо светились. Поверьте, было просто невозможно не совершить победный виток на крутящемся табурете, ведь Кип отлично понял смысл послания бейджика.

Теплее!

В будке не было ни клавиатуры, ни слота для монет и купюр, лишь одна большая чёрная кнопка. Кип нажал на неё и посмотрел на зеркальный экран: над ним полыхнул глазок фотокамеры, потом наступила пауза, затем последовали ещё три вспышки. Когда съёмка закончилась, мальчик стал ждать. Ничего не происходило. Он высунул голову наружу и посмотрел на лоток для выдачи снимков.

Тот был пуст.

Кип задумался, сидя в будке. Он вспомнил свой прошлогодний день рождения и ленту снимков, засунутую в фоторамку, которая стояла на кухонном подоконнике.

«Мы с папой корчили рожи», – сообразил он, охваченный волнением.

Он посмотрел на оставшуюся загадку. Четыре эмодзи. Четыре разных выражения лица.

Кип внутренне приготовился и снова нажал на кнопку, делая нужное лицо при каждой вспышке камеры.

Изобразил печаль.

Улыбнулся.

Нахмурился.

Удивился.

Невидимый механизм включился где-то в глубине будки и заработал с такой силой, что табурет затрясся. Кип в страхе вскочил, но шум прекратился так же внезапно, как начался. Несколько секунд всё было тихо, после чего раздалось негромкое «ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш-ш».

В боковой стене фотобудки возникли очертания двери, створка приоткрылась внутрь примерно на сантиметр, и Кип почувствовал на лице дуновение ветерка, пахнущего сосновой хвоей. В узкой щели виднелось синее небо, зелёная трава и кусочек гравийной тропинки.

«Не может быть».

Кип в свою очередь слегка приоткрыл занавеску и выглянул наружу. Хозяин был по-прежнему увлечён чтением. Тогда мальчик закинул на плечо рюкзак, распахнул дверь и переступил порог.

А в это самое время среди аквариумов мелькнул маленький белый вихрь. Как только бабочка подлетела ближе, опустевшая фотобудка издала последний щелчок, и на поднос выдачи выпала полоска снимков. На ней были запечатлены четыре лица Кипа, чернила быстро высыхали на фотобумаге.

Грустный Кип.

Счастливый Кип.

Сердитый Кип.

Потрясённый Кип.

Глава 3

САД ГИГАНТСКИХ СКАЧКОВ

Что происходит?

Мальчик ощущал щекотку в гортани, как будто ему хотелось чихнуть, при этом к горлу подступала тошнота. Грудь согревало престранное ощущение, которое Кип смог бы описать только словами «кипучая пенистость». Всё было как в тумане. Он несколько раз моргнул и крепко зажмурился, дожидаясь, когда непонятное ощущение исчезнет.

И… открыл глаза!

Когда мир сфокусировался, Кип ошеломлённо огляделся по сторонам. Всего несколько мгновений назад он находился в фотобудке магазина «Подводный мир». А теперь он стоял на резном деревянном мостике над аккуратно подстриженной лужайкой. Сорока громко трещала и что-то клевала в траве.

От моста убегала гравийная дорожка, и поскольку Кипу не пришло на ум ничего другого, он решил прогуляться по ней. Вскоре он понял, что выбрал лишь одну из множества тропинок, которые вели к высоким металлическим воротам на дальнем конце лужайки.

Возле ворот стоял человек, прикрывая ладонью глаза от солнца.

А над его головой гигантской аркой изгибалась надпись:

КВИКСМИТ

Ниже парили три чуть менее гигантских слова:

школа Странной энергии

Издалека этот человек показался Кипу бородатым, но, приблизившись, он обнаружил, что подбородок и щёки незнакомца покрыты татуировками в виде тёмно-фиолетовых плетей ежевики. На переносице массивного носа сверкали зеркальные треугольные очки, выглядевшие совершенно неуместно на фоне грозной раскраски лица. Вторую пару очков с красными стёклами мужчина задрал на макушку, а к его рубашке был приколот бейдж с изображением свечи, точно такой же, какой лежал в кармане у Кипа.

Татуированный тип приветливо распростёр руки.

– Молодец! – воскликнул он, делая шаг вперёд и тепло пожимая руку смущённому мальчику. – Отлично, Кип! Ты всё-таки попал сюда! Я знал, что ты справишься!

– Но… как?.. – Кип не мог правильно сформулировать вопрос. – Кто вы такой?

– Я профессор Мотукомухумуху Канекенеке.

В те несколько секунд, в течение которых мужчина и мальчик молча разглядывали друг друга, Кип пытался сообразить, как он сможет когда-нибудь запомнить столь невероятное имя. Тёмные глаза профессора смотрели на него внимательно и весело, с едва заметной хитринкой.

– Все зовут меня просто профессор Мо, – рассмеялся он.

Кип взглянул на буквы, изгибавшиеся над головой профессора. Он до сих пор не мог поверить в произошедшее. Но как это проверить? Пожалуй, никто не сможет во сне ущипнуть самого себя за щёку? Мальчик сунул руку в карман и впился ногтями в ладонь. Ощущение оказалось весьма реалистичное.

– Значит, это и есть Квиксмит? – спросил он.

Профессор Мо кивнул и просиял.

– Но как я мог попасть сюда из магазина? – спросил Кип.

– Проще простого – через червоточину, – ответил профессор Мо.

Кип сделал глубокий вдох и огляделся по сторонам. Вокруг был всё тот же тихий загородный сад и уже пара деловитых сорок.

Но сейчас, приглядевшись повнимательнее, Кип понял, что в этих бесчисленных парковых тропинках всё-таки имелось нечто странное: ни одна из них никуда не вела! Ближайшая упиралась прямо в ствол дерева. Соседняя заканчивалась перед поросшей мхом каменной лесенкой из трёх ступенек, которые обрывались в воздухе. А чуть поодаль виднелась самая диковинная, спиралевидная тропка, туго закручивавшаяся вокруг собственного центра.

– Это Сад Гигантских скачков, – произнёс профессор Мо, отвечая на незаданный вопрос Кипа. – Пересадочный узел в паутине червоточин, позволяющий быстро перемещаться из одного места в другое. Сегодня ты один из наших первых посетителей, другие кандидаты со всего мира будут прибывать в течение дня.

– Пересадочный узел? – переспросил Кип, у которого голова шла кругом. – Значит, мы сейчас недалеко от Геликс-авеню?

– Расстояние – это лишь иллюзия, – загадочно ответил профессор Мо, приподнимая бровь.

– Но где же мы сейчас?

– Можно сказать, что на острове: только не в привычном понимании этого слова, – проговорил профессор Мо. – Квиксмит не случайно основан именно тут. В этом месте пересекаются очень важные потоки энергии.

СТРАННАЯ ЭНЕРГИЯ

Кип уставился на парящие в воздухе слова.

– Важные потоки энергии? – уточнил он вслух.

Профессор Мо стащил с макушки красные очки, достал из кармана рубашки элегантный квадратик зелёного шёлка и тщательно протёр стёклышки.

– Именно так. А теперь выслушай меня внимательно, Кип. Миллиарды лет тому назад Вселенная претерпела изменения, природу которых мы до сих пор пытаемся постичь. Можно сказать, она начала зарождаться. Когда она сделала первый вздох, стало разворачиваться время, по крайней мере, то, которое мы более-менее понимаем.

Профессор Мо сменил красные очки на зеркальные, затем опять на красные, а потом продолжил рассказывать с таким воодушевлением, словно открывал для себя нечто неизведанное.

– Вместе с первым дыханием Вселенной возникла безымянная, бесформенная и бесконечная сила невообразимой мощи. Позже она разбилась на сотни видов энергии. Некоторые виды этой энергии тебе хорошо знакомы и не представляют никакой тайны. Свет. Тепло. Микроволны. Но существуют весьма редкие и загадочные виды, так называемые Странные энергии.

Профессор протянул руку и коснулся пальцами буквы С в слове, висевшем над их головами.

Огромная перламутровая буква закружилась вокруг своей оси, рассыпая искры, как вращающийся фейерверк «Колесо Екатерины». Когда профессор Мо снова заговорил, искры дождём хлынули на землю, оставив тёплое покалывание на лице и руках Кипа.

– Люди похожи на лампочки, которые вспыхивают, когда сотни потоков различных энергий проходят сквозь них и мимо них. Когда мы рождаемся, мы близки к Вселенной. Мы ощущаем и постигаем мир таким, каков он есть на самом деле. Вот почему младенцы выглядят так, будто им известно нечто, недоступное нам. К сожалению, по мере взросления многие утрачивают чудесный дар. Но ты и я – мы настоящие счастливцы. Мы до сих пор сохранили способность ощущать Странные энергии.

– Ощущать энергии? – тупо переспросил Кип.

– Разумеется, мы видим какую-либо Странную энергию (иногда мы используем для удобства единственное число) и слышим её. Кроме того, мы способны чувствовать её, как чувствуем капли дождя на коже или рокот сердца-барабана в груди. Подожди, ты сам увидишь, что может дать тебе Квиксмит! Очень скоро жизнь Странной энергии засияет для тебя намного ярче, Кип!

Кип ещё обдумывал слова профессора, когда тот повёл мальчика через кованые ворота к высокому чёрному зданию, густо поросшему зелёным мхом и седыми лишайниками. За ним вздымались силуэты других построек, а выше всех взлетала в небо башня из белого стекла.

Они очутились во внутреннем дворике, в который выходили ряды сводчатых окон, вырезанных в чёрных стенах.

– Это Небесный дворец, одно из четырёх главных зданий в школе Квиксмит, – объяснил профессор Мо. – Мы сейчас находимся в Конфуцианском дворике. А теперь нужно тебя зарегистрировать, Кип.

В центре дворика рос огромный дуб. Под ним стояла женщина, одетая в чёрный комбинезон. У неё были высокие широкие скулы, коротко подстриженные угольно-чёрные волосы и длинная чёлка. Кип ещё никогда не видел таких глаз, как у неё: тёмных, блестящих, в форме продолговатых яблочных семечек.

– Кип, это Тамара Окпик, глава нашей службы безопасности.

– Очень приятно познакомиться, мистер Брэмли, – сказала Тамара.

Кип с подозрением посмотрел на неё. «Мис-тер Брэмли» – именно так называла его Груббинг, когда мальчик в очередной раз попадал впросак, однако он вынужден был признать, что в устах Тамары Окпик официальное обращение прозвучало гораздо приятнее.

– Далее, с твоего разрешения, – продолжил профессор Мо, – нам надо снабдить тебя Шифростражем.

– Все посетители, ученики и профессора, – подхватила Тамара, – должны дать согласие хранить тайны школы Квиксмит. В прошлом бывали случаи, когда злоумышленники – настоящие негодяи – пытались украсть наши технологии, к которым остальной мир, увы, пока не готов. Шифростраж заботится о том, чтобы важная информация даже по чистой случайности не могла просочиться за пределы школы.

Окпик вытащила из кармана флакончик (Кип подумал, что в таком обычно бывают глазные капли) и хорошенько его встряхнула. Жидкость внутри помутнела и приобрела белесоватый молочный оттенок.

– Не беспокойся, ты сможешь рассказать о дне открытых дверей и обо всех, кого здесь встретишь, – добавил профессор Мо, заметив, что Кип колеблется. – Но всё, что касается Странной энергии, а также некоторые конфиденциальные аспекты нашей работы должны оставаться тайной. Об этом нельзя говорить ни сейчас, ни в будущем.

– Шифростраж имеет дополнительную функцию, – произнесла Тамара. – Если ты не захочешь поступать в Квиксмит, Шифростраж поработает над твоими воспоминаниями и перемешает их таким образом, что вся история твоего попадания сюда станет казаться тебе просто приятным сном.

– Шифростраж сделает это и в том случае, если сегодня ты решишь сюда поступить, но позже надумаешь уйти, – вставил профессор Мо. – И если школа проголосует за твоё исключение.

– Проголосует?

– Да, – кивнул профессор. – Видишь ли, у нас не так много правил, но если ученик или наставник нарушит хотя бы одно, школа общим голосованием решает, может ли этот человек и дальше оставаться в наших стенах.

Тема воспоминаний всегда приводила Кипа в состояние полной боевой готовности. Вот и сейчас он не смог не подумать о маме.

– Скажите, ваш Шифростраж может не закодировать воспоминания, а раскодировать их? – спросил мальчик.

– К сожалению, так он не работает, – ответила Тамара.

Она открутила крышечку флакона.

– Смотри, я сначала закапаю себе, чтобы ты убедился: это безопасно.

Кип внимательно наблюдал за её действиями, а потом запрокинул голову и принялся ждать. Странно, но по ощущению всё оказалось больше похоже на дуновение воздуха, чем на капли.

– И Свечу лучше носить на одежде, – сказала Тамара, показав на свой бейджик, приколотый к комбинезону.

Следуя её указаниям, Кип сдвинул слайдер и прижал бирку к рубашке. Бейдж намертво пристал к ткани, как будто приклеился. Профессор Мо поблагодарил Тамару и повёл Кипа дальше, к сводчатому проходу в стене.

– Свеча открывает все червоточины, соединяющие узел школы Квиксмит с остальным миром, – произнёс профессор на ходу. – Кстати, она подключает тебя к системе КОТИК.

– К какому котику? – не понял Кип.

– Ох, ну я и рассеянный! Прости, но почему бы тебе самому не поинтересоваться у неё? – с улыбкой предложил профессор. – Просто скажи: «Запрос к КОТИК», – а потом спрашивай, что хочешь. Попробуй прямо сейчас.

На долю секунды Кип подумал, уж не лунатик ли он. Что, если отец найдёт его в коридоре: спящего в одежде, бормочущего что-то себе под нос? Впрочем, даже если это и был сон, мальчику хотелось, чтобы он длился как можно дольше, поэтому он охотно сделал так, как посоветовал профессор Мо.

– Запрос к КОТИК: кто ты?

В ответ из ниоткуда откликнулся женский голос, прохладный и свежий, как огуречное мороженое.

– Я Колоссальный облачный таинственный интеллектуальный компьютер, сокращённо КОТИК. На самом деле я суперинтеллектуальный суперкомпьютер, но из соображений скромности, а также благозвучия обхожусь без этих эпитетов.

– Где ты? – спросил Кип, озираясь. – Откуда исходит твой голос?

– Я существую в электронных облаках. Мой голос путешествует по гиперпотокам, – ответила КОТИК. – Моя нейронная сеть, работающая по принципу сети нервных клеток живого организма, простирается под твоими ногами, подобно корням старого дуба.

– Значит, ты состоишь из Странной энергии?

– Без неё я не могу существовать.

Вот теперь Кип начал получать ответы на самые неотложные вопросы! Всё было похоже на то, как если бы он уже очень давно мучился от жажды, но даже не догадывался об этом. Но теперь, когда он случайно наткнулся на глубокий колодец, он никак не мог напиться досыта.

– Почему я получил приглашение? – спросил он.

– Ты привлёк внимание одного из наших одарённых разведчиков, – охотно ответила КОТИК. – Посла А., как мы его называем.

А.? Нет, это ни в коем случае не могла быть Ашли!

– Аакаша?

– Угадал, – ответил профессор Мо.

Кип задумчиво пожевал губу.

– Но зачем нужны были загадки?

– Отличный вопрос! – обрадовался профессор Мо. – КОТИК, не возражаешь, если мы ответим вместе? Начнёшь?

– С удовольствием, – согласилась КОТИК. – Кип, твоё тело состоит из миллиардов клеток. Некоторые из них позволяют тебе ощущать энергию. Клетки палочек и колбочек в сетчатке глаз дают тебе возможность видеть свет. Нервные клеточки кожи отвечают за способность чувствовать тепло: мы называем их рецепторами. Ты уникален тем, что во всём твоём теле находятся рецепторы Странной энергии – квиксары.

– Квиксары, – медленно повторил Кип.

– Квиксары позволяют нам исследовать мир совершенно иным способом, – вступил в беседу профессор Мо. – Закрой глаза и потри их. Только не сильно, бережно. Видишь узоры? Это твои квиксары улавливают Странную энергию, бурлящую вокруг нас.

Кип потёр глаза и долго смотрел, как иголочки света превращаются в потоки завихрюшек.

– Наверное, ты хочешь спросить, какое отношение квиксары имеют к загадкам? – добавил профессор Мо. – Видишь ли, мы ещё много лет назад опытным путём установили, что высокие концентрации квиксаров можно обнаружить в отделах мозга, отвечающих за решение головоломок.

– Значит, если человек хорошо решает головоломки, он обладает способностью видеть и ощущать Странную энергию? – сделал вывод Кип.

– С большой вероятностью, – подтвердил профессор Мо. – Этот редкий дар позволит тебе проникнуть в тайные уголки реальности. Ты сумеешь делать то, о чём раньше и подумать не мог!

– У тебя подходящий склад ума, как раз такой, какой нужен в школе Квиксмит, – заявила КОТИК. – Здесь все такие, как ты.

Кип кивнул, чувствуя себя космонавтом, делающим первые шаги по поверхности неизведанной планеты.

– И ваши разведчики ищут кандидатов в шахматных клубах?

– Это лишь одно из мест поисков. Шахматисты любят хорошие головоломки. В их чердаках очень часто полным-полно квиксаров, – пошутил профессор и постучал себя по макушке (теперь он вместе с мальчиком стоял перед арочным проходом). – И вот ещё что тебе следует знать. Твоя тетрадь – в ней не просто наброски, Кип. Мы не сомневаемся, что рисунки свидетельствуют о наличии у тебя сильной связи с одной из разновидностей Странной энергии. Но пока слишком рано судить, с какой именно. Всё станет ясно лишь со временем.

Профессор вытащил из кармана пару огромных солнечных очков в оправе в шотландскую клетку и стал неторопливо протирать их, давая Кипу время как следует осознать услышанное.

– Но ведь от рисунков у меня всегда одни неприятности, – пролепетал Кип.

– Чудовищная несправедливость! Уверяю тебя, здесь такого никогда не случится, – с жаром воскликнул профессор. – Рисуй на здоровье – пока пар из ушей не повалит! Неужели ты ещё не понял, Кип? Мы хотим, чтобы ты всегда мог быть самим собой!

Школа, в которой он сможет быть самим собой? Кип почувствовал, как губы расплываются в улыбке. Однако даже эта улыбка до сих пор не была до конца уверена, что ей можно без опаски выйти на свет.

Прямо перед арочным проходом высилась мраморная статуя. Кип поднял голову, увидел суровые глаза скульптуры и её высокомерную усмешку… и оцепенел.

«Вылитый мистер Груббинг!»

– «Сэр Соломон Гриттлшэнк», – прочитал он вслух надпись на постаменте.

«Пожалуйста, пусть он не преподаёт здесь!» – мысленно взмолился Кип.

– Это один из учителей? – тихо спросил он.

– Кто? Сэр Гриттлшэнк? – удивился профессор Мо. – Господь с тобой, он умер почти четыреста лет тому назад!.. Ага, как раз вовремя! Кип, познакомься, это Лила. Она учится тут второй год, сегодня Лила – одна из наших помощниц на дне открытых дверей.

ДЕНЬ ОТКРЫТЫХ ДВЕРЕЙ

У подошедшей девочки был беззаботный взгляд, рассеянная улыбка и остренький подбородок. Чёрные, подстриженные до плеч, волосы испещряли золотые, бирюзовые и зелёные узоры в виде павлиньих глазков. Самое интересное, что эти глазки переливались: казалось, они пронизывают пряди.

– Лила Ли, – дружелюбно представилась девочка. – Только что узнал про Странную энергию, да? Поверь мне, ты в самом начале! Квиксмит – это лучшее, что могло случиться в твоей жизни, даже лучше, чем выиграть бесконечный запас торта-мороженого (ну, или чего-нибудь другого, если ты не любишь торт-мороженое, хотя кто же не любит торт-мороженое?) – и дворецкого, который с утра до вечера ходит за тобой по пятам и подаёт тебе торт-мороженое. Хотя нет! Пусть лучше это будут щенки, согласен? Значит, он подаёт тебе щенков…

Лила сделала паузу, чтобы перевести дух, но не слишком долгую, поэтому Кип не успел вставить ни слова.

– …то есть торт-мороженое в виде щенков! – решительно выпалила Лила.

Кип смотрел на девочку во все глаза, не веря, что она замолчала. Он впервые в жизни видел, чтобы люди говорили настолько быстро (к тому же помогали себе руками во время речи).

– Кстати, как тебе мои волосы? – спросила Лила. – Можешь не пялиться, а просто спроси!

Но Кип замешкался.

– Она закончила говорить, – подсказал профессор Мо.

– Э-э-э… что ты с ними сделала? – промямлил Кип.

Улыбка Лилы подсказала мальчику, что её ответ вряд ли покажется ему осмысленным.

Лила сложила ладони рупором, приложила ко рту и громко прошептала:

– Глаз – это умение видеть невидимое, плюс павлин в качестве красоты! Как тебе символ?

Профессор Мо и Лила вывели Кипа через сводчатый проход в очередной внутренний двор. Он был намного больше первого, вдобавок его устилал ковёр свежей зелёной травы.

В самом центре высилась огромная башня из красного кирпича: точно такая же, как изображённая на марке. На ней имелось четыре циферблата, смотревших на север, юг, запад и восток, причём каждый показывал разное время.

По двору, на равном расстоянии друг от друга, были расставлены двадцать квадратных палаток из белого шёлка. Вокруг них парили и кружили бесчисленные летающие объекты: светящиеся сферы всех цветов и размеров, вращающиеся многослойные диски и парящие пирамиды с глазами.

Ну а глаза Кипа, так и норовившие разбежаться во все стороны, в конце концов остановились на девочке и мальчике, которые гонялись за стрекозой размером с птицу.

– КОТИК любит делать дроны, – объяснила Лила. – Это её хобби.

– Разве у компьютеров бывают хобби? – спросил Кип.

– Не забывай, что Котик не простой компьютер, а, во-первых, суперкомпьютер и, во-вторых, таинственный! – напомнила Лила. – Короче, добро пожаловать на день открытых дверей в школе Квиксмит! Жди всего, чего угодно, но даже не пытайся угадать, что тебя ждёт!

Словно в подтверждение её слов в ясном голубом небе беззвучно взорвался и расцвёл тёмно-розовый салют.

Ослепительные искры не погасли, а застыли в воздухе, сложившись в слово, написанное гигантскими буквами высотой с кучевое облако:

БА-БАХ!

Кип медленно обернулся, глядя на палатки и детей, бродивших по двору. Впечатление было такое, что он смотрит на всё сквозь плотный красный фильтр.

– Всё стало красное, – признался он, вопросительно подняв глаза на профессора Мо и Лилу. – И… даже на вкус тоже.

Кип покрутил языком во рту, пытаясь понять, что происходит.

– Вишня? Суперфокус! Как ты это сделала?

– Никаких фокусов, – ответила Лила. – Просто фейерверк «Вишнёвая бомба». Торопись насладиться, он длится лишь пару минут.

– К сожалению, всего увидеть мы не успеем, – сказал профессор, – поэтому выбирай, что тебе нравится.

Они медленно пошли вдоль палаток, а Кип вслух читал вывески.

МЫСЛЕВОЛНЫ

ПРЯЖА ВРЕМЕНИ

СКОЛЬЗОТОК

Когда эффект фейерверка начал рассеиваться, Кип остановился перед палаткой с вывеской «ЧЕРВОТОЧИНЫ». Он поискал глазами вход, но в этот миг тощий как жердь мужчина в мотоциклетном шлеме и защитных очках откинул белое шёлковое полотнище, чуть не сбив с ног профессора Мо.

– У него четыре руки! – невольно вскрикнул Кип.

– Это профессор Стимпанк, – объяснила Лила. – Он возглавляет кафедру Странных изобретений. И ведёт Технологию червоточин на первом курсе.

– Осторожнее! – взревел Стимпанк. – Беглая червоточина! Держитесь подальше!

Лила едва успела оттащить Кипа в сторону, когда профессор промчался мимо них, преследуемый загадочным пурпурным мерцающим вихрем. Проносясь над лужайкой, вихрь втянул в себя травинки и ромашки, которые мгновенно приняли форму вращающегося конуса. Стимпанк обежал вокруг палатки и пошёл на новый виток, полы белого лабораторного халата развевались за его спиной. Мерцающая червоточина неумолимо настигала мужчину, теперь они оба были похожи на два смерча, несущихся друг за другом. Лила прыснула, и Кип понял, что может без страха выпустить наружу смех, копившийся внутри.

– Разве червоточины лиловые? – спросил он, отсмеявшись.

– Вообще-то нет, – ответила Лила. – Мы их подкрашиваем, чтобы видеть, где они находятся.

– Это… необходимо… – пропыхтел Стимпанк, снова проносясь мимо них. – Особенно когда они убегают!

Стимпанк ещё раз обогнул палатку и опять появился в поле зрения Кипа. Теперь он гнался за червоточиной, размахивая в воздухе маленьким чемоданчиком стального цвета.

– Что будет, если червоточина его поймает? – спросил Кип.

Профессор Мо снял красные очки и заменил их на другие – в клетчатой оправе.

– Ох, это будет…

Но Кипу не довелось услышать окончание предложения. Внезапно он вновь почувствовал чихотную тошноту или тошнотную чихотку – одним словом, чихноту, – и очутился перед коваными воротами, через которые прошёл всего десять минут тому назад. Ошеломлённый мальчик быстро вернулся в Конфуцианский дворик, а к нему навстречу уже выбегали оба встревоженных профессора и Лила.

– Прошу меня извинить, – выпалил Стимпанк, с трудом переводя дыхание. – Не беспокойся, я запер беглянку!

При этом он одновременно похлопал по чемоданчику, разгладил смятый лабораторный халат, поднял на лоб защитные очки и снял с головы мотоциклетный шлем. Примятые шлемом волосы тотчас распрямились и редкими белыми вихрами встали над его головой.

– Ну и задала же мне гонку эта озорница-червоточина, – пропыхтел он. – Думаю, придётся завести себе лишнюю пару ног.

– Кстати, профессор Стимпанк, я рассказывал вам о Кипе? – спросил Мо. – Знаешь, Кип, профессора так давно называют Стимпанк, что все забыли его настоящее имя!

– Все, включая меня! – воскликнул Стимпанк, разом пожимая руки Кипу, Лиле и профессору Мо.

Он передал Лиле шлем и чемоданчик, вытащил из кармана маленький будильник, а следом ещё пять таких же, и принялся ловко жонглировать ими, шагая в сторону соседнего двора.

– Спорим, ты гадаешь, настоящие у него руки или нет? – затараторила Лила, примеряя шлем. – Некоторые люди стесняются спросить, правда, профессор Стимпанк?

– Несомненно! Да что там говорить, я и сам ОЧЕНЬ застенчив!

– Значит, они настоящие? – брякнул Кип.

– Хм, зависит от того, что ты понимаешь под словом «настоящие», – ответил Стимпанк, даже не глядя на летающие перед ним будильники. – Дело в том, что со своими, так сказать, оригинальными руками я распрощался много лет тому назад. Когда я был моложе, мои эксперименты почти всегда заканчивались взрывами.

Он наклонился к Кипу, как будто собирался поделиться с ним какой-то секретной информацией.

– Все мои четыре палки-чесалки бионические. Однако они весьма рукастые. Работают на Странной энергии. Моё личное маленькое изобретеньице. А теперь, не хочешь ли попробовать угадать, как работают червоточины? Какие будут идеи?

Кип задумчиво кивнул.

– Ну… телепортация?

– Нет, нет и нет! Телепортация – это та-а-а-а-к старомодно! – Стимпанк замахал руками. – В наши дни телепортируются только престарелые пенсионеры.

– Червоточины изгибают и замыкают на себя пространство-время, – подсказала Лила. – Как будто Вселенная гоняется за собственным хвостом. Правильно, профессор?

– Почти, – кивнул Стимпанк. – Энергия – это материя, материя – это энергия. Если энергия избирает кратчайший путь, почему бы и нам не последовать её примеру?

Они проходили мимо одной из палаток, и вдруг сквозь белый шёлк прямо на Кипа выплеснулось нечто свежее и прохладное. Мальчик инстинктивно пригнулся и закрыл лицо руками, не сомневаясь, что сейчас вымокнет до нитки. Как ни странно, он вообще не промок. Кип почувствовал себя ужасно глупо, но вскоре обнаружил, что остальные прохожие делают то же самое.

– Это Скользящий поток, или Скользоток, – рассмеялась Лила, прочитав его мысли. – Советую начать привыкать к нему. Ты теперь в школе Квиксмит, а значит, уже начал настраиваться. Помни, что Странная энергия есть везде и повсюду.

Часы, которыми жонглировал профессор Стимпанк, разом запищали.

– Благодарю вас, профессор, – сказал Мо. – Как раз вовремя. Идём, Кип, у нас назначена встреча.

Стимпанк убрал будильники в карман, вытащил из другого кармана чайник и две чашки. Свободной рукой он энергично помахал Кипу на прощание.

– Я зарезервирую для тебя почётное место на следующий семестр! – крикнул он. – Ты нужен школе Квиксмит!

– И не тушуйся! – напутствовала мальчика Лила, тоже помахав рукой. – Возвращайся скорее. Честное слово, ты не пожалеешь. Это будет просто бомба: мисс Твисс прочитает Письмо!

– Спасибо, – поблагодарил Кип. – Пока! О чём она говорила? – спросил он, догоняя профессора Мо.

– Ты про Письмо? – уточнил профессор. – Оно ждало этого часа почти четыреста лет! Все вне себя от волнения. Впрочем, скоро ты и сам узнаешь.

«Вот такими должны быть учителя, – подумал Кип. – И школы».

Несомненно, это место для него. Здесь ему были рады, как нигде и никогда раньше. В школе Квиксмит ощущалось гостеприимство, которого учителя вроде Груббинг никогда не могли бы понять.

Но Кип пока не мог позволить себе радоваться по-настоящему. Его лицо снова сделалось серьёзным. До сих пор никто не упомянул об оплате.

ИЗМЕНИ СВОЙ МИР

Теперь они снова шагали в противоположную сторону от палаток, к поросшим мхом стенам Небесного дворца. Там их уже кто-то поджидал. Подойдя ближе, Кип увидел, что эта женщина на вид намного старше профессора Мо. На ней был тёмно-красный брючный костюм с золотой отделкой. Седые волосы (такие гладкие и аккуратные, что их можно было принять за шляпку) были уложены в форме пирамидального улья стального оттенка. Губы слегка кривились в печальной задумчивой улыбке, как будто нечто невидимое оказывало на неё чудовищную силу тяжести.

– Поздравляю, Брэмли! – сказала она.

Точнее, произнесла в его голове, но не сказала вслух: печально изогнутые губы не шевельнулись.

– Ты проделал отличную работу, чтобы попасть сюда, и мы потрясены твоими успехами.

Это был голос, который мог бы читать закадровый текст к лучшим документальным фильмам о природе.

«Это же она говорит, – подумал Кип. – Точно, она. Но как?»

– Кип, познакомься с мисс Твисс, – встрял профессор Мо. – Декан школы Квиксмит.

– Полагаю, ты пытаешься понять, каким образом меня можно слышать? – поинтересовалась мисс Твисс. – Очень давно мой рот и голосовые связки были повреждены тяжёлой болезнью. Но под волосами у меня спрятана Мыслеволновая линза (продолжение и усиление физического мозга), которая проецирует мои мысли непосредственно в твой мозг. Можно сказать, я подаю и посылаю мысли так же, как чревовещатели посылают свой голос, не шевеля губами. Не беспокойся, это односторонний процесс: я никоим образом не могу слышать, о чём ты думаешь.

Кип ошалело кивнул. Мисс Твисс смерила его долгим гипнотическим взглядом, словно читала тайные иероглифы, проступившие на лице мальчика. Трудно было понять, в самом деле она улыбается или нет. Но через несколько секунд Кип заметил, что, несмотря на грустное лицо, глаза у мисс Твисс добрые и живые.

– Пора обсудить условия твоего обучения, – сказала после паузы мисс Твисс. – Прежде всего стипендия. Мы очень хотим, чтобы ты поступил в Квиксмит, поэтому готовы позаботиться обо всём: мы купим для тебя необходимые принадлежности и материалы и полностью оплатим твоё обучение. После окончания школы ты ничего не будешь нам должен.

Кип не помнил, чтобы хотя бы раз в жизни был так счастлив, как в этот миг. Только теперь улыбка наконец-то поверила, что может без опаски появиться на его губах. Передние зубы тоже не смогли остаться во рту и выглянули наружу, чтобы посмотреть, чему все радуются.

– Если ты поступишь к нам, – продолжала мисс Твисс, – тебе будут открыты тайны Вселенной, которые ты бы никогда прежде не постиг и не узнал. И конечно, эти тайны запустят твой разум кувырком, а твоё воображение пустится выписывать сальто!

Когда она произнесла слово «воображение», солнце вышло из-за великолепного пушистого облака. Луч света упал на тёмные камни Небесного дворца, озарив стену, покрытую серебряными надписями на сотнях языков. Некоторые фразы были знакомы Кипу, другие представляли собой просто череду рисунков, точек или линий.

Мальчик поискал надпись на английском и вскоре нашёл её прямо перед собой, на уровне глаз.

ИЗМЕНИ СВОЙ МИР

– Девиз нашей школы, – объяснила мисс Твисс.

Некоторое время все молча смотрели на стену, давая Кипу возможность найти своё собственное значение этих слов.

– В школе Квиксмит, – добавила мисс Твисс, – к тебе будут относиться не как к ребёнку, но как к феноменальному человеческому разуму – разуму, способному достичь подлинного величия.

Солнечный свет просвечивал насквозь пряди зелени, зажигал миниатюрные полярные сияния в серых глазах декана.

– Честно говоря, – вступил в разговор профессор Мо, – мы очень надеемся, что твои достижения намного превзойдут сделанное нами.

– А теперь, – сказала мисс Твисс, – настало время принять решение. Ты готов присоединиться к нам?

Кип обернулся и посмотрел на дворик Часовой башни. Рядом с палаткой червоточин Стимпанк состязался сам с собой, подпрыгивая на руках. Дрон в форме облака завис над головой профессора и стал сыпать снегом. Потом из вершины палатки с пронзительным свистом забил гейзер зелёного дыма.

«А вдруг я действительно смогу изменить свой мир?» – подумал Кип, взглянув на школьный девиз.

Ответ мог быть только один.

– Когда начинать?

Профессор Мо захлопал в ладоши, а глаза мисс Твисс утонули в глубоких смеющихся морщинках.

– Но погодите, а как же мой папа? – спохватился Кип, внезапно рухнув с небес на землю. – Он тоже должен дать согласие!

– Разумеется, тебе непременно следует поговорить с отцом, – ответил профессор Мо. – Как и нам, со своей стороны. Нужно обсудить твоё обучение, стипендию и условия проживания в пансионе.

– В пансионе? – ахнул Кип, чувствуя, как его губы сжимаются, а улыбка гаснет. – Ох! Нет, вы не понимаете! Моя старшая сестра пропала без вести. Это случилось семь лет тому назад, но папа до сих пор никуда не отпускает меня одного. Я не уверен, что он позволит мне поступить в школу-пансион, даже если это совершенно бесплатно!

– Естественно, – произнесла мисс Твисс. – Он хочет защитить тебя.

– Позволь нам пообщаться с твоим отцом и объяснить ему, насколько Квиксмит важен для тебя, – предложил профессор. – Надеюсь, нам удастся найти общее решение.

Мисс Твисс распрощалась с Кипом, а профессор Мо проводил мальчика в Сад Гигантских скачков.

На этот раз Кип приблизился к воротам с другой стороны, поэтому смог увидеть, что каждая тропинка снабжена табличкой с номером.

Они остановились перед табличкой, надпись на которой гласила: «88а, Геликс-авеню».

– Вот и кратчайший путь домой. Сначала ты попадёшь на Геликс-авеню, – сказал профессор Мо.

Он протянул руку, и Кип пожал её, а потом повернулся и захрустел по гравию в сторону горбатого мостика.

– До встречи в учебном семестре! – крикнул профессор ему вслед.

Кип ступил на мостик и снова почувствовал уже знакомую чихноту. На несколько секунд перед глазами заколыхался туман, в котором он сумел разглядеть только мелькание смутных геометрических фигур. Когда зрение обрело чёткость, он уже стоял в фотобудке «Подводного мира».

Кип чудом успел вернуться к шахматным столам до прихода Ашли. Аакаш вопросительно посмотрел на мальчика, и Кип с чистым сердцем показал ему большой палец, поднятый вверх.

Очутившись дома, Кип прямиком бросился в спальню. Розочка нежилась на комке ваты в своём домике. Мальчик вытащил белку из хлопкового облачка, бережно пересадил на стопку книг на полу и лёг рядом. Розочка вытянула крошечные лапки, а Кип затараторил со скоростью миллион слов в час.

Он хотел сказать: «Профессор Мо поведал мне про Странную энергию, которая вырвалась и разбежалась в разные стороны в самом начале зарождения мира, а ещё я прошёл через червоточину (даже через две), встретил диковинный суперкомпьютер по имени КОТИК и профессора Стимпанка, у которого четыре руки, и это всё просто… невероятно!»

Но Кип совершенно забыл о Шифростраже, поэтому несказанно удивился, когда из его рта вылетело примерно вот что:

– На базарах Дар-эс-Салама – города в Танзании – блохи размером с козу кусают короля за коленные бивни, а Лысая принцесса продаёт моноброви из волос йети…

Осознав, что он наговорил, Кип покатился со смеху и не смог закончить предложение. Но это было совершенно не важно! Розочка отлично его поняла. Она заворочалась из стороны в сторону, а плоский пушистый хвостик зверька свесился с горки книг, указывая кончиком на «Энциклопедию удивительных вещей».

– Ты права, – согласился Кип. – Там полным-полно удивительных вещей! Чтобы поверить, это нужно увидеть собственными глазами, впрочем, ты и тогда не поверишь! И они хотят, чтобы я туда поступил, представляешь?

Глава 4

БОЛЬНИЦА СВЯТОГО АНТОНИЯ

Кип вместе с отцом сидел в машине и молчал. Несколько листочков сорвались с соседней ивы, упали на ветровое стекло. Тео смотрел прямо перед собой, а Кип безуспешно пытался приподнять поникший лепесток из букетика белых нарциссов, который держал в руках. Неожиданно папа откинулся назад и хлопнул ладонями по коленям. Он взглянул на сына, в этом взгляде было всё, что они оба не могли сказать вслух.

– Может, сегодня будет перелом, – тихо добавил Тео к невысказанному.

Выходя из машины, Кип изо всех сил постарался не хлопать дверцей. Но хотя он очень старался, ему всегда казалось, что он производит слишком много шума на тихой парковке при больнице, где его мама жила с тех пор, как они переехали.

– По крайней мере, здесь лучше, чем на старом месте, – пробормотал Кип, и отец кивнул.

По прогнозу, после обеда намечался дождь, но пока было сухо. В саду оказалось полно пациентов и посетителей, они сидели на пластиковых стульчиках или прогуливались по двое или трое. Но мама Кипа сидела в комнате отдыха совсем одна и смотрела куда-то поверх половиц. Широко раздвинутые занавески пропускали внутрь тусклый солнечный свет. Пыльца и пыль плавали в воздухе, как тихие вихри солнечного снега.

Кип сел рядом с мамой, папа остановился рядом с ним, положив руку на плечо сыну. Наверное, сейчас они могли бы позировать для семейного портрета.

– Мам, смотри, что я тебе принёс, – сказал Кип и вручил ей букетик нарциссов.

Мамино лицо прояснилось, она поднесла цветы к свету и залюбовалась ими, как будто впервые в жизни увидела нарциссы.

– Ты так добр, – безучастно проговорила она.

Когда Роуз взглянула на него, в сердце Кипа что-то затрепетало, как язычок пламени в ветрозащитном фонаре.

– Твоя мама, наверное, очень тобой гордится! Такой воспитанный молодой человек, просто загляденье.

– Мам… – произнёс Кип.

– Где же твоя мать? – перебила Роуз, озираясь по сторонам. – Я бы хотела с ней познакомиться. Уверена, она ужасно милая, правда?

– Роуз… – начал было Тео, но запнулся и замолчал на полуслове.

Она отложила цветы, встала и направилась к высокому зеркалу, висящему на стене. Но на полпути застыла и снова заозиралась, как будто забыла, куда шла. Медленно развернувшись, Роуз побрела обратно к креслу, увидела Тео и Кипа и застыла на месте.

– Я ищу свою дочь, – сказала она, и в её глазах заметалась паника. – Вы не видели мою Сьюзен?

Кип до боли прикусил губу. Каждый раз, когда они навещали маму, страшные воспоминания возвращались с новой силой. Вот и сейчас он с тошнотворным ощущением беспомощности понял, что его разум затягивает в прошлое.

Когда это случилось, Сьюзен было примерно столько же лет, сколько ему сейчас. Брэмли тогда жили в бывшем домике береговой охраны, на самом краю щербатых, поросших травой скал, освежаемых ветрами и водяными брызгами. В тот день Тео вернулся с работы и увидел, что входная дверь широко распахнута, а дом пуст. Он бросился искать родных и обнаружил только Роуз, потерявшую сознание после удара молнии. Жена лежала на тропинке, ведущей к морю, среди обожжённой, ещё дымящейся травы. Пятилетний Кип выбежал к ней из тени старого разрушенного маяка: оглушённый, напуганный, но целый и невредимый. А вот Сьюзен… за несколько недель поисков удалось найти лишь пропитанную морской водой балетку в чёрно-белую зебриную полоску, валявшуюся на разбитых волнами камнях у подножия скал.

В больнице доктор пригласил Тео и Кипа в безукоризненно чистый кабинет, где мальчик никак не мог отвести глаз от искусственного загара и ослепительно-белых зубов этого незнакомого мужчины. Разговор отпечатался в памяти Кипа, как последствие вспышки яркого света, несмотря на то, что тогда он был совсем мал.

– Удар молнии может вызвать самые необычные поражения мозга, – объяснил Белозубс.

– Какого рода поражения? – спросил Тео.

Кип никогда не забудет, как дрожал голос отца.

– Вы же видите, доктор, это не просто потеря памяти, а странная отрешённость, как будто она не знает, что реально, а что нет. Как нам всё исправить?

– Да, ситуация весьма необычна. Скажу откровенно, полное выздоровление маловероятно, – ответил Белозубс, решительным жестом закрывая файл с историей Роуз. – Лучшее, что мы можем сделать для пациентки: обеспечить уход и проявлять заботу.

С тех пор Кип и Тео делали лучшее, что могли: обеспечивали уход и проявляли заботу.

Постоянно и во время каждого визита.

Пришла медсестра, дала Роуз лекарство. Кип взглянул на пузырёк с таблетками. Название на этикетке показалась ему знакомым – большая Г и маленькая к. В следующее мгновение он узнал и всё слово: «Гриттлшэнк».

Столкнуться с воспоминанием о школе Квиксмит в обыденном мире было настолько неожиданным, что Кип несколько секунд смотрел на пузырёк, смакуя радость восхитительного секрета.

Но вскоре до него донёсся голос отца.

– Рози… – говорил Тео. – Рози, теперь нас только трое. Ты, я – Тео, а ещё наш Кип.

– Тео… – повторила она. – Кип… – Роуз ненадолго замолчала. – Но сейчас все там, снаружи, – с недоумением произнесла она. – А разве Сьюзи там нет?

Кип взял маму за руку. Это было похоже на то, как если бы они с отцом искали Роуз в густом тумане. Время от времени она звала их, и они бежали на звук её голоса. Но когда прибегали, то каждый раз оказывалось, что они слышали всего лишь эхо.

– Может, выйдем отсюда, дорогая? – предложил Тео. – Побудем на свежем воздухе?

Тео открыл окно, прохладный ветер ворвался в комнату. В тот же миг Кип почувствовал, как его чудесную тайну выдуло наружу, а на месте секрета осталась только холодная бесстрастная решимость.

Вечером того же дня они с отцом поужинали и смотрели какую-то глупость по телевизору, устроившись рядышком на диване. Говорить им обоим совсем не хотелось, но в груди Кипа отчаянно жгло, и он понимал, что должен сказать правду.

– Я не поеду, пап.

Тео поставил кружку на кофейный столик.

– Я не поеду, – вновь заявил Кип. – В Квиксмит. Я не могу оставить маму. Что, если она со дня на день меня вспомнит? А меня не будет рядом – и всё угаснет? А вдруг из-за меня это никогда не случится? Нет, я не могу уехать.

Тео тяжело выдохнул через нос, выключил телевизор и посмотрел на сына.

– Кип, я был уверен, что отвечу отказом, когда профессор пришёл сюда и рассказал о стипендии. Позволить тебе отправиться в школу-пансион… конечно, это меня пугало, представлялось слишком опасным. Но я должен переступить через себя. Речь не обо мне, Кип. Речь о тебе. Ты умный, причём намного умнее меня. В любом случае ты достаточно умён, чтобы понимать: возможно, тебе выпал шанс, который вряд ли когда-нибудь появится в твоей жизни ещё раз. Представь, что луч прожектора вдруг упал прямо на тебя, всего на мгновение, а через миг уйдёт навсегда.

– Но как же мама? – спросил Кип.

Он взял диванную подушку и ткнул пальцем в потёртую ткань на уголке.

– Твой новый наставник заверил меня, что Квиксмит – лучшая школа в мире, – продолжал отец. – Она настолько хороша, что её существование держится в секрете, поэтому преподаватели могут выбирать детей, которые действительно заслуживают права там учиться. И нам даже не нужно платить, Кип! Что мешает тебе выучиться, стать блестящим доктором – величайшим в истории! – вернуться сюда и вылечить маму?

Вернуться и вылечить маму? Почему Кипа никогда не посещала такая идея? Это же очевидно! Волна благодарности захлестнула мальчика и вылилась в объятие, в которое он с такой силой заключил отца, как будто никогда не хотел отпускать.

РАСТЯНУТЫЙ ЛИМУЗИН

Пролетело несколько недель, и вот, холодным утром понедельника, Кип и Тео ёжились на парковке жилого комплекса «Ильстов». Розочка не спала и сидела настороже в маленькой переноске, стоявшей на тротуаре. Она предчувствовала приключение, тельце зверька трепетало от возбуждения. Ровно в пять часов тридцать минут перед ними остановился белый лимузин: длинный и гладкий, точно такой же, в каких ездят разные знаменитости. Двигатель тихо мурлыкал.

– То есть твоя машина не только с автопилотом, но ещё и настоящий растянутый лимузин в придачу? – спросил Тео, возбуждённо подпрыгивая на бордюре. – Совсем неплохое начало!

Он подкатил клетку Розочки к широкой двери лимузина, которая распахнулась, как только Тео очутился рядом. Кип бросился следом за ним.

Вскоре они вдвоём затолкали высокую металлическую клетку в салон, установив её на диванчик. За ней последовал большой потёртый чемодан со сломанной ручкой, затем рюкзак Кипа, а потом и Розочка в переноске.

Отец и сын, стоя на тротуаре, посмотрели друг на друга.

– Вот и всё, – сказал Тео и широко распахнул руки.

Отцовское объятие пахло свежим кофе и лимонной отдушкой стирального порошка, и Кип глубоко вдыхал его напоследок.

– Я буду скучать, – признался он.

– Я тоже. Но до конца семестра осталось шесть недель!

Попрощаться с отцом было всё равно что разорваться пополам. Одна половина Кипа хотела остаться здесь, в папиных объятиях, надеясь, что однажды маме станет лучше. Но как только мальчик сел в машину, вторая его часть стала гораздо сильнее. Ей хотелось выскочить из люка и оглушительно заорать на всю тихую утреннюю улицу, по которой лимузин нёсся навстречу новому миру.

Автомобиль набрал скорость, и Кип прильнул к окну. Он махал до тех пор, пока Тео не скрылся из виду (и ещё немножко просто на всякий случай).

Когда он откинулся на спинку кресла, затенённое стекло само поднялось и закрылось.

В роскошном салоне лимузина имелось несколько заманчивых отсеков. Пока Кип исследовал их, Розочка ободряюще скреблась в переноске.

– Смотри, – сказал Кип. – Здесь есть маленький холодильник с напитками и закусками! И даже брюссельская капуста для тебя.

– Привет, Кип, – прозвучал приветливый голос. – Рада снова тебя видеть. А это, должно быть, Розочка?

– КОТИК! – воскликнул Кип. – Конечно, как же я сразу не догадался! Ведь ты управляешь автомобилем, да?

– Я управляю всем парком лимузинов школы Квиксмит, – отозвалась КОТИК.

– Одновременно?

– Да, – ответила КОТИК. – Согласись, это совсем не сложная задача для такого интеллектуального компьютера, как я.

И вдруг Кип заметил, как кто-то ползёт по стеклу со стороны салона.

– Розик! У нас тут заяц: точнее, в машине Кружная бродяга! КОТИК, ты знаешь, какой это вид бабочки?

– Это твой мольнешар, – охотно откликнулась КОТИК.

– Мой… кто?

– Мольнешар. Все мольнешары – дроны моего собственного изобретения и изготовления. Мы используем их для отслеживания успехов ученика и для того, чтобы быть уверенным в его безопасности. У каждого ученика школы Квиксмит есть мольнешар.

– Я сразу понял, что бабочка – непростая, – выпалил Кип. – Слышала, Розик? Лучше тебе её не есть.

– Не беспокойся, – произнесла КОТИК. – Розочка выдохнется гораздо раньше, чем поймает мольнешара.

Кип бросил взгляд через всё пространство лимузина: клетка Розочки занимала большую часть сидений.

– Что будет дальше? Мы подберём ещё пассажиров? – неуверенно спросил он.

– Мы – нет, – ответила КОТИК. – Я – да.

Кип не совсем понял, что это значит.

– Я вижу, ты сбит с толку, – добавила КОТИК. – Позволь мне объяснить. Видишь ли, ты находишься в растянутом лимузине.

– По-моему, я это знаю, – заметил Кип.

– Но имеются кое-какие важные детали: это тянущий время лимузин! То есть он растягивает секунды в часы, позволяя мне в считаные мгновения объезжать огромные расстояния, забирая каждого ученика по отдельности. Как только я высажу тебя, твой багаж будет выгружен, а автомобиль мгновенно переместится на Фарерские острова. Непосредственно в данный момент я отправляю машины из автопарка в Португалию и Алжир.

– Получается, когда растянутый лимузин растягивает секунды, в салоне кажется, что прошло совсем немного времени?

– Совершенно верно, Кип. Время эластично.

«Лимузин и так потрясающий, – подумал Кип. – Одно слово – лимузин! Но если бы папа услышал все эти объяснения, у него бы голова взорвалась!»

– Есть ещё вопросы? – поинтересовалась КОТИК.

– Только один: долго ещё ехать?

– Мы уже приехали, Кип. Мы стояли на месте всё время, пока беседовали.

Дверь с тихим щелчком открылась.

– Твой багаж будет доставлен в комнату позже, – проговорила КОТИК. – Если не знаешь, куда идти, просто следуй за шарнемолем.

– По-моему, ты сказала, что его зовут мольнешар? – уточнил Кип.

– Конечно, – согласилась КОТИК. – Но он может без труда превращаться в шарнемоля, если ты этого захочешь. Запомни: мольнешар повсюду следует за тобой, а шарнемоль ведёт тебя, куда ты попросишь. А теперь – до свидания, Кип. Скоро мы ещё поболтаем, я не сомневаюсь.

Словно во сне, Кип крепко схватил рюкзак и переноску с Розочкой, вылез из лимузина и оторопело посмотрел вверх.

Вверх, потому что небо над головой было оживлённее, чем в период сезонных птичьих миграций. Только вместо птиц здесь были дети, летавшие на разноцветных плоских дисках размером с раскрытый зонтик. Вы не поверите, но на самых шумных участках имелись даже светофоры, закреплённые на деревьях!

– Что это такое, Розик? – пролепетал Кип.

– Гораздо важнее знать, насколько быстро они носятся! – воскликнул черноволосый мальчик, проезжая мимо на кресле-каталке.

Недоумевая, откуда вдруг взялся парнишка, Кип обернулся и увидел, что лимузины безостановочно выгружают пассажиров. Это было похоже на появление призраков на ускоренной перемотке. Каждую секунду в самых разных местах парковки возникали лимузины, из которых выскакивали новоприбывшие. В воздухе повсюду порхали белые мольнешары или шарнемоли, напоминающие опавшие лепестки цветущих вишен.

Как там сказала КОТИК? Если нужно куда-то попасть, ему потребуется шарнемоль!

– Шарнемоль! – громко позвал Кип. – Шарнемоль!

В ту же секунду крылышки мольнешара захлопали так часто, что превратились в белый вихрь. Голова и кончик брюшка исчезли, и не успел Кип и глазом моргнуть, как перед ним появился шарик сияющего белого света размером с мотылька. Розочка, не вполне уверенная в том, что видит, принялась кругами носиться по переноске.

Шарнемоль завис в воздухе примерно на уровне плеч Кипа, и над шариком возникли четыре перламутровых слова:

ИДИ ЗА МНОЙ, КИП

Кип посмотрел налево и направо. Примерно половина учеников шагала за своими светящимися шарами: кто-то уверенно, почти не глядя по сторонам, кто-то замешкавшись и явно оказавшись здесь впервые. Черноволосый мальчик снял с головы бейсболку и пытался поймать шарнемоля, который мячиком прыгал прямо перед ним.

«Такое даже во сне не приснится, – подумал Кип. – Никогда!»

По мере того как шарнемоль вёл Кипа вдоль чёрного здания, которое он запомнил ещё тогда, когда был в школе на дне открытых дверей, слова над светящимся шариком слились вместе, перемешались и преобразовались в новую надпись:

НЕБЕСНЫЙ ДВОРЕЦ

Когда они приблизились к небольшому ярко-жёлтому зданию, перламутровые слова снова изменились:

КОРПУС ПЕРВОГО КУРСА

Кип отсчитал три двери, а около четвёртой шарнемоль замер.

Кип распахнул дверь и увидел коридор и лестницу, запруженную компанией ребят, которые о чём-то громко говорили.

АЛЬБЕРТ

Мальчик протиснулся мимо них, преодолел следом за шарнемолем три лестничных пролёта и остановился перед комнатой К10. За дверью оказалась мансарда в форме буквы Г, причём в десять раз просторнее спальни Кипа. Вдоль одной стены стояла двухъярусная кровать с крепкими деревянными ступеньками. Рядом с кроватью был шкаф, наполовину заполненный книгами.

В дальнем конце комнаты послышался глухой удар, и Кип поспешил свернуть за угол, где увидел два письменных стола и два очень удобных на вид крутящихся кресла.

– Привет? – вопросительно произнёс Кип.

Один из столов выглядел так, будто самая умная в мире птица решила свить на нём гнездо: там громоздилась куча ручек, карандашей, ластиков, скрепок, два калькулятора, шарики скомканной бумаги и разноцветные стикеры. Второй стол был совершенно пуст.

– При-ве-е-е-е-е-т? – повторил чей-то голос.

Под захламлённым столом раздался шорох, и из-под него вылез мальчик примерно одного возраста с Кипом.

Когда он выпрямился, глаза незнакомца были на уровне глаз Кипа, но из-за волос он казался почти на голову выше: будто все мысли, рождавшиеся в его мозгу, вырвались наружу облаком пружинистого чёрного звездообразования.

– Меня зовут Альберт Масвинго, – представился мальчик.

– Кип Брэмли, – сказал Кип.

– В таком случае добро пожаловать в комнату Альберта и Кипа, – заявил Альберт, – потому что мы с тобой соседи по комнате! Я уже выбрал себе стол, надеюсь, ты не против?

Кип поставил на пол рюкзак и переноску с Розочкой.

– Все столы одинаковые, – заметил он. – Ты откуда?

– Я зимбабвиец, – ответил Альберт. – И ирландец. Зимбабландец.

– А не ирландбабвиец?

– И это тоже, – рассмеялся Альберт. – А ты? Откуда ты?

– Я живу в Лондоне, – сказал Кип. – Но родом не оттуда.

Альберт протянул ему банку арахисовых козинаков. Кип взял кусочек, и сосед по комнате сильно встряхнул банку, чтобы он мог взять ещё. Дорожная переноска Розочки задрожала в ответ, и Альберт наклонился, чтобы заглянуть внутрь. Два внимательных глаза зорко уставились на него.

– Ой, кто это? Дай угадаю! Парящий хомяк? Нет, постой! Шиншилла-альпинист? Ох, какой же я глупец… Белка-летяга!

Кип широко улыбнулся, он был впечатлён.

– Почти никто не догадывается, что она летучая.

– В прошлом году мой брат делал проект по биологии. Это та, что светится под ультрафиолетом?

– Она самая! Похоже, ты действительно разбираешься в летягах! Да, она светится розовым. Поэтому мы и назвали её Розочка.

Альберт перевёл взгляд на Кипа.

– Можно я подержу её?

– Она поначалу может немного робеть, – признался Кип.

– Я буду очень осторожен, – пообещал Альберт.

Будь вы на месте Кипа, вы бы тоже оберегали Розочку, особенно после того, что с ней едва не случилось! Но когда Альберт тихонько поскрёб пальцами по стенке переноски, белка охотно поскреблась в ответ. Поэтому Кип бережно вынул зверька из клетки, передал Альберту и стал зорко смотреть, что будет дальше.

Дело в том, что Розочка была его самым точным в мире детектором хороших людей. Сейчас она тщательно обнюхала Альберта, решила, что он определённо относится к друзьям, и бесстрашно перевернулась на спинку, разбросав в стороны все четыре лапки. В этой позе стали видны складки нежной кожи между её пальчиками, и Розочка сразу сделалась похожа на уменьшенную пушистую копию гигантского ската манта.

– Она просто потрясашка! – прошептал Альберт, щекоча пальцем сахарно-белый животик Розочки. – Откуда она взялась?

– Долгая история, – пробормотал Кип.

– Расскажи-и-и-и-и-и, – взмолился Альберт. – Готов поспорить, её история не менее интересна, чем она сама!

– Ладно, сдаюсь, – ответил Кип. – До того как мы переехали в Лондон, мой папа работал в одном очень модном ресторане. В таком, куда ходят люди, у которых столько денег, что они не знают, что с ними делать. Короче, ты можешь принести туда всё, что душе угодно, и шефы с радостью приготовят любое блюдо для тебя.

– Вот прямо всё?

– Знаешь, – протянул Кип, – я видел там немало странного. Но однажды одна дамочка в платье из змеиной кожи вручила моему отцу корзинку для пикника с навесным замком. Она сказала, что желает омлет с добавкой для особого завтрака и дала папе ключик от корзинки.

– И что было внутри? – спросил Альберт.

Кип перевёл глаза на Розочку.

– Нет!

– Папа подумал, что белка относится к редким и исчезающим видам, поэтому принёс её домой. Розочка была совершенно ручной, и мы поняли, что её не просто поймали где-то в дикой природе. Я так и заявил отцу: «Ты не можешь её приготовить!» Но он ответил, что если откажется, то будет вынужден уволиться из ресторана, поэтому ему придётся искать новую работу, а значит, мы должны будем переехать из нашего дома.

– Понимаю. Это очень серьёзно.

– Ага, – подтвердил Кип. – И мы решили, что нам не важно, где жить. Можно и переехать. А для Розочки это вопрос жизни и смерти. Даже если бы отец отказался превратить её в добавку к омлету, мы не могли бы вернуть белку в ресторан, потому что рано или поздно бедняга закончила бы свои дни на сковородке. И хотя мы не имели права её забирать, мы так и поступили. Папа уволился на следующий же день, нашёл работу в Лондоне, и мы переехали.

– Круто, – восхитился Альберт, взглянув сначала на Розочку, потом на Кипа. – В самом деле, очень круто.

– Когда у меня выдаётся особо плохой день, я прихожу домой и смотрю на Розочку, – закончил Кип. – И все проблемы сразу перестают казаться такими ужасными. По крайней мере, до сих пор никто не пытался меня съесть!

– Потрясающая история! Розочка самая счастливая белка-светляга в мире! – с уверенностью сказал Альберт.

– Это я самый счастливый, – поправил его Кип. – Кстати, отличное название – белка-светляга!

Альберт поставил Розочку на стол, и она радостно запрыгала, исследуя его завалы. Мальчик смял в шар лист бумаги, присел на пол и стал бросать мячик Кипу.

Мячик летал туда-сюда, а ребята сидели и болтали.

– Как думаешь, почему ты здесь очутился?

– Наверное, это имеет отношение к моим рисункам, – немного смутившись, ответил Кип. – Они каким-то образом связаны со Странной энергией. Возможно. Вообще-то профессор Мо говорил, что пока рано судить. А ты?

– Я ни в зуб ногой в химии, немецком и тому подобном, зато, кажется, на волне со временем, – выпалил Альберт.

– Как растянутый лимузин? – уточнил Кип.

– О, я без ума от здешних машин! – воскликнул Альберт. – КОТИК рассказала мне о существовании такой разновидности Странной энергии, как Пряжа времени: своего рода искажения времени.

– Постой, это как искривление пространства-времени? – спросил Кип.

– Вроде того. Понимаешь, время – оно вечно выделывает разные фокусы. Замедляется, ускоряется, а иногда и вовсе замирает. Беда в том, что мы совершенно лишены возможности правильно его измерить. Лучшее, что у нас есть – часы. Но пытаться увидеть время с их помощью – это всё равно что увидеть ветер при помощи ветряной мельницы! Короче, возникает большая проблема. В прошлом семестре меня отстранили от занятий за кражу часов, но я просто не смог удержаться. Они понадобились мне для дела, я соорудил на крыше школы мегачасы со ста семью циферблатами!

Он вытащил из кармана телефон и показал Кипу фото. Конструкция на снимке смахивала на декорации из плохого фантастического фильма: кривой бугристый конус из циферблатов и цифровых дисплеев, с торчащими в разные стороны вешалками для одежды.

– Для чего это предназначено?

– Понимаешь, я пытался доказать, что у нас временная петля, прямо на крыше!

– Правда? – удивился Кип. – Откуда ты узнал?

– Просто понял – и всё, – ответил Альберт.

Бумажный мяч пролетел туда-сюда ещё несколько раз.

– А что ты рисуешь? – спросил Альберт, подбрасывая мячик к потолку.

Кип немного поколебался, потом вытащил из рюкзака «Книгу завихрюшек». На альбомных листах сплетались карандашные и чернильные нити, похожие на дорожки, прогрызенные книжным жуком, пытающимся выбраться из лабиринта страниц.

Альберт с любопытством разглядывал рисунки.

– Вот так всё и выглядит у тебя в голове?

– Примерно, – кивнул Кип. – Картинки появляются, когда я сильно о чём-нибудь задумываюсь. Иногда я могу увидеть их, если потру глаза… ты же понимаешь, о чём я говорю… Если я по какой-то причине не могу немедленно их зарисовать, то появляется такое ощущение, что вроде бы у тебя зудит, а ты не можешь почесаться.

– Кру-у-у-у-то, – восхитился Альберт.

– По-моему, ничего особенного, – сказал Кип, закрывая «Книгу завихрюшек». – Никакого сравнения с искривлением времени.

В дверь постучали. Это доставили багаж Кипа, причём носильщиком оказался не кто иной, как ворчливый усатый хозяин аквариумного магазина. Сейчас на его макушке красовалось белое кепи, слишком маленькое для огромной головы. Вокруг тульи шла надпись чёрными буквами: «БЭГСВОРТ».

Пыхтя и отдуваясь, Бэгсворт сгрузил с парящей в воздухе платформы чемодан Кипа и клетку Розочки, не переставая ворчать себе под нос что-то неразборчивое о детях, которым неизвестно зачем нужен всякий бесполезный хлам. Наконец он швырнул возле двери какой-то тяжёлый бумажный пакет и удалился, уже не сказав ни слова.

Кип открыл пакет и обнаружил смесь разных орехов, фрукты, овощи и сваренное вкрутую яйцо, иными словами, настоящее пиршество для белки-летяги. Но после всех треволнений этого дня Розочке больше хотелось спать, чем есть. Когда Кип открыл дверь клетки, она тут же бросилась к гамаку.

Альберт уже закончил распаковывать вещи, поэтому помог соседу по комнате расставить книги в шкафу. Потом он нашёл на стене крючок для календаря Кипа, в котором сегодняшнее число было обведено красным. Все дни, прошедшие со дня открытых дверей, оказались тщательно зачёркнуты, рядом вёлся подсчёт оставшихся – в порядке убывания.

– Я сделал то же самое, – рассмеялся Альберт, показав на второй настенный календарь.

Ребята почти закончили разбирать вещи Кипа, когда шарнемоль вдруг ожил и выдал новое сообщение.

ЗАВТРАК… НЯМ-НЯМ-НЯМ

– Как ты думаешь, из какой Странной энергии он сделан? – спросил Альберт, стараясь схватить одного из шарнемолей. – Ничего не получается! Это всё равно что пытаться поймать руками рыбу!

– Интересно, что будет, если они столкнутся? – поинтересовался Кип. – Взорвутся или слипнутся в более крупный сгусток энергии?

– Давай проверим! – воскликнул Альберт и немедленно отошёл к двухъярусной кровати, чтобы увеличить разделявшее их расстояние.

Потом он бросился к Кипу, а тот побежал ему навстречу. В самый последний миг шарнемоли ловко увернулись друг от друга, а мальчишки столкнулись и рухнули на пол беспорядочной грудой рук и ног.

– Идиотская затея, – сказал Кип, потирая одновременно лоб и локоть.

– Шарнемоли – один, Кип и Альберт – ноль, – подытожил Альберт, хромая к двери.

ПЛАЗМЕННЫЙ СЛИЗЕНЬ

Они покинули комнату К10 и пошли за шарнемолями по старому петляющему коридору, который спиралью спускался вниз, на первый этаж, где снова расширялся. Здесь в обе стороны двигался плотный поток людского движения.

– Шарнемоли прямо как собаки-поводыри, – сказал Альберт. – Смотри, если остановишься, они за тобой вернутся.

– Похоже на невидимый поводок, – согласился Кип. – Это просто… ОЙ!

Кип с удивлением замер на месте, почувствовав, как пронзительная боль ползёт вверх по телу. Он опустил глаза, увидел непонятный клейкий сгусток цвета гнилой картошки, который тяжело повис на штанине, и в панике стряхнул его. Студенистый комок шмякнулся о стену, приклеился к ней и задрожал, выделяя тошнотворно-зелёное облако непонятной вязкой субстанции (при виде её на ум Кипу пришло только одно выражение: «слизистый газ»).

Мальчик постарше стал сердито расталкивать толпу, пробираясь к ним. Все вокруг отводили глаза и ускоряли шаг.

Мальчик громко выругался и присел, чтобы рассмотреть сгусток. Потом его широкое пухлощёкое лицо с глазками-изюминками медленно повернулось к Кипу. Его рот был растянут от уха до уха, но паренёк не улыбался. Кип был уверен, что где-то уже видел его, но никак не мог вспомнить где.

– Ты испортил моего Плазменного слизня! – процедил мальчик сквозь стиснутые зубы.

– Извини, – машинально ответил Кип.

Из толпы выскочила девочка со злыми глазами. Её волосы с одной стороны были подстрижены очень коротко, а с другой опускались ниже плеча, на шее висело ожерелье из акульих зубов.

– Надо смотреть, куда идёшь, – прошипела она.

– Я смотрел, – сказал Кип.

– Ты что, споришь со мной? – спросил мальчишка с широким ртом.

Когда он выпрямился в полный рост, то оказался выше и шире холодильника с морозильной камерой.

– Оно… просто взялось откуда-то, – пробормотал Кип.

– Может, ты просто заткнёшь свою червоточину? – спросила девочка с ожерельем из акульих зубов и с силой толкнула Кипа в плечо. – Ты разговариваешь с самим Пиф-Пафом, поэтому прояви уважение!

– Ладно, давай дадим ему шанс, – бросил Пиф-Паф, широко улыбаясь, однако без тени настоящей улыбки. – Как насчёт того, чтобы поднять то, что ты уронил?

Кип посмотрел на плотного, пятнистого студня-слизня. Он был размером с ботинок и оснащён четырьмя сальными на вид щупальцами, между которыми дрожала электрическая дуга.

– Ни за что, – заявил Кип.

– Ты сам виноват! – сердито воскликнул Альберт, обращаясь к Пиф-Пафу. – Кип здесь ни при чём!

Пиф-Паф схватил Кипа за воротник и потащил к стене.

Для своих лет Кип был довольно сильным мальчиком, но Пиф-Паф оказался старше, поэтому очень скоро лицо Кипа стало неумолимо приближаться к Плазменному слизню.

Альберт попытался подставить Пиф-Пафу подножку и свалить парня на пол, но девочка со злыми глазами быстро отшвырнула его к стене.

– Уже дерётесь? – раздался громкий голос. – Помилуйте, первый урок ещё не начался!

Голос в их головах звучал спокойно, но с непререкаемой властностью огромного нерушимого айсберга. Обидчики Кипа замерли как вкопанные. Кип, согнутый пополам, мог видеть только золотой кант на чьих-то тёмно-красных брюках.

Пиф-Паф по-дружески взъерошил Кипу волосы и отпустил его.

– Мы просто слегка пошутили над новичками, мисс Твисс, – сказал он.

– Со стороны это не было похоже на шутку, – произнесла мисс Твисс и посмотрела на Кипа: – Я права?

Кип ничего не ответил. Не потому, что Пиф-Паф смотрел на него так, словно хотел вырвать ему язык, а потому, что не привык побеждать за чужой счёт.

– Понятно, – проронила Твисс, снова переводя взор на старшего ученика. – Пифагор Гриттлшэнк! Я не стану повторять дважды. Пусть вы хоть трижды пятнадцатый праправнук сэра Соломона Гриттлшэнка, но…

Кип мысленно застонал.

«Гриттлшэнк? – подумал он. – Тот самый? Значит, он родственник того знаменитого типа, которому поставили памятник? И я ухитрился в первый же день перейти ему дорогу?»

– …вы отныне в шестом классе, – продолжала мисс Твисс. – Поэтому ведите себя подобающе. Относитесь с уважением к другим ученикам и правилам школы Квиксмит. Запрос к КОТИК: четыре часа общественных работ для Пифагора!

Свеча на бейдже Пиф-Пафа засияла и издала грустную тромбонную мелодию «Увы, вы проиграли».

– А теперь – марш завтракать! На пустой желудок заводятся пустые мысли!

Девочка с ожерельем из акульих зубов уже растворилась в толпе. Пиф-Паф поплёлся вперёд, на прощание бросив злобный взгляд через плечо. Кип и Альберт поспешно зашагали за своими шарнемолями, стараясь держаться как можно дальше от врага.

– Не пойму, в чём его проблема? – удивлялся Кип.

– Проблема парня в том, что он больше похож на Пиф-Пафа, чем на Пифагора, – хмуро отозвался Альберт.

БУФЕТ

Завтрак подавали на первом этаже Небесного дворца, в огромном зале под названием Буфет. Здесь было тепло, красочно, многолюдно и полно учеников, но, поскольку столов с едой оказалось ещё больше, Кип не заметил ни одной длинной очереди. Ещё тут было шумно (даже очень шумно), учитывая количество народа.

Следуя примеру Альберта, Кип взял поднос и встал в очередь за горячими блюдами.

– Что сегодня в меню? – спросил один из учеников.

У него были густые золотисто-рыжие волосы и очки в тонкой прямоугольной оправе. Наверное, он должен был учиться в шестом классе, и Кип, наученный горьким опытом, поначалу отнёсся к нему настороженно. Однако было в этом мальчике что-то невероятно располагающее. Всех проходящих мимо он охотно приветствовал взмахом руки или дружеским ударом кулака о кулак. Его лицо и руки сплошь усеивали крупные светло-коричневые веснушки. Казалось, он забрызгался, когда красил потолок краской цвета веснушек. На футболке паренька красовалась надпись: «Мне нравится твоя энергия».

За прилавком стоял невысокий упитанный мужчина с широкой грудью колесом. На нём был фартук и поварской колпак, как у Тео Брэмли, поэтому Кип мгновенно почувствовал к нему расположение. Он испытал мгновенный укол тоски по дому и мысленно понадеялся, что отец не очень скучает в одиночестве.

Шеф энергично махал руками над расставленными блюдами и разговаривал глубоким грудным голосом оперного певца:

– Лучше спросите – чего нет в меню!

– Вы нас балуете, шеф Гарибальди, – воскликнул веснушчатый ученик и ослепительно улыбнулся. – Сегодня не завтрак, а целый пир!

– Мне, пожалуйста, утренний пастуший пирог, – сказал Кип, когда подошла его очередь: он увидел картофельную запеканку с мясным фаршем и овощами.

Только сейчас он почувствовал, что зверски голоден.

Альберт выбрал пиццу с фасолью, и ребята, держа в руках подносы, заозирались по сторонам, не зная, что делать дальше. В зале оказалось четыре маленьких столика, и все были заняты.

– Здесь же некуда сесть, – посетовал Альберт. – Может, вернёмся в нашу комнату?

– Что значит – некуда сесть? Тут полно свободных мест! – откликнулся громкий голос.

Кип обернулся и увидел профессора Стимпанка, четырёхрукого укротителя червоточин, с которым познакомился на дне открытых дверей.

– Где? – спросил Кип.

Стимпанк рассеянно махнул рукой, одновременно набивая свои карманы маффинами.

– Там же стена, – заявил Альберт.

– Разумеется, стена, – кивнул профессор Стимпанк. – Как же без неё? Без стены никак, иначе дождь, холод и ветер будут проникать в помещение, а мы ведь этого не хотим, верно? За мной!

Кип и Альберт молча смотрели, как профессор Стимпанк проходит мимо четырёх столиков и приближается к стене. Теперь они оба заметили, что один её участок выглядит грязным, замызганным и совершенно неуместным в сверкающем чистотой нарядном зале. В следующий миг Кип понял почему.

Профессор Стимпанк поставил на стену сначала одну ногу, потом другую и, ни на миг не замешкавшись, прошествовал дальше. Кип и Альберт задрали головы и беззвучно разинули рты. Прямо на их глазах четыре стены Буфета вытягивались всё выше и выше, двигаясь прямо к крошечному стеклянному потолку, едва различимому вдали. И на каждой было полным-полно столиков, лепившихся друг к другу, как колонии гигантских древесных насекомых.

– Ладно, – сказал Альберт Кипу. – Полагаю, мы должны идти за ним.

Заглушив голос здравого смысла, призывавший его остаться на твёрдом полу, Кип в точности последовал примеру профессора и поставил на стену сначала одну ногу, а затем вторую. В следующую секунду стена оказалась совсем не стеной, а полом. Мальчики миновали тридцать с лишним столиков, за которыми царила болтовня и трескотня: столько здесь было детей. Бывший потолок (а ныне окно) напротив них с каждым шагом делался всё больше и больше. Неожиданно зал озарился ослепительным солнечным светом, хотя за окном было хмурое утро.

– Как такое может быть? – пролепетал Кип, оглядываясь на столики.

– И почему наша еда не падает с тарелок? – подхватил Альберт.

Мальчикам ответил профессор Стимпанк, который уже добрался до соседнего стола и размахивал сразу четырьмя надкусанными маффинами.

– Вы сменили точку зрения, вот в чём дело!

Глава 5

СОВОКРОТ

– Вот скажи, ты ожидал, что Квиксмит окажется… таким? – спросил Кип, накалывая на вилку горошек, который отчаянно пытался избежать участи быть съеденным.

– Конечно нет! Здесь намного лучше, чем я думал! – ответил Альберт, набивая рот пухлой начинкой пиццы. – Здесь даже печёная фасоль в три раза фасолистей!

Мальчики перестали жевать, когда Лила подошла к их столику, выдвинула стул и села. Её рот зашевелился, оттуда посыпались слова, но Кип понятия не имел, о чём она говорит. Он во все глаза смотрел на то, что девочка принесла с собой: на кожаной перчатке, доходившей до её плеча, сидело самое странное существо, которое ему когда-либо доводилось видеть.

– Что. Это. Такое? – медленно произнёс Альберт, разгибая указательный палец в вопросительно указующий жест.

– Что? – невинно поинтересовалась Лила. – Неужели у меня что-то на лице?

– Э-э-э, нет, – возразил Альберт. – Вообще-то у тебя что-то на плече. И оно… короче, что это такое?

Нечто было высотой с вилку и состояло из чёрных перьев, пушистой шерсти и огромных оранжевых глаз с длинными ресницами. Коренастое тельце оказалось не вполне квадратным и не вполне круглым, причём у загадочного существа как будто совсем не было шеи.

– А-а-а, это, – ответила Лила тоном человека, которому постоянно задают один и тот же вопрос, впрочем, вероятно, так оно и было. – Кстати, не что, а кто. Всего лишь совокрот.

– Совокрот? – хором переспросили Кип и Альберт.

– Да. Совокрот, – повторила Лила и улыбнулась, дескать, больше никаких объяснений мальчикам не потребуется: им и так уже достаточно сведений о совокротах. – Постарайтесь произносить его имя без ошибок, а то он ужасно злится. И запомните: «Кто такой у нас живёт? Это просто совокрот!»

Воцарилась тишина, затем Кип и Альберт дружно расхохотались. Совокрот оторвался от восторженного разглядывания серёжки в ухе Лилы и грозно воззрился на них.

– Лучше не обижайте его, – предупредила Лила, погладив нежную плюшевую шёрстку на животике совокрота. – Он – сложная натура. Одна его половина милая и пушистая, зато вторая может быть ужасно вспыльчивой.

Совокрот издал курлыкающий звук, похожий на нечто среднее между кошачьим мурлыканьем и голубиным воркованием, и громко рыгнул.

– А его хвостик смахивает на пушистую горелую сосиску! – выдавил Альберт между приступами хохота.

– А глаза чуть ли не больше, чем голова! – просипел Кип.

– А это что? Клюв?

За соседним столиком звякнули столовые приборы. В ответ совокрот издал мелодичный рокочущий звук, который можно было описать только как булькотание.

– Ой, смотрите! – ахнул Кип. – У него ручки! Как лапки выдры!

Совокрот лениво огляделся по сторонам и вытянул пушистые ножки, которые заканчивались блестящими коготками. На миг проворные ручки зверька застыли в воздухе, потом из пальчиков вытянулись острые коготки, которыми совокрот принялся расчёсывать волосы Лилы.

– Откуда оно взялось? – спросил Альберт.

– Он, – поправила Лила. – По крайней мере, я так думаю. Попробуй угадать. Если догадаешься, расскажу.

– Ты вывела его из непонятного яйца, которое где-то нашла? – предположил Кип.

Совокрот спрыгнул с плеча Лилы и наколол на коготь фасолину с тарелки Альберта.

– Ты соединила вместе четырёх… нет, пять животных! Давай посчитаем – пингвинёнка, выдру, крота и… Кого ещё? Толстого чёрного дрозда? И ещё кого-то с огромными глазами – белька – детёныша тюленя?

Совокрот снова издал булькотание, высунул тонкий оранжевый язычок и слизнул фасолину.

– Это заблудившийся пришелец?

– Динозавр?

– Ладно, почти горячо, – решила Лила. – Однажды я допоздна засиделась в лаборатории, пыталась за одну ночь закончить очень муторный проект: нужно было с помощью Маркировщика времени датировать старые кости из Музея школы Квиксмит…

При упоминании любимой темы Альберт ещё сильнее заинтересовался и даже попытался задать какой-то вопрос. Но повествовательный поезд Лилы уже покинул станцию и на полном ходу мчался вперёд.

– …ко-ро-о-о-о-че, внезапно начинается электромагнитная буря. Жуткое сияние вдруг ка-а-а-к хлынет из кладовой, а там у нас хранится всякое оборудование: разные аккумуляторы, проводники, усилители и всё такое прочее, вы понимаете, о чём я… И не успела я открыть дверь, как меня сбило с ног чудовищным взрывом, можете себе вообразить? А когда я подняла глаза, то увидела, что все музейные кости куда-то исчезли, а вместо них лежит совокрот. Первым делом он громко рыгнул и почесал животик: в точности так, как сделал сейчас. Клянусь, он меня понимает! Но мы до сих пор не знаем, что произошло, возможно, всему виной неисправное оборудование, мы не представляем, кто он такой…

– Но тебе разрешили его оставить? – спросил Альберт, которому наконец-то удалось задать вопрос.

– Конечно, как же иначе? – удивилась Лила. – Кто-то ведь должен о нём позаботиться! И это была любовь с первого взгляда!

Совокрот посмотрел на Лилу и моргнул: за первой парой век мгновенно опустилась вторая, покрытая оранжевыми чешуйками.

– Вот! Он всегда начинает позировать, если о нём много говорят. Как твои дела, Кип? Всё в порядке?

Кип кивнул, по-прежнему не сводя глаз с совокрота.

– Ну и отлично. Потому что я теперь твоя подружница.

– По… кто? – переспросил Кип.

– Подружница. У каждого нового ученика есть подружник. К нам можно обращаться по любым вопросам, мы объясним, как в школе всё устроено, и вообще поможем прижиться на новом месте. Кстати, ты меня ни о чём не хочешь спросить?

Кип пожал плечами.

– Да нет вроде бы, – сказал он.

К ним подошла ещё одна девочка и села рядом с Лилой. На голове у неё красовалась вязаная шерстяная шапочка с голубыми и серыми крапинками. Шапка была надвинута на уши, а из-под неё струился поток гладких светлых волос.

– Привет, Тимми, – поздоровалась Лила.

– Тимми? – переспросил Альберт. – Разве это не мужское имя?

– Меня зовут Антимония, – ответила подруга Лилы с лёгким американским акцентом. – Антимония Браун. Но все называют меня Тимми – для простоты.

– Тимми – твоя подружница, Альберт, – встряла Лила. – Будь с ней полюбезнее. Тимми, оказывается, ребята знают про Квиксмит всё, что им пока нужно знать, поэтому пойдём и поболтаем с кем-нибудь ещё…

ПИСЬМО ИЗ ПРОШЛОГО

Однако Лиле не удалось закончить предложение, потому что в Буфете вдруг вспыхнул громкий оживлённый разговор.

– Что случилось? – спросил Кип, пытаясь перекричать поднявшийся шум.

– Разве я тебе не говорила? – ахнула Лила. – Сегодня мисс Твисс прочитает Письмо! Письмо, написанное доктором Квиксмит! Уже совсем скоро, вот-вот начнётся!

– Доктором Квиксмит? – переспросил Кип.

– Понятно, почему нужны подружники? – воскликнула Лила, самодовольным жестом скрещивая руки на груди. – Оказывается, ты даже не знаешь про доктора Квиксмит!

– Доктор Квиксмит? – снова повторил Кип. – Доктор, в смысле делает людям лучше?

– Можно и так сказать, – отозвалась Тимми. – Но точнее: делает людей лучше. Ты же в курсе, что доктора – не только медики. Есть ещё доктора… разных наук, искусств, музыки, философии…

Стоило Тимми открыть рот, как стало ясно, что она полная противоположность Лилы. Тимми легко отвлекалась, то и дело запиналась и замолкала в середине фразы, а её серо-зелёные глаза смотрели рассеянно, как будто не в силах ни на чём задержаться.

– Доктор Квиксмит – пример неслыханного совершенства во всех областях знаний, самый… э-э-э… самый блестящий мыслитель в истории! Впрочем, некоторые считают, что Соломон Гриттлшэнк был умнее… э-э-э… но они ошибаются.

– А как же Эйнштейн? – спросил Альберт. – Или Ньютон?

– Ха! – выпалила Лила. – Да кто они такие, твои Эйнштейн с Ньютоном? Пустое место по сравнению с доктором Квиксмит! Им пришлось бы здорово постараться, чтобы стать лаборантами у доктора Квиксмит!

– Странно, что я никогда о нём не слышал, – сказал Альберт.

– О ней, – поправила Тимми. – Вот для чего мы нужны!

– В пору правления английской королевы Елизаветы Первой, – начала Лила, – а было это во второй половине шестнадцатого века, у ворот нашей школы нашли младенца, завёрнутого в одеяльце. Поскольку девочка лежала на голой земле, её назвали Терра, что значит «земля» на латыни, а поскольку никто не знал, кем были её родители, малышке дали фамилию Квиксмит, по имени заведения, ставшего её домом.

– Круто! – воскликнул Альберт. – Значит, она здесь выросла? Воображаю, какое у неё было безумное детство!

– И чем же она прославилась? – спросил Кип.

– Терра обожала решать головоломки, – сказала Тимми.

– По-моему, это все любят, – перебил Альберт.

– Ага, – согласилась Тимми. – Но Терра первая обнаружила связь между… э-э-э… между квиксарами и Странной энергией.

– Квиксары? Такие мелкие штуковины вроде рецепторных клеток? – уточнил Альберт. – Рецепторные клетки, расположенные на теле и даже в теле и отвечающие за восприятие внешней и внутренней среды, да? А квиксары – это клеточки мозга, которые отвечают за восприятие всего необычного?

– Совершенно верно, – кивнула Тимми. – Очень точное научное определение: рецепторные клетки мозга, воспринимающие всё необычное.

– Ко-ро-о-о-о-че, – затараторила Лила. – Когда Терра не разгадывала тайны Вселенной и не занималась изобретением разных гениальных КОТИКальных устройств, она странствовала по миру: забиралась в самые глухие уголки, разговаривала с мудрыми людьми, посещала всякие затерянные племена, делала открытия… наверняка вы понимаете, о чём я. И вот однажды, совершенно неожиданно, она вдруг резко прекратила исследования и занялась сооружением Ковчега идей…

– Что за Ковчег идей? – хором спросили Кип и Альберт.

Лила перегнулась через стол.

– Никто никогда не видел Ковчег, поэтому неизвестно, что это такое, но говорят, будто бы он похож на огромный банк знаний: гигантское хранилище, в котором Терра спрятала все свои открытия и изобретения! Представьте себе труды десяти ваших Эйнштейнов и Ньютонов, вместе взятых! Вообразите капсулу времени, начинённую мозговыми гранатами, способными взорвать в клочья всё, что вы знали раньше, и – вишенка на торте! – говорят, будто в Ковчеге хранится секрет Эонового света…

– Неонового света? – переспросил Альберт.

– Эонового! Эоновый свет – это нечто суперстранное и трижды суперзагадочное, – ответила Тимми. – Даже мисс Твисс и профессор Мо не до конца понимают, что это такое.

Альберт нацелился на девочек вилкой.

– И что же особенного в Письме, которое собирается прочесть мисс Твисс?

– Дело в том, что Терра Квиксмит пропала… э-э-э… при невыясненных обстоятельствах, – объяснила Тимми. – А Ковчег исчез вместе с ней. Единственное, что осталось от доктора Квиксмит: Письмо и строжайший запрет открывать его… до сегодняшнего дня…

Неожиданно где-то поблизости прозвучали восемь громких нот, пробирающих до костей. Завтракающие стали покидать столики и гурьбой хлынули к выходу из Буфета.

– Куда мы идём? – спросил Альберт, хватая с тарелки последний кусочек пиццы.

– В Театр Аристотеля, где делаются самые важные объявления.

Следом за своими подружницами Кип и Альберт зашагали через бесконечный лабиринт дверей, коридоров и двориков, пока не очутились перед открытым круглым амфитеатром. Он был выстроен из каменных блоков высотой в рост Альберта, если считать от подошв до кончиков звёздновзрывных волос. Очутившись на свежем воздухе, Кип задумчиво посмотрел на серое пасмурное небо.

– Как такое может быть? – спросил он. – Льёт дождь, а здесь тепло и сухо?

– Скажи спасибо КОТИК и её воздушно-капельным погодным дронам, – ответила Тимми.

– Ясно, – кивнул Альберт.

Мисс Твисс парила над сценой, стоя на плоском диске, озирая потёртые каменные скамейки, заполненные сотнями учеников и десятками профессоров. В одной руке она держала небольшую деревянную шкатулку.

– Что это за летающий круглый скейтборд? – поинтересовался Альберт.

– Скимборд, или просто скимми, – ответила Тимми. – Воздушная скользилка.

– А как она действует? А мне можно такую?

– На Странной энергии, – шёпотом ответила Тимми. – Нет, нельзя. Тсс, начинается!

– Приветствую вас, ученики и профессора!

Кип подскочил на месте. Он совсем забыл, что декан не разговаривает, как обычные люди: мальчику показалось, будто она стоит у него за плечом и кричит ему прямо в ухо. Он посмотрел на Альберта и убедился, что тот тоже об этом забыл, друг теперь вертел головой, выискивая спрятанные колонки.

– Добро пожаловать! Я скажу буквально несколько слов, и мы начнём. Каждого из нас привело сюда стремление понять Странную энергию. Мы собрались в школе Квиксмит, чтобы найти науку за пределами науки. Искусство за границами искусства. Чтобы постичь язык атомов и звёзд. Исследовать невидимую сеть, соединяющую всё сущее. Раскрыть тайны. Разгадать загадки. И это подводит меня к тому, что нам всем уже не терпится услышать.

В толпе раздались возбуждённые возгласы.

– Сегодня особенный день. Ровно четыреста лет тому назад таинственно исчезла наша любимая Терра Квиксмит. Мне выпала огромная честь поделиться с вами содержимым Письма, которое эта великая женщина оставила для потомков.

Мисс Твисс сломала восковую печать на шкатулке. Она приподняла крышку с такой осторожностью, словно опасалась, что оттуда выскочит джинн, и достала единственный свёрнутый лист бумаги. Когда декан отложила шкатулку, та повисла в воздухе рядом с ней.

Мисс Твисс провела пальцем по шее, развернула лист и начала читать.

«Друзья!

У меня не так много времени. Я должна быть краткой.

Сегодня, с тяжёлым сердцем, я сожгла свой Дом изобретений.

Ибо я заглянула в Судьбоскоп и увидела фрагменты того, что ждёт нас в будущем.

Мне открылось, что однажды, в неизвестное время и в неведомом месте, одно из моих изобретений будет использовано самым катастрофичным образом.

Злотворцы извратят его суть ради достижения собственных корыстных целей, что приведёт к великому множеству смертей и разрушений…»

Обеспокоенный ропот поднялся по рядам и разметался во все стороны. Мисс Твисс подняла руку с раскрытой ладонью, а когда шум стих, продолжила:

«Судьбоскоп показал мне лишь фрагменты того, что может случиться. Это похоже на попытку смотреть в замочную скважину в комнату, полную встревоженных птиц.

Я даже не могу с уверенностью сказать, какое изобретение станет причиной неслыханной катастрофы – и кто именно будет к этому причастен.

Риск слишком велик. Поэтому работа всей моей жизни уничтожена. Но не стоит унывать, поскольку у нас есть два лучика надежды.

Первая надежда такова: в тот самый день, когда вы прочитаете эти строки, ровно на десять суток откроется маленькое окно возможностей. Вот единственный шанс восстановить мои открытия и избежать катастрофы, которую я предвидела.

Для этого я создала потайное хранилище – Ковчег идей. Он очень хорошо спрятан…»

– Что я вам говорила? Ковчег! – прошептала Лила, но Кип был слишком захвачен происходящим, чтобы обратить на неё внимание.

«Судьбоскоп показал мне, как и когда Ковчег может быть безопасно найден и использован. Времени слишком мало, а объяснить нужно очень многое. Ибо тени сгущаются – лица в окнах, шёпот в коридорах…

Поэтому вам придётся положиться на мои вычисления.

Письмо приведёт всё в действие. Путь к Ковчегу лежит через десять загадок, которые должны быть решены последовательно, одна за другой. Десять загадок, десять дней: не больше, но и не меньше.

Каждый раз, когда будет решена очередная загадка, будущее изменится – и путь к Ковчегу едва заметно приоткроется».

По мере того как мисс Твисс продолжала чтение, Кип чувствовал, как меняется атмосфера в амфитеатре, сгущаясь до гудящего в позвоночнике напряжения.

«Вам предстоит решить самые разные загадки. Для отгадывания некоторых из них потребуется только смекалка. Для других вы должны будете положиться друг на друга. И наконец, самые сложные потребуют от вас понять самих себя.

Прошу вас, не забывайте о моей второй надежде, о надежде, которую я увидела стоящей среди вас в возможном грядущем! Ибо явится правдознатец, защитник основ Квиксмита, который откроет секреты Эонового света и проведёт храбрейших и лучших сквозь грозные и страшные времена. Однако жертвы неизбежны».

Мисс Твисс помолчала и взглянула поверх листка. Все остальные тоже начали переглядываться, размышляя, не сидит ли рядом этот неназванный герой. Твисс вернулась к Письму и прочитала последние строки.

«Помните: есть много путей, много возможностей. Но только один ведёт к Ковчегу.

Подписано десятого апреля.

Наедине с собой – и да будет совесть мне свидетелем.

Т. К.»

Мисс Твисс бережно скатала Письмо, убрала его обратно в шкатулку и закрыла крышку.

Сплетя пальцы, она несколько секунд постояла, молча вглядываясь в море лиц, смотревших на неё, а затем обратилась к слушателям, затаившим дыхание:

– Это может стать поворотным моментом в истории, решающим шансом изменить мир к лучшему. Ковчег идей способен положить конец болезням, производить безграничную зелёную энергию. Да что там говорить, нам пока даже трудно вообразить все его возможности!

Два профессора, сидевшие неподалёку от Кипа, горячо зашептались между собой.

– Я уверена, – продолжала мисс Твисс, – что на собрании присутствуют все блестящие умы, которые нам потребуются. Для успеха нашего дела я создам профессорскую рабочую группу, которая будет работать сутками напролёт. А в качестве дополнительной поддержки, в течение последующих десяти дней, ваши занятия по Логикологии будут полностью посвящены разгадыванию загадок Терры.

– Что за Логикология? – одновременно прошептали Кип и Альберт.

– Разгадывание всяких головоломок, – хором прошептали Лила и Тимми.

– Мы не имеем права недооценивать угрозы, ждущие нас впереди, – добавила мисс Твисс, широко взмахнув рукой. – Ибо если мы, как считает Терра, стоим на пороге мрачных времён, то не можем себе позволить закрывать глаза на любые – даже мельчайшие – предостережения. Вне всякого сомнения, сторонники зла, находящиеся за пределами стен школы, пойдут на всё, чтобы заполучить Ковчег.

Кип и Альберт переглянулись.

– Не нравятся мне эти сторонники зла, – произнёс Альберт.

– Напоследок я дам вам напутствие: будьте бдительны, будьте доблестны – и победите! – завершила свою речь мисс Твисс.

Она молча спустилась вниз на своём скимми и скрылась из виду под гром аплодисментов и оглушительный гул голосов.

БОЛЬШАЯ ПЯТЁРКА

Собравшиеся начали расходиться, одни поднимались в воздух на скимми, другие направлялись к выходу пешком. Тимми бросила быстрый взгляд на Кипа и Альберта, настороженно обвела глазами толпу и, не сказав ни слова, вскочила и убежала.

«Не очень-то дружелюбно с её стороны», – подумал Кип.

– До встречи! – попрощалась Лила, направляясь следом за Тимми. – Ой, чуть не забыла! – воскликнула она, резко остановившись. – Вот ещё что.

Кип и Альберт обратились в слух, надеясь получить очередной важный совет.

– Что лучше – усы из пальцев или голос, который всё повторяет дважды, повторяет дважды?

И, наградив ошеломлённых мальчиков коварной улыбкой, новая подружница Кипа с торжествующим видом удалилась.

Как только Кип и Альберт вышли из амфитеатра, перед ними возникли шарнемоли. На этот раз они повели мальчиков через парадные залы и внутренние дворики к четырёхэтажному зданию, похожему на развесистое гнездо, свитое исполинскими инопланетными пчёлами. В сооружении имелось бесчисленное множество зеркальных сторон, в которых отражались деревья и белые облака.

Когда ребята подошли ближе, перламутровые слова над шарнемолями указали новое место назначения:

УЛЕЙ

Они вошли в шестиугольный стеклянный зал. Здесь было слышно жужжание сотен голосов, как будто мальчики попали в крепость, полную оживлённой пчелиной перебранки.

Следуя за шарнемолями, они зашагали по стеклянному коридору мимо шумных классов и добрались до стеклянной же двери, над которой сверкающими буквами было написано: «ПРОФЕССОР МО».

Ряды рабочих мест внутри были совершенно не похожи на скучные парты в Лэдхилле – эти ископаемые эпохи Тёмных веков с продавленными сиденьями, занозистой древесиной, тоскливыми царапинами и чернильными инициалами. Опустившись в небесно-голубое бархатное кресло, Кип понял, что ему больше никогда не придётся сидеть на Когтистом стуле. Облегчение, которое он испытал, было настолько сильным, приятным и будоражащим, что мальчику на миг захотелось запечатать его в бутылку, чтобы сохранить на будущие тяжёлые времена.

Когда он оторвал ноги от пола, кресло слегка качнулось. Кип опустил голову и посмотрел вниз.

– Да оно же без ножек! – вырвалось у него.

– Кажется, будто сидишь на облачке, – отозвался Альберт.

Кресла постепенно заполнялись, в класс входили всё новые и новые ученики.

– Привет, – поздоровалась девочка с разноцветными ленточками в волосах, садясь рядом с Кипом. – Меня зовут Пенни, а это Эм.

Кареглазая соседка Пенни приветливо помахала рукой. Кисти её рук и пальцы были покрыты цветочным орнаментом, нанесённым красной хной.

Мальчик, которого Кип видел утром на парковке, въехал в класс на кресле-каталке. Он приподнялся на сильных руках, согнул торс и быстро переместился в парящее кресло.

– Меня зовут Баджер, – представился он. – Круто, я могу передвигаться на этой штуковине! В миллион раз лучше, чем на моей каталке.

– Я Майя, – сказала девочка, волосы которой были так туго зачёсаны в пучок, что брови двумя стрельчатыми арками взлетали над очками. – Я тоже хочу такое. Розовое. С кем мне поговорить?

– Вы все пришли сюда через Закопанный клад Мозгоборода? – спросила Эм.

Послышались смешки, Эм вспыхнула.

– Что это такое? – спросил Кип.

– Загадка в газете, которая должна привести к пиратскому сокровищу, – ответила Эм и немного смутилась. – Я над ней всю голову сломала, пока не разгадала. Но мы не могли поехать в то место, где, как я думала, закопан сундук: это слишком далеко от нашего городка. Поэтому я просто послала свой ответ. Через некоторое время мне пришло письмо с новой загадкой, которая и привела меня на день открытых дверей.

– У меня всё было не так, – заявил Баджер. – Я просто создал несколько оптических иллюзий (когда смотришь на одно, а видишь другое) для своего проекта в летнем лагере. А в жюри там оказался один из разведчиков Квиксмита.

– А мы с братом выиграли квест «Выйди из комнаты», – призналась Пенни. – И оба попали сюда.

– А я начала ощущать, как Скользящий поток постоянно плещется возле меня, – сказала Майя с широкой улыбкой. – Родители всерьёз встревожились и повели меня к врачу, который передал меня другому доктору, а тот отправил к мозгоправу. И он, как вы уже догадались, послал меня в Квиксмит.

– Как хорошо, что вы все уже здесь, – проговорил профессор Мо, входя в класс.

Кип попробовал оценить профессора по шкале от нуля до «интересно» и решил, что тот… пожалуй, сломал бы шкалу. Очки преподавателя выглядели так, словно их сделали из множества увеличительных стёкол, склеенных вместе, и лежали не на щеках, а как будто на краях вытатуированных ежевичных ветвей, ползущих от подбородка. Сегодня на нём была яркая рубашка с узором в виде зигзагов. Ещё четыре пары очков висели на разноцветных шнурках на шее.

– Давайте-ка сделаем побольше места, вы не против? Мне нужны добровольцы, чтобы сесть в верхний ряд.

Почти полкласса взметнули вверх руки.

– Он ведь хотел сказать: в первый ряд, да? – шёпотом спросила Эм.

– Добровольцы, я попрошу вас найти кнопки по бокам ваших аэрокресел. Нажмите на них, потом постарайтесь очистить своё сознание и подумайте: «Вверх!» Главное, не размышляйте о том, что возможно, а что невозможно.

Кип нажал на кнопки, уставился прямо перед собой и постарался ни о чём не думать, что было намного труднее, чем ему казалось. Тогда мальчик стал представлять себе всё, связанное с высотой: взлетающих птиц, бумажные самолётики и аэростаты, наполненные горячим воздухом. И вот, вопреки его сомнениям, он почувствовал, как кресло начало подниматься.

– Так-так, продолжайте! Ну а потом подумайте: «Вперёд!» Не пугайтесь, если вдруг отпустите кнопки, вы в любом случае никуда не упадёте.

Аэрокресла взлетали одно за другим и занимали места вокруг Кипа. Баджер хихикал от восторга.

Вскоре около дюжины кресел образовали верхний ряд. Кип с ухмылкой посмотрел на десять лиц, улыбавшихся ему снизу.

– Вот так гораздо лучше, – сказал профессор, приподнимая пальцем очки. – Первокурсники Квиксмита! Храбрые сердца и блестящие умы! Я счастлив приветствовать вас в школе. Для тех, кто со мной не знаком, хочу представиться: меня зовут профессор Мо, я ваш классный наставник и учитель Логикологии. А теперь, на случай если вы забыли, почему здесь очутились, хочу напомнить вам два слова: Странные энергии. Они пронизывают нас и всё окружающее пространство. Мы сохранили способность ощущать их присутствие благодаря квиксарам, которые оживляются в наших мозгах и телах.

– Это как шестое чувство? Как интуиция? – спросила Майя.

– Тепло, – кивнул профессор Мо. – Только чувств у нас гораздо больше шести. Квиксары действуют как крохотные антенны, улавливающие Странные энергии: а те всегда рядом с нами, невидимые, хотя и постоянно на виду. Разумеется, за пределами Квиксмита квиксары пока не открыты, точнее, люди могут называть их по-другому и полагать, что они отвечают за совершенно иные процессы.

«Судя по всему, Квиксмит на века опередил остальной мир», – подумал Кип.

– В первый год обучения вы будете изучать Логикологию и Изобретательство, а ещё то, что мы называем Большой пятёркой энергий, – продолжал профессор. – Червоточины, Пряжа времени, Мыслеволны, Трескнебес и Скользоток. Каждый из вас научится так или иначе воспринимать Большую пятёрку: кто-то будет её чувствовать, кто-то видеть, слышать или даже ощущать на вкус. Есть вопросы?

– Как можно почувствовать время? – спросила Пенни.

– Разве вы не слышите биение своего сердца? – вопросом на вопрос ответил профессор.

– Хорошо, допустим… но как попробовать мысль на вкус? – не унималась Пенни.

– Задание для всех! Подумайте о любимой еде: представьте, как она выглядит, пахнет, какова на вкус первая ложечка. Ну что? Слюнки потекли?

Кип решил подождать с вопросами. Похоже, у профессора всегда имелся готовый простой ответ.

– Смотрите, вот в чём дело: у многих из вас происходит сочетание данных, получаемых от разных сенсорных (то есть связанных с восприятием) систем. Это означает, что Странная энергия активирует не один, а сразу несколько органов чувств. Некоторым со временем посчастливится настроиться на очень редкие виды энергии, о которых вы узнаете в будущем. Поэтому не удивляйтесь, если вскоре начнёте видеть и слышать то, чего не замечают и не воспринимают окружающие.

Профессор Мо замолчал и пристально посмотрел на учеников сквозь пару новых очков: он наконец-то сменил увеличительные стёкла на простые линзы.

– Вне всякого сомнения, каждый из вас талантлив в определённой области, – продолжил он. – Но никто не ждёт от вас, что вы будете первыми по всем предметам или даже по какому-то конкретному предмету. Вы здесь для того, чтобы открыть себя. Некоторых из вас Странная энергия превратит в учёных, других сделает изобретателями, поэтами или музыкантами. Более того, кто-то непременно добьётся успеха в областях, которые мы сегодня даже не открыли!

Он поправил очки, не сводя глаз с класса.

– И я на тысячу процентов уверен, что каждый из вас будет лучше меня по меньшей мере в каком-нибудь одном предмете! Разумеется, вы будете изучать математику, английский язык и прочие общие дисциплины, поскольку никакая энергия, даже самая загадочная, не сможет писать и считать за вас, не говоря уже о том, чтобы поддерживать интересную беседу с вашей тётушкой Дэйв за рождественским столом.

Ученики негромко рассмеялись и стали оглядываться по сторонам (а ещё вверх и вниз), посматривая друг на друга. Кип радостно болтал ногами. Какая-то часть его существа всегда знала, что на свете должно существовать такое место, где он будет чувствовать себя как дома. Это его племя. Груббинг бы ни дня здесь не продержалась! Стимпанк шокировал бы её стимпанковским видом, а профессор Мо наверняка зевал бы над всем, что она изрекала, пока учительница не провалилась бы сквозь землю от стыда.

– А теперь мы переходим к моменту, которого я с нетерпением жду каждый год, – провозгласил профессор Мо. – Хочу вас обрадовать: в Квиксмите нет экзаменов!

Ноги Кипа застыли в воздухе. Он увидел ошарашенные лица учеников.

Нет. Экзаменов.

Потом раздался оглушительный рёв.

– Да-да, вы не ослышались! – продолжал профессор Мо, перекрикивая поднявшийся шум. – Мы будем учить вас тому, чему не учат в обычной школе, так как верим, что именно ваше умение пользоваться полученными знаниями докажет, насколько вы умны и успешны. Жилищ в общепринятом понимании в Квиксмите тоже нет. И мы не тратим время и силы на ношение единообразной школьной формы: ваша Свеча и есть ваша форма.

Кип и Альберт счастливо переглянулись. Значит, вот так устроен Квиксмит? Всё, что они ненавидели в старых школах, просто выброшено в окно как ненужный хлам!

– Ох, неужели уже столько времени? Ах, глазунья и головоломки! – воскликнул профессор и замахал руками. – У меня осталось всего несколько минут, чтобы рассказать вам о Свечах. Вы должны знать, что они соединяются с устройством Странной реальности системы КОТИК, которое может делать множество полезных вещей. Сейчас мы успеем познакомиться только с двумя весьма удобными приёмами – Свечением и Трисканированием…

Он ненадолго замолчал, чтобы нацепить пару очков в плотно облегающей оправе.

– Итак, на чём мы остановились? – спросил профессор Мо. – Ах да. Свечение – просто проведите пальцем по бейджу и повторите несколько раз, если вам нужно сделать свет поярче…

Ученики дружно зажмурились: каждый из них инстинктивно включил Свечу на максимум.

– Я думал, зажжётся огонь, – пробормотал Альберт, закрывая лицо ладонью. – А это просто ослепительный прожектор из ниоткуда.

– Я уже начал загорать, – заметил профессор. – Давайте-ка приглушим свет. Проведите пальцем вниз и повторите несколько раз, чтобы полностью выключить Свечу. Отлично, так гораздо лучше. Совсем несложно, правда? Теперь несколько слов о Трисканировании. Это всего-навсего старое доброе 3D-сканирование, когда мы получаем изображение какого-нибудь предмета в трёхмерной форме, то есть в виде объёмной модели. Дотроньтесь до бейджа одной рукой, а палец другой прижмите к любому объекту, который хотите продублировать. КОТИК мгновенно создаст точную копию, а вы можете сохранить её на будущее.

Кип решил копировать яблоко, которое прихватил с завтрака. Дубликат получился настолько безупречным, что он хотел даже откусить кусочек (это оказалось невозможно, с тем же успехом можно попытаться укусить воду), но внезапно взрыв смеха заставил мальчика оглянуться. Выяснилось, что Баджер каким-то образом ухитрился трисканировать несколько копий самого себя, которые застыли в разных позах.

Отовсюду посыпались вопросы.

– А он может делать уроки вместо меня?

– А с моей собакой он сумеет погулять?

– Скажите, можно сделать целую футбольную команду своих копий?

– Слишком. Много. Баджеров, – произнёс профессор, очистив помещение от сканов несколькими точными движениями руки. – Ну а теперь выберете себе партнёра: шарнемоли сейчас проводят вас на урок Ориентирования.

КВИКЕТЫ

Кип и Альберт приземлили аэрокресла и влились в толпу учеников, обступивших профессора.

– Каждая команда получит список мест, – сказал профессор Мо. – В качестве дополнительной награды можете по пути собирать квикеты.

– Что такое квикет? – спросил Альберт.

– Игра, в которой выдают квитанции за успешные ликвидации! – немедленно выпалил Баджер.

Профессор Мо с улыбкой посмотрел на него поверх новой пары очков.

– Твои шутки просто сводят меня с ума, Баджер, – заметил он и перевёл взгляд на Альберта. – Квикет – это валюта Квиксмита. А КОТИК – банк.

– В Квиксмите есть своя валюта? – переспросила Майя. – Но иметь валюту может только государство!

– Да, – просто ответил профессор Мо. – Именно так. Запрос к КОТИК: покажи квикет.

В тот же миг в воздухе возникла и медленно проплыла золотая буква К размером с бутылочную крышку и с завитушкой на нижней ножке.

– Квикеты можно заработать за хорошую учёбу и добрые поступки. А ещё их можно получить, продавая свои изобретения.

– А где купить квикеты? – спросила Майя. – У меня есть деньги.

– Квикеты нельзя купить, – покачал головой профессор Мо. – Поступая в Квиксмит, каждый новичок (даже если он очень богат во внешнем мире) не имеет на счету ни единого квикета. Сегодня каждый из вас сможет заработать не более трёх. Если увидите квикет, проведите по нему пальцем, чтобы забрать. КОТИК в ту же секунду переведёт деньги на ваш счёт.

Часовая башня, обозначенная под номером один в списке Кипа и Альберта, находилась между четырёх главных дворцов Квиксмита – Небесного, Атлантова, дворца Поющей мельницы и Квантум квартер. Четыре жёлтых циферблата башни смотрели в разные стороны, как огромные сказочные солнца.

– Не. Ве. Ро. ЯТНО, – прошептал Альберт.

Ребята задрали головы и посмотрели на старинную кирпичную кладку. Тонкая стрелка на ближайшем циферблате без устали отсчитывала секунды.

– Что-то здесь не совсем так, – вдруг сказал Альберт, почесав голову.

– Я не вижу ничего необычного, – возразил Кип и пожал плечами.

– Знаешь, моя мама уверена, что я стану часовщиком, – проговорил Альберт, не сводя глаз с башни.

– А ты этого хочешь? – спросил Кип.

– Да, наверное. По крайней мере, раньше. Но теперь, когда я попал сюда, мне почему-то кажется, что могут быть варианты и получше. Понимаешь? Что-то такое, о чём мы пока даже не догадываемся! Было бы круто стать первым, кто сделает что-нибудь невероятное. Это как первым подняться на Эверест или ступить на Луну. Только можно совершить гораздо более странное… А ты?

– Я хочу стать врачом. Чтобы помочь маме.

– Она больна? – спросил Альберт.

– Врачи давно от неё отказались, – признался Кип. – А мы – нет. Я и мой папа. Мы никогда не смиримся.

– Если в мире существует средство, чтобы ей помочь, оно должно быть именно здесь, – серьёзно заявил Альберт.

Кип с благодарностью посмотрел на нового друга и кивнул. Обычно, когда люди узнавали о его маме, мальчику предстоял тяжёлый и неприятный разговор. Люди задавали вопросы, на которые он совершенно не хотел отвечать.

Но Альберт был совсем другой.

– Ой, смотри, первый квикет! – воскликнул Альберт. – Забирай!

Квикет сверкал на клумбе с ромашками. Кип наклонился, чтобы коснуться его, но золотая буква К ловко отпрыгнула в сторону. Альберт захихикал, глядя, как она резво скачет среди цветов.

Наконец, после нескольких неудачных попыток, мальчикам удалось поймать шустрый квикет. Когда Кип провёл по нему пальцем, раздалось негромкое «др-р-р-р-р» и буква исчезла.

Вторым местом в списке значилась библиотека. Она находилась на холме за мастерскими и лабораториями и была похожа на древнеримский прямоугольный храм с огромными колоннами. Альберт отыскал очередной квикет, уютно устроившийся на кресле-мешке в читальном зале.

Затем они заглянули в Портьеру: небольшое кирпичное здание с пятью приземистыми печными трубами, сбившимися в кучку на крыше, как стайка пузатых каменных пингвинов. Портье, который находился в холле, разбирал письма и посылки, а коварный квикет прятался в пустом отделении для бумаг.

– Теперь осталось найти Трескнебесную башню, – сказал Альберт, когда они покинули Портьеру.

Это было нетрудно. Парящая белая башня, которую Кип уже видел на дне открытых дверей, оказалась настолько огромной, что её можно было заметить с любого места. Когда мальчики вышли на огромную площадь, окружавшую башню, они обнаружили, что она совсем не белая, как им представлялось раньше, но целиком состоит из дыма или облаков, которые беспрестанно клубились. Основание было сделано из перекрещивающихся металлических прутьев: они сразу напомнили Кипу опоры линии электропередачи.

– Я даже верхушку не вижу, – удивился Альберт.

Внезапно толщу облака пронзила красная вспышка, как будто внутри дохнул огромный дракон. Сознание Кипа мгновенно заполнило слово, рождающее смертельный ужас: «МОЛНИЯ». Паника охватила мальчика. Эта паника была единственным, что осталось у него в памяти о том дне, когда они потеряли Сьюзен.

Мальчик сел, сделал несколько медленных вдохов, как его учил психотерапевт, когда Кип был маленьким, и попытался вообразить какую-нибудь успокаивающую завихрюшку.

Из оцепенения его вывело негромкое знакомое «др-р-р-р»: это Альберт поймал очередной квикет.

– Ты в порядке? – спросил друг.

– Просто задумался, – ответил Кип.

– Ладно. Бежим в Портретную галерею!

Шарнемоль остановился перед дверью в Небесный дворец, за которой оказалась тихая и пустынная галерея.

Сотни портретов в красивых рамах висели в просторном овальном зале: причём не только на стенах, но и просто в воздухе.

– Запрос к КОТИК, – сказал Кип, вспомнив, что у суперкомпьютера можно спрашивать что угодно. – Кто все эти люди?

– Квиксмиты – величайшие мыслители, память о которых вечно чтится в стенах школы.

Кип нашёл портрет Мотукомухумуху Канекенеке, который с радостной улыбкой ставил на место последний фрагмент своего изображения в виде пазла-головоломки. Аделаида Твисс тоже была здесь: улыбающаяся, совсем молодая, она делала стойку на руках прямо на скимми.

Мальчики бродили среди рам и читали вслух всё новые и новые имена. Кипу были знакомы лишь два или три.

– Хильдегарда Бингенская… Аль-Хорезми… Леонардо да Винчи… Мэри Эннинг… Шатьендранат Бозе… Алан Тьюринг… Эмми Нётер… Вера Рубин… Эдуард Элгар… Эрвин Шрёдингер… Энни Джамп Кэннон… Рейчел Карсон…

Вскоре ребята нашли два последних квикета, сверкавших, как серьги, на одном из портретов.

– Смотри, это же Терра Квиксмит! – воскликнул Альберт.

Глаза у Терры были тёмно-бирюзовые – цвета океанской бездны, пронизанной нитями серебристых морских искр. Морщинки женщины-мыслителя пересекали лоб, обрамлённый завитками мягких, коротко подстриженных волос оттенка жжёной карамели.

– Я думал, что в те времена женщины предпочитали длинные волосы, – пробормотал Кип.

– Только не Терра, – ответил Альберт. – И она даже не носит пышного платья с разными оборочками и кружавчиками. И вообще, довольно странная поза для портрета, тебе не кажется?

Квиксмит выглядела очень сосредоточенной, однако чуть-чуть улыбалась. В одной руке она держала книгу, вторая была вытянута, и на ней сидел чёрный попугай. За ухо Терры был заправлен синий лютик.

– Пожалуй… есть немного, – вынужден был признать Кип.

– Я и не знал, что бывают синие лютики, – произнёс Альберт.

– И чёрные попугаи, – добавил Кип.

Глава 6

ПЕРВАЯ ЗАГАДКА

На перемене Кип и Альберт решили прогуляться по внутренним дворикам Квиксмита. Они шли по дорожке, а до их ушей то и дело долетали обрывки разговоров, которые велись в группках учеников и преподавателей, запрудивших дворы и площади.

– Давайте забудем про загадки, лучше скажите, почему бы не попробовать отыскать Ковчег при помощи радара визуализации Странной радиации…

– Я уверен, Горвак и есть тот самый правдознатец, о котором писала Терра…

– Запрос к КОТИК: покажи мне карту Квиксмита…

– Эоновый свет – это ответ на самые главные вопросы мироздания…

– Как ты думаешь, какой он – Эоновый свет? – спросил Кип.

– Даже не представляю, – произнёс Альберт и покачал головой. – Наверное, он… мудрый? Галактический? Сам подумай, как можно открыть новую энергию? Она же всё время рядом с нами, верно? Она всегда была здесь, только прежде мы её не замечали. И вдруг – бац! Ты узнаёшь о её существовании и даёшь ей название. Просто – да совсем не так уж просто…

Друзья присели на скамейку во дворике перед Часовой башней и ещё немного послушали разговоры, но чем дольше слушали, тем больше понимали, что ничего не понимают. Кип закрыл глаза и стал смотреть за тёмные границы своей невидимой Вселенной. Иногда он узнавал повторяющиеся узоры в завихрюшках, и это рождало зыбкое убаюкивающее ощущение, как во время загорания на солнышке.

– У меня такое чувство, что моему мозгу необходимо как можно быстрее забыть всё, что он знает, и начать заново, – заявил Альберт.

– Хм, – промычал Кип, провожая взглядом извивающуюся завихрюшку.

– Идём! – затормошил его Альберт. – Шарнемоли здесь! Перемена окончена.

Профессор Кворк, преподавательница Скользотока, уже ждала их в Улье. Она оказалась очень высокой, а туфли на платформе делали её ещё выше. Голос у неё был медленный и вязкий, как будто перед уроком она выпила смузи из ледникового мха и сосновой смолы.

В одной руке она держала скимми, сложенный вчетверо.

– Прелестное утро, – проворковала профессор Кворк. – Давайте проведём урок на свежем воздухе.

– Скажите, мы сегодня будем кататься на скимми? – спросила Эм.

– И не только! – воскликнула профессор Кворк. – Каждый из вас сделает скимми. Точнее, вы приступите к работе – на это уйдёт несколько месяцев.

– Месяцев! – застонал Баджер.

Но никто его не слушал. Ведь когда профессор Кворк повернулась, чтобы выйти из класса, что-то выскользнуло из отверстия в её мантии. Что-то пушистое, полосатое… и мягко покачивающееся из стороны в сторону. С этого момента урок превратился в мастер-класс по перешёптыванию. Преподавательница остановилась, посмотрела на ребят и увидела лес поднятых рук.

– Вы хотите знать, что это такое? – с улыбкой спросила она. – Да, вы совершенно правильно поняли: хвост. Тигриный хвост, если быть точной. Когда профессору Стимпанку потребовались добровольцы для испытания одного изобретения, я решила попробовать.

– А у нас тоже будут хвосты? – выпалила Пенни, не в силах сдержаться. – Чур, я хочу лошадиный!

– А мне кроличий! – крикнула Эм.

– А мне как у травоядного динозавра – стегозавра! – пробасил Баджер.

– Только после того как вы закончите школу и поступите в Квиксмитский университет, – заметила профессор Кворк.

С этими словами она вышла из класса, намотав хвост на руку, как толстый браслет.

– Строго говоря, хвост отлично помогает удержать равновесие на скимми, – произнесла она, когда очутилась снаружи, – что возвращает нас к теме сегодняшнего урока. Вся энергия перемещается волнами, Странная энергия – не исключение. Ответьте-ка мне на вопрос: как двигается волна?

– Вверх и вниз! – выкрикнул кто-то.

– А иногда из стороны в сторону! – воскликнул Альберт.

– А если мы посмотрим шире? – предложила профессор Кворк. – Что вы скажете о волнах, которые двигаются внутрь и наружу? Или к пределам и за пределы? Или даже до поры и до времени?

Ученики задумчиво молчали, зато Баджер взметнул вверх обе руки, делая вид, будто в каждой что-то есть.

– Вот, – объявил он, глядя на свою левую руку, – мой мозг. А это, – мальчик посмотрел на правую, – жмых ревеня. Как говорится, найдите разницу.

– И у меня то же самое! – хором выдохнули все, радуясь, что они не одиноки.

Профессор Кворк рассмеялась: её смех напоминал журчание медового ручейка.

– Вы привыкнете, – сказала она. – А теперь закройте глаза и подумайте о воде. Почему о ней? Потому что вода может принимать множество форм. Одни виды Странной энергии похожи на космический туман, скапливающийся вокруг Солнечной системы. Другие смахивают на цунами, некоторые глубоки, неподвижны и принимают форму своего окружения, а есть и те, что происходят из клеток живых существ. Возвращаясь к Скользотоку, или к Скользящему потоку… Представьте себе реку Странной энергии, которая окаймляет мир и простирается между планетами…

Но ребята не успели узнать, что хотела объяснить профессор, и резко открыли глаза. Мимо них промчалась девочка, потом мальчик, а следом – целая толпа.

– Что происходит? – спросила профессор Кворк, когда кто-то из бегущих ненадолго остановился, чтобы завязать шнурок.

– Вы разве не слышали? Яичный цветок расцветает!

Хвост профессора Кворк возбуждённо заметался из стороны в сторону и мягко прошёлся по голени Кипа.

– Какая удача! – восхитилась она. – Яичный цветок распускается только раз в четыреста или даже в пятьсот лет! Все за мной!

– Я впервые слышу о Яичном цветке, – сказала Эм, пускаясь трусцой, чтобы не отстать от профессора.

– Ничего удивительного! – ответила ей Кворк и кивнула. – В Квиксмите есть множество невероятных растений, которые растут лишь у нас, поскольку здесь перекрещиваются энергетические потоки.

В Ботаническом саду ребята обнаружили огромную толпу, запрудившую Тропический цветник. Альберт запрыгнул на ближайшую скамейку и затащил туда же Кипа: отсюда можно было всё разглядеть.

– Никто из ныне живущих ещё не видел то, чему нам предстоит стать свидетелями! – взволнованно проронил кто-то из учителей.

Бутон закрытого цветка показался Кипу похожим на ананас, торчащий из гнезда колючих остроконечных листьев. Затаив дыхание, все молча наблюдали, как кожица громадного бутона медленно трескается и опускается шестью одинаковыми сочными дольками, напоминавшими откидные трапы корабля пришельцев. Нежные лепестки цветка, спелёнатые долгим сном, неторопливо расправлялись и разворачивались.

– Почему его назвали Яичным цвет… ф-ф-ф-фу-у-у!

В самый разгар великого и прекрасного события ноздри Кипа как будто взорвались в беззвучном крике. Из распускавшегося цветка пахнуло чем-то похожим на то, как могли бы пахнуть яйца и рыбьи потроха, забытые на месяц в болотной трясине. Рукава собравшихся взметнулись к носам, а несколько человек начали пробиваться сквозь толпу к выходу, не в силах выносить нестерпимое зловоние.

Когда шелковистые лепестки цвета нежнейшей лососины полностью расправились, все увидели в самой сердцевине плотный комок в форме яйца. Крепко зажимая носы, зрители молча смотрели, как внешняя оболочка «яйца» лопается и расходится пятью тонкими трещинками. Кип ни капельки не удивился бы, если бы оттуда вылетела туча жуков-вонючек. Но вместо этого закрученные спиралью плоские колючки начали медленно разворачиваться.

– Похоже на шишку-мутанта, – прошептал Альберт.

– Смотрите, на них какие-то знаки! – завопила Майя, которая ухитрилась пролезть в первый ряд. – Они смахивают… на буквы!

– Но как, во имя Ньютона, Терра смогла это сделать? – пробормотала профессор Кворк.

– Что там написано? – закричал какой-то ученик.

После мучительной паузы кто-то из профессоров прочитал послание:

I

ПОСМОТРИ ВОКРУГ МЕНЯ

– Первая загадка! – закричали зрители.

Внезапно задние ряды толпы заколыхались, причём движение начало быстро распространяться вперёд: люди сразу расступались в стороны. Вероятно, слухи о невероятном происшествии в Ботаническом саду достигли ушей самого декана.

Прижимая к носу шёлковый шарфик, мисс Твисс склонилась над шишковидной сердцевиной цветка. Она осторожно потрогала пальцем мягкий шип, покачала головой и обернулась к толпе.

– Началось! Никто из нас не в силах противостоять зову тайны. Подобно тому, как мотыльки летят на огонь, квиксары в нашей крови притягивают нас ко всему загадочному, к любым источникам Странной энергии. Ковчег идей, созданный Террой, – самая остроумная, блестящая и головоломная загадка, с которой нам довелось столкнуться за многие годы. Если мы найдём Ковчег, то открытия, хранящиеся в нём, могут полностью изменить мир!

Собравшиеся зашептались, обсуждая Ковчег и Эоновый свет. Но Кип думал только о том, что сказал ему отец. «Что мешает тебе выучиться, стать блестящим доктором – величайшим в истории! – вернуться сюда и вылечить маму?»

– Во имя справедливости, – продолжала мисс Твисс, – каждый из вас будет иметь возможность разгадать загадку Терры. Запрос к КОТИК: выделить первоочерёдное время для профессорской рабочей разгадывательной группы. Затем создать свободное расписание, чтобы все желающие могли лично осмотреть и изучить Яичный цветок. Кроме того, мы создадим трискан цветка, чтобы каждый мог поломать голову над загадкой в свободное время.

– Можно я буду в твоей команде? – спросил Альберт, когда ребята возвращались в Улей, жадно глотая свежий воздух.

– Я надеялся, что ты спросишь, – ответил Кип. – Нам нужно название.

Альберт щёлкнул пальцами.

– «Команда “Светолёт”»?

Это было именно то, что Кип мог бы сам предложить.

За обедом в Буфете все говорили только о Яичном цветке и первой загадке, различные предположения вертелись как безостановочный двигатель.

Пенни и Эм организовали игру-угадайку, в которой каждый по очереди должен был высказать своё мнение о том, где спрятан Ковчег идей.

– Он где-то закопан, – настаивала Эм.

– Ты хочешь сказать, был когда-то закопан, – уточнил Альберт, поглаживая подбородок.

– За потайной панелью в библиотеке? – предположила Майя.

– На конце Трескнебесной радуги! – выпалила Пенни, прикрыв глаза рукой и делая вид, что смотрит вдаль.

– Тсс! – театральным шёпотом произнёс Баджер, приподнимая с тарелки корочку яблочного пирога. – Он спрятан здесь!

СОЗДАЙ СВОЮ ЧЕРВОТОЧИНУ

Когда ребята вернулись в Улей, то застали там профессора Стимпанка, который возбуждённо метался по классу. Одной рукой он лихорадочно записывал какое-то уравнение, тремя другими барабанил по приборной панели и регулировал датчики.

– Наилучшего всем вечерочка, – пробормотал он, на мгновение отрываясь от возни.

– Вы что-то изобретаете, профессор? – вежливо поинтересовалась Майя.

– Я всё время что-нибудь изобретаю, – ответил Стимпанк. – Даже когда глажу лабораторный халат или подстригаю ногти на ногах, особенно когда подстригаю ногти, да…

– Как вы думаете, какими окажутся изобретения Терры? – спросила Эм. – Что мы увидим, когда найдём Ковчег?

– О, изобретения Терры окажутся невообразимой неверобъятности!

Пенни потеребила ленточку в волосах.

– Но что конкретно они смогут делать?

– Друзья мои, если мы найдём Ковчег и будем достаточно умны, то я ни секунды не сомневаюсь, что тайны Терры станут толчком к новой революции!

– Я революционирую! – завопил Баджер.

Профессор громко фыркнул и взметнул в воздух все четыре руки, как божество, вызывающее гром и молнию.

– Какие поворотные моменты навсегда изменили нашу историю? Сельское хозяйство. Промышленность. Интернет. Что же станет следующим? Энергетическая революция! Понимание природы энергии (и того, как она распространяется) сможет решить практически любую проблему. Терра знала это лучше, чем кто бы то ни было!

– Кстати, профессор, сколько изобретений работает на Странной энергии? – спросила Эм.

– Хороший вопрос… Сразу и не перечислишь! Для начала это Мыслеволновые очки, скимми, мольнешары и шарнемоли, Свечи, КОТИК, растягивающий время лимузин… А из того, что вам ещё неизвестно… пожалуй, назову Аромат-ТВ, Фантазмические поля, Внутринерватор, Большой адронный калейдоскоп, Гомункулайзер… но, боюсь, вы состаритесь раньше, чем я дойду до конца перечня! Давайте-ка мы лучше…

С этими словами Стимпанк вытащил по белой крысе из каждого из четырёх карманов белого лабораторного халата.

– …познакомитесь со Скрежеталем, Глодалем, Грызалем и Крыстианом.

Одна из крыс громко заверещала, и Стимпанк поднёс её к уху.

– Скрежеталь говорит, что нам пора отправиться в чарующий чертог чудесных червоточин. Есть смельчаки?

Рука Пенни взметнулась вверх раньше всех.

– Прежде чем мы приступим, я должен очервить круг опасностей, связанных с червоточинами. Червоточины – это не для червоумных! То есть… ну, вы меня поняли.

Профессор рассовал крыс по карманам и вытащил из кучи вещей в углу чемоданчик стального цвета. Когда он откинул защёлки и открыл крышку, оттуда выскочила пустая рама для картины. Взяв Пенни за руку, профессор поставил её перед классом спиной к ученикам.

– Засуньте сюда лицо, моя отважная юная искательница приключений!

Девочка на секунду замешкалась, потом отважно сунула голову в раму. В тот же миг лицо Пенни появилось у неё на затылке, похожее на исследователя, настороженно выглядывавшего в мир из-под каскада ленточек в волосах.

Пенни не сразу поняла, что произошло, но через несколько секунд её физиономия исказилась от смеха, а одна рука взметнулась над плечом и приветливо помахала ребятам.

Стимпанк вытер пальцем слёзы смеха, выступившие в уголках глаз.

– Каждый из вас сегодня создаст червоточину. Начнём с самых простеньких, милых и безопасных. Таких маленьких, что только мышка проскочит. Или крыска. За мной, мои великие умники-разумники!

Профессор снял со стола спортивную сумку, положил её на пол и расстегнул молнию.

Из сумки он вытащил готовую дверную раму, проверил петли, повернул ручку и энергичными жестами трёх рук поманил учеников.

– Добро пожаловать в Генератор червоточин!

Следом за профессором весь класс прошёл через дверь-из-сумки в просторное подвальное помещение с высоким потолком.

Около потолка висело металлическое кольцо размером с колесо от монстр-трака. С него свисала целая цепочка других колец, мал мала меньше, последнее было не больше браслета.

– Великолепически, не правда ли? – спросил профессор Стимпанк. – Самые первые червоточины были созданы ещё в эпоху Возрождения, во времена Терры Квиксмит, при помощи шестидесяти трёх притягивателей молний, двенадцати ванн, наполненных ледяными металлическими кубиками, шестисот зеркал и пяти гигантских магнитов размером с Минотавра. Запрос к КОТИК: активировать Генератор!

Самое огромное колесо начало вращаться, потом закрутилось следующее – и так до самого маленького. Когда вся цепь завертелась, Кип почувствовал приступ чихноты, а затем подвал содрогнулся от оглушительного хлопка.

– Давайте-ка добавим нашей новорождённой червоточинке капельку цвета, согласны? – предложил профессор.

Он выудил из кармана баллончик с краской и брызнул в последнее кольцо, где мгновенно проступило дымное пурпурное облачко.

– Будьте добры, передайте мне один из чемоданчиков! Да-да, вот этот.

Профессор взял небольшой блестящий чемодан и открыл его. Пурпурное колечко всколыхнулось, свернулось и исчезло внутри, как будто его засосало.

– А теперь – вперёд! Сейчас мы сделаем целую кучу червоточин! – воскликнул он. – Потоки Странных энергий не для того клубятся вокруг нас, чтобы мы просто стояли и глазами хлопали!

Когда урок подошёл к концу, профессор Стимпанк провёл ребят обратно через дверь-из-сумки.

– Ну-с, у кого родилась идея для какого-нибудь изобретения? – спросил он.

Все, включая Кипа, подняли руки.

– Великолепически! Не сомневаюсь: вам недостаёт только инструментов и материалов, чтобы воплотить задумки в жизнь. Что ж, это легко поправимо. К следующему занятию я попрошу каждого из вас создать прототип Странного изобретения с использованием червоточины, которую вы сегодня открыли. Но помните, это должно быть самое странное – стран-н-нейшее! – из всех изобретений, какие вам могут прийти в голову! Нечто, достойное Терры Квиксмит! Не случайно в прошлом именно первокурсники подсказали нам идеи для наилучших изобретений. Уверен, вы не станете исключением.

Профессор поднёс к уху Скрежеталя.

– И ещё. Скрежеталь сказал, что величайшие изобретения всегда создавались для того, чтобы кому-нибудь помочь. Возможно, даже кому-то из ваших знакомых.

ЗАПАДНЯ

На следующее утро Кип проснулся с ощущением небывалого оптимизма, от которого у него мгновенно разлепились веки и восторженно поджались пальцы на ногах. Альберт уже встал и выглядывал в окно.

– Доброе утро, – сказал Кип, пытаясь идти и одновременно потянуть затёкшие после сна ноги. – Чего ты высматриваешь?

– Просто не могу оторваться от моей любимой Часовой башни, – ответил Альберт. – Что-то в ней не даёт мне покоя.

Кип тоже выглянул в окно. На улице было сыро и мглисто.

– Туманно, – заметил Альберт. – Или затуманено? Слушай, знаешь, что самое лучшее в том, что здесь нет школьной формы?

– Прощайте, шейные удавки? – предположил Кип.

– Пока-пока, удушливые душилки! – заявил друг и широко улыбнулся.

Они рано позавтракали и решили побродить, выйдя в выбеленное туманом утро. Два шарнемоля призрачно светились в полумраке, как два загадочных болотных огонька. В густом мареве над головами мальчиков то и дело медленно проплывали днища скимми.

– Наверное, так чувствует себя рыба, – пробормотал Альберт. – Когда смотрит на состязание сёрферов.

Они не успели далеко уйти, когда Кип вдруг вспомнил, что забыл налить воду в поилку Розочке.

– Ты иди, а я через пять минут тебя догоню! – крикнул он Альберту, опрометью бросаясь обратно в корпус первокурсников.

Две фигуры маячили возле входа. Сначала Кип различил блеск ожерелья из акульих зубов и недобрую ухмылку. Потом разглядел два крохотных глаза и ещё одну улыбку, похожую на лопнувший край варёного рубца с начинкой.

«И надо же им было притаиться именно здесь!» – с тоской подумал Кип.

Мальчик, шедший впереди, молча свернул в сторону и скрылся в тумане. Но у Кипа не было времени искать обходной путь, поэтому он решительно зашагал к двери.

Когда он хотел войти, Пиф-Паф выставил руку вперёд и преградил ему путь.

– К-кто это у нас такой? – спросил он, зачем-то издевательски заикаясь. – Не-не-неужели новый лю-лю-любимчик профессора Мо?

– Любимчик? – переспросила Акулозубая девочка. – Ты хотел сказать, кретинчик?

Голос у неё был резкий, режущий, как зубы на её шее, и такой пронзительный, что от него могли бы полопаться все надувные шары на детском празднике.

– Вы загораживаете вход, – спокойно произнёс Кип.

– Вот тупица, – фыркнула Акулозубая девочка, обращаясь к своему приятелю, как будто Кипа тут не было.

Пиф-Паф никак не отреагировал на её слова и продолжал смотреть на Кипа. Глаза парня напоминали чёрные пуговицы, пришитые к широкому рыхлому лицу. «Он похож на человекообразного тритона», – подумал Кип.

Подбородок Пиф-Пафа находился как раз на уровне глаз Кипа (он отлично видел на коже мальчишки пятно джема, оставшееся после завтрака).

– Мы ищем добровольцев в банду Пиф-Пафа, – сообщила Акулозубая девочка.

– Вступай – и твоя жизнь сразу станет намного проще, – добавил Пиф-Паф.

– Спасибо, но нет, – ответил Кип. – Мне и так неплохо.

– Вот как? Ладно. Значит, ты свой выбор сделал.

Пиф-Паф лениво поднял шлагбаум своей руки. На миг Кип даже растерялся, не в силах поверить, что легко отделался. Он взялся за дверную ручку, но пятерня Пиф-Пафа вдруг тяжело и быстро опустилась на плечо Кипа, ударив с такой силой, что он пошатнулся.

– Ой-ой-ой! – с насмешкой воскликнул Пиф-Паф. – Ты забыл сказать нам пароль.

Акулозубая девочка визгливо захохотала. Такие звуки мог бы издать пришелец, пытающийся подражать человеческому смеху.

– Но мы готовы пойти тебе навстречу, – продолжал Пиф-Паф. – Какой у нас сегодня пароль, Мел?

– Сегодня пароль: «Я ничтожество», – бесстрастно подсказала Акулозубая девочка.

Кип с вызовом посмотрел на них и промолчал.

– Хочешь пройти без пароля? – с напускным участием спросил Пиф-Паф. – Что ж… и это возможно! Раз ты отказался присоединиться к нам, отныне тебе надо платить за вход. Плату берём пендалями. Но не старыми добрыми пендалями, а пендалями с занесением в мозг.

Пиф-Паф угрожающе хрустнул пальцами. Кипу совершенно не хотелось думать о том, что его ждёт. Он почувствовал, что челюсти непроизвольно сжимаются, как медвежий капкан. Но в тот самый миг, когда он приготовился зубами и ногами прорываться к выходу из западни, в редеющем тумане возник чей-то силуэт. Это оказался тот самый рыжеволосый и веснушчатый шестиклассник, на которого Кип обратил внимание во вчерашней очереди в Буфете.

– Что здесь творится? – спросил он.

– Вали отсюда, – огрызнулся Пиф-Паф. – Я занят.

– Не стоит так поступать, Пифагор, – заявил мальчик. – Оставь первокурсника в покое.

Он разговаривал таким спокойным и увещевательным тоном, как будто пытался усмирить и вернуть в клетку разъярённую гориллу. Пиф-Паф оскалился и уставился на него.

– Опять пытаешься вползти людям в душу, Горвак? – прорычал он. – Даже если ты приходишься роднёй великой и могучей Квиксмит, это ещё не даёт тебе права помыкать всеми нами!

Горвак встал между Кипом и Пиф-Пафом.

Пиф-Паф был выше его ростом, ручищи толщиной в ствол дерева выглядели довольно грозно, зато Горвак оказался легче и проворнее.

– Классический механизм избегания, – заметил Горвак, сокрушённо качая головой. – Ты не хочешь признаться себе в том, что у тебя проблемы, а пытаешься внушить другим, что с ними что-то не так.

Акулозубая девочка плюнула в Горвака и уже приготовилась броситься на него с кулаками, когда на сцене вдруг появился портье Бэгсворт. Он открыл банку с краской и принялся деловито закрашивать тёмные отметины на стене.

– Шли бы вы на занятия, – пробурчал он.

Пиф-Паф и Акулозубая девочка гневно зашагали прочь. Спустя несколько секунд Пиф-Паф обернулся, растопырил два пальца, поднёс их к глазам, затем указал на Горвака, а потом и на Кипа. Жест этот, конечно, означал следующее: «Я за тобой слежу».

Горвак улыбнулся Кипу. Веснушки на лице мальчика и острые края двух верхних резцов придавали ему сходство с леопардом. Золотым дружелюбным леопардом, который заступается за чужаков. Он вытащил из кармана пиджака прямоугольную карточку.

– Очень жаль, что так получилось. Буду рад поболтать с тобой в любое время в другой обстановке.

За стёклышками очков блестели голубые глаза цвета жидкого кислорода. Он вертел в пальцах визитную карточку, пока Кип не взял её.

ГОРВАК Г. ГОРВАК: ГЕНИЙ

– Я не понял, ты родственник… – начал было Кип.

Но когда он поднял глаза, Горвак уже удалялся прочь, засунув руки в карманы. Кип поплёлся в комнату К10 и наполнил поилку Розочки из раковины, которая находилась в углу. Шарнемоль вертел сальто вокруг дверной ручки, как будто понимал: Кип опаздывает, и им придётся нестись во всю прыть, чтобы успеть на урок.

БИБЛИОТЕКА

После уроков Кип и Альберт зашли посидеть в маленьком садике возле корпуса первокурсников. Было очень приятно отдохнуть в тишине, обдумывая всё, что случилось за день.

В садике сильно пахло мятой. Кип сорвал листок и размял его в пальцах.

– Кажется, как будто мы не в школе, а в парке приключений, – признался Кип.

– Точно! – кивнул Альберт. – Вот скажи, сколько нового можно узнать за один день? В моей голове уже не осталось места!

– Значит, нам понадобятся запасные головы, – ответил Кип. – Как думаешь, трискан нам поможет?

– Это было бы здорово – просто загрузить в него информацию, как на жёсткий диск… и всё! – воскликнул Альберт. – О!.. Привет, шарнемоли! Давно не виделись. Чего вам надо?

– «Получите библиотечные карточки», – прочитал вслух Кип. – Ну и ну! Пожалуй, это самое нормальное из всего, с чем я сталкивался в Квиксмите!

Закатное солнце опускалось ниже и ниже, словно хотело расплавиться, слившись с белой крышей библиотеки.

Ребята были уже совсем рядом с невысоким зелёным холмом, на котором находилась библиотека, когда Альберт внезапно громко застонал:

– Кажется, там Пиф-Паф! Тип с Плазменным слизнём! И Акулозубая девочка!

Их новый заклятый друг уже сидел на белых ступеньках. В руках он держал серое попискивающее устройство, приманивавшее тучи мух. Пиф-Паф ловил насекомых и отдавал Акулозубой девочке, которая отрывала им крылышки. Кип вкратце рассказал Альберту об утренней стычке с этой парочкой.

– Какие они мерзкие! – горячо возмутился Альберт.

К счастью, по лестнице поднималась большая группа учеников, и под этим прикрытием мальчики проскользнули внутрь.

– По-моему, нас не заметили, – выдохнул Кип.

– Пусть так и будет, – пробормотал Альберт. – Всегда.

Они стояли в центральном зале библиотеки, над которым парил сводчатый стеклянный потолок. Справа имелись галереи (целых шесть этажей), заставленные стеллажами цвета красного вина. Левую стену занимал один огромный, от пола до потолка, шкаф. Зелёные, синие, красные и жёлтые книжные корешки образовывали пёстрый полосатый узор, как будто у библиотеки был собственный генетический код (ведь примерно так и выглядит генетический код, хранящий в себе наследственную информацию). Кип потянулся, чтобы взять с полки экземпляр «Фотоновых фонтанов и бегущих вверх водопадов», но том не сдвинулся с места.

– Вижу, вы хотите взять книгу, – мгновенно откликнулась КОТИК. – Сначала нужно получить библиотечную карточку. Сейчас я позову библиотекаря.

– Кто меня спрашивает? – раздался голос откуда-то снизу.

Из подвального хранилища на мальчиков смотрел мужчина со спокойным и задумчивым лицом. Он не выглядел старым, но волосы у него были совсем седые, поэтому тёмная кожа казалась ещё темнее. Библиотекарь бросился наверх, перепрыгивая сразу через три ступеньки ветхой деревянной лестницы.

Кип никогда в жизни не видел такого высокого человека, он был даже выше профессора Кворк, а под рукавами его рубашки бугрились сильные мышцы.

– Большой Оби, главный библиотекарь, к вашим услугам, – с лёгким поклоном представился мужчина.

Он сделал мальчикам знак идти за собой и направился к круглой стойке в центре зала. Панель опустилась, позволяя библиотекарю войти внутрь.

– Здесь, наверное, миллионы книг, – пробормотал Кип, заворожённо глядя на высокий потолок.

– Более двухсот миллионов, если быть точным, – отозвался библиотекарь. – И это только те книги, которые я уже внёс в каталог.

– Сколько у вас книжек про Ковчег идей? – спросил Альберт.

– Тысячи тысяч, – ответил библиотекарь. – Но в основном они сейчас находятся на руках. Сами понимаете, после того как мисс Твисс прочла Письмо Терры Квиксмит, интерес к Ковчегу вспыхнул с новой силой.

Кип кивнул, продолжая блуждать взглядом по огромному собранию книг.

– Не правда ли, есть нечто завораживающее в возможности делиться мыслями, невзирая на время и расстояние? – спросил библиотекарь, перехватив взгляд мальчика. – Идеи и воспоминания некогда превратились в знаки на древней бумаге, которые позже трансформировались в мысли и воспоминания в клетках нашего мозга. А если вы запишете свои мысли по поводу прочитанного, цикл возобновится.

– Цикл мысли, – прошептал Кип.

– Именно! – радостно закивал Большой Оби. – Всякое новое знание является частью цикла, который начался со старого знания, причём два начала нельзя отделить друг от друга! А это, – он медленно развёл в стороны могучие руки, – наследие всей человеческой расы.

Библиотекарь перегнулся через стойку, немного порылся на полках, снова выпрямился и протянул Кипу тяжёлый блестящий том.

– Поглядим, что ты теперь скажешь! – воскликнул он и ободряюще кивнул.

Кип открыл книгу, ожидая чего угодно, только не вспышки слепящего света, хлынувшей в лицо.

– Что это? – пролепетал он, потирая глаза.

– Мы только что сделали фотографию на твою библиотечную карточку, – ответил Большой Оби, булькая от смеха, как кастрюлька с густым сиропом.

– Я ждал чего-то другого! – обиделся Кип.

– Но здесь не все книги старинные. А некоторые и вовсе не книги, – загадочно ответил библиотекарь, вручая Кипу карточку.

На фотографии Кип был снят снизу. С разинутым ртом, наморщенным носом и с одним закрытым глазом. Альберт выхватил у друга карточку и стал хохотать так, что у него началась икота.

– Ха-ик-ха-ик-ха-ик-ик…

Библиотекарь жестом поманил его к себе.

– Будь добр, взгляни на меня на секундочку.

Не переставая икать, Альберт послушно поднял глаза – и был тут же ослеплён вспышкой, полыхнувшей с вершины книжного шкафа.

– Никто не избежит фото на читательскую карточку первокурсника! – расхохотался Большой Оби. – Это традиция – все выходят ужасно. Я до сих пор храню свой билет, хотите взглянуть? Вот, пожалуйста: глубоководная рыба-капля в кардигане.

– Я и мой друг Икопотам хотели бы взять несколько книжек про Ковчег идей, – сказал Кип, отсмеявшись. – Вы не посоветуете нам самые лучшие из тех, что остались?

– С удовольствием, – ответил библиотекарь. – Сейчас я составлю для вас список, а КОТИК поможет их найти.

Они успели отобрать шесть экземпляров, прежде чем урчание в животе Альберта начало соперничать по громкости с иканием.

– Мой желудочный будильник говорит, что пора обедать, – сказал Альберт.

– Ладно, – согласился Кип. – На первое время нам хватит книг.

После обеда Кип проведал Розочку, которая уже проснулась и бегала по клетке. При виде друзей всё её маленькое тельце задрожало от радости.

– Бедная Розочка, – посетовал Кип. – Соскучилась? Давай позвоним папе и сыграем в «Найди изюминку»?

– Видеозвонок сделать не получится, – предупредил Альберт. – Они же кодируются. Информационная безопасность, ничего не поделаешь.

Тео ответил после второго гудка, а Розочка была так счастлива услышать знакомый голос, что попыталась забраться в мобильный.

– Как дела? – спросил Тео.

«С чего начать?» – растерялся Кип.

– Сегодня ещё лучше, чем вчера, – сказал он. – Хотя вчера было потрясающе!

– Лучший! День! В жизни! – прокричал Альберт.

– Значит, теперь каждый новый день будет лучше предыдущего? – уточнил Тео. – И так будет до тех пор, пока вы не достигнете бесконечной потрясности?

Потом они поиграли в «Найди изюминку» и в «Кругом лава», суть которой заключалась в том, чтобы обойти всю комнату, ни разу не коснувшись пола. Розочка не вполне усвоила правила, но это было не важно.

– Ты не будешь против, если я открою окно? – спросил Альберт, когда Розочка вернулась в своё логово и с аппетитом принялась за перекус.

– Открывай, конечно, – отозвался Кип. – Мы любим свежий воздух. Подожди, что там за звук?

Ребята высунулись в окно, чтобы лучше расслышать неясный приглушённый шум: он то появлялся, то снова пропадал из зоны слышимости. Вскоре Кип понял, что это не один, а сразу несколько звуков, которые накладывались друг на друга, напоминая потрескивание дров в камине, журчание ручейка и тихое посвистывание ветра в печной трубе.

– Это Странные энергии? – спросил Кип. – Что же ещё, кроме них? Они как будто живые!

– Звуки очень уютные, – сказал Альберт. – Мне кажется, что я в походе.

Некоторое время мальчики молча прислушивались. Кип закрыл глаза и вскоре увидел вдали завихрюшек, роившихся, как стаи светлячков в темноте.

– Ладно, – нарушил паузу Альберт. – Давай приступим к книжкам.

Он взял из стопки какую-то книгу и уселся за стол.

Кип пробежался взглядом по названиям оставшихся томиков и заинтересовался одним заголовком.

Терра Квиксмит: 100 дорог к чудесам

Пролистнув страницы, он наткнулся на несколько рисунков, сделанных от руки. На одном Терра сидела в лодке-каноэ и пила чай. Её шляпка была пробита стрелой, на кончик которой Терра подвесила чайную ложку на шнурке.

На другом рисунке Терра стояла перед зиккуратом (многоступенчатой древней пирамидой), настраивая рычажки дымящегося приспособления на ножках.

– Здесь написано, что некоторые считают, будто у Терры имелся тайный кабинет для занятий, – пробормотал Альберт. – Всю школу несколько раз обыскали, но ничего не нашли.

Кип рассеянно хмыкнул, почти не вслушиваясь, и вернулся к оглавлению. Он выбрал третью главу, под названием «Терра – целительница», и углубился в чтение.

«Закончив обучение в Квиксмите, Терра решила посвятить себя изучению медицины».

«Значит, она была врачом», – подумал он и принялся читать дальше.

«Получив учёную степень по медицине, Терра отправилась странствовать по миру, разыскивая шаманов и знахарок на отдалённых островах, в пустынных пещерах и затерянных горных деревнях. Через три года Терра вернулась в Квиксмит и стала практиковать естественные методы целительства, которыми овладела в совершенстве. Но полного расцвета медицинские таланты Терры достигли гораздо позже. Существует множество свидетельств того, что она успешно использовала определённые сочетания энергетических волн для лечения болезней разума».

Терра лечила такие заболевания? Кип не мог поверить своим глазам. Вдруг, будто по волшебству, перед ним появилось средство для исцеления самой страшной душевной боли. Мальчик представил, как мама выходит из больницы Святого Антония, щурится на яркий солнечный свет. Совсем скоро она сможет делать самые обычные, скучные домашние дела: то, на что Кип уже давно не смел надеяться. Она будет возиться на кухне вместе с отцом или играть с Кипом и Розочкой в «Найди изюминку» после ужина…

«Вот оно! – подумал он. – Поэтому я здесь!»

– Альберт, – сказал он. – Терра была врачом.

– Мм… – промычал Альберт. – Угу, я в курсе.

– Нет, я хочу сказать, она могла исцелять людей!

Друг наконец оторвался от книги.

– Таких, как твоя мама? – тихо спросил он.

– В Ковчеге должно быть нечто такое, что ей поможет, – объяснил Кип.

– Разве мы можем знать наверняка? – заколебался Альберт.

– Я кое-что придумал, – ответил Кип. – Запрос к КОТИК: в Ковчеге идей содержатся результаты экспериментов Терры с энергетическими волнами и их применением в целительстве?

– Здравствуй, Кип, – откликнулась КОТИК. – Вероятность того, что данная информация может содержаться в Ковчеге, составляет восемьдесят один целых и шестьдесят девять десятых процента.

– Неплохой результат! – одобрил Альберт.

Кип вскочил и выглянул в окно.

– Мы должны его найти, – произнёс мальчик, обращаясь к самому себе.

Больше всего на свете он хотел немедленно позвонить папе. Ему не терпелось сказать Тео, что их заветная мечта может сбыться намного быстрее, чем они предполагали! Но Кип понимал, что Шифростраж не позволит ему сильно откровенничать.

«Ну и пусть! – подумал Кип. – Главное – изменить свой мир, даже если никто на свете не узнает о том, кто и как это сделал. Для папы сейчас важно только то, что у меня всё хорошо. И никакие Шифростражи не помешают мне сказать ему об этом».

Мальчик посмотрел в ясное и уже ночное небо. Созвездия ослепительно сияли в темноте.

– Столько звёзд, – прошептал Кип, нащупывая под рубашкой подвеску.

Сегодня ночью тысячи вспышек света были так близки, что Кипу казалось, будто он сможет дотронуться до них, если встанет на цыпочки.

«Не важно, где я нахожусь, – продолжал размышлять он. – Я вижу перед собой только прошлое, память Вселенной. Но знаю, что эти звёзды живы».

– Они ведь продолжают светить, правда, мам? – прошептал он.

ЯИЧНЫЙ ЦВЕТОК

Ровно за пять минут до назначенного времени Кип раздвинул каскады лиан, скрывающих дверь в Тропический цветник, и вошёл внутрь. Не успел он как следует оглядеться, как к нему подошёл высокомерный и властный портье.

– Здесь существуют правила, – сообщил он. – Листья не ломать, лепестки не рвать, образцы почвы не брать. Всё понятно? Тогда чего мы ждём?

Кип шагнул вперёд и смерил взглядом ботанического противника. Яичный цветок был чуть выше его ростом. При приближении мальчика он в целях самообороны испустил облако особо смрадной вони.

– Вот и всё, на что ты способен? – спросил Кип.

Он начал осмотр с плоских шипов на шишке, росшей в сердцевине. Шипы не дали никакой новой информации, кроме блестящих букв, из которых складывалась первая загадка.

I

ПОСМОТРИ ВОКРУГ МЕНЯ

– Я смотрю, Терра! Давай подумаем, что прячет загадочный цветок.

Кип заглянул под листья, желая убедиться, что прожилки не образуют какого-нибудь хитрого узора. Он тщательно изучил лепестки, выискивая особенные крапинки. Толстый стебель мог оказаться отличным хранилищем для новой загадки, например, на нём могли быть написаны нули и единицы, из которых бы складывалось послание, записанное двоичным кодом (иными словами, кодом, для которого используются только два символа).

Когда все попытки окончились ничем, Кип попробовал спеть цветку: он где-то читал, что растениям это нравится.

Когда он был маленьким, мама часто пела ему и Сьюзен, но сейчас мальчик смог вспомнить только композицию под названием «Я всего-навсего сплю» группы «Битлз».

Он спел пару куплетов, ужасно фальшивя.

– Осталось две минуты! – сообщил смотритель.

«Ну же! – мысленно взмолился Кип. – Давай, придумай что-нибудь!»

Но его время истекло. И он ни на миллиметр не приблизился к пониманию того, где искать вторую загадку.

Альберт занял для Кипа место на Логикологии: опоздавший мальчик тихо проскользнул в класс и сел.

Профессор Мо сделал паузу, улыбнулся и продолжил говорить.

– Загадки, – изрёк он. – Странности. Парадоксы. Вселенная обожает создавать для людей головоломки. Если мы хотим пойти по стопам Николы Теслы, Меркурии Сут, Соломона Гриттлшэнка и, конечно же, нашей великой Терры Квиксмит, мы должны изучать Логикологию – искусство разгадывать загадки. Помните, на свете нет ничего более загадочного, чем Странная энергия…

– Сёстры! – громко выпалил Баджер.

Все немедленно обернулись и уставились на него.

– Что? – спросил Баджер. – Между прочим, у меня шесть сестёр, и я не понимаю ни одну из них! А вы говорите – Странная энергия!

Кип улыбнулся, но ему вдруг стало грустно. Его сестра. Сьюзен. Мама. Он отогнал печаль и продолжил улыбаться. Он здесь не для того, чтобы тосковать.

– Большое спасибо, Баджер, что поделился с нами своим глубоко научным наблюдением о загадке сестринства, – заявил профессор Мо. – Но вернёмся к нашей теме. Как вы наверняка знаете, совсем недавно мы получили совершенно невероятное сообщение о Ковчеге идей. Поэтому отныне занятия по Логикологии будут посвящены решению загадок Терры.

– Профессор, как быть, если мы о чём-нибудь догадаемся самостоятельно? – спросила Пенни. – Не на уроке, а сами по себе?

– В таком случае вы должны делать то, что сочтёте правильным, – ответил профессор. – На вашем месте я бы поделился открытием с другими. Тогда мы все получили бы возможность сообща приблизиться к цели. Я уверен, что, объединив мыслительные способности, мы сделаем это гораздо быстрее. Итак, кто хочет попробовать силы в решении первой загадки? Давайте вместе изучим трискан цветка, созданный КОТИК. Если кто-то предпочитает ломать голову в одиночестве – не стесняйтесь, найдите тихое местечко и работайте самостоятельно!

Весь класс обступил трискан цветка.

– Может, пороемся в земле, – предложил кто-то. – Вдруг что-нибудь спрятано среди корней?

– А я думаю, нужно изучить химический состав, отвечающий за чудовищную вонь, – сказал кто-то ещё.

– Может, искать надо не в цветке, а вокруг Ботанического сада?

Складывалось впечатление, что каждый тянул в свою сторону. Через некоторое время Альберт поймал взгляд Кипа.

– Ну как? – еле слышно шепнул он.

Кип поманил его за собой, направился в дальний конец класса и шёпотом рассказал об утренних неудачах.

– Кажется, ты перепробовал всё, что только можно, – пробормотал Альберт.

– Выходит, что нет. В противном случае вторая загадка была бы сейчас у нас в кармане.

Кип сел и открыл «Книгу завихрюшек». Он уже очень давно ничего не рисовал и теперь чувствовал, как безмолвное напряжение нарастает внутри. Мальчик закрыл глаза. Они были тут как тут, его старые друзья, с готовностью обретавшие форму и цвет, рождаясь из чёрной пустоты.

– Альберт, – произнёс Кип, не открывая глаз. – Ты заметил в себе какие-нибудь перемены за последнее время?

– Какие?

– Например, у меня изменились завихрюшки. Это такие узоры, которые я вижу, когда закрываю глаза: помнишь, я тебе рассказывал о них? Теперь они стали намного ярче и живее.

– Тебе нужно поговорить с профессором Мо, – посоветовал Альберт.

После окончания урока Кип дождался, когда класс опустеет, и подошёл к профессору.

– Я рад, что ты продолжаешь рисовать, – вымолвил Мо, побарабанив пальцами по «Книге завихрюшек».

– Вряд ли я смогу перестать, – ответил Кип. – Даже если бы захотел. И мои… образы становятся ярче.

– Можно взглянуть? – спросил профессор Мо.

Кип кивнул, и профессор принялся задумчиво листать страницы.

– Каждая завихрюшка похожа на маленькую тайну, верно? – предположил он.

– Иногда я их словно узнаю, – сказал Кип. – Но, боюсь, я никогда их не понимал… и не понимаю сейчас.

– Размышления над загадкой Терры – это питательное топливо для квиксаров твоего мозга, – заявил профессор Мо. – Неудивительно, что твоя связь со Странной энергией день ото дня становится всё сильнее.

– И что мне делать?

– Мой тебе совет: наберись терпения. Продолжай наблюдать. И рисовать. Что-то мне подсказывает: эти тайны обязательно найдут способ сделать так, чтобы ты их понял.

Глава 7

ПОСМОТРИ ВОКРУГ МЕНЯ

– Вон они! – воскликнул Альберт, петляя между занятыми столиками в Буфете. – Лила и Тимми. И совокрот с ними!

Когда мальчики сели за стол, Лила отодвинула в сторону странный инструмент, чтобы освободить для друзей побольше места.

– Что это такое? – спросил Кип.

– Мой Сердцеструнник, – ответила Лила и добавила, поймав недоумённые взгляды мальчиков: – Он играет музыку.

– На вид напоминает нечто среднее между волынкой и диджериду, только со струнами, – заметил Альберт.

– Волыриду или диджелынка? – ухмыльнулся Кип.

– Называйте как хотите, – пожала плечами Лила. – Суть от этого не изменится.

– И у тебя получается на нём играть? – спросил Альберт.

Лила с жаром закивала и завела свой обычный бурный и бесконечный монолог.

– Хороший музыкант может заставить слушателей почувствовать то, что вложил в музыку композитор, понимаете? Так вот, Сердцеструнник всё делает наоборот: на нём я могу сыграть то, что чувствуют мои слушатели! Конечно, он работает на Странной энергии, поскольку все живые организмы производят Мыслеволны (да-да, даже коралловые полипы и амёбы, то есть микроскопические одноклеточные организмы-крохи!), но, чтобы играть на Сердцеструннике, нужно быть музыкантом… ведь амёбы не могут играть на музыкальных инструментах, да? Разумеется, глупый вопрос… хотя интересно, могут ли играть коралловые рифы? Нет, получается, что вопрос хороший… Короче, если хотите, я могу прямо сейчас сыграть что-нибудь для вас – про вас! Нет желающих? Ладно, тогда угадайте, про кого я играю!

Лила стала перебирать струны и одновременно дуть в мундштук, выдавая хаотичную мелодию с сильным задорным ритмом. Кип мгновенно представил себе цирковых клоунов, скачущих на прыжковых ходулях.

Альберт покатился со смеху, так что яблочный сок брызнул у него из ноздрей, и снова начал икать.

– Это же… ик! Ик… совокрот!

Совокрот бочком подскочил к нему и влез в тарелку с остатками спагетти.

– Ты тоже видишь музыку? – спросил Кип, глядя на стайку жёлтых и розовых бумажек, вылетающих из трубки инструмента.

– Попробуй её на вкус, – предложила Тимми.

– Сыр… ик! И томатный соус! – крикнул Альберт, хватая пригоршню бумажек.

– Совокроты довольно ограниченные создания, – сказала Лила, отсмеявшись. – Мой почти всегда думает о еде.

Совокрот издал возбуждённый возглас: «Фри-и-и-п-фри-и-п», – громко заверещал и принялся слизывать бумажки длинным раздвоенным языком, пока не поймал все до одной. Лила отложила Сердцеструнник и начала вытаскивать питомца из гнёздышка спагетти, но внезапно к их столику подошла Майя. В руке она держала молочный коктейль. Совокрот вопросительно уставился на незнакомку и с громким хлюпаньем засосал длинную макаронину, запутавшуюся в пальцах Лилы.

– Где вы её купили? – спросила Майя, поставив стакан с коктейлем на столик. Её внимание было приковано к совокроту, на остальных она даже не взглянула. – Мне тоже такая нужна!

Кип слышал, будто бы у себя дома Майя была настоящей принцессой, но Лила относилась к тем людям, на которых громкие титулы не производят никакого впечатления.

– Во-первых, это он. Во-вторых, я его не покупала, – ответила она, а совокрот запустил когти в фиолетовый джем и поднёс их к носу, чтобы как следует обнюхать.

Казалось, хитрый зверёк прекрасно понимал, что все говорят о нём, поскольку принялся отплясывать потешный танец среди тарелок, а потом опрокинул на стол молочный коктейль Майи и, заливаясь восторженным воплем: «Лир-р-п-лирп», – стал блаженно лакать розовое молоко и заодно всеобщее внимание.

– И-ик-ха-ха-ик-хи-хи-ик!

На Альберта напала такая икота, что ему пришлось спрятать голову под стол.

Совокрот встряхнул пёрышки, забрызгав всех каплями сладкого розового молока. Когда Майя сняла очки, чтобы протереть стёкла, он с жадным булькотанием вырвал их у неё из рук.

– Нельзя, совокрот! – строго произнесла Лила, быстро забирая у питомца добычу. – Извини, он обожает очки.

– Всё нормально, – сказала Майя. – Что означают звуки, которые он издаёт?

– «Фри-и-и-п-фри-и-и-п» – «я проголодался» или «ням-ням», – начала перечислять Лила. – «Лирп-лирп» – «я счастлив» или «давай поиграем».

Мимо их столика прошествовала Акулозубая девочка, и совокрот проводил её резким недовольным возгласом: «Чар-р-к-чар-р-к».

– Это мы поняли без перевода, – сказал Кип. – А что такое булькотание?

– О, булькотание может значить всё, что угодно!

Совокрот почесал за ухом маленькой изящной лапкой и стал играть с Майей в перетягивание соломинки.

Мимо прошла компания старших учеников. Тимми смущённо заёрзала и заозиралась по сторонам, как будто ей вдруг стало стыдно, что её увидят в компании первогодков.

– Нам пора, – заторопилась она, поглубже натягивая шапку и заправляя выпавшие пряди волос. – Через десять минут мне нужно быть в Тропическом цветнике.

– Вы уже осматривали Яичный цветок? – спросила Лила.

– Ик! – горячо икнул Альберт.

– Я осматривал, – заявил Кип. – Но до сих пор не сообразил, что означает «посмотри вокруг меня».

– Если мы догадаемся, то обязательно вам скажем, – пообещала Лила. – А за это вы будете месяц чистить туалет совокрота!

Когда Тимми и Лила удалились, Кип попробовал полистать библиотечную книгу. Но он никак не мог сосредоточиться на чтении, потому что Майя без умолку трещала о том, как она купит двух совокротов, у которых будет много-много маленьких детёнышей.

– Как ты назовёшь малышей, Майя? – спросил Кип. – Совокротики? Совокротята? Совокробушки?

– Боюсь, ты не сможешь их – ик-ик! – купить, Май-ик-я, – выдавил Альберт. – Ведь совокрот – единственный в своём роде.

Майя уставилась на Альберта так, словно он вдруг заговорил на иностранном языке, а Кип подумал, что она, наверное, впервые в жизни услышала, что не сможет получить то, чего хочет.

– Кип! – раздался радостный голос у него за спиной. – Как твои дела? Как учёба? Первый год в школе должен быть незабываемым!

– Горвак! – вспыхнула Майя и поспешно подвинулась, освобождая ему место за столом.

– Привет, – поздоровался Кип. – И спасибо.

– За что?

– Ты сам знаешь… За то, что помог мне с Пиф-Пафом.

– Вот ты о чём. Не стоит об этом говорить. Если честно, мне его жаль. Парень очень одинок и прячет свой надлом за напускной развязностью. Однако он настоящий гений, такой же, как Соломон Гриттлшэнк. Беда в том, что люди, у которых есть всё, частенько начинают скучать: даже здесь, в Квиксмите.

– Ик, – с сомнением отозвался Альберт.

– Слушайте, я хотел угостить вас витабомбочками, которые только что сделал, – добавил Горвак. – Они со вкусом яблок в карамели и содержат весь дневной запас витаминов и минералов. Попробуйте! Сначала они шипучие и игристые, потом вязкие и хрустящие, а в самом конце просто тают во рту.

– Игристые… – прошептала Майя, глядя на Горвака так, словно сама была готова растаять.

Они ещё немного поболтали. Когда Горвак ушёл, отсалютовав всем на прощание, Майя пересела поближе к Кипу.

– Ты дружишь с Горваком, да? – зашептала она. – Ты ведь в курсе, что он пятнадцатый праправнук Терры Квиксмит?

– Вроде того, – ответил Кип. – Типа, да.

– И он невероятно умный! Представляешь, Горвак каждый семестр становится победителем Хакатона – марафона по программированию! И ещё мне говорили, что у него идеальная аудиальная память.

– Идеаль… Одеяль… что?

– Это как фотографическая память, только Горвак запоминает всё, что слышит. Какая жалость, что он сирота! Ладно, я побежала! Мне не терпится рассказать Пенни и Эм, что я его встретила.

Ребята посмотрели вслед убегающей Майе, а затем Кип резко повернулся к Альберту и оглушительно зарычал: «Р-р-р-р-р-р-р-р-р!»

– А-а-а-а-а-а! – подскочил Альберт. – Кип, что-то не помогает… ой, кажется, помогло!

Радуясь избавлению от икоты, он сразу же принялся жевать витабомбочку Горвака.

– Ой, смотри, Майя забыла библиотечную карточку! Кошма-а-а-а-а-а-р. Даже хуже, чем наши. Наверное, надо…

Альберт осёкся, увидев лицо Кипа.

– Что такое? – спросил он.

– Мне. Дай, – еле слышно произнёс Кип. – Посмотреть.

Он взял библиотечную карточку и уставился на фото Майи.

– «Посмотри вокруг меня»! Мы думали, что речь о цветке. А если нет?

– Постой, я не понимаю, – признался Альберт.

– «Вокруг меня»! «Меня» – может означать не цветок, а Терру! Шарнемоль, отведи нас в Портретную галерею!

СТАТУЯ И ЗЕРКАЛО

Вскоре друзья нашли лицо той, которую искали, навечно пойманное масляной краской: тёмно-бирюзовые глаза и лёгкие умные морщинки, синий лютик, заправленный за ухо. На портрете Терра была запечатлена стоящей посреди зелёной лужайки. На её вытянутой руке сидел очень странный чёрный попугай. В другой руке Терра держала книгу в красно-золотом клетчатом переплёте. Левая бровь женщины была чуть приподнята, а в её едва заметной улыбке таился намёк на секрет землесокрушительной важности.

– Может, это одна из тех картин, которые вроде как двигаются, когда ты тоже движешься? – предположил Альберт. – Вдруг она поэтому написала на цветке: «Посмотри вокруг меня»?

Некоторое время мальчики ходили туда-сюда перед портретом, разглядывая его с разных мест и под разными углами. Картина не менялась.

– Попробуй скосить глаза, – сказал Кип, вспомнив книгу со стереограммами (изображениями, которые могут казаться объёмными), которую он когда-то изучал. – Возможно, картина станет другой, если смотреть в центр и расфокусировать зрение.

Ребята молча стояли, скосив глаза, пока Альберт не нарушил напряжённую тишину. Икота, которая затаилась и ждала своего часа, теперь с шумом вырвалась на свободу.

– Ой. Ик. Я думал, уже прошло. Подож-д-ик! С-ик-ундочку, – выдавил Альберт и, задержав дыхание, быстро отбежал в сторону.

Кип снова уставился на портрет.

«Посмотри вокруг меня».

Может быть…

Деревянная рама портрета отличалась необычайной широтой. Её украшали резные побеги, цветы и листья, которые были частично раскрашены, поэтому казалось, будто они вырываются прямо из картины. Кип долго и внимательно изучал раму, пока не заметил кое-что ещё.

– Яичный цветок! – прошептал он.

Медленно-медленно, очень осторожно, он провёл кончиками пальцев по резной раме.

– Один лепесток только что выпал, – выдохнул он.

Но едва Кип попробовал поставить лепесток на место, как тело мальчика прошил электрический разряд, и он рухнул на пол. В следующий миг его оглушил запах свежескошенной травы.

– Альберт! – в панике закричал Кип. – АЛЬБЕРТ!

Кип оцепенел от ужаса. Он думал, что его поразило током. Перед глазами всё сделалось голубым и зелёным. Собрав всю храбрость в кулак, он пошевелил сначала пальцами на руках и ногах, потом руками и ногами.

Всё функционировало, поэтому Кип сел и стал ждать, когда мир медленно войдёт в фокус. Листья. Небо. Кусты. Пчела…

«Неужели я…»

Он встал, продрался через кусты, миновал пчелиный улей и птичью купальню и замер перед женщиной, стоявшей на аккуратной лужайке, пестревшей синими лютиками.

«…внутри картины?»

– Здравствуйте? – робко поздоровался он.

Но Терра не ответила. Она была лишь украшением сада. Всё вокруг неё, чёткое до самых мельчайших деталей, сверкало и сияло, но оставалось неподвижно, навечно застыв в совершенстве. Всё, даже жужжание пчёл и карамельный запах цветов.

– КИП? – прогудел голос Альберта. Потом ещё громче: – КИП!!

Кип обернулся, но Альберта нигде не было видно. Только белая дымка мерцала за кустами.

– КУДА ТЫ УШЁЛ? – гремел, как из громкоговорителя, голос друга.

Кип подошёл к мерцающей дымке, всмотрелся сквозь неё и различил смутные очертания гигантского Альберта, беспомощно озиравшегося в Портретной галерее.

– Я здесь! – закричал Кип. – В картине!

Он запрыгал на месте, но огромный-Альберт-оставшийся-снаружи смотрел сквозь него на Терру.

– ЧТО ТЫ С НИМ СДЕЛАЛА? – прогрохотал он.

Кип обернулся, ища хоть что-нибудь, чтобы привлечь внимание Альберта. Внутри картины был чудесный солнечный день, яркий свет подмигивал мальчику из зеркала, стоявшего рядом с птичьей купальней.

– Есть!

К счастью, зеркало сдвигалось с места, и Кипу кое-как удалось повернуть его таким образом, чтобы поймать солнечный луч, направив свет в сторону Альберта.

Это подействовало. Альберт поднёс руку к лицу, защищая глаза от слепящей вспышки. Кип опять повернул зеркало, и друг всмотрелся в картину.

– КИП?

Обрадованный Кип отбежал в сторонку и указал рукой на то место, где, как ему казалось, на раме должен был находиться Яичный цветок. Альберту понадобилось совсем немного времени, дабы сообразить, что к чему. Вскоре из кустов вынырнула его голова, похожая на голову любопытного суриката.

– Да уж, они не шутили, когда назвали эти штуки Странными энергиями, – выпалил он, торжествующе вздымая в воздух кулак. – «Команда “Светолёт”» начинает и выигрывает!

– Пока только начинает, – скромно произнёс Кип, помогая Альберту встать. – Давай посмотрим вокруг Терры.

Друзья обошли улыбающуюся женщину по кругу, высматривая что-нибудь необычное. Кип первый обнаружил кое-что интересное.

– Вот оно! – закричал он, указывая рукой.

– Где? – заозирался Альберт. – Я ничего не вижу.

– Встань на моё место. Теперь видишь?

– Да! Терра здесь не одна.

В самом деле, с этого ракурса Терра пожимала руку статуе, изображавшей её саму. Никакой книги не было и в помине.

– Умно, – оценил Альберт. – Снаружи ничего увидеть нельзя, даже в картине деталь можно заметить только с одного-единственного участка!

– Я уверен, что это подсказка!

Альберт открыл рот, чтобы ответить, но вдруг осёкся.

– Что там? – спросил он, глядя поверх плеча Кипа на птичью купальню.

– Где?

– Зеркало… Там что-то…

Кип тоже посмотрел в ту сторону. В зеркале виднелось тёмное отражение, но это не могла быть ни Терра, ни её статуя: они находились слишком далеко. Кип подошёл ближе. Неужели?.. Да, так и есть. Перед ним оказалось лицо – длинное, узкое, серебристое, испещрённое чёрными чешуйками, похожими на крупицы засохшей грязи или трещины на старинном кожаном переплёте.

– Оно здесь было раньше? – пролепетал Альберт, невольно поёживаясь.

– Наверное. В любом случае это же просто картина… – ответил Кип.

Но не успел он закончить фразу, как по зеркалу с сухим треском поползли трещины, а зловещее лицо начало увеличиваться в размерах.

– Картины так себя не ведут! – вскрикнул Альберт.

Он попятился прочь, не в силах отвести глаз от расколовшегося изображения. Кип тоже смотрел туда, но, когда зеркало полностью разбилось, а покрытое трещинами лицо вырвалось из осколков, он не выдержал и с бешено колотящимся сердцем бросился наутёк следом за Альбертом.

Друг мчался прямиком к просвету в живой изгороди, напоминавшему формой замочную скважину. Громко зашуршала листва, Альберт протиснулся внутрь и скрылся в мерцающей дымке. Кип не раздумывая кинулся за ним и в следующее мгновение очутился в галерее. Здесь он, не оглядываясь, ринулся прочь от портрета Терры.

Мальчики выбежали наружу. Только очутившись в коридоре, среди других учеников, Альберт осмелился посмотреть на Кипа.

– Что это было? Что за… за… чешуйчатое лицо? – не сразу выговорил он, ловя ртом воздух.

– Не знаю. Но мне показалось, он… этот тип мог нас видеть, – сказал Кип.

– Как думаешь, он имеет отношение к загадке?

– Нет! – выпалил Кип. – По-моему, он вообще появился не из Квиксмита, а откуда-то… извне. Извне всего… Нет, не могу объяснить!

– Я больше не хочу туда возвращаться, – твёрдо произнёс Альберт.

– Я тоже, – согласился Кип.

– Давай уберёмся как можно дальше от этого… всего, – дрожащим голосом сказал Альберт.

ЗЕЛЁНАЯ ПЕЩЕРА

По мере того как они удалялись от галереи, сердце Кипа медленно успокаивалось.

– Когда я был маленьким, – начал он, – мама часто говорила: «Если человек занят, нет времени бояться».

– Наверное, так и есть, – согласился Альберт.

– Кроме того, у нас появилась отличная зацепка, – продолжал Кип. – Запрос к КОТИК: в Квиксмите есть статуя Терры?

– Есть, – немедленно отозвалась КОТИК. – Во дворике Птолемея.

Уже вечерело, когда друзья шагали за шарнемолями, начав свой маршрут от Небесного дворца. Песни весенних соловьёв эхом перелетали от деревьев к каменным колоннам, а оттуда и к подоконникам. Дворик Птолемея оказался совсем рядом с Портьерой, кованые чугунные ворота находились напротив корпуса первокурсников. Он был заметно меньше других площадей вокруг корпусов, и на него не выходили окна зданий.

– Почему статую самой известной женщины Квиксмита решили поставить в таком странном месте? – спросил Альберт, задав вслух вопрос, который вертелся на языке у Кипа.

– Может, Терра любила одиночество? – предположил Кип.

С одной стороны дворик отгораживала длинная стена аккуратно подстриженной живой изгороди, где щебетали и порхали птицы. Статуя Терры стояла спиной к изгороди, ступни покоились на мраморном постаменте. Каменная женщина оказалась одета в мраморный же камзол для верховой езды (приталенное одеяние на пуговицах), на котором искусный скульптор очень достоверно изобразил капли дождя. Одну руку изваяние протягивало вперёд, растопырив пальцы, совсем как на картине. Глаза Терры были полузакрыты, а губы, напротив, приоткрывались в полуулыбке, как будто она навсегда застыла в тот миг, когда услышала самую соль чудесной шутки.

– Ничего примечательного, – проворчал Альберт, после того как они несколько раз обошли вокруг. – Может, поищем сзади?

Кип протиснулся мимо живой изгороди, чтобы как следует осмотреть пространство за спиной статуи. Он как раз собрался что-то спросить, когда Альберт вдруг поднёс палец к губам.

– Тсс! Сюда кто-то идёт!

Ребята с опаской выглянули из-за статуи и обнаружили Пиф-Пафа, который плёлся по тропинке прямо в их сторону. Кип нервно огляделся, выискивая пути к отступлению, и заметил просвет в живой изгороди.

– Туда! – прошипел он.

Хотя просвет был достаточно широк, друзья с трудом протиснулись внутрь и устроились в тесной тёмно-зелёной пещерке в толще изгороди. Согнувшись в три погибели в лиственном убежище, Кип и Альберт молча смотрели, как ноги Пиф-Пафа застыли перед статуей.

Друзья затаили дыхание.

«Видит он нас или нет?» – думал Кип.

– Что ты скрываешь? – с вызовом спросил Пиф-Паф.

Кип приказал своим нижним конечностям оставаться на месте, потому что почувствовал, как они наполняются предательской энергией, приготовившись вынести его прочь из кустов в какое-нибудь новое безопасное место.

Потом наступила тишина, которая тянулась целую вечность, а у Кипа начало нестерпимо покалывать левую ногу.

– Ты пожалеешь, – прорычал Пиф-Паф. – Да, горько пожалеешь, если не скажешь мне всё, что знаешь. Ты не имеешь права ничего скрывать от МЕНЯ!

Кипу очень захотелось переглянуться с Альбертом, но мальчики сидели в кустах спина к спине. Неужели сейчас сквозь ветки протянется сокрушительная рука, калечащая всё, к чему прикоснётся?

– Ты всегда стараешься настоять на своём, да? Даже после смерти лезешь из кожи вон, лишь бы заставить всех бегать вокруг тебя!

После смерти? Кип прикусил язык. Довольно странное замечание. Он весь обратился в слух и вскоре услышал неприятный скрежещущий звук. Не выдержав, он рискнул слегка сменить позу и осторожно отогнул один листок, чтобы лучше видеть.

Пиф-Паф вскарабкался на прямоугольный постамент, на котором возвышалась статуя, и царапал мраморный камзол Терры блестящим перочинным ножиком.

– Где оно? Отвечай, тупая заносчивая КОРОВА!

Пиф-Паф упёрся ножом в мраморный воротник статуи и пытался приподнять его.

Когда у него ничего не получилось, мальчишка опустил ножик и с криком сомкнул ручищи на шее Терры.

– ГОВОРИ, ГДЕ ВТОРАЯ ЗАГАДКА?

Неизвестно, как долго Пиф-Паф пытался бы задушить мраморную статую, но внезапно рядом с ним появился шарнемоль. Парень разразился потоком ругательств, большую часть которых Кип слышал впервые в жизни. Исчерпав запас проклятий, он потряс тяжеленным красным кулаком перед улыбающимся лицом Терры.

– Я ещё вернусь! Дурацкие загадки меня не остановят. Как и общественные работы, назначенные мисс Твисс! Когда всё закончится, я разыщу твой драгоценный Ковчег вместе с жалким Эоновым светом, и Пифагор Гриттлшэнк станет величайшим учёным в истории! Вот тогда я сброшу твою статую с пьедестала, и твоё имя будет забыто навечно. Ты слышала меня, Терра Пустотерра?

Кип и Альберт дождались, когда Пиф-Паф скроется в сумерках, и только потом осмелились выбраться из укрытия. Им пришлось немного потоптаться на месте и потрясти ногами, чтобы заставить застоявшуюся кровь разбежаться по жилам.

– Как ты думаешь, это он был внутри портрета? – спросил Альберт.

– Наверное, – с тревогой предположил Кип и кивнул.

– Возможно, именно о нём Терра писала в Письме!

– Правдознатец? – озадаченно переспросил Кип.

– Да нет же! Она упоминала каких-то злотворцев с корыстными целями!

Ребята, не сговариваясь, посмотрели на статую. Свет, вспыхнувший на дальней вершине Трескнебесной башни сиял на мраморе, а тьма вокруг казалась совсем зловещей. С наступлением ночи воспоминание о страшном зеркале возле птичьей купальни с пугающей ясностью ожило перед внутренним взором Кипа. Чем сильнее он старался не думать о жутких глазах, пытавшихся заглянуть на самое дно его души, тем ярче становилась картинка.

– Что будем делать дальше? – спросил он чуть громче, чем нужно, включая тихий свет Свечи.

Альберт пожевал губами, глядя на постамент.

– Слушай, разве на статуях не принято что-то писать? – произнёс он. – Типа, имя или даты.

– Да, точно, – ответил Кип и зажёг Свечу поярче. – Но тут ничего нет. Даже инициалов Терры.

– Постой! – всполошился Альберт. – Думаю, нам не стоит привлекать к себе внимание. Вдруг сейчас полшколы сбежится сюда, чтобы узнать, откуда здесь свет? Да ещё Пиф-Паф вернётся…

– Как навозная муха, – прошипел Кип. – Правильно. Ладно, придём сюда завтра днём и всё как следует осмотрим.

– Расскажем кому-нибудь о том, что нам удалось найти? – поинтересовался Альберт по дороге домой. – Профессор Мо говорил, что мы найдём Ковчег быстрее, если будем работать вместе. Конечно, тогда нам не достанутся лавры победителей, зато мы поможем общему делу!

– Так-то оно так, – неуверенно протянул Кип. – Но я боюсь, что если мы разболтаем всем о догадках, то можем невольно сыграть на руку Пиф-Пафу и поможем ему первым добраться до Ковчега. Вот чего мне бы совершенно не хотелось!

– Да, я об этом не подумал, – пробормотал Альберт. – Пожалуй, ты прав.

Перед сном, когда они уже лежали в кроватях, Альберт решил погасить Свечу, но заколебался. Кип мгновенно догадался, о чём подумал друг. Он тоже вспомнил о страшном серебристом лице, пытавшемся вырваться из зеркала.

– Может, оставим немного света? – предложил Альберт. – Совсем чуть-чуть, как ночник?

ПОРТЬЕРА

На следующее утро лучи яркого солнца пробились сквозь занавески, усилив свет от Свечи, горевшей всю ночь. Снаружи оказалось светло и ясно, почти как летом, но радостное пробуждение Кипа было мгновенно омрачено непрошеным, но очень ярким воспоминанием о Чешуеликом, вырывающемся на свободу из зеркального плена.

Вспотев от страха, мальчик с головой завернулся в одеяло, потом отогнул уголок и с опаской оглядел комнату. Дверь. Углы. Окно. Зеркало над маленькой раковиной. Везде пусто.

Убедившись, что можно без страха покинуть убежище, Кип свесился с верхней кровати, как гигантская летучая мышь, и заглянул к Альберту.

– Буфет уже открылся? – спросил друг, разинув рот в зевке размером с железнодорожный тоннель.

– Сначала статуя, – твёрдо сказал Кип.

Но долгий час, проведённый во дворике Птолемея, не дал ребятам никаких новых подсказок.

– Наверное, загадки нужно решать по одной в день, – негромко пробормотал Кип, когда они шли на завтрак. – А мы уже отстаём. Часы-то тикают!

– Может, попросим упаковать нам обед, чтобы мы могли побольше времени провести около статуи? – предложил Альберт.

– И первый приз сегодняшнего дня достаётся Альберту за лучшую дозавтрачную идею! – провозгласил Кип.

Однако от долгожданного обеда их отделяли уроки Скользотока, Времяпрядения и Технологии червоточин. Но сегодня Кип никак не мог сосредоточиться на занятиях. Если честно, он почти все уроки рисовал и думал только о статуе. И странное дело, чем больше он размышлял о каменной Терре, тем гуще и стремительнее вихрились его завихрюшки.

Когда наконец ребята дождались перемены, у Альберта был такой вид, будто он сейчас лопнет от счастья.

– Значит, я был прав насчёт временной петли на крыше школы! Всё сходится, Кип! Пряжа времени или её отдельные Времяпряди – это энергетические нити, которые пронзают время, понимаешь? Они могут тянуться, скручиваться, спутываться. Могут делать узлы, петли и даже стежки. Временные стежки!

– Стежки? Узлы? – рассеянно переспросил Кип. – Но при чём здесь время?

Альберт уставился на него.

– Ты вообще слушал, что я говорил?

Кип виновато потупился.

– Ты и на уроке в облаках витал? – не отставал Альберт.

– Я ничего не мог с собой поделать! Думаю только о статуе. Мы должны понять, какая в ней загадка!

– Мы всё узнаем, – уверенно заявил Альберт. – До обеда осталось совсем чуть-чуть. Но сначала, пожалуйста, сходи вместе со мной в Портьеру, ладно? Мама прислала посылку.

Заглянув в окно, забранное решёткой в виде ромбов, мальчики увидели исполинскую груду почты и белое кепи, прыгавшее вокруг неё.

Дверь с дружелюбным скрипом впустила друзей внутрь, и в тот же миг на маленькой плитке громко засвистел чайник, но из-за горы писем и посылок послышалось только угрюмое бормотание.

– Не время сейчас чаи распивать!

– Простите, – произнёс Альберт. – Можно забрать почту?

Из-за бумажного холма показались унылые свисающие усы и два недовольных глаза. Бэгсворт ткнул пальцем в ящики для писем.

– Вон там, – буркнул он. – Но у меня руки не доходят разгрести тонны посланий! Обычно этим занимались дроны-страннорабочие, но недавно их всех бросили на ремонт Часовой башни.

– А когда… – начал было Альберт.

– Почём я знаю?! – взорвался Бэгсворт. – Скажите на милость, разве я в курсе, сколько это займёт времени?! И вообще, если меня будут постоянно дёргать по пустякам, я НИКОГДА не закончу! Нет, просто невыносимо! Сначала миссис Фраппенс заставляет меня по первому свистку нестись в Ботанический сад…

Ребята попятились к двери, но Бэгсворт явно решил посвятить их во все свои горести. Он перегнулся через стойку и пожевал незажжённую трубку.

– Миссис Фраппенс называет это появлением полёвок, представляете? Да что она понимает! Если она главная садовница, это ещё не значит, что она знает толк в таких делах. Появление! Поверьте мне на слово, началось самое настоящее нашествие! Вторжение. Мелкие овощные хищники! Казалось бы, в таком месте, как Квиксмит, могли бы использовать любые хитроумные лучи, которые обращали бы мелких пакостников в желе! Но нет, что вы, как можно! Так действовать нельзя, мол, слишком жестоко. Раньше прекрасно справлялись дроны-захватчики: они сцапывали хвостатых паршивцев и уносили их подальше, чтобы грызуны не могли вернуться обратно…

Альберт украдкой нащупал пальцами дверную ручку…

– Но потом у одного из захватчиков случилась проблема с распылением, и он забросил мелких вредителей на крышу библиотеки. И теперь это, видите ли, стало считаться небезопасным! Нет, вы представляете? А сейчас попробуйте угадать, на кого переложили ответственность за ловлю картошкиных воришек и выдворение их за пределы школы? Думаете, на миссис Фраппенс? Не угадали! Может, на профессора Тукана, декана факультета Земной зоологии? Нет, что вы! Сдаётесь? Это поручили мне! Мне – вот кому! Старому простаку Теренсу Бэгсворту, у которого, видать, мало других дел!

– Спасибо! – поспешно выпалил Альберт.

– Простите, – добавил Кип, и мальчики опрометью бросились через порог на свободу.

– Неужели нам надо ходить сюда каждый раз, когда мы получим что-нибудь из дома? – простонал Альберт. – Давай обучим Розочку искусству ниндзя и будем запускать её сюда на верёвке через дымоход?

Кип вздохнул. Ему вдруг сделалось жаль бедолагу Бэгсворта.

– Знаешь, мне бы тоже не понравилось, если бы все сваливали на меня свою работу, – признался он.

– Да уж, – согласился Альберт. – Конечно, целый день ловить полёвок – занятие так себе. Но зачем рассказывать об этом каждому встречному?

Они успели отойти всего на несколько шагов, когда Кип внезапно замер и обернулся, уставившись на Портьеру.

– Я кое-что придумал… – сказал он.

Идея была проста и в то же время элегантна, и, как на счастье, следующим уроком была Технология червоточин. Усилием воли Кип на несколько часов задвинул статую и завихрюшек на задворки сознания и погрузился в работу над своим первым Странным изобретением.

ВТОРАЯ ЗАГАДКА

Скрытые от любопытных глаз живой изгородью и стенами дворика Птолемея, окружённые руинами пиршества из упакованного обеда, мальчики молча стояли и смотрели на пьедестал статуи. Время от времени из шарфа-перевязи, который Кип повесил себе на грудь, доносилось сладкое посапывание.

– Как Розик? – спросил Альберт.

– Отлично, – ответил Кип. – Иногда ей нравится быть с людьми, даже когда она спит.

– Какое розолепие! – восхитился Альберт.

– То, что мы ищем, не может быть у всех на виду, – вслух размышлял Кип. – Может, здесь есть потайная кнопка?

Но мраморная плита была гладкой, как отполированный морем камень. И настолько широкой, что Альберт смог вскарабкаться на постамент и встать рядом со статуей. Не зная, что ещё предпринять, он скопировал позу Терры: вытянул вперёд одну руку, слегка растопырил пальцы. Кип смотрел на него снизу, прикрыв рукой глаза от вечернего солнца.

– Что делала Терра на портрете? – вдруг спросил Альберт.

Кип встрепенулся.

– Пожимала руку! – хором заорали ребята.

Розочка сонно выглянула из перевязи, чтобы посмотреть, с чего вдруг поднялся такой крик.

Альберт повернулся к изваянию и крепко пожал мраморную руку Терры.

– Ну что, изменилось что-нибудь? – спросил он, пытаясь заглянуть себе за спину.

– Не шевелись! – приказал Кип. – Замри и дай мне посмотреть.

Под одобрительное попискивание Розочки он обошёл вокруг статуи, высматривая что-нибудь, чего не было раньше. И когда он заметил чёрные буквы на белом мраморе, это было всё равно как если бы день рождения и Рождество вдруг наступили в один день!

– Есть! – выпалил Кип.

– Где? – взволнованно крикнул Альберт.

Буквы мгновенно исчезли.

– Повтори это ещё раз, а я быстро сделаю трискан! – пробормотал Кип. – Готов? Не двигайся… Есть!

Альберт смущённо хлопнул Терру по мраморной руке, спрыгнул на землю и от души бахнул по подставленной пятерне Кипа.

– Мы. Круты! – пропел он. – А что там написано?

II

ВОСЕМЬ МОИХ БЛАГ

Б1 – ПРАВДА

Б3 – МУДРОСТЬ

Б2 – ЦЕЛЕУСТРЕМЛЁННОСТЬ

Б4 – РЕШИМОСТЬ

Б5 – ТЕРПИМОСТЬ

Б6 – ОРГАНИЗОВАННОСТЬ

Б7 – РАДОСТЬ

Б8 – ДОБРОТА

– И что это должно означать? – опешил Альберт.

– Может, зашифрованное стихотворение? – предположил Кип. – Знаешь, такое, где из первых букв в каждой строчке складывается какое-нибудь слово?

– Да? – Альберт поднял брови. – А тут получится… ПМЦРТОРД. Думаешь, в этом есть смысл?

– Вряд ли, – ответил Кип. – Ой, смотри! Ошибка во второй строчке. Б3 идёт вместо Б2!

– Выходит, даже великая Терра не так идеальна, как все думают, – хмыкнул Альберт.

– Если только… – протянул Кип.

Тени упали на статую: во дворик ввалилась компания учеников.

– Запрос к КОТИК: закрой трискан, – поспешно скомандовал Кип. – У нас есть всё, что нужно. Не будем привлекать внимания, Альберт.

– Не-привлекать-внимания – это моё второе имя, – улыбнулся друг.

– Почему вы боитесь внимания? – спросил знакомый голос.

Лила и Тимми висели в воздухе прямо над живой изгородью, глядя сверху вниз на голову каменной Терры.

– Потому что мы ограбили банк, – пролепетал Кип.

– И отрабатываем навыки ниндзя, – пискнул Альберт.

– Хм, – промычала Тимми, бросив быстрый взгляд на статую. – По-моему, вы отрабатываете навыки вранья.

Девочки перелетели через изгородь и бесшумно опустились во дворик. Скимми Лилы украшали павлиньи глазки, а у Тимми он был жёлтый, с чёрным завитком посередине, как в лакричном ассорти.

– На самом деле нас ни капельки не интересуют ваши глупые мальчишеские секреты, – затараторила Лила. – Мы просто гоняли наперегонки вокруг Театра Аристотеля и вспомнили про вас. И подумали, что раз вы новички и у вас даже нет собственных скимми, а мы с Тимми такие чудесные, добрые и замечательные подружницы, то почему бы не предложить вам соревнование? Девочки против мальчиков?

Кип посмотрел на Альберта, который молча поднял брови, как будто хотел сказать: «Бежать некуда, нас припёрли к стенке». Кип вздохнул. Конечно, у него были совсем другие планы: он-то хотел по-другому провести оставшееся свободное время. Лила ему нравилась, хотя она оказалась немного странной. А вот рядом с Тимми он чувствовал себя неуютно. Она была какая-то напряжённая, вечно нервничала, озиралась по сторонам, а при любом удобном случае украдкой доставала карманное зеркальце и поправляла шапку.

«Нельзя допустить, чтобы девчонки что-нибудь заподозрили, – подумал Кип. – Они и так застали нас врасплох».

– Ладно, – согласился он. – Мы готовы. Только если Розочка не против.

Услышав своё имя, Розочка выглянула из шарфа-перевязи и сморщила носик.

Увидев летягу, Лила и Тимми подняли такой восторженный визг, что в ушах зазвенело.

– ПУШИСТАЯ ТРЕВОГА!

– ПУШИСТИК-СИМПАТИСТИК!

– ЛЕТЯГА-ОЧАРОВАГА!

– Где твой совокрот? – спросил Кип. – Он не будет сердиться при виде Розочки?

– Нет, он наблюдает за тем, как Бэгсворт пытается ловить полёвок, – ответила Лила, щекоча Розочку за ушком. – Его теперь до вечера не дозовёшься. Давайте, запрыгивайте сзади. На скимми мы доберёмся быстрее.

Как только они поднялись в воздух, порыв ветра мгновенно согнал с Розочки остатки сонливости, и всю дорогу до Театра Аристотеля она с любопытством глазела по сторонам.

Приземлившись, ребята сыграли в «Камень, ножницы, бумага», чтобы определить первую пару. Выпало Альберту и Лиле.

– Скимми работает на двух Странных энергиях – на Скользящем потоке и Мыслеволнах, – объяснила Лила. – Тебе нужно лишь поставить ногу на кнопку и подумать о том, куда ты хочешь перенестись. Если что-то пойдёт не так, укажи рукой направление.

– То есть штуковина работает как аэрокресло? – спросил Альберт.

– Угу, – подтвердила Тимми и кивнула: – Только намного быстрее.

– Смотрите, я лечу-у-у-у-у-у-у! – закричал Альберт, когда скимми легко поднялся в воздух.

Розочка заворожённо наблюдала, как Лила стремительно вознеслась на верхний ряд каменного амфитеатра.

– Поднажми, капитан-улитка! – крикнула Лила.

Альберт подлетел к ней. Прежде чем он успел развернуться, Лила скороговоркой выкрикнула:

– РАЗДВАТРИ – МАРШ!

В следующий миг она превратилась в точку на горизонте, а бедняга Альберт немного пролетел вперёд, но тут же неуклюже начал снижаться. Лила с победным кличем вернулась и описала петлю над его головой. На дне её скимми проступила надпись: «Глотай пыль!».

– Представь, что это сёрфинг, только в воздухе! – завопила она. – Скользящие потоки постоянно двигаются, как вода.

– Ага, сёрфинг задом наперёд, – проворчал Альберт. – Как запустить его быстрее?

– Подумай о чём-нибудь быстром: например, о гепарде, который только что проглотил сокола на ракетном топливе!

Потом настала очередь Кипа.

Скимми трепетал под ногами мальчика, как будто его поставили на якорь в бурной реке. Кип почувствовал, как Скользящий поток плещется вокруг щиколоток.

– Готова, Пушистик? – шёпотом спросил он.

Розочка выбралась из перевязи и сползла по штанине Кипа, чтобы заглянуть за край скимми. Тимми стала считать до пяти. Когда она произнесла: «Один», – Кип наступил подошвой на кнопку в виде ромба и указал рукой куда-то вперёд.

«Реактивный истребитель, – подумал он. – Комета! Нейтрино – элементарная частица, которая движется с огромной скоростью!»

Скимми заскользил вперёд, постепенно набирая скорость, но застопорился и пополз как черепаха.

– Это действительно похоже на воду! – прокричал Кип. – Но я не понимаю, как управлять скимми. Он плывёт со скоростью потока!

Будто прислушавшись к нему, скимми набрал скорость. Кип начал догонять Тимми. Не выдержав, Розочка спрыгнула со скимми, расправила перепонки и, как пушистая летающая тарелка, перенеслась к Тимми. Постояв там, она быстро вернулась к Кипу.

Так она и летала туда-сюда, словно не могла решить, с какого скимми ей больше нравится бросаться в воздух.

– Первый приз достаётся Розочке! – закричала Лила.

Они успели устроить ещё несколько состязаний, в каждом из которых неизменно побеждала Розочка, когда в воздухе вдруг появились четыре шарнемоля. Упоённая своими победами, белка-летяга весело подпрыгнула и попыталась вскочить на один из них, но в последний момент шарнемоль ловко скользнул в сторону.

– Мне нужно поскорее отнести её домой, пока уроки не начались, – сказал Кип, бережно заворачивая зверька в перевязь. – Подкинете нас?

Не успела летяга два раза махнуть хвостиком, как друзья уже стояли перед корпусом первокурсников. Тимми украдкой взглянула в зеркальце, быстро попрощалась с ребятами и умчалась.

Лила кинулась было за ней, но внезапно передумала и вернулась.

– Вот я растяпа! – воскликнула она. – Совсем забыла задать вам ужасно важный вопрос!

Кип и Альберт вопросительно уставились на неё.

– Что бы вы выбрали: щекочущие зубы или скрипучие веки? – выпалила Лила и умчалась, прежде чем они успели открыть рты.

Глава 8

ГРАНДИОЗНЫЙ ГЛОБУС

Профессор Стимпанк, пританцовывая, бежал по коридорам Атлантова дворца, переплетя вместе все четыре руки и негромко напевая какой-то мотив.

– Пришли! – воскликнул он, оборачиваясь к ученикам. – Добро пожаловать в Картографический зал!

Все стены и даже потолок этого длинного помещения были расписаны картами. Здесь плескались лазурные моря, которые сторожили грозные длинношеие чудовища, расстилались жёлтые пустыни и зелёные оазисы с раскидистыми пальмами, высились зубчатые горные цепи, похожие на спины уснувших динозавров.

На полу лежал красный пушистый ковёр, а в дальнем конце зала разбегались в стороны два лестничных пролёта, которые, описав плавный полукруг, снова встречались на следующей площадке. У подножия изящной лестницы возвышался гигантский глобус, размером со слона, только что проглотившего другого слона. Профессор Стимпанк протанцевал к глобусу и застыл перед ним, заворожённо глядя на континенты размером с рояль.

– Великая величина во всём великолепии, – философски заметил Баджер.

– Великолистинно! – отозвался Стимпанк. – Я от всего сердца советую вам как следует полюбоваться нашим гигантским-великанским, титаническим и гигантическим Грандиозным глобусом. Мы до сих пор точно не знаем, кто придумал и создал здоровенный старинный шар, но полагаем, что он появился на свет в эпоху Возрождения.

– Но на нём современная карта, – возразила Пенни. – Смотрите, вот и теперешние названия: Ирак, Таиланд! На старинном глобусе всё должно быть по-другому.

– Ага! – обрадовался профессор Стимпанк. – А у вас детективный склад ума. Ну-ка, посмотрите получше!

Кип вместе с остальными начал изучать глобус, поверхность которого была сплошь покрыта крошечными клетками-квадратиками.

– Плиточки-клеточки постоянно перестраиваются, чтобы отражать изменения, которые происходят в мире, – пояснил профессор. – Раньше за этим следила целая команда лучших картографов: они не успевали прилечь спать, а им уже приходилось снова вскакивать и перестраивать глобус. Но сегодня мы с КОТИК делаем всё по вторникам, перед завтраком.

Баджер снял с глобуса квадратик из моря и поменял на лесной кусочек.

– А что он умеет? – спросил он. – Кроме того, чтобы быть огромным?

– Грандиозный глобус, – сказал Стимпанк, в свою очередь меняя морской квадратик Баджера на пустынный, – работает на ранней версии Червоточинной системы привязки, с помощью которой может найти любое место на Земле. Хотите проверить? Отлично! Сейчас я разобью вас на команды – пусть в каждой будет не меньше двух человек, но не больше трёх! – и вы попробуете за десять минут найти город с самым странным названием, которое только сможете придумать. Кип и Альберт, вы первые! Просто спросите глобус: «Где находится то-то или то-то?» – и внимательно смотрите, что он вам покажет. Всех остальных прошу за мной. Непременно крикните мне, если заметите морского дракона. Боюсь, я не могу поручиться, что он не выпрыгнет из стены.

– Как насчёт… Бэтмена? – выпалил Альберт. – Да-да, такой город. Где Бэтмен! Что, попался?

Глобус вдруг завертелся, и зелёная точка вспыхнула в районе Турции[1].

– Ух ты! – заорал Альберт. – Давай ещё… Самые странные места… Где находится… Где находится… Ничто!

По глобусу прошла рябь, он снова завертелся, и зелёная точка вспыхнула в США, в районе штата Аризона.

– Не может быть! – выпалил Альберт. – Не бывает городов, которые называются Ничто![2] Я его только что выдумал.

Ребята принялись наперебой выкрикивать самые нелепые и причудливые названия, которые только смогли придумать, и оглушительно хохотали, когда выдумки обнаруживались на карте. В какой-то момент по лестнице спустился Горвак.

Он задержался на ступеньках и громко рассмеялся, услышав, как Альберт вопит:

– Лалама! Ой, смотри – Ла-Лама! Это в Испании![3]

– Урок профессора Стимпанка? – крикнул Горвак.

Кип кивнул, заливаясь смехом, а неугомонный Альберт продолжил игру с глобусом.

– Где Шершавая сиделка? Где… Почему? Где Монстр? Где Слоновий хвост? А где Шершавый зад монстра?

На этом Альберт сломался. Плотина была прорвана, и он рухнул на пол, корчась и хватая ртом воздух, как гигантская хохочущая рыба, выброшенная из воды на берег.

– А что, если глобус умеет искать не только места, но и предметы? – спросил Кип, вдруг становясь серьёзным.

Блестящая мысль вспыхнула в его мозгу. Ослепительная, грандиозная, головокружительная. Неужели он первый до этого додумался? Известно, что Терра Квиксмит путешествовала по миру… До сих пор все были уверены, что Ковчег скрыт где-то в школе, но если…

– Где находится Ковчег идей? – торжественно спросил Кип.

Альберт мгновенно прекратил хихикать и вскочил на ноги, как будто кто-то невидимый повернул внутри него ключ, выключив мотор. Он встал рядом с Кипом, нетерпеливо ожидая, что случится дальше.

Иногда надежда движет мирами, но на сей раз Грандиозный глобус остался неподвижен.

– Зато ты премудрый мудрец, – сказал Альберт. – Если бы это сработало, «Команда “Светолёт”» сделала бы всех!

ТРЕТЬЯ ЗАГАДКА

Вечером Кип украдкой поглядывал на трискан второй загадки Терры. К ужину он мог воспроизвести её по памяти: с любого места и в любом порядке.

– Я уверен, сбой в нумерации не случаен, – серьёзно сказал он Альберту. – Может, это не цифра, а буква, которая связана с цифрой? Б-три… Три… Или нужно что-то потереть? Но при чём тут «мудрость»?

– Сы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-р!

Звонкий голос Лилы грубо оборвал его размышления вслух. Резко пахнуло грязными носками, а потом на стол шмякнулся здоровенный кусок белого с синими прожилками сыра «Стилтон» – твёрдого и с плесенью. Тонкие веки совокрота широко распахнулись, а огромные оранжевые глаза сделались вдвое больше.

– Внимание – отрыжка скунса! – закричал Баджер.

– Ка-ка-ая вонь! – простонал Альберт, пряча нос под майку. – Почти как Яичный цветок!

Совокрот вприпрыжку обежал вокруг стола, прыгнул на него, а потом принялся выковыривать самые вонючие кусочки, посыпая всё пространство вокруг себя комками жёлтого сыра.

Кип медленно жевал, краем уха прислушиваясь к разговорам. Вторая загадка безостановочно прокручивалась у него в голове, а всё остальное воспринималось как белый шум на заднем плане.

Когда Альберт отложил нож и вилку, совокрот бросился вылизывать его тарелку. На полпути зверёк остановился, чтобы громко отрыгнуть, выплюнул из пасти вишнёвую косточку, подкатил её лапкой к Кипу, после чего вернулся к безобразной сырной куче.

– Смотри, ты ему нравишься! – воскликнула Лила.

Кип посмотрел на косточку, облепленную слюной и кусочками полупереваренного сыра.

– Что-то не верится, – буркнул он, отодвигая косточку черенком вилки.

– Меня вот что интересует, – сказал Альберт. – Как совокрот жуёт, если у него клюв? Или у него имеются зубы?

– Честно говоря, даже не знаю, – ответила Лила. – Эй, совокрот! Признавайся, у тебя есть зубки?

– Зубки… Зубы… Это не цифра три, это З! З-у-б… Зуб! – закричал Кип, вскакивая со стула и хватая учебники. – Бежим!

Друзья с любопытством посмотрели на него.

– Нет, не все… Только Альберт! – торопливо поправился Кип. – Вы же в курсе… Это домашняя работа. Альберт, ты меня понял? «Команда “Светолёт”»!

Вскоре мальчики со всех ног мчались в сторону дворика Птолемея. Альберт с трудом поспевал за Кипом, держась руками за живот.

– Мой ужин тебя ненавидит! – стонал он на бегу. – Так и знай!

Кип первым добежал до статуи, взобрался на постамент и замер под мраморной рукой Терры. Затем он решительно подтянулся на её локте.

Альберт, оставшийся внизу, нетерпеливо бегал вокруг изваяния.

– Ты скажешь наконец, что это значит? – вопил он.

– Вторая строчка! – прокричал Кип, не глядя вниз. – Та, что с неправильным номером! Но это не цифра, Альберт, а буква З!

– И что? – не понял Альберт.

– Простейший ребус. З около Б. ЗУБ! Теперь ясно?

– З-У-Б… Зуб! – ахнул Альберт. – Зуб – мудрость… ЗУБ МУДРОСТИ!

– Вот именно, – прошептал Кип.

В улыбающемся рту статуи оказался только один зуб мудрости, верхний. Когда Кип протянул руку и нажал на него, послышался скрежет камня о камень, и рот Терры раскрылся шире.

Альберт тоже забрался на постамент и встал рядом с Кипом. Вместе друзья зачарованно смотрели, как из мраморного рта медленно высовывается мраморный язык. Пусть камень не мог говорить, зато язык кое-что сказал им, поскольку на нём была выцарапана новая загадка.

III

НАСТАЛО ВРЕМЯ НАЙТИ МОЙ ГЕРБАРИЙ

Кип с восторгом перечитывал слова, чувствуя, что воспаряет над землёй, становясь таким же высоким и несокрушимым, как изваяние Терры.

– Как Терра могла задумать и сделать это четыреста лет назад? – спросил Альберт. – И всё до сих пор работает! Просто невероятно.

Мраморный язык медленно втянулся обратно, и через несколько секунд статуя улыбалась как ни в чём не бывало.

– Я знаю, для чего настало время! – воскликнул Альберт, спрыгивая с постамента. – Для зажигательного победного танца!

С этими словами он пустился в дикий и беспорядочный пляс-телотряс, а хохочущий Кип присоединился к нему.

– Четыре дня – три загадки! – прокричал Альберт срывающимся голосом, задыхаясь от быстрого танца. – Мы нагоняем!

Ночью Кип ещё долго лежал без сна, зато с нижней кровати уже доносилось мерное посапывание Альберта. Спустя некоторое время Кип сел, включил Свечу, отрегулировав слабый свет, и раскрыл «Книгу завихрюшек» в том месте, где ещё оставались чистые страницы. Мальчик чувствовал, что непременно должен записывать все этапы своего продвижения к цели: Яичный цветок, портрет и, наконец, статуя.

Примерно через час голова Кипа упала на подушку, и он уснул, а раскрытая книга осталась лежать на его груди, как нагрудник рыцарской защитной пластины – кираса.

ТРЕСКНЕБЕСНАЯ БАШНЯ

– Настало время найти мой завтрак, – негромко пропел Альберт.

Прежде чем Кип успел ответить, в Буфете начался переполох. Ученики и профессора вскакивали со своих мест, бросали еду и опрометью бежали к выходу. Даже шеф Гарибальди снял фартук.

– Что случилось? – спросил Альберт у Эм.

– Мисс Твисс обнаружила подсказку! – возбуждённо выкрикнула она. – В Портретной галерее!

– Она нашла что-то… странное? – уточнил Альберт.

– Нет! Это очень милая маленькая подсказочка, – бросила Эм на бегу, устремляясь следом за остальными.

Вскоре в Буфете осталось не больше дюжины человек.

– Надеюсь, Чешуеликий не набросится на них, – пробормотал Альберт.

Кип сделал над собой усилие, чтобы вытеснить жуткую мысль из головы.

– Давай не будем отвлекаться, – сказал он. – Запрос к КОТИК: в Квиксмите есть музей?

– Есть, – охотно ответила КОТИК.

– А гербарий там имеется? Гербарий Терры Квиксмит?

– Нет, – ответила КОТИК.

– Раз уж мы решили расспросить КОТИК, как насчёт вот этого? – прошептал Альберт. – Запрос к КОТИК: ты можешь решить такую загадку… «Настало время найти мой гербарий»?

– Я не располагаю достаточной информацией, чтобы ответить на вопрос, – вежливо откликнулась КОТИК.

– Ладно, попытка не пытка, – вздохнул Альберт.

Какое-то время друзья молча жевали завтрак и размышляли.

– Наверное, тут снова вопрос с подковыркой, – произнёс Альберт, сунув в рот блинчик. – А если гербарий – не совсем то, что мы думаем? Может, это книга?

– Насколько я знаю, Терра не писала никаких книг про растения, – ответил Кип.

– Но она любила растения, – не сдавался Альберт. – Не зря же на портрете она изображена в саду!

– Давай сходим ещё раз в Портретную галерею, – предложил Кип.

– Сейчас туда не пробиться! – Альберт покачал головой. – Не говоря о том, что галерея занимает первую строчку в списке мест, где ноги моей больше не будет.

Ребята снова задумчиво уставились на свои тарелки.

– О-о-о! А-а-а-а-а-а! – Альберт взметнул вилку в воздух. – Терра мастерица всё запутывать, да? Может, это никакой не гербарий, а… грибарий! Там собраны разные грибы. Запрос к КОТИК: здесь есть грибарий… где грибы?

– Коллекция высушенных грибов называется «микологический гербарий», – отозвалась КОТИК. – Микология – это наука о грибах. В нашей библиотеке есть целый раздел с подобными сборниками.

– Целый раздел… – проворчал Альберт, роняя голову. – Нет, не то! Что же имела в виду Терра…

– Осторожно, – негромко предупредил Кип. – Мы не одни.

Пиф-Паф и Акулозубая девочка подошли к соседнему столику и с шумом начали расставлять на нём тарелки. Заметив ребят, Пиф-Паф повернулся к ним, обдав Кипа запахом яиц изо рта.

– Ну как, отгадали загадки?

Альберт встал.

– Идём отсюда, – заявил он. – Мы уже закончили.

– Думаешь, ему что-то известно? – прошипел Кип, когда они отдалились на достаточное расстояние от Пиф-Пафа и Акулозубой девочки.

– Да не обращай ты на него внимание, – сказал Альберт. – Он просто цепляется к нам. Если бы он знал, что в тот день мы прятались в кустах, он бы сразу нас вытащил оттуда. Выбрось Пиф-Пафа из головы! Сейчас мы должны думать лишь о Терре и её так называемом гербарии.

Остаток дня пролетел в вихре фактов, вопросов и ответов, и всё это время третья загадка звенела в голове Кипа, как тихий сигнал будильника, упрямо пытавшегося пробудить кого-то ото сна. Стоило мальчику закрыть глаза, как завихрюшки начинали ритмично пульсировать в темноте: не ясные, не особо чёткие, больше похожие на силуэты деревьев, мелькающие за окном поезда.

На последнем уроке шарнемоли привели их к Трескнебесной башне. Кип отстал от класса и с опаской посмотрел на перекрещённые прутья, образовывавшие опору для гигантской стеклянной вышки. Когда тучи в толще башни прорезала ослепительная зелёная вспышка, Кип почувствовал, как грудь сдавило словно в тисках. Только огромным усилием воли он сумел пересилить желание свернуться в комок, закрыв голову руками.

– Правда, что башня устраивает весь треск в небесах? – спросил кто-то.

– Трескнебесные бури рождаются и бушуют в верхних слоях атмосферы, – объяснила Майя. – Башня притягивает их. Это мне подружник объяснил. Но Трескнебес – не электричество, а разновидность плазмы (очень сильно разогретого газа) Странной энергии.

Мимо пролетел многоглазый квадрокоптер в форме звезды, за ним последовал ещё один, смахивающий на зебру-крылатку.

– А чего тут дроны кружат? – спросил Альберт.

– Заряжаются, – ответила Майя, обрадованная возможностью щегольнуть познаниями. – Они ведь питаются от Трескнебесья.

Баджер показал на парящие в воздухе знаки, кольцом окружавшие башню: вереница человеческих фигурок на скимми, связанных между собой длинной чёрной линией.

– А это что такое?

– Символ бесполётной зоны, – немедленно отозвалась Майя тоном учительницы. – Комбинация Странных энергий – особенно Скользотоков и Трескнебесья – иногда вызывает помехи, поэтому скиммить в таких местах небезопасно.

Девочка обвела глазами слушателей, улыбаясь и ожидая новых вопросов, но в следующий миг её улыбка угасла. К ним подходил профессор Чиаки, преподаватель Трескнебесья, что означало конец недолгому торжеству Майиной премудрости.

Когда урок был закончен, ребята помчались в корпус первокурсников. Кип плёлся позади всех, ему до сих пор было не по себе. Большую часть урока профессор Чиаки посвятил объяснению различий между молнией и плазмой Странной энергии. Однако эти объяснения нисколько не рассеяли ужаса Кипа перед Трескнебесьем – страх извивался у него в животе, как проглоченная сороконожка.

Несколько капель дождя упали на «Книгу завихрюшек», и мальчик бережно смахнул их рукой.

Он поднял глаза на тяжёлую завесу серых туч, как вдруг над самой его головой раздался свирепый вопль.

– Ага!

Кип мгновенно узнал голос. Он увидел Пиф-Пафа, который висел в воздухе на скимми и торжествующе размахивал чем-то серым в синюю крапинку. Кип нахмурился. Что нужно Пиф-Пафу? Не настолько же он глуп, чтобы затевать драку на глазах у свидетелей!

Кип открыл рот, чтобы задать вопрос, но внезапно понял, что Пиф-Паф даже не смотрит на него.

– Эй! Принцесса Шимпанзе! И не делай вид, что ты меня не слышишь! Разве можно быть глухой при таких гигантских слуховых аппаратах! Эй ты! Слонёнок Дамбо! Чокнутая! Мисс Лопоухий сюрприз!

Кип проследил за взглядом Пиф-Пафа и заметил Тимми, со всех ног семенившую прочь. Она вжала голову в плечи, стараясь казаться меньше ростом. Сегодня она выглядела как-то непривычно, и Кип не сразу сообразил, в чём дело. Потом его осенило: девочка была без шапки, а из-под её распущенных светлых волос торчали оттопыренные (прямо-таки мышиные) уши.

В следующий миг всё встало на свои места. Мальчишка украл шапочку Тимми! Бедняжка не была ни задавакой, ни воображалой! Она постоянно смотрелась в зеркальце только для того, чтобы убедиться: её оттопыренные уши надёжно скрыты под шапкой от взглядов таких, как Пиф-Паф. И она совсем не стеснялась, что её увидят в обществе Кипа и Альберта, вся её кажущаяся настороженность и отчуждённость объяснялись не высокомерием, а страхом.

Альберт бросился догонять Тимми, чтобы она не чувствовала себя одинокой. Кип не шевелился, с ненавистью буравя взглядом Пиф-Пафа. Но громила продолжал смотреть мимо него.

– Эй! Сюда! Грандиозное представление всем на удивление! Десять очков каждому, кто сможет попасть в гигантские ручки для кастрюли!

Пиф-Паф бросил шапку, вытащил из кармана рогатку и прицелился в Тимми. Она покрепче подхватила скимми, неловко прикрылась им, как щитом, и пустилась наутёк.

– Прекрати! – закричал Кип. – Отстань от неё!

Кип не представлял, что он сделает, если Пиф-Паф набросится на него: он просто не успел об этом подумать. Поэтому он не сразу поверил в свою удачу, когда обидчик замолчал, пожал плечами и полетел прочь.

Кип торопливо подобрал с земли брошенную шапку и кинулся догонять остальных.

– Всё в порядке? – спросил он у Тимми, которая с благодарностью кивнула в ответ. – Где Лила? ЭЙ!

Кип успел только вскрикнуть, почувствовав, как «Книга завихрюшек» была грубо вырвана из его рук. Он обернулся и попытался отнять её у Пиф-Пафа, но тот оказался слишком проворен.

«Как же я мог быть таким глупцом! – в отчаянии мысленно простонал Кип. – Мне следовало догадаться, что он так легко не успокоится! Как я мог поверить, что он уберётся восвояси?»

Пиф-Паф отлетел в сторону, довольная ухмылка ещё шире растянула и без того широкий рот парня.

– «Книга завихрюшек», – кривляясь, прочитал он вслух. – Ой, не могу! Ха-ха-ха! Вы на это поглядите!

Акулозубая девочка подлетела к нему.

– Какая миленькая раскрасочка, – прошипела она.

Кип подпрыгнул, пытаясь схватить Пиф-Пафа за ноги, но промахнулся.

– Я тяк люблю лисовать, – просюсюкал Пиф-Паф нарочитым детским голоском. – Я лисую лисуночки в моей клясивой голубенькой тетладочке!

Он загоготал, как чайка, а Акулозубая девочка оглушительно заржала.

– Ну что, вернём малышу любимую раскрасочку?

Пиф-Паф впился в Кипа глазками-бусинками, а тот гневно уставился на него. Вокруг стала собираться толпа, в основном из одноклассников Кипа. Ещё никогда в жизни мальчик не чувствовал себя таким униженным и разъярённым, как сейчас.

– Пожалуй, нет, – покачала головой Акулозубая.

Кип даже не взглянул на неё. Он смотрел только на Пиф-Пафа. Может, если оскорбить парня перед всеми, он бросится драться, и тогда у Кипа появится возможность отнять «Книгу завихрюшек»?

– Давно хотел спросить, почему такого большого мальчика зовут Пиф-Пафом? – громко спросил Кип. – Не потому ли, что он ещё не наигрался в игрушки и не дорос до красивого взрослого имени?

– Нет! – со злобой выпалил Пиф-Паф. – Это просто сокращение от Пифагора, придурок!

– Упс, – оскалилась Акулозубая девочка. – Не угадал.

Сердце Кипа упало. Его план позорно провалился. Пиф-Паф и не подумал спуститься с небес на землю. Вместо этого он театральным жестом указал рукой на Трескнебесную башню и на бешеной скорости промчался через преграждающие знаки, которые вспыхнули, замерцали и снова сомкнулись за его спиной.

– Это конец, – прошептал Кип, поворачиваясь к Альберту. – Ночью я записал там всё, что мы узнали про статую… и три предыдущие загадки!

Альберт беспомощно посмотрел вслед улетавшему Пиф-Пафу. Но Кип был уже охвачен вспышкой ярости, которая оказалась сильнее страха перед Трескнебесными бурями. Не говоря ни слова, он выхватил скимми из рук Тимми и бросился бежать. Прежде чем девочка успела его остановить, он вскочил на диск и, вихляя из стороны в сторону, погнался за Пиф-Пафом.

– Кип, вернись! – закричала Тимми. – Потом заберёшь свою книжку!

«Ага, после того как Пиф-Паф всё прочитает? – подумал Кип. – Ни за что!»

– Кип! – заорала Тимми.

Но скимми стремительно нёсся вверх, Кип на всех парах пролетел через заградительное кольцо, и вопль Тимми его не догнал.

Кип мчался прямо на башню. Он чувствовал, как волоски на руках встают дыбом. Стайка радужных квадрокоптеров в виде стрекоз стремительно расступилась перед ним, и мальчик увидел поджидавшего его Пиф-Пафа. Когда он подлетел ближе, противник взмыл ещё выше и презрительно ухмыльнулся.

Скимми занесло вправо, но Кип ухитрился выровнять его и направить вверх, вскоре оказавшись вровень с книжным воришкой. Вершина Трескнебесья полыхнула вспышкой, окрасив лицо Пиф-Пафа грозным багрянцем. Кип подавил приступ паники (страх охватывал его при каждой внезапной вспышке) и заставил себя сосредоточиться на Пиф-Пафе, направив на обидчика весь свой гнев.

– Считаешь себя самым умным? – осклабился Пиф-Паф.

В уголках рта у него виднелось что-то белое, как будто он плохо смыл зубную пасту. Кип вдруг вспомнил, что Горвак назвал Пиф-Пафа гением. А если это правда? В таком случае можно попробовать воззвать к его разуму.

– Мы понапрасну теряем время, – как можно спокойнее сказал Кип. – Вместо всяких глупостей могли бы сейчас искать Ковчег идей!

Глаза Пиф-Пафа превратились в два лазера, пронзивших пасмурное небо. Он взглянул на «Книгу завихрюшек», лукаво поднял глаза – и швырнул её через плечо.

– Отличная мысль, – произнёс он с издевательской улыбкой. – С одной поправкой. Это я могу. А ты – нет.

Шелестя мелькающими страницами, книга запрыгала по скрещённым металлическим балкам башни. Оцепенев от страха, Кип смотрел, как она кувыркается в воздухе, а потом… застревает, попав в перекрестье двух балок на высоте приблизительно в два Шахматных каштана от земли. Оторванная страничка медленно упорхнула прочь.

Снизу донёсся громкий хохот Акулозубой девочки.

Пиф-Паф ринулся к ней, его прощальные слова поплыли по воздуху следом:

– Теперь ты уже не такой умник, а?

Свежий прилив ярости обрушился на Кипа, как пушечное ядро. Мышцы живота свело судорогой. Он закрыл глаза, заставил себя сделать несколько медленных вдохов и выдохов, затем сглотнул. Бессильное бешенство – это именно то, чего ждёт от него Пиф-Паф.

Не дождётся.

Кип открыл глаза и взвесил все возможные варианты. Прутья располагались слишком часто, чтобы можно было направить скимми между ними. «Зато будет проще вскарабкаться по ним», – подумал он.

Кип направил скимми вниз, застыл перед книгой и начал обдумывать самый безопасный путь внутрь. Теперь он видел, что между прутьев часто зияют просветы, достаточно широкие, чтобы в них можно было провалиться.

«Когда очутишься внутри, останешься сам по себе, – подумал Кип. – Никаких страховочных тросов. Никаких ремней. Никакой сетки внизу».

Он потрогал ближайшую балку. Она оказалась удобной толщины, чтобы держаться, но вся мокрая от дождя – и поэтому скользкая. Дальше имелся просвет, поэтому Кип развернулся боком и пролез внутрь. Там было не так ветрено, как снаружи, густой металлический лес защищал даже от хлещущего ливня. Мальчик покрепче ухватился руками за балку, сделал глубокий вдох – и перешагнул на опору. Скимми остался парить в воздухе.

– Ты никуда не улетай, – попросил Кип.

Тем временем на земле уже узнали о стычке на Трескнебесной башне.

Из собравшейся там толпы вверх неслись разрозненные неразборчивые крики.

Стараясь не обращать внимания на шум, Кип пробирался к цели по решётке из прутьев. Вскоре он стал замечать, что левый ботинок то и дело норовит соскользнуть, а ладони отчаянно потеют. Сомнения грызли изнутри, мешали сосредоточиться.

«Жаль, я не в скалолазных ботинках. И тальк не помешал бы…»

Кип замер и стал смотреть в сторону горизонта, дожидаясь, когда к нему вернётся уверенность – и можно будет продвигаться дальше. Книга была уже совсем близко, но сейчас важно не суетиться, чтобы всё не испортить.

– Почти, – тихо сказал Кип, медленно протягивая руку. – Почти.

Вдруг раздался отвратительный скрип резины, и нога Кипа соскользнула с опоры. Не успел мальчик опомниться, как его тело, накренившись, заскользило между прутьев прямо к огромному просвету, зиявшему внизу.

Толпа ахнула, послышались крики.

Рефлексы не подвели Кипа. В самый последний момент он каким-то чудом сумел зацепиться локтем за балку и резко остановился, больно ударившись подбородком о металл. Дроны, висевшие вокруг башни, защёлкали, запищали – и снова отключились.

Прошло немало времени, прежде чем Кипа перестала бить дрожь, и он смог подтянуться обратно на опору, стараясь не думать о том, что могло случиться.

«Попалась», – подумал он, когда пальцы сомкнулись на книге.

Только после этого он позволил себе несколько секунд торжества. Такой же восторг он испытывал, когда впервые вскарабкался на вершину скалолазной стены или на верхушку Шахматного каштана. Тогда, оторвавшись от повседневного мира, он чувствовал себя всемогущим, способным сделать что угодно и быть кем угодно. Совсем как сейчас.

«Ладно, а теперь назад – тем же путём. Не торопись. Шаг за шагом».

Для спуска ему нужны были обе руки, поэтому Кип засунул книгу за пояс брюк. Слезать оказалось проще, чем подниматься, и толпа взорвалась радостными криками, когда Кип вместе с трофеем добрался до ожидавшего его скимми. Мальчик шагнул на диск и вытащил книгу из-за пояса, радуясь, что она больше не будет впиваться в рёбра.

«Теперь прочь из бесполётной зоны и прямиком на землю, – подумал он, крепче сжимая книгу. – Неторопливо и спокойно».

Ливень усилился. Потоки воды хлестали Кипа по голове, заливали глаза, но он продолжал медленно и размеренно спускаться. Вскоре он уже подлетал к границе бесполётной зоны, ещё совсем чуть-чуть – и все страхи останутся в прошлом.

Неожиданно из глубины башни раздался звук, похожий на хлёсткий удар кнута. Он ещё не успел отзвучать, а Кип понял, что дело плохо. Он мгновенно вспомнил слова Майи. «Комбинация Странных энергий – особенно Скользотоков и Трескнебесья – иногда вызывает помехи, поэтому скиммить в таких местах небезопасно».

В тот же миг его окатило ощущение, как на американских горках, когда желудок вдруг оказывается совсем не на своём месте. Скимми резко понёсся вниз, как кабина лифта, у которой оборвался трос, и завалился набок.

Всё случилось на такой скорости, что Кипа подбросило в воздух. Несколько секунд он качался на краю скимми, пытаясь удержать равновесие. Книга выпала из рук. Кип отчаянно пытался за что-нибудь ухватиться, но растопыренные пальцы ловили только воздух.

И он понял, что падает.

Сотни глаз в ужасе смотрели на происходящее.

БРОСОК ЛЯГУШКИ

Всё, что Кип пережил потом, происходило в супер… замедленном… темпе. Он смутно помнил, что когда-то читал об этом. Как там говорилось? В критические моменты, когда человек оказывается между жизнью и смертью, всё вокруг него замедляется, поскольку мысли бешено ускоряются.

Он слышал зловещий свистящий звук, напоминающий возглас одинокой горной вершины, перекликавшейся с другой вершиной. Кип не сразу понял, что это ветер свистел в ушах, в то время как он стремительно нёсся к земле. «Книга Завихрюшек» уже приземлилась на мокрую от дождя траву. С высоты она была похожа на сломанного воздушного змея, валявшегося среди выпавших страниц. Но теперь всё это было уже не так важно.

Люди отвернулись, чтобы не видеть того, что должно было произойти.

А потом…

…он почувствовал знакомую чихноту и рухнул во что-то пружинистое, а это что-то растянулось под ним, выбив весь воздух из лёгких. Оглушённый, едва живой, Кип перекатился на бок.

– Что?.. – выдавил он, отдышавшись. – Где?

Он знал, что должен быть мёртв или, по крайней мере, разбит на тысячи костных осколков. Толпа и мокрая трава исчезли, Кип находился в комнате (совсем пустой, если не считать страховочной сетки от стены до стены).

С трудом балансируя на прогибающейся сетке, Кип ползком добрался до двери.

В коридоре тоже было пусто.

Постояв немного, Кип решил вернуться в комнату с сеткой и увидел над дверью мерцающую надпись:

ИСПЫТАТЕЛЬНАЯ КОМНАТА БРОСКА ЛЯГУШКИ

Вдруг в конце коридора показалась бегущая со всех ног Тимми, а за ней Альберт.

– Ты цел? – закричала Тимми.

Кип кивнул, только сейчас осознав, что с головы до ног покрыт синяками и ссадинами.

– Точно? – спросил Альберт. – Ты что-то очень бледный. Ничего не сломал?

– Я думал… Я просто не ожидал… И я чувствую себя немного странно, только и всего.

– Наверное, у тебя шок, – сказала Тимми.

Альберт вытащил из рюкзака бутылку воды и протянул другу. Тимми заставила Кипа сесть и пощупала его лоб.

Гнев вернулся и разгорелся с новой силой: чистая, беспримесная, ледяная ярость, скрутившая внутренности Кипа в тугой узел.

«Кто дал Пиф-Пафу право? Он мог меня убить! Зачем он это сделал? Хотел произвести впечатление на свою Акулью девочку? Или… или догадался, что мы уже нашли третью загадку?»

Кип продолжал мелкими глотками пить воду и постепенно начал успокаиваться.

– Что там вообще было? – спросил наконец Альберт. – Что произошло?

– Произошло то, что Кип испытал на себе Бросок лягушки, – ответила Тимми.

– Впервые слышу, что лягушки умеют бросаться, – сказал Альберт. – И бросать тоже.

– Нет, это не такой бросок.

Тимми вытащила из кармана треугольник, сделанный из нескольких рядов чёрной ячеистой сетки. На конце прибора мигал красный огонёк. Сбоку красовался логотип: лиловая лягушка с длинным высунутым языком.

– Значит, ты меня спасла? – ошарашенно пролепетал Кип. – А я думал… КОТИК.

– КОТИК не разрешено наблюдать за тем, чем мы занимаемся, – ответила Тимми. – Слежка за людьми – это неправильно.

– И как работает Бросок лягушки? – спросил Альберт.

– Очень просто. Для начала укажи на цель и нажми на лягушку. Всё, ты настроен. Если будет замечено неожиданное движение, основной двигатель в Генераторе червоточин спроектирует особую червоточину. Она захватит цель (прямо как лягушка, которая броском языка захватывает добычу) и выкинет здесь. Портье разрешили мне использовать для испытаний одну из старых кладовых.

– Но откуда прибор знал, где я окажусь? – удивился Кип.

– Бросок лягушки использует ЧСМ – Червоточинную систему местоопределения. Я включила её, как только ты схватил мой скимми и помчался в бесполётную зону за Пиф-Пафом…

– Извини, – выдавил Кип.

– Всё в порядке, – отмахнулась Тимми. – Я не могла допустить, чтобы с тобой случилось что-то плохое… ведь Пиф-Паф прицепился к тебе только потому, что ты за меня заступился.

– Дай один! – воскликнул Альберт, протягивая Тимми указательный палец для дружеского постукивания. – Ты спасла Кипа!

Тимми смущённо стукнула пальцем по его пальцу.

– Спасибо, что хотели мне помочь, – тихо проронила она.

– Пустяки, – ответил Кип и мотнул головой. – Ты спасла мне жизнь!

Его утихший было гнев вспыхнул вновь, когда он вспомнил, с чего всё началось – и что натворил Пиф-Паф.

Бедная Тимми, что ей пришлось пережить!

Альберт вручил другу спасённую «Книгу завихрюшек». На обложке осталась глубокая вмятина, края страниц разбухли от влаги. Кип торопливо пролистнул листы, добравшись почти до самого конца, ища записи, которые сделал накануне ночью, и с облегчением закрыл книгу. Всё на месте!

– Вот и вы! – крикнула Лила, подбегая к ребятам. – Я была в музыкальном классе… и видела схватку из окна!

– Что ты теперь будешь делать? – осведомился Альберт. – Вдруг Пиф-Паф в следующий раз просто сбросит тебя со скимми?

– Не знаю, – буркнул Кип, грустно глядя на изуродованную книгу. – Мне бы не хотелось поднимать шум. Наверное, позже расскажу профессору Мо.

Когда Альберт и Тимми пустились обсуждать принципы работы Броска лягушки, Лила встревоженно посмотрела на Кипа. Она была непривычно бледна, её неизменная широкая улыбка исчезла.

– Я кое-что заметила, – прошептала она. – В деревьях. Когда ты падал с Трескнебесной башни.

– Что? – спросил Кип, холодея от нехорошего предчувствия.

– Лицо. Я увидела за ветками уродливое длинное лицо. С жуткой, серебристо-чёрной чешуйчатой кожей. Один глаз огромный, второй маленький. И оно было… короче, оно не человеческое.

Лила пыталась держаться беспечно, но Кип понимал, что она не на шутку напугана. Девочка вся сжалась и нервно грызла ногти.

– Я тоже его видел, – признался Кип. – Раньше. Как ты думаешь, что это такое?

– Может, одно из мерзких изобретений Пиф-Пафа… вроде Плазменного слизня, только хуже? Или что-нибудь ещё… Как думаешь, надо рассказать мисс Твисс?

– Не знаю. Давай как следует всё обдумаем, а пока будем наблюдать за Пиф-Пафом.

ЧЕЛОВЕЧНЫЕ ПУЛЬТЫ

Альберт и Тимми заметили, что Кип и Лила отстали, и перестали болтать. Больше никто не сказал ни слова до самого выхода из здания.

– Эй, подождите секундочку! – вдруг воскликнула Тимми.

– Ты куда? – спросила Лила.

– На Квикет-рынок! – прокричала Тимми, убегая.

– Что такое Квикет-рынок? – спросил Альберт.

– Место, где можно тратить квикеты, балда, – ответила Лила. В её голосе уже не было прежнего кипучего веселья, но она старательно это скрывала. – Вы должны знать, что Тимми – потрясающая изобретательница. Магниты-смайлики, видеотату, доспехи двойного видения, Бросок лягушки – её рук дело! Она почти каждую неделю изобретает что-нибудь интересное, продаёт на рынке и загребает кучу квикетов. Она квикллиардер, точно вам говорю!

– Правда? – уточнил Кип у Тимми, которая уже успела вернуться и присоединилась к ребятам. – Ты квикллиардер?

– Это, конечно, небольшое преувеличение, – заявила девочка, – но дела у меня идут неплохо.

– А у нас только по три квикета на каждого, – мрачно заметил Альберт. – Для нас даже слова подходящего нет. Хотя всё-таки есть: бедняки.

– Не переживай! Вы и глазом моргнуть не успеете, как превратитесь в толстые мешки со звонкими квикетами, – заверила Лила. – Я купила павлиньи волосы уже в конце первого семестра!

Друзья направились в сторону корпуса первокурсников.

– Наверное, у тебя горы всяких невероятных штуковин, Тимми, – сказал Кип.

– Ага, – скромно ответила Тимми. – Только что прикупила ещё пару штучек.

Она с торжествующим видом протянула ему руки. На ладонях девочки лежали два серых пульта. На каждом имелась красная кнопка.

– Что это? – спросил Кип. – Наверное, всё-таки твоё изобретение?

– Человечные пульты-паузники, – объяснила Тимми. – К сожалению, нет.

– Они делают то, что я подумал? – с восторгом спросил Альберт.

– Они могут поставить человека на паузу на две минуты, – ответила Лила. – Серьёзно.

– А человек сможет дышать? – полюбопытствовал Кип.

– Разумеется, паузник не отключает дыхание, – успокоила его Лила. – Иначе он назывался бы Человекоубийственный пульт-паузник.

– Я. Так. Завидую, – произнёс Альберт. – Что. Говорить. Не. Могу.

– Ну и напрасно, – улыбнулась Тимми. – Это для вас.

Она протянула Кипу и Альберту по пульту. Мальчики непонимающе уставились на новые сокровища и перевели глаза на Тимми.

– Что, правда? – пробормотал Кип.

– Да, – подтвердила Тимми. – В знак благодарности. За то, что заступились за меня.

– Супер… круто! – заорал Альберт.

Прежде чем Лила успела сообразить, что сейчас произойдёт, он поставил её на паузу одним нажатием большой красной кнопки и пустился наутёк.

Лицо Лилы исказилось от бешенства, девочка попыталась сделать несколько нетвёрдых шагов, но запнулась на ходу и застыла, как будто у неё разрядилась батарейка.

– Спаси-и-и-и-и-бо Ти-и-и-и-и-м-м-и-и-и-и! – донёсся издалека ликующий крик Альберта.

Кип радостно посмотрел на Тимми.

– Это самый лучший подарок, который я получал за всю свою жизнь, – признался он. – Спасибо.

Ребята распрощались, и Кип пошёл к корпусу первокурсников, с пультом в одной руке и истерзанной «Книгой завихрюшек» – в другой.

Очутившись в комнате, он сразу же вырвал из книги страницы, на которых написал про загадки Терры.

– Как здорово я заморозил Лилу! – завопил Альберт, не отворачиваясь от окна, в которое он смотрел на Часовую башню. – Теперь она та-а-а-а-к разозлится! – Альберт склонил голову набок. – Интересно, как себя чувствует замороженный? Время останавливается? А стук сердца продолжаешь ощущать или нет?

Кип включил кран с водой, и Альберт обернулся.

– Что ты делаешь?

– Хочу убедиться, что это не попадёт в плохие руки, – ответил Кип и выбросил размокшие и нечитаемые листы в мусорное ведро.

После того как всё было сделано, Кип опять вспомнил о лице, которое заметила Лила. Тревожные события сыпались и копились, как груда сухих листьев, готовых вспыхнуть костром.

– Альберт, – проговорил он. – Мне нужно кое-что тебе сказать… Лила тоже видела Чешуеликого. Около Трескнебесной башни.

Альберт отложил Человечный пульт на подоконник. Его рука слегка дрожала.

– Он… Оно за нами следит?

Кип кивнул, хотя ему очень не хотелось этого делать.

– Думаешь, мы его выпустили? – пролепетал Альберт.

– Каким образом?

– Не знаю.

Альберт сел за стол, Кип устроился рядом. В комнате повисло тяжёлое молчание, но друг первым нарушил его:

– Слушай, кажется, Терра в своём Письме упоминала что-то про тени? Помнишь, мисс Твисс нам читала?

Они попросили КОТИК повторить слова Терры, и дрожь пробежала по спине Кипа.

– «Ибо тени сгущаются – лица в окнах, шёпот в коридорах…».

– Не представляю, что там за лицо – и лицо ли это вообще, но ясно одно: те, кто за ним стоят, охотятся за Ковчегом, – подытожил Альберт. – Возможно, имеют отношение к катастрофе, которую Терра пыталась предотвратить.

– Но если они охотятся за Ковчегом, значит, и за нами тоже?

Вопрос успел сорваться с языка Кипа, но мальчик уже пожалел о том, что задал его.

– Наверное, надо рассказать профессору? – пробормотал он.

– Тогда нам придётся сообщить и обо всём остальном. И тем самым мы невольно поможем Пиф-Пафу, – возразил Альберт. – Слишком рискованно.

Каким облегчением было услышать весёлый щебет Розочки, проснувшейся в игривом настроении! Альберт и Кип с радостью включились в весёлую игру «Найди изюминку». После ужина, дополненного десертом для каждого, и чтения перед сном мысли о Чешуеликом поблёкли настолько, что друзья смогли спокойно уснуть: правда, и на этот раз при тихом и обнадёживающем свете Свечи.

Глава 9

ВРЕМЕННОЙ СТЕЖОК

– Суббота! – сказал Кип, сбрасывая одеяло. – Это значит, что настало время для чего?

– «Настало время найти мой гербарий»! – ответил Альберт, выпрыгивая из кровати.

– Я вот что подумал, – добавил Кип. – Статуя Терры почему-то одета в камзол для верховой езды. Может, гербарий спрятан у неё в кармане?

– Или за пазухой, – предположил друг. – Помнишь, Пиф-Паф пытался просунуть нож под её воротник?

Кип почувствовал, что внутренности скрутились в тревожный узел. Альберт был прав. Может, Пиф-Паф их опередил? И если это так, то насколько?

По пути к дворику Птолемея ребята не встретили ни единой живой души. Несколько часов подряд друзья исследовали каждый миллиметр мраморного камзола Терры, уделяя особое внимание воротнику, но ни на шаг не приблизились к разгадке.

Наконец Кип устало сел на постамент и уставился на траву.

– Как же теперь быть? – пробормотал он.

– Да! – заорал Альберт. – Они опять это сделали!

– Что? – спросил Кип, поднимая глаза.

– Часовая башня. Помнишь, я говорил: с ней что-то не так? А теперь понял, в чём дело. Каждый раз, когда стрелки проходят мимо цифры четыре, они словно подпрыгивают. Видишь?

Кип поглядел на Часовую башню.

– Нет. Ничего не вижу.

Мальчики уставились на циферблат.

– Может, это нужно почувствовать? – произнёс Альберт.

– Слушай, наверное, там просто сбой в механизме, – сказал Кип. – Часовая башня очень старая, поэтому всё может быть.

– Нет! Что-то другое. Я знаю.

Кип не понимал, почему это столь важно, однако терпеливо ждал, пока Альберт расхаживал туда-сюда, напряжённо размышляя. Внезапно друг щёлкнул пальцами.

– Конечно! Это стежок!

– Что?

– Напрасно ты витал в облаках на уроке о Пряже времени, – ответил Альберт. – Много столетий тому назад один головастый тип изобрёл такие штуковины, которые называются стежками… Короче, они как бы сшивают или связывают время. Постой-постой… Какую загадку мы сейчас разгадываем?

– Третью, – ответил Кип.

– Всё сходится! Мы разгадываем загадку номер три, чтобы найти загадку номер четыре, – пробормотал Альберт. – А здесь у нас временной стежок, который заставляет стрелку часов подпрыгивать на цифре четыре. Совпадение? Не думаю! Это подсказка Терры. Ничего себе, она всё время была у нас под носом!

– Я не… – начал Кип.

– Загадка! «Настало время найти мой гербарий». Теперь понял? Настало время, Кип! Она в Часовой башне! Искать нужно именно там!

Дверь в Часовую башню была украшена четырьмя бронзовыми панелями с изображением времён года. В летней четверти распускались цветы, в зимней – висели сосульки, весеннюю усеивали бутоны, а осеннюю – падающие листья. Ребята постучали и услышали многообещающий щелчок. Затем дверь со скрипом приоткрылась.

– Чего надо? – спросил голос.

Кип попытался заглянуть сквозь щёлку внутрь.

– Мы… э-э-э… просто хотели посмотреть, что тут, – произнёс он.

– Часами, значит, интересуетесь? – с подозрением спросил голос.

– Да, очень! – с жаром подтвердил Альберт.

Наружу вышел сморщенный портье. Ростом он был не выше Кипа и Альберта, но такой старый, что неплохо смотрелся бы рядом с музейной мумией. На тулье белого кепи значилось имя: «ДИМБЛБИ».

– Часовая башня, юноши, – особое здание, здесь у нас очень чувствительные приборы и много сложного оборудования. И вообще, она закрыта на ремонт, – сообщил старик. – Ученикам сюда вход запрещён!

– Как долго будет закрыта башня? – поинтересовался Кип.

Он слегка наклонился вперёд, пытаясь заглянуть за спину портье. Но старик резко прикрыл дверь, пресекая любые попытки сунуть нос внутрь.

– До вторника, но не ближайшего, а следующего, вот так-то! – с торжеством в голосе ответил Димблби. – А теперь – брысь отсюда! Часы сами за собой не присмотрят, вот что я вам скажу.

С этими словами старик вернулся в Часовую башню, как древняя улитка в раковину, и с грохотом захлопнул створку.

– Она будет закрыта больше, чем на неделю, – протянул Кип. – Но тогда искать Ковчег будет уже поздно!

– Выше нос! Мы всегда сможем послать сюда белку-ниндзя, – пошутил Альберт.

Кип бросил на него укоризненный взгляд, говоривший: «Мне не до шуток».

– Может, здесь есть подвал, в который мы могли бы пробраться? – поспешил исправиться Альберт. – Например, ночью?

– Вот это уже лучше. Запрос к КОТИК: будь добра, покажи план Часовой башни.

– С превеликим удовольствием, – отозвалась КОТИК.

– Подвала нет, – заметил Кип, изучая трискан. – И дверь всего одна.

Альберт пошевелил губами.

– Да, непростая задачка, – проворчал он. – Окон тоже нет. Не башня, а настоящая крепость!

Целый день мальчики разглядывали Часовую башню со всех сторон, придумывая самые фантастичные способы пробраться внутрь.

– Не понимаю, как такое может быть? – удручённо вздохнул Альберт. – Мы разрабатываем блестящие планы, но как только доходит до дела, то оказывается, что они никуда не годятся!

– Я считал, у меня в голове полно идей, – кивнул Кип. – А теперь там совсем пусто. Как будто воду спустили.

– Ладно, сейчас пора на обед. Давай сделаем передышку.

Когда они возвращались в корпус первокурсников, Альберт вытащил из кармана Человечный пульт.

– Не хочешь испытать на себе?

– Только после тебя, – хмыкнул Кип.

– Это то, что я думаю? – раздался за их спиной громкий голос Майи. – Вы знаете, что эти штучки стоят тысячу квикетов?

Майя была в компании Эм, Пенни и ещё нескольких девочек, которых Кип не успел узнать по именам.

Девчонки окружили Кипа и Альберта.

– Можно нам попробовать? – попросила Пенни.

– Пожа-а-а-луйста! – взмолилась Эм.

– Конечно, – великодушно ответил Альберт и заморозил их всех прежде, чем они успели сказать ещё хоть слово.

– А они не об этом просили, – с улыбкой заявил Кип.

– Идём, – сказал Альберт. – Поскорее запрёмся в комнате, пока они не отмёрзли. Нам нужно дочитать библиотечные книжки.

Но уже через полчаса Альберту надоело читать, поэтому он попытался заморозить мух, летавших по комнате. Когда у него ничего не получилось, он сел за стол и стал крутить пульт на гладкой столешнице. Прибор остановился, Альберт с растущим интересом впился взглядом туда, куда он показывал.

– Придумал!

Вечерело. Живот у луны был такой круглый, будто она проглотила целое скопление звёзд. В бледных сумерках Часовая башня отбрасывала длинную тень на лужайку.

Альберт постучал в дверь, потом его примеру последовал Кип.

Когда друзья подняли кулаки, чтобы постучать в третий раз, из глубины кирпично-бронзовой твердыни раздался дрожащий голосок Димблби:

– Кто тут шумит?

– Нам нужно задать вам один вопрос, – сказал Альберт. – Очень-очень важный!

Послышалось шарканье ног. Луч света вспыхнул в замочной скважине, затем исчез.

– Опять вы! – проскрипел Димблби из-за двери. – Вы знаете, что уже почти девять вечера?

– Пожалуйста, вы не могли бы выйти на секундочку? – попросил Альберт, кладя палец на кнопку Человечного пульта.

– Считаю до трёх, – предупредил Димблби. – И если на счёт три вы не уйдёте отсюда, я позову мисс Твисс.

Ребята отпрянули от двери и позорно бежали.

– Я был уверен, что сработает, – тихо произнёс Альберт по дороге к корпусу первокурсников.

– Идея гениальная, – приободрил его Кип. – Я думаю, рано сдаваться. Может, завтра нам повезёт больше.

После игры в «Найди изюминку» Кип покормил Розочку и подошёл к настенному календарю. Взяв маркер, зачеркнул шестой день. Осталось четыре дня. И семь загадок.

Кип высунулся в окно и принялся слушать шорохи, щелчки и посвистывания Странных энергий, бродивших в ночи. Лунный свет, как серебряный кинжал, отражался от циферблата Часовой башни, смотревшего в сторону их комнаты.

– Ты нас не победишь, – прошептал Кип. – Правда, Альберт?

Но друг уже крепко спал. В ответ он только засопел и перевернулся на другой бок. Кипу показалось, будто он услышал шаги снаружи. Он выглянул в окно, но никого не обнаружил. Тогда он закрыл створку и ещё немного посидел с Розочкой, обдумывая всё, что случилось за день. В голове плавали целые косяки блестящих мыслей, и все они показывали в одну сторону.

КЕПИ ПОЛЁВЩИКА

Наступал великолепный апрельский рассвет. Стоя у окна комнаты, Кип смотрел, как тёмно-серое небо светлеет, наливаясь флуоресцентным розовым свечением.

Постепенно небо сделалось тускло-жёлтым, потом бледно-голубым, и в Квиксмите начался новый день.

Человек со сгорбленными плечами и в кепи, надвинутом на самый нос, чтобы не видеть роскошных красок рассвета, сердито шагал в сторону Ботанического сада.

«Бедняга Бэгсворт», – посочувствовал Кип.

Мальчик подошёл к столу, выдвинул ящик и вытащил оттуда своё изобретение, которое сделал в мастерской профессора Стимпанка.

Альберт заворочался, зевнул и потянулся.

– Обожаю воскресенье, – пробормотал он, выглядывая из одеяльного кокона. – Что это у тебя? Кепи портье?

– Да и нет, – загадочно ответил Кип.

Когда Кип объяснил принцип работы Странного изобретения, Альберт свалился с кровати.

– Надо немедленно его испытать! – закричал он. – Идём скорее, пока рано! У нас как раз будет время завернуть к Часовой башне перед завтраком.

Снаружи весна вовсю готовилась к лету, насекомые жужжали в траве и над ветками, проверяя крылышки и настраивая усики-антенны.

Бэгсворта друзья нашли в Гигантском огороде. На столе перед ним стояла клетка с тремя полёвками. Бэгсворт гонялся за четвёртой шустрой мышкой, которая на глазах у всех скрылась в норке.

Пятая вредительница издевательски прошмыгнула у портье между ног, а когда он попытался схватить её, то потерял равновесие и шлёпнулся на землю. Кряхтя и охая, Бэгсворт поднялся на ноги, ухватившись за стебель гигантской тыквы, и очень рассердился, увидев, что у его позора были свидетели. Несколько зелёных тлей запутались в густых усах мужчины, но Кипу совершенно не хотелось быть тем, кто скажет Бэгсворту об этом.

– Чего вам надо? – недружелюбно осведомился портье, вытирая платком пот, который струился по лбу и капал в глаза.

– Я хотел дать вам кое-что, – сказал Кип. – С помощью КОТИК я сделал некоторые замеры, чтобы убедиться: кепи точь-в-точь такое же, как ваше прежнее.

Он протянул портье кепи. На околыше чёрными буквами было выведено имя: «БЭГСВОРТ».

– У меня уже есть такое, – буркнул усач и раздражённо закивал. – И новое мне ни к чему.

– Но это не обычное кепи! – возразил Кип. – Примерьте Кепи полёвщика!

– Чего-чего? – переспросил Бэгсворт, потирая мочку уха.

– Кепи полёвщика. Внутри у неё червоточина, которая выходит на луг, расположенный в пяти километрах отсюда. Я специально проверял – это слишком далеко, чтобы полёвка могла найти дорогу обратно. Быстро, просто, надёжно и никакой жестокости, а миссис Фраппенс нечего будет возразить.

Бэгсворт взял кепи из рук Кипа и недоверчиво заглянул внутрь.

– Там что-то есть, – буркнул он.

– Полёвкин портал, – объяснил Кип. – Он запирается на специальный замок, чтобы мыши не могли вернуться назад по червоточине и не начали носиться по вашей голове. Не волнуйтесь, замок спрятан под фетром, он вас не поцарапает.

– Видать, ты всё предусмотрел, – проворчал Бэгсворт.

Настроить ловушку оказалось проще простого. Уже через несколько минут первая полёвка с любопытством побежала по следу из семечек, возбуждённо шевеля усами. Она заглотила наживку, сунула голову в кепи и завертела пушистым тельцем, выискивая добавку.

– Давай, лезь дальше, – прошептал Кип. – Всего один шажок!

В следующий миг полёвка исчезла в облачке лилового мерцания.

– Попалась, хвостатая овощегрызка! – хмыкнул Бэгсворт. – Один – ноль, игра продолжается.

Когда он бросился запирать портал, что-то в лице портье начало меняться. Косматые брови утратили свою привычную насупленность. Щёки слегка порозовели, кончики усов робко зашевелились. Тли в панике посыпались вниз, когда усы приподнялись ещё выше, а за ними и губы поползли вверх, к солнцу. Случилось невероятное. Бэгсворт улыбнулся!

– Вы знаете… – произнёс Бэгсворт, но вынужден был прерваться, чтобы вытереть лицо платком. – Нет, не знаете! Так знайте же, что это самое доброе дело, которое кто-то сделал для меня за всю мою жизнь!

Кип просиял от счастья. Вот как чувствует себя человек, сумевший прийти на помощь! Первое изобретение не только оказалось действующим, но заставило улыбнуться самого несчастного обитателя Квиксмита.

– Это нужно отпраздновать, – добавил Бэгсворт.

– Спасибо, мистер Бэгсворт, но мы лучше попозже к вам забежим, – поспешно выпалил Кип. – Сегодня у нас ещё куча дел.

– Ах да! Небось охотитесь за Ковчегом, угадал? Что ж, удачи вам, – от души сказал Бэгсворт. – Буду держать за вас кулаки.

Когда ребята побрели к Часовой башне, Бэгсворт окликнул их, размахивая новым кепи.

– Заходите в любое время! Если я смогу для вас что-нибудь сделать, то из кожи вылезу, слышите?

КОМНАТА, КОТОРОЙ НЕ БЫЛО

– Вообще-то, – начал Альберт, резко разворачиваясь и бросаясь к Бэгсворту, – нам очень нужна ваша помощь!

– В чём дело? – спросил портье, расправляя плечи и энергично пожёвывая трубку. – Выкладывайте, не стесняйтесь. Что бы это ни было, старина Бэгсворт всё исполнит.

Просьба оказалась совсем простой. Бэгсворт вынул изо рта трубку и постучал ею по новенькому Кепи полёвщика.

– Всего-то? Да это мы мигом устроим!

Портье энергичным шагом направился к Часовой башне. Кип и Альберт благоразумно спрятались за углом, а их свежеиспечённый союзник решительно побарабанил в дверь трубкой. На пороге появился Димблби.

– Доброе утро, Бэгсворт, – вежливо изрёк он.

– Привет, Димблби. Я пришёл получить с тебя должок за прошлое Рождество, – перешёл к делу Бэгсворт. – Помнишь случай со снегомётом?

– Конечно, – засуетился Димблби. – Помню, но хотел бы навсегда забыть!

– А просьба у меня такая – моим друзьям позарез нужно осмотреть Часовую башню изнутри. Ты уж не торопи их, договорились? Пусть изучают, сколько им нужно.

Кип и Альберт высунулись из-за угла и дружно просияли самыми ослепительными улыбками.

– Ладно, – пробурчал Димблби, открывая дверь пошире. – Услуга оказана. Мы в расчёте, Бэгсворт.

– Спасибо! – поблагодарил Кип усатого портье, мучительно пытаясь подобрать нужные слова, чтобы передать всё, что он чувствовал. – Я… Я… Вы очень добрый человек, то есть…

– Да ладно, услуга за услугу, – ответил Бэгсворт, глядя на него с такой теплотой, какую даёт только настоящая дружба.

Ребята переступили порог и побрели туда, где сияли косые лучи утреннего солнца, падавшие сквозь трещины в старой кирпичной кладке. Скрип, звон и скрежет эхом разлетались по помещению, как будто мальчики попали в огромный бальный зал, где танцевали роботы, то и дело сталкивающиеся друг с другом.

– Это и есть часовой механизм? – спросил Альберт.

Димблби лишь хмыкнул.

Когда глаза Кипа привыкли к полумраку, он увидел винтовую лестницу, спиралью взлетавшую к просвету в потолке. Альберт уже поставил ногу на первую ступеньку.

– Эй, номер четыре! Мы идём за тобой! – закричал он и с грохотом побежал наверх.

Кип бросился за ним.

– Ничего не трогайте! – проскрипел Димблби им вслед.

Альберт остановился как вкопанный, разглядывая множество движущихся деталей, занимавших целый этаж: скрипучие колёсики, зубчатые шестерёнки, жужжащие передачи и скребущие рычаги.

– Часы! Я в раю! – проорал он, перекрикивая оркестр времени.

Кип никогда не видел ничего подобного. Перед ним был шедевр инженерной мысли: тысячи деталей часового механизма двигались с идеальной согласованностью. Но удивительнее всего было то, что иногда все детали менялись местами, одновременно исчезая и появляясь на другом участке башни. А ещё повсюду порхали квадрокоптеры, вероятно, те самые дроны-страннорабочие, о которых говорил Бэгсворт. Их многочисленные выдвижные приборы без устали что-то тестировали, перемещали, подкручивали, ослабляли и закрепляли.

Когда детали менялись местами, дроны просто перенастраивали свои металлические лапки и продолжали работу.

– Похоже на то, что творится в твоей голове, Альберт? – со смехом крикнул Кип.

Ребята продолжили подъём по тускло освещённой лестнице. Кип насчитал шесть этажей, занятых часовым механизмом, а на вершине находилась колокольня, где с деревянных балок свисали огромные колокола.

– Что мы ищем? – спросил Альберт.

Кип пальцем начертил завихрюшку на боку ближайшего колокола.

– Мы поймём, когда найдём, – ответил он.

Друзья включили свои Свечи поярче и медленно пошли обратно, осторожно пробираясь между движущимися частями механизма, чтобы тщательно исследовать этажи. Теперь каждая шестерёнка, каждая паутинка между рычагами приобрела новую значимость. Но когда они преодолели примерно полпути, Кип начал тревожиться, что на этот раз загадка Терры им не по зубам. Внезапно Альберт резко остановился под висевшими в воздухе огромными зубчатыми колёсами и возбуждённо указал рукой на стену за спиной Кипа.

– Смотри, она… она…

Кип развернулся на сто восемьдесят градусов, почти уверенный, что сейчас увидит саму Терру Квиксмит, выходящую из стены.

– …она другого цвета! – выпалил Альберт.

И действительно, в кирпичной стене имелся участок другого цвета – метр шириной и два метра высотой.

– Наверное, здесь был дверной проём, но его заложили, – сказал Альберт.

– Вряд ли, – возразил Кип. – Там не может быть комнаты, это же внешняя стена.

– Наверное, ты прав, – пробормотал Альберт. – Но я уже ничему не удивлюсь.

Друзья принялись простукивать, оглаживать и вдавливать каждый кирпич, надеясь добиться какого-нибудь отклика.

– Вот! – воскликнул Альберт. – Я нашёл кирпич, который отличается от остальных. Он гладкий. Чувствуешь?

Кип привстал на цыпочки, вытянул руку над головой и долго шарил по шершавой стене, пока не пришёл к тому же выводу.

– Может, это подсказка? – предположил Альберт.

– Какая?

– Ну… – Альберт пожевал губами и щёлкнул пальцами. – Как сделать что-то гладким?

– Вымыть? Увлажнить?

– Может, отполировать? – воскликнул Альберт.

Он натянул рукав на кисть руки и принялся тереть загадочный кирпич.

– Не останавливайся! – крикнул Кип. – Что-то происходит!

Не веря своим глазам, он смотрел, как кирпичная кладка в форме двери медленно светлеет, превращаясь в стекло.

– Это окно! Только в него ничего не видно, – пробормотал Кип, прижимаясь носом к стеклянным кирпичам.

Альберт прильнул к стене рядом с ним.

– Мы обнаружили потайную комнату, Кип! Постой, наверное, это и есть Кабинет секретов?

– Какой ещё Кабинет секретов?

– Кабинет Терры! Помнишь, я прочитал о нём в библиотечной книжке? Есть такая легенда. Никто всерьёз не верит, что он когда-то существовал – и существует по сей день.

– Но как мы туда попадём? Ведь здесь нет ни двери, ни дверной ручки, ни рычага…

– Через червоточину? – выпалил Альберт.

– Нет, не получится, – ответил Кип и покачал головой. – Червоточины, которые нам разрешено создавать, могут пропускать только очень мелкие объекты, не крупнее полёвок. И я не думаю, что мы сможем воспользоваться ЧСМ так, чтобы об этом не узнали профессора. Нет, Терра должна была разработать другой вариант…

– А это что? – вдруг перебил его Альберт, отскакивая от стены.

– Что?

– Смотри!

В следующую секунду Кип инстинктивно пригнулся, поскольку за стеклянной стеной что-то промелькнуло.

– Т-там… Там уже кто-то есть?

Через стену было невозможно как следует разглядеть существо, которое крадучись рыскало по комнате. Но вот, словно почувствовав что-то, создание замерло и медленно обернулось, уставившись прямо на мальчиков. Кип почувствовал, как язык примёрз к гортани.

Чешуеликий. Он был совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки, их разделяла только стеклянная стена. Кип похолодел. Оцепенев, как пойманная в паутину муха, он беспомощно наблюдал, как Чешуеликий протягивает к нему чёрную паучью лапищу.

– Бежим! – заорал Альберт.

Друзья опрометью бросились вниз по винтовой лестнице. Когда они спрыгнули на площадку первого этажа, Димблби покосился на них и хмыкнул.

– Уже закончили? Быстро же вы! На вашем месте я бы не торопился, потому что больше я вас сюда не пущу.

Но ребята пулей вылетели за дверь и, тяжело дыша, сбавили темп только на ярко освещённой лужайке.

– Что это было? – с дрожью в голосе пролепетал Альберт.

Кип пытался успокоиться, но кошмарный Чешуеликий продолжал стоять перед его глазами.

– По крайней мере, теперь мы знаем, где искать четвёртую загадку, – смог выдавить он.

Глава 10

ПОПАЛСЯ!

Кип почувствовал, как локоть Альберта ткнулся ему в рёбра. Две дамы ждали их около корпуса первокурсников. Мисс Твисс парила на скимми над цветником, неизменная задумчивая улыбка играла на её суровом лице. А у ворот сада стояла… Тамара Окпик, глава службы безопасности. Она не улыбалась. Длинная чёлка была строго заколота назад, а чёрный комбинезон и чёрные очки делали её похожей на спецагента.

При виде мальчиков дамы скрестили руки на груди.

– Трескнебесная башня, – еле слышно прошептал Альберт. – Пиф-Паф.

Страх, как быстрозастывающий цемент, стал расползаться от ног Кипа вверх по телу.

– Кип Брэмли, – прозвучал в его голове суровый голос мисс Твисс, – будьте добры проследовать с нами на пару слов.

– У меня неприятности? – тихо спросил он, покорно шагая следом за мисс Твисс и Тамарой Окпик.

– Использовав скимми в бесполётной зоне, вы нарушили один из самых главных законов Квиксмита, – мрачно ответила глава службы безопасности. – В этой школе законы существуют для того, чтобы мы все были в безопасности. И вы правы, у вас неприятности. Очень серьёзные неприятности.

Теперь и сердце Кипа превратилось в кусок цемента.

– Но там же был Бросок лягушки… – пролепетал он.

Тамара вопросительно вздёрнула бровь.

– Такое изобретение… типа лассо из червоточины, – с надеждой подсказал Кип.

– А если бы его не было? – осведомилась декан.

На этот вопрос у Кипа не нашлось ответа.

– Тем не менее, – продолжала мисс Твисс, – нам стало известно, что вы были грубо спровоцированы на безрассудный и очень опасный поступок. Несомненно, это будет принято во внимание. На выходных мы тщательно проверили факты и опросили свидетелей. Учитывая все обстоятельства, Совет Квиксмита принял решение поставить вопрос на голосование школы.

– На голосование? – с ужасом промямлил Кип. – А разве меня нельзя оставить после уроков? На неделю или даже до конца семестра?

– В Квиксмите нет практики оставлять учеников после уроков, – отчеканила Тамара Окпик.

Облако закрыло солнце, заморосил мелкий дождь.

– Каждый раз, когда нам нужно принять серьёзное решение, в обсуждении принимают участие все профессора и ученики, – проговорила мисс Твисс. – Только в таком случае мы можем быть уверены, что вынесенное решение справедливо, а если виновный должен понести наказание, то каждый может согласиться или не согласиться с этим.

Наказание? Кипу стало плохо. Неужели ему придётся оправдываться перед всей школой? И выступить против Пиф-Пафа?

– Что мне теперь делать? – выдавил он.

– Вас поставят в известность о дате голосования, – ответила Тамара.

– А пока живите обычной жизнью, – добавила мисс Твисс. – Посещайте занятия, выполняйте домашние задания, занимайтесь привычными делами. А на досуге поразмышляйте над тем, как можно было поступить иначе.

С тем же успехом декан могла бы посоветовать Кипу перестать испытывать голод или дышать кислородом.

Когда дамы удалились, Кип ещё немного побродил под дождём, пытаясь переварить плохие новости. И всё это время его преследовало неприятное ощущение, будто за ним кто-то следит, но всякий раз, когда мальчик оборачивался, вокруг никого не было. Когда он добрался до Небесного дворца, у него зазвонил телефон. Как раз вовремя: сейчас Кип как никогда нуждался в том, чтобы кто-нибудь помог ему навести порядок в мыслях.

– Папа? – выпалил он и поморщился, услышав в своём голосе облегчение.

– Кип? Как дела?

Но едва Кип услышал голос отца, земля ушла из-под его ног. Случилось что-то плохое.

– Как мама? – пролепетал он, моментально забыв про Пиф-Пафа и голосование.

– Нормально…

– Что случилось? – настойчиво спросил Кип.

Отец замешкался с ответом.

– Сегодня утром она… поднялась на крышу больницы Святого Антония. Искала твою сестру.

Кипу показалось, будто тысячи тонких шрамов мгновенно открылись в его сердце. Мальчик знал, что сейчас он вместе с отцом думает об одном и том же. Что, если бы она поскользнулась, упала, сломала ногу – и никто бы её не нашёл? Или шагнула бы с края крыши, следуя за призраками своего разума?

– Мама в порядке, – продолжал отец. – Теперь её нельзя оставлять без присмотра, но персонал в больнице очень занят, ты же понимаешь… Возможно, им придётся иногда запирать её в палате.

Запирать? Но тогда это будет тюрьма, а не больница!

«Я не могу допустить, чтобы меня исключили, – в отчаянии подумал Кип. – Я – единственная надежда мамы!»

– Как дела? – повторил отец, спеша сменить тему. – Как профессор Мо? Он ещё твой любимый учитель? Ты не разлюбил уроки головоломок?

– Всё потрясающе, – только и смог выдавить Кип.

Мальчик словно оказался под воздействием Шифростража. Он просто не мог заставить себя рассказать отцу, что нарушил правила школы и через несколько дней его могут отправить домой. «Почему всё так быстро изменилось? Ведь только что всё было хорошо, а теперь стало плохо…»

Поговорив с отцом, Кип поплёлся обратно и заметил Альберта, который ждал его возле корпуса первокурсников, усевшись под деревом.

– Что стряслось? Где ты так долго пропадал?

– Отец позвонил и сообщил, что маме стало хуже. А мисс Твисс заявила, что скоро состоится общее голосование школы. Будут решать, стоит исключать меня за полёт над Трескнебесной башней или нет.

– Как несправедливо! – выкрикнул Альберт, вскакивая на ноги. – Это случилось не по твоей вине!

– Они сказали, что я нарушил правила. Так и есть, тут не поспоришь.

– И когда это будет?

– Не знаю. Слушай, Альберт, давай немного прогуляемся? Просто пройдёмся, ладно?

Ребята сделали несколько кругов вокруг библиотеки. Через некоторое время Кип почувствовал себя немного лучше, и они решили вернуться к корпусу первокурсников. Миновав дворик Птолемея, друзья увидели профессора Кворк, которая стояла на постаменте статуи. Другие профессора обступили её и наперебой выкрикивали свои догадки. Кип и Альберт вежливо поулыбались и пошли дальше.

– Всех охватила ковчежная лихорадка, – прошептал Альберт.

– Поверить не могу, что мы обставили профессоров, – шепнул в ответ Кип.

– И Пиф-Пафа заодно, – добавил Альберт.

Когда мальчики подходили к Конфуцианскому дворику, то услышали доносящееся оттуда оглушительное «фри-и-п-фри-и-п». Свернув на звук, друзья обнаружили совокрота, который кружил над старым дубом, и Лилу, не сводившую с него глаз. Теперь, когда совокрот расправил крылья, стали видны блестящие оранжевые чешуйки на его тельце.

После дождика стало теплее, и в небе кружило множество майских жуков, раньше срока поднявшихся в воздух. Совокрот кувыркался и метался от одного лакомства к другому, не переставая издавать восторженное «фрип-фрип», время от времени прерываемое сытым булькотанием и отрыжкой.

– Интересно, о чём он мечтает? – спросила Лила, не отрывая глаз от своего любимца.

– Наверное, о горах сыра, – попробовал угадать Кип, радуясь поводу отвлечься от грустных мыслей. – Или о гигантской Лиле с длинными волосами, сквозь которые он мог бы летать туда-сюда.

– О джакузи, полной очков и блестящих вещиц, – предположила Лила.

– Или о том, как он найдёт затерянный город, населённый совокротами, – сказал Альберт. – Наверное, очень одиноко быть единственным в своём роде.

Кип кивнул. Именно так он чувствовал себя в Академии Лэдхилл, пока Квиксмит не изменил его жизнь и не спас от одиночества.

– Если меня отчислят, – с тоской произнёс он, – мы больше не сможем обсуждать загадки Терры и искать Ковчег. Но я всё равно никогда вас не забуду.

– Не думаю, что тебя исключат, – решительно ответил Альберт. – Но и мы в любом случае никогда тебя не забудем!

– Что за разговор? – спросила Лила, внимательно посмотрев на них. – Что случилось?

– Профессора устроят школьное голосование, – объяснил Альберт. – Из-за Пиф-Пафа и того, что было на Трескнебесной башне.

– Опять Пиф-Паф! – зло процедила Лила. – Ему всегда всё сходит с рук! Разумеется! Ведь он Гриттлшэнк!

– Лила, от этого не легче, – кашлянул Альберт.

– Простите! – Лила прикусила губу. – Я уверена, школа не проголосует против тебя, Кип.

– Ладно, – услышал Кип свой голос.

Но он чувствовал, что Квиксмит уже отдаляется от него, как корабль, отчаливающий от берега. А в темноте его поджидала Груббинг вместе с Когтистым стулом, и Кип ничего не мог поделать. Происходящее до сих пор напоминало сон, который неожиданно превратился в кошмар.

– Можешь пообещать мне кое-что? – спросил Кип у Альберта, когда они поднимались по лестнице корпуса первокурсников, направляясь в свою комнату.

– Всё, что угодно, – твёрдо ответил Альберт.

– Если голосование пройдёт не в мою пользу, пообещай, что найдёшь Ковчег, а потом свяжешься со мной. Чтобы мы вместе смогли помочь моей маме.

– Конечно, – сказал Альберт. – Сделаю всё, что смогу. Но две головы лучше, чем одна. Завтра попробуем проскользнуть мимо Чешуеликого и найти следующую загадку.

РУКА ДРУЖБЫ

Кип уснул одетый, причём раньше, чем мятный вкус зубной пасты растаял во рту. Но среди ночи у него вдруг сработал внутренний будильник. Мальчик сел в постели, включил слабый свет Свечи.

Голосование приближалось – неодолимое, неумолимое. Возможно, это его последняя ночь в Квиксмите. Закончен седьмой день охоты за Ковчегом. Седьмой из десяти.

Ким спустился и мельком взглянул в зеркало над раковиной. Его отражение светилось в полосах лунного света, который пробивался сквозь плохо задёрнутые шторы и играл на осколке светло-голубого кварца, висевшего на шее Кипа.

– Измени свой мир, – прошептал мальчик и спрятал камень за ворот футболки.

Потом он присел на корточки и потряс Альберта за плечо. Но друг глубоко погрузился в бездны крепкого сна: он даже не откликнулся, когда Кип несколько раз позвал его по имени. Конечно, идти без Альберта было неправильно, но что делать, если время на исходе? Кип нацарапал записку и оставил её около кровати.

Увидев, что Кип проснулся, Розочка весело запрыгала по клетке. Мальчик просунул ей стручок зелёной фасоли через сетку.

– Прости, Розик, – шепнул он. – Не сейчас. Я скоро вернусь.

Быстро проверив содержимое рюкзака (бутылка воды, сэндвич с сыром, полотенце для рук и скалолазные перчатки без пальцев), он один вышел в ночь.

В Квиксмите царила такая тишина, что можно было услышать, как атомы сталкиваются друг с другом. Кип крадучись прошмыгнул под аркой во двор Часовой башни, стараясь, чтобы в голове крутились только смелые, укрепляющие мысли, которые помогли бы ему добраться до цели.

«Если меня поймают, – решил он, – голосование уже ничего не изменит!»

Кип поспешил прогнать мысль о разочарованном взгляде мисс Твисс и торжествующей ухмылке Груббинг.

Совсем рядом послышался шорох, и мальчик застыл на месте. Неужели кому-нибудь ещё не спалось среди ночи? Тогда будет лучше, если Кип заметит полуночника первым, чтобы успеть спрятаться и дождаться, когда тот уйдёт.

Кип шмыгнул в укрытие – и с разбегу врезался в кого-то, шагавшего ему навстречу.

– Что? – взвизгнул он.

– Кто? – пискнула Лила.

– Что ты здесь делаешь? – прошипел Кип. – Чего рыщешь среди ночи?

В лунном свете кожа Лилы казалась серой, а в глазах не было и следа прежнего озорного задора.

– Очки профессора Мо, – устало ответила она. – Наверное, он оставил окно открытым, потому что совокрот украл сразу три пары – он же у меня как сорока, падок на всё блестящее! – я застала малыша, когда он играл с очками под кроватью и хотела их забрать, а он просто удрал и теперь прячется в какой-нибудь норе…

– У него есть норы? Я думал, он домашний питомец.

– Он питомец свободного содержания, к тому же копать любит ничуть не меньше, чем летать. Но суть вот в чём: если я не верну очки, у нас с совокротом будут большие неприятности, у него уже есть два предупреждения! А если теперь профессора скажут, что я плохо за ним смотрю? И не разрешат держать его в школе?

Кип на секунду задумался.

– Совокрот обожает сыр, верно?

– Сам не свой от сыра, – подтвердила Лила и даже слегка повеселела. – Что ты задумал?

– Западню! – заявил Кип. – Очень жирную сырную западню для очень прожорливого совокрота.

Задумка сработала блестяще. Друзья вытащили сыр из сэндвича Кипа и коварно положили ломтик перед самой любимой норкой совокрота.

Вскоре из тёмного отверстия высунулась когтистая лапка, следом показались два огромных оранжевых глаза, потом выкатилось коренастое пушистое тельце.

– Попался! – восхитилась Лила.

– Три пары очков, – доложил Кип, шаря рукой в норе. – Все на месте.

– Я у тебя в долгу, – сказала Лила, гладя совокрота, который совершенно забыл о награбленной добыче и с жадным писком выклёвывал сырные крошки из-под её ногтей.

– А где Тимми? – спросил Кип.

– Лежит в постели, у неё живот разболелся. Этого следовало ожидать, если слопать не меньше сотни зелёных манго! А где Альберт?

– Не смог его разбудить, – ответил Кип.

Лила подозрительно сузила глаза.

– Та-а-ак, постой-ка. Ты ещё не объяснил мне, почему бродишь тут в такое время!

Кип посмотрел на сложенный скимми под мышкой у Лилы. Вообще-то это было бы намного проще, чем лезть по стене…

Девочка стукнула его по плечу.

– Давай! Выкладывай всё начистоту, и я позволю тебе выиграть следующую гонку на скимми.

Её ясные глаза ярко блестели в лунном свете. «Как там недавно говорил Альберт? – подумал Кип. – Вроде, что две головы лучше!»

– Знаешь, раз уж ты здесь, – пробормотал он, – наверное, ты бы могла помочь в одном деле…

– Помогу, конечно! А что за дело?

– Поклянись, что никому не расскажешь! Поклянись жизнью совокрота!

– Клянусь!

И Кип шёпотом поведал Лиле обо всём, что удалось узнать ему и Альберту, добавив, что поиски привели их к потайной комнате в Часовой башне.

– Вы умны, как слоны! – воскликнула Лила. – Не могу поверить, что вы долго держали это в тайне!

Лила согнала совокрота с рук, и зверёк скрылся в ночи, лениво хлопая крыльями.

– Все на борт! – скомандовала Лила, разворачивая скимми.

Кип вскочил ей за спину, и в следующий миг ребята уже взлетели до середины башни.

ПЕРЕПАЛКА

– Мы увидели потайную комнату через секретное окно в стене, – объяснил Кип, дотрагиваясь рукой до прохладной кирпичной кладки. – Кажется, здесь.

– И что дальше? – спросила Лила, включая неяркий свет Свечи.

– Внутри мы больше ничего не нашли, – признался Кип. – Поэтому я подумал, что подсказка может быть снаружи. Терра же должна оставить какой-нибудь проход в тайную комнату, да?

В тусклом свете Свечи они несколько раз облетели вокруг башни, пока не услышали из темноты призывный клёкот совокрота.

И почти одновременно до них донеслись голоса.

Лила выключила Свечу, и друзья застыли на уровне четвёртого этажа. Кип украдкой бросил взгляд за край скимми и заметил внизу два силуэта. Рыжевато-золотистые волосы Горвака были узнаваемы даже в полумраке. Как и устрашающая фигура Пиф-Пафа.

– Разумеется, я не думаю, что Терра говорила в Письме обо мне! – резко сказал Горвак.

– Капитан Горвак спешит на помощь! – хохотнул Пиф-Паф. – Впрочем, Терра – ах, прости, твоя пятнадцатая прапрабабушка! – украла все свои великие идеи у Соломона.

– Наглая ложь, – отрезал Горвак голосом, в котором звенела холодная ярость. – Они работали сообща.

– Сейчас это не важно. Я найду Ковчег – и всё, что окажется внутри, станет достоянием семейства Гриттлшэнк. А мне достанется слава победителя.

– Я тебе не позволю! – вскрикнул Горвак.

– Кто нашёл, того и слава, – хмыкнул Пиф-Паф, отпихнув Горвака.

Горвак пихнул его в ответ.

– Даже не мечтай, Пиф. КОТИК никому не позволит вынести сокровище из Квиксмита. Шифростражи…

– Брось, Горвак. Тебе ли не знать, что всюду есть лазейки, – фыркнул Пиф-Паф.

– Я тебе не верю, – быстро и очень громко затараторил Горвак. – Никто не может обойти защиту Квиксмита. Впрочем, ты всё равно ни на миллиметр не приблизился к разгадке загадок Терры…

Пиф-Паф прижал указательный палец к большому и сунул эту «щепоть» под нос Горваку.

– Видал? Вот на столько я подобрался к четвёртой загадке Терры!

– Говори, что тебе вздумается, – холодно отрезал Горвак. – В любом случае это война.

Вдруг над головой у Кипа раздался негромкий щелчок, стрелка часов перескочила на цифру четыре. Ударил один из гигантских колоколов на башне, и мальчик невольно поморщился от оглушительного гула. Лила, стоявшая рядом с ним, вздрогнула.

Когда ребята посмотрели вниз, Пиф-Паф и Горвак уже ушли.

– Он близок к загадке номер четыре, – прошептал Кип.

– Значит, у вас ничья, – спокойно ответила Лила. – И ты пока не проиграл. А может, даже идёшь впереди. Ладно, что тут у нас?

При свете луны Кип увидел две буквы, выбитые в кирпиче.

Т. К.

Труднее всего оказалось выразить свой восторг шёпотом.

– Ты самая глазастая остроглазая глазунья в мире!

Скимми медленно поплыл вниз и остановился.

– И как мы… – начала Лила, но не закончила вопрос, вытянула руку и поставила указательный палец на первую точку.

Лила взглянула на Кипа, и он, последовав её примеру, упёрся пальцем во вторую точку.

Затем друзья одновременно нажали – и от ножки буквы К вниз беззвучно поползла трещина. Она пробежала под инициалами, и кирпичи, которых она касалась, один за другим исчезали, образовывая кривой лаз.

– Как ты догадалась? – спросил Кип.

– Старая добрая интуитивная интуиция, – с улыбкой ответила Лила.

Она хотела направить скимми вперёд, но Кип её остановил.

– Я должен тебе кое-что сказать. Мы видели здесь Чешуеликого.

Вероятно, Лила сразу поняла, о ком он говорит, потому что мгновенно замерла и притихла, и Кип на миг испугался, что она передумает. Но совокрот снова заворковал с крыши Часовой башни.

– Ты помог мне, – заявила Лила. – Теперь я тебе помогу. Включаем скрытный режим.

В потайной комнате было так темно, что казалось, будто мрак выплёскивается из неё наружу, делая ночь ещё непрогляднее. Когда Лила направила скимми вперёд, лунный свет просочился внутрь следом за ними, тускло озарив большую круглую комнату.

В слабом свете друзья различили цепь непонятных силуэтов, темневших вдоль изгиба стены.

– Похоже на огромные клыки, – прошептала Лила.

В дальнем конце помещения что-то звякнуло, и Лила инстинктивно схватила Кипа за руку. Совокрот издал громкое «фри-и-и-и-п-фри-и-п» и влетел в комнату даже прежде, чем Лила успела обернуться. Они ждали, затаив дыхание, но не услышали ничего, кроме глухого позвякивания, довольного курлыканья и попискивания.

– Мне кажется, Чешуеликого здесь нет, – тихо сказала Лила. – У совокрота отличное ночное зрение. И обоняние. Он бы сразу учуял опасность.

Она настроила Свечу и посветила наверх, чтобы разглядеть совокрота, который кружил под потолком, гоняясь за перепуганной летучей мышью.

– Наверное, что-то клацнуло в часовом механизме, – предположила Лила, успокаиваясь. – А что мы ищем? Это как-то связано со щитами?

Свет Свечи рассеял чары, и цепь гигантских тёмных зубов исчезла. На её месте оказалось собрание рыцарских щитов, висевших по всем стенам круглой пустой комнаты. На ближайшем был изображён ревущий лев и вставший на дыбы единорог.

Озарение пришло внезапно, как будто Кипа окатили ледяной водой.

– Гербарий! Терра имела в виду коллекцию гербов!

Неужели загадка всё-таки решена?

– Если я правильно понимаю, мы должны найти в коллекции герб Терры, – рассудительно заметила Лила. – И как мы его узнаем?

Они двинулись вдоль щитов, внимательно рассматривая каждый герб. Мифическая птица феникс, сжигающая себя и возрождающаяся из пепла, и орхидея. Дракон и мышь. Дуб и мамонт. Двуглавый лебедь и роза.

– Давай поищем лютик, – произнёс Кип. – Это цветок Терры.

Они описали почти полный круг, когда Лила вдруг взвизгнула и бросилась к одному из щитов.

– Синий лютик! – прошептал Кип, останавливаясь за её спиной. – И чёрный попугай.

– Причём лютик выпуклый и слегка выдаётся вперёд, – добавила Лила. – И ещё он… поворачивается! Это колесо!

Она стала вертеть лютиковое колёсико, пока сзади не послышался мерный механический звук. Кип обернулся и увидел белую линию, возникшую из ниоткуда прямо под их ногами. И она удлинялась, образовывая идеальную окружность, которая обегала комнату на расстоянии примерно метра от стен. Потом в центре круга, прямо на голом каменном полу, появился квадратный проём, из которого стал медленно подниматься каменный постамент, увенчанный единственным серебряным рычагом. Когда постамент застыл, в полу вокруг него распахнулись четыре дверцы, и из них показались четыре металлические фигуры.

ЧЕТВЁРТАЯ ЗАГАДКА

– Кто это такие? – еле слышно прошептала Лила.

Каждая фигура была высотой до потолка и отдалённо напоминала человеческую. И все они полностью состояли из деталей часового механизма: от головы до ног, сделанных из зубчатых колёс.

В руках у каждой было оружие – меч, копьё, лук и боевой топор.

– Механические солдаты? – прошептал Кип.

При звуке его голоса четыре солдата дружно повернулись к мальчику. Пустые глазницы смахивали на чёрные дыры, а рты скалились металлическими решётками.

– Это… просто механизмы, – с запинкой выдавил Кип, отчаянно желая оставаться спокойным. – Они не живые.

Металлическое знамя медленно спустилось с потолка и застыло прямо над постаментом.

IV

НЕДОСТАЮЩИЙ – СМОТРИ ВПЕРЁД,

ИДИ ЗАДОМ НАПЕРЁД,

УСТРАНИ СТЕЖОК,

ПОВЕРНИ СТРЕЛУ ВРЕМЕНИ!

– Смотри, они шевелятся! – взвизгнула Лила. – Они идут к нам!

Кип почувствовал, как горячие мурашки побежали по шее, а просторная комната вдруг сразу сделалась тесной.

– Лезем на скимми, – выпалил он. – Летим отсюда!

Кип помнил, что кривой проём в стене, через который они проникли внутрь, должен находиться всего в нескольких шагах от места, где они сейчас стояли. Но почему нигде нет лунного света? Лила в панике повернулась к Кипу.

– Прохода нет! Он закрылся!

В надежде найти другой выход, Кип заозирался по сторонам, ища стену из стеклянных кирпичей, которую они с Альбертом обнаружили накануне. Но и её нигде не было видно. Механические солдаты продолжали наступать, оружие грозно поблёскивало в свете Свечи.

– Хватай щит! – закричал Кип.

– Он… не… снимается! – пропыхтела Лила и в отчаянии замолотила кулаками по кирпичной стене.

Совокрот опустился к девочке, расправил крылья и тоже стал с шипением царапать стену. Тем временем скрип невидимого колеса за спинами друзей становился всё громче и громче. Солдаты приближались. Кип в панике повис на одном из щитов, в любой миг ожидая почувствовать между лопаток острый наконечник копья.

Но ничего подобного не произошло. Когда Кип осмелился бросить взгляд через плечо, он увидел, что солдаты в каком-то зловещем танце кружат вокруг постамента. Не успел мальчик подумать, что хуже быть уже не может, как из решётчатых пастей воинов вырвались языки пламени. Четыре металлических стража, четыре страшных оружия, четыре струи пламени. И всё это двигалось в смертоносном ритме хорошо отлаженного часового механизма.

– И что нам делать? – спросила Лила.

– Надо сдвинуть рычаг! Будем надеяться, он выключит солдат.

Лила порылась в рюкзаке Кипа, нашла перчатку. Но не успела она шагнуть к белой линии, как меченосец резко повернулся к ней и сделал выпад клинком, заставив девочку отскочить назад.

– Ясно, подойти они не дадут, – пробормотала она.

Лила прицелилась в рычаг и швырнула перчатку. Четыре языка пламени подпалили перчатку прямо в воздухе, и она, дымясь, упала на пол.

– Похоже, плохи наши дела, – сказала Лила. – Мы в западне. Вперёд не пускают, назад пути нет.

– Прости, что втянул тебя в это, – пролепетал Кип.

– Брось, – ответила Лила и вымученно улыбнулась. – Мы не сдадимся!

Она посмотрела на Кипа, при свете огня её глаза блестели, как два чёрных алмаза. Внезапно улыбка сбежала с лица Лилы – и девочка отпрянула от стены.

Кладка зашевелилась. Через мгновение в кирпичах снова открылся кривой вход.

– Нет, это никуда не годится! – послышался ворчливый голос Альберта. – Тебя даже на секунду нельзя оставить без присмотра! Я уснул всего на несколько минут, а ты уже успел угодить в ловушку.

Альберт и Тимми заглянули через пролом в комнату, отсветы огня заиграли на их лицах. Лила бросилась обнимать друзей, но внезапно смутилась и отошла.

– Но… как вы…

– Кип оставил записку. Это раз. Я проснулся. Это два. Я прочитал записку. Уже три. У Тимми есть скимми – вот и четыре.

Кип сделал глубокий вдох: свежий ночной воздух разбежался по жилам, неся с собой прохладную волну облегчения.

– Альберт и Тимми спасли нас от поджаривания до полной готовности, – сказал он. – Это пять.

– Как-то мало напоминает Кабинет секретов, – пробормотал Альберт. – Может, я ошибся?

– Поставьте мой рюкзак в проём, – попросил Кип. – Чтобы он снова не закрылся.

– А там что за штуковины? – спросила Тимми. – Выглядят жутковато.

– Они часть загадки, – объяснила Лила. – Мы думаем, нужно как-то опустить рычаг.

Альберт сделал шаг вперёд, наступив носком ботинка на белую черту.

– Осторожнее! – вскрикнула Лила.

Лучник мгновенно развернулся и рыгнул пламенем, опалив брови Альберта.

– ОГОНЬ! – взвизгнул Альберт, отпрыгивая назад. – То есть спасибо!

– В безопасности можно чувствовать себя только за чертой, – предостерёг его Кип.

– Может, попросим совокрота подлететь и опустить рычаг? – предложил Альберт.

Совокрот возбуждённо зачирикал.

– Он не перелетит через пламя, – посетовала Лила.

– Кстати, что ты скажешь про новую загадку, Альберт? – спросил Кип. – По-моему, она как раз в твоём стиле. Часы. Время. Стежки.

– И завод не кончился за всё это время? – произнёс Альберт, думая о чём-то своём. – Потрясающе.

А потом он замолчал и лишь изредка приседал или приподнимался на цыпочки, чтобы лучше видеть, наблюдая за марширующими солдатами с вниманием птицы, следящей за добычей. Совокрот смотрел на Альберта и старательно копировал его движения, как будто учился чему-то.

– Иногда мне кажется: Терра на самом деле не хотела, чтобы кто-то отыскал Ковчег, – пожаловалась Тимми.

– Она не хотела, чтобы его нашли плохие люди, – поправил её Кип. – Не забывай, у неё был Судьбоскоп.

– Что-то я не вижу кругом ни смерти, ни разрушения, – хмыкнула Лила. – Даже ни одного скелета нигде не валяется.

– Возможно, это означает, что механические солдаты никого не убивают. По крайней мере, пока.

– Или они убирают за собой, – сказала Тимми. – Убивают, а затем уносят трупы.

– Тсс, помолчите хоть минутку! – взмолился Альберт. – Дайте мне сосредоточиться.

– В загадке упоминается стежок, – сказал Кип. – Это, случайно, не тот временной стежок, который ты заметил раньше? Из-за него ещё стрелка подпрыгивает?

– Не знаю, – признался Альберт. – Но я чувствую: здесь происходит нечто странное. Такое впечатление, что время как будто чем-то преграждено.

– Ладно, давайте начнём с самого начала, – предложила Лила. – Не с времени, а с загадки.

– Недостающий… Что бы это могло быть? Наверное, деталь часового механизма? – произнесла Тимми.

– Или стрела, – сказала Лила. – Посмотрите на лучника. Лук у него есть, а вот стрелы как раз нет.

– В любом случае, – встрял Альберт, – этот недостающий должен быть где-то рядом.

– Может, осмотрим щиты? – проговорил Кип. – Вдруг в одном из них скрыто что-то ещё…

Стараясь держаться за линией, ребята изучили все щиты в комнате, проверили на ощупь каждого зверя и каждый загадочный символ.

– Ничего, – вздохнула Тимми, обхватывая себя руками. – Опять начнём с самого начала?

– Недостающий, – забормотал Альберт, глядя на солдат. – Постойте…

– Что ты увидел? – спросила Лила.

– Просвет.

– Что?

– Просвет. Проём. Пространство. По-моему, солдат должно быть пять.

– Значит, имеется в виду целый солдат? – простонала Лила. – Но мы не можем взять и сделать ещё одного!

– И не нужно! – Альберт мотнул головой. – Недостающий – не просто солдат. Тимми, у тебя складное зеркальце с собой? То, в которое ты смотришься, чтобы поправить волосы?

Даже в оранжевом свете пламени Кип заметил, как Тимми покраснела. Однако она молча вытащила из кармана зеркальце и передала Альберту.

– Оно просто… завалялось у меня в кармане джинсов, – торопливо пояснила она.

Альберт обхватил зеркало ладонями и поднял глаза к потолку, как будто возносил беззвучные молитвы. Потом зажал зеркальце в кулаке, перешагнул за белую линию и повернулся лицом к друзьям.

– Стойте на месте, – приказал он. – Не идите за мной!

Он открыл зеркальце, быстро сосчитал до трёх и пошёл задом наперёд – туда, где грозно посверкивало лезвие боевого топора.

– Что ты делаешь? – закричала Лила.

Девочка схватила за руку Тимми, затем Кипа, и они все вместе стали смотреть, как Альберт медленно продвигается задом наперёд к постаменту, прямо на строй вооружённых солдат.

Когда копьё прорезало воздух над самой макушкой Альберта, Кип затаил дыхание и понял, что Тимми и Лила тоже не дышат. Но солдаты не нападали.

– Они не трогают Альберта, – прошептала Лила.

– Недостающий, – выдохнула Тимми. – Альберт – недостающий солдат!

– И он идёт задом наперёд, – добавил Кип. – Но смотрит вперёд.

Ещё один тщательно выверенный шажок – и Альберт добрался до постамента. Он опустил рычаг, и заводные солдаты начали медленно останавливаться: оружие застыло в воздухе, огненное дыхание погасло.

– Я кричу: «Аль»… вы кричите: «Берт»! – завопила Лила, подпрыгивая на месте. – Аль!..

– Нет! – резко рявкнул Альберт. – Не сходите с места!

– Он прав, – согласился Кип. – Это только первая половина загадки. Теперь нужно убрать стежок.

Альберт огляделся по сторонам, шагнул к лучнику и ощупал пальцами тетиву лука.

– Вот здесь есть узелок… Он явно лишний. Сейчас я попробую его развязать…

Когда он ослабил узел, воздух в комнате завибрировал, и металлические солдаты стали покрываться ржавчиной, как сыпью. Неожиданно из ниоткуда на тетиве лука появилась стрела.

– Стрела времени! – прошептала Тимми.

– Она спрятана в стежке, – сообразил Кип.

Альберт протянул руку и взялся за стрелу. Видимо, она оказалась острее, чем он ожидал, потому что мальчик поморщился, но только крепче сжал пальцы.

– Осторожнее! – крикнула Лила, стискивая руку Кипа.

– Она поворачивается, – громко прошептал Альберт. – Я могу её сдвинуть!

Он принялся неторопливо поворачивать стрелу вверх и в сторону от лица солдата. Когда она описала полный круг, послышался скрежет вращающихся шестерёнок, люки в полу распахнулись, а воины – вместе с постаментом – начали опускаться.

– Вот теперь безопасно, – проговорил Альберт и улыбнулся.

Лила отпустила руку Кипа и вместе с Тимми бросилась через комнату к Альберту.

Кип присоединился к ним. Вскоре все обступили Альберта и принялись ахать и охать над порезом на его ладони.

– Ничего страшного, – пролепетал Альберт.

Кип почувствовал, как его уважение к другу возросло до небес, словно кто-то включил дополнительный аккумулятор.

– Альберт, ты гений, – заявил он. – Ты всё сделал один! Без тебя мы бы ничего не смогли.

– Ты очень смелый, – сказала Тимми.

– Да ладно, чего там, – смущённо буркнул Альберт. – Обращайтесь, если что.

– Ой, смотрите! – воскликнула Лила. – Щит Терры! Он открывается!

Щит медленно пополз вверх, а под ним в стене появился тёмный провал шириной не больше тридцати сантиметров. Он уходил так глубоко, что даже самый яркий свет Свечи не достигал конца тоннеля.

– Думаю, загадка номер пять спрятана там, – произнёс Альберт.

– Но мы не Алиса в Стране чудес! – сказала Тимми. – Эта кроличья нора слишком узкая, чтобы мы могли туда вползти.

– Возможно, нам и не придётся делать ничего такого, – с лукавой улыбкой ответила Лила.

Глава 11

ПЯТАЯ ЗАГАДКА

Лила громко свистнула. Через несколько секунд совокрот приземлился у её ног и преданно заглянул хозяйке в лицо, ожидая указаний.

– Ищи, совокрот! – велела Лила, указывая на тоннель.

Совокрот моментально скрылся в вихре шерсти, чешуек и перьев. Прошла минута. Лила снова свистнула, и из чёрного провала послышался едва слышный ответный клёкот.

– По-моему, он за пауками гоняется, – прошептала Лила. – Совокрот, домой! Быстрее, совокрот!

Из тоннеля донеслось кряхтение. Ещё через минуту в отверстии показался совокрот с латунным футляром в лапах.

– Хороший совокрот, – похвалил Кип.

Как только совокрот вразвалку выбрался из тоннеля, щит медленно вернулся на место. Зверёк с пыхтением плюхнулся на пол и стал кусать клювом крышку футляра.

– Не ешь загадку, совокрот! – воскликнула Лила.

Совокрот пожал плечиками и отряхнул перья от паутины. Лила передала футляр Кипу, который снял крышку и вытащил свёрнутый в трубку плотный лист бумаги.

– Карта, – прошептала Тимми.

Друзья склонили головы над пятой загадкой, а Кип прочёл её вслух.

V

ИЩИ ОТВЕТ В КАБИНЕТЕ СЕКРЕТОВ

Не успел он произнести последнее слово, как стены башни угрожающе содрогнулись от глухого удара.

– Что это? – прошипела Лила. – По-моему, на часовой механизм совсем не похоже.

Раздался очередной удар, на сей раз такой сильный, что все подскочили, а совокрот издал незнакомый клацающий звук. Тонкие струйки пыли посыпались с потолка.

– Мне кажется, кто-то пробрался в Часовую башню, – прошептал Кип. – Он ищет потайную комнату!

– Чешуеликий? – промямлила Лила. От страха её глаза сделались огромными, как у совокрота.

– Не думаю, – покачал головой Альберт. – Чешуеликому стены не помеха.

– Кто такой Чешуеликий? – спросила Тимми.

– Мы потом тебе расскажем, – бросила Лила.

– Я думаю, это Пиф-Паф, – сказал Кип. – Он хочет сюда попасть.

– Надо бежать, – заявил Альберт. – Пока он не нашёл потайное окно и не увидел нас.

Кип торопливо скатал карту, и все бросились к пролому в стене. Кип схватил рюкзак и едва успел пригнуться, чтобы удирающий совокрот не врезался ему в голову. Следом за зверьком вылетели Альберт и Тимми на скимми.

Лила и Кип выскочили последними, и стена за ними начала закрываться.

Когда они спустились с ночного неба на землю Конфуцианского дворика, Кип огляделся по сторонам. Кругом было пусто. Никто за ними не гнался.

Спрыгнув со скимми, все четверо, как возбуждённые электроны, опрометью бросились в тень старого дуба.

– Мы добыли карту! Мы добыли карту! – шёпотом запели Тимми и Лила.

Совокрот в упоении курлыкал над их головами.

– Постойте, – вдруг выпалил Альберт, застывая как вкопанный. – Если карта у нас, значит, Пиф-Паф проиграл. Теперь он не доберётся до следующей загадки.

Лила и Тимми обнялись и запрыгали на месте. Кипу казалось, что его улыбка сияет в темноте, рассеивая мрак. Предстоящее голосование, Чешуеликий, Пиф-Паф – всё это были лишь препятствия на горной тропе, по которой ему предстояло подняться. А на вершине его ждала мама. Друзья были его страховочными тросами. Пока они рядом, он никогда не сорвётся.

– Можно мы поможем вам разгадать загадку карты? – спросила Тимми.

– Что скажешь? – широко улыбнулся Альберт, глядя на Кипа. – Четыре головы лучше, чем две?

– Добро пожаловать в «Команду “Светолёт”», – ответил Кип.

Девочки закружились в победном танце. Но когда они отплясали, Лила подавила зевок, а следом за ней принялись зевать и остальные.

– Давайте отложим чтение карты до утра, – предложила Лила. – Совокроту давно пора баиньки.

Девочки так стремительно взмыли в воздух, что Кип едва успел рассмотреть надпись на днище скимми Лилы.

– «Глотай пыль, Пиф-Паф», – вслух прочитал он.

– Эй! Ребята! – донёсся из темноты сонный голос Лилы.

– Что? – откликнулся Альберт.

– Что лучше – один совокрот размером с динозавра, к примеру, хищного тираннозавра с длиннющим хвостом… или тысяча мини-совокротов?

С этими словами она скрылась.

– Самое возмутительное, что Лила никогда не ждёт ответа на свои дурацкие вопросы, – проворчал Альберт.

Вернувшись в комнату К10, ребята достали из футляра карту и расстелили её на столе, залитом золотым светом Свечи. Корабли плыли по нарисованным океанам, фургоны катились исследовать новые земли. То тут, то там темнели странные отметки, похожие на алхимические символы.

– «Ищи ответ в Кабинете секретов», – процитировал Кип.

– Может, символы – это зашифрованные координаты? – предположил Альберт. – И Ковчег закопан где-то в Квиксмите?

– Может быть, – ответил Кип и кивнул. – Всё складывается так, что найти его придётся нам.

– Но нам нужен надёжный тайник, – сказал Альберт, сворачивая карту.

Кип молча убрал карту в футляр и открыл дверцу клетки. Когда он спрятал футляр в гамак, Розочка вскарабкалась по его руке, вскочила хозяину на плечо и обняла лапками за шею.

– Это наша тайна, – прошептал Кип. – Её будем знать только ты, я и Альберт. Поняла?

«КОМАНДА “СВЕТОЛЁТ”»

Всего через два часа звонок будильника безжалостно вырвал Кипа из пузыря сладкого сна. Ему снились завихрюшки – они были такие настоящие, что он мог протянуть руку и дотронуться до них.

Первым делом он подумал о маме. Должно быть, её состояние оставалось таким же печальным, но новых сообщений от папы не было.

«Мы нашли карту Терры!» – вспомнил он с приливом радостного волнения.

Но потом мальчик вспомнил ещё кое-что – и у него скрутило живот. Голосование висело над ним, как мрачная бомба, готовая взорваться в любую секунду.

– Кажется, полушария мозга дельфина спят по очереди, – простонал Кип, не открывая глаз. – Сегодня я буду дельфином.

Кип умылся холодной водой, и вязкая хмарь бессонной ночи слегка отступила.

– Давай поищем наших, Альберт, – заявил он.

В Буфете Альберт высмотрел в толпе шапку Тимми и ловко пробрался сквозь толпу к девочкам, которые уже заняли столик. Кип и Альберт подсели к ним – и все четверо зашептались, сблизив головы.

– Лила не хотела без вас рассказывать про Чешуеликого, – пожаловалась Тимми, обиженно скрещивая руки на груди.

– Это такое… жуткое существо… – начал Альберт. – Оно за нами следит.

– Ты его тоже видел? – спросила Лила.

– К сожалению, – с содроганием ответил Альберт. – Мы думаем, оно охотится за Ковчегом. Мы не можем никому рассказать: ведь тогда нам придётся выложить всё, что мы узнали. А это даст Пиф-Пафу шанс воспользоваться чужими догадками и обставить нас.

– Но что это за существо? – спросила Тимми.

– Оно серебристо-чёрное… и всё кожаное… – пролепетала Лила.

– И чешуйчатое, – добавил Альберт.

– С виду оно напоминает высокий пень, – продолжала Лила. – Мне трудно его описать… Короче, тело похоже на жуткий колышущийся плащ. И ещё у него ужасные глаза, в которые лучше не смотреть, потому что они притягивают.

– В общем, настоящий монстр, – подытожил Альберт.

– Монстр? – переспросила Тимми. – Серьёзно?

– Ещё как, – подтвердил Альберт.

– Только при слове «монстр» мы обычно представляем себе кого-нибудь смешного и пушистого, – поправила Лила. – А эта тварь совсем не такая.

– Послушайте, – перебил её Кип. – По-моему, дело кончится битвой. И так уж получилось, что мы окажемся в самой её гуще. Я пойму, если вы не захотите участвовать в заварушке. Но лично я собираюсь найти Ковчег раньше Пиф-Пафа. Я должен это сделать.

Совокрот тихонько закурлыкал и клюнул Кипа в руку нежным бархатистым клювом.

– Я точно не сбегу, – твёрдо произнёс Альберт.

– Я тоже, – выпалила Тимми. – Вы за меня заступились, значит, мы друзья!

Кип и Альберт посмотрели на Лилу.

– Мы навестим вас после уроков, – проговорила она. – Начнём изучать карту.

Кип окинул взглядом ребят. Никогда в жизни у него не было таких друзей – верных, преданных, готовых быть с ним до конца, несмотря на опасность.

Он хотел сказать это вслух, но Тимми его опередила:

– Что здесь делают шарнемоли? Уроки ещё не начались.

И действительно, целые стаи маленьких светящихся шариков плыли к высокому стеклянному потолку, как рыбки над коралловым рифом.

Собравшись там, сотни шарнемолей принялись двигаться, перемещаться, меняться местами, пока не выстроились в короткое сообщение, мерцающее в утреннем свете.

ШКОЛЬНОЕ ГОЛОСОВАНИЕ

ТЕАТР АРИСТОТЕЛЯ

11:00

ПРИСУТСТВИЕ ОБЯЗАТЕЛЬНО

Во рту у Кипа пересохло. Перед глазами снова возникло торжествующее лицо Груббинг, на котором было написано «а-что-я-вам-говорила». Усилием воли Кип отогнал от себя этот кошмар, опустил глаза и в ярости проткнул тост чайной ложкой.

– Неужели никто не изобрёл машину, которая может всё изменить? – прошептал он.

Сейчас ему подошло бы что угодно: машина-стирающая-события или машина-поворачивающая-время-назад. Главное, чтобы он смог очутиться в тот вечер перед Трескнебесной башней и сделать всё по-другому. Словно почувствовав отчаяние Кипа, совокрот залез к нему в тарелку маленькими когтистыми лапками, но Лила выгнала зверька.

– Всё будет хорошо, Кип, – произнесла Пенни, подходя к их столику вместе с Эм и другими ребятами.

– Мы будем голосовать за тебя, – заверил Баджер. – Все до единого! Никто не любит Пиф-Пафа.

Кип с благодарностью кивнул, не в силах выдавить ни слова. Когда доброжелатели удалились, «Команда “Светолёт”» вернулась к обсуждению своих планов.

– Что будем делать? – спросил Альберт.

Кип посмотрел на три повёрнутых к нему лица и любопытную мордочку совокрота. Все ждали, что он решит. Кип сунул палец под кожаный ошейник на шейке зверька.

– Мы объединимся с Горваком, – проронил он после паузы. – Он станет хорошим союзником. Если голосование будет не в мою пользу, я уйду из школы, но Горвак поможет вам победить Пиф-Пафа. Кроме того, он пятнадцатый праправнук Терры. Я думаю, он знает, что делать.

– У нас ещё полно времени до начала уроков, – заметила Тимми. – Шарнемоль, отведи нас к Горваку Г. Горваку.

Добравшись до лужайки перед корпусом шестикурсников, ребята увидели огромную толпу, собравшуюся перед входом. Они были вынуждены прокладывать себе дорогу, чтобы не потерять из виду шарнемолей, но вскоре Кип пожалел об этом.

В центре толпы, как огромный торжествующий паразит внутри гостеприимного хозяина, стоял Пиф-Паф. Он мило болтал с учениками и отпускал шуточки. Акулозубая девочка сегодня уложила волосы локонами и ещё гуще, чем обычно, подвела глаза чёрным карандашом. Пара каких-то мальчиков и девчонка с фальшивыми улыбками бросали собравшимся горсти квикетов.

– Вы покупаете голоса! – возмущённо закричала Лила. – Это нечестно!

– Покупаем? Голоса? – переспросил Пиф-Паф, невинно склоняя голову набок. – Ни в коем случае! Просто у меня слишком много квикетов! Я не представляю, что с ними делать. Неужели я не могу поделиться ими с друзьями?

– Не хотите бесплатных квикетов? – ласково спросила Акулозубая девочка, безмятежно хлопая ресницами.

– Ты нас не подкупишь, – отрезала Тимми. – Скорее Земля перевернётся вверх тормашками, чем мы проголосуем за вас!

Кроткая улыбочка Акулозубой девочки сменилась злобным оскалом.

– Идём отсюда, – с отвращением проговорила Лила. – Меня уже тошнит.

– Гнусный голосокрад, – процедил Альберт. – Тритонорожий мошенник.

– Забудь о них, – буркнул Кип. – Действуем по плану.

Шарнемоль Тимми ловко пролетел сквозь толпу к крыльцу и повёл друзей по лестнице к одной из спален на верхнем этаже. Кип постучал и открыл дверь.

Горвак сидел спиной к ним, декламируя что-то по памяти, но так тихо, что Кип смог разобрать только обрывки фраз.

– «…отгадывания… некоторых… потребуется только смекалка… друг на друга… понять самих себя… защитник основ Квиксмита… секреты Эонового света… грозные и страшные времена…»

Лила вежливо кашлянула, и Горвак стремительно развернул кресло в их сторону.

– Кип! Я не слышал, как ты вошёл. Рад тебя видеть.

– Зачем ты учишь наизусть письмо Терры? – спросила Тимми.

– Я не учу, – ответил Горвак, слезая с кресла. – У меня есть особенность: я с первого раза запоминаю всё, что слышу. Каждый день после завтрака я декламирую письмо Терры по памяти… вдруг там имеется подсказка, которую я упустил? В общем, пытаюсь найти смысл в этой путанице.

Горвак провёл рукой по густым волосам, и на миг Кипу показалось, что парень чем-то расстроен.

– Понимаете, я должен найти Ковчег первым, – смущённо продолжал Горвак. – Гонка становится очень напряжённой…

– Не переживай, – сказал Кип. – Нам известно, что Пиф-Паф собирается украсть Ковчег. Ночью мы случайно услышали ваш разговор. Извини, но это правда получилось не нарочно. Мы пришли предложить тебе объединить усилия. Можно действовать сообща.

На миг Горвак остолбенел. Потом неловко улыбнулся и положил руку на плечо Кипу.

– Как неожиданно, – пробормотал он. – Спасибо, я очень польщён. Честно, я искренне ценю ваше предложение, но вынужден отказаться. Иногда работа в коллективе замедляет продвижение к цели. А мне нужно быть быстрым и ловким, чтобы прийти к финишу первым. Вы же сами видели, что Пиф-Паф ни перед чем не остановится…

– Мы добыли пятую загадку, – выпалил Альберт.

– Это карта, – добавила Лила.

Оторопь, отразившаяся на лице Горвака, яснее всяких слов показала, насколько он недооценивал четверых друзей, стоявших перед ним.

– Ну что, ты согласен? – спросил Кип.

Горвак с минуту молчал, погрузившись в раздумья.

– Я был бы последним дураком, если бы отказался, – заявил он.

– Только есть одно условие, – предупредил Кип. – Если школа проголосует за моё исключение, ты должен будешь найти возможность помочь мне во внешнем мире.

– Как? – удивился Горвак.

– Мне нужно кое-что… из Ковчега, – с запинкой ответил Кип. – Для…

До сих пор только Альберт знал про его маму. Но они теперь одна команда, а друзья должны быть в курсе всего.

Горвак приподнял брови.

– Моя мама, – выдавил Кип. – Она больна.

– Договорились, – сразу согласился Горвак. – Сегодня после уроков я приду к вам в комнату. Что ж, Кип, удачи на голосовании.

ДЕМОКРАТИЯ

Утро шло своим чередом, и усталость всё глубже и глубже вгрызалась в мышцы Кипа. Он начал клевать носом на уроке профессора Кворк, поэтому Альберт был вынужден дважды пихать его в бок. Дождавшись большой перемены, ребята вернулись в комнату К10, где Кип с удивлением обнаружил, что Розочка не спит и ждёт его. Всегда такая аккуратная, сегодня она высыпала все семечки через сетку клетки.

– Что на тебя нашло? – изумился Кип.

Розочка лихорадочно прыгала из стороны в сторону, била в тарелки, кружилась на месте, залезала в гамак и снова выпрыгивала из него.

– Объелась бананов? – предположил Альберт. – Или орехов?

Когда мальчики собирали рассыпанные семена, в дверь постучали, и маленькая летяга с испуганным писком метнулась в укрытие.

В комнату вошли Тимми и Лила (у девочки на плече сидел совокрот). Зверёк выглянул из-под волос хозяйки и уставился на Розочку.

– Фри-и-и-п, – жадно прощебетал он, распахивая глаза.

Розочка взлетела на самую верхнюю площадку клетки и сердито застрекотала.

– Плохой совокрот, – сказала Лила, щёлкнув питомца по клюву. – Розочка не лакомство. Ты должен с ней подружиться.

Кип вытащил Розочку из клетки и поднёс её поздороваться с совокротом, который взъерошил пёрышки и под пристальным взглядом Лилы осторожно спустился по руке хозяйки. Осмотрев белку, совокрот высунул длинный оранжевый язык и шумно лизнул летягу в лоб.

– Это друг, совокрот, – строго напомнила Лила.

Малыш пожал плечиками, издал дружелюбное булькотание и перепрыгнул на кровать, где развалился на одеяле, выставив на всеобщее обозрение плотно набитое брюшко. Розочка как будто поняла, что опасность миновала, поэтому без страха перелетела с руки Кипа на подушку. Она устроилась рядом с совокротом и принялась умываться и приглаживать шёрстку.

– Вот и славно, – сказала Тимми. – Теперь у них любовь и дружба, поэтому мы можем взглянуть на карту.

Но как только Кип сунул руку в логово Розочки, загремели колокола на Часовой башне. Лила и Тимми многозначительно переглянулись, а Кип понял, что это сигнал к началу голосования. Он пересадил Розочку в кокосовую постельку и с обречённым видом покинул комнату вместе с остальными.

Колокола гудели гулко и торжественно, как на похоронах. Чем ближе друзья подходили к Театру Аристотеля, тем тяжелее становились ноги Кипа. Только члены «Команды “Светолёт”», шагавшие рядом с ним, придавали мальчику сил. Альберт шёл слева, Тимми – справа, а Лила прокладывала им путь, как грозный воин (с не менее грозным совокротом на плече).

Когда они добрались до Театра Аристотеля, Кипа сразу отправили на сцену, где ему пришлось сесть на облезлый деревянный стул, живо напомнивший мальчику класс в Академии Лэдхилл.

– Не забывай смотреть людям в глаза, – напутствовала его Лила. – Иначе они подумают, что ты что-то скрываешь.

Первые три ряда амфитеатра занимали профессора. Дальше расположились портье, шеф Гарибальди и другие работники кухни, Тамара Окпик, Большой Оби и библиотекари. Остальные места были заполнены учениками. Кип изо всех сил старался спокойно смотреть прямо перед собой и транслировать мысли в толпу, надеясь, что он выглядит невинным и раскаявшимся. «Это Пиф-Паф виноват!» – беззвучно кричал он собравшимся.

Но все, с кем Кип встречался взглядом, смотрели на него сурово – даже профессор Стимпанк и профессор Мо.

Пиф-Паф вышел на сцену с таким видом, будто явился получать заслуженную награду. Он даже приветственно помахал рукой знакомым и уселся на второй стул в нескольких метрах от Кипа, а декан встала между ними.

Она посмотрела сначала на Кипа, потом на Пиф-Пафа, после чего обратилась к зрителям.

Каждое её слово отдавалось в голове Кипа, как удар колокола на Часовой башне.

– Демократия. Сегодня всех нас собрало здесь наше право на демократию. Когда я смотрю на ваши лица, то вижу лучших учеников и учёных нашего времени. Однако большинство из вас ещё дети. За стенами Квиксмита у вас нет права голоса, нет никакого влияния на то, как устроены дела в мире. Но тут всё иначе: у каждого из вас есть голос. Я призываю вас отнестись к мероприятию с уважением и ответственностью.

Пиф-Паф нагло посмотрел на Кипа и ухмыльнулся. Кип отвернулся и стиснул зубы с такой силой, что чуть не сломал челюсти.

– Сегодня мы собрались здесь по поводу инцидента с участием двух наших учеников – Пифагора Гриттлшэнка и Кипа Брэмли. Я попрошу их покинуть сцену на то время, пока КОТИК будет напоминать вам обстоятельства произошедшего. Затем мы попросим вас подумать, как бы вы поступили на месте этих двух учеников. И мы вместе решим, что школа должна предпринять дальше.

Кип поплёлся за своим шарнемолем, Пиф-Паф направился в другую сторону. Светящийся шарик привёл мальчика в звуконепроницаемую кабинку, где ему предстояло ждать результатов голосования. Он не слышал ничего, кроме своего дыхания. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Остался он учеником школы или уже нет?

Кабинка с вращающимся стулом напомнила Кипу фотобудку в «Подводном мире». Как давно это было! Теперь всё изменилось. Страх пробирал до самых костей.

Каждая клеточка его тела хотела спать. Кип закрыл глаза. Хорошо, что завихрюшки по-прежнему были с ним: далёкие и близкие, их мерная пульсация утешала.

«Я буду счастлив, когда всё закончится».

Какая-то часть его существа прекрасно знала, что это неправда. Пока он находился в Квиксмите, пусть даже в мучительном состоянии неопределённости, у него была надежда. Но если школа проголосует против…

Шарнемоль прилетел звать его обратно. Пиф-Паф вышел на сцену первым и нетерпеливо подскочил к мисс Твисс за вердиктом.

– Пифагор Гриттлшэнк. Вы исключительно одарённый и способный ученик. Вы наследник одного из наших великих учёных.

Парень самодовольно ухмыльнулся.

– Однако этого недостаточно. Ученик Квиксмита должен быть вежливым, а не только умным… отзывчивым, а не просто способным. Покупать голоса? Неужели вы думаете, что это и есть демократия?

Ухмылка медленно сползла с лица Пиф-Пафа.

– Но важнее всего то, что в результате вашего безответственного поступка мог погибнуть другой человек. Ученики Квиксмита устали от вашего антиобщественного поведения. Боюсь, вы исчерпали запасы нашего терпения, и удача от вас отвернулась. Собирайте вещи. Вы больше не учитесь в Квиксмите.

Пиф-Паф оказался настолько потрясён, что полностью утратил самообладание и разразился потоком грязной брани. Потом он повернулся к собранию.

– Жалкие черви! Вы радостно хватали мои квикеты! – завизжал он, брызгая слюной.

Тамара Окпик встала и выбежала на сцену. Она что-то сказала Пиф-Пафу (так тихо, что никто, кроме него, ничего не услышал), и грозный потомок Гриттлшэнка мгновенно замолчал.

Он бросил долгий мстительный взгляд на мисс Твисс.

– Вы ещё пожалеете, – процедил Пиф-Паф.

Направляясь к выходу следом за Тамарой Окпик, мальчишка лишь раз обернулся и кинул на Кипа прощальный взгляд, намекавший, что он был бы счастлив сделать чашку из черепа противника.

Но сейчас эта угроза значилась последней в списке проблем, из-за которых Кипу стоило волноваться. Он смотрел на мисс Твисс и чувствовал сотни устремлённых на себя взглядов. Ноги подкашивались, ему казалось, что сцена в любой момент может выскользнуть из-под него, как скимми над Трескнебесной башней. Он снова мог упасть, только на этот раз его никто уже не спасёт. И никто не спасёт маму.

«Пожалуйста, – мысленно и безостановочно твердил Кип. – Пожалуйста, не исключайте меня».

– Кип Брэмли. Вы поступили крайне глупо и могли серьёзно пострадать в результате своего безрассудства. Но собрание подавляющим большинством голосов решило, что вы были грубо спровоцированы. В наказание вы лишаетесь всех квикетов, а до конца семестра каждые выходные будете посвящать общественным работам.

Медленно, слово за словом, до него доходило: ему дали второй шанс. Страх, въевшийся в кости, начал исчезать.

Театр Аристотеля постепенно опустел, зрители расходились, а Лила бросилась к Кипу. Он охнул, не ожидая такого крепкого объятия.

– Эй, оставь что-нибудь для меня! – завопила Тимми, подбегая следом.

– Хватит душить его в объятиях, – раздался голос Пенни. – Эгоистки!

Скоро Кип очутился в эпицентре вопящего моря девочек. Он в панике поискал глазами Альберта.

– Спаси! – одними губами взмолился он.

Но коварный Альберт только чмокнул воздух и ухмыльнулся до ушей.

– Ладно, – в конце концов сжалился друг, проталкиваясь к Кипу сквозь плотную толпу. – Невыспавшийся Альберт умирает с голоду. Такое дело нужно заесть как минимум тремя обедами.

– Как жаль, что ты потерял квикеты, – сказала Майя.

– Пустяки! – отмахнулся Кип. – Я отдал бы все квикеты в мире – лишь бы остаться здесь.

Глава 12

КРАЖА

Кип никогда не думал, что когда-нибудь ему захочется, чтобы время в Квиксмите пролетало быстрее. Но сегодня каждая секунда приближала его к концу уроков, а значит, к возможности заняться картой. Он надеялся, что новый союзник с первого взгляда сможет решить загадку.

– Отличная новость насчёт Пиф-Пафа, – сказал Горвак, ждавший друзей около комнаты К10. – Теперь, когда он больше не стоит у нас на пути, мы сможем сосредоточиться на поисках Ковчега.

При виде ребят Розочка возбуждённо заметалась по клетке. Кипу пришлось открыть дверцу и выпустить её.

– Летучая белка? – удивился Горвак. – Ну и чудо!

Розочка щебетала так громко, что Кип не услышал своего ответа. Когда он отругал её, летяга обиженно вскарабкалась по занавеске и стала молча наблюдать за происходящим.

Тем временем Альберт уже полез за картой.

– Кип, куда ты её положил?

– В гамак, как обычно, – ответил Кип, переводя глаза на клетку… и оцепенел от ужаса, как и Альберт.

– Что случилось? – спросил Горвак.

– Она пропала, – еле слышно прошептал Альберт.

– Тут-тук, – проговорила с порога Лила. – «Команда “Светолёт”» на месте!

– Она не могла пропасть, – пролепетал Кип, обыскивая клетку.

– Что? Что пропало? – всполошилась Тимми.

– Карта, – убитым голосом ответил Альберт.

Он вдруг сорвался с места, бросился к столу и с шумом выдвинул ящик.

– И наши Человечные пульты тоже! – заорал он.

Крушение, опустошение, угасание. Нет, на свете просто не было слова, которым можно описать то, что почувствовал Кип в этот страшный миг.

Альберт кинулся к двухъярусной кровати и сел на ступеньку. Сгорбившись, мальчик молча колотил по ней кулаком.

– Нужно пожаловаться на Пиф-Пафа, – внезапно заявил он.

– Его уже исключили. Что ещё мы можем сделать? – произнесла Лила.

Она пнула ногой книжный шкаф: какая-то книга свалилась с полки. Никто не проронил ни слова.

– Оставайтесь здесь, – сказал Горвак. Его губы сжались в резкую прямую складку. – Пиф-Паф ещё не успел уйти. Я с ним поговорю.

Тимми плюхнулась на нижнюю кровать и уронила лицо в ладони. Кипу захотелось разбить кулаком окно, однако он сел рядом с Тимми и обнял её за плечи.

– Мы что-нибудь придумаем, – пробормотал он.

Ребята прождали целый час. Разговаривать никому не хотелось. Альберт сбегал в Буфет за фруктами и сэндвичами, но никто, кроме него, к ним не притронулся.

– Ешьте, нам нужны силы, – заметил он.

Когда Горвак вернулся, друзья с надеждой посмотрели на него. Но его лицо оставалось таким же мрачным.

– Мне страшно жаль. Пиф-Паф, разумеется, всё отрицает. И я следил за ним, пока КОТИК сканировала парня у ворот, прежде чем он сдал Свечу. Я был уверен: он себя чем-нибудь выдаст, но карты при нём не было. По крайней мере, среди его вещей улики не нашлось.

– Значит, мы проиграли? – спросила Тимми, и её глаза снова наполнились слезами.

Казалось, что веселье, долгие дни и ночи упорного труда, надежда и радость – всё было безжалостно выжато из этой комнаты.

– Думаю, нам нужно передохнуть, – сказал Горвак. – Не обижайтесь, но выглядите вы ужасно. Я возвращаюсь к себе. Постараюсь лечь пораньше. Дамы? Проводить вас?

Когда ребята ушли, Кип понял, что смертельно устал. Он грустно наполнил миски Розочки едой, налил ей воды. После этого, даже не почистив зубы, мальчик молча забрался на верхнюю кровать и провалился в сон.

МАЛЫЙ ПУШИСТЫЙ НИНДЗЯЛЁТ

Сработал будильник. Кип помахал рукой, чтобы отложить звонок, и перевернулся на другой бок. Матрас под ним был как мягкое болото, в котором он медленно тонул… Но почему в груди такая пустота, такая печаль? И тут он вспомнил. Кто-то похитил карту, не дав им даже приступить к разгадке новой загадки. Всё пропало, и Горвак тоже ничего не может поделать. Охота за Ковчегом закончена.

«Почему я не сделал трискан? – с тоской подумал Кип. – Это заняло бы две секунды, но спасло бы всё!»

Будильник снова зажужжал, и Кип опять помахал рукой, не открывая глаз.

– Не встану, – пробурчал он, натягивая одеяло на голову.

– Ки-и-и-и-и-п Брэ-э-э-э-э-э-м-ли-и-и-и, – пропищал снизу Альберт. – Это я-а-а-а-а-а. Ро-о-о-о-о-о-зи-и-и-и-к.

Будильник зазвонил громче, потом что-то мягко шлёпнулось на одеяло. Кип выглянул наружу и увидел Розочку, парившую прямо перед его носом.

– Та-дам! – воскликнул Альберт.

Кип моргнул и всмотрелся как следует. Розочка, в шлейке, свисала с лёгкого квадрокоптера в форме птички.

– Когда я показал ей, что делаю, она так обрадовалась, что почти самостоятельно надела на себя все ремни, – похвастался Альберт.

– Розочкодрон? – выдавил Кип.

Друг покрутил рычаги, и Розочка сделала круг над головой Кипа, широко раскинув маленькие лапки.

– Вообще-то моё изобретение называется Малый пушистый ниндзялёт, а Розочка просто первый пилот-испытатель. Я сделал эту модель в классе профессора Стимпанка, для конкурса. Позже подключу к ЧСМ.

Розочка запищала, протянула лапку и схватила Кипа за нос.

– Чокнутые, – проворчал Кип. – Вы оба.

– Ещё рано, – сказал Альберт. – Пусть она полетает вокруг сада. Заодно обдумаем, что делать дальше.

Кип на секунду забился под одеяло. Но совесть не позволила ему прятаться. «Альберт даёт тебе отличную причину встать и идти вперёд. Не порти всё!»

– Тогда, чур, я за пультом, – буркнул Кип, сбрасывая одеяло.

С этого момента дела улучшились. За завтраком шеф Гарибальди, от которого не укрылся несчастный вид Кипа, щедро украсил его вафли дополнительной порцией клубники со взбитыми сливками. Когда друзья заканчивали есть, к их столику подошёл Горвак. По дороге он насвистывал, лучезарно улыбался и весело приветствовал профессоров и учеников, как будто ничего не случилось.

– Я всё обдумал, – объявил Горвак, ставя на стол чашку. – Мы должны проследить за Мелиндой.

– За кем?

– За девушкой Пиф-Пафа. Готов поспорить, что карта у неё. Если Пиф смог взломать Шифростража (а он и на такое способен), то он сможет поддерживать связь с Мелиндой. Значит, если мы будем за ней наблюдать, она выведет нас на след!

– Можно установить дежурство! – с воодушевлением воскликнула Лила. – Нас пятеро плюс совокрот.

– Из него выйдет отличный шпион, – согласился Горвак с улыбкой. – Пусть приступает прямо сейчас. А я подключу к объекту слежки разблокированный шарнемоль.

– Разблокированный? – переспросил Альберт.

– Его можно подключить к кому угодно, – объяснил Горвак. – Строго говоря, иметь такие шарнемоли запрещено. Но мы в безвыходном положении! А маленький соглядатай поможет нам отследить все перемещения Мелинды и сообщит, если произойдёт что-нибудь необычное. Между прочим, у Пиф-Пафа тоже повсюду шпионы, поэтому давайте договоримся не болтать попусту.

Итак, Горвак запрограммировал шарнемоля, совокрота послали следить за Мелиндой и сообщать о результатах, а остальные были вынуждены сидеть и ждать, как стая голодных ястребов ждёт добычу.

СКОСОБОЧЕННОЕ МЫШЛЕНИЕ

После завтрака Кипа снова посетило липкое ощущение, что на него кто-то смотрит. Он с тревогой обернулся.

Она стояла неподвижно, толпа обтекала её со всех сторон. Если бы взглядом можно было выпотрошить человека заживо и поплясать на его внутренностях, Кипа ждала бы именно такая участь.

– Теперь я знаю, как её зовут, – пробормотал Кип себе под нос. – Но для меня она всегда будет Акулозубой девочкой.

– Она заграбастала нашу карту, – краем рта процедил Альберт.

– Осталось два дня, – прошептал Кип, не сводя глаз с Мелинды. – Если Горвак прав, то очень скоро она приведёт нас к новой загадке.

– План хорош, – сказал Альберт, когда они шли в Улей на Логикологию. – Но достаточно ли он хорош?

Как вскоре оказалось, это не имело значения.

– Я думаю, многие из вас хотели бы знать, зачем мне столько… вот таких приспособлений, – произнёс профессор Мо.

Он указал рукой на квадратные очки на своём носу. Потом приподнял очки с оранжевыми стёклами, висевшие на цепочке и видневшиеся в отвороте рубашки, и выудил пару для чтения из нагрудного кармана.

– Я хочу открыть вам маленький секрет, – продолжал профессор. – На самом деле очки мне не нужны. По крайней мере, каждый день.

Профессор стал обходить класс, раздавая каждому по паре очков, которые он вытаскивал из большого «мешка счастья». Кип нацепил их: ему достались картонные, с зелёным и красным стёклышками.

– Это типа рентгеновских очков? – спросил он.

– Примерно, – ответил профессор. – Ведь Странные энергии не всегда хотят быть увиденными. А в Квиксмите мы используем технологию косвенного или даже скособоченного мышления. Между прочим, это крайне полезный навык для любителей головоломок. Существует множество практик и способов скособоченного мышления. Проще сказать, что у каждого мыслителя свой подход. Лично мне новая пара очков помогает по-иному взглянуть на задачу. Когда я меняю очки, я меняю перспективу. Я буквально вижу мир в другом свете! И очень часто именно в дальних углах, трещинах и впадинах нахожу то, что искал.

Кип попробовал смотреть сквозь очки, скосив глаза, но ничего необычного не заметил.

– Чтобы научиться скособоченному мышлению, совсем не обязательно смотреть вкось, – с улыбкой добавил профессор Мо. – Хотя кто знает? Возможно, кому-то поможет именно такой способ. Запрос к КОТИК: пожалуйста, создай сферу.

В следующую секунду над головой профессора возник шар размером с футбольный мяч.

– Я люблю представлять, что каждая загадка имеет форму: она может быть пирамидой, кубом или простой сферой. И в такой фигуре есть потайная дверца, за которой лежит ответ на вопрос. Иногда у задачки – несколько дверей, а значит, и несколько ответов.

Профессор поднял руку, чтобы коснуться сферы, но она отлетела в сторону.

– Но вот в чём проблема: тайну нельзя контролировать, ответ нельзя вырвать силой. Головоломка никогда не ведёт себя так, как вы ожидаете. Поэтому я воображаю, что иду вокруг неё. Она остаётся собой, но я меняюсь, подстраиваюсь под загадку, пытаясь отыскать потайную дверцу, ведущую к ответу. Когда мы мыслим косвенно, квиксары оживляются, как миллион электрических пузырьков, наша связь со Странной энергией становится крепче. И очень часто мы находим ответ, который ищем.

– То есть нужно найти новый угол зрения? – уточнил Кип.

– Именно! – радостно воскликнул профессор Мо.

Какая-то искра затеплилась в груде пепла, оставшейся от надежд Кипа, что-то внутри шевельнулось, расправляя крылья.

До сих пор он думал, что потеря карты – провал и тупик, и им нужно просто сдаться. Но если слежка за Акулозубой девочкой – это далеко не всё, что им осталось? И в тупике всё-таки есть дверь?

Остаток дня Кип пытался во всех подробностях вспомнить похищенную карту. По совету профессора Мо он посылал свой разум вбок и в разные стороны, в углы, трещины и закоулки новых перспектив. Стоило ему закрыть глаза, как завихрюшки начинали накатывать и отступать, как волны, они вздымались, клубились и вихрились в сознании, словно хотели что-то сказать. Но как ни старался Кип, ему никак не удавалось поймать хотя бы одну.

Всё произошло ночью.

Альберт уже уснул, а Кип продолжал лежать с закрытыми глазами.

Снова и снова он пытался вызвать образ карты, но у него не получалось сосредоточиться. Розочка скакала по ногам. Завихрюшки манили, отвлекали, мешали думать о карте.

Наконец, когда Розочка свернулась клубочком, как плюшевая игрушка, Кип понял, что больше не может сопротивляться. Завихрюшки победили. Надо уступить и следовать за ними – завиток за завитком, волна за волной. Мальчик потерял счёт времени и забыл обо всём на свете, пока не очнулся от странного ощущения. Какая-то щекотка волной пробежала по всему телу.

Его глаза были открыты.

Завихрюшки вырвались на свободу.

Они ожили. Сделались реальными.

Все завихрюшки, которые он когда-либо рисовал, замерцали перед ним, как призрачные огоньки над поверхностью моря. Потом Кип увидел среди них новые, незнакомые.

Одна из таких завихрюшек пульсировала на переднем плане: она была сильнее и ярче остальных, от неё во все стороны струились потоки света, похожего на голубой шёлк.

Завихрюшка заставила Кипа вылезти из кровати и в каком-то трансе добраться до двери. Розочка мгновенно вскочила, запрыгнула хозяину на спину и юркнула в карман халата, но Кип этого даже не заметил.

Следом за завихрюшкой он спустился по лестнице, прошёл по пустому холодному коридору, очутился на улице и побрёл через гулкие дворы и росистые лужайки к Картографическому залу. Здесь тоже было тихо, тише, чем в пространстве между планетами. Краски Грандиозного глобуса поблёкли в ночи. Внутри него вихрилась завихрюшка, похожая на живую атмосферу, озаряющую огромный шар.

– Она исходит изнутри, – прошептал Кип.

В тот же миг всё встало на свои места. Вопрос родился, вскипел и принялся рваться наружу, могучий и естественный, как жажда дышать.

– Где находится Кабинет секретов?

Раздался механический скрежет, озарённые лунным светом континенты на Грандиозном глобусе пришли в движение. Когда они замерли, очертания Африки вдруг растрескались и начали медленно выдвигаться. Вылетело облачко пыли, затем из ниоткуда появились деревянные ступени, окаймлённые переливающимся голубым сиянием.

Ощущение было неописуемое: невесомость момента, миг, когда всё вокруг сдвигается с привычного места и занимает новое положение.

Розочка застрекотала и вскарабкалась Кипу на плечо.

– Он же всё время был здесь, Розочка. Ты понимаешь?

Кип начал подниматься по лестнице, следуя за извивающейся завихрюшкой. Холодный ночной воздух обступил его, он видел облачко собственного дыхания, клубящееся на границе между тьмой и светом.

Внутри Грандиозный глобус был залит тёплым золотым сиянием, струившимся отовсюду. Кип словно перенёсся в пещеру Аладдина, полную удивительных изобретений, сверкающих приборов и старинных вещиц, но не замечал ничего, кроме завихрюшки, которая вела его к своему истоку. Вскоре Кип уже стоял на коленях перед простым деревянным сундуком, таким невзрачным, что никто не обратил бы на него внимание посреди несметных сокровищ.

Крышка была не заперта, а внутри, в самом сердце завихрюшки, лежала старая книга с металлической застёжкой.

На обложке сверкали два слова.

ЭОНОВЫЙ СВЕТ

Как только Кип взял книгу в руки, завихрюшка погасла. Не смея даже представить, что находится внутри, он расстегнул застёжку и начал переворачивать страницы. Когда мальчик понял, что там нарисовано, то нашарил рукой пол и сел. Пушистое тельце Розочки прижалось к его шее.

– Как… как это может быть? – прошептал Кип.

Страницы покрывали завихрюшки.

Из книги выпал лист бумаги. Словно во сне, Кип поднял его и стал читать текст, каждое новое предложение было как удар электрошокера.

«Мальчику, которого я видела, но никогда не встречала.

Я знаю, что ты храбр, знаю, о чём болит твоё сердце, знаю, зачем ты ищешь Ковчег.

Ты похож на меня. Ты видишь Эоновый свет. Насколько мне известно, таких людей в мире всего двое – ты и я.

Эоновый свет излучается из будущего, он сияет из мира за концом Вселенной. Это самая странная из всех Странных энергий.

Даже лучшие и величайшие из нас слишком часто смотрят в прошлое. Ах! Если бы они только могли знать! Узреть Эоновый свет означает увидеть то, что сокрыто от глаз.

Мы с тобой стоим на берегу, ты и я. Песок под нашими ногами – это прошлое. Волны, накатывающие на берег, – будущее. Береговая линия – настоящее. Промежуток, где ты можешь ступить в кипящую пену, – место, где всё возможно. Здесь, где постоянно бьётся прибой, мы можем видеть прекрасные образы. В них есть отсвет Эонового света, потому что они несут в себе огромный потенциал, возможность изменить пути и миры.

Слушай свет. Это только начало. Всё вокруг тебя уже никогда не будет прежним».

ШЕСТАЯ ЗАГАДКА

Босые ступни Кипа отбивали глухую дробь, когда он мчался по тёмным коридорам, по холодной мокрой траве и вверх по лестнице в комнату К10, бережно прижимая к груди Розочку.

– Альберт. Альберт. Альберт. Альберт. Альберт. АЛЬБЕРТ!

– Хм, – сонно отозвался друг.

– Нам не нужна карта, Альберт! Мы с Розочкой нашли ответ!

Альберт сел так резко, что ударился головой о днище верхней кровати.

– Ой! – охнул он. – Что?

– Скорей, – выдохнул Кип, хватая его тапочки. – Я тебе покажу!

По дороге он, как смог, рассказал Альберту о том, что случилось.

– Я шёл за завихрюшкой, – слова потоком вылетали у него изо рта. – Пытался смотреть скособоченно, как говорил Мо, и у меня получилось. Я видел её открытыми глазами, представляешь? А потом понял, как отгадывается загадка. И обнаружил письмо, в книге. То есть в тетради Терры. Там… одни завихрюшки.

– Тсс, – сказал Альберт. – Помедленнее. Где ты всё нашёл?

– Прямо здесь, – ответил Кип. – В Картографическом зале.

Второй раз за ночь он задал вопрос, остававшийся незаданным на протяжении долгих столетий. Но теперь Кип чувствовал, что эти слова по праву принадлежат ему.

В свете луны зрачки Альберта казались огромными, каждый размером с пенни. Брови его поднялись так высоко, словно приготовились спрыгнуть с лица и в изумлении улететь.

– Не. Ве. Ро. Ят. Но, – прошептал он.

Кип провёл Альберта внутрь Грандиозного глобуса. Он мчался по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки сразу, а Розочка настороженно смотрела по сторонам, выглядывая из кармана его халата. Африка с тихим шипением закрылась, и Кип снова, на этот раз гораздо медленнее, окинул взглядом комнату, полную сокровищ.

– Кабинет секретов? – прошептал Альберт. – Это же тайный кабинет Терры!

– Вот письмо и тетрадь, – произнёс Кип, кивая на деревянный сундук.

Альберт пролистнул рисунки, прочитал письмо. Когда он посмотрел на Кипа, в его глазах появилось совсем новое выражение.

– Это же ты, да? Ты тот, о ком писала Терра!

– Не знаю, – только и смог выдавить Кип. – Мы столько сделали вместе. Без тебя я бы никогда не справился. Лила и Тимми тоже помогали.

– Правдознатцу нужны друзья, – заметил Альберт.

– Нет, какой из меня правдознатец? Это должен быть кто-то другой! – выпалил Кип. – Я просто хочу найти Ковчег, чтобы помочь маме.

Альберт закрыл крышку сундука и сел сверху.

– Если Терра смотрела в Судьбоскоп и написала тебе письмо, значит, она знала, что мы победим?

– Не думаю, что будущее можно легко исправить, – со вздохом сказал Кип. – Как там писала Терра? Окно возможностей… Найти Ковчег – это лишь одна возможность. Но Терра сделала всё, чтобы помочь нам.

Он погладил пальцами шахматные фигуры, сделанные из драгоценных камней.

– Кстати, ты обратил внимание на то, что здесь очень свежо? – спросил Альберт, делая глубокий вдох. – И пыли совсем нет. И солдат с часовым механизмом тоже.

Но Кип его почти не слушал. Кабинет секретов, завихрюшки, Эоновый свет… пожалуй, этого было слишком много для нескольких часов. Ещё недавно он вообще не знал о том, кто такая Терра Квиксмит, а теперь находился в потайном убежище этой великой женщины.

Он опустился в рабочее кресло Терры, которое оказалось невероятно удобным. Почти весь угол стола занимал глобус с зелёными морями и синими континентами величиной с ладонь. Кип рассеянно раскрутил его. Розочка смотрела как заворожённая, качая головой. Альберт вытащил из груды предметов на столе жемчужно-лиловое перо и попытался написать что-то на руке.

– Понадобится год, чтобы разложить здесь всё по местам, – проговорил Кип. – Кстати, стол очень похож на твой.

– Беспорядок на столе – порядок в голове, – парировал Альберт. – Впрочем, кое в чём ты прав. Найти шестую загадку будет непросто. Она может оказаться любой из вещиц!

Розочка отряхнулась и спрыгнула на скамеечку, обитую вышитым шёлком. Оттуда белка перелетела на верхушку книжного шкафа и стала карабкаться по толстому медному кабелю, который изгибался по стене к центру высокого сводчатого потолка.

Кип откинулся на спинку кресла и принялся рассеянно следить за летягой. Потом он прищурился и улыбнулся:

– Но это может оказаться гораздо проще, чем ты думаешь.

Дело в том, что в самом центре потолка, краской была выведена шестая загадка.

VI

В СФЕРЕ В СФЕРЕ

Альберт от души хлопнул по подставленной пятерне Кипа и с зевком улыбнулся.

– Не пойми меня неправильно, – смущённо пояснил он. – Я рад гораздо больше, чем кажется. Даже больше, чем когда мы нашли пять первых загадок, если такое, конечно, возможно. Но ты слышишь этот звук? Уютная постелька названивает мне по Подушкофону. Она скучает без меня. Зовёт. У неё припасено столько сладких радостей! Корзинки сна. Бассейны снов. Океаны!

Когда Альберт заговорил о сне, Кип мгновенно почувствовал неодолимое желание очутиться в своей собственной уютной постели.

– Грандиозный глобус никуда не денется, – протянул он, подзывая Розочку. – Давай вернёмся сюда завтра вместе с остальными. Впятером мы точно справимся гораздо быстрее!

– Мы отсюда вошли? – спросил Альберт, поворачиваясь к стене.

– Да, – сказал Кип. – С этой стороны есть дверная ручка.

Альберт уже взялся за неё. На внутренней стороне Глобуса появились очертания Африки, потом континент приподнялся, и друзья увидели, как опускаются скрипучие деревянные ступеньки.

ПРИЗРАЧНЫЙ ГОРОД

На следующее утро Кипа подняла из кровати кипучая радость, ворвавшаяся в грудную клетку вместе с первым вдохом пробуждения.

Альберт уже встал и возбуждённо носился по комнате.

– Я как раз хотел тебя будить! – воскликнул он. – Мисс Твисс сегодня отменила занятия, чтобы все могли как следует поломать головы над загадками.

Альберт указал на окно.

– Вокруг Часовой башни кружат целые стаи скимми. Кажется, нам наступают на пятки. Ладно, ты одевайся, а я пока пошлю сообщение остальным, напишу, что мы будем ждать их около Грандиозного глобуса.

В Буфете было непривычно пусто. Друзья в рекордные сроки расправились с завтраком и помчались в Атлантов дворец.

– Здесь как в призрачном городе, – пробормотал Кип и поёжился.

– Ну и хорошо, – отозвался Альберт. – Проще будет всё разнюхать.

Лила и Тимми уже ждали ребят у подножия двойной лестницы в Картографическом зале. Совокрот лениво ощипывал пушистый красный ковёр, сделавшись похожим на огромного чёрного кота с неимоверно длинными когтями.

– Где Розочка? – спросила Тимми.

– Видит десятый сон, – ответил Кип. – Она сегодня вряд ли вылезет из своего кокоса.

– Кстати, – начала Лила, – у меня возник вопрос. Если есть Швеция и Чили, но почему же нет Жнеции и Паприки?

– Скоро ты забудешь об этой проблеме, – заверил её Альберт. – Мы покажем вам кое-что, и ваши мозги сразу выскочат через глаза, чтобы лучше видеть.

– Мои мозги задушат тебя, если ты сейчас же не расскажешь, в чём дело, – пригрозила Лила.

– А где Горвак? – спросил Кип, озираясь.

– Не знаю. Подождём? – предложил Альберт.

– Нет времени, – возразил Кип и покачал головой. – Давай. Теперь твоя очередь.

Альберт проверил, нет ли кого-нибудь в зале, и торжественно откашлялся.

– Грандиозный глобус! – провозгласил он. – Где находится… Кабинет секретов?

Лила и Тимми заворожённо смотрели, как Африка поднимается со своего места, а из недр глобуса опускается лестница.

– Великий совокрот! – прошептала Лила. – С ума сойти!

Она первая бесстрашно ринулась внутрь, остальные вошли следом, а дверь с шипением закрылась за их спинами.

Очутившись в кабинете, Кип окинул взглядом тысячи удивительных предметов, собранных в тайной сокровищнице Терры, и вновь почувствовал, как его изумление переходит все границы.

Тимми залюбовалась драгоценной птичьей клеткой, а Лила провела пальцами по клавишам стеклянного фортепиано.

– Вы только взгляните на эти прекрасные вещи, – тихо проговорила Тимми. – Как думаете, Терра привезла их из своих путешествий?

Обезумевший от восторга совокрот метался от одной блестящей вещицы к другой. В какой-то момент он застыл перед серебряным деревцем бонсай, ветви которого были увешаны множеством сверкающих звёздочек и единственным полумесяцем. Зверёк по очереди коснулся коготочком каждой звезды, заставив их со звоном завертеться на веточках.

– Эй, ничего не сломай, совокрот! – сказала Лила.

– С чего начнём? – спросила Тимми.

Совокрот растянулся под деревцем, любуясь танцующими звёздочками.

– Он на правильном пути, – заявил Альберт.

– Что, загадка на дереве? Правда?

– Мыслите шире. И выше.

Глаза Лилы взлетели к потолку.

– Нечестно! – возмутилась она. – Вы её уже нашли! Без нас!

– Так получилось, – сказал Альберт. – Мы обнаружили её ночью. Точнее, это сделала Розочка.

– «В сфере в сфере», – процитировала Тимми. – Может, имеются в виду атомы? Или другие частицы?

– Или стеклянный шар со снегом? – предположил Кип.

– Лягушачья икра? Жемчужина? Луковица? – затараторил Альберт.

– Ладно, чего мы ждём? – спросила Лила. – Альберт берёт на себя книжные шкафы, мы с Тимми обыщем конторки и деревянные сундуки, а Кип займётся письменным столом.

Совокрот блаженно заворковал.

– А ты, совокрот, назначаешься ответственным за ловлю пауков.

Кип сел в кресло Терры и шумно втянул носом воздух. В кабинете приятно пахло старой кожей, мхом и осенью. Краем уха он слышал, как Альберт вслух читает названия книг, а совокрот с пыхтением возится где-то на полу.

Стол Терры представлял собой полосу препятствий из всевозможных диковинок: здесь были свитки астрономических карт и счёты из ракушек, инструменты и расписные маски. Но прежде чем Кип успел как следует что-то изучить, в поле его зрения возникла завихрюшка. Теперь она выглядела как странная зыбкая рябь, колыхавшаяся над большой коробкой со скошенной крышкой.

Кип придвинул коробку поближе и попытался поднять крышку. Безрезультатно. Там не было ни замочной скважины, ни откидного крючка, только пульсирующая завихрюшка. Поддавшись неодолимому порыву, мальчик протянул руку и прочертил узор завихрюшки на наклонной крышке.

Раздался скри-и-и-и-и-и-и-п. Возможно, всё решило нажатие пальца (или узор завихрюшки), но крышка вдруг на сантиметр приоткрылась. Кип с волнением наклонился над коробкой и откинул крышку. Внутри обнаружилась россыпь металлических цилиндров и цилиндриков разных размеров: самые мелкие были не больше напёрстка, а самые крупные не меньше страусиного яйца. На каждом были выгравированы надписи, но Кип не мог ничего прочитать: завихрюшка сделалась нестерпимо яркой и отчаянно запульсировала вокруг цилиндрика, сделанного из странного голубоватого металла.

«Если завихрюшки и есть Эоновый свет, – подумал Кип, – а всё важное в мире отражает Эоновый свет, значит, сейчас что-то произойдёт!»

Он взял цилиндр в руки, и зыбкий колеблющийся свет мгновенно угас.

Цилиндр приятной тяжестью лежал в его ладони и теперь, когда завихрюшка исчезла, Кип смог прочитать выгравированную надпись на металлическом боку.

«ДЕДУШКИНЫ» ЧАСЫ.

ОЧЕНЬ ОПАСНО!

ОБРАЩАТЬСЯ С ОСТОРОЖНОСТЬЮ!

Кип хорошо себе представлял, что такое напольные, или «дедушкины» часы, но цилиндр ни капли не был на них похож. Откидная крышечка запиралась на крючок, но мальчик после недолгого раздумья решил её не отпирать.

Он приложил цилиндрик к уху и прислушался.

Ничего.

«Не знаю, что это такое, но Альберту должно понравиться», – пронеслось у Кипа в голове.

Быстро оглядевшись по сторонам, Кип убедился, что друзья погружены в поиски седьмой загадки.

«Я тоже должен искать, – подумал он. – Про это я им позже расскажу».

Решив в точности выполнить совет, выгравированный на цилиндре, Кип бережно положил странные часы в карман. Потом он наклонился над столом и, глядя поверх открытой коробки, стал рассеянно крутить глобус, наблюдая, как голубые континенты сливаются с тёмно-зелёными морями.

«Глобусы, – размышлял Кип. – Большой и маленький. Сферы…»

– Слушайте, ребята… – произнёс он.

Все обернулись, проследили за его взглядом и уставились на глобус, который постепенно перестал вращаться.

– Сфера в другой сфере! – воскликнула Лила.

Они бросились к столу, а Альберт нетерпеливо постучал по глобусу.

– Он пустой!

– Где седьмая загадка? – спросила Тимми.

Глобус промолчал.

– Он не открывается, – сказал Альберт. – Может, мы должны каким-то образом попасть внутрь него, как удалось Кипу с портретом? Или…

Внезапно он вытаращил глаза и принялся тереть рукавом кусочек океана на глобусе.

– Что ты делаешь? – удивилась Тимми. – Здесь совсем не грязно.

– Так мы нашли потайную комнату в Часовой башне, – объяснил Кип. – Потёрли – и кирпичи сделались стеклянными.

– Мм… – протянула Лила. – По-моему, ничего не происходит.

Но Альберт не хотел признавать своё поражение и упрямо продолжал тереть. Неожиданно он отдёрнул руку. Протяжный скрип, сначала тихий, но с каждой секундой становившийся всё громче, прокатился по комнате, сотрясая стены. Он напоминал стон деревянного корабля, попавшего в жестокую бурю.

– Грандиозный глобус двигается! – закричала Тимми.

– Это моих рук дело? – пробормотал Альберт, отпрыгивая в сторону. – Значит, маленький глобус как-то связан с большим?

– Нет, – прошептал Кип. – По-моему, кто-то есть снаружи. И он задаёт вопросы.

– А мы не упадём, когда глобус начнёт крутиться? – тихо спросила Лила. – Надеюсь, Терра об этом подумала?

– Конечно, подумала, – еле слышно ответила Тимми. – Тут наверняка есть механизм, который удерживает вещи на своих местах. Типа гироскопа: специальной штуковины, которая следит за наклоном предметов… или чего-нибудь ещё в этом роде. Иначе всё в кабинете было бы разбросано и поломано.

– Может, там Горвак? – прошептал Альберт.

– Он не знает, как попасть внутрь, – заметил Кип.

– Значит, это Акулозубая девочка, – прошипел Альберт, не сводя глаз с входа. – Ведь у неё есть карта!

Кип с такой силой вцепился в угол стола, что костяшки пальцев побелели, и взмолился, чтобы дверь не открылась.

Глава 13

СЕДЬМАЯ ЗАГАДКА

Скрип Грандиозного глобуса стал стихать, как будто попавший в бурю корабль сумел выбраться в спокойные воды.

– Кажется, пронесло, – выдохнул Альберт. – Дверь не открылась.

– Или тот, кто стоял снаружи, задал неправильный вопрос, – прошептал Кип.

– Чуть не пропали, – сказала Тимми. – Надо поторопиться, пока они не вернулись с правильным вопросом!

– Хотите правильный вопрос? – задумчиво произнесла Лила. – Что лучше – палочки для еды вместо рук или мышеловки вместо ног?

Тимми закатила глаза, а Лила подошла к столу и обхватила руками глобус, как будто хотела заглянуть в хрустальный шар предсказаний.

– Что ты скрываешь?

Глобус не сдвинулся с места и не издал ни звука, видимо, решив не выдавать секрет.

– На большом глобусе дверь скрыта за Африкой, – принялся размышлять вслух Альберт. – Давайте проверим, может, на маленьком тоже так?

– Но здесь вообще нет Африки! – воскликнул Кип. – Континенты не такой формы, как наши!

– Странно, – пробормотал Альберт.

– А на каждом континенте есть ямка, как пупок, – выпалила Тимми. – Прямо посередине!

Кип ткнул пальцем в одну из ямок и почувствовал, как голубой континент слегка сошёл со своего места. Тогда он осторожно нажал – континент сдвинулся сильнее.

– Если нажимать на выемки, можно двигать континенты по всему глобусу… хоть до самого полюса, – сообразил он.

– А что, если… – начала Тимми.

– …континенты можно приставить друг к другу! – закончила Лила.

– Бу-у-м-с! – восторженно сказал Альберт.

– Зубчатый кусочек как раз подходит к зазубренному, – заметила Лила.

– А этот остров встаёт вот сюда, к береговой линии, – подхватила Тимми.

Кип направил свой кусочек географической головоломки в залив на полюсе. Работа закипела. С лёгким магнитным притяжением полуострова придвигались к глубоким заливам, затем раздавался приятный негромкий щелчок – и они соединялись.

Когда все континенты встали на свои места, новый суперконтинент сделался тёмно-синим и начал менять очертания. Вскоре перед друзьями возник очень знакомый силуэт.

– Лютик Терры! – ахнула Лила.

Тёмно-синий лютик с громким клацаньем на сантиметр погрузился в глобус. Потом поверхность планеты содрогнулась, как будто охваченная великим землетрясением, и одна из полусфер распахнулась, обнажив пустоту.

– Это же она, – прошептал Кип.

Миниатюрная Терра Квиксмит сидела за миниатюрным столом в миниатюрном кабинете. Всё было в точности как в настоящем Кабинете секретов, даже глобус стоял в углу письменного стола.

– Может, в крохотулечном глобусе спрятан ещё один кабинет? – прошептала Тимми с благоговением в голосе. – Сфера в сфере – в сфере в…

– Короче, бесконечность сфер, – подытожила Лила.

– Смотрите, что у неё в руках, – перебил Кип.

Это была мини-копия той самой красно-золотой книги, которую Терра держала в руке на своём портрете. Раскрытые страницы оказались шириной с размах крылышек мольнешара, и, всмотревшись попристальнее, Кип смог разглядеть цифру и три мелких-премелких слова.

VII

ИЩИ МОРЕ СОГЛАСИЯ

Он обернулся к друзьям и по их лицам понял: они чувствуют то же самое, что и он… неописуемый восторг, безграничную радость и общую надежду. Но сейчас у них не было времени сполна насладиться победой.

– Пора задать ещё один вопросик Грандиозному глобусу? – проговорила Лила с улыбкой.

– Вряд ли всё так просто, – скептически заметил Альберт.

– Да ладно, мы же здесь, – отмахнулась Лила. – Это займёт минуту.

Она бросилась к выходу, но вдруг застыла как вкопанная.

– В чём дело? – всполошилась Тимми.

– Она закрыта, – простонала Лила, в панике дёргая за ручку. – Мы заперты! Как в Часовой башне!

– Брось, ночью я открыл её без проблем, – фыркнул Альберт. – Правда, не помню, чтобы над дверью горела красная лампочка.

– Я тоже, – подтвердил Кип.

– Это же Кабинет секретов, правильно? – задумчиво пробормотала Тимми. – Вряд ли Терра хотела, чтобы кто-нибудь увидел, как она выходит из Грандиозного глобуса! Может, лампочка загорается над дверью, когда в Картографическом зале кто-то есть?

И действительно, когда красная лампочка погасла, дверь охотно отворилась и друзья выбрались наружу.

– ГДЕ МОРЕ СОГЛАСИЯ? – заорала Лила, прежде чем остальные успели открыть рты.

Но Грандиозный глобус даже не шелохнулся.

– Имеются другие сногсшибательные идеи? – поинтересовалась Лила.

– Кажется, на Луне есть кратеры, которые называются морями? – вспомнила Тимми. – Как насчёт Моря Согласия?

– Отличная мысль, – одобрил Альберт. – Но я точно знаю, что на Луне его нет. Там есть только Море Спокойствия. Слушайте, может, вернёмся обратно? Думаю, загадка не просто так написана в книге, которую читает Терра. Наверное, нам надо хорошенько порыться в книжных шкафах.

Снова очутившись в кабинете, совокрот немедленно приступил к поиску и сбору сокровищ – яшмовых жуков, увеличительных стёкол, жеодов, медальонов и медальончиков.

– Чем бы совокрот ни развлекался, лишь бы не мешался, – философски заметила Лила. – Молодец, совокрот, но потом не забудь вернуть всё на место!

Зверёк даже ухом не повёл и поволок в свою кучу тяжёлый серебряный кубок. Друзья обогнули его и остановились перед книжным шкафом. Он был высокий, в двенадцать полок, и слегка изогнутый, чтобы идеально вписаться в вогнутую стену.

– Вы начинайте с того конца, – сказал Альберт девочкам, – а мы пойдём отсюда. Верхними полками займёмся позже.

– Ищите любые книги с красно-золотыми обложками, – добавил Кип.

Они двинулись вдоль полок, осматривая книжные корешки, а совокрот кружил над ребятами, пикировал вверх и вниз и заливался счастливым курлыканьем. Кип опустился на колени, чтобы изучить содержимое нижней полки. Заглавия были примерно такие, как он ожидал: «Беседы с камнями», «Рисование Трескнебесом», «Стежки времени, том 6. Зигзаги и повороты», «Галапагосские острова пятьсот тысяч лет назад».

– ЕСТЬ! – закричал Альберт.

Он ухватился за книгу в чёрной обложке и вытащил её с полки.

На кожаном корешке блестели крупные серебряные буквы высотой в мизинец.

СОГЛАСИЕ

– Ну что? – спросила Лила, пританцовывая от нетерпения.

– Это какой-то научный трактат, – пробормотал Альберт, пролистывая страницы. – Может, нужно искать слово «море»?

– Тогда нам придётся прочитать всю книгу, – посетовала Тимми. – А она вон какая толстая! Нам понадобится несколько дней.

– У нас мало времени, – сказал Кип.

Лила тоже открыла рот, но вдруг в животе у Альберта заурчало, да так громко, что её никто не услышал.

– Скажи своему животу, чтобы замолчал, – прошипела Лила, бросив на Альберта испепеляющий взгляд. – Я чуть не оглохла.

– Извините, – смутился Альберт. – Я плохо соображаю на пустой желудок.

Тимми посмотрела на часы.

– Скоро обед, – заявила она.

– Живот Альберта работает как часы, – сказал Кип. – Мы провели здесь всё утро. Давайте сделаем перерыв.

Альберт положил книгу «Согласие» на стол, а потом все повернулись к выходу.

– Совокрот! – позвала Лила, чуть отстав от остальных, и крикнула громче: – Иди сюда, НЕГОДНИК!

– Лила, мы не можем долго держать дверь открытой, – напомнил Альберт. – Это же Кабинет секретов, не забыла?

– Но что мне делать? – сокрушённо воскликнула Лила. – Совокрот совокротничает!

Кип обдумал ситуацию.

– Мы не можем задерживаться ни минуты, – решил он. – Оставь его здесь. Ничего страшного не случится. Совокрот, веди себя хорошо. Нельзя ничего ломать, понял? И есть тоже ничего нельзя, только пауков!

СОГЛЯДАТАЙ

Когда они прибежали в Конфуцианский дворик, то сразу увидели Акулозубую девочку, которая сидела на ветке старого дуба и сверлила их взглядом, подобным убийственным рентгеновским лучам.

– Что она тут делает? – простонал Альберт.

Акулозубая девочка плюнула в их сторону, промахнувшись на несколько сантиментов.

– Не обращайте на неё внимания, – посоветовал Кип. – Время поджимает.

Друзья постарались как можно быстрее проскользнуть мимо злодейки. Надвигалась гроза, и, несмотря на ранний час, вокруг сгущались зловещие желтоватые сумерки. На горизонте скапливались чёрные тучи, набрякшие скорым ливнем.

– Давайте разыщем Горвака, – предложил Кип. – Может, он не получил сообщение Альберта?

Лила остановилась на перекрёстке.

– Надо взять скимми, – сказала она. – Встретимся на нашем месте, около ГГ?

– А я сбегаю за свитером, – заявил Альберт. – Вы заметили, что в кабинете очень холодно?

Кип пошарил в кармане и нащупал прохладный металлический край цилиндра.

– Я должен вам кое-что показать, – произнёс он. – Напомните мне, когда встретимся около Грандиозного глобуса. Я поищу Горвака, а вы бегите и возьмите всё необходимое. До встречи. Только поторопитесь!

Ребята разбежались в разные стороны, а Кип в последний раз обернулся через плечо, желая убедиться, что Акулозубая девочка не кинулась за кем-то следом.

– Шарнемоль, – сказал Кип. – Отведи меня к Горваку Г. Горваку.

Шарнемоль мгновенно возник перед ним, однако не сдвинулся с места.

А потом раздался голос КОТИК:

– Горвака нет в Квиксмите. Ему пришлось отлучиться домой по неотложным семейным обстоятельствам.

Кип нахмурился. Семейные обстоятельства? Конечно, это могло быть простое совпадение, но что-то подсказывало мальчику: дело тут нечисто. Вдруг Пиф-Паф выманил Горвака, чтобы убрать с дороги?

В Буфете Кип взял коробку с готовым обедом и, жуя на ходу, торопливо направился через двор Часовой башни к Атлантову дворцу. Задумчиво глядя на свои ботинки, ритмично отмеривавшие шаги, Кип размышлял о том, как можно связаться с Горваком.

И вдруг его снова посетило уже знакомое безошибочное ощущение. За ним кто-то следил.

Кип поднял глаза – и упёрся взглядом в скалящуюся морду, глядевшую на него с вершины кирпичной арки, метрах в пяти от места, где он находился. Каменная гаргулья. Чудище, чем-то похожее на ящерицу. Таких полно на фасадах старинных соборов в Европе. Ничего особенного, но… было в ней что-то пугающе неправильное.

Ноги Кипа приросли к земле. Кирпичная кладка зашевелилась, морда гаргульи исказилась, выдвинулась вперёд… а потом какая-то волна пробежала по каменному изваянию.

На таком расстоянии черты Чешуеликого сделались более чёткими. Огромный устрашающий глаз. Пустой, неумолимый, неизбежный, как чёрная дыра. Второй глаз, тот, что поменьше, напротив, был ярким. Невыносимо ярким. Как белый карлик.

– Отстань от меня! – закричал Кип.

Две сухие длинные руки, похожие на лапы богомола, закованного в свой хитиновый панцирь, медленно потянулись к нему.

Мальчик выронил коробку с обедом и попятился, не в силах отвести взгляда от ужасного лица. Но Кипу пришлось это сделать, когда что-то тяжёлое со свистом прорезало воздух и с пугающим стуком шлёпнулось на землю у его ног.

Он был в западне, окружённый со всех сторон.

Кип в ужасе уставился себе под ноги.

Плазменный слизень Пиф-Пафа?

Куски создания разбрызгались по траве, которая уже начала чернеть и сохнуть. Щупальца, торчавшие из кусков раздавленного тельца, с шипением выпускали струйки слизистого зеленоватого газа. К счастью, ни газ, ни щупальца не задели Кипа. Мальчик в панике взглянул вверх: высоко над его головой, над крышами, темнело днище скимми.

Кип опять перевёл глаза на стену – и обнаружил, что Чешуеликий оторвался от каменной кладки и выплывает из арки. Рот монстра был широко открыт, но оттуда вырывался только хриплый скрежет. А страшнее всего было то, что жуткое существо манило Кипа к себе, хотя на его руках не было ни единого пальца.

Наконец тело Кипа услышало приказ мозга и сбросило оцепенение. Мальчик повернулся и бросился наутёк, надеясь спрятаться за Часовой башней. Очутившись за углом, он хотел обернуться, но с разбега врезался в кого-то. Удар был так силён, что он согнулся пополам, не в силах вздохнуть.

Он даже не успел разогнуться, когда услышал своё имя и узнал знакомый голос:

– Кип! Ты цел? Что случилось?

В ответ Кип захрипел. Он судорожно обернулся, но Чешуеликий уже исчез.

– Я тоже его видел, – с тревогой сказал Бэгсворт. – Дело плохо. Значит, в школе снова объявились Мародёры. Это очень опасно. Мы срочно должны поговорить с Окпик.

«Мародёры?» – поразился Кип. Он ещё не пришёл в себя от потрясения и ничего не понимал.

– Вы знаете, кто это такой? – оторопело пролепетал Кип.

– Я знаю только то, что, когда в школе видят Мародёров, значит, скоро нужно ждать больших неприятностей, – мрачно ответил Бэгсворт. – Вроде бы они появились примерно год назад. Даже профессора пока не в курсе, кто они такие и чего им надо. Ну а теперь и тебе известно столько же, сколько и всем остальным.

Кип кивнул. Бэгсворт сделал несколько шагов, намереваясь встретиться с Окпик, но мальчик продолжал стоять на месте.

– Идём! – позвал его Бэгсворт. – Нужно доложить о том, что случилось.

Кип прикусил губу.

– Бэгсворт, можно я доверю вам тайну? – выпалил он. – Мы, то есть я и мои друзья, почти закончили гонку за Ковчегом. Честное слово, мы уже очень близки к разгадке! Но если не найдём его сегодня, то навсегда упустим этот шанс. А я должен это сделать, понимаете? Один человек… рассчитывает на меня. Я должен помочь!

И тогда (неожиданно, необдуманно, но неудержимо) печальная история Роуз и Сьюзен Брэмли вскипела и выплеснулась наружу, как извержение подводного вулкана. А за ней последовал рассказ о том, как «Команда “Светолёт”» добыла семь из десяти загадок. Наконец, слова иссякли, и Кип обессиленно вздохнул.

– Если я позже обязательно пойду вместе с вами к Окпик и расскажу про Мародёра… вы пообещаете мне кое-что сейчас?

Бэгсворт постучал трубкой по Кепи полёвщика.

– Что ты задумал? – спросил он.

– Просто… на всякий случай… – сказал Кип и выложил свой план.

Это не заняло много времени. Бэгсворт слушал внимательно и молча кивал в нужных местах.

– Вам надо запомнить только одну вещь, – сказал Кип в самом конце. – Это вопрос. Очень важный… Вот он: «Где находится Кабинет секретов?»

Бэгсворт пристально посмотрел на Кипа: так на него смотрел только отец.

– Будь осторожен, – серьёзно произнёс он.

Альберт, Тимми и Лила сидели на ступеньках под Грандиозным глобусом.

Когда друзья увидели Кипа, то бросились к нему и возбуждённо зашептали.

– Где ты был?

– Что случилось?

– Что-то плохое?

– Нет, я просто столкнулся с Бэгсвортом… Потом всё расскажу… сейчас некогда. Нужно торопиться!

ЧЕРЕПА И ПИРАТЫ

Когда они вошли в Кабинет секретов, совокрот сидел на спинке кресла и чесал себя под крылышком. Увидев друзей, он затанцевал на месте, оглашая стены счастливым курлыканьем.

– Милый, милый совокрот, мы тоже по тебе скучали, – сказала Лила.

Совокрот расправил крылья, взъерошил гребешок на голове и застенчиво вручил Лиле что-то маленькое и блестящее.

– Ах ты, пушистая сорока, – умилилась Лила. – Что ты мне принёс?

– Похоже на полумесяц, – заметила Тимми.

Лила поднесла безделушку к глазам, и острые края серебряного полумесяца ярко вспыхнули в свете Свечи.

– Очень хорошо, совокрот, – похвалила она зверька. – Большое спасибо.

Лила хотела положить полумесяц в груду сокровищ, собранных совокротом, однако малыш защёлкал клювом, зашипел и схватил её за рукав маленькими цепкими лапками. Прежде чем девочка успела опомниться, совокрот вырвал у неё полумесяц и перелетел на верхушку книжного шкафа.

– Совокрот! – укоризненно крикнула Лила. – Какой же ты озорник!

– Постой, – проговорил Альберт. – А ведь он показывает сверху на книгу «Согласие»!

– В чём дело, совокрот? – спросил Кип. – Что ты хочешь нам объяснить?

Зверёк слетел на стол Терры. Маленький пальчик упёрся в корешок чёрной книги.

– Он показывает на заглавную букву С! – сказала Тимми.

На глазах у ошеломлённых друзей совокрот опять протянул полумесяц Лиле. Все уставились на блестящую безделушку.

Полумесяц был точной копией заглавной буквы С с книжного корешка.

– Совокрот, ты гений! – закричал Альберт.

– Как я могла в тебе усомниться? – с жаром воскликнула Лила, целуя малыша в плюшевую макушку. – Ты самый глазастый из всех глазастых совокротов в мире!

– Слава совокроту! – воскликнула Тимми и захлопала в ладоши.

– Я и подумать не мог, что он такой умный! – восхитился Кип.

Совокрот защебетал, закурлыкал и распушился от гордости, сразу же став вдвое крупнее.

– Загадка номер восемь, – пропела Лила, – покажись, мы очень просим!

Она приложила серебряную букву С к корешку книги, и Кип почувствовал, как пол кабинета вздрогнул и слегка закачался под ногами.

– Берегись! – крикнула Тимми, оттаскивая Альберта от стола.

Квадратная секция пола размером со скимми стала медленно подниматься. Сначала Кип подумал, что это очередной постамент, но потом понял, что видит большой деревянный куб.

Вскоре куб полностью оторвался от пола и повис в воздухе примерно на уровне груди Кипа, а провал неторопливо закрылся.

Не успели друзья прийти в себя, как куб бесшумно рассыпался в пыль. Онемев от изумления, ребята смотрели, как облако пыли начинает кружиться, словно рой крошечных насекомых. Наконец пылинки перемешались, снова соединились и застыли, приняв форму огромного парящего черепа.

Совокрот испуганно каркнул.

Под черепом помещались два предмета, расположенные в виде двух скрещённых костей: песочные часы и стеклянная трубка. Трубка состояла из трёх отделений, в каждом из которых находилась определённая жидкость – маслянисто-жёлтая, ярко-красная и гнилостно-зелёная.

– Я так понимаю, если жидкости перемешать, что-то должно случиться, – сказал Альберт. – Скорее всего, что-то очень нехорошее.

– Выделится ядовитый газ? – предположила Лила. – Или всё взорвётся?

– Сперва механические солдаты, теперь это, – вздохнула Тимми. – Как вы думаете, для кого Терра устроила столько ловушек?

– Не важно. Мы должны пройти через них, чтобы добраться до Ковчега, – твёрдо заявила Лила, ткнув указательным пальцем в скалящийся череп.

Кип смотрел в пустые глазницы черепушки.

– Мы должны верить в себя. Нам неизвестно, что Терра увидела в Судьбоскопе и зачем установила ловушки. Может, она хотела отпугнуть Чешуеликого. Или Пиф-Пафа. Но мы точно знаем одно: мы не злодеи. Мы хорошие. Не будем забывать об этом.

– И мы преодолели столько преград, чтобы добраться сюда! – выпалил Альберт и кивнул.

Не успел он договорить, как песочные часы перевернулись в вертикальное положение.

Тонкая струйка песка побежала по узкой горловине, а на лбу черепа проступили огненно-красные слова.

VIII

У МЕНЯ ЕСТЬ ЛУЧ, НО Я НЕ СОЛНЦЕ,

У МЕНЯ ЕСТЬ КЛЮЧ, НО НЕТ ЗАМКА,

У МЕНЯ ЕСТЬ ЧАШКА, НО НЕТ БЛЮДЦА,

У МЕНЯ ЕСТЬ ЛОПАТА, НО Я ЕЙ НЕ КОПАЮ,

А МОЙ СТОЛБ – ОСНОВА ВСЕХ ОСНОВ!

– Лучи бывают космические, рентгеновские… – начала перечислять Тимми. – Откуда мы знаем, какой имеется в виду?

– Тогда перейдём ко второй строчке, – сказала Лила.

– Ключ без замка, – пробормотал Альберт. – Родник? Скрипичный ключ, который пишется в тетради для записи нот?

– Или гаечный, – подсказала Тимми.

– Наверняка! – обрадовалась Лила.

– Но это никак не связано с лучом, – заметил Кип. – И с чашкой.

– Может, имеется в виду строитель? – предположил Альберт. – Он не копает, потому что кидает лопатой цемент. И у него есть гаечный ключ.

– А как же луч и чашка? – напомнила Тимми.

– Нет, не то! – Лила всплеснула руками. – Продолжайте гадать, а я пока как следует осмотрю нашего приятеля. Вдруг он прячет подсказки?

Она подошла к черепу и стала обходить его кругом.

– Ой, смотрите, здесь воронка! – воскликнула Лила. – На месте уха.

Прежде чем кто-либо успел её остановить, Лила прижалась губами к отверстию воронки.

– Привет!

В тот же миг раздался зловещий щелчок и одна из секций стеклянной трубки лопнула. Маслянисто-жёлтая и красная жидкости смешались, образовав лужицу омерзительной кашицы цвета болотного ила. Лила взвизгнула от страха.

– Ой! Нет! Что я натворила! – запричитала она. – Простите, я так обрадовалась, что нашла подсказку, и вдруг меня осенило – я просто поняла, что нужно сделать! – но я и не думала, что одно слово разобьёт дурацкую пробирку – дурацкий, дурацкий череп! – и я тоже дурацкая, мне ужасно жаль! Простите, я больше никогда ничего не буду делать…

– Всё хорошо, Лила. Не переживай, – утешил её Кип. – В трубке остался ещё один разделитель. Давайте успокоимся и не будем предпринимать никаких действий до тех пор, пока не найдём отгадку.

Кип никогда прежде не видел Лилу в таком гневе, но знал, что она злится не на него. Она отпрянула от черепа на два шага и свирепо уставилась в пустые глазницы. Но череп продолжал безмятежно ухмыляться ей в лицо.

– Никто не хочет уйти? – спросил Кип. – Ещё не поздно.

– Ни за что! – крикнул Альберт, а Лила и Тимми покачали головами.

– Половина отведённого нам срока уже истекла, – сказал Кип, взглянув на часы. – Давайте думать быстрее.

Альберт принялся стучать себя кулаком по лбу, как будто хотел вытрясти оттуда ответ. Глухой мерный стук наполнил комнату.

– Альберт, – не выдержала Тимми, – а у тебя очень крепкий череп. И звук при ударе получается жутко громкий и неприятный.

– Полегче! – обиделся Альберт. – Между прочим, у моего черепа тоже есть чувства.

– Не сомневаюсь, но тебе не нужно колотить по нему, чтобы найти ответ, – заявила Тимми. – Возможно, ты напал на правильный след! Что, если череп – очередная подсказка?

– Продолжай, – оживился Кип.

– Смотрите, череп – это кость…

– Неужто? – буркнул Альберт.

– А кости бывают самые разные. Кажется, лучевая кость есть в ноге?

– В руке, – поправила Лила.

– Да, точно, – кивнула Тимми. – А ключ, то есть ключица, соединяет грудину с лопаткой…

– О-о-о-о! – закричал Альберт. – Лопатка – это же лопата!

– А чашка? – пробормотал Кип, мысленно перебирая все кости человеческого скелета. – Чашечка! Ну конечно, коленная чашечка!

– А столб – это совсем просто! – Тимми захлопала в ладоши. – Позвоночный столб, позвоночник – основа скелета!

Она подбежала к воронке, торчавшей из уха черепа, посмотрела на друзей, ожидая их одобрения, и негромко прошептала отгадку:

– Скелет.

Раздался щелчок, Лила проглотила новый вскрик, а песочные часы стали медленно наклоняться, возвращаясь в положение скрещённой кости.

– Значит, мы правы? – произнесла Лила. – Мы угадали?

– Кажется, да! – закричала Тимми, бросаясь обнимать сначала Лилу, а потом Альберта и Кипа.

Череп, как и куб, рассыпался в пыль, которая серым смерчем закружилась в центре комнаты. Постепенно торнадо начал стихать, а пылинки, перестроившись, приняли новую форму.

Теперь перед друзьями предстал парусный галеон.

Полированная древесина корпуса корабля почернела от времени. На палубе лежало несколько распахнутых сундуков, из которых высыпались груды сокровищ. Штурвал ждал руки рулевого, рядом был закреплён кварцевый компас, украшенный алмазом, рубином, изумрудом, сапфиром и золотом.

Лила взяла совокрота на руки и ласково погладила по пёрышкам.

– Чур, блестяшки не трогать, – предупредила она.

На глазах у друзей из палубы галеона выросли мачты, затем развернулись паруса. На верхушке самой высокой мачты затрепетал пиратский флаг.

Под изображением черепа и скрещённых костей на чёрном шёлке белыми буквами была вышита девятая загадка.

IX

ДЕРЖИ КУРС НА КРИЗИС

Борта галеона ощетинились пушками. Альберт сделал шаг вправо, и одна из пушек угрожающе повернулась, держа его на прицеле.

– Ладно, как скажете, – пробормотал он.

На месте носовой фигуры корабля были установлены огромные песочные часы. Они неторопливо перевернулись, и песчинки начали пересыпаться из верхней колбы вниз.

– Ну что, готовы? – воскликнула Тимми. – Здесь девять парусов. И загадка тоже девятая. Может, это что-то значит?

– Может быть, – заметил Кип. – Или «держи курс» как-то связано со штурвалом и компасом.

– Там и руль есть, – сказала Лила, на всякий случай отходя подальше. – Только он внизу.

– Но как можно проложить курс на кризис? – удивился Альберт. – Во-первых, кризис – это не место. И во-вторых, кому может понадобиться туда попадать?

– Море Согласия – это тоже никакое не место, – напомнила Тимми.

– Сдаюсь, – согласился Альберт. – Кто за то, чтобы начать с парусов?

– Я, – заявила Тимми.

– Кто за то, чтобы начать со штурвала? – спросил Альберт и поднял руку.

Кип и Лила сразу подняли руки.

– Значит, решено.

Альберт встал к штурвалу галеона.

– Смотрите в оба на всё, – произнёс он, слегка поворачивая штурвал.

– По-моему, этого мало, – сказал Кип. – Попробуй ещё раз, посильнее.

Альберт с силой крутанул штурвал.

– Стойте! – закричала Тимми, хватая Альберта за руку и оттаскивая его от штурвала.

– Что? – рассердился он.

Тимми показала на песочные часы.

– Песок стал сыпаться быстрее!

Кип взглянул на стремительно пересыпающиеся песчинки и понял, что его сердце тоже забилось быстрее, так быстро, словно хотело выскочить из груди. Он сделал несколько медленных глубоких вдохов и закрыл глаза. Завихрюшка мгновенно заколыхалась перед внутренним взором, помогая успокоиться.

Он услышал, как Тимми шумно втянула воздух сквозь стиснутые зубы, а когда открыл глаза, то увидел, что Альберт перегнулся через борт.

– Не переживайте, – буркнул друг. – Я не тупой. Я ничего не трогаю, просто смотрю.

Лила снова и снова повторяла слова девятой загадки, пока они не потеряли всякий смысл.

– Кризис, кризис, кризис, кризис, кризис, курс на кризис, – распевала она. – Где пираты, там и кризис, правильно? А из-за чего у пиратов бывают кризисы? Из-за споров и раздоров по поводу дележа сокровищ! А где у нас сокровища? Вот они, целых три сундука!

– Ты не забыла про кварцевый компас в драгоценной оправе? – напомнил Альберт. – В загадке сказано держать курс, а без компаса курс не проложишь!

Друзья осторожно склонились над компасом, стараясь ни к чему не прикасаться руками.

– Алмаз, сапфир, изумруд, рубин, кварц… – начал перечислять Кип. – А вот это, по-моему, золотой самородок.

– Итого, шесть. И в слове «кризис» у нас шесть букв, только нет А, зато И повторяется два раза, – пробормотал Альберт. – Кварц, рубин, изумруд, золото, изумруд, сапфир.

– Ты сапфир моего сердца, Альберт! – закричала Лила.

– Но в таком случае нам нужно два изумруда, – проговорила Тимми. – А у нас только один. И куда девать алмаз?

Кип посмотрел на струйку песка, сбегавшую в нижнюю колбу часов.

– Делай, что можешь, Альберт, – решил он. – Другой догадки у нас всё равно нет.

Альберт протянул руку и коснулся синего сапфира. В тот же миг драгоценный камень покраснел и превратился в рубин. Ещё одно прикосновение – и вот уже он сделался изумрудом.

– Они меняют цвет, – сказал Альберт, по очереди дотрагиваясь до других камней. – Все, кроме кварца.

– Значит, начни с него, – посоветовал Кип. – Ведь это первая буква в слове «кризис».

Когда последние крупицы песка устремились в воронку, Альберт закончил выстраивать камни в нужном цвете и порядке, чтобы сложить из первых букв их названий слово «кризис». Никто не шевелился, друзья затаили дыхание и ждали. В мёртвой тишине клацнул металл – и грозные пушки стали медленно вдвигаться обратно в корпус корабля.

– У него получилось! – завопила Лила. – Он это сделал! Альберт, кажется, я тебя люблю!

Лицо Альберта побагровело от смущения.

– Почти как совокрота, – поспешно поправилась Лила.

Пиратский галеон внезапно начал вращаться вместе с ними, как будто попал в призрачный водоворот, и рассыпался в прах, обдав ребят облаком пыли.

– А мы крутая команда! – завопил Альберт.

– Не сглазь! – зашикала на него Тимми. – Осталась последняя загадка.

Пыль сформировалась в новый образ. Теперь перед ними вновь оказался деревянный куб, но намного меньше предыдущего… и с небольшим отличием: с одной стороны у него торчала изогнутая металлическая ручка.

Кип чувствовал, что готов взорваться, как банка с газировкой после хорошей встряски, но пока не мог позволить себе расслабиться и поверить в то, что им улыбнулась удача.

– Ну как? – спросил он. – Готовы к десятой загадке?

Ребята переглянулись, читая на лицах друг друга всё, что чувствовали в этот момент сами: ожидание, решимость, волнение.

– Давай, – ответил Альберт. – Мы готовы. Как иначе?

Кип сделал глубокий вдох и повернул рукоятку. Крышка куба-коробки со звоном открылась, и оттуда полилась мелодия «Мерцай, мерцай, маленькая звёздочка». Знакомая английская колыбельная… Он отпустил ручку, но мелодия продолжала звучать.

– Совсем не страшно, – сказал Альберт.

– По крайней мере, не черепушки, – заметила Лила. – И на том спасибо.

Красный стеклянный стержень медленно выдвинулся из музыкальной шкатулки, за ним появились ещё шесть стержней разных цветов. Каждый из них был вдвое выше совокрота. И они висели в воздухе на уровне глаз, как аккуратная шеренга замороженных сосулек.

– Что они делают? – спросила Тимми.

– Зачем они? – поразилась Лила.

– Наверное, в шкатулке есть подсказка! – догадался Кип.

– Точно!

Лила сунула руку под крышку и вытащила маленький деревянный молоточек.

– Смотрите! – воскликнула Тимми. – На крышке, внутри, написана загадка!

МУЗЫКАЛЬНАЯ ШКАТУЛКА

X

СЫГРАЙ ВОВРЕМЯ

– Я поняла! – завопила Лила, сверкая глазами. – Значит, это как челеста или металлофон… только тут трубки – и они стеклянные!

– Но здесь нет песочных часов, – пробормотала Тимми, озираясь по сторонам. – Как мы узнаем, что успели сыграть вовремя?

– И что нужно сыграть? – спросил Альберт.

– Наверное, «Мерцай, мерцай маленькая звёздочка»? – предположила Лила. – Иначе зачем она звучит?

– Значит, тебе и начинать, – решила Тимми. – Ты у нас единственный музыкант.

Лила повернулась к стеклянной челесте и взяла в руку молоточек.

– Я постараюсь, – сказала она, – но здесь семь стержней, а для исполнения «Звёздочки» нужно шесть нот. Получается, одна нота лишняя. Но чтобы узнать, какая именно, мне придётся сыграть на всех.

– Делай, что считаешь нужным, – заявил Кип. – Всё равно ты справишься лучше, чем мы.

Лила посадила совокрота на пол и начала играть. Нежные звенящие звуки полились из стержней, вплетаясь в тихую мелодию шкатулки.

Но когда девочка ударила молоточком по седьмому, красному, стержню, никакого звука не раздалось: стержень зловеще потемнел, засветился, и из него выплыл одинокий бордовый пузырь.

– Прелесть, – восхитилась Тимми.

– Не торопись, – предупредила Лила. – Разве это не… череп?

Резкая вонь расползлась по комнате. Потом раздался самый ужасный звук, какой Кип когда-либо слышал в жизни. Он раскатился по всему телу мальчика, завибрировал в желудке, и Кип невольно схватился руками за живот. Ноты в форме черепов повалили из стержня, как багряный дымок из адской трубы: они плыли по воздуху, поднимались вверх и багровой тучей собирались под потолком. Совокрот шипел на них и издавал сиплые возгласы, похожие на визг тормозов.

– Не трогай красную трубку! – заорала Тимми. – Она опасная!

– Теперь я и сама поняла, – огрызнулась Лила.

Музыкальная шкатулка продолжала снова и снова выводить незамысловатую мелодию про маленькую звёздочку. Это начинало бесить Кипа. А тем временем девочки ругались всё громче и ожесточённее.

– Лила! Перестань это делать!

– Что делать? Я вообще ничего не делаю!

– Делаешь! Попробуй сыграть что-нибудь другое!

– Откуда я знаю, что ещё нужно играть? Как же меня бесит дурацкая песня! Она меня отвлекает.

– Хватит! – взорвался Альберт. – Прекрати ныть!

– Сам прекрати ныть! – закричала на него Тимми.

Кип изо всех сил старался не поддаваться. Происходящее было ненормально, неестественно и совершенно необъяснимо – этот неудержимый вулканический гнев, который грозил захлестнуть его целиком.

– ХВАТИТ! – тоже заорал он. – ПРЕКРАТИТЕ!

Ребята прервали ожесточённую перепалку и обернулись к нему.

– Помните, Терра писала, что для решения самых трудных загадок нам придётся узнать самих себя? Так вот, это не мы виноваты, а звук, злобный красный звук! Он что-то делает с нами.

– Ты прав, – сказала Лила. – Наверное, он работает на Мыслеволнах, как и Сердцеструнник. Мы должны постараться не обращать внимания на то, что чувствуем, потому что это не наши чувства!

Кип посмотрел на потолок, где уже собралась целая армия вредоносных красных черепов.

– У нас мало времени, – произнёс он. – Совсем скоро они заполнят всю комнату и победят нас. Лила, пожалуйста, попробуй ещё раз.

Лила замерла перед парящей челестой и принялась вдумчиво постукивать молоточком по стержням, делая паузы и прислушиваясь, прежде чем перейти к следующей ноте. Наконец она с довольным видом опустила молоточек. Мелодия была сыграна безупречно, без единой ошибки.

– Отлично! – выдохнула Тимми.

Кип уставился на музыкальную шкатулку в ожидании, что теперь хоть что-нибудь произойдёт. Но после недолгой паузы невыносимый мотив вновь поплыл по комнате, а красные черепа ещё быстрее повалили из трубки-стержня.

– Ты дура! – заорал Альберт.

– Альберт! – рявкнул Кип. – Прекрати! Я же предупредил, что мы должны сдерживаться. Лила ни в чём не виновата.

– Да кто ты такой, чтобы мне указывать? – закричал Альберт, перекосившись от гнева. – Раскомандовался тут!

С этими словами он толкнул Кипа, а тот толкнул Альберта в ответ.

Альберт покачнулся, сжал кулак и замахнулся, приготовившись ударить Кипа. Но в последний момент отшатнулся и зажал рукой рот, как будто проглотил какую-то гадость.

Кип с трудом подавил желание наброситься на Альберта и толкнуть его ещё раз. Ноты-черепа уже заняли верхнюю половину комнаты и висели над их головами, как гроздья омерзительной красной лягушачьей икры. Совсем скоро они хлынут вниз и затопят всё вокруг.

– Думаю, никто из вас не хочет узнать, что будет, если прикоснуться к черепам, – произнёс Кип.

– Сколько времени у нас осталось? – простонала Тимми.

– Какая разница? – огрызнулся Альберт. – И так понятно, что нужно поторопиться!

– ЗАТКНИТЕСЬ все! – крикнула Лила. – Я думаю.

Тимми открыла было рот, но благоразумно захлопнула его прежде, чем успела что-либо сказать.

Лила задумчиво склонила голову набок. Потом её пальцы запорхали в воздухе, перебирая невидимые клавиши.

– Поняла! – воскликнула она, оборачиваясь к друзьям. – «Сыграй вовремя». Мы неправильно поняли смысл загадки!

– Что ты имеешь в виду? – спросил Кип.

– Эту фразу можно понять по-разному. «Сыграй вовремя»… короче, успей сыграть, пока время не вышло. Или играй в такт с мелодией!

Она покрепче схватила молоточек и принялась выстукивать мелодию песенки в такт со шкатулкой. Ноты продолжали струиться из красного стержня и собираться в багровую тучу, которая теперь висела всего в нескольких сантиметрах от руки Лилы.

С каждой секундой становилось всё труднее подавлять мрачное ощущение провала. «Она не справилась, – думал Кип, чувствуя, как внутренности скручиваются в тугой узел. – Не сумела! И теперь мы проиграли. Мы все умрём здесь. Или даже убьём друг друга».

Тимми и Альберт сидели на корточках перед музыкальной шкатулкой и молча пихали друг друга, стараясь занять место получше. Совокрот жался к ногам Лилы. Кип опустился рядом с друзьями на пол и закрыл глаза.

«Это не может так просто закончиться! Как же несправедливо».

Всё исчезло. Остались только завихрюшки, он сам и музыка, доносившаяся из темноты. Ноты, которые играла Лила, звучали одиноко, безрадостно, безысходно. Когда отзвенела последняя, наступила недолгая тишина, а затем в комнате раздались щелчки, как будто кто-то готовил попкорн в микроволновке.

– Они лопаются! – закричала Тимми.

Кип открыл глаза. И в самом деле, ноты над их головами начали взрываться – сначала по одной, а потом целыми гроздьями. Вскоре четверо друзей уже смогли выпрямиться в полный рост, а черепа бесследно испарились, унеся с собой жуткий багровый гнев.

– Лила, я бы никогда с этим не справился! – с чувством воскликнул Кип. – Даже за миллион лет!

– И я тоже, – заявила Тимми и кивнула. – Прости меня, пожалуйста, за то, что я на тебя кричала.

Лила улыбнулась и со слезами на глазах крепко обняла подругу.

– Извини меня, – пробормотал Альберт, робко глядя на Кипа. – Это было скверно.

– И ты меня прости, – ответил Кип. – Мы оба хороши.

– Групповое объятие! – завопила Тимми, сгребая всех в кучу.

Кип ненадолго растворился в ощущении безопасного уюта, которое дарили ему друзья. Это было как чашка горячего шоколада в промозглый день. Совокрот прополз под ногами ребят и принялся отплясывать неуклюжий танец в центре их тесного кружка.

– Э-э-э… шкатулка! – внезапно воскликнула Лила, посмотрев поверх плеча Кипа. – Она опять это делает!

Кип обернулся и увидел, что музыкальная шкатулка завертелась смерчем и начала рассыпаться.

– Не надо! – простонал Альберт. – Меня уже тошнит от черепов!

– Нет, – сказал Кип. – Это была десятая загадка. Теперь мы должны увидеть Ковчег.

Шкатулка осыпалась на пол грудой танцующей пыли, собралась заново и начала затвердевать уже в иной форме. Когда превращение было закончено, перед друзьями возник пюпитр – подставка для чтения. А на пюпитре наконец-то оказалось то, что они искали: книга в обложке в красно-золотую косую клетку.

Кип схватил её и долго не мог отвести глаз.

– Ковчег идей и есть книга, – прошептал он. – Просто обычная книга.

– Какая разница? – Лила пожала плечами. – Главное, что мы нашли!

– Я всегда знал, что мы сможем, – сказал Альберт. – Причём с самого начала!

Кип на мгновение задержал ладонь на обложке. Каждая клеточка, каждый атом в теле летел, парил, устремлялся ввысь. Руки дрожали, как будто он только что забрался на вершину пятитысячника.

Вот и всё.

«Терра, – мысленно взмолился он. – Ты написала, что знаешь, зачем я ищу Ковчег. Значит, здесь есть то, что сможет помочь маме?»

Глава 14

ТЫСЯЧА И ОДНА СТРАНИЦА

Кип открыл книгу и очень бережно перевернул первую страницу, думая, что старинная бумага будет ломкой и хрупкой от времени. Но она оказалась на удивление плотной и крепкой, поэтому он начал листать увереннее. Обе страницы были пусты. Кип перелистнул ещё несколько.

– Давай дальше, – заторопил Альберт.

Но страницы были пусты: ни чернил, ни слов, ни мудрости. Глаза Кипа жадно бегали туда-сюда, пальцы всё быстрее переворачивали листы.

– Не может быть! – прошипел он сквозь стиснутые зубы. – Где же премудрость? Где Странные изобретения? Где лекарство?

– Наверное, это ещё одна загадка Терры? – растерянно пробормотала Тимми. – Но она сказала, их будет ровно десять. Так нечестно!

На всякий случай Альберт вслух перечислил все загадки, начиная от Яичного цветка и заканчивая музыкальной шкатулкой.

– Ровно десять, – подытожил он. – И мы уже их решили.

– Значит, в книге что-то должно быть! – воскликнула Лила.

Но все тысяча и одна страница были совершенно пусты, если не считать номеров страниц.

«Может, Акулозубая девочка добралась сюда первой? – подумал Кип. – Что, если она забрала настоящую книгу, а нам оставила пустышку? Или Мародёры похитили все слова?»

Жизнь не могла быть настолько несправедливой! Кип представил себе маму, запертую в палате в больнице Святого Антония. Руки невольно сжались в кулаки, но гнева уже не осталось: только тоска и мрачная безысходность.

– Всё напрасно, – прошептал он.

Пиф-Паф. Механические солдаты. Чешуеликий.

Пустая книга оказалась страшнее, чем все они, вместе взятые.

– Это просто не может вот так закончиться, – еле слышно выдохнула Лила.

– Можно взглянуть? – попросила Тимми.

Кип провёл ладонью по глазам и отошёл от пюпитра.

– Пожалуйста, – глухо ответил он.

Тимми ощупала страницы, постучала пальцами по переплёту.

– Она лёгкая, – произнесла девочка, взвешивая книгу на ладонях.

– Наверное, потому что пустая, – отозвался Кип.

Тимми принялась снова перелистывать страницы.

– Кип уже это делал, – напомнил Альберт.

– Не приставай, – одёрнула друга Лила. – Она думает.

Дойдя до последней страницы, Тимми негромко вскрикнула и положила открытую книгу на пол.

– Что ты делаешь? – спросил Альберт.

– Вы только посмотрите! – закричала Тимми.

Она сделала несколько пассов над открытой страницей и даже не поморщилась, когда её руки внезапно… исчезли.

Широко улыбаясь, Тимми пустилась в пляс вокруг книги, снова и снова заставляя свои руки пропадать и появляться.

Бурный поток надежды ворвался в сердце Кипа, и он мгновенно воспрянул духом.

– Червоточина? В книжке?

Тимми улыбнулась ещё ослепительнее.

– Как ты догадалась, что она здесь? – изумился Альберт. – Я не вижу никакого фиолетового мерцания!

– У меня чутьё на червоточины, – просто ответила Тимми, пожимая плечами. – Стоит мне искоса посмотреть на них – и они тут как тут.

– Стоп. Значит, книга – не Ковчег? Или всё-таки Ковчег?

– Скоро узнаем, – заявила Лила, хватая скимми. – Совокрот, за мной!

Кип дождался, когда все исчезнут в червоточине, потом в последний раз окинул взглядом кабинет.

– Где ты? – шёпотом спросил он.

Вскоре он различил то, что искал: лёгкий мотыльковый трепет в воздухе, едва заметное колыхание белёсого облачка. Всё шло по плану. Кип с облегчением вздохнул, шагнул в книгу – и на ходу врезался в Тимми, которая застыла прямо перед ним.

– Здесь так красиво, – сказала она, чуть отодвинувшись в сторону.

Ребята стояли на широкой плоской скале, нависшей над пенным водопадом, который с шумом рушился в глубокий каньон. Радуга играла в тумане, сгустившемся над тем местом, где поток воды, вскипая и изгибаясь, падал в бездну. По обе стороны реки расстилались луга, поросшие алыми маками.

Альберт ухватился рукой за камень над краем обрыва и посмотрел вниз.

– Дна не видно, – сказал он.

Очарование момента было прервано счастливым курлыканьем. Все заозирались, ища совокрота. Наконец друзья заметили его, гордо восседавшего на крыше стеклянной беседки, сверкавшей за их спинами.

БЕСЕДКА

Кип первым вошёл внутрь. Песок громко захрустел под ногами, когда мальчик приблизился к невысокому искусственному деревцу, сделанному из отполированной волнами коряги. Больше в беседке никого и ничего не было. Никакого следа Терры Квиксмит.

– Пусто, – сказала Тимми.

– Про книгу мы тоже думали, что она пустая, а оказалось совсем наоборот, – напомнил Альберт. – Давайте как следует осмотримся.

Ребята изучили каждый сантиметр загадочного места – простучали все ветки дерева, порылись в песке.

Ощупывая оконную раму, Кип вдруг увидел, как в воздухе снаружи возникла сверкающая сфера. На глазах у мальчика она приняла очертание человека. Затем воздух всколыхнулся, разошёлся, как будто в нём вспороли невидимый шов, и из червоточины в книге вылетела знакомая фигура.

– Горвак! – закричал Кип, выбегая из беседки. – Как твои дела? Дома всё в порядке?

Горвак улыбнулся, но не ответил ни слова. Он нёс в руках металлическую коробочку и выглядел усталым.

– Нам столько нужно тебе рассказать! – возбуждённо затараторил Кип.

– Сначала мы думали, что Ковчег – это книга, – встряла Тимми, – но она привела нас сюда.

– Мы не можем его найти, – добавил Альберт. – Ковчег. Мы всё обыскали, но его нигде нет.

Горвак открыл коробочку.

– Вы говорите об этом?

Друзья замолчали, глядя, как Горвак запускает руку в коробку и достаёт оттуда… чёрного попугая.

– Позвольте представить вам Ковчег идей.

– Попугай? – пролепетал Альберт. – Тот самый, который нарисован на портрете Терры? И на её гербе?

– О. Мой. Танцующий. Совокрот, – прошептала Лила.

Кип протянул руку, чтобы дотронуться до птицы, но Горвак быстро убрал коробочку, а его скимми автоматически отлетел назад.

– Осторожнее!

В чём дело? Птаха, конечно же, не могла быть живой: как-никак, а прошло четыреста лет! Кип пригляделся внимательнее. Попугай крутил головкой и едва заметно жужжал.

– Он же механический!

Но что-то всё равно было не так.

– Но… как… где ты его нашёл? – спросил Кип.

– Я очутился здесь раньше вас, – непринуждённо ответил Горвак. – Он сидел на дереве в беседке.

– И как он работает? – спросил Кип, но вдруг спохватился, вспомнив про время. – Надо поторопиться! Акулозубая девочка может появиться в любую минуту!

– Мелинда не придёт, – сказал Горвак.

– Но ты же сам говорил, что Пиф-Паф мог обмануть Шифростража!

– Сюда никто не придёт, – медленно произнёс Горвак. – Вас никто не найдёт.

Кип оторопело уставился в его льдистые голубые глаза, чувствуя, как предательский холодок, будто тень хищника, расползается по телу. Он услышал, как Альберт нервно сглотнул. Никто не вымолвил ни слова до тех пор, пока Горвак не вынул из кармана Человечный пульт.

– Зачем он тебе? – выдавила Тимми, делая шаг назад.

– Пиф-Паф никогда не был для меня помехой, – задумчиво проронил Горвак. – Он не умеет мыслить стратегически. Другое дело ты, Кип… К счастью, несносный характер Пиф-Пафа сыграл мне на руку. Пока вы теряли время, наблюдая за ним и Мелиндой, я без помех следил за вами, желая убедиться, что вы не доберётесь до Ковчега раньше меня.

Кип посмотрел на друзей. Это какой-то дурацкий сон! Такого просто не могло быть.

– Ха-ха, – сказал Альберт. – Очень глупая шутка, Горвак. И момент ты выбрал неудачный.

Горвак даже не взглянул в его сторону.

– Я сразу сообразил, что за тобой нужен глаз да глаз, Брэмли, – продолжал он. – Я понял это, когда услышал, как ты спросил у Грандиозного глобуса, где находится Ковчег идей. Ведь ты, сам того не подозревая, оказался ближе всех к разгадке.

– Но… но ты же говорил совсем другое в ту ночь, около Часовой башни! – срывающимся голосом воскликнула Лила. – Мы слышали! Ты заявил Пиф-Пафу, что не позволишь ему украсть Ковчег!

– Ты просто мелкая глупая недотёпа, – презрительно хмыкнул Горвак. – Неужели ты думаешь, что я ещё тогда не следил за каждым шагом Кипа? Я прекрасно знал, что вы подслушиваете, поэтому разыграл для вас прелестный маленький спектакль. Раздразнить Пиф-Пафа, чтобы он наболтал всякого вздора… это так же легко, как покормить макаку орешками. Впрочем, я и тогда не врал. Я сказал, что не позволю Пиф-Пафу украсть Ковчег, но не говорил, что не собираюсь сам наложить на него руки.

– Но мы же одна команда, – дрожащим голосом пролепетала Тимми.

– В моей команде есть только один человек – это я, – осклабился Горвак.

Сейчас он ещё больше походил на леопарда, но только совсем не на дружелюбного.

Внутри у Кипа всё дрожало и скручивалось, впитывая правду.

– Сперва я решил отойти в сторонку и позволить вам выполнить за меня работу, – похвалялся Горвак. – Но потом, – он издевательски хохотнул, – вы, глупые мозги, преподнесли мне неожиданный сюрприз. Признаться, такого я не мог ожидать! Явились ко мне и выболтали свои секреты, не забыв упомянуть даже о карте, которую вы не сумели как следует спрятать! С этого момента всё пошло как по маслу. Однако избавиться от вас оказалось труднее, чем я думал. Увы!

– Значит, ты бросил в меня Плазменного слизня? – спросил Кип, уже зная ответ.

– Жаль, что ты быстро отпрыгнул, – ответил Горвак и пожал плечами: – Он должен был угодить тебе в голову.

– Но если ты отгадал все загадки раньше нас, – заметил Альберт, – то почему мы нашли книгу-червоточину?

– Наконец-то! Единственный умный вопрос за всё время нашей беседы. Покончив с загадками, я вернул книгу на пюпитр Терры. Тем самым я восстановил все загадки и на всякий случай замёл следы.

Горвак вытащил из кармана блестящий полумесяц.

– Я думал, что если забрать эту маленькую штуковину, то загадка никогда не будет решена. Что вы не сможете переправиться через море Согласия. Но, вероятно, Терра спрятала в кабинете не один, а несколько ключиков.

– Но хоть твои «семейные обстоятельства» были правдой? – с презрением спросила Лила.

– А ты как думаешь? – хмыкнул Горвак. – Сплетни, сумятица, хаос – это отличная маскировка! В результате я легко исчез.

Воцарилась тишина, нарушаемая только шумом водопада. Внезапно Тимми резко опустила руку в карман, а Альберт прыгнул вперёд, пытаясь схватить чёрного попугая. Но Горвак опередил их. Два быстрых нажатия на красную кнопку пульта – и друзья словно споткнулись о невидимую преграду, а их движения начали замедляться.

Перед тем как окончательно застыть, Альберт бросил взгляд на Кипа.

«Сделай что-нибудь!» – читалось в его глазах.

Лила, сжимая в руке скимми, в упор уставилась на Горвака, её лицо так исказилось от ненависти, что сделалось почти неузнаваемым.

«Нас больше, – подумал Кип, горько жалея, что у него нет Мыслеволновых линз, чтобы беззвучно поговорить с Лилой. – Нужно как-нибудь его отвлечь».

Горвак махнул рукой, и его скимми поднялся на пару метров над голой скалой.

– Кстати, забыл поблагодарить вас за полезные игрушки, – с улыбкой сказал он, показывая на пульт. – Взять хотя бы эту вещицу. Я с большим удовольствием поработал над усовершенствованием прибора. Теперь он не просто замораживает человека на две минуты. Он. Ставит. Вас. На. Вечную. Паузу.

Кип лихорадочно пошарил взглядом вокруг, ища какое-нибудь оружие (камень или палку), чтобы выбить пульт из руки Горвака. «Успею ли я добежать до стеклянной беседки? – подумал он. – Там на полу много песка, может, если бросить его в глаза Горваку, нам удастся выиграть немного времени».

Но беседка находилась слишком далеко: в шести или даже семи шагах от места, где они стояли.

– Только никак не могу решить, что с вами сделать после того, как я вас заморожу? – задумчиво протянул Горвак. – Сбросить со скалы?

Он пожевал губами и указал пультом на край каньона, за которым разверзлась бездна.

– Нет! – произнёс он и улыбнулся, махнув чёрным попугаем в сторону застывших Тимми и Альберта. – Пожалуй, я просто оставлю вас стоять здесь до скончания веков. Вы превратитесь в печальную серию живых скульптур. Только их никто никогда не увидит.

Кип посмотрел на Горвака и вдруг заметил боковым зрением какое-то движение. Лила осторожно разворачивала скимми, чтобы в нужный момент «поставить» его на воздух. Не сводя глаз с врага, она медленно-медленно приподнимала ногу.

– Ты не посмеешь! – горячо крикнул Кип, пытаясь привлечь всё внимание Горвака. – Кто-нибудь придёт сюда за нами!

– Очень может быть, – легко согласился Горвак. – Но ты упускаешь из виду маленькую деталь. Никто не успеет вовремя найти Кабинет секретов. Десять дней почти на исходе. Впрочем, спасибо, ты подал мне отличную идею! Когда я вернусь, то сожгу книгу-червоточину, чтобы навсегда закрыть портал, ведущий сюда.

– Но зачем? – с искренним недоумением спросил Кип. – Зачем ты всё это делаешь? Ты родственник Терры Квиксмит! Ты уже знаменит. Ты герой школы. Тебя здесь обожают, ученики хотят быть похожими на тебя. Тебе ничего не нужно!

– Ошибаешься, – возразил Горвак и усмехнулся: – Быть любимым и знаменитым – далеко не всё. Глупый мальчик, ты просто не понимаешь, что сейчас происходит нечто намного более важное! Нечто большее, чем пустое тщеславие. Большее, чем Терра и сама Земля. Ладно, мне надоело.

С этими словами он, даже не взглянув в сторону Лилы, направил на неё пульт и нажал на кнопку. В тот же миг душераздирающий рёв донёсся с крыши беседки. Горвак ошеломлённо поднял глаза, как будто ожидал увидеть разъярённого горного медведя. Но на него, как стремительная управляемая ракета, мчался совокрот, готовый защищать девочку каждой шерстинкой своего пушистого тельца.

И в этот самый миг в поле зрения Кипа появились синие электрические нити. Он опустил взгляд. Пульсирующие завихрюшки – потоки Эонового света – струились из кармана. Мальчик почувствовал, как все квиксары в его организме заряжаются искрящимся синим пламенем.

Совокрот врезался в Горвака. Что-то брякнуло – Человечный пульт упал на землю и откатился в сторону. В следующую секунду Кип обнаружил, что его подошвы с грохотом ударяются о камни, а тело бросается вперёд, повинуясь могучему инстинкту защитить своих друзей. Всё вокруг исчезло, всё потеряло значение, кроме предстоящей схватки. До Горвака оставалось два шага, потом один…

Теперь Кип был так близко, что слышал, как когти разъярённого совокрота рвут кожу врага. Затем его обдало ветром – это Горвак оторвал от себя совокрота и швырнул зверька о камень. Послышался леденящий кровь хруст, за которым последовал сдавленный вопль, эхом облетевший каньон.

Не в силах ни улететь, ни пошевелиться, искалеченный совокрот еле слышно шипел у ног живых статуй.

Теперь на плато остались только Кип и его смертельный враг. Бурный Эоновый свет сгустился, соткавшись в единый узор, единый ритм и одну дугу ослепительного синего сияния.

«Слушай свет», – пронеслось в голове Кипа.

Он рванулся вперёд, чувствуя, что его тело следует за Эоновым светом. Пальцы опустились в карман и сомкнулись на холодном цилиндре «дедушкиных» часов. Внезапно завихрюшки замерли, и Кип заколебался – пусть всего на долю секунды. О какой опасности предупреждала надпись на цилиндре? Что делают часы? Возможно, сейчас он подвергнет смертельному риску всех: и друзей, и Ковчег?

Однако он вынул «дедушкины» часы из кармана.

Горвак заметил колебание Кипа и не замедлил им воспользоваться. Он стремительно выбросил руку вперёд и схватил маленький цилиндр.

– Не смей! – закричал Кип.

Но было уже поздно. Часы выскользнули из пальцев. Кип понял, что не сможет их поймать. Единственное, что ему оставалось: отскочить назад, причём чем быстрее, тем лучше.

Металлический цилиндр ударился о землю. Крышка распахнулась. Длинные порошковидные волокна цвета пепла потянулись наружу и начали раскручиваться, поднимаясь в воздух.

Они всё тянулись и тянулись, их оказалось намного больше, чем могло вместиться в такой крохотный футлярчик. Горвак отреагировал мгновенно. Он отпрыгнул и направил скимми вверх. Днище приняло на себя основной удар странных волокон, и на глазах у Кипа поверхность скимми принялась бугриться и пошла трещинами.

Но через пару мгновений Горвак пронзительно закричал. Кип понял, что несколько порошковидных нитей уже поднялись выше края скимми. Оцепенев от ужаса, он смотрел, как рука Горвака и половина его лица скукоживаются, словно зимние ветки, а волосы на одной стороне головы из золотистых становятся пепельно-серыми.

«“Дедушкины” часы, – отрешённо подумал Кип. – Теперь я знаю, что это такое! Пряжа времени. Она старит его!»

Скимми Горвака стал давать сбои. Он мотал хозяина по воздуху, бросая из стороны в сторону, пока не рухнул вниз. Горвак тяжело ударился о камни и остался лежать, испуская громкие стоны, но продолжал крепко сжимать попугая в своей искалеченной временем руке.

Кип вышел из оцепенения и поднял с земли пульт, который выронил Горвак. Глаза их встретились – и Кип нажал на кнопку.

Горвак подмигнул ему. Кип нажал ещё раз, на этот раз сильнее.

Морщась от боли, Горвак встал, прижимая к груди сморщенную руку. Затем запрокинул голову и начал хохотать. Слёзы брызнули из голубых глаз, заблестели за стёклами очков, покатились по свежим морщинам, избороздившим левую сторону лица.

– Сюрприз! Что, не ожидал? Неужели ты мог подумать, что я настолько глуп… и не предусмотрел такую возможность? Думаешь, я мог бы допустить, чтобы меня поразили моим же собственным оружием? Нет, со мной этот номер не пройдёт.

– У меня есть ещё цилиндры, – соврал Кип. – Отдай Ковчег.

– Ладно, – легко согласился Горвак. – Забирай. Между прочим, он говорящий. И я уже услышал всё, что он мог сказать. Как ты помнишь, у меня стопроцентная аудиальная память. Теперь информация надёжно хранится у меня в голове.

С этими словами он широким жестом швырнул попугая на землю.

– Я тоже не такой дурак, как ты думаешь, – сказал Кип. – Отвернись и отойди.

Горвак улыбнулся, показав острые зубы. Он сделал шаг назад – и со всей силы пнул Ковчег ногой. Чёрный попугай описал дугу, ударился о камни и покатился прямо к краю обрыва.

– НЕ-Е-Т! – закричал Кип, бросаясь к попугаю, чтобы поймать его.

Разумеется, он не успел.

Мальчик потянулся за чёрным попугаем Терры – и увидел, как тот перелетает через край скалы.

– Пока-пока, Ковчег, – произнёс Горвак за спиной Кипа. – Пока-пока, маленькие секретики нашей дорогой Терры. Пока-пока, больная мамочка.

Не в силах ничего изменить, Кип рухнул на камни и молча смотрел, как чёрный попугай, набирая скорость, стремительно летит вниз, пока он не превратился в чёрную точку в тумане.

– Сдавайся, – добавил Горвак. – Ты проиграл.

Кип перекатился на спину.

Из облака над скалистым плато свесилась лестница, сотканная из странного блестящего шёлка, похожего на прочную паутину. Горвак стоял на лестнице, крепко держась здоровой рукой за перекладину. Он тяжело дышал, но в его глазах сверкал огонь победы.

– Что чувствуешь, Брэмли? На сердце холодно? В душе мрак? Ты сломлен?

Лестница, медленно покачиваясь, стала подниматься в небо, унося с собой Горвака. Кип поднялся на ноги. Её начало было скрыто в облаке.

– Кстати, Брэмли! – крикнул Горвак, помахав каким-то предметом, зажатым в сморщенной старческой руке. – Ты не забыл, что пультов было два?

Кип бросился бежать, но спрятаться было негде. Человечный пульт уже начал оказывать на него своё действие: странное покалывание, зародившись в кончиках пальцев рук и ног, неумолимо просачивалось в мышцы. Кожа онемела. Веки закрывались. Завихрюшки и обрывки снов закружили перед глазами, затмевая всё вокруг. Где-то шумел водопад. Кип ещё успел увидеть, как вода потока вдруг сделалась красной, словно кто-то высыпал туда лепестки маков.

Две размытые фигуры зависли над водопадом.

– Сюда… – хотел крикнуть Кип, но не почувствовал ни горла, ни языка, ни губ.

Когда фигуры двинулись к изгибу падающей воды, он различил серебристо-чёрные лица и странные, асимметричные глаза. А потом существа в упор посмотрели на него. И тогда тягучая дрожь, как осколок стекла, пронзила оцепеневшее тело Кипа.

Тени сгущались.

Кип в ужасе наблюдал, как водопад, нарушая все законы природы, стал изгибаться, поднимаясь вверх. Мародёры ступили на нереальную жидкую дорогу и зашагали по ней, пока водопад не распался на два рукава. Тогда одна из теней продолжила подниматься, двигаясь к рваному краю облака, где уже скрылся Горвак, а вторая направилась к Кипу.

Последним, невероятным усилием Кип попытался дотянуться до кварца, висевшего на шее, но рука сдвинулась всего на пару сантиметров. Нет, он уже никогда не сможет попрощаться.

Сердце замедляло свой ход, стихало, но не переставало болеть.

«Я старался, мама! Честное слово, очень старался, но всё равно подвёл тебя», – это было последнее, что он успел подумать.

И когда мир вокруг него исчез, чёрная молния прорезала небеса и легко приземлилась на вытянутую застывшую ладонь мальчика. Но Кип ничего не почувствовал.

ПРОБУЖДЕНИЕ

Кип был великаном. Высокие деревья, как трава, стелились под ногами. Огромные стаи золотых орлов кружили над головой, но для Кипа они были не больше мошек.

На чистом голубом холсте неба он рисовал завихрюшки: белые следы рассыпались вслед за его пальцем, как колотый лёд. Кип поднял глаза и увидел край атмосферы Терры-Земли, а там, за краем, звёзды собирались вместе, как светлячки.

Завихрюшка разворачивалась и расширялась, и Кип рисовал её день за днём, месяц за месяцем, годы, десятилетия, эоны времён, пока не заполнил небосвод. И тогда он сел на краю Терры и стал смотреть на свой шедевр. Это было послание. Нечто очень важное, нечто такое, что могло спасти всех и удержать мир от падения в бездну…

– Кип Брэ-э-э-э-м-ли, – произнёс пронзительный голос.

Кип нахмурился и продолжал смотреть ввысь. Петли и завитки образовывали очень сложный узор, но он знал, что если смотреть искоса, то сообщение окажется настолько простым, что его поймёт даже маленький ребёнок. Терра заскрипела, когда он повернулся, чтобы взглянуть на небо под другим углом. Если бы он только…

Что-то врезалось Кипу в лоб. Последовала пауза, потом удар повторился.

– Это я-а-а-а-а-а-а-а-а. Ро-о-о-о-о-о-зи-и-и-и-к! – проверещал тоненький голосок.

– Розочка? Разве я?.. Где же…

Тьма была повсюду. Все мышцы в теле Кипа натянулись до предела: одна рука была согнута в локте, голова повёрнута в сторону, пальцы ног скрючились в ботинках. Где он находился? Он что, от кого-то убегал? Или куда-то мчался?

Глаза Кипа очень хотели открыться, и он позволил им это сделать.

Мальчику потребовалось несколько секунд, чтобы узнать плоскую скалу. Водопад рушился в бездну каньона. Вниз. Да, вода падала вниз, как и положено. Кип чувствовал на коже свежий и влажный воздух, откуда-то доносилось пение птиц. Он повернул раскалывающуюся от боли голову и увидел ограду, каким-то чудом выросшую вдоль края обрыва. Заметил стол, на котором стоял кувшин с водой. И Альберта, сидевшего в кресле.

Малый пушистый ниндзялёт кружил над головой Кипа, оглашая воздух пронзительным стрекотанием.

– Наконец-то! – воскликнул Альберт.

– Альберт?

Говорить было странно, как будто Кип произнёс слово чужим ртом.

– Все давно очнулись. Профессора не хотели тебя переносить. Мол, это очень опасно. Они только что ушли на собрание.

Альберт опустил ниндзялёт на землю и отстегнул Розочку, которая возбуждённо вертелась и попискивала.

– Кип очнулся! – закричал Альберт в сторону червоточины. – Очнулся!

– Пить, – попросил Кип.

Он хотел встать и подойти к столу, но одеревеневшие ноги отказались подчиняться.

– Ого! – охнул Альберт, бросаясь к нему.

– Я как будто прошёл тысячу километров, – прохрипел Кип.

– И так будет ещё несколько часов, – объяснил Альберт, помогая Кипу дохромать до кресла и пододвигая другу стакан воды.

Розочка вскарабкалась на кресло, подтянулась на подлокотнике, устроилась у Кипа на плече и блаженно раскинула лапки в стороны.

– Ты скучала по мне, Шерстяной клубок?

– Она вся извелась, – сказал Альберт. – Но твой план сработал блестяще! Когда ты не вернулся, Бэгсворт открыл Грандиозный глобус, как ты ему посоветовал, и пошёл за твоим мольнешаром до самой книги-червоточины. Профессор Стимпанк починил пульты и разморозил всех нас, но мы не сразу очнулись, потому что долго пробыли на паузе.

– Где остальные? – спросил Кип.

– Лила и Тимми? В Кабинете секретов.

Кип попытался встать, но мышцу в ноге свело судорогой, и он рухнул в кресло.

– А Ковчег? То есть чёрный попугай? – спросил он.

– Он вернулся к нам, сел тебе на руку, но… – Альберт замялся. – Короче, он сломан. Говорит только несколько слов… Мне жаль, Кип.

Кип съёжился в кресле. Он не думал, что сердце способно вместить ещё одно разочарование. Оно и так было полно до краёв – и в то же время бесконечно пусто. Розочка пискнула и тихо свернулась на груди.

– Значит, всё было напрасно, – прошептал Кип.

– Нет, всё было не напрасно, – возразил голос в его голове.

Кип поднял глаза и обнаружил мисс Твисс, которая только что вышла из червоточины и теперь решительным шагом направлялась к креслу. Рядом с ней был профессор Мо в разноцветной футболке с изображением кроссвордов.

– Поздравляю! – воскликнула мисс Твисс. – Ты нашёл Ковчег!

– Спасибо, – ответил Кип.

«Но я не смог помочь маме», – мысленно добавил он с тоской.

Однако дымчато-серые глаза мисс Твисс сияли надеждой.

– Ты не только нашёл Ковчег, ты выступил против Пифагора и против Горвака. Пусть Ковчег испорчен, но жизнь (как и Странная энергия) – это океан возможностей. Я не сомневаюсь, что могут быть другие способы помочь твоей маме, и ты непременно найдёшь их. А мы тебе поможем!

Кип улыбнулся, чувствуя, как к нему медленно возвращаются силы.

– Если бы я представляла, в какой опасности ты находишься, – продолжала мисс Твисс, – то действовала бы иначе. Несмотря на риск, ты сумел показать себя самым отважным, самым упорным и достойным человеком из всех, кого я знаю!

Профессор Мо протянул мальчику две книги, которые держал в руках: работу Терры, посвящённую Эоновому свету, и «Книгу завихрюшек» Кипа.

– Мы думали, что найдём секрет Эонового света в Ковчеге. Но ты владел им с самого начала.

– Я же не знал, – сказал Кип. – Даже не догадывался, почти до самого конца. А потом всё произошло так быстро… Но почему я? Почему я могу видеть… свет?

– Если ты позволишь – нет-нет, мы тебя не торопим, ты не должен принимать решение прямо сейчас! – мы сравним твои рисунки с набросками Терры, чтобы исследовать тайны Эонового света и попытаться ответить на твой вопрос.

Кип взял в руки потрёпанную «Книгу завихрюшек».

«Она принадлежала мне прежнему. Мне, каким я был до Квиксмита, – подумал он. – Завихрюшки, которые я вижу теперь, уже сюда не поместятся. Страницы для них слишком малы…»

Кип в последний раз пролистнул книгу, потом закрыл её и отдал профессору Мо.

– Она ваша, – произнёс он.

– Мисс Твисс, можно Лила и Тимми придут сюда? – спросил Альберт.

– Конечно, – ответила она. – Кстати, Кип должен пройти полный медосмотр. Полагаю, он захочет позвонить отцу, как только будет готов.

– Вы все заработали столько квикетов, сколько весите сами… и ещё горсточку! – заявил профессор Мо, улыбаясь самой доброй улыбкой. – Вся команда!

Профессор погладил Розочку, которая вопросительно поскребла лапкой по одному из квадратиков кроссворда на его футболке. Затем мисс Твисс и Мо помахали друзьям на прощание и приготовились исчезнуть в облаке лилового мерцания.

Напоследок мисс Твисс обернулась и сказала:

– Кто знает, возможно, Терра с самого начала планировала именно такой результат?

После этого Кип и Альберт долго молчали, слушая пение птиц.

– А что случилось с Горваком? – спросил наконец Альберт.

– Я до сих пор не понимаю… Всё кажется таким нереальным, – признался Кип и поведал другу про «дедушкины» часы, схватку с Горваком на краю обрыва и про эффект Пряжи времени. – Я хотел поставить его на паузу, но ничего не получилось. Ему кто-то помогал. А затем с неба спустилась лестница – прямо из облака! – и он сбежал. А ещё у водопада появились сразу два Чешуеликих. Только на самом деле их называют Мародёры. Я узнал об этом ещё раньше, но не успел ничего рассказать.

– Их было двое? – переспросил Альберт, глядя на горизонт. – Как думаешь, они вернутся за Ковчегом?

– Надеюсь, что нет, – ответил Кип. – Ведь он сломан.

– С пробуждением тебя! – пропел голос Лилы.

Лила вместе с Тимми выпрыгнула из червоточины на скалистое плато, следом появился совокрот. Он лизнул Кипу руку длинным раздвоенным языком, отвернулся и принялся постукивать клювом по гипсовой повязке на своём крыле. Розочка жалостливо застрекотала, подбежала к зверьку и бережно погладила лапкой его пострадавшее крыло.

– Вот ты и проснулся! – воскликнула Лила. – Я никак не могу решить, кто ты из героев сказки: Спящий уродец или восьмой гном по имени Храпун?

Тимми присела на корточки перед креслом Кипа и вынула из коробки чёрного попугая. Искусно сделанные механические пёрышки блестели и переливались, как радужная плёнка в лужице пролитого бензина.

– Мы думали, ты захочешь услышать, как говорит Ковчег, – сказала она. – Ведь ты его спас!

Она сдвинула рычажок под крылом попугая. Раздалось механическое жужжание: птица приоткрыла один глаз, склонила голову набок, приподняла ножку и дёрнулась всем телом.

– Безумная мостовая… – проскрипел попугай потрескивающим голосом. – Безумная мостовая…

– Он только это и повторяет, – со вздохом объяснила Тимми. – Снова и снова.

– Наверное, Безумная мостовая – одно из Странных изобретений Терры, – предположил Альберт.

– Мисс Твисс утверждает, что это нечто вроде входа в Лабиринт постоянно меняющихся реальностей, который ведёт в другие миры под названием Мириады, – выпалила Тимми, сверкая глазами. – И вход спрятан где-то в Квиксмите, представляете?

– Но теперь мы его никогда не найдём, – печально произнесла Лила и вздохнула.

– Лишь один человек знает, где он, – процедил Кип. – Но он ничего не скажет.

– По крайней мере, Горвак убрался из Квиксмита, – заметил Альберт. – С глаз долой – из сердца вон.

– Возможно, Ковчег сломан, – бодро объявила Тимми, – но в Кабинете секретов полно книг и тетрадей Терры. Может, там мы что-нибудь найдём!

– Точно! – воскликнул Кип, выключая чёрного попугая и задумчиво глядя в его немигающие глазки. – Десять дней… Вы только подумайте: всё произошло за десять дней! А у нас впереди годы.

– Будем считать, что это – одиннадцатая загадка, – промолвила Тимми, гладя пальцем попугая по головке.

– До сих пор не верю, что мы столько сделали! – затараторила Лила. – Мы такие везунчики!

Кип отложил Ковчег и посмотрел на друзей, сидевших вокруг него. Несмотря на пережитые смертельные опасности и глубочайшее разочарование, это были самые счастливые и увлекательные дни в его жизни.

– Горвак – фальшивка, – подытожил он. – Он следил за нами, притворялся одним из нас и использовал, но у него никогда не будет того, что есть у нас! Нашей дружбы. И доверия. Дело не в везении, Альберт. Ковчег достался нам по праву.

– Верно, – согласился Альберт. – «Команда “Светолёт”» сама куёт свою удачу!

– И ещё, – очень серьёзно сказал Кип, – мне не даёт покоя один вопрос. Я ломал и ломал над ним голову, когда стоял на паузе.

Все, даже совокрот и Розочка, в ожидании уставились на Кипа.

– Что лучше: летать внутри рыбы или плавать внутри мухи?

Кип так хорошо знал своих друзей, что почти слышал их мысли.

«Наверное, он слишком долго пробыл на паузе – и у него помутился рассудок!»

«Может, у него сломался Шифростраж?»

«Ему срочно нужно к врачу!»

Кип не сумел долго сохранять непроницаемое лицо. Губы мальчика задрожали – и в тот же миг брови Лилы грозно сошлись на переносице. Она шутливо стукнула его кулаком в плечо.

– Но-но! Здесь дурацкие вопросы задаю только я! – возмутилась она.

– Я живу там уже несколько недель, – произнёс Кип. – В Квиксмите.

Тео вышел, чтобы принести ещё чаю, а Роуз бесстрастно смотрела на пчелу, которая с жужжанием билась о стекло, пытаясь вылететь наружу. За окнами сгущались сумерки, в комнате отдыха ярко горели лампы.

– Всего несколько недель, – поправился он, – но как будто прошла целая жизнь! Прекрасная жизнь.

Роуз прижалась лбом к стеклу и тихонько запела, вторя пчеле.

– У нас был шанс, мам. Я хотел… хотел вернуть тебя. Но не успел.

Кип посмотрел на своё тусклое отражение рядом с маминым – в оконном стекле. Показалось ему, или кварц и в самом деле начал слабо светиться? Кип расстегнул застёжку и взял синий кристалл в руку, чтобы получше рассмотреть его при свете лампы.

Роуз внезапно отвернулась от окна и неуклюже потянулась к кулону, словно не вполне помнила, как управлять своей рукой. Кип с удивлением посмотрел на неё – и обнаружил, что мама смотрит ему в лицо.

А потом она заговорила: впервые за долгие годы, хотя её голос доносился как будто из далёкой дали, из-за высоких гор, бездонных ущелий и непроходимых ледяных пространств.

– Я так горжусь тобой, Кип, – сказала она.

– Мама?

Впервые за семь лет она назвала сына по имени.

– Как ты вырос… И ты всё-таки сберёг его. Я знала, что ты сможешь.

Она распахнула руки – и Кип бросился в её объятия, о которых он столько раз мечтал, которые так часто представлял и столько лет ждал. Он понимал, что нужно позвать медсестру, но никакая сила не заставила бы его сейчас испортить этот миг.

– Это очень важно, – продолжала Роуз. – Осколок кварца нужно беречь. Ты не должен…

Она слабо улыбнулась и замолчала, а Кип решил, что всё закончилось, поэтому просто закрыл глаза и растворился в мамином объятии.

– Земля вращается, Кип, – прошептала Роуз, и тогда мальчик посмотрел на неё. – Ночь уходит. Мне приснился сон, Кип. Прекрасный сон. Я видела нас всех вместе – так ясно, будто наяву.

Потом её глаза снова сделались пустыми, она отвернулась к окну – и всё действительно закончилось. Некоторое время Кип едва дышал, надеясь, что мама заговорит. Но она только тихонько напевала в такт жужжанию пчелы.

Возможно, Кипу это показалось, но он был почти уверен, что узнаёт мотив песни «Я всего-навсего сплю».

– Я не сдамся, – зашептал Кип, беря маму за руку. – Должен быть способ вернуть тебя навсегда!

Снаружи послышался хруст шагов по гравию. Кип поднял голову, и отражение в окне посмотрело прямо на него. Там, в этом призрачном мире между внутри и снаружи, пульсировали завихрюшки. Они вплелись в общее отражение мальчика и его матери, обвились вокруг Кипа и Роуз, заплясали, пробуждая смутные ожидания чего-то большего, лучшего, оживляя надежду на чудо, похожую на блеск золота в густой траве.

– Мы изменим этот мир, даю тебе слово, – проговорил Кип.

В комнату, насвистывая, вошёл Тео с чайным подносом в руках.

Благодарности

Я хочу назвать пять человек, без которых эта книга никогда не появилась бы на свет, по крайней мере, в своём нынешнем виде. Это моя мама, которая первая дала мне искорку идеи; Лиам, который читал рукопись, оставил больше комментариев, чем звёзд в галактике Млечный Путь, и неустанно давал пищу моему воображению; Роланд Клэр, чья скрупулёзность неизменно вела к значительному улучшению текста; Энн Кларк, которая дала мне первый толчок и помогала прокладывать дальнейший путь своими ценными и проницательными советами; Пенни Томас, которая увидела эту книгу солнечным уголком прекрасного Сада Светлячков и с тех пор неустанно возделывала её, украшала, обрезала и ухаживала за её листьями с восхитительной лёгкостью истинного мастера.

Хочу выразить особую благодарность папе, который научил меня скособоченному мышлению. Огромное спасибо самым обаятельным людям, которых я сейчас упомяну: это Робин Беннет и обожаемые Светлячки – Симон, Джанет, Мэг, Ребекка и особенно Леони Лок с её кипучим энтузиазмом и орлиной зоркостью в редактировании. Спасибо Энн Гленн, Хейзел Гаппи и Жаклин Максвелл, которые так прекрасно и творчески оживили мир Квиксмита на обложке книги, в иллюстрациях и на карте. Отдельное спасибо Крису Льюису – за проницательные и добродушные советы; Филиппе Донован – за помощь на ранних этапах; Биллу Макэвою – за откровенную и вдумчивую критику; Клэр Пирсон – за то, что вовремя меня подтолкнула; Рейчел Лейшон и Клэр Уитстон – за золотые самородки обратной связи; очень терпеливой Элайн Шарплес; Марго Эдвардс и Пэм Вуллард.

Мне невероятно повезло с компанией очень многообещающих читателей младшего и среднего школьного возраста, которые оставили блестящие комментарии о книге. Это – Саша Бабер, Дарси Клэр, Чарли Кронин, Кай Кронин, Киан Финчем-Кронин, Алекс Хэтли, Тайла Хэтли, Кай Сайер.

Я очень хочу поблагодарить: седьмой класс английского языка Бристольской гимназии, выпуск 2018 года (Ланре, Лорен, Адам, Кира, Сэмуэль, Исаак, Абдуллахи, Никки, Олвин, Чарли, Луис, Джек, Арчи, Софи, Гарри, Прития, Джо, Люси и Олли); Писательский фестиваль в Уинчестере (ныне Уинчестерские писательские выходные); Дэна, Джессику и Люка, Райана Хэтли, Парбати Тикхатри, Джейн Уилсон, Джинни Ллойд-Джейкоб, Колет Келеколио, Те Путаи Вакавити Рео, Стивена Вебстера, Тони Макнэми, Тосин Саньяолу, 郑旭明 (Чжэн Сюй Мин) и мою любимую группу «Зимбабвийские женщины» в «Ватсапе». Если я случайно кого-то пропустила, пожалуйста, простите мою забывчивость.

Терри Вуллард

портье Клэр-колледжа 1984–1997

вечная память

Словарик

«Алиса в Стране чудес» («Приключения Алисы в Стране чудес») – сказка английского математика и писателя Льюиса Кэрролла (1832–1898). Книга издана в 1865 году; настоящее имя автора – Чарльз Лютвидж Доджсон. В центре сюжета – приключения девочки Алисы, которая попадает в фантастический мир через кроличью нору и знакомится с его странными обитателями.

Аль-Хорезми (около 783 – около 850) – среднеазиатский математик, историк и астроном, автор трудов по арифметике, а также книги по всемирной истории.

Антимония – этот термин означает пустые разговоры, болтовню.

Аристотель (384 г. до н. э. – 322 г. до н. э.) – древнегреческий философ, наставник прославленного полководца и царя древней Македонии Александра Македонского (356 г. до н. э. – 323 г. до н. э.). Именно Аристотель считал, что Земля имеет форму шара.

Атлант – титан (гигант) из древнегреческой мифологии, который удерживал на своих плечах небесный свод.

Атом – микроскопическая частица, которая состоит из ядра и электронов.

Белый карлик – постепенно остывающая звезда небольшого размера, излучающая слабый свет от своего остаточного тепла.

«Битлз» (1960–1970) – знаменитая британская группа из Ливерпуля, оказавшая огромное влияние на рок-музыку. Оригинальное английское название The Beatles (beetles означает «жуки», но здесь буква E заменена на A; английское слово beat означает «ритм», «отбивать»). В этой книге упоминается песня 1966 года I’m Only Sleeping (англ. – «Я всего-навсего сплю»), сочинённая музыкантом группы Джоном Ленноном (или же Ленноном вместе с другим участником «Битлз» – Полом Маккартни).

Бозе, Шатьендранат (1894–1974) – индийский физик, в честь него назвали бозон (бозоны – это частицы, которые переносят взаимодействия между другими частицами).

Большой адронный коллайдер – ускоритель заряженных частиц. Эта огромная экспериментальная установка, созданная для научных целей, построена около Женевы.

Бонсай – выращивание мини-копии какого-либо дерева. Искусство бонсай возникло в Китае (VIII–X вв.), получило широкое распространение в Японии.

Возрождение – эпоха, которая приходится на начало XIV века в Италии и продолжается до последней четверти XVI века, распространяясь по всей Европе. Самые главные черты Возрождения – гуманизм (человек является высшей ценностью и мерилом всего), интерес к античной (древнегреческой и древнеримской) культуре.

Волынка – музыкальный духовой инструмент; национальный инструмент Шотландии.

Гомункул – человеческое существо, которое стремились создать алхимики (эти люди занимались естественными науками и оккультизмом – учением о неизвестных и таинственных явлениях в мироздании). Теория о гомункуле была распространена в Европе в XVI веке. В алхимии же особое внимание уделялось превращениям (например, алхимики пытались превратить неблагородные металлы в золото).

Диджериду – музыкальный духовой инструмент у австралийских аборигенов, по сути, труба.

Жеода (жеод) – полость в горной породе, заполненная минералами или кристаллами. Жеоды бывают самых разных размеров.

Зелёная (возобновляемая) энергия – энергия, которая поступает из источников, считающихся неисчерпаемыми (солнечный свет, ветер, приливы).

Йети – мифический персонаж; человекоподобное косматое существо, обитающее в горах. Также йети называют снежным человеком.

Карсон, Рейчел (1907–1964) – американский биолог, писательница, уделявшая огромное внимание охране природы.

Конфуций (551 г. до н. э. – 479 г. до н. э.) – китайский философ. Учение древнего мыслителя, которое и называется конфуцианством, стало стилем жизни. Конфуций придавал большое значение гармоничному обществу, государству и семье.

Коралловые полипы – морские беспозвоночные организмы, в основном населяющие тёплые моря.

Кэннон, Энни Джамп (1863–1941) – американская женщина-астроном. Кэннон занималась классификацией звёзд.

Лакрица – кондитерское изделие, которое изготовлено из корня солодки.

Леонардо да Винчи (1452–1519) – гениальный итальянский учёный, живописец, архитектор и изобретатель. Автор одной из самых знаменитых в мире картин: это – «Мона Лиза», или «Джоконда» (точная дата создания неизвестна, возможно, 1503–1505 гг.), которая выставлена в Музее Лувра в Париже.

Лепрекон – персонаж из ирландского фольклора; маленький человечек, обладающий сверхъестественными способностями и охраняющий золото.

Металлофон – музыкальный ударный инструмент; звук из него может извлекаться при помощи молоточков, которыми ударяют по металлическим пластинам.

Минотавр – в древнегреческой мифологии – чудовище с человеческим телом и головой быка. Минотавра скрывали в Кносском лабиринте на острове Крит.

Нётер, Эмми (1882–1935) – женщина-математик из Германии. Пользовалась большим уважением среди своих коллег (Эйнштейн считал её одним из выдающихся математиков).

Ниндзя – искусный шпион в средневековой Японии (период длился с конца XII века до конца XVI века), помимо боевых искусств, обладающий множеством навыков.

Новалис (1772–1801) – немецкий поэт-романтик и писатель. Настоящее его имя – Фридрих фон Харденберг, Новалис – псевдоним. В своих произведениях поэт стремился к неведомому идеалу, что как раз и свойственно романтизму.

Ньютон, Исаак (1643–1727) – великий английский математик, астроном и физик, который заложил основы классической физики (в частности, Ньютон – автор закона всемирного тяготения, в котором описано гравитационное взаимодействие).

Пифагор (около 570 г. до н. э. – около 490 г. до н. э.) – древнегреческий математик и философ; он внёс большой вклад в геометрию, уделял особое внимание нумерологии, то есть изучению чисел.

Птолемей (около 100 г. – около 170 г.) – античный астроном и математик (полное имя – Клавдий Птолемей), создатель географических карт и подробного справочника по астрономии.

Радиация – ионизирующее излучение частиц (фотонов), при котором происходит ионизация – распад атомов.

Рентгеновские лучи – электромагнитное излучение. Рентген применяется в медицине (на рентгеновских снимках можно рассмотреть и оценить состояние костей скелета), химии и других промышленных отраслях.

Рубин, Вера (1928–2016) – американская женщина-астроном, которая изучала скорости вращения галактик.

Скат манта – гигантский скат: рыба, достигающая в ширину 9,1 м и весящая несколько тонн.

Статуи на острове Пасхи – загадочные изваяния, созданные из горной породы вулканического происхождения и расположенные на этом островке в Тихом океане. Огромных истуканов называют моаи.

Стимпанк – особый стиль в искусстве, а также жанр в научной фантастике, где описаны миры, в которых главенствуют технологии, связанные с механизмами и паровыми машинами. У стимпанка есть своя мода, стилизованная под Викторианскую эпоху (1837–1901), иными словами, эпоху правления британской королевы Виктории. К примеру, среди элементов одежды стимпанка популярны платья с корсетами, различные головные уборы (цилиндры, котелки), дополненные аксессуарами (среди них: карманные часы, трости, гогглы – специальные очки, защищающие глаза от пыли и ветра).

Сурикат – млекопитающее из семейства мангустовых. Эти зверьки живут в Южной Африке и объединяются в колонии, состоящие из нескольких семей.

Тесла, Никола (1856–1943) – выдающийся изобретатель и инженер-электротехник, родившийся в Австрийской империи, работавший во Франции и США. Тесла изучал принципы радиосвязи, изобрёл мачтовую антенну.

Тёмные века – период европейской истории, продлившийся с VI века по X век.

Тритон – животное, принадлежащее к отряду хвостатых земноводных. Тритоны обладают способностью к регенерации (восстановлению) конечностей.

Тьюринг, Алан (1912–1954) – британский математик и криптограф (человек, изучающий шифры), который оказал большое влияние на развитие информатики.

Фотон – частица, представляющая собой квант электромагнитного излучения.

Хильдегарда Бингенская (1098–1179) – немецкая монахиня, автор духовных книг и песнопений, естествоиспытательница, обладающая обширными медицинскими познаниями, одна из самых образованных женщин своего времени.

Хитин – наружный покров насекомых и ракообразных.

Челеста – музыкальный инструмент (клавишный металлофон), похожий на пианино небольшого размера.

Червоточина (или кротовая нора) – гипотетический тоннель в пространстве-времени, с помощью которого можно мгновенно преодолевать пространство и путешествовать во времени. Термин «кротовая нора» принадлежит американскому физику Джону Арчибальду Уилеру (1911–2008).

Шрёдингер, Эрвин (1887–1961) – физик-теоретик из Австрии. Шрёдингер был одним из создателей квантовой механики (науки, изучающей движение материи порциями). Квант – это мельчайшая неделимая частица какой-либо величины.

Эйнштейн, Альберт (1879–1955) – этот гениальный учёный жил в Германии, а затем в США. Внёс огромный вклад в развитие физики, космологии и астрофизики, выдвинул теории относительности пространства-времени (общую и специальную). Согласно Эйнштейну, время и пространство подвергаются изменениям и зависят от позиции наблюдателя.

Элгар, Эдуард (1857–1934) – британский композитор, творчество которого связано с романтизмом. Элгар получил на своей родине широкое признание: его марши исполняются во время торжественных событий в Букингемском дворце в Лондоне.

Эннинг, Мэри (1799–1847) – палеонтолог (то есть человек, изучающий останки вымерших животных и растений) из Великобритании. В двенадцать лет Мэри Эннинг обнаружила скелет ихтиозавра – морской рептилии раннего юрского периода (201,3—174,1 млн. л. до н. э.).

Эон – очень длительный период во времени.

Примечания

1

В Турции есть город Батман. (Здесь и далее прим. ред.)

2

Имеется в виду Нотинг – брошенное поселение в Аризоне (английское название: Nothing. Это слово в переводе означает «ничто»).

3

Муниципалитет в Испании.

Content

Лорис Оуэн
Десять секретов школы Квиксмит

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Благодарности

Словарик

Примечания