Джон Пассарелла

Сверхъестественное. С ветерком

Посвящается моей матери, Билли Мэй Пассарелле. Спасибо за то, что сделала большой дом родным, за поддержку и за то, что научила справляться с трудностями.

John Passarella

SUPERNATURAL

Joyride

© Е. Цирюльникова, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2021

Таймлайн

Действие романа происходит во время 12-го сезона, между сериями «Будущее» и «Прутики-веревочки и Таша Бейнс»

Глава 1

Твердо решив потерять килограммов десять за две недели и влезть-таки в костюм, купленный на свадьбу двоюродной сестры, Джереми Мертен вычистил дом и выкинул всю вредную еду из холодильника, морозильной камеры и буфета. Без колебаний. Никаких излишеств. Так он думал. И продержался целых два дня, а потом аппетит настойчиво заявил о себе. На вторую ночь Джереми приснился остров, где росли цветы с лепестками из чипсов и лианы из соленой соломки, реки мороженого струились между кустами из печенья с шоколадной крошкой. Слой начос окружал бурлящие горячие источники тягучего сыра чеддер. На другом конце острова высилась роща пончиковых деревьев.

Джереми решил, что начал слишком круто. Нужен какой-то перекус, чтобы быстро открыть и съесть, если приспичит. Знание, что в доме есть нечто подобное, помешает демонам нездорового питания наводнять его сны видениями запретных калорий. Джереми посмотрел вечерние новости, прогноз погоды и результаты спортивных матчей, рассеянно покусывая ноготь большого пальца, и решил съездить в магазинчик на заправке и купить чего-нибудь – чипсов, немного вяленого мяса… И все. Стратегический запас.

Он взял ключи и сел в машину, чтобы прокатиться туда-обратно. На этот раз никаких излишеств. Небольшая пачка чипсов и вяленое мясо. И все. Джереми кивнул, гордясь своей выдержкой. Но через несколько минут нахмурился. Чипсы и мясо – соленая составляющая фастфудного уравнения. Наверное, нужно прихватить и сладкое. Например, упаковку мини-пончиков с сахарной пудрой. Отличная идея, решил он: сладкие и на один укус. Тем меньше вероятность увлечься. И полкило (не килограмм!) мороженого – старого доброго ванильного мороженого. И все, больше ничего не нужно.

В такой поздний час машин на внутриштатном шоссе было немного. Обычно в это время Джереми уже ложился спать. Он зевнул при мысли о расстоянии, разделяющем его голову и любимую гипоаллергенную подушку. Впереди вспыхнули, быстро приближаясь, фары грузовика.

– И упаковку жвачки, – сказал Джереми вслух, чтобы не задремать. – Только без сахара. Чур не жульничать.

Жвачка пригодится, если нужно чем-то занять рот.

Он посмотрел на часы на приборной панели: без одной минуты полночь.

«Новый день почти наступил», – подумал он.

И произнес:

– Новый день, новая жизнь.

Разумеется, ничего из купленного он есть не будет, уберет все в буфет, а мороженое – в холодильник, но само присутствие этой еды позволит ему продержаться еще полторы недели.

Позади кто-то гудел – все громче и громче. Глянув в зеркало заднего вида, Джереми заметил свет одинокой фары, которая приближалась со скоростью, едва ли не вдвое превышающей разрешенную. Мотоциклист. Вечно эти байкеры куда-то торопятся. Не успела эта мысль промелькнуть у него в голове, как произошли сразу два события. Мотоциклист выехал на соседнюю полосу, чтобы обойти его слева, а часы сообщили о наступлении полуночи.

Поле зрения схлопнулось, поглощенное тенями, метнувшимися с краев, уничтожившими свет и сознание. Короткий, полный паники миг Джереми боролся с подступающим обмороком. Прежде чем темнота поглотила его, он понял, что выехал на середину дороги – или это приближающийся тягач выскочил на его полосу, – и почувствовал мощный удар, когда мотоцикл врезался в него сзади. Его будто тряхнула гигантская рука. Стив Свауджер был уже без сознания, когда его байк въехал в задний бампер городского внедорожника Джереми Мертена. Стив вылетел из седла навстречу приближающейся фуре, мотоцикл упал и закрутился на боку, осыпая дорогу фейерверком искр.

Лоретта Папенфусс потеряла сознание за рулем, не увидела, как Свауджер упал на асфальт и покатился по дороге, и половина из восемнадцати колес ее фуры переехали его безжизненное тело. Бастер, ее давний попутчик, истеричная французская болонка, проснулся в переноске за сиденьем и тревожно залаял. Лоретта оставалась без сознания, когда ее фура врезалась в автомобиль Джереми, со скрежетом протащила его вперед и отбросила в сторону. Бастер несколько раз упал, но продолжал заливаться отчаянным лаем, фура слетела с дороги, прогромыхала по заросшей травой насыпи, пробила белый штакетник и оставила громадную дыру в стене белого двухэтажного дома, пройдя всего в нескольких сантиметрах от кровати, на которой пожилые супруги благополучно проспали все происшествие.

Обломки сыпались на искореженную кабину и разбитое ветровое стекло, тревожный лай Бастера становились все тише – он как будто догадался, что никому, в том числе и его хозяйке, нет до него никакого дела. Слушая знакомое урчание двигателя, пес улегся в своем мягком домике, опустил мордочку на лапы и тихо заскулил.

* * *

В нескольких километрах оттуда и несколькими минутами раньше ночной клуб «Круговерть» бросал вызов ночной тишине светящимися неоновыми вывесками, грохочущими басами, мигающими стробоскопами и разноцветными вращающимися прожекторами. Танцоры кружили, подобно водовороту. Посетители, сидевшие у длинной изогнутой стойки из стекла и хромированной стали, пытались разговаривать, но для этого им приходилось наклоняться друг к другу и кричать. Бармены сновали вдоль стойки, принимая заказы. Наступила полночь, один день сменился другим.

И вдруг бармены, и все, кто сидел у стойки, и все, кто танцевал, разом упали. Бокалы с коктейлями и пивные бутылки посыпались на пол. Невезучая официантка Летти Гиббс, с трудом оставившая позади неловкие подростковые годы и будучи, по собственному выражению, растяпой, упала лицом вперед с подносом, на котором несла бутылку шампанского и бокалы. Осколком ей перерезало горло.

Мужчины и женщины соскальзывали с барных стульев прямо посреди разговора, роняя недопитые коктейли и телефоны с незаконченными сообщениями в «Твиттер». Танцоры, потеряв сознание, по инерции падали в разные стороны. Это закончилось вывихнутыми руками и ногами, перебитыми носами, раскрошенными зубами и одной сломанной челюстью.

Грохочущая музыка продолжала сотрясать стены, стробоскопы яростно мигали, но в мечущихся лучах прожекторов видно было только неподвижных людей, лежавших на полу, и еще лужа крови растекалась под умирающей Летти Гиббс.

* * *

Закусочная «Файнер-Дайнер» стояла у самой границы города – первое кафе, которое видели путешественники, съезжая с автострады, и последний шанс перекусить для тех, кто покидал город. Закусочная принадлежала семье Файнеров на протяжении многих поколений, но вершины успеха бизнес достиг лишь несколько десятков лет назад, когда озеро Делси стало главной туристической достопримечательностью. Множество рекламных щитов привлекало в Мойер машины, набитые людьми, неравнодушными к прогулкам на лодках и отдыху в кемпинге, и этот людской поток приносил закусочной прибыль всю весну и лето. Даже осень привлекала в домики, окружавшие озеро, немало тех, кто в поисках спокойного и живописного отдыха предпочитал держаться подальше от летнего безумия на воде.

Однако те безмятежные дни давно миновали. Появление предприятия «Пандженто Кемикалс» положило конец не только безработице, но и озеру Делси. Старожилы рассказывали о разливах ядовитых вод, токсичных стоках и незаконном сбросе химических веществ, которые отравляли озеро. Купание нагишом в скрытой от посторонних глаз бухте долгое время было для мойерских подростков своеобразным обрядом посвящения, но все закончилось, когда оказалось, что от воды появляются сыпь и язвы, тошнота, рвота и понос.

Закусочная «Файнер-Дайнер» удержалась на плаву во время экономического спада, потому что в ней подавали лучшие гамбургеры в городе, а еще благодаря постоянным клиентам из числа местных жителей и стабильному, хотя и не такому большому потоку путешественников, съезжавших с шоссе в поисках места, где можно быстро перекусить. Для большинства из них знакомство с Мойером закусочной и ограничивалось – они отправлялись дальше, в более интересные места.

За две минуты до полуночи в «Файнер-Дайнере» сидело человек десять, завсегдатаи – те, кто задержался на работе или пропустил ужин, либо те, кого привлекал выбор завтраков, которые здесь подавали круглосуточно.

Мэри Дельфино несла большой поднос, направляясь к паре, сидевшей в задней кабинке. Эти двое приходили в закусочную с тех пор, как она начала здесь работать. Гейб и Линда, настоящие полуночники, появлялись поздно вечером и заказывали большие порции. В тот вечер Гейб выбрал фирменный завтрак «Не о чем тут думать» – блинчики с черникой, яичница, бекон, сосиски, домашняя картошка фри, тосты из непросеянной муки, кофе и большой стакан апельсинового сока. А Линда – бургер «Пир желудка» средней прожарки с большой порцией жареного картофеля с сыром и большой шоколадный коктейль. Иногда Мэри задавалась вопросом: может, они едят всего раз в день и поэтому столько заказывают?

Пит Пападакис, ночной повар, ловко управлялся на кухне, следя, чтобы заказы не задерживались под нагревательной лампой. Подойдя к угловой кабинке, Мэри улыбнулась… а в следующую секунду на нее обрушилась тьма. Ее сознание погасло, как свеча, которую задули.

Другие посетители за стойкой обмякли, закатив глаза. Генри Эддисон, пожилой мужчина, занимавший место на углу, падая, толкнул Мейбл Джеймс, и все попадали с табуретов один за другим, как костяшки домино.

На кухне Пит, отскребая металлической лопаткой поверхность гриля, мечтал о сигарете. Он собирался улучить пару минут и выйти покурить на задний двор, но сперва…

Мысли внезапно оборвались, и, потеряв контроль над телом, он упал лицом вперед. Руки попали на горячий гриль. Обожженная плоть зашипела, колени подогнулись. Пита тряхнуло, и он повалился спиной на кафельный пол.

* * *

В погоне за оригинальностью главную улицу Мойера назвали Центральной, а не Главной. К сожалению, этому названию не очень-то соответствовали старомодные магазины, занимавшие обе ее стороны на протяжении целых десяти кварталов, – стены, выкрашенные светлой краской, полосатые навесы, двери между выступающими вперед витринами, графитовые доски на тротуарах – с рекламой или меню, написанными мелом от руки. Большинство магазинов уже закрылись, их окна были залиты янтарным светом уличных фонарей, стилизованных под старинные газовые.

Полночь почти наступила, на Центральной оставались открытыми лишь несколько заведений – рестораны и ночные закусочные, винные магазины и тату-салон. Прохожих становилось меньше.

Мужчина средних лет в старом пальто, потертых джинсах, стоптанных ботинках и перчатках без пальцев натянул вязаную шапку на лоб. Он брел, шатаясь из стороны в сторону, как будто плиты тротуара разъезжались у него под ногами. Что-то бормоча, время от времени он отмахивался от воображаемых мух, жужжащих над его головой.

Он пытался сосредоточиться на прохожих, которые попадались навстречу, надеясь, что в ком-то из них великодушие преодолеет отвращение, которое люди обычно чувствовали в его присутствии. Альберт Кернодл не мог удержаться ни на одной работе и уже несколько лет занимался попрошайничеством. Доллар здесь, доллар там, иногда пятерка, а то и десятка позволяли не сдохнуть, но ему все-таки приходилось ежедневно обходить мусорные контейнеры у задних дверей кафе и ресторанов. Иногда его разум прояснялся и наступало понимание, что он больше не поднимется со дна – такая уж у него судьба… Приложив некоторые усилия, ему все еще удавалось сводить концы с концами – пока жива была надежда, что игра стоит свеч. Однако временами он терял и эти крупицы веры. Чаще всего это случалось, когда он вспоминал, что его дни сочтены. Ну и зачем суетиться? Как ни странно, ответ «почему бы и нет» казался ему вполне логичным.

Он шел, готовый метнуться по первому зову за скромной подачкой, но на этот раз ему было гораздо труднее, потому что что он видел людей, которых на самом деле не было. Почти не было. Как и других видений, порожденных его больным воображением. Увидев немолодую пару, выходящую из «Анджелини», нового итальянского ресторана, – он как-то наведывался туда в туалет, – Альберт двинулся за ними, постепенно прибавляя шагу, чтобы догнать их раньше, чем они сядут в машину.

В названии ресторана он увидел хороший знак – ангелы идут из «Анджелини». Ангелы, полные милосердия и сострадания. Готовые поделиться парой баксов с прохожим. Протянуть руку помощи нуждающемуся.

– Эй… Простите… Простите!

Женщина удивленно оглянулась.

Отмахнувшись от очередной темной фигурки, словно назойливый комар мелькнувшей справа у самого лица, Альберт заворчал, сообразив, что подал голос слишком рано.

– Боб, скорее! – прошептала женщина, вцепившись в руку своего спутника.

– Постойте! – окликнул их Альберт. – Я ничего плохого… Я не… У вас не найдется…

Он застонал, разочарованно помотал головой и только собрался начать свою речь сначала, как мужчина направил брелок на темно-синюю машину и нажал кнопку. Раздался чирикающий звук, и блокировка дверей отключилась.

– В другой раз, приятель, – проговорил он.

– Мне много не надо, – быстро заговорил Альберт, чувствуя, что рыба соскальзывает с крючка. – Всего бакс. Сущая ерун…

Мужчина покачал головой, выставив подбородок:

– Я же сказал… – И вдруг выронил брелок и начал падать. Он ударился о левое заднее крыло, и его тело отбросило в сторону. В тот же миг упала и испуганная женщина. Она подвернула ногу, сломала высокий каблук и рухнула вперед, ударившись лицом о бордюр.

У Альберта тряслись руки. Стоя над распростертой на асфальте парочкой, он таращился на неподвижные тела и не мог отвести взгляд от капель крови, капающих с бордюра – они будто загипнотизировали его. Альберт видел много странного наяву и не только, но сейчас он не знал, что именно видит. Слишком странно, чтобы быть явью, но в то же время достаточно буднично, чтобы считаться фокусами воображения. Предположим, у мужчины – или женщины – случился сердечный приступ или, скажем, эпилептический припадок. Но у обоих сразу? Происшествие казалось реальным, оставаясь в то же время совершенно нелепым.

Тут Альберт вспомнил, как в детстве мама говорила ему: «Дареному коню в зубы не смотрят». Он просил у мироздания помощи, и оно ответило на призыв. А еще мама говорила: «На бога надейся, а сам не плошай».

Альберт присел на корточки. Мужчина – Боб – дышал, и он вытащил из внутреннего кармана его пиджака черный кожаный бумажник. Кредитки он трогать не стал, ему нужно было всего лишь немного налички. Он вытащил двадцатку.

– Что ты говоришь, Боб? Можно взять еще? Что ж, не откажусь, – он кивнул и выудил еще двадцатку. – Правда? Это все мне? Очень щедро с твоей стороны, Боб.

Он забрал всю наличку, почти две сотни десятками и двадцатками, и вернул бумажник на место.

Затем подобрался к женщине – ее имени он не знал – и дрожащими пальцами попытался нащупать пульс на шее.

– Все будет хорошо… миссис Боб. Просто царапина. Твой док тебя подлатает. А? Что? Хочешь сделать пожертвование? Очень великодушно. Благодарю.

Альберт порылся в дизайнерской сумочке, но, помимо кредиток и мелочи, нашел всего тридцать два доллара. Их он тоже сунул в карман, где лежал гораздо более щедрый вклад от Боба.

– Хорошего вам обоим дня… ночи, – с улыбкой кивнул Альберт.

Он прошел мимо машины, очень довольный тем, как обернулись дела. Вечер был поганый, но судьба неожиданно сменила гнев на милость. Что-то промелькнуло перед глазами. Он прищурился, отмахнулся и увидел еще одного человека, растянувшегося на земле, как будто ему внезапно приспичило вздремнуть. Мироздание снова улыбнулось Альберту.

Удачная выдалась ночка.

* * *

Неделя отпуска в кемпинге – катание на лодке и прогулки в Национальном заповеднике имени Марка Твена – закончилась, и Том Грубер направлялся домой. Он устал и в то же время чувствовал себя отдохнувшим. Бесконечные дни на службе в полиции маленького городка сужали горизонт так, что впору было заработать клаустрофобию. Грубер радовался свежему воздуху и разнообразным физическим нагрузкам на просторах национального парка. Никаких компьютеров, отупляющих бланков и справок. Он провел стремительно промелькнувшую, но чудесную неделю под бескрайним небом, восстанавливая связь с природой, пока канцелярские крысы чахли в офисах над всякой нудной чепухой.

Грубер чувствовал некоторое разочарование, ведь неделя свободы пролетела так быстро, но все же с нетерпением ждал возвращения в знакомую обстановку и встречи с собственной постелью. Все-таки у домашнего уюта есть свои преимущества.

Его черный джип покинул шоссе и направился к въезду в город. Грубер чувствовал, что вот-вот перейдет в режим автопилота – на знакомых улицах, по которым он ездил столько раз, что все уже давно слилось в один привычный маршрут. Приближаясь к городу, он гадал, удастся ли ему посмотреть на Мойер свежим взглядом.

Вероятно, нет, не в этот поздний час, и усталость была лишь одной из причин. В основном, дело было в том, что он по-настоящему проникся отпускным настроением. Снял, образно выражаясь, форму. Официально «не при исполнении» – умом, телом и духом. И все же он никогда не терял бдительности, которая даже на отдыхе таилась у самой поверхности сознания.

Знак «Добро пожаловать в Мойер, штат Миссури» остался позади, под колесами джипа зашуршало асфальтовое покрытие – убаюкивающий белый шум, который запросто мог заставить водителя соскользнуть в дремоту. Грубер повидал немало людей, заснувших за рулем. Одни съезжали с насыпи или, наоборот, въезжали на нее, и машина останавливалась, никому не причинив вреда. Другим везло меньше, они устраивали крупные аварии, врезались в ограждения или дома. Эти воспоминания подействовали на него как глоток эспрессо – Грубер выпрямился и пошире открыл глаза.

Проезжая мимо закусочной «Файнер-Дайнер», он хотел остановиться и выпить чашечку кофе, но передумал и поехал по Центральной улице, гадая, сколько времени понадобится, чтобы офицер Грубер пробился сквозь туман, окутавший его сознание. Одной этой мысли оказалось достаточно, чтобы разбудить в нем копа.

В девять минут первого жизнь в деловой части города почти замерла, но Грубер все равно решил проехать через него и посмотреть все ли в порядке. Его дом находился сразу за этим районом, так что времени он потеряет совсем немного – нужно только дождаться, когда на светофоре загорится зеленый свет. Грубер поймал себя на том, что заглядывает в боковые улочки и всматривается в первые витрины.

Внезапно он заметил какое-то движение. Что это – человек, притаившийся в переулке? Или, может, мелькнул луч фонарика в темном окне магазина? Возможно, требуется вмешательство полиции? Грубер свернул за угол и остолбенел.

Перед ним был внедорожник, съехавший в канаву. Мотор работал, фары рассекали темноту. За внедорожником тянулся ряд поваленных почтовых ящиков. Дальше еще три машины, мигая фарами, громоздились друг на друге. Два пешехода лежали без сознания на тротуаре. Или это уже были трупы? Вдалеке пылал дом, и еще две машины были охвачены огнем. Круто свернув на обочину, Грубер остановился, выхватил из-под сиденья аптечку, а из бардачка – фонарик и выскочил из джипа. Он слышал вой автомобильной сигнализации, но ни одной сирены «скорой помощи» или полиции.

– Какого черта?! – воскликнул он.

Что бы тут ни случилось, один он не справится.

Грубер сунул аптечку под мышку и, набирая 911, бросился к лежащему на тротуаре человеку. Он опустился на колени рядом с мужчиной, осветил фонариком его окровавленный лоб и… Внезапно раненый открыл глаза и сел. Щурясь от яркого света и зажимая рану ладонью, он спросил:

– Что случилось?..

Грубер тяжело вздохнул и огляделся.

– Я надеялся, что вы мне расскажете.

Глава 2

Потянув шланг, Дин Винчестер зацепил ногой ведро и выругался. Потом бросил шланг и понес ведра – одно с мыльной водой, другое с чистой – по бетонному полу гаража к заднему крылу «Импалы». Намочив варежку из микрофибры в мыльной воде, он шлепнул ею о борт машины, намереваясь уничтожить следы дорожной грязи. Конечно, можно было бы вымыть «Импалу» на автомойке, но этим хитроумным штуковинам доверять не стоит. Ретроавтомобиль заслуживает лучшего.

Опустившись на колено, Дин принялся драить бок машины, пытаясь ликвидировать ущерб, нанесенный ей километрами пути. Засохшая грязь скапливалась в основном рядом с колесами, в этих местах всегда приходится как следует потрудиться. Дин сполоснул варежку в другом ведре, снова погрузил в мыльную воду и оставил на машине новую дугу из пены. Убедившись, что вся грязь исчезла, Дин швырнул варежку в ведро, поднял шланг и тонкой мощной струей смыл пену.

Мокрая «Импала» блестела в свете ламп. Дин отпустил рычаг распылителя, снова отбросил шланг и отнес оба ведра в сторону. На одном из заграждений, разделявших отсеки для мотоциклов, висели два пушистых полотенца и замша для тонкой работы. Он купил первосортную восковую пасту, но прежде чем приступать к полировке, хотел убедиться, что машина вымыта как следует.

– Будешь сверкать как новенькая.

Дин разговаривал с «Импалой». Неудивительно, учитывая, что в последнее время у них с Сэмом хватало разногласий. Особенно если разговор заходил о британских Хранителях знаний.

Дин вытирал машину насухо, уделяя особое внимание передним и задним фарам. Для лобового стекла было припасено средство для мытья окон, но эту процедуру он оставил напоследок.

И вдруг он увидел Сэма. Тот спустился вниз, вздохнул и окликнул брата:

– Дин! Что ты тут делаешь в такую рань?

– А на что это похоже?

– Похоже, что ты моешь машину.

– Нет, – отрезал Дин. – Я ее вытираю. Уже вымыл.

– Чувак, – Сэм покачал головой. – Третий раз за неделю.

– Ты что, считаешь?

– Тебе не кажется, что это уже слишком?

– На улице грязно. Детка пачкается.

– С тех пор, как ты вымыл ее в последний раз, она не покидала гараж.

– Сэм, оглянись, – Дин обвел гараж рукой. – От этой пыли тускнеет полировка.

Снова вздохнув, Сэм скрестил руки на груди и привалился к столбу.

– И что теперь? Будешь каждый день ее намывать?

– Не каждый, – возразил Дин, но на всякий случай уточнил: – Только если понадобится.

– Ну, или можно поговорить о том, что тебя беспокоит на самом деле, – заметил Сэм.

Дин отложил полотенце, взял замшу, покачал головой и усмехнулся.

– Что меня беспокоит? Тебе полный список или краткий?

– Как хочешь.

Дин замер, прижав замшу к крыше «Импалы».

– Что с нами случилось, Сэм?

Не зная, что ответить, Сэм поднял брови и нахмурился. Покачал головой:

– Чего с нами только не случалось.

– Мы охотники, Сэм. Мы охотимся. Это очень просто.

– Это не всегда просто.

– Ладно, – признал Дин. – Не всегда просто, но всегда понятно. Мы охотимся на монстров. Выслеживаем. И убиваем. По крайней мере, раньше так делали. Пока британским Хранителям знаний не вздумалось пересечь Атлантику.

– Но мы по-прежнему охотимся.

– Мы выполняем задания, – отрезал Дин. – Строчим отчеты. Мы просто… менеджеры среднего звена. Посредственные посредники. Даже хуже… мы для них что-то вроде мальчиков на побегушках.

– Мы всегда были на передовой, – сказал Сэм, – и тут ничего не изменилось. Но они…

– Что?

– Они видят общую картину, – Сэм отошел от столба. – Ты прав. Мы охотимся, охотимся и снова охотимся. Как заевшая пластинка. Всегда. Но сейчас, мне кажется, мы наконец-то можем что-то изменить к лучшему.

– Уже меняли, – возразил Дин. – Столько раз, что и не счесть. Сэм, мы же остановили гребаный апокалипсис.

– Я не говорил, что от нас нет никакой пользы, что мы не приносим ее сейчас, – отозвался Сэм. – Но кажется, теперь мы добиваемся гораздо большего. И сможем положить конец всему этому, если будем работать вместе.

– Ничего подобного. Не верю.

Дин прекрасно понимал, что Сэму нужна надежда, хотя бы проблеск надежды, что его жизнь изменится, пусть даже в далеком будущем. Дину очень не хотелось развеивать его заблуждение, но он не думал, что это когда-нибудь закончится.

– Охотники приходят и уходят, Сэм. Охота остается. Мы… просто звенья цепи.

– Но все может быть по-другому.

Однако по голосу Сэма Дин понял, что ему и самого себя убедить сложно, не то что брата. И правильно. Дин не питал иллюзий – ни насчет самой жизни, ни насчет ее завершения. Никакой пенсии. Никаких золотых часов[1]. Никакой прощальной вечеринки. Внезапно и жестоко – вот как обрывается жизнь охотника.

– Мы все еще охотники, Дин, – проговорил Сэм. – Это не изменилось.

– А тебя не напрягает, что ты получаешь от них приказы? – спросил Дин.

– У нас общие цели, Дин, – Сэм пожал плечами. – Мы вон с Кроули работали. И не раз, когда это было в наших интересах.

– Что ж, я им доверяю примерно так же, как Кроули. Хотя нет. Пожалуй, Кроули я доверяю больше. А ведь он чертов Король Ада.

– Слушай, я все понимаю. Мик помешан на соблюдении правил… Хотя, вероятно, со временем он изменит мнение. А Кетч – засранец. Но не обращай на них внимания. Сосредоточься на работе.

– Так написано на плакате в их офисе?

– Если тебе станет легче, – проговорил Сэм, – я уверен, что мы тоже действуем им на нервы.

– Ну, у мамы с ними никаких проблем нет.

Мэри Винчестер, погибшая от рук демона Азазеля, когда Сэму было полгода, и воскрешенная тридцать три года спустя, предпочла британских Хранителей знаний своим сыновьям. Она начала работать с ними задолго до того, как к ним присоединился Сэм, притащивший за собой и Дина.

– Дин, ей, должно быть, не по себе, – проговорил Сэм. – Когда она умерла, ты был ребенком, а я – вообще младенцем. Прошло тридцать лет. Мы изменились, а она нет. Ей нужно побыть без нас, привыкнуть.

– Она сбежала к ним, – проворчал Дин. – Не отвечает на половину сообщений.

Сэм отступил и снова привалился к стойке.

– Просто нужно… Дай ей немного времени, Дин.

– Кас тоже хорош. – Мотнув головой, Дин снова начал бегать вокруг машины с влажной замшей. Крыша «Импалы» высохла, но ему нужно было чем-то занять руки. – Сперва заявляется и крадет кольт, чтобы замочить Келли и нерожденное отродье Люцифера… Ну, это я понять могу. Он сомневался, что у нас хватит духу выстрелить, когда дойдет до дела… или действовать по плану «Б». Но потом он удирает с ней. И исчезает. Потом опять появляется весь из себя такой крутой, поджигает Дагон и усыпляет нас. И теперь, вместо того чтобы убить Злыдня-младшего, он внезапно начинает его защищать? Ну уж нет! Не знаю, что там вселилось в тело Каса, это точно не он.

– Наверное, у него есть причины…

– Ага, – отозвался Дин. – Демонское семя скачет в его ангельском черепе и все переворачивает вверх дном. – Он тряхнул головой. – А что, если зародыш Люцифера обратит Супер-Каса против нас? Что думаешь о наших шансах в этом случае?

– Неважно, – отозвался Сэм. – Но у него была возможность, и он ею не воспользовался. Он вырубил нас, тем не менее мы живы и здоровы.

– Вопросов теперь больше, чем ответов.

– С этим не поспоришь.

Дин с отвращением скомкал замшевую тряпку и бросил в ведро с мыльной водой.

– Вся эта фигня с Хранителями знаний напоминает рейдерский захват. Мама к ним переметнулась… теперь еще и Кас. Дичь какая-то.

– И что ты собираешься делать?

Дин тяжело вздохнул и пожал плечами. Будь у него ответ, стал бы он часами драить «Импалу»?

– Не знаю, старик, – развел он руками. – Это единственное, в чем есть хоть какой-то смысл. Я не могу вернуть маму, не могу контролировать Каса… даже если бы, черт подери, знал, где он сейчас ошивается. Но я могу поддерживать «Импалу» в чистоте. – Он отвернулся, положил ладони на крышу машины и опустил голову. – Что касается остального…

Он услышал шаги Сэма и почувствовал, как брат сжал его плечо.

– Дин, мы что-нибудь придумаем. Мы всегда находим решение. Просто иногда на это нужно чуть больше времени.

Сэм ушел, а Дин стал сосредоточенно полировать «Импалу», стараясь думать только о том, чем был занят прямо сейчас, и не позволяя мыслям мчаться в ста разных направлениях в поисках ответов, которых все равно не найти. Он успокоился и получал удовольствие от хорошо сделанной работы. Иногда самые простые действия – лучшее средство от тревоги, которая не находит выхода.

Но даже хорошее не может длиться вечно.

Дин свернул шланг, вылил воду, убрал все на место. И его мысли тут же вернулись к прежним проблемам. Это было все равно что бередить незажившие раны. Стоит ли удивляться, если снова выступает кровь?

– Не лезь к себе в голову, – велел он себе. – Живи настоящим.

В настоящем его рубашка и джинсы промокли и липли к телу. Отвратительное ощущение. Но прежде чем отправиться в свою комнату и переодеться, Дин заглянул в библиотеку. Сэм сидел за деревянным столом, уставившись в экран ноутбука. Дин улыбнулся.

– Что это у тебя там? Порно? Ладно, не буду отвлекать.

– Что? – Сэм непонимающе посмотрел на него и, нахмурившись, отмахнулся. – Нет, ничего такого… Кажется, я что-то нашел.

– Для Хранителей знаний?

– Нет, – ответил Сэм. – Для меня. Для нас, если захочешь.

– Сперва надо посмотреть, – сказал Дин, но подумал, что вряд ли откажется от дела, если оно хотя бы чуть-чуть его заинтересует. Жить настоящим гораздо труднее, если нечем заняться и приходится только ждать очередных неприятных сюрпризов. – Что там у тебя?

– Мойер, штат Миссури, – отозвался Сэм. – Блэкаут, который поразил весь город.

– Все жители разом забыли оплатить электричество? – переспросил Дин. – А при чем тут…

– У них не электричество отключилось, а сознание. – объяснил Сэм, – Ровно в полночь все жители города вырубились.

– Вообще все?

– Похоже на то. – Сэм смотрел на экран. – Минут на десять. – Он покачал головой и поднял брови. – Независимо от того, чем занимались – шли по улице, вели машину, гуляли по магазинам, ужинали…

– Ужинали? В полночь?

– В местном круглосуточном кафе. Те, кто не мог заснуть, смотрели телевизор, опустошали холодильник… Все упали прямо там, где находились.

– В полночь весь город решил подремать минут десять?

– Скорее, крепко уснуть. Или… впасть в измененное состояние сознания. И похоже, это произошло мгновенно. Как будто кто-то щелкнул выключателем в мозгу.

– И что же случилось во время этой групповой сиесты?

– Сам подумай, – отозвался Сэм. – Те, кто вел машину, врезались – кто во что. Люди, которые шли, бежали или танцевали, упали. У них множество мелких травм, переломы, сотрясения мозга. И несколько смертей. – Он поднял глаза. – Хорошо, что это произошло не в час пик.

– И не повторилось?

– Пока это было один раз. С тех пор только мелкие правонарушения, но…

– Но?

– Какие-то странные… Вандализм и разные выходки, и все это рано утром.

– Но, как ты и сказал, все это какие-то мелкие происшествия.

Сэм помотал головой.

– Дин, проблема не в том, что это за нарушения, а в том, кто их совершил. Пятидесятилетнюю учительницу поймали, когда она разрисовывала из баллончика дверь соседского гаража. Банковский служащий средних лет изрезал шины чужого автомобиля.

– Что-то они не похожи на малолетних преступников…

– А еще они ничего об этом не помнят, – добавил Сэм. – У всех провалы в памяти.

– Провалы в памяти? – переспросил Дин. – Как у тех, кого похищают инопланетяне?

– Маленьких человечков никто не упоминал. Ни серых, ни зеленых.

– А что думают местные?

– Журналисты считают, что возможна утечка химикатов. Подозревают, что во всем виновато местное предприятие «Пандженто Кемикалс». И не без оснований. Похоже, там серьезные проблемы с экологией. Полиция уже этим занимается, но говорить о чем-то конкретном пока рано. Если дело против «Пандженто» и завели, прессе об этом не сообщали.

– Разумно, – проговорил Дин. – Что-то еще?

– Поклонники теории заговоров утверждают, что это последствия секретной операции. Полевые испытания новейшей технологии управления толпой. – Сэм закрыл ноутбук и посмотрел на Дина. – Ну, что скажешь?

– Ну, если Хранители знаний не висят у нас на хвосте, я в деле, – отозвался тот.

Глава 3

В динамиках «Импалы» ревел классический рок, Дин постукивал пальцами по рулю. Словно в ответ на его приподнятое настроение, солнечный свет позднего утра отражался от капота свежеотполированной машины, мчащейся по шоссе между штатами. Сэм сидел на пассажирском сиденье, привалившись плечом к двери, и наблюдал за братом из-под полуопущенных век, притворяясь, что засыпает. Пока что выход за пределы бункера творил чудеса.

Бессмысленное сидение в бункере лишало возможности ясно мыслить, и тревога начинала подпитывать саму себя. Бункер защищал их от паранормальных опасностей, но не мог защитить от их собственных беспокойных мыслей.

Они бы предпочли, чтобы мать после воскрешения осталась и охотилась с ними – если уже ей хочется именно так продолжить свою прерванную жизнь, – но требовать этого не могли. Мать, которую Сэм даже не помнил, снова появилась в его жизни тридцать три года спустя, и это было очень странно. Но он даже представить себе не мог, насколько странно чувствовала себя она – в окружении чужаков, в семье незнакомцев. Возможно, глядя на Дина, она еще могла разглядеть своего маленького сына, но Сэм казался ей дальним родственником, с которым она только что познакомилась. Ей требовалось личное пространство, и Сэм не возражал. Но он понимал и желание Дина немедленно заполучить ее в свое полное распоряжение и наверстать упущенное время.

Что же касается ситуации с британскими Хранителями знаний, Сэм не имел ничего против. У них была общая миссия, хотя выполнить ее они собирались способом, который казался чуждым Сэму, Дину и всем остальным американским охотникам. Сэм признавал, что британские Хранители умеют добиваться результата, хотя не всегда был согласен с их методами. И он увидел возможность добиться реальных перемен – того, что местным охотникам удавалось так редко. Может быть, потому, что все они были как солдаты на передовой – сражались с врагом каждый день, но истинного размаха войны не представляли.

Дин сменил ряд и свернул на городскую дорогу. Разрешенная скорость тут была значительно ниже, но и машин было мало. Указатели привели их на Центральную улицу. Указав на выцветший, облупившийся щит с рекламой гостиницы «Озеро Делси», Дин предложил:

– Остановимся тут? Нужно переодеться.

Сэм кивнул.

Судя по скупым новостям в Сети, Сэм сомневался, что местные власти начали активное расследование, и массовая потеря сознания вряд ли их заинтересовала. Руководство «Пандженто Кемикалс» отрицало свою причастность, и, учитывая, что на этом предприятии работало более половины взрослого населения Мойера, полиция не настаивала на версии, в которой оно было бы виновником. Страховые компании, которым предстояло возмещать убытки, могли ворчать сколько влезет, но причина внезапной массовой потери сознания установлена не была, так что и обвинять было некого. Какие-то люди поздно ночью? Ну и что. Материальный ущерб, травмы и смертельные случаи? Это всего лишь последствия нескольких несчастных случаев. Никто не сомневался, что страховые компании будут изо всех сил тянуть время, прежде чем начнут хоть что-то выплачивать.

Они ехали по извилистой Центральной улице, в голубом небе сияло солнце, освещая совершенно пасторальные сцены. Сэм даже начал задаваться вопросом, не слишком ли они поторопились? Вдруг у полиции есть веские причины закрыть глаза на произошедшее? В конце концов, блэкаут не повторился, и никаких видимых послед…

Сэм наклонился вперед.

– Это то, что я думаю?

– Пятикилометровый забег голышом? – предположил Дин. – Не вижу нагрудного номера, но да, тебе не померещилось.

На другой стороне улицы семеро совершенно голых мужчин и женщин средних лет, нисколько не смущаясь своей наготы, небрежно трусили по дороге.

– Что-то новенькое, – заметил Сэм, глядя на их спины и отвисшие ягодицы.

– Добро пожаловать в Мойер, – отозвался Дин.

Мужчин было больше, но впереди бежали женщины. Только один мужчина, помоложе, обогнал всех на несколько шагов и размахивал над головой руками, будто приветствуя ликующую толпу. Одна из женщин посылала воздушные поцелуи воображаемым зрителям. Еще один мужчина то метался зигзагами, словно спасаясь от снайперского огня, то хлопал руками, как курица крыльями. Все бежали босиком, не обращая внимания на гравий и мусор под ногами. Последний мужчина, которому не помешало бы сбросить килограммов пятьдесят, с каплями пота на лысой голове, плелся в хвосте, пыхтя, кашляя и все больше отставая. На следующем перекрестке все они почему-то повернули налево, направляясь к пригородным домам, и разделились, заняв обе стороны дороги. Пользуясь отсутствием транспорта, они перебегали туда-сюда, весело размахивая руками. Причины их ликования по-прежнему оставались непонятными.

Когда Дин проезжал мимо боковой улицы, Сэм оглянулся и покачал головой.

– Что это было?

– Мой вариант? Дурдом на экскурсии.

– Для стрикеров[2] они староваты, – заметил Сэм. – Сейчас вообще так делают?

– Может, решили молодость вспомнить?

Через несколько секунд неподалеку взвыла полицейская сирена.

Сэм задумчиво откинулся на спинку сиденья.

– Странные выходки…

– Ты о чем?

– Необычное поведение, – продолжил Сэм. – Возможно, конечно, дело в наркотиках… Все же неспортивные люди средних лет редко занимаются бегом по пересеченной местности. Да еще голышом. Причиной необычного поведения может стать недосып, но никак не пара лишних минут сна. Сон здесь ни при чем… Что, если это нечто другое?

– Все может быть, – отозвался Дин. Он бросил взгляд в зеркало заднего вида, но пожилых стрикеров уже не было видно. «Импала» уже была слишком далеко от места событий. Так далеко, что возвращаться не имело смысла. – Посмотрим, куда все это нас приведет.

* * *

– Специальный агент Тенч, у меня дикая головная боль, – сообщил шеф полиции Реджинальд Хардиган, выразительно подняв указательный палец. – Хотя нет. У меня целая куча головных болей, которые собираются в одну гигантскую, мигрень.

Представляясь взбешенному начальнику мойерской полиции, Дин назвал себя Тенчем, а Сэма – Блэром. Больше ничего он сказать не успел – Хардиган, лицо которого было покрыто красными пятнами, выпятил грудь колесом и принялся перечислять причины, по которым расследование массовой потери сознания не продвинулось дальше предварительного опроса пострадавших.

– Вот так, агент Тенч, или что там написано в вашем удостоверении, – продолжал Хардиган. – И от этой мигрени таблеток еще не придумали. Потеря сознания! Эта новость уже устарела. Я сейчас, образно выражаясь, сижу в подвале, пока наверху горит весь чертов дом.

– И что, собственно, этот дом собой…

Сэм вмешался, пока Дин не успел окончательно вывести из себя шефа полиции:

– Мы хотим помочь.

– Вы хотите помочь? – проворчал Хардиган.

Сэм начал подозревать, что голова у него болит по-настоящему, и не от внезапной лавины мелких преступлений. Это объяснило бы, почему у него такое красное лицо.

– Да, – подтвердил Сэм. – Мы расследуем обстоятельства массовой потери сознания. Можете рассказать, что вы обнаружили в «Пандженто Кемикалс», или…

– С «Пандженто» – дохлый номер, – отозвался Хардиган, безуспешно пытаясь подтянуть брюки повыше. – Они утверждают, что ни при чем.

Дин нахмурился.

– И вы им поверили?

– Первым делом с утра осмотрел все их помещения. Ничего подозрительного. А вечером сюда прикатят умники в скафандрах, будут проверять грунтовые воды и водопроводную воду.

– В костюмах биозащиты? – уточнил Сэм.

– Вот именно. Смешно, да? – Хардиган покачал головой. – По-моему, это перебор. «Пандженто» здесь уже много лет, на них полгорода работает. Мы тут все заодно, и руководство кампании тоже теряется в догадках.

Они стояли посреди офиса, и несколько патрульных, которые тоже здесь находились, изо всех сил старались не попадаться шефу на глаза: обходили его по широкой дуге или, усевшись за стол, с головой погружались в изучение компьютерного экрана, блокнотов и папок со списками улик. Сэму показалось, что шефу полиции нужен козел отпущения – кто-то из подчиненных, на кого можно было бы выплеснуть растущее раздражение.

Надеясь получить дополнительную информацию и при этом избежать неприятностей, связанных с независимым расследованием, Сэм решил действовать осторожно.

– У «Пандженто» неоднозначная история… – начал он.

– Утечка токсичных веществ, – брякнул Дин.

Однако Хардиган воспринял это спокойно.

– Это было давно и не факт, что правда, – отмахнулся он. – И потом, эта версия уже не прокатит.

– В каком смысле? – спросил Сэм.

– Если бы у них произошла еще одна утечка – ну, предположим, – и они заразили воду в Мойере, пострадавшие должны были ее выпить.

Сэм понял, к чему он клонит, и заметил:

– Логично.

Хардиган развел руками:

– По-вашему, они все сделали это одновременно?

– В полночь, – кивнул Сэм. – Ядовитые вещества не могли оказать одинаковое воздействие на всех и в одно и то же время. Эффект должен был проявиться в разное время и по-разному. Даже если «Пандженто» действительно виновна в очередном выбросе токсичных веществ, как вышло, что все жители Мойера потеряли сознание в один и тот же миг? Еще версии? Ядовитое облако? Ядовитые испарения переносит ветер, и по мере того, как облако удаляется от места возникновения, его токсичность ослабевает. Кроме того, задеть могло всех, но не всех сразу. Высокоэффективной системы подачи вредных веществ в город не обнаружили, поэтому одновременная и массовая потеря сознания указывала на непричастность «Пандженто». Вероятно, все же стоит прислушаться к сторонникам теории заговоров.

– Вот именно, – подтвердил Хардиган. – И я не вижу причин обвинять «Пандженто». Ну а тем временем у меня тут обвинения в вандализме и хулиганстве пихаются, как старшеклассники в очереди к шведскому столу. Разбитые витрины и граффити, доставщик сбил на своей машине несколько пожарных гидрантов, учительница средней школы, милейшая старушка, написала на доске «Убирайтесь к черту!» и покинула класс, и еще десяток происшествий в том же духе. Но если вам хочется заниматься ерундой, забудьте о «Пандженто» и займитесь крушением поезда, которое случилось несколько недель назад… Это что еще такое?!

– Стрикеры, – ответил полицейский за ближайшим столом.

Сэм и Дин проследили за взглядом шефа полиции и увидели, как двое копов ведут по коридору тех самых голых бегунов, которых они уже видели. Мужчины и женщины сутулясь, смущенно кутались в спасательные одеяла. Одна женщина недоверчиво трясла головой и повторяла:

– Что случилось? Я не понимаю…

В открытую дверь Сэм заметил кровавый след на кафельном полу. Эти люди, ничего не замечая, бежали по камням, битому стеклу и мусору.

– Эй, да это же Барт Ходжес! – воскликнул сидящий неподалеку полицейский. – А вон там… Анита Финамор. Я ей газон стриг, когда школьником был…

– Совет директоров Ассоциации домовладельцев Баркли в полном составе, – подсказал коп, сидевший за соседним столом.

– Черт подери! – негромко выругался Хардиган. – Боуман, ты прав.

– Слышал от Шейлы из диспетчерской, что они вдруг вскочили посреди делового обеда в «Белтраме», выбежали на стоянку, сорвали с себя одежду и помчались по Мейпл-лейн, как участники «голого флешмоба».

– Позорят ассоциацию, – заметил Дин.

– Позорят, это точно, – подхватил Боуман и отвел взгляд, когда Хардиган сердито на него покосился.

Еще один патрульный с черной спортивной сумкой, раздувшейся от одежды, заглянул в дверь:

– Собрал их вещички на стоянке «Белтрама». Не хватает, правда, несколько бумажников и телефонов.

– А много они на этом обеде выпили? – спросил Хардиган.

– По словам Питерсона, уровень алкоголя в крови ни у кого из них не превышает норму. Но все они помнят только самое начало обеда, а потом – как их скрутили и посадили в машину.

Хардиган стал мрачнее тучи.

– Как и все остальные…

– Остальные? – переспросил Дин.

– Другие нарушители, – пояснил Хардиган. – Вандалы, хулиганы. У всех отшибло память, как по заказу. А в следующий раз они скажут, что это их демоны заставили.

Винчестеры переглянулись, но Сэм сомневался в том, что демоны имеют к этому какое-то отношение. Демоны не чувствуют угрызений совести, используя людей в качестве одноразовых костюмов из плоти, но они заимствуют чужие тела, чтобы совершать нечто гораздо более серьезное, чем битье окон, граффити и пробежки в чем мать родила.

– Вы упомянули какое-то крушение поезда, – напомнил Дин.

– Пару недель назад разводной мост Ханчетт-Крик – ему лет сто было! – рухнул под тяжестью вагонов, перевозивших винилхлорид в Джефферсон-Сити. Один из вагонов развалился, все содержимое улетучилось. Там было полно этой дряни. Облако газа летело по улице, как в фильме ужасов. А ведь эта штука очень огнеопасна… Пришлось эвакуировать два десятка домов и закрыть местную школу. Окружное Управление по чрезвычайным ситуациям объявило тревогу и велело не выходить на улицу.

– Жертвы были? – спросил Сэм.

– В больницу попало несколько десятков человек, включая врачей «скорой помощи». Резь в глазах и горле, головная боль и проблемы с дыханием, – сказал Хардиган. – А знаете, что еще вызывает эта дрянь?

Сэм бросил взгляд на Дина, который едва заметно пожал плечами.

– Нет. Так что же?

– Потерю сознания, – отчеканил Хардиган. – А если хорошенько надышаться, то и помереть можно. Нам повезло, что полгорода не сгорело.

– Это произошло несколько недель назад, – сказал Сэм. – На какой стадии расследование?

– Черт его знает, – отозвался Хардиган. – Им занимается НКБП[3] и не позволяет убрать эти чертовы вагоны, а Департамент охраны окружающей среды жужжит, как муха в навозной куче. Лично я хочу только одного: чтобы вся эта ядовитая дрянь исчезла из моего города. Как думаете, ребята, сможете мне помочь? Замолвите словечко?

– Технически мост Ханчетт-Крик находится за чертой города, – вмешался Бродер. – В Бейкерсбурге.

Хардиган сверлил Бродера взглядом так долго, что тот кивнул, словно молчаливо извиняясь за то, что влез в разговор, потом повернулся к своему компьютеру и застучал по клавиатуре.

Тяжело вздохнув, Хардиган посмотрел на Винчестеров.

– Офицер Бродер прав, но ветру линии на карте не указ. И в тот день Мойер находился с подветренной стороны от Бейкерсбурга. Угадайте, сколько жителей Бейкерсбурга после крушения попали в больницу, выкашливая легкие? – Он снова взглянул на патрульного: – Офицер Бродер, у вас есть информация?

– Ни одного, шеф, – поспешно ответил Бродер.

– Вот именно! – Хардиган снова повернулся к Сэму и Дину. – Так что передайте НКБП, я хочу все это…

– Эй, шеф! – окликнул его улыбающийся патрульный, войдя в участок. Лет двадцати пяти – тридцати, худощавый, чисто выбритый, с очень короткой стрижкой – он выглядел как живая реклама полиции. – Слышал, вы поймали группу стрикеров.

– Совет директоров Ассоциации домовладельцев Баркли, – уточнил Боуман, не отрываясь от работы.

– У меня тоже кое-что есть.

– И что же это, Грубер?

– Ну, мой парень голышом не разгуливал, – сказал Грубер, не в силах сдержать улыбку, – но вы только послушайте. Он раскачивался на деревьях в Пеннингер-парке.

– Мечтал стать королем джунглей? – спросил Дин.

– Да! – Грубер рассмеялся. – И конечно свалился.

– Конечно, – кивнул Сэм.

– Этому идиоту повезло, всего лишь подвернул лодыжку и вывихнул плечо. – Грубер вытащил блокнот на пружине. – Это мистер Уолтер Скэггс. Когда его не тревожит зов дикой природы, он работает мясником в «Мойер Митс».

– Дайте-ка угадаю, – предложил Сэм. – Он не помнит, что лазил по деревьям.

– Откуда вы… – патрульный бросил на него быстрый взгляд и вопросительно посмотрел на босса. – А кто?..

Хардиган сунул большие пальцы за ремень и кивнул сначала на Дина, потом на Сэма:

– Агенты… Тренч и Блюр.

– Тенч и Блэр[4], – поправил Сэм, не дав Дину разворчаться.

Если Хардиган хотел их задеть, то ему это удалось – Дина он точно задел. Сэм отнесся к оговорке. пусть и намеренной, спокойно, ведь их фальшивые удостоверения прошли проверку. Так что чем меньше шеф полиции будет помнить о них, тем лучше.

– Прошу прощения, – извинился Хардиган. – Короче, это агенты ФБР. Расследуют наше полуночное безумие.

– Правда?

– Старший патрульный офицер Том Грубер – тот самый человек, к которому вам следует обратиться. Он вернулся в город, когда все еще были в отключке, – сказал Хардиган, кивнул братьям и ушел.

– Я бы не отказался перекусить, – сказал Грубер. – Может, по бургеру?

– Согласен, – ответил Дин.

Глава 4

Не прошло и получаса, как Грубер, Сэм и Дин заняли угловую кабинку в закусочной «Файнер-Дайнер», и официантка Мэри приняла заказ: два чизбургера, сэндвич с курицей, жаренной на гриле, и три порции картошки фри.

– Боишься рискнуть? – спросил Дин у Сэма.

– Что?

– Даже салат не возьмешь?

– Не хочу брать салат в придорожном кафе.

– Вообще-то, здесь хорошо готовят, – заметил Грубер.

– Может, в следующий раз.

Дин окинул закусочную быстрым взглядом. Пластиковые столики и длинные стойки, диванчики из искусственной кожи и высокие барные стулья, линолеум на полу, большие чистые окна с трех сторон и жалюзи, защищающие от послеполуденного солнца. В кафе было много народу, десятки голосов сливались в успокаивающий гул, из которого можно было выхватить только отдельные слова. На первый взгляд ничего необычного.

– Почему «Файнер»? – спросил Дин. – Потому что тут хорошо готовят?[5]

– В смысле? А, ты про название, – сообразил Грубер. – Этим заведением много поколений подряд владеет семья Файнеров. Но тут и правда лучшие гамбургеры в городе.

– Сэм, слыхал? Упустишь шанс.

– Не первый и не последний, – ответил Сэм и обратился к Груберу: – Итак, Том, что ты можешь рассказать о блэкауте?

Не успел тот ответить, как Мэри, улыбаясь, принесла тарелки с едой.

– Два больших чизбургера и сэндвич с курицей на гриле. Картошка фри для всех. Сладкий чай офицеру Груберу и вода для модных парней.

Сделав глоток чая со льдом, Грубер сказал:

– Спасибо, Мэри. Обслуживание, как всегда, на высоте.

– Принести вам еще что-нибудь?

Дин схватил чизбургер обеими руками.

– Нет, все в порядке.

Сэм кивнул.

– Мне тоже больше ничего не надо, – ответил Грубер.

Мэри кивнула и уже хотела отойти, но вдруг остановилась и сказала:

– Я случайно услышала… Вы говорили о том, как все заснули в полночь?

У Дина рот был набит, и он кивнул Сэму, чтобы тот ответил.

– Мы расследуем это происшествие, – пояснил Сэм.

– Парни из ФБР, – сообщил Грубер.

– Да ну! – поразилась Мэри. – То, что с нами случилось, было очень странно. Мы все разом отключились.

– Вы в полночь не спали?

Мэри кивнула.

– Ни за что больше не стану подменять Донни, – твердо сказала она.

– Ты часто вместо него выходишь? – поинтересовался Грубер.

– Каждый раз, когда у него свидание. Ну, так он говорит. Знает, что я на все соглашусь, если речь о настоящей любви.

– Думаю, эти «любови» он находит на сайтах знакомств, – проговорил Грубер. – Сомневаюсь, что они такие уж настоящие.

– Никогда не знаешь, что может случиться.

– Ну а с вами-то что произошло? – вмешался Сэм. – В полночь?

Достав из нагрудного кармана блокнот и ручку, Грубер стал делать пометки. Дин, откусив большой кусок чизбургера, бросил многозначительный взгляд на Сэма, и тот, кивнув, тоже достал блокнот и ручку.

– То же, что и со всеми, – Мэри огляделась и уточнила: – Правда, тут никого из них нет. Я имею в виду наших ночных завсегдатаев. Короче, вот я несу две полные тарелки к столу, а в следующий момент прихожу в себя лицом в куче еды. Повезло, что Гейб и Линда столько всего заказали. Хотя я ушибла локоть и порезала руку осколками. Стакан с апельсиновым соком разбился, – она подняла руку и показала пластырь. – Но больше всего пострадала моя гордость.

– То есть? – уточнил Сэм, оторвавшись от записей.

– Я выглядела так, будто проиграла в самой большой битве едой, – с отвращением проговорила Мэри. – Волосы, лицо, одежда – все было испачкано. Но мне еще повезло, ведь те, кто сидел за барной стойкой, кости переломали… А Пит, ночной повар, обжег руки о гриль.

– Вы что-нибудь почувствовали перед тем, как это случилось? – спросил Дин. – Был хоть намек, что вы вот-вот потеряете сознание?

Немного подумав, Мэри покачала головой.

– Все произошло так быстро, – она щелкнула пальцами. – И это было как курица и яйцо, понимаете?

– Нет, – озадаченно ответил Сэм.

– Я брала напрокат немало дрянных фильмов. Скукотища! Признаюсь честно, иногда я даже засыпала, пока их смотрела. Но я всегда чувствую, когда начинаю засыпать, клюю носом, перестаю понимать, что происходит на экране, и только потом надвигается темнота, и через пару часов я просыпаюсь с больной спиной.

– Как я вас понимаю, – кивнул Дин.

– Вот-вот, – обрадовалась Мэри, почувствовав в нем родственную душу. – Но в тот раз было не так. Я не чувствовала, как засыпаю или просыпаюсь. Трудно объяснить, но будь я электроприбором, я бы сказала, что кто-то выдернул мою вилку из розетки.

– А при чем тут курица и яйцо?.. – напомнил Сэм.

– Неизвестно, что было раньше – я отключилась и начала падать или наоборот. Вроде бы помню, как падала, но, кажется, потеряла сознание еще до того, как ударилась о пол. Просто бах, и все.

– Больно было?

– Только когда очнулась, – с коротким смешком она снова показала им руку, потом вздохнула. – Могло быть и хуже. Сломала бы ее или вывихнула плечо, как в старшей школе.

– Вы очнулись, как и все остальные? – спросил Сэм.

– Под звуки охов и стонов? – Она кивнула. – Пожалуй, да. Все очнулись примерно в одно время. – Мэри поставила поднос на край стола. – Хотите знать, что я думаю?

– Разумеется.

Дин посмотрел на Сэма. Оба были готовы услышать очередную теорию заговора.

– Я поделилась этим с Гарри, – продолжила она, – но он сказал, что я спятила.

– Гарри – это владелец закусочной, – пояснил Грубер.

– Короче, я думаю, что это была утечка угарного газа, – заявила Мэри. – Гарри сто лет не менял батарейки в датчиках. Разве они не должны пищать, как детекторы дыма, когда батарейка садится?

«Неплохая версия», – подумал Дин.

Угарный газ действительно вызывает потерю сознания. Люди гибнут – иногда по своей воле, – сидя в запертом гараже в машине, работающей вхолостую. Они медленно задыхаются и умирают. Но в Мойере люди отключились мгновенно…

– Такая утечка не объясняет, почему сознание потеряли все жители города, – заметил Сэм.

– О, так я и не говорю, что утечка произошла здесь, – возразила Мэри. – Я бы тут не работала, если бы считала, что тут опасно.

– А где же тогда?..

– Что, если утечка была во всем городе? – предположила она. – Ну… утечка промышленных масштабов, из здоровенной фабричной трубы. Ну а потом испарения или газ унесло ветром, поэтому и помереть никто не успел.

Дин сказал настолько серьезно, насколько мог:

– Мы обязательно добавим ваше предположение в наш список.

Когда официантка ушла, Грубер закрыл блокнот и положил ручку сверху.

– Никогда не слышал о промышленной утечке угарного газа. И не уверен, что готов обвинять в этом «Пандженто» или кого-то еще.

– Что вы можете рассказать о крушении поезда? – спросил его Сэм.

Дин снова впился зубами в восхитительный бургер, с сожалением отметив, что тот успел остыть. Сэм справился с половиной своего сэндвича, пока Мэри рассказывала о происшествии. Если разговаривать будет Грубер, можно будет спокойно поесть, время от времени кивая.

Грубер откинулся на спинку дивана, сложил руки на блокноте.

– Для шефа это больная мозоль. Он не успокоится, пока из озера не вытащат вагоны. И что бы ни случилось, всему причиной будет крушение поезда. И неважно, инфляция это, застой, плохая погода или даже проигрыш школьной футбольной команды. Объяснение одно: чертов поезд сошел с рельсов. – Он вздохнул, покачал головой и съел несколько ломтиков картошки. – Я разговаривал со следователями, когда все это случилось. Винилхлорид может вызвать раздражение глаз и горла, головные боли, одышку и головокружение, большая его концентрация приводит к потере сознания. При очень высокой концентрации можно и умереть. Еще это известный канцероген. Но зона поражения винилхоридом была ограничена. Мы эвакуировали жителей из окрестных домов, закрыли ближайшую школу. Сделали все, что полагается. – Он бросил в рот еще ломтик картошки. – Не отрицаю, кое-кому из пострадавших грозят проблемы со здоровьем, а гражданским искам в ближайшие несколько лет конца не будет видно, но, думаю, тут шеф ошибается. Что бы из этих вагонов ни просочилось, оно уже давно рассеялось.

– Думаете, дело не в винилхлориде?

– Простите, – отозвался Грубер с полным ртом. – Прозвучало более зловеще, чем я намеревался. Похоже, я заговорил совсем как шеф.

– Наверное, это заразно, – сказал Дин.

– Возможно, – рассмеялся Грубер.

Дин покачал головой.

– Я бы выпил пива.

– Прости, солнышко, – Мэри подошла к их столику. – Спиртное не подаем.

– Неважно, – отмахнулся Дин. – Я ведь на службе.

– Принести еще что-нибудь?

– Не стоит, – сказал Сэм.

– Ну ладно, – она широко улыбнулась. – Если передумаете, позовите меня.

– Обязательно, – пообещал Сэм и, как только Мэри ушла, обратился к Груберу. – Значит, крушение поезда вычеркиваем?

– Думаю, да.

– Постойте-ка, – Дин на миг уступил своему внутреннему стороннику теорий заговора. – У любого лекарства есть длинный список побочных эффектов, и они еще хуже того, что ты пытаешься вылечить. Так что винилхлорид…

– Это химикат, а не лекарство, – уточнил Сэм.

Дин поднял ладони, изображая чаши весов, находящиеся в равновесии:

– Химикат, лекарство – какая разница?

– Я наводил справки, – сказал Грубер. – Винилхлорид используют при изготовлении полихлорвинила, упаковочных материалов, пластмасс. Вещество ядовитое, но довольно распространенное.

Сэм покосился на брата, пытаясь угадать, не собирается ли тот начать спор. Но Дин пожал плечами, и тогда Сэм спросил Грубера:

– Значит, блэкаут не повторялся?

– Нет. Это произошло только один раз, – подтвердил Грубер. – Странное у меня вышло возвращение домой. Но вообще-то, я хотел поговорить о той чертовщине, которая у нас творится с тех пор.

– О не очень малолетних правонарушителях? – уточнил Дин.

– Вот именно. Если взять каждый случай по отдельности, вроде бы обычное мелкое хулиганство. Но я никак не могу понять, почему все это совершают такие люди.

– Банкиры, юристы, бухгалтеры… – проговорил Дин.

– Вот именно! – подхватил Грубер. – Я в полиции уже довольно давно и закономерности вижу сразу. Существуют определенные категории преступников, типовые ситуации… Большая часть задержанных раньше ничего противозаконного не совершала. И помимо вандализма, есть случаи странного поведения…

– Например? – поинтересовался Сэм.

– Утром один пешеход ударил другого за то, что тот с ним поздоровался.

– До или после того, как выпил кофе? – спросил Дин.

Грубер неодобрительно покосился на него и продолжил:

– А еще девушка без явных признаков депрессии или психических заболеваний попыталась совершить самоубийство по пути на работу.

– Чему тут удивляться? – мрачно заметил Сэм.

– Она перелезла через ограду эстакады и спрыгнула на дорогу.

– Выжила?

Грубер кивнул.

– Сломала ноги, руку и несколько ребер. Собираюсь поговорить с ней, когда она придет в себя. Это ведь странно?

– Вообще-то, да.

– Но я сомневаюсь, что вытяну из нее что-нибудь, – добавил Грубер.

– Из-за потери памяти? – спросил Сэм, жуя картошку.

– Да! Сначала я думал, что это отговорки – «Не знаю, что случилось», «Понятия не имею, почему я так поступил», «Ничего подобного в жизни не делал, не знаю, что на меня нашло». Но так говорят буквально все! Никто ничего не помнит…

– Ты сомневаешься, что это правда? – Дин с грустью констатировал, что чизбургер съеден и осталось только немного картошки. Наверное, стоит поинтересоваться, хорошие ли здесь пироги. – Думаешь, врут?

– Не врут, – сказал Грубер. – Скорее недоговаривают.

– Что именно? – спросил Сэм.

– Я же коп. Если вижу, что человек ведет себя странно, сразу подозреваю, что дело в наркотиках. Как знать – может, все они подсели на новую синтетическую дурь, от которой моментально слетаешь с катушек, а вместо галлюцинаций наступает временная потеря памяти.

– Звучит правдоподобно, – заметил Сэм.

Заскучав от перспективы подчищать грязь за УБН[6] – тем более что заниматься этим он не собирался, – Дин подозвал Мэри. Если уж придется бросить дело, вернуться в бункер и ждать звонка от британцев, не помешает закончить визит в Мойер куском пирога.

– Но с этой теорией тоже не все гладко, – признался Грубер. – Если бы новый наркотик был настолько распространен в городе, я бы о нем уже знал.

– А ты ничего не слышал?

– Ни слова, – сказал Грубер. – Так что я просто хватаюсь за соломинку.

Внезапно Дину в голову пришла идея.

– А эти вандалы и хулиганы… все были жертвами блэкаута?

– Ну да, они все местные.

Мэри подошла к столику. Дин решил обойтись без экспериментов и заказал кусок обычного яблочного пирога. Мэри пообещала, что вернется буквально через секунду, а Дин сказал, что ловит ее на слове.

Сэм обратился к Груберу:

– Полагаю, агент Тенч хотел узнать, бодрствовали ли они в то время, когда все потеряли сознание.

Грубер задумался. Дин представил, как он мысленно листает в голове список правонарушителей и сравнивает со списком пострадавших во время блэкаута.

– Надо свериться с документами, но думаю, что эти люди, скорее всего, спали. Многие работают с утра до вечера, так что вряд ли они бодрствовали в полночь. Ну или в городе эпидемия бессонницы, а я не в курсе.

– Еще что-нибудь необычное случалось?

– У нас, по-моему, и так забот хватает, – отозвался Грубер.

Мэри вернулась с пирогом и принесла Дину чистую вилку.

– Приятного аппетита!

– Ну, хоть у него полно не забот, а пирога, – пошутил Грубер, указывая на тарелку Дина.

– Для вас тоже найдется, – заметила Мэри.

– Я наелся, – сказал Сэм.

– Я тоже сыт, спасибо, – Грубер похлопал себя по животу.

– Много теряете, – с набитым ртом заметил Дин и помахал официантке вилкой: – Чертовски хороший пирог.

Сэм откинулся на спинку диванчика.

– Итак – массовая потеря сознания, а сразу за ней – странные выходки, между которыми нет очевидной связи.

Грубер кивнул.

– Хотя, возможно, связь есть, – продолжал Сэм, – просто мы ее не видим.

– А если нет?

– В любом случае кажется, что весь город спятил. – Дин положил вилку на пустую тарелку.

Глава 5

Словно подтверждая его слова, немолодой бизнесмен, сидевший напротив женщины в брючном костюме, грохнул кулаками по столу и заорал:

– Бла-бла-бла!

Женщина уставилась на него так, будто на его лице вырос второй нос.

– Фред, что…

Дин сидел в углу и не видел лица мужчины. Зато он видел, как тот схватил вилку и зажал в кулаке, как будто собирался колоть лед. Дин начал вставать, уже зная, что не успеет. Мужчина замахнулся и нанес вилкой удар такой силы, что пробил руку женщины.

Пронзительно вскрикнув, женщина прижала руку к груди. На ее блузке расплывалось кровавое пятно. Фред выскочил из кабинки, помчался к стойке и попытался вспрыгнуть на нее, но он явно переоценивал свои возможности. Тогда он плюхнулся животом на стойку и влез на нее, суча ногами так, будто на полу кафе извивались ядовитые змеи.

Дин бросился к нему, Грубер – следом за ним. Они не успели остановить женщину, и та выдернула вилку из руки и отбросила ее в сторону. Брызнула кровь.

Подоспевший Сэм начал успокаивать женщину и крикнул официантке:

– Мэри! Принесите чистое полотенце!

Посетители, сидевшие в кабинках и на табуретах, бросились врассыпную, оставив на столах недоеденную пищу и неоплаченные счета. Фред пробежал из конца в конец стойки, наступая на тарелки с едой, потом развернулся и помчался обратно, расшвыривая пустые тарелки, стаканы и кофейные кружки, пыхтя и отдуваясь. Его лицо покраснело, глаза стали бешеными, он крутился и вертелся, будто отплясывал тарантеллу.

Дину, бежавшему за Фредом вдоль стойки, приходилось пригибаться и уворачиваться от тарелок, блюдец и кружек, которые летели во все стороны. Он сделал резкое движение рукой и едва не схватил Фреда за лодыжку. Грубер рядом негромко вскрикнул – суповая миска задела его по уху.

– Фред, прекратите! – крикнул он. – Немедленно!

У входной двери столешница заканчивалась. Фреду придется спрыгнуть вниз или повернуть назад. Лампы над головой мерцали, отбрасывая неожиданные тени, будто в сети начались скачки напряжения.

Внезапно Фред закатил глаза и пошатнулся. Перевалившись через край стойки, он рухнул на пол и начал стонать и корчиться от боли. Дин опустился на колени рядом с ним, пытаясь разглядеть в мерцающем свете что-нибудь необычное. Лампы негромко зажужжали и снова начали светить ровно. Фред теперь выглядел как обычный бизнесмен средних лет, который неудачно упал. Вот только края его штанин и туфли были покрыты жиром и облеплены кусочками еды, и пахло от него крепким кофе. Застонав, он схватился за локоть.

– Что случилось? Мне больно!

Грубер вызвал по рации «скорую». Затем опустился на колени рядом с Фредом и произнес:

– Вы арестованы за нанесение телесных повреждений.

Когда он завел руку Фреда назад, чтобы надеть наручники, тот вскрикнул от боли и, морщась, спросил:

– О чем… вы говорите?

– Вы ударили женщину вилкой, – сказал Грубер, застегивая наручники. – Так что это – всего лишь расплата.

– Что?.. Кого я ударил?!

– Дайте угадаю, – сказал Дин. – Вы ничего не помните.

– Я… я обедал, – продолжал Фред. – У меня началась небольшая изжога, и я…

– Что?

– Очнулся здесь, на полу. Меня кто-то толкнул? – спросил Фред. – Это я пострадавший! Я ранен!..

Услышав ритмичный стук за спиной, Дин повернулся, ища источник звука. Поднявшись на ноги, он увидел, что какой-то мужчина бьется головой в толстое оконное стекло у входа в закусочную.

– Эй! – окликнул его Дин, но мужчина не услышал.

Грубер начал поднимать Фреда на ноги, а Дин побежал к двери, жестами пытаясь привлечь внимание мужчины, который продолжал биться лбом о стекло. После очередного удара кожа на лбу мужчины лопнула, и по стеклу потекла кровь, но это его не остановило.

От следующего удара стекло треснуло.

Отброшенный назад инерцией, мужчина снова качнулся вперед. Опасаясь, что он вот-вот пробьет стекло насквозь и, возможно, перережет себе горло, Дин выскочил наружу, обогнул уличное меню и бросился на мужчину. Обхватив мужчину руками, он толкнул его в сторону, подальше от стекла. Оба упали. Мужчина ударился плечом и спиной о тротуар, Дин откатился в сторону и на мгновение отключился.

Очнувшись, он сел на корточки и осмотрел окровавленный лоб пострадавшего. Кожа была изорвана в клочья, но, к счастью, кость видно не было. Тем не менее у пострадавшего могла быть трещина в черепе и сотрясение мозга, ему срочно требовалась медицинская помощь.

– Посиди-ка тут, – Грубер подтолкнул Фреда к патрульной машине и бесцеремонно запихнул на заднее сиденье. – «Скорая» будет здесь с минуты на минуту.

Человек с окровавленным лбом застонал и попытался прижать ладонь к ране. Выругавшись от боли, он отдернул руку, и снова коснулся раны дрожащими пальцами.

– Чувак, о чем ты только думал? – спросил у него Дин, качая головой.

– Я не… Что произошло?

«Опять…» – подумал Дин, а вслух уточнил: – Ты не помнишь?

– Нет, я… остановился около закусочной… – Мужчина пытался вспомнить, что произошло до того, как он начал биться головой в стекло. – Начал читать меню… на вот этой доске… а потом я… я…

– Что?

– Потом слова стали будто ускользать от меня…

– Перед глазами все поплыло?

– Нет… Слова будто превратились в кучу перепутанных символов, и я не мог разобрать их смысл. Но это длилось всего пару секунд, а потом я…

– Да? – подбодрил его Дин, радуясь, что этот человек хоть что-то помнил.

– Даже не знаю, как объяснить, – проговорил мужчина. – Такое ощущение, что меню стало отдаляться от меня или я от него. Как будто я смотрел в бинокль с другого конца. А потом стало совершенно темно, и я больше ничего не видел и не слышал. – Он помотал головой и поморщился, когда от резкого движения боль снова вспыхнула. – Это все, что я помню, а потом… очнулся на тротуаре. Я упал?

Дин кашлянул.

– С чужой помощью.

Мужчина поднял глаза и заметил кровавый отпечаток на стекле.

– Это я сделал?..

– Ага, – отозвался Дин. – Таким образом ты пытался войти в кафе.

– Но почему?!

– Не знаю. Может, тебе блюдо дня не понравилось.

– Не понимаю…

– Как и я, – признался Дин. – Но тебя осмотрит врач.

Сэм отвел Келли Берк в угловую кабинку у кассы, подальше от стола, где она сидела с Фредом Харрисом до того, как тот взбесился. Сдвинув тарелки и стаканы в сторону, Сэм обернул раненую руку Келли чистым кухонным полотенцем и попросил ее свободной рукой прижать ткань плотнее к ране. На пластиковой столешнице между ними, словно пресловутый дымящийся пистолет, лежала окровавленная вилка зубцами вверх. Капля крови медленно скатилась по изогнутому зубцу и упала в лужицу. Сэм накрыл вилку салфеткой, чтобы Келли не приходилось смотреть на нее.

Большинство посетителей покинули закусочную. Но самые стойкие – или голодные – вернулись, чтобы закончить обед. Они посматривали на Келли и Сэма, будто опасались, что и Сэм может взбеситься и выпустить на свободу внутреннего мистера Хайда.

Келли не отрываясь смотрела на вилку, накрытую салфеткой, и качала головой.

– Не понимаю, – хрипло проговорила она. – Зачем Фред это сделал?

Она подняла замотанную руку и вздрогнула, заметив кровь, просочившуюся сквозь ткань, сложенную в несколько слоев.

– Продолжайте прижимать, – напомнил Сэм и бросил взгляд в сторону кухни, где Мэри искала аптечку.

Видимо, Пит – повар, который работал во время блэкаута, – потратил большую часть бинтов на свои обожженные руки, но официантка надеялась что-нибудь найти. Оставалось только узнать, куда Пит сунул аптечку. Келли потеряла много крови, но Сэм надеялся, что хороший хирург ей поможет. А пока помощь не подоспела, он не хотел, чтобы Келли думала о том, что все может кончиться плохо.

– Вы с Фредом хорошо знакомы?

– Нет, не очень, – отозвалась Келли. – Видела его всего пару раз.

– Вы встречались?

– Нет! – возразила она. – Только по работе. Я офис-менеджер в «Отопительных и охлаждающих системах Хольцворта». Мы договорились с компанией Фреда о поставках канцелярских принадлежностей. Все, конечно, можно купить в интернете, но иногда мы не можем ждать целый день, а то и больше. А Фред местный, он через пару часов привозит все необходимое. У них неплохие цены, а еще не нужно покупать сразу много, так что мне хлопот меньше. Он пригласил меня на обед, чтобы отпраздновать выигрыш тендера. Хотя в этом случае все в выигрыше. Я предложила взять расходы на себя, но он настоял, что все оплатит.

– Как вы думаете, он ожидал, что это будет нечто большее, чем обычный деловой обед?

Келли покачала головой.

– Наша компания рассматривала несколько предложений, а он предложил самую низкую цену. Так что тут никаких личных предпочтений. И потом, это же всего лишь обед в закусочной, а не ужин или вечеринка с коктейлями.

– Но и не просто кофе.

– Погодите… Намекаете, что я решила его соблазнить? – спросила она. – Я замужем, он женат, и наше общение было сугубо деловым, даже скучным. Мы говорили о скрепках и картриджах для принтера.

– Хорошо, – сказал Сэм. – Значит, вы не знаете, почему он мог сорваться?

– Нет, – отрезала Келли. – Все было хорошо… а потом…

– Никакого повода? Никаких причин для гнева?

– Его реакция была… какой-то детской, – проговорила она. – Понимаете, до того, как все это случилось, в основном говорил он. Спрашивал, сколько и каких товаров у нас осталось, когда лучше зайти и все проверить, не позвонить ли сперва… Он казался полным энтузиазма и желания приступить к работе. И вдруг как завопит: «Бла-бла-бла!» Кто вообще так делает?

– Что еще изменилось в этот момент?

– Обычно Фред разговаривает очень быстро, – сказала Келли. – Канцелярские товары – не самая увлекательная тема. Поэтому он говорит быстро, чтобы клиенты не успели заскучать. Наверное, это хорошая стратегия.

Сэм кивнул.

– Но тут его глаза словно остекленели.

– Как будто он сам себе надоел?

– Именно, – согласилась она. – Я в основном кивала, время от времени высказывала предположения о том, сколько тонера или бумаги мы можем израсходовать за месяц. Мы об этом и раньше говорили, и, возможно, он хотел получить подтверждение, ну и так далее. В общем, он ел, а в промежутках трещал как сорока, и вдруг замолчал. На секунду мне показалось, что он подавился, но, видимо, он просто потерял ход мыслей. Замолчал на полуслове и огляделся. Мне стало неловко за него, и я напомнила, о чем он говорил, прежде чем… сбился. И вот тут он стал совсем другим.

– Каким?

– Энтузиазм по поводу нового контракта испарился. – Она подняла здоровую руку и щелкнула пальцами. – Я спросила: «Фред, ты в порядке?»

– И тогда он закричал?

Она кивнула.

– У меня мелькнула мысль, что я его чем-то обидела, но, прежде чем я успела спросить, он схватил вилку и… – она зажмурилась, настигнутая ужасным воспоминанием, и тихо добавила, опустив взгляд на кухонное полотенце, покрытое красными пятнами: – Остальное вы знаете.

– Значит, повода не было, – Сэм скорее утверждал, чем спрашивал.

Прежде чем проводить Келли в угловую кабинку, он остановился возле стола, за которым Фред напал на нее, и принюхался, пытаясь уловить запах серы, однако ничего не обнаружил.

Келли снова кивнула.

– Как я уже сказала, я не очень хорошо его знаю. Может быть, он страдает каким-нибудь психическим заболеванием и перестал принимать лекарства. Но он предоставил нам рекомендации, мы общались с другими его клиентами, и никто не сказал о нем ни одного плохого слова.

Мэри вышла из кухни, держа в руках небольшую пластиковую коробку, белую с красным крестом на крышке. Подойдя к кабинке, она нахмурилась.

– Очень жаль, Пит и правда почти все выгреб. Остались только два небольших бинта, немного марли и антибактериальная мазь. Но придется потрудиться, чтобы выдавить из тюбика хоть что-то.

– Спасибо, – сказал Сэм, забирая у нее аптечку. – Нам хватит.

К счастью, в этот момент послышалась сирена приближающейся «скорой помощи».

Глава 6

Офицер Грубер стоял рядом с Сэмом и Дином, пока врачи хлопотали над рукой Келли Берк, заменяя кухонное полотенце нормальными бинтами и антибиотиками. Она нерешительно спросила, сможет ли пользоваться рукой, или ей нанесен непоправимый ущерб, но Виктор, старший из медиков, ответил:

– Пока не могу ничего утверждать. Мы отвезем вас в окружную больницу, там скажут, насколько ваша рана серьезна.

– Я могу сама доехать, – неуверенно возразила Келли.

– Не советую, мэм, – заметила Шарлин, еще один врач. – Состояние вашей руки может ухудшиться.

– Конечно, вы правы, – кивнула Келли. – Нужно позвонить мужу, сообщить ему… Даже не знаю, с чего начать.

Виктор помог ей забраться в машину. Она села рядом с каталкой, на которой лежал Тим Пауэлл, мужчина с окровавленной головой. Он тихо постанывал, не открывая глаз.

Когда Шарлин закрыла двери, Виктор подошел к Сэму, Дину и Груберу.

– Повезло, что их всего двое, – он бросил взгляд на заднее сиденье патрульной машины. – Ему тоже стоит показать врачу свой локоть.

– Ты его уже осмотрел, – возразил Грубер. – И сказал, что это просто ушиб.

– Но я же не хирург. Если появится опухоль или боль усилится…

– Виктор, я тебя понял, – перебил Грубер.

– Том, я серьезно.

– Я тоже. После того, что он натворил, будет справедливо, если он отправится в конец очереди.

«Скорая» уехала. Грубер повернулся к Сэму:

– Узнал что-нибудь новое от этой женщины?

Сэм покачал головой.

– Все произошло внезапно, – ответил он. – Он просто разговаривал, болтал о работе, а в следующую секунду взбесился.

– И ничего не помнит. Как и все остальные, – сказал Дин.

Грубер посмотрел на Фреда Харриса. Тот сидел в машине, нахохлившись и повесив голову, уставившись на свои туфли. На его лице было отчаяние.

– Наверное, один из этой торговой палаты, – заметил Грубер. – Не удивлюсь, если окажется, что вообще-то он поет в церковном хоре.

– Пауэлл, тот, что бился головой в стекло, не помнил, как он это делал, – сказал Дин. – Но кое-что он все же вспомнил. Не знаю только, поможет ли нам это.

И он рассказал, как Пауэллу внезапно стало трудно читать меню на доске у входа и как потом он провалился в темноту.

– Внутрь он так и не зашел, – сказал Сэм. – Поэтому дело явно не в том, что он выпил слишком много кофе.

– Шутки шутками, – заметил Грубер, – но, если исключить еду, воду, утечку химикатов и токсичных газов, похоже мы снова возвращаемся к моей теории о новом синтетическом наркотике.

– Хотя ты о нем ничего не слышал? – уточнил Сэм.

– Да, – вздохнул Грубер. – Но я ведь не всевидящий оракул. Погодите-ка! А что, если дело вот в чем… Визуальный триггер! Что-то вроде рекламы, которая действует на подсознание. Когда-то все о таком говорили…

– Как слово «секс», спрятанное в кубиках льда в рекламе водки? – спросил Дин.

– Ну да, – согласился Грубер. – Что, если вместо секса этот триггер вызывает жажду насилия?

– Звучит правдоподобнее, чем утечка угарного газа, – согласился Сэм, но Дин понимал, что и этот вариант ему не кажется убедительным.

Грубер задумчиво поскреб подбородок.

– Правда, моя теория не объясняет, почему все отключились ровно в полночь. Как они могли увидеть одно и то же изображение в одно и то же время?

– Думаешь, блэкаут стал причиной всплеска агрессии? – спросил Сэм.

– Я знаю свой город достаточно хорошо, чтобы заметить, что все это началось именно после той ночи, – проговорил Грубер. – Ночью весь город падает в обморок, а на следующий день люди начинают странно себя вести. – Он посмотрел на Дина. – Может, блэкаут вызван и не наркотиком, но «побочные эффекты», как выразился агент Тенч, определенно есть.

Дин кивнул:

– С этим не поспоришь.

Грубер сел за руль патрульной машины и повез Фреда в отделение. Как только он выехал со стоянки, по подъездной дороге проскрежетал красный пикап, покрытый пятнами грунтовки, и занял освободившееся место. Выглядел он так, будто проехал полмиллиона километров.

– О, вы все еще здесь? Отлично, – Мэри выглянула из закусочной и подошла к ним. – Я звонила Питу узнать, куда он, черт побери, подевал аптечку, и сказала, что тут люди из ФБР – расспрашивают о том, что у нас произошло. Он сказал, что приедет.

Из пикапа выбрался грузный смуглый мужчина с густыми волнистыми черными волосами. Он был одет в джинсы и серую толстовку, рукава были закатаны, а руки забинтованы от запястий до локтей.

– Пит, – обратилась к нему Мэри, – это специальные агенты…

– Тенч и Блэр, – отозвался Дин, даже не подумав показать удостоверение.

– Пит Пападакис, – представился мужчина, пожимая им руки. – Безумная выдалась ночка, а? Не в хорошем смысле, – он захохотал. – Чем я могу вам помочь?

– Что вы помните? – спросил Сэм.

– Жутко хотелось курить.

– Простите?

Пит снова расхохотался.

– Ну да. Это последнее, что я помню перед тем, как погас свет. – Он постучал кулаком по голове: – Вот здесь. Мэри при этом тоже была. Народу в закусочной было много, в основном завсегдатаи. Я старался выполнить все заказы, но думал только о том, как бы выскочить покурить. – Он прислонился к пикапу. – Я чистил гриль. Во фритюрнице жарились луковые колечки, но я решил, что успею на секундочку выскочить. А потом – бум! – тут он хлопнул в ладони.

– Что – бум? – уточнил Дин. – Что-то взорвалось?

– Нет, стало темно, – ответил повар. – Как будто кто-то щелкнул выключателем у меня в мозгу. Спокойной ночи, Пит! Конечно, никто таких слов не говорил, но все произошло совершенно неожиданно. Все равно что уснуть, едва коснувшись головой подушки. Но я упал вперед на гриль. В какой-то момент я едва не проснулся. Боль от ожога чувствуешь сразу. Быстрее, чем засыпаешь. Но меня тянуло в сон с такой силой, что я не мог сопротивляться. Повезло, что я упал на спину, иначе все было бы гораздо серьезнее. А так, можно сказать, легко отделался. Ожоги первой степени, не так уж плохо. Ну, и ближе к локтям – вторая.

– Вы заметили или услышали что-нибудь необычное, прежде чем потерять сознание?

Пит поднял бровь.

– Если не считать запаха моей горелой шкуры?

– Да, – кивнул Дин. – Если не считать этого.

Пит немного подумал.

– Ничего такого. Курить хотелось. Я почти наяву ощущал запах и вкус табака. А больше ничего необычного. Конечно, не упади я на пол… – он бросил взгляд на забинтованные руки. – Могло быть и хуже, да?

– Конечно, – ответил Сэм.

– Куча народу пострадала. У всех в основном синяки и шишки, – Пит посмотрел на Мэри. – Слышал, что Нелли Квик недосчиталась нескольких зубов спереди.

– О нет! – воскликнула Мэри. – Теперь вспомнила, что видела кровь у нее на лице. Думала, она губу прикусила.

– Теперь она похожа на хоккеиста, – рассмеялся Пит. – Может играть за «Блюз»[7].

Мэри тоже засмеялась, но тут же смутилась.

– Простите… Пит, это ужасно! – Она огляделась, чтобы убедиться, что их никто не слышал. – Эта женщина очень заботится о своей внешности.

Пит снова обратился к Винчестерам:

– Так что, у вас есть какая-нибудь теория? Террористы? НЛО?

– Мы рассматриваем разные варианты, – уклончиво ответил Сэм.

Пока они шли к «Импале», Дин слышал, как Мэри и Пит продолжают разговор.

– Сегодня за завтраком Клайд Барксдейл сказал, что у него в бомбоубежище есть все, что нужно. На любой случай. Он уверен, что скоро конец света, – сказала Мэри.

– Если и так, – заметил Пит, – чем ему поможет чертово бомбоубежище?

Мэри рассмеялась:

– Попробуй его переубедить!

Выезжая со стоянки, Дин бросил взгляд в зеркало и увидел, что Мэри направилась обратно в закусочную, а Пит заводит свой побитый пикап. Из проржавевшей выхлопной трубы вырвалось облако дыма. Дин задумался: уж не стараниями ли этих двоих распространяются городские сплетни? Пит подъехал к закусочной за несколько часов до начала рабочей смены, чтобы рассказать то немногое, что ему было известно о полуночном происшествии, причем говорил так, будто пересказывал забавный случай на рыбалке. Он был обычным сплетником, и разговор с ним не приблизил их к пониманию причины массовой потери сознания и необычного поведения.

– Какие у нас варианты? – спросил Дин.

– Ну, террористов, НЛО и утечку угарного газа можно вычеркивать, – отозвался Сэм. – Но возможных причин по-прежнему множество: одержимость демонами; одержимость ангелами; люди с паранормальными способностями; ведьмы…

Дин зацепился за последнее предположение:

– Ведьмы… Ведьмовские мешочки[8]… А что, если те, кто получил травмы, пострадали не случайно? Что, если кто-то в Мойере составил список врагов и с помощью колдовства заставляет их творить всякую дичь?

– Но как объяснить, что сначала всех вырубило в полночь?

– Н-да… – протянул Дин. – Не знаю даже, как все это связать. А вдруг никакой связи нет?

– Даже не знаю, Дин, – засомневался Сэм. – Теория Грубера звучит разумно.

– Возможно, это совпадение.

– И что ты предлагаешь?

– Давай исключим демонов, – решил Дин. – Некоторые происшествия – например, мелкое хулиганство – вообще на них не похоже.

– Кстати, я искал в закусочной следы серы.

– Ну и как?

– Ни намека на запах.

– Вот видишь, – сказал Дин. – И на одержимость ангелами это тоже не похоже.

– Но тогда отпадает и вариант со списком жертв, которых заставили совершать безумные поступки, – возразил Сэм. – Слишком уж тут все разное – и то, что наносит вред репутации, и жестокие нападения, и попытки самоубийства.

– В каком списке могут быть такие разные запросы? – спросил Дин.

Сэм немного подумал, перебирая возможные ответы.

– Может, такой список не у одного человека?

– Хочешь сказать, их несколько?

– Возможно, мы имеем дело с целым ковеном. Или с группой паранормальных существ, действующих сообща, – перебирал варианты Сэм. – И у каждого свой список.

– И что это, по-твоему? Клуб мстителей?

– Дымовая завеса, – проговорил Сэм.

– Я думал, версию с ядовитыми газами мы отмели.

– Очень смешно, – проговорил Сэм. – Но мы сейчас не о потере сознания говорим. Давай пока о ней забудем. Сосредоточимся на дурацких выходках и серьезных нападениях. Вдруг у кого-то есть список с именами жертв, но если этот кто-то нацелится только на них, его сразу раскроют?

– И поэтому часть жертв – случайные люди?..

– Вот именно.

Дин задумался.

– Большая получается завеса.

– Она нужна, чтобы скрыть истинные цели.

– Как снайпер, который стреляет во всех подряд, чтобы никто не догадался, в кого он целился на самом деле.

– Вроде того, – кивнул Сэм. – Только наш снайпер использует не пули.

– Так что, будем искать ведьмовские мешочки?

– Или поговорим с пострадавшими. Попытаемся выяснить, кто мог внести их в список.

– С кем именно из пострадавших?

– Ты сам сказал, что не стоит отвлекаться на дымовую завесу, – отозвался Сэм. – Так что нам нужны те, кто пострадал серьезно.

– Келли Берк, например?

– Возможно. Но я не спрашивал ее о том, есть ли у нее враги, ведь она обедала с человеком, который на нее напал. Нет, нужно ловить рыбу покрупнее.

– Ты имеешь в виду…

Сэм кивнул.

– Окружная больница, – проговорил он. – Надо только узнать имя…

Пострадавшую звали Нэнси Викерс. Ей было двадцать четыре года, она работала графическим дизайнером в компании «Торнбери Принтинг», которую почти полвека назад создал ее двоюродный дед. Сейчас, в эпоху интернета, компания с трудом справлялась с конкуренцией, особенно после появления множества онлайн-инструментов, с помощью которых кто угодно может сляпать некое подобие дизайна.

– В таких работах не видно никакого мастерства, все выглядит одинаковым, пресным. Понимаете, о чем я? – Она пожала плечами и поморщилась от боли. – Вот что бывает, когда начинаешь тупо нарезать тесто формочками для печенья.

Она вздохнула, переложила поудобнее руку в гипсе и поморщилась, задев ребра.

– Дела у нас идут не очень хорошо, но это не новость. И не повод, чтобы покончить с собой. Я бы никогда такого не сделала!

– Мы поняли, – успокоил ее Сэм. – Может, расскажете с самого начала?

Дин и Сэм поднялись по лестнице, представились дежурной и попросили разрешения поговорить с Нэнси. Старшая медсестра Бет – так было написано на ее бейдже, – очень удивилась. Она стояла за полукруглой стойкой на сестринском посту, держа в левой руке телефонную трубку, а правую занеся над клавиатурой.

– Как вы узнали? – спросила она. – Я даже не закончила набирать номер офицера Грубера.

– Узнали что? – спросил Сэм.

– Что мисс Викерс очнулась.

– А мы и не знали, – ответил Дин. – Так что, можно ее увидеть?

– Она всего полчаса как в сознании.

– Мы недолго, – проговорил Сэм. – Обещаю.

– И она должна пройти психиатрическую экспертизу перед выпиской.

– Понятно, – кивнул Сэм.

– Но я все равно звоню Груберу!

– Хорошо, – невозмутимо ответил Дин. – Он знает, что мы здесь.

* * *

Нэнси несколько раз глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, и снова заговорила:

– Ладно, я готова. Только рассказывать особо нечего.

– Вы не помните, что с вами произошло? – спросил Сэм.

Девушка посмотрела на него, перевела взгляд на Дина, потом обратно.

– Откуда… откуда вы знаете?

– Вы не одна такая, – ответил Дин.

– Не понимаю.

– Расскажите все, что помните, – попросил Сэм.

– Что ж… Утром я ехала на работу, все было как обычно, – начала она. – Ехать недолго, хоть я и живу на другом конце города. Иногда останавливаюсь выпить кофе на заправке. Мне больше нравится бистро «Бигелоу», но оно не совсем по дороге, да и ждать там дольше. В общем, говорю же, все было как всегда. Дорога мне прекрасно известна. И знаете, как бывает, если все время ездишь по одному и тому же маршруту? Ты чуть-чуть отключаешься, и мозг работает на автопилоте.

Дин кивнул. Он не мог похвастаться, что регулярно ездит на работу, но провел за рулем достаточно времени и понимал, что Нэнси имеет в виду. Нечто подобное происходило и с ним, когда приходилось долго ехать по ровной открытой местности.

Нэнси потянулась за пультом, чтобы поднять верхнюю часть кровати повыше, потом попыталась подвинуться и вскрикнула, неловко повернувшись. Она прикусила пальцы, пережидая вспышку боли.

– Как вы? – спросил Сэм.

– Не могу пошевелиться, – сказала Нэнси. – Даже дышать больно, но со мной все будет в порядке… потом. Кроме того, боль помогает сосредоточиться.

– Правда?

– Да… нет… Вообще-то, нет, – призналась она. – Зато я жива.

– Итак, вы ехали на работу и глубоко задумались, – подсказал Дин.

– Да, – встрепенулась Нэнси. – Я была как в тумане. Потом пустота… И вдруг оказалось, что я падаю, – Она нахмурилась и помотала головой. – Нет, не так.

– В каком смысле? – спросил Сэм.

– Я вспомнила… вспомнила, что случилось потом!

Глава 7

– Отлично, – оживился Сэм. – Что вы можете нам рассказать?

– Я помню, что вдруг посмотрела вперед и осознала, что понятия не имею, где нахожусь. Все казалось незнакомым. Я убрала ногу с педали газа и попыталась сообразить, где я, найти какой-нибудь ориентир… – Нэнси сосредоточенно вспоминала. – Но вообще-то мне было не очень интересно, и как будто все равно. А потом…

– Что? – спросил Сэм. – Что потом случилось?

– Я… Я свернула на обочину, остановилась и вышла из машины…

– Зачем?

Нэнси помотала головой.

– Понятия не имею.

– Где вы находились?

– На полпути вверх на эстакаду, – отстраненно проговорила она, будто заново переживала случившееся. – Джефферсон-авеню. Должно быть, где-то между Второй и Четвертой.

– Что случилось после того, как вы вышли из машины?

– Я поднялась на эстакаду, – сказала она, будто с трудом верила сказанному. – Там есть защитная сетка, ее верхняя часть наклонена внутрь. Иногда люди цепляют к ней флаги или политические плакаты. Их видно, когда проезжаешь внизу. И нет чтобы один, всегда сразу много. Ужасно раздражает.

Кто-то постучал по дверному косяку.

Дин вздрогнул, оглянулся и увидел медсестру Бет. На ее лице читался вопрос: «У вас все в порядке?»

– Все хорошо, – сказал Сэм. – С ней тоже.

– Ноги чешутся, – Нэнси вынырнула из воспоминаний. – И рука. Гипс сводит меня с ума.

– Я посмотрю, что можно сделать, – сказала медсестра успокаивающим тоном и вышла.

Нэнси крикнула ей вслед:

– Честное слово, я не собиралась себя убивать!

С минуту она прислушивалась, но ответа не дождалась.

– Черт побери, – сказала она. – Они считают меня сумасшедшей, да? Думают, что у меня депрессия? – Нэнси вздохнула. – Настоящее безумие… – Она посмотрела на Сэма и Дина. – Вы же мне верите, правда?

– Мы хотим понять, что случилось на эстакаде, – сказал Сэм почти так же спокойно и размеренно, как говорила старшая медсестра.

Так было безопаснее – вдруг Нэнси все-таки пыталась покончить с собой? – хотя Дин в этом сомневался. Даже если странное поведение жителей Мойера вызвано действиями некой сверхъестественной силы, пострадавшие озадачены не меньше, чем полиция.

– Я тоже хочу понять, – сказала Нэнси. – Итак, на чем я остановилась? Ах да, я поднялась на эстакаду. Ни флагов, ни плакатов не было. Только сетка. И оживленное движение внизу. По Джефферсон все ездят очень быстро, как будто это скоростное шоссе.

– Вы забрались на сетку, – подсказал Дин, пытаясь вернуть разговор в нужное русло.

– Наверное, – тихо отозвалась Нэнси.

– Вы не помните? – разочарованно спросил Сэм.

– Я… Трудно объяснить. – Ее взгляд снова начал стекленеть. – Я видела, как остановила машину и поднялась на эстакаду. Скинула туфли и полезла на сетку в одних носках. С трудом одолела наклонную верхнюю секцию, как ребенок на игровом комплексе. Но я наблюдала за собой изнутри.

– Попытайтесь описать так, чтобы я понял.

– У меня в голове не было мыслей, и я не могла контролировать свои… как это врачи называют… двигательные функции? Чувствовала себя отстраненной. Пассажиром в собственном теле. Я словно наблюдала. Да, – она кивнула, – правильное слово. Я наблюдала за происходящим, но не могла контролировать то, что делаю, не могла выбирать, что делать дальше. Я все видела, но не ощущала… Я ничего не чувствовала.

– Вы имеете в виду осязание?

– Нет, я говорю об эмоциях, – поправила Нэнси. – Я не контролировала свои действия, и никакого эмоциональной реакции у меня тоже не было. Когда я увидела, как мое тело перелезает через ограждение, то догадалась, что сейчас произойдет: я вот-вот упаду или спрыгну на дорогу. Но страха не было.

– Может, вам… ввели какие-то препараты? – спросил Сэм.

– В кофе подсыпали? – предложил Дин.

– Нет, – сказала она. – Я опаздывала, поэтому останавливаться и пить кофе не стала. Решила, что обойдусь бурдой, которую варит в офисе Стюарт. Но…

– Но что? – подбодрил ее Сэм.

– Мне кажется, вы правы.

– Насчет чего?

– Осязание… – сказала она. – У меня остались воспоминания… но только визуальные. Не могу вспомнить ни как прикасалась к сетке, ни запаха выхлопных газов, ни шума уличного движения. И даже зрение… Все, что я запомнила … Это было так, словно я смотрела…

– Не в тот конец бинокля? – подсказал Дин.

Она кивнула.

– Да! Я словно оцепенела. Все казалось далеким, хотя происходило со мной, с моим телом. – Она рассеянно почесала кожу под краем гипса, доходившего до локтя. – На мгновение я зацепилась за сетку на другой стороне. У водителей было всего несколько секунд, чтобы заметить меня, а потом они въезжали под эстакаду. Я видела, как некоторые из них отчаянно махали руками, сигналили, но ничего не слышала. Кто-то свернул с полосы подо мной, кто-то затормозил, кто-то, наоборот, ускорился, чтобы проскочить, прежде чем я… А потом я спрыгнула. Без колебаний. Кажется, даже оттолкнулась от сетки. Падение длилось долю секунды. Я видела машины, несущиеся ко мне в полной тишине, удивленные, испуганные лица водителей, уверенных, что они вот-вот переедут меня, а потом… темнота.

– Вы потеряли сознание, – кивнул Сэм. – Это вполне объяснимо.

– Нет, темнота зарябила и схлынула, и реальность вернулась, как будто нанесла мне удар: вонь выхлопных газов, визг шин, рев гудков, вопли и … – Нэнси закрыла глаза и сильно вздрогнула, как будто через ее тело прошел электрический разряд, – …боль! Боже, я почувствовала, как мои кости ломаются, и этот звук… – На лбу у нее выступила испарина. – Мотоциклист в последний момент свернул в сторону, но за ним ехала машина. Шины взвизгнули, металлическая решетка оказалась совсем рядом… Я вскинула руку, зажмурилась, стиснула зубы… Боль взорвалась внутри, прострелила плечо и ключицу, и я почувствовала, как меня закрутило, отбросило в сторону, а потом… Это все, что я помню, пока не очнулась на мгновение, когда врачи пристегивали меня к каталке. Я была в истерике, не понимала, что происходит. И ничего не могла вспомнить. Последнее, что я помнила, – как утром вышла из дома и поехала на работу. Я подумала, что попала в аварию, а потом все исчезло. Кажется, я приходила в себя еще пару раз, но ненадолго, и окончательно очнулась примерно полчаса назад.

– Потрясающе, – сказал Сэм.

– Да, просто с ума сойти, – она криво улыбнулась. – Хотя я ставлю галочку «Психически здорова» во всех анкетах, которые меня заставляют подписывать.

– А вы говорили, что рассказывать нечего…

– Сначала так и было. Я не помнила ничего, кроме поездки и нескольких мгновений после падения.

– В самом начале разговора вы неловко повернулись, – напомнил Дин.

– Верно, – подтвердила Нэнси. – Думаю, из-за этой боли я и вспомнила то, что не могла вспомнить раньше. Возможно, я загнала воспоминания очень глубоко… Или не хотела думать, что способна на нечто подобное.

– Возможно, – задумчиво проговорил Сэм.

– Но это не значит, что у меня скрытая депрессия или что-то в этом роде, – быстро добавила она. – Я подала заявления на несколько вакансий в Джефферсон-Сити и в Колумбии. У меня запланированы собеседования… – Тут она нахмурилась, взглянув на свою руку и ноги. – Собеседования, на которые я теперь не попаду. Надо быть осторожнее, а то и в самом деле доведу себя до депрессии!

– Вы ведь можете провести собеседования по зуму, – предложил Сэм. – А если получите место, будет работать удаленно, пока не выздоровеете.

– Может быть, позже, – сказала Нэнси, с сомнением окинув взглядом свое разбитое загипсованное тело.

– Это прозвучит странно, – заговорил Сэм, прежде чем она успела погрузиться в мрачные мысли, – но у вас случайно нет врагов?

– Врагов?

– Людей, которые были бы рады, что вы пострадали, – пояснил Дин. – И даже едва не погибли.

– Может, кто-то хотел получить ту же работу, что и вы? – предположил Сэм.

– О боже, нет, – ответил Нэнси. – Найти работу непросто, но конкуренция не настолько беспощадна.

– Итак, врагов нет?

– Я рисую вывески и придумываю маркетинговые кампании, – пояснила Нэнси. – Показываю заказчикам макеты, они их одобряют или просят внести правки. Даже если какое-нибудь из моих предложений не будет иметь успеха, сомневаюсь, что кто-то решит мне мстить.

– Проблемы в отношениях? – спросил Дин. – Ревнивые бывшие?

– Во-первых, это личное, – заметила она. – А во-вторых, ничего подобного нет. Постойте, вы спрашиваете потому, что думаете, будто кто-то накачал меня наркотиками?

– Мы изучаем все варианты, – сказал Сэм. – Личные обиды, провалившиеся сделки и все такое.

– Даже если и так, даже если бы у меня был заклятый враг, как он заставил меня спрыгнуть с эстакады?

Дин и Сэм переглянулись. Ответов у них не было.

* * *

В самом центре делового района Элис Типпин, бухгалтер на пенсии, вышла из пекарни «Сладкий город» и зашагала по западной стороне Центральной улицы. В левой руке она несла коробку мини-кексов, купленную к дню рождения племянницы, а в правой – ключи. После выхода на пенсию Элис завела привычку проходить пешком не меньше восьми километров в день, даже если у нее не было какой-то особой цели. Иногда она прогуливалась по магазинам на Центральной, хотя в основном просто разглядывала витрины. Поскольку жила Элис всего в паре километров от магазинов, машину она оставляла дома.

Этот день ничем не отличался от других. Отчасти по привычке, отчасти благодаря информации, полученной на занятиях по женской самообороне, она держала ключи в руке, зажав один между большим и указательным пальцами. Проходя мимо парикмахерской, она повернулась к окну и покачнулась, в глазах у нее потемнело.

Элис взмахнула руками, чтобы удержать равновесие, и посмотрела на обочину. Потом свернула к машинам около парковочных автоматов и вытянула руку. Металлический коготь – ключ – торчал между ее пальцами, сжатыми так, что костяшки побелели. Проходя мимо легковых автомобилей, минивэнов и внедорожников, Элис процарапывала на их бортах линию, прерываемую только промежутками между машинами.

На перекрестке она остановилась возле урны, бросила ключи на тротуар, а потом достала из сумки коробку с кексами, открыла ее и принялась есть. Первый кекс она засунула в рот целиком, выпачкав глазурью губы и кончик носа. Таким же образом она расправилась и со вторым.

Люди, проходившие по Центральной, посматривали на нее сначала с любопытством, потом с опаской и обходили стороной. Элис уничтожила с полдесятка кексов. Вскоре ей это наскучило. Она швырнула оставшиеся кексы на землю, растоптала их и направилась к урне.

Она рылась среди упаковок от фастфуда, картонных коробок, пустых банок из-под содовой и пластиковых бутылок, пока ее пальцы не сомкнулись вокруг горлышка бутылки из-под виски с красной наклейкой «Оплачено» из местного магазина спиртных напитков. В бутылке оставалось всего несколько капель, но Элис опрокинула ее над вымазанными глазурью губами и стала ждать, когда эти капли скатятся ей на язык.

Когда в бутылке ничего не осталось, Элис снова подняла ее над головой и швырнула в лобовое стекло ближайшей машины. Бутылка разлетелась вдребезги, оставив на ветровом стекле темно-синего хетчбэка вмятину в виде звезды и длинную трещину.

– Эй! – крикнул мужчина у нее за спиной. – Какого черта, дамочка!

Элис пошатнулась, внезапно осознав, что седой мужчина толкнул ее и вот-вот сделает это снова.

– Прекратите! – возмущенно воскликнула она. – Что вы себе позволяете?!

И вдруг она заметила, что по ее лицу размазана глазурь, смятая коробка с кексами валяется на земле рядом с ключами, а ее саму подташнивает.

– Что произошло?

* * *

Еще через несколько кварталов подростки носились друг за другом, перескакивая с одной припаркованной машины на другую. Они запрыгивали на багажник автомобиля, перелетали через крышу на капот, а потом на следующую машину, словно играли в «пол – это лава». С хетчбэками и внедорожниками было сложнее. Если тому, кто убегал, не удавалось совершить прыжок или избежать падения на асфальт, игроки менялись ролями, и все начиналось сначала, но в обратном направлении. Оба заливались смехом и не обращали внимания на царапины, ссадины и ушибы.

Они успели дважды поменяться ролями и повредить около двух десятков машин, у одной треснуло лобовое стекло, у других были разбиты передние и задние фары. Наконец, кто-то из взрослых бросился между двумя автомобилями и перехватил одного из подростков в прыжке. Оба рухнули на асфальт. Еще несколько мгновений тело подростка оставалось напряженным, как доска, потом он обмяк и начал стонать от боли.

Второй парень, с уже рассеченным лбом, остановился на капоте старого универсала, хотел сбить логотип, но промахнулся, упал на асфальт и разочарованно потряс головой. Во все стороны полетели брызги крови. Затем и он словно сдулся, повалился на бок и застонал, зажимая рану на лбу.

* * *

В нескольких километрах оттуда Хэл Гринер, почти десять лет проработавший почтальоном в Мойере, ехал в своем фургоне по маршруту, который знал как свои пять пальцев. Он останавливался у каждого дома на пестрых от солнечных бликов улицах и бросал в ящики письма и рекламные листовки. Если нужно было доставить посылку, он останавливал машину и подбегал к крыльцу. Развоз почты заканчивался примерно в одно и то же время – за исключением рождественских праздников, когда посылок становилось гораздо больше и приходилось останавливаться чаще.

Рабочий день начался всего полчаса назад, но рука Хэла замерла над прорезью почтового ящика Галлахеров. Он держал в руке несколько счетов, рекламный проспект и что-то вроде поздравительной открытки для Сьюзен, младшей дочери Галлахеров. У них было пятеро детей, но только одна дочь – Сьюзен.

Тень, в которой он стоял, показалась чернее, чем обычно, и мешала видеть. Хэл моргнул, пытаясь прогнать ее. Внезапно он вздрогнул. Рука судорожно сжала письма и открытку. А затем, вместо того чтобы сунуть их в ящик, Хэл подбросил их в воздух. Письма, счета и открытка, кружась, опустились на землю, словно гигантские конфетти.

Почтовый фургон ехал рывками, словно Хэл разучился водить. Машина металась по тихой улице, но не подъезжала к ящикам достаточно близко. Хэл выхватывал пачки писем из сумки на переднем сиденье, срывал перетягивавшие их резинки и швырял в окно фургона, заливаясь истерическим хохотом и оставляя за собой зигзагообразный след из счетов, каталогов, журналов и рекламных проспектов. Через некоторое время он начал выбрасывать большие и маленькие коробки и лихо разворачивался на подъездных дорожках и газонах, чтобы раздавить каждую посылку колесами.

Расправившись с последней коробкой, он выехал на трассу, направил фургон в сточную канаву и навалился на руль.

Мгновение спустя, когда грузовик угрожающе накренился, Хэл рывком выпрямился и упал на противоположную дверь, удивившись, что за шутку сыграла с ним гравитация. Никто не слышал, как он пробормотал:

– Где это я?

* * *

Толпа обедающих в «Джиоджиниз Ристоранте» поредела. Шестеро Шейдекеров отодвинули стулья, собрали свои вещи и ушли. Они совершенно измучили официантку Саванну Барнс дополнительными заказами, постоянно требуя то напитки, то десерты. Счет давно перевалил за две сотни, но Саванна улыбалась и оставалась вежливой.

Другой официант, Джордан, заболел и предупредил об этом в последнюю минуту. Это означало, что количество столиков, которые ей придется обслуживать, почти удвоилось. Шейдекеры ушли, пока Саванна была занята другими заказами. Она поняла, почему они так спешили, когда с подносом под мышкой вернулась к опустевшему столику и посмотрела на оставленный чек. В графе «чаевые» над кудрявой подписью Джорджа Шейдекера стоял прочерк. Саванна заметила у подсвечника мелочь – доллар и тринадцать центов, если вычесть затесавшийся туда канадский десятицентовик.

По замыслу дизайнера освещение в «Джиоджиниз» даже утром было приглушенным, но в глазах у Саванны буквально потемнело. Она зажмурилась и на мгновение застыла на месте. Поднос выскользнул из рук и с грохотом упал на пол, напугав посетителей.

Она бросилась к ближайшему столу и схватила тарелку с фрикадельками и спагетти, которые пожилая женщина уже собиралась посыпать пармезаном. Вилка упала на пол. Женщина воскликнула:

– Мисс, почему вы забираете мой обед?!

Когда она выбралась из-за стола, чтобы остановить официантку или позвать управляющего, Саванна уже распахнула двери и вышла из ресторана.

Она прошла через всю стоянку, неся на вытянутых руках исходящую паром тарелку со спагетти и фрикадельками, и наконец заметила старшего Шейдекера за рулем белого внедорожника. Машина выглядела так, словно ее полгода не мыли. Увидев Саванну, Шейдекер вытаращил глаза, поспешил завести двигатель, и машина с ревом направилась к выезду со стоянки. Саванна метнулась вперед и швырнула тарелку в лобовое стекло.

Паста и соус маринара прилипли к стеклу, закрывая водителю обзор. Фрикадельки скатились на капот. Шейдекер включил «дворники», но не остановился, и Саванне пришлось отскочить в сторону. Внедорожник ворвался в поток машин, вызвав какофонию гудков и визг тормозов, пересек разделительную линию и выскочил на обочину, задев скамейку и сшибив урну.

Саванна ждала, что Шейдекер вернется, чтобы наорать на нее, пригрозить, что подаст в суд, нажаловаться начальству. Она стояла и ждала, сжимая в кулаке нож для стейка, но грязный внедорожник продолжал удаляться от «Джиоджиниз» на скорости, значительно превышавшей разрешенную.

Саванна моргнула от яркой вспышки, увидела нож в своей руке и пошла за машиной по следу из спагетти и фрикаделек, ведущему к Куинз-лейн. Управляющая несколько раз громко окликнула ее по имени и, отчаявшись получить ответ, крикнула:

– Саванна! Да что на тебя нашло?!

Официантка повернулась к ней.

– Дина?.. В чем дело?

* * *

На городском рынке парикмахер Гейб Лонгли свернул к фруктово-овощному ряду и, захватив корзину для покупок, направился к отделу с органическими продуктами. Остановившись перед персиками, он хмуро покосился на зависшее над ними облако довольных мошек и задумался – не поискать ли что-нибудь другое.

Внезапно свет над его головой начал жужжать и мигать.

Гейб моргнул, в глазах потемнело.

Он отшвырнул пустую корзину, наклонился, сгреб персики обеими руками и сбросил на пол. Как будто кто-то перевернул бассейн с мячиками в детском кафе, только персики, в отличие от мячей, не подскакивали.

Невозмутимо насвистывая только что придуманный мотивчик, Гейб вприпрыжку поскакал вдоль прилавков, сбрасывая на пол горы яблок, апельсинов, дынь и всего, что только могло катиться.

* * *

Примерно в километре от рынка Чак Уэйкли, сантехник на пенсии, выронил поводок своего бульдога Дигби и уставился в наполовину открытое окно старого фургона, украшенного выцветшим изображением дракона или морского змея.

Почувствовав, что с хозяином что-то не так, Дигби заскулил и попятился.

Чак залез в фургон и завел двигатель, соединив провода, хотя прежде не владел этим полукриминальным навыком. Бросив растерянного Дигби на тротуаре, он тронулся с места и стал ездить вдоль машин, стоящих у тротуара, пытаясь сбить как можно больше боковых зеркал и начисляя себе очки за каждую взвывшую сигнализацию.

Дигби трусил за ним, стараясь не терять из виду удаляющийся фургон. Машина свернула за угол, Дигби залаял и, волоча за собой поводок, помчался за ней.

Глава 8

Сэм и Дин вышли из лифта на первом этаже окружной больницы и направились к выходу. Дин молчал. Наверное, пытался решить, подтверждает ли то, что произошло с Нэнси, теорию о заговоре ведьм. Нэнси вроде бы не контролировала свои действия с того момента, как остановила машину, и до прыжка с эстакады. Но следовало учитывать и то, что, возможно, она просто не хотела признаваться в том, что пыталась покончить с собой. Сэм не был психиатром, но интуиция подсказывала ему, что Нэнси говорила правду – она не собиралась себя убивать. И у нее не было явных врагов ни в личной жизни, ни на работе – никого, кто желал бы ей зла. Из тех, кто не контролировал себя, а теперь ничего не помнил, Нэнси попала в самый серьезный инцидент, и можно было предположить, что она и есть главная мишень, а другие происшествия лишь создают дымовую завесу.

Сэм обратил внимание на то, что боль, кажется, возвращает пострадавшим память. Дин заметил это еще на примере мужчины, бившегося головой о стекло закусочной. Теперь то же самое произошло с Нэнси – боль в сломанных ребрах заставила ее вспомнить обо всем.

Еще Нэнси сказала, что не чувствовала эмоциональной связи с происходящим и ничего не ощущала до прыжка с эстакады, будто кто-то украл ее чувства, оставив лишь подавленные зрительные воспоминания – нечто вроде записи событий, сделанной подсознанием. Нэнси выпала из реальности, потому что по пути не работу все было предсказуемо, ее окружало все то же, что и каждый день. Однако, в отличие от человека, который не может вспомнить здание или перекресток, мимо которых ездит семь дней в неделю, мозг фиксирует все, превращая эту информацию в визуальный белый шум.

Возможно, память жертв была подавлена преднамеренно, размышлял Сэм. Или же сознание почему-то перестало фиксировать их действия.

– Дин, а что, если пострадавшие ничего не помнят, потому что не они совершали эти действия?

– Что? – Дин остановился и посмотрел на него. – Кто-то занял их место? Двойники? Значит, мы все же не отметаем одержимость ангелами?

– Я не об этом.

– Отлично, потому что в прошлый раз ангелам требовалось разрешение, – сказал Дин. – По словам Каса, ангелу нелегко найти достаточно прочный сосуд. Люди быстро ломаются или вообще сразу гибнут. Слишком много времени и усилий ради того, чтобы группа ангелов могла совершить несколько идиотских выходок.

– Ты прав, – согласился Сэм. – На ангелов не похоже.

– Так что ты имел в виду?

– Какой-то иной вид одержимости, – пояснил Сэм. – Допустим, нечто похищает опыт каждого, скажем… носителя. Поэтому в голове у них…

– У носителей? – уточнил Дин, направляясь к выходу.

Сэм услышал нарастающий вой сирен.

– Да, – сказал он. – Носители лишаются доступа к памяти, потому что технически это уже не их память.

– Хочешь сказать, кто-то угоняет тела, чтобы прокатиться с ветерком?

– Не знаю, – отозвался Сэм. – Может быть.

– Что мы упускаем? – задумался Дин. – Может, это демоны?

Сэм покачал головой.

– Тоже не похоже. Бегать нагишом? Рисовать граффити? У демонов гораздо более серьезные планы. Когда им удается завладеть человеком, они остаются с ним надолго, устраиваются основательно и стараются действовать, не привлекая внимания.

Автоматические двери раздвинулись.

– Но это не исключает того, что у кого-то все-таки есть список жертв.

– Согласен.

Сирены выли все громче.

– Потому что, судя по опыту…

Две машины «скорой», мигая, свернули на стоянку и подъехали к больнице. За ними на стоянку въехали несколько легковушек, минивэнов и внедорожников.

Дин нахмурился.

– Тут что-то не так.

– Возможно, это по нашей части, – сказал Сэм. – Очередная чертовщина.

Дин вздохнул.

– Похоже, придется носить костюм агента ФБР до самой смерти.

Врачи распахнули двери обеих машин «скорой помощи», помогли выйти нескольким окровавленным старшеклассницам в спортивной форме, затем вынесли носилки с теми, кто был серьезно ранен. У некоторых девушек оказались с собой клюшки для лакросса, почти все прижимали куски бинтов к окровавленным лбам, носам и ушам, кое-кто осторожно держался за разбитое плечо или локоть. Многие плакали. Девочка со сломанным носом и разбитым ухом тихо всхлипывала. Медсестры и врачи сопровождали детей в больницу.

Сэм и Дин поспешили к машинам «скорой помощи».

Пассажиры из других машин направились к тому же входу. Сэм оглядел их. Это тоже были игроки в лакросс – те, кто пострадал меньше, – в сопровождении встревоженных учителей и родителей.

Сэм схватил за руку одного из врачей, помогавших вкатить носилки в холл. Раненая девушка на каталке корчилась от боли. У нее был сломан нос и, кажется, правая глазница и разбита губа.

– Что произошло? – спросил Сэм.

Врач, не замедляя шага, окинул его взглядом и ответил только потому, что тот был похож на федерала.

– Вы кто такие?

– ФБР, – сказал Сэм, даже не потрудившись предъявить фальшивое удостоверение.

– ФБР? – переспросил врач. – Что за… Неважно. Тренер избила игроков клюшкой для лакросса. Это все, что мне известно.

Дин осмотрелся.

– А где она сама?

– Водитель автобуса и помощница удерживали ее, пока не приехала полиция.

Мимо Винчестеров проходили последние пострадавшие, и Сэм услышал, как девочка с окровавленным ухом сказала матери:

– Тренер Макдермитт сказала, что мы плохо тренируемся. Назвала нас неудачницами.

Другая девушка, держась за локоть, добавила:

– У нее глаза горели. Буквально.

Сэм и Дин вошли вслед за ними в переполненное приемное отделение. Из-за наплыва новых пациентов там было не протолкнуться. Все скамьи и стулья в длинной U-образной комнате оказались заняты. Короткий коридор вел к расположенным друг напротив друга кабинкам, отгороженным занавесками, в дальнем конце находились кабинеты врачей.

Санитары отвезли девочек на каталках за занавески, а остальные школьницы и их сопровождающие выстроились в очередь у четырех столов и получили планшеты, ручки и анкеты, которые предстояло заполнить. Медицинская помощь тут могла называться «скорой» только с большой натяжкой.

Посетители прижимали бинты и пакеты со льдом к синякам, тяжело дышали или тихо стонали. Маленький мальчик рыдал, уткнувшись в плечо матери. Малышка с лихорадочным румянцем и высокой температурой безутешно плакала, а бабушка укачивала ее на руках. Грузный мужчина с редеющими волосами, собранными в конский хвост, сидел, зажав ведро между коленей, его плечи подрагивали, а в животе тревожно урчало. Вдоль дальней стены, где в нише стоял длинный аквариум, расхаживал мужчина средних лет. Он держался за бок и что-то бормотал.

Пациентов, которые терпеливо ждали своей очереди, было немного. Большинство вполголоса ругали качество обслуживания и врачей.

Сэм подошел к одной из медсестер, прочитал ее имя на бейдже и спросил:

– Линдси, по-вашему, это нормально?

– Вы кто?

– Специальные агенты Блэр и Тенч, – сказал Сэм, кивком указав на стоящего у двери Дина.

– Хотите кого-то арестовать?

– Пока нет. Мы ведем расследование.

– Что ж, отвечаю на ваш вопрос: нормально здесь никогда не бывает, – прямо сказала она. – Но бывало и лучше. А вот это… далеко от идеала.

– И давно?

– Весь день, – ответила Линдси.

– После того, как в полночь все отключились?

– Пожалуй, да, – кивнула она. – Мы едва успели опомниться после волны срочных вызовов. Но эти несчастные случаи никак не связаны с тем, что произошло в полночь. Хотя кажется, что с тех пор все идет как-то не так…

– Чертова полоса невезения, – добавила другая медсестра, которая проходила мимо с планшетом в руке и услышала их разговор.

– Это ведь ненадолго, верно? – спросил Сэм.

Медсестра остановилась и уставилась на него. На ее бейдже было написано: «Алексис».

– С чего вы взяли?

Сэм пожал плечами, слегка удивленный резким ответом.

– Закон средних чисел.

– Ваши бы слова да богу в уши.

Лампы на потолке затрещали и на мгновение погасли, потом снова включились.

– Чего нам сейчас не хватает, – устало вздохнула Алексис, – так это перебоев с электричеством.

– Есть резервные генераторы, – спокойно отозвалась Линдси.

– Уверена, они не подведут, – усмехнулась Алексис и вышла из приемного покоя.

Сэм вернулся к Дину, ждавшему у дверей.

– Тут целый день аншлаг. Толпы пациентов после той ночи.

– Может быть, Грубер прав, – сказал Дин. – И все это как-то связано.

– Похоже на то. Но по-прежнему ничего не понятно.

Алексис повела девушку-спортсменку с окровавленными ухом и лбом в кабинет. Мужчина, расхаживающий вдоль стены, вдруг остановился и крикнул:

– Эй, я здесь дольше, чем она!

Мужчина, которого тошнило в ведро, поднял голову:

– А я уже час сижу.

– Я пробыла здесь девяносто две минуты, – вмешалась пожилая женщина, оторвавшись от вязания шарфа. – И, между прочим, я от этого не становлюсь моложе.

Автоматические двери открылись, Дин направился к выходу, но Сэм медлил. После прибытия раненых игроков в лакросс обстановка в помещении накалилась. В переполненном холле пациенты хором выражали недовольство.

– У моего сына жар!

– Тут у половины присутствующих жар, дружище!

– Что за фигня! – завопил мужчина у стены. – Живот так болит, что я сейчас умру!

– Живот? – переспросил мужчина с ведром. – Держи! Можешь взять мое ведро!

– Засунь его себе в задницу, приятель!

Еще один пациент, с синяком на лице и заплывшим глазом, подошел к мужчине у стены и сказал:

– Успокойся, друг. Это больница, а не магазин…

– Тебя не спрашивают! – тот отпихнул его.

– О, да ты крутой? – мужчина, которого тошнило, поднялся на ноги и, тяжело ступая, направился к нему.

– О нет, сейчас мистер Конский Хвост меня заблюет!

– Не переживай. Когда я с тобой закончу, медсестры сразу тобой займутся. Ждать не придется!

Мужчина у стены схватил цветочный горшок и швырнул в него, целясь в голову. Тот отразил снаряд ведром, и нечаянно выплеснул его содержимое на крупного мужчину в кожаной куртке, который еще минуту назад беспокойно дремал.

– Какого черта! – завопил тот. – Ах ты, сукин сын!

– Дин! – позвал Сэм брата.

Пациент в куртке набросился на мужчину с ведром и отшвырнул к стене с такой силой, что по стеклу аквариума побежала трещина.

– Похоже, ситуация накаляется, – заметил Дин.

– Успокойтесь! – крикнул Сэм, пытаясь навести порядок.

– Отвали! – заорал кто-то в ответ.

– Мы из ФБР! – крикнул Дин, показывая удостоверение и значок.

Мужчина у стены, который в последний момент успел отпрыгнуть в сторону, повернулся и споткнулся о ногу другого пациента. Тот вскочил и толкнул его. Мужчина упал, но тут же поднялся, пригнулся и бросился на обидчика.

Сэм не удивился, что посреди криков, улюлюканья и стычек никто не обратил внимания на них с Дином. Агрессия распространялась, как вирус, передающийся от человека к человеку. Ноги и кулаки часто попадали мимо цели. Падали стулья, люди налетали друг на друга и любую мелочь принимали за оскорбление. Каждый раз, когда кто-то ударялся о стену или швырял через всю комнату стул, лампы вспыхивали и гасли. По разъяренным лицам метались тени. К старым травмам прибавлялись новые, на коже появлялись синяки.

Сэм подумал, что это похоже на классическую драку в баре из голливудского вестерна. Бесконечное ожидание в очереди привело к тому, что теперь всем пациентам требовалась срочная помощь.

Сэм и Дин быстро поняли, что участники побоища не услышат ни доводы разума, ни угрозы, и единственный способ остановить драку до того, как кто-то погибнет, – обычное грубое вмешательство. Они принялись растаскивать дерущихся, не обращая внимания на удары и пинки и не пытаясь дать сдачи. Но численное преимущество было не на их стороне.

Сестра Линдси вызвала санитаров, Алексис набрала 911. Посмотрев на дерущихся, врач отступил и выхватил у Алексис телефон.

Сэм удерживал мужчину в кожаной куртке и вдруг заметил, что в его сторону что-то летит. Когда он сообразил, что это такое, настольная лампа уже попала ему в лицо.

Глава 9

Оглушенный Сэм упал на одно колено. Мужчина в кожаной куртке освободился и попытался затеять драку с тем, кто был ближе всего, но Сэм ударом руки подсек его под колено, успел вскочить и подхватить его. Он применил удушающий захват и отступил к стене, чтобы никто не мог наброситься на него сзади. И тогда окинул холл взглядом.

Большинство присутствующих и так были больны или травмированы, так что стычки заканчивались быстро. Дин ударом в живот остановил мужчину, который сидел в обнимку с ведром, когда они его увидели. Здоровяк рухнул на четвереньки, и его начало выворачивать на пол. Таким образом, он больше не смог принимать участия в драке, хотя и был одним из заводил.

Другие продолжали вяло обмениваться ударами, задыхаясь и кашляя. Те, кто не участвовал в драке, спрятались за перевернутыми столами и стульями или в коридоре – в нишах, отгороженных занавесками. Маленькая девочка по-прежнему рыдала.

Один из санитаров удерживал двух ругающихся мужчин, как рефери во время боксерского поединка. Другой санитар, парень настолько крупный, что мог бы быть полузащитником на футбольном матче, удерживал мужчину удушающим захватом, но тот продолжал вырываться, хотя у него капала кровь из разбитого носа. Он пытался оторвать от себя руки санитара и пинал его по ногам.

– Послушайте, мистер…

– Дэйвик, – прохрипел тот, – Арчи Дэйвик.

– Лютер Броуди, – сказал санитар. – Рад знакомству.

– Нечему тут радоваться!

– Как скажете, мистер Дэйвик, – отозвался санитар, не обращая ни малейшего внимания на его попытки освободиться. – Однако вам лучше успокоиться, иначе я попрошу медсестру вколоть вам успокоительное.

– Нет уж, – прохрипел Дэйвик. – Требую, чтобы врач немедленно меня осмотрел!

– Обязательно. Как только до вас дойдет очередь.

– Ну уж нет! – рычал Дэйвик, продолжая дергаться. – Я подам на больницу в суд, отсужу у вас все до последнего цента.

– Обсудите это потом со своим авдвокатом, – проговорил Броуди. – А сейчас ведите себя прилично. Как думаете, справитесь?

– Сразу после того, как подам на тебя в суд за нападение!

Сэм опустил мужчину в кожаной куртке на пол и перешагнул через бесчувственное тело. Краем глаза он заметил, как в приемный покой входит Грубер. Полицейский быстро окинул происходящее профессиональным взглядом, заметил Сэма и Дина и тут же переключил внимание на Лютера, санитара и Арчи Дэйвика.

– Что, черт возьми, здесь происходит?

– Пациенты ведут себя странно, – сказал Дин. – Новая реальность.

– Боже, надеюсь, что нет, – Грубер опустил правую руку на форменный ремень. – Лютер, у тебя все под контролем?

– Мистер Дэйвик так не считает, – отозвался Лютер. – Я пообещал ему укол успокоительного, если не будет вести себя прилично.

– Или я могу надеть на него наручники и прокатить на заднем сиденье патрульной машины.

– Можно и так, – согласился Лютер. – Что выбираете, мистер Дэйвик?

– Ну-ка отпусти меня!

С одной из раскачивающихся ламп сорвался пластиковый абажур и упал на ковер. Лампа начала потрескивать и быстро мигать. Лютер от неожиданности на мгновение выпустил Дэйвика, по его лицу заметались тени. Прежде чем Дэйвик успел отскочить, Лютер схватил его за плечо.

– Эй, куда это вы со…

Глаза Лютера остекленели, будто его оглушило, затем в них вспыхнули красные огоньки – как угольки в разворошенном костре. Все это произошло так быстро, что Сэм даже усомнился в реальности того, что видел. Он вспомнил, что девушка из школьной спортивной команды сказала о своей тренерше: «У нее глаза горели».

Что же она видела на самом деле?..

Пальцы Лютера сжали плечо Дэйвика, и, судя по тому, как тот поморщился, довольно крепко. Когда Лютер заговорил, его голос звучал неестественно низко, как будто говорил не он, а некая потусторонняя сила, захватившая его огромное тело.

– Они должны слушаться. Но не слушаются.

– Эй! – воскликнул Дэйвик, побледнев. – Мне больно!..

Почувствовав внезапную перемену в поведении Лютера, Грубер шагнул вперед, держа в руке тазер.

– Лютер, хватит, – сказал он спокойно, но твердо. Огоньки лазерного прицела метнулись к плечу и шее Лютера, но оттуда, где находился Грубер, стрелять было неудобно. – Отпусти. Я его увезу.

– Пусть это всем вам послужит примером!

Лютер отпустил плечи Дэйвика, схватил его правой рукой за подбородок, а левой – за затылок и резко дернув, сломал позвоночник.

Пронзительно закричала какая-то женщина.

– Господи, Лютер!

Лютер выпустил голову Дэйвика, и тело с глухим стуком рухнуло на линолеум. Сунув руку в задний карман, санитар вытащил складной охотничий нож. Стальное лезвие выскочило… Грубер выстрелил. Раздался щелчок, электроды с треском ударили Лютера в живот и выпустили пять тысяч парализующих вольт. Рука Лютера судорожно сжалась на рукояти ножа. Он пошатнулся, не в силах контролировать свои мышцы, упал и забился в конвульсиях.

Лампы снова замигали. Тень Лютера трепетала у его тела, как будто ее тоже трясло от электрических разрядов. Когда свет снова вспыхнул в полную силу, Сэму показалось, что тень отделилась от тела Лютера и метнулась прочь.

Он бросил обеспокоенный взгляд на Дина, и тот кивнул. Он тоже это видел. Обычно, когда демон покидает человеческое тело, изо рта человека вырывается столб черного дыма, а эта тень выскользнула так тихо, что ее легко было не заметить, если бы они не приглядывались в поисках чего-то необычного. Сэм был бы рад считать это игрой света, оптической иллюзией, мелочью, которой можно пренебречь, однако инстинкт охотника предупреждал об опасности.

Через несколько секунд Лютер перестал трястись. Грубер, не теряя времени, сел ему на ноги и стянул запястья стяжками. Вынув использованный картридж, он убрал тазер в кобуру.

– Подъем, – он схватил Лютера под локоть и помог ему встать.

Врач бросился к Дэйвику, но было уже поздно. Тот умер раньше, чем его тело коснулось пола.

Раненые и напуганные пациенты поднимались на ноги, выбирались из-под перевернутых столов и стульев. Смерть Дэйвика потрясла всех – даже тех, кто принимал активное участие в потасовке. Самые буйные не поднимали головы, надеясь избежать упреков и, возможно, ареста. Некоторые бормотали: «Что случилось?» и «Ты помнишь, что произошло?»

Сэм подошел к Дину и прошептал:

– Видел его глаза?

– До того, как голос изменился?

Сэм кивнул.

– Та девушка говорила что-то подобное о своей тренерше.

– «Огонь в ее глазах», – сказал Дин. – Я помню.

– Как вспышка в глазах шейпшифтера[9], – кивнул Сэм.

Сетчатка шейпшифтеров отливает золотом, а не красным, поэтому их глаза на записях с камер наблюдения кажутся белыми.

Врач подозвал медсестру, они посовещались и заново выстроили из пациентов очередь – уже с учетом новых травм. Врач попросил Стэна, второго санитара, отвезти Дэйвика в морг, Линдси поручил вызвать судмедэксперта и, прежде чем вернуться в кабинет, оглядел холл.

– Для тех, кто меня не знает, я доктор Мачетт, и я искренне сожалею, что вам пришлось стать свидетелями этого ужасного происшествия. – Он посмотрел на Лютера, который выглядел совершенно сбитым с толку, словно его обвиняли в том, чего он не делал. – Прошу прощения за все это. Обещаю, мистер Броуди ответит по всей строгости закона.

Нахмурившись, Броуди посмотрел на Грубера и тихо спросил:

– Том, о чем это он? Я же пытался остановить драку…

– Тихо, Лютер, – проговорил Грубер. – Я возьму у тебя показания… но сначала зачитаю права. У нас десятки свидетелей.

– Свидетелей чего? – озадаченно спросил Лютер. – Что случилось?

– Если останетесь, я окажу вам помощь, – продолжал доктор. – Но я пойму, если вы предпочтете обратиться в другую больницу.

Врач ушел, и Грубер поднял руку, чтобы привлечь внимание.

– Я должен опросить всех присутствующих. Оставьте, пожалуйста, информацию о том, как с вами связаться.

Некоторые принялись протестовать и жаловаться, но один человек был убит, а другие подверглись нападению. В холле до сих пор находился труп. Это могло нанести присутствующим психологическую травму, поэтому Линдси предложила перейти в один из конференц-залов больницы. Грубер поблагодарил ее и повернулся к Винчестерам:

– Я вызову подкрепление, но сперва нужно разобраться с Броуди. Вероятно, будут и другие аресты. Я хочу, чтобы вы дали показания, ведь все это случилось при вас. Согласны?

Сэм, оставаясь в роли агента ФБР, уверенно кивнул, а Дин едва заметно поморщился и неохотно ответил:

– Ага.

Сэм не мог винить брата. Они уже знали, что люди совершали все эти бесчинства – а теперь еще и убийство, – не по своей воле. Но пока не будет найдена настоящая причина беспорядков, нужно выполнять приказы полиции.

Они отошли подальше от пациентов.

– Это гораздо серьезнее пожилых любителей бега без штанов, – мрачно проговорил Дин.

– Пока мы знаем только одно: это какая-то потусторонняя тварь. Но одна она или их несколько? – спросил Сэм.

– Численное преимущество определенно не на нашей стороне, – заметил Дин.

– Похоже на то.

Глава 10

Тьма постепенно опускалась на Мойер. Длинные тени ложились на дороги и тротуары, взбирались на стены, перелезали через заборы, связывая осязаемое, твердое, надежное с другим миром – с тем, где все лишено веса, плотности, целостности. Уличные фонари зажглись, и появились зыбкие тени, разлетавшиеся на куски в свете фар проезжающих машин. Ночная подсветка в витринах заставляла предметы отбрасывать резкие тени, а если кто-то подходил слишком близко, датчики движения реагировали и на несколько секунд включалось освещение.

Однако не все тени в Мойере были обязаны своим появлением игре света и тьмы.

Другие тени скользили по улицам, скрываясь в густой темноте. Очертаниями они напоминали людей, хотя края большинства из них расплывались, как угасающие воспоминания. В отличие от обычных эти тени могли становиться трехмерными, если действительно этого хотели.

Некоторые из них следовали за людьми, которые вышли на вечернюю прогулку. Темнота придавала им смелости, и они начинали бродить по городу. Разве кто-то заметит еще одну тень в мире теней и всепоглощающей тьмы? Хозяева не обращали внимания на лающих собак или ругали их за тревогу, поднятую без повода. Некоторым особенно чувствительным людям казалось, что за ними следят, и волосы у них на затылке вставали дыбом.

По вечерам свободные тени Мойера бродили по улицам и переулкам в поисках тех, в кого можно было бы вселиться. А еще они могли проникать в трещины, щели и замочные скважины, как пронизывающий зимний ветер.

Запертые окна и двери не были для них преградой. Новейшие системы безопасности не могли защитить от темного пятна, которое ползло по деревянным полам и коврам, стенам и лестницам. Сознание любого из тех, кто находился в запертых и охраняемых зданиях, было так же открыто для вторжения.

В западной части Мойера посреди заброшенного участка стоял длинный дощатый фермерский дом. В каталоге недвижимости рядом с его фотографией был великодушный комментарий: «требует ремонта». Кое-кто недавно купил его и в самом деле начал ремонт, изменений к лучшему пока заметно не было. Пустой дом привлек множество живых теней. Сверху он напоминал потревоженный муравейник: тени кружили вокруг дома, проскальзывали внутрь сквозь щели в стенах, вылетали наружу.

В этот поздний час бодрствовал лишь один из четырех обитателей дома. На втором этаже, в южной угловой спальне девятилетний Итан Йетс сидел на кровати, скрестив ноги. Темноту разгонял свет ночника в виде Скуби-Ду. С тех пор как Итан проснулся, голова Скуби то и дело вспыхивала и гасла. Он надеялся, что утром не забудет попросить маму, чтобы она заменила лампочку.

А пока, сидя в мерцающем свете, он боялся покинуть кровать – единственное безопасное место в комнате. Каждый раз, когда свет гас, он замечал, как по комнате движутся большие пульсирующие чернильно-темные сгустки. Они колыхались вдоль стен, подплывали к подоконнику и будто выливались наружу сквозь щели, ползли по потолку. Они были темнее, чем обычная ночная тьма.

Итан не боялся темноты. Он боялся того, что в ней завелось.

Чем бы они ни были, они с ним не разговаривали. Они напоминали мышей, населявших стены предыдущего дома. Еще он невольно вспоминал тот фильм, после которого ему снились кошмары, – фильм о людях, оказавшихся на лодке посреди океана, кишащего акулами. Темные, зловещие силуэты бесшумно скользили в толще воды, готовые наброситься на людей и сожрать их.

Темные фигуры очертаниями напоминали людей, но людьми не были, поэтому Итан называл их буками. Но только не вслух. Он не пытался вступить с ними в контакт. Чувствовал, что они опасны. Было что-то очень неправильное в том, что они вторглись в дом, в том, как нарушили границы – территориальные и личные. Обычно, если в дом залезает кто-то чужой, хозяин вызывает полицию…

Буки терпели его, но, как сказал бы отец, не проявляли к нему никакого уважения. Однако они знали о его существовании. Время от времени один из них скользил к нему по деревянному полу и, зависнув в нескольких сантиметрах, разглядывал его, как он сам разглядывал бы необычное насекомое, накрытое банкой. Каждый раз, когда бука приближался, Итан боролся с желанием зажмуриться и молиться, чтобы тот ушел, но все-таки заставлял себя смотреть на сгусток тьмы и пытался понять его.

Когда буки кружили рядом, Итан видел, что они не плоские, не просто темные пятна… Однако смотреть на них слишком долго было почти больно. Человеческие глаза отказывались видеть то, что вряд ли могло существовать. Границы большинства теней, особенно их рук и ног, расплывались, тянулись туманными струйками, словно дым из пепельницы. У других края вибрировали, становясь то более четкими, то расплывчатыми – казалось, они изо всех сил пытаются сохранить форму, а если перестанут это делать, то исчезнут и, возможно, не смогут вернуться.

Итан гадал: может, это инопланетяне, явившиеся на Землю, чтобы изучать людей? Но как же они управляли космическим кораблем? Кроме того, они не были похожи на инопланетян, которых он видел по телевизору или в кино. Нет, это были буки, они принимали форму человека, чтобы прятаться среди человеческих теней. Итан уже не в первый раз подумал: похоже, только дети видят их по-настоящему. Взрослым они, наверное, кажутся обычными тенями.

Но если Адди увидит их, то закричит и разбудит родителей. И тогда буки причинят вред им всем. Итан держался, потому что у него появился друг, Барри. Барри предупредил и о приходе бук, и о том, что не нужно визжать и звать на помощь. Итан сказал, что и не собирался визжать. Визжат только младенцы и девчонки в фильмах ужасов. Барри подготовил Итана, но этого было недостаточно. Итан нервничал, когда буки захватили дом. Они появились в его комнате, проходили сквозь дверь, проскальзывали в щель под ней, утекали в замочную скважину. Итан читал, что крысы могут пролезть в любую дыру, если та достаточно велика, чтобы просунуть голову, потому что самая широкая кость в их теле – это череп. У бук костей не было, и они могли просочиться в самую крохотную щель.

Поэтому Барри держался рядом.

– Барри, ты ведь обещаешь, да?

Итан дождался ответа Барри, шепота, который он мог слышать, правда, не ушами.

– Я знаю, но обещай еще раз, – проговорил Итан. – Хорошо. Но ты здесь и защищаешь меня, а с Адди, мамой и отцом никого нет.

Он снова умолк, слушая Барри.

– Да, но я переживаю. Они спят и…

Барри не дал ему договорить.

– Я знаю, что им положено спать, но если один из бук… если кто-то из них решит…

Выслушав ответ, Итан вздохнул.

– Обещание есть обещание, – Итан повторил то, что Барри говорил ему уже несколько раз. – Но ты ведь здесь и не можешь их контролировать. Ты же сам объяснял.

Итан прислушался.

– Сейчас, да? Но это может измениться, так?

Он кивнул. Он и раньше слышал заверения Барри, но теперь-то все изменилось.

– А как насчет других людей? – спросил Итан. – Я видел в новостях. Мама и папа говорили за ужином. Это… Это из-за них?

Ждать ответа Барри пришлось довольно долго.

– Я знаю, что ты не такой, – сказал Итан. – Но они… Они меня пугают.

Дверная ручка повернулась, Итан вздрогнул.

Он еще не видел, чтобы буки что-то передвигали в комнате. И только это, не считая заверений Барри, помогало ему сохранять спокойствие во время ночных вторжений. Если буки ничего не могут сдвинуть с места, то, возможно, и ему не смогут причинить вреда.

Дверь распахнулась, и он с облегчением вздохнул, увидев в полумраке мамино лицо. Мама была в белой ночной рубашке и, если бы не розовая лента, украшавшая вырез, казалась бы похожей на привидение.

– Итан, почему ты еще не… – Она увидела мерцающую морду Скуби-Ду. – Что с твоим ночником?

– Он меня и разбудил, – отозвался Итан, притворно зевая и потирая глаза. – Батарейка садится.

Едва дверь открылась, буки спрятались в слоистой темноте, которую мама не могла видеть. Но Итан знал, что может разглядеть их. Мгновение спустя он заметил неподвижные темные пятна, черные кляксы, прилипшие к полу, стенам и потолку.

Его пробрала дрожь, как будто он простудился или подхватил грипп. Буки были неподвижны, но больше всего пугали его именно сейчас. Он почему-то чувствовал, что теперь, когда мама проснулась и стояла всего в нескольких сантиметрах от некоторых из них, ситуация стала очень опасной. Несмотря на все, что Итан раньше говорил Барри, он едва не завизжал, когда мама…

…щелкнула выключателем на стене.

Вспыхнул верхний свет, и Итан подумал, что теперь-то буки наверняка убьют маму, а потом и его, чтобы не оставлять свидетелей. Потом они расправятся с Адди и, наконец, с отцом. Через несколько дней приедет полиция и найдет их всех убитыми. Он крепко зажмурился, защищая глаза от внезапной вспышки, а еще от страха перед тем, что вот-вот произойдет.

Итан медленно открыл глаза. Почти все тени пропали, остались только те, что за дверью, на дальней стороне кровати, возле окон. Бук видно не было. Они исчезли или слились с более светлыми тенями.

– Утром поищу новую лампочку, – сказала мама. – Но вам, молодой человек, пора спать.

– Хорошо, мам, – сказал он, стараясь унять дрожь в голосе.

Мама начала закрывать дверь, но остановилась.

– Мне показалось, ты с кем-то разговаривал?..

Итан развел руками и нервно усмехнулся.

– Я тут один.

– Ну да.

– Сам с собой говорю, наверное, – объяснил он. – Не мог уснуть.

– Что ж, держи глаза закрытыми, и мигающий свет не будет тебе мешать.

– Хорошо, мам.

– Спокойной ночи, – сказала она. – Люблю тебя.

– И я тебя. – После того как она выключила свет и закрыла дверь, Итан громко добавил: – Будь осторожна, мам!

Он подождал, прислушиваясь: вскоре ее шаги стихли, в спальню родителей закрылась дверь. Убедившись, что мама ушла, Итан прошептал:

– Ты все еще здесь?

Он прислушался.

– Хорошо, а то я думал, что она тебя спугнула.

Оглядев комнату, Итан увидел только обычные тени и темноту. Скуби-Ду на другом конце комнаты продолжал мерцать, но теперь гораздо реже. Итан плюхнулся на живот, подтянулся и, свесившись с кровати, заглянул под пружинную сетку.

Когда Барри навещал Итана, то предпочитал оставаться под кроватью. Даже когда они разговаривали, Барри никогда не выходил. При первой встрече он сказал Итану, что выглядит не так, как он, и не хочет пугать его. Барри прятался в темноте под кроватью. Свет ночника освещал только край кровати и не попадал в пространство под ней.

Глядя на Барри вверх ногами, Итан не мог как следует разглядеть его. Это была просто тьма во тьме. Иногда Итан мельком видел своего друга: горбинку носа, изгиб пальцев или колена, когда Барри ворочался под кроватью, но не более того.

– Они ведь не причинят маме вреда, правда? – спросил Итан. – Это я виноват, что она проснулась. Обещаешь, что они не станут ее за это наказывать? – Он подождал. – Хорошо. Спасибо, Барри.

Итан решил, что Барри похож на бук. Наверняка он с ними знаком, раз может говорить с ними и договориться о том, чтобы Итана и его семью не трогали. Но Итан доверял Барри и был рад его обществу. Собаки ведь тоже похожи на волков, но собак Итан не боялся. Большинство собак дружелюбны. А волки опасны.

– Ладно. Думаю, мне пора спать, пока мама не вернулась.

Итан вытянулся на кровати, лег и опустил голову на подушку. Закрыл глаза и стал ждать. Мысленно досчитав до десяти, он чуть-чуть приоткрыл глаза и посмотрел сквозь ресницы.

Барри выбрался из-под кровати. Он был похож на обычного человека, только сотканного из тьмы. Определенно выше Итана. Итану казалось, что Барри старше него – как старший брат. Итан осторожно вглядывался в темноту комнаты и в еще более глубокую темноту Барри, тот не двигался. Итан подумал, что, возможно, Барри хочет сказать что-то еще, но тот лишь отвернулся и скользнул к окну, плавно скользя и приблизительно имитируя движения человеческих ног. Но потом – ни один человек не смог бы такого сделать, – он скользнул в щель под подоконником и исчез в ночи.

Глава 11

Устав после долгого дня, посвященного расследованию, и последовавшего затем допроса, который вел один из лучших городских копов, Сэм и Дин сняли номер в мотеле с удивительно оригинальным названием – «Мойер-мотель». Вариантов было не так уж много – вернуться на шоссе и ехать до ближайшей зоны отдыха; поселиться, избави боже, в каком-нибудь облезлом гостевом доме; или остановиться в «Делси Лейк Инн» – где номера не так уж дороги, а вид из окон – прекрасен. Грубер, правда, предупредил, что там еще недавно было полно клопов, но в гостинице утверждали, что насекомых уже уничтожили.

Итак, выбор пал на «Мойер-мотель».

Дину не терпелось снять костюм. Дожидаясь, когда им выдадут ключ, он стащил с шеи галстук и сунул в карман. Он заметил, что в холле вместо картин висят увеличенные фотографии, изображающие людей на берегу живописного озера. Снимкам явно был не один десяток лет, краски почти выцвели.

Эти фотографии отражали общее состояние мотеля. Ремонт смог пробраться далеко не во все его помещения. При беглом осмотре были обнаружены отметины на стенах, потертости на полу, видавший виды ковер, царапины на деревянных поверхностях. Дин предположил, что мотелю пришлось пережить тяжелые времена и он все еще балансирует на грани банкротства. К счастью, тут хотя бы не было клопов.

На медных табличках, которые были на рамках самых больших фотографий, упоминалось озеро Делси, а также была указана дата съемки. Почти все снимки были сделаны до середины семидесятых. Из праздного любопытства Дин спросил:

– А посвежее ничего нет?

– Снимала моя мать, – сказал лысеющий мужчина за стойкой. – Озеро уже несколько десятков лет закрыто для туризма.

Дин помнил, что утечки химикатов «Пандженто» – или, возможно, выброс, – сделали озеро непригодным для купания. Намеренной была утечка или нет, но спасти туристическую репутацию Мойера не удалось. Мойер превратился в городок при химическом заводе.

– Теперь природа забирает свое.

– Что именно? – поинтересовался Дин.

– Озеро Делси зарастает, – пояснил управляющий. – Главный пирс еще сохранился, некоторые летние магазины и домики тоже. Там, в основном, теперь подростки тусуются. Выпивают, употребляют наркотики. Копы чего только там не находят… Несколько детишек уже отправились под арест. А примерно год назад один из них напился, решил переплыть озеро на спор и утонул. Говорят, озеро проклято.

– В самом деле?

– Если вы, конечно, верите в такое, – пожал плечами управляющий. – Однако я бы там купаться не стал.

– Думаете, оно и правда проклято? – заинтересовался Дин. Может быть, озеро Делси как-то связано с тем, что происходит в Мойере… – Там что, привидения или еще что-нибудь в этом духе?

– Нет, – ответил управляющий. – Думаю, озеро просто грязное. А я купаться в ядовитых помоях не собираюсь, благодарю покорно.

– Ясно.

– «Пандженто» якобы за собой убрали, но я им не верю.

Дин улыбнулся.

– Они вам не нравятся?

– Черт возьми, нет! – отрезал управляющий. – Одни напакостили этому городу, но, если вдруг решат убраться отсюда, ему вообще придет конец… Ох уж эта шайка! Их интересует только прибыль, а там хоть трава не расти. – Он покачал головой. – Я лучше уеду, чем буду на них работать.

– Вижу, вы человек принципиальный…

– Так и есть. – Управляющий положил на стойку ключ. – Комната 142. Две кровати.

– Завел нового друга? – спросил Сэм брата, пока они шли к своему номеру. – Столько времени там проторчал.

– Слушал легенды о прóклятом озере Делси.

– Действительно прóклятом?

– Нет. Если только призраков не привлекают токсичные отходы.

– Можно позвонить Мику, – осторожно предложил Сэм. – Что, если британцы уже сталкивались с чем-то подобным?

– Не вздумай, – нахмурился Дин. – Это наше расследование. Никаких посторонних. Что бы тут ни творилось, сами разберемся.

Дин отпер дверь и нисколько не удивился, обнаружив, что стены номера тоже увешаны фотографиями, сделанными в дни, когда озеро Делси пользовалось популярностью. Здесь была как минимум одна копия фотографии из вестибюля, и цвета на ней оказались ярче – видимо, потому что тут было меньше солнца. Номер выглядел так же уныло, как и все остальное в этом здании. Казалось, будто мотель населен призраками, а Винчестеры перенеслись в Мойер времен, когда весь мир с нетерпением дожидался смерти диско[10].

Не в силах переодеться, Дин взял пульт от телевизора, упал на ближайшую кровать с бугристым матрасом и, не включая звук, начал переключать каналы, которых было не так уж много. Сэм налил в стакан воды из-под крана, сделал глоток и нахмурился.

– Что, плохая?

– Из скважины вроде.

– Или коктейль «Пандженто».

– Напомни купить воды в бутылках, – отозвался Сэм, поднес стакан к лампе и стал разглядывать воду на свет.

Дин понятия не имел, что брат хочет там увидеть, но в худшем случае он обойдется и пивом. Сэм взял стул и сел на него верхом, сложив руки на спинке.

– Итак, какие у нас версии?

– Если бы я не видел красноглазого санитара, – проговорил Дин, – сделал бы ставку на ядовитого мутанта.

– Странное движение тени, – сказал Сэм. – Красная вспышка в глазах санитара прямо перед тем, как у него изменился голос, а потом и поведение.

– То же самое случилось и с тренершей по лакроссу, – сказал Дин. – Если верить той девчонке, конечно.

– Причин не верить нет, – возразил Сэм. – Люди здесь ведут себя очень странно.

– После полуночного блэкаута.

– Верно, – сказал Сэм. – Я чувствовал, что мы имеем дело с тем, что лишает людей тормозов.

– И одежды, – сказал Дин, вспомнив голых бегунов.

– Слетают все фильтры и ограничения, – подытожил Сэм.

В больничном конференц-зале Грубер упомянул происшествия, информация о которых еще не успела широко распространиться, – в том числе и об официантке, швырнувшей тарелку спагетти в машину того, кто не оставил чаевых, и о почтальоне, который решил, что гораздо увлекательнее разбрасывать посылки по улице и давить их колесами, чем развозить по домам.

– Люди поддаются низменным порывам. Что-то высвобождает их истинные склонности. У всех время от времени возникают мрачные мысли, но некоторые люди делают то, чего хочет их самое скверное «я».

– Ты сказал, что чувствовал… – переспросил Дин. – А теперь не чувствуешь? Что заставило тебя изменить мнение?

– Разговор с Нэнси о ее «попытке самоубийства». Не думаю, что она действительно этого хотела.

– Значит, это призраки. Захвати человека и прокатись с ветерком… – задумчиво кивнул Дин. – И еще тайный список жертв.

– Но у нее не было врагов.

– Это она так думает, – сказал Дин. – Месть – блюдо, которое подают холодным.

– Но в больнице все произошло спонтанно, – возразил Сэм. – Откуда тому, кто составил список, было знать, что Дэйвик разозлится из-за затянувшегося ожидания, затеет драку и станет мишенью? – Сэм покачал головой. – В те несколько мгновений, когда глаза Лютера горели красным огнем, его телом явно управляло нечто другое.

– Мы уже сошлись на том, что беготня голышом, мелкие пакости и вандализм не похожи на то, что стали бы делать демоны, – сказал Дин. – Так, может, это трикстеры[11]? Они любят шалости и проделки. И перед убийством не остановятся.

– На них это тоже не похоже, – решил Сэм. – Как там Бобби говорил? Трикстеры охотятся за важными и сильными людьми.

– Графический дизайнер и санитар – явно не важные и сильные, – согласился Дин.

– И потом, если тут действует трикстер, то какой-то странный, совершенно без чувства юмора, – добавил Сэм. – Даже черного. – Дин хотел возразить, но брат перебил его: – Если не считать голых бегунов.

– Итак, что же нам остается?

Сэм развел руками.

– Вернемся к легендам. Остановимся на версии об одержимости. Будем искать то, что может контролировать человека.

– А что, если время тоже имеет значение?

– Что ты имеешь в виду? – спросил Сэм, сняв наконец галстук.

– Люди становятся одержимыми на короткое время, – пояснил Дин. – От нескольких секунд до часа максимум. Возможно, тому, кого мы ищем, удается удерживать контроль только непродолжительное время.

– Кажется, стрикеры продержались дольше всех, – сказал Сэм. – Вероятно, экстремальное поведение заставляет сущность, которую мы ищем, быстрее терять контроль. Если эти твари делают то, что и человек хотел бы сделать, то остаются у руля дольше. Но если они пытаются убить человека или заставить его убить кого-то, тот так активно сопротивляется, что их выбрасывает из его тела.

– Это как приятный сон и кошмар, – сказал Дин. – Если приснился хороший сон, хочется, чтобы он длился дольше, а если приснился кошмар, ты стараешься проснуться как можно быстрее.

– Кстати о кошмарах, – отвлекся Сэм, понюхав рукав пиджака. – Я все еще чувствую запах того ведра с блевотиной.

– Подарок, не перестающий радовать.

– Не возражаешь, если я первый в душ?

– Валяй, – позволил Дин.

Пока Сэм переодевался и принимал душ, Дин снял пиджак и достал ноутбук. У него появилась идея, как доказать, что блэкаут связан с приступами агрессии. Мелькание новостей по телевизору напоминало поведение малыша, который хватает все новое и блестящее – пожар здесь, автокатастрофа там, реклама, расплывчатые кадры ограбления минимаркета. Что касалось местных газет, то им не хватало репортеров, и материал, попадавший на их страницы, подвергался тщательному отбору. А информационные пробелы заполнял, разумеется, интернет, куда стекается вообще вся информация. Сюжеты, ускользнувшие от внимания тележурналистов или газетчиков, попадают в Сеть. Даже записи в блогах могут быть полезны, если конечно, знаешь, как отсеять тех, кто считает, что Земля плоская, и сторонников теории заговора.

Дин начал с того, что прочесал рубрику происшествий в Мойере. Прочитал все статьи и вообще любые упоминания о кратком промежутке между блэкаутом и первыми сообщениями о необычном поведении горожан. Все, что не вызывало интереса, он пропускал. Ему попалась статья о марафоне в пользу мальчика, которому нужна была операция. Судя по фотографиям участников, это был самый обычный забег. В одежде. Дин просмотрел упоминания о пожарах, авариях и магазинных кражах. До того, как начались странности, жизнь в городе шла как обычно. О многом из того, что он слышал от Грубера, не было никаких упоминаний – ни в официальных источниках, ни в соцсетях.

Если ничего, что могло бы спровоцировать беспорядки, не произошло после блэкаута, то, возможно, что-то произошло раньше? Перескочив на неделю назад, Дин начал искать любые происшествия, которые могли бы стать предвестниками грядущих событий. Он прочесывал статью за статьей, искал хоть что-нибудь, имеющее отношение к обморокам, потере сознания или приступам нарколепсии. Неизвестно, кто или что стало причиной того, что все жители города разом потеряли сознание, но, возможно, это была генеральная репетиция. А само представление еще впереди.

Дин снова просмотрел рубрику происшествий, изучил аккаунты полиции в соцсетях – вдруг местные жители сообщали о чем-то странном. Многие люди большую часть жизни проводят в Сети, и им проще сообщить о странном происшествии там, чем набрать 911.

Дин приближался к дате блэкаута и уже отчаялся найти связь между ним и безумными происшествиями в городе. Они с Сэмом приняли гипотезу, что эти события связаны, но никаких подтверждений пока не находилось.

Наконец, Дин нашел в соцсетях то, что привлекло его внимание, – взрыв за несколько часов до блэкаута. Грохот слышали многие, хотя далеко не все догадались, что это взрыв. Полиция установила, что взорвался динамит, много лет хранившийся на чердаке полусгнившего сарая на заброшенной ферме. Очевидно, во время грозы молния попала в один из ящиков. В сарае никого не было, никто не пострадал. Оставшийся динамит полиция уничтожила.

Дин разочарованно оттолкнул ноутбук.

– Чертов тупик!

Сэм вышел из ванной с мокрыми волосами.

– Что стряслось?

Дин рассказал ему о поисках информации, которые не дали никакого результата.

– А что насчет легенд и преданий?

– Этим сам занимайся.

Сэм уселся с ноутбуком за узкий письменный стол. Просмотрев открытые вкладки, он понял, что Дин искал причины блэкаута. Просмотрел статью о взрыве динамита на заброшенной ферме. Сверил адрес с записями в архивах. Владелец фермы, Мартин Уорхерст-младший, умер в прошлом году. Теперь его имуществом занимался суд по делам о наследстве. Мартин получил ферму более сорока лет назад после смерти отца, но появился там только один раз, чтобы вступить в наследство. О том, что на чердаке склад динамита, никто не знал, ведь Мартин большую часть жизни провел в Нью-Йорке, в паре тысяч километров от Мойера. Он умер почти год назад. Вряд ли можно было как-то связать взрыв и блэкаут, который произошел восемь часов спустя. Понятно, почему Дин решил, что это тупик…

Сэм решил уточнить направление поиска, добавив сведения о тенях. Непосвященный может много недель подряд рыться в тоннах информации о сверхъестественном, но у охотников есть преимущество – опыт. И у Винчестеров он был. Если знать, на что не обращать внимание, можно сэкономить уйму времени.

Сосредоточившись на пульсирующих тенях и красных вспышках в глазах, Сэм начал прочесывать сайты. Однако не прошло и нескольких минут, как его отвлек телефонный звонок.

– Да?.. – рассеянно ответил он, но тут же опомнился. Он же федерал! – Агент Блэр слушает.

Звонил Грубер.

– Я по делу, – устало сказал он. – Никак не выберусь из этой больницы.

– Работу предложили?

– Смешно, – Грубер улыбнулся. – Нет. К сожалению, я все еще коп.

– Что стряслось?

– Пациент решил самостоятельно сделать себе липосакцию.

– Полагаю, медицинского образования у него нет?..

– Он дальнобойщик, – ответил Грубер.

– Да уж, не та профессия.

– У него камни в почках, – добавил Грубер. – Ни о какой липосакции разговор не шел.

– С ним все в порядке?

– Вырубился от шока и потери крови, – сказал Грубер. – И допросить его я не смог.

– Но ты ведь не поэтому звонишь?

– Нет, – признался Грубер. – Я нашел записи с камер наблюдения и хочу показать их тебе и твоему напарнику.

– И что там?

– Думаю, лучше, если вы сами это увидите.

– Будем через пятнадцать минут, – сказал Сэм. – Максимум тридцать.

Он постучал в дверь ванной, вода в душе перестала шуметь.

– Чувак, ты уже вымылся! – крикнул Дин. – Нашел что-нибудь?

– Нет, – ответил Сэм. – Грубер хочет что-то нам показать.

Дин завернулся в полотенце и открыл дверь.

– И что там?

– Записи с камер наблюдения.

– Это что, срочно?

– Похоже на то.

– Я тебя подброшу, – сказал Дин и снова закрыл дверь.

– А тебе самому разве не интересно?

– Не в этом дело, – пояснил Дин через дверь. – Я хочу поговорить с другими жертвами блэкаута.

– У тебя появилась новая идея? – спросил Сэм, закрывая ноутбук.

– Мы что-то упускаем, – сказал Дин. – Наверняка кто-то что-то видел, слышал, пережил – и запомнил. И любой, кто тогда работал, вероятно, работает сейчас… или скоро выйдет на работу.

– Разумно.

Дин вышел из ванной и взял ключи от машины.

Рабочий день перетек в рабочую ночь, зато Сэм, по крайней мере, избавился от запаха того ведра. Когда они сели в «Импалу», чтобы позже разойтись в разные стороны, Сэм мысленно сделал пометку: не забыть отдать костюмы в химчистку.

Глава 12

Грубер встретил Сэма в вестибюле больницы и проводил к кабинету охраны. Пока они шли, Сэм спросил:

– Где дальнобойщик взял скальпель?

– Не скальпель, – поправил Грубер, – складной нож. Достал из кармана джинсов. Он его даже не простерилизовал. Как и руки, которыми полез себе в брюхо, и… Короче, неважно. Думаю, ты обойдешься без подробностей. Врач говорит, что если он не умрет от раны, стафилококк его точно доконает. Сейчас его накачивают антибиотиками.

Охранник впустил их и отправился за кофе. Грубер уселся за стол, на котором стоял компьютер. Подтащив к себе стул, Сэм сел слева и скомандовал:

– Начинай.

– Тут записи с двух камер в приемном покое, – сказал Грубер и включил обе одновременно.

Одна камера – на стене с аквариумом – была направлена на туалеты и коридор к процедурным. Другая висела за стойкой регистратуры и снимала переднюю часть холла. Время на записях совпадало, камеры зафиксировали то, что происходило до начала драки. Изображение оказалось черно-белым, без звука, но было ясно, что конфликт начался раньше, чем мужчина с волосами, собранными в хвост, и ведром встал и повернулся к Арчи Дэйвику.

– Парень с ведром – это Кэл Бонковски.

Насколько Сэм помнил, дело запахло керосином сразу после того, как содержимое ведра выплеснулось на мужчину в кожаной куртке.

– Чувак в байкерских шмотках – Оджи Миллс.

Потасовка вспыхнула, как лесной пожар после засухи. Малейшее прикосновение выводило людей из себя, они пихали друг друга, лупили кулаками, пинали. Каждый норовил дать сдачи. Вскоре весь холл превратился в поле боя. Сэм смотрел, как они с Дином пытаются разнять дерущихся, пока не пролилась кровь. Но не успевали они разнять одних драчунов, как успевали сцепиться другие. Люди душили, молотили и пинали друг друга. Это было похоже на схватку регбистов.

– Что именно искать?

– Обрати внимание на тех, кто не сдается, – подсказал Грубер. – Некоторые не останавливаются, пока не рухнут без сознания или не окажутся в наручниках. Остальные вроде бы тоже охвачены безумием, но…

– Отступают при первой возможности.

– Достаточно одного хорошего удара, крепкого пинка или разбитого носа, – подтвердил Грубер, – и они решают, что с них достаточно. Я бы назвал это нормальным поведением. Все невероятно круты, пока не получат по морде. И тогда они начинают слышать голос разума.

– Это те, кто прячется за перевернутыми стульями и столами.

– Вы с Тенчем в центре мясорубки, – сказал Грубер. – Добровольно подвергаете себя опасности. Но мне кажется, что вы были слишком близко к центру событий, чтобы видеть, что происходит с остальными.

– Значит, одни продолжали драться, а другие решили прекратить, – задумчиво сказал Сэм, – Разумное решение. Ведь все они уже были ранены или больны.

– И заметь: те, кто продолжал драться, были в худшем состоянии, чем те, кто отступил, – сказал Грубер. – Бонковски перед заварушкой едва сдерживался, чтобы не пополнить ведро.

Сэм подумал: вероятно, этими людьми управляло то, что вселилось в жителей Мойера, однако Груберу он этого сказать не мог. Он прекрасно представлял себе, чем кончится дело, если заговорить об одержимости. Поэтому он спросил:

– Тут есть какая-то закономерность?

– Я составил список тех, кто продолжал драться, и тех, кто прекратил, – сказал Грубер. – Многих я знаю. Мойер – довольно маленький городок, и я стараюсь помнить всех его жителей. О незнакомцах я навел справки, пока ждал, когда можно будет поговорить с мистером Липосакция-Своими-Руками.

– Это окружная больница, – задумчиво проговорил Сэм. – И она расположена за пределами города?

– Да.

– А самые отчаянные драчуны – из Мойера, – догадался Сэм.

– Все до единого, – кивнул Грубер. – Некоторые из прекративших драться тоже из Мойера, но большинство отсюда, из Бейкерсбурга.

– Кто-нибудь за пределами Мойера терял сознание? – спросил Сэм.

– Я узнавал, – отозвался Грубер. – И нет, никто.

– Значит, что бы это ни было, оно предназначалось именно для жителей Мойера.

– Как это вообще возможно? – спросил Грубер. – Если обвести границы города, получится не идеальный круг и даже не квадрат. Скорее длинный прямоугольник, скошенный к востоку. Невозможно распылить отраву точно в центре и ограничить ее действие так, чтобы за пределы города ничего не попало.

Сэму показалось, что на записи он увидел что-то необычное, но нужно было проверить.

– Можешь показать еще раз?

– С самого начала?

Сэм кивнул. Грубер отмотал запись к первой стычке, и Сэм снова увидел, как подначки и угрозы, которыми перебрасывались Дэйвик и Бонковски, перерастают в драку. Однако на этот раз он наблюдал за теми, кто не останавливался, пока не потеряет сознание или пока их не скрутят другие.

Грубер наклонился к экрану.

– Что ты там увидел?

– Посмотри на них, когда они получают удар в лицо, тычок в спину или пинок в голень, – указал Сэм.

Грубер пригляделся и кивнул:

– У них выражение лица не меняется.

– Они уже были больны или ранены, когда все это началось, – пояснил Сэм, – но по ним не скажешь. Они дрались, не чувствуя боли.

– Ничего себе…

– Но потом, когда драка заканчивается, они начинают чувствовать боль, и старую, и новую. Морщатся, хватаются за бок, потирают ушибы и зажимают раны.

Сэм задумался: что, если то, что вселилось в жителей Мойера, отключает болевые рецепторы? И люди переживают происходящее с измененными настройками: с эмоциями, но без болевых ощущений. Таким образом поездку с ветерком можно продлить. К сожалению, когда незваный гость покидал тело, человек тут же начинал страдать от последствий – юридических, физических и психических.

Глава 13

Сперва Дин остановился у закусочной. Повар Пит был на месте, но ничего нового добавить не смог. Он помнил только, как сознание вернулось к нему на миг, когда он обжег руки, а потом снова отключился. Мэри, как и обещала, отказалась работать за Донни. Так что, даже если парень и встретил снова любовь всей своей жизни или запланировал свидание с горячей штучкой, ему все равно пришлось торчать в кафе и обслуживать поздних посетителей. Перед блэкаутом он и его очередная пассия слишком много выпили и заснули за просмотром ужастика еще до того, как часы пробили полночь.

– Даже если бы я не спал, отрубился бы на раз-два, – сказал Донни, собирая тарелки на поднос. – Мы хотели потом завалиться в «Круговерть», оторваться под клубный музон, но так и не добрались туда.

Дин подумал, что ушам парня повезло, но решил промолчать. Он попросил его показать завсегдатаев, которые могли быть в закусочной прошлой ночью. У некоторых были свежие повязки, так что заметить их было несложно. Дин обошел закусочную, беседуя со свидетелями.

Гейб и Линда, которые решили перепробовать все блюда, пережили происшествие без серьезных повреждений. Они ждали, когда принесут еду, и просто отключились, сидя на лавках.

А вот официантке Мэри не повезло.

Генри Эддисон, который то и дело засыпал в течение дня, но никак не мог заснуть ночью, сделал глоток томатного супа прямо из миски и сказал, что упал с барного стула.

– К сожалению, я сшиб и Мейбл Джеймс, – добавил он. – Боюсь, это я виноват, что она вывихнула лодыжку.

Ни у кого из них не было краткого просветления, как у Пита. Никто ничего не почувствовал заранее. Все упали там, где сидели или стояли, и очнулись с разницей в несколько секунд.

Дин спросил, не помнят ли они чего-нибудь необычного за несколько дней до полуночного инцидента. Некоторые упоминали о грозе, но ничего действительно странного не произошло.

Дин заказал кусок черничного пирога с собой. Он вспомнил, что в последний раз ел такой пирог, когда Леди Бевелл похитила Сэма и пытала, чтобы выведать информацию, – первый тревожный звонок о методах британских Хранителей знаний. Сэма удалось спасти, они вернулись в бункер, и мама купила Дину вкуснейший черничный пирог. Он улыбнулся, гадая, чем она сейчас занята.

Потом Дин завернул в «Плако Продактс», разговорился с дежурным охранником и спросил, не поступало ли сообщений о пострадавших после блэкаута. За постом охраны грохотали конвейеры, непрерывно сигналили клаксоны погрузчиков. Дин подумал, что, если ему придется здесь задержаться, эти звуки сведут его с ума. Но для рабочих эта какофония была всего лишь частью привычного звукового фона.

Эд Брэнсон, руководитель объекта, велел охраннику выдать агенту Тенчу гостевой пропуск и провел Дина по предприятию. Работники «Плако» получили несколько незначительных травм и одну смертельную. Начальник ночной смены потерял сознание и погиб, упав с двенадцати метров, с металлической лестницы – прямо на узкий мостик под самой крышей.

– Просто ужасно, – проговорил Эд, когда они остановились у лестницы. – Ларри был отличным парнем. Работал тут с первого дня. То, как это случилось… – Он посмотрел на лестницу и Дину показалось, что он слегка поежился. – На его месте мог оказаться любой, кто работал в ту смену.

– А где были вы, когда это случилось?

– В кабинете, – ответил Эд. – Сидел за компьютером, а потом пришел в себя, уткнувшись лицом в клавиатуру.

Поговорив с несколькими рабочими, которые отделались синяками и ушибами, Дин услышал почти то же самое. Никакого предчувствия, никаких воспоминаний. Он сдал гостевой пропуск и вернулся к «Импале».

– Ищи ветра в поле, – пробормотал он, вставляя ключ в зажигание.

Двигатель бодро зарычал – Дин всегда мог рассчитывать на свою Детку.

Посмотрев на пустое пассажирское сиденье, он подумал: возможно, Сэму и Груберу, которые просматривают записи с камер наблюдения, повезло больше. Хотя, если бы это было так, Сэм бы уже позвонил. Прежде чем решить, куда ехать дальше, Дин посмотрел на коробку из закусочной и решил, что кусок пирога станет прекрасным источником вдохновения, и оно ему просто необходимо, чтобы продолжать расследование.

Сидя в машине, он с жадностью съел пирог.

– Спасибо, Донни, – сказал он, бросив пластиковую вилку в коробку. Он решил вернуться в мотель и ждать звонка Сэма. Скорее всего, брат всю ночь будет просматривать видеозаписи, и вряд ли еще одна пара усталых глаз поможет разгадать тайны Мойера.

Он включил радио, которое заранее настроил на местную станцию классического рока, и содрогнулся, вспомнив музыкальные вкусы Донни. Однако эти воспоминания подсказали ему кое-что: Донни сказал, что накануне вечером передумал идти в «Круговерть». Дин попытался представить себе, что произошло, когда на переполненной танцплощадке все стали падать прямо посреди танца. Если быстро двигаться, вероятность получить травму возрастает. А если кто-то из танцоров был пьян, под наркотой – или и то и другое сразу, – то, возможно, блэкаут подействовал на них не так, как на остальных. Возможно, они расскажут что-то полезное.

Непрерывные гудки погрузчиков действовали Дину на нервы, а еще он понятия не имел, сколько выдержит в аду с поп-музыкой… Ну да ладно – никто не обещал, что будет легко.

На огромной стене клуба висела неоновая вывеска. Справа от слова «Круговерть» дергались голубые и розовые фигурки танцоров, отплясывавших что-то вроде хоки-поки[12]. Дин свернул на стоянку. Несколько человек курили у входа. Музыка, гремевшая в клубе, заглушила гитарное соло Клэптона, доносившееся из «Импалы». Дин неохотно выключил зажигание.

– Что ж, пути назад нет, – пробормотал он и направился к входу.

В вестибюле бойкая хостесс в блестящем серебряном платье хотела взять с него плату за вход и выдать браслет, дающий право на два бесплатных напитка, однако Дин показал удостоверение ФБР и сказал:

– Я по делу.

– О, – сказала она удивленно, и улыбка исчезла с ее лица. – Чем могу помочь?

Здание содрогалось от пульсации электронной музыки. Дин чувствовал ее сквозь подошвы ботинок. Удержавшись от искушения сказать, что соседи жалуются на шум, он спросил хостесс, работала ли она прошлой ночью. Оказалось, что у нее был выходной и она всю ночь провела дома, в Бейкерсбурге. Дин заметил маленькую черную ленточку, приколотую к ее платью, и спросил, что она означает.

– Это в память о Летти Гиббс, – пояснила девушка. – Одна из наших официанток погибла прошлой ночью.

– Как это произошло?

– Такой ужас, – хостесс прикрыла рот рукой. – Нам сказали, что она упала и… и перерезала себе горло о разбитую бутылку шампанского. Когда все очнулись…

– Вы ее знали?

– Конечно!

– Сочувствую вашей потере, – сказал Дин. – Я бы хотел поговорить со всеми, кто был здесь тогда.

– Конечно, – сказала она и махнула в сторону короткого коридора, где на стенах мигали разноцветные неоновые трубки. Коридор сворачивал то налево, то направо и в конце привел к двойной двери из матового стекла. Когда Дин подошел ближе, створки распахнулись и на него обрушилась грохочущая музыка. В главном зале длинная стойка из стекла и хрома огибала большую танцплощадку. Рядом, всего в нескольких шагах от танцующих, были расположены кабинки с отдельными столиками. По черным стенам среди огромных зеркал тянулись разноцветные неоновые трубки. Свет вращающихся прожекторов и множества стробоскопов отражался от блестящих поверхностей. Все вместе создавало поистине головокружительный эффект.

Дин подумал: неплохо было бы, если бы в дополнение к двум бесплатным напиткам выдавали горсть аспирина. Музыка была чудовищной, а посетителей на танцполе, за столиками и у бара оказалось маловато. Но ведь прошел всего день после того, как тут погибла официантка, – странно, что вообще кто-то пришел. Оглядевшись, Дин увидел, что танцоры двигаются довольно скованно, а лица большинства посетителей клуба остаются серьезными.

Дин показал бармену удостоверение и заказал бутылку пива. Возможно, с выпивкой музыка покажется не такой ужасной. Хотя вряд ли…

Бармен ловко открыл бутылку и подтолкнул ее к Дину вместе с кружкой, однако тот сделал глоток прямо из бутылки.

– Собираю информацию о блэкауте.

– Та еще выдалась ночка, – отозвался бармен.

– Вы были здесь?

Бармен кивнул.

– Очень жаль Летти. Тут многие ее знали. Хозяин собирался закрыть клуб на сутки, но ее друзья решили организовать сбор средств для семьи.

Он указал на банку для пожертвований, к которой была прикреплена фотография улыбающейся молодой женщины. Еще там было ее имя и, чуть мельче, информация о сборе денег.

Дин спросил бармена, что именно тот почувствовал во время блэкаута. Через несколько минут слух о том, что в клубе агент ФБР, распространился среди официантов. Они начали подходить и рассказывать о том, что с ними случилось. К ним присоединился и кое-кто из постоянных клиентов. Летти погибла, остальные получили растяжения, ушибы, у кого-то были сломаны нос, челюсть, выбиты зубы. Большинство из тех, кто пострадал прошлой ночью, в клуб не пришел, но кое-кто все же собрался тут, чтобы поговорить о том, что случилось.

Гарет, официант с пирсингом на лице, был убежден, что жителей Мойера похищали инопланетяне.

– Для экспериментов, – пояснил он. – Отсюда потеря памяти.

– Многовато подопытных… – возразил Дин.

– Ладно, может, похищали не всех, – сдался официант, на ходу редактируя свою версию. – Но пока мы валялись без чувств, они могли выбрать, кого хотели, и, возможно, именно эти люди сейчас и ведут себя, как психи.

– Интересная теория.

– Ничего смешного!

– Я и не смеюсь, – заверил его Дин, стараясь оставаться серьезным.

– Раз инопланетянам хватает ума путешествовать по всей галактике, значит, они могут владеть технологиями, позволяющими скрываться от нас.

– Хватит, Гарет, – сказала Эрин, еще одна официантка, унося напитки. – Хочешь, чтобы парень из ФБР отправил тебя в психушку?

– Эй! – крикнул Гарет ей вслед. – Они же могут прямо сейчас стоять здесь и наблюдать за нами!

«Не могут, если у них есть хотя бы намек на музыкальный вкус», – подумал Дин.

Он попытался выяснить, не сопротивлялся ли кто-нибудь потере сознания, как повар Пит, и не очнулся ли кто раньше остальных. Но ответы его разочаровали – оказалось, что ни алкоголь, ни запрещенные вещества от блэкаута не спасают. Дин снова оглядел зал. Какая-то парочка положила несколько купюр в банку с деньгами для семьи Летти. Женщина сжала руку мужчины, тот обнял ее за плечи.

«Трудно поверить, что прошло меньше суток…»

Дин посмотрел на экран телефона.

Без двух минут полночь.

«…могут прямо сейчас стоять здесь и наблюдать за нами».

Они с Сэмом решили, что блэкаут – разовое явление, а вот последовавшее за ним странное поведение – и есть настоящая проблема, требующая расследования. Полиция занята, разгребая последствия, у них просто нет времени разбираться с тем, что их вызвало. Жители Мойера решили, что блэкаут – что-то вроде стихийного бедствия, и даже начали собирать средства для выживших. Но что, если они ошибаются? Они ведь понятия не имеют, почему это произошло, а значит, нет причин думать, что это не повторится.

Минута до полуночи.

Оттолкнув бутылку, Дин вскочил, повернулся к танцполу и сложил ладони рупором:

– Эй! Всем лечь! На пол!..

Кое-кто обернулся, недоуменно хмурясь. Но большинство ничего не услышали из-за музыки. Бармен схватил Дина за руку:

– В чем дело?

Дин заметил поблизости Эрин, которая ставила на поднос бокалы с коктейлями. Он подскочил к ней и удержал поднос, который она уже начала поднимать со стойки. Бокалы зазвенели.

– Всем… лежать!

Окружающие удивленно смотрели на него.

– Уже почти полночь!

Эрин широко открыла глаза, сообразив, что он имеет в виду. Дин повернулся к бармену:

– Это может произойти сно…

Глава 14

Дин очнулся. Где он? Что происходит? Он лежал на боку, локоть и подбородок болели. Он чувствовал себя так, будто его избили.

Грохот музыки помог вспомнить, где он находился до того, как потерял сознание: клуб «Круговерть», за несколько минут до полуночи. Так вот что с ним произошло… Блэкаут номер два… И, возможно, опять накрыло весь город. Похлопав по карманам, Дин вспомнил, что оставил телефон на стойке. Он с трудом поднялся встал, взял телефон и посмотрел на экран: две минуты после полуночи.

По обе стороны барной стойки и на танцполе люди приходили в себя и поднимались на ноги, постанывая и шатаясь. Времени на этот раз прошло гораздо меньше.

Дин пытался вспомнить последние несколько мгновений до того, как все это произошло. Что он помнит? Он пытался предупредить людей, но не успел. Все его чувства отключились, и он упал. Дин помнил только, как падает.

Несмотря на то, что он предвидел это и пытался предупредить остальных, сопротивляться он не мог – вырубился раньше, чем его тело коснулось пола. Он получил подтверждение того, что другие пострадавшие не врали: все произошло так внезапно, будто кто-то повернул выключатель у него на затылке. Только что Дин был абсолютно бодр и даже взвинчен, потому что предчувствовал что-то плохое, а в следующее мгновение… отключился.

Окончательно придя в себя, он осмотрелся. По-прежнему играла музыка, лучи прожекторов скользили по стенам. От мигания стробоскопов начинала болеть голова. Дин проверил, нет ли серьезных травм у тех, кто рядом. Эрин потирала локоть и хромала: падая, она сломала каблук. В конце концов она сняла вторую туфлю и отломала каблук.

Девушка, за секунду до блэкаута танцевавшая около стола, сшибла бокалы на пол и, упав, порезала осколками предплечье. Держа окровавленную руку так, чтобы не испачкать платье, она осторожно направилась к бару. Оказалось, что бармен – врач, он начал оказывать ей помощь. Остальные отделались синяками и шишками. Большинство не разобрали того, что кричал Дин, но все-таки остановились. Дин спросил, не заметил ли кто чего-то необычного перед падением. Но все пережили абсолютно одно и то же. И у всех снова были провалы в памяти…

Многое может произойти за две минуты, пока ты валяешься в обмороке. Дин задумался – а все ли жители Мойера повторно потеряли сознание? Этот блэкаут был короче первого и, возможно, распространился не на такую большую территорию. Но делать выводы было еще рано.

Дин взял телефон, чтобы позвонить Сэму, но вдруг заметил движение за полукруглыми дверями из матового стекла – за мгновение до того, как они распахнулись. Мужчина в джинсах и ботинках вошел в клуб, как к себе домой, хотя, судя по одежде, он собирался в обычный бар. Он направился к толпе на танцполе.

Дин попытался вспомнить, видел ли он этого человека раньше. Вероятно, перед блэкаутом тот выходил на улицу покурить, а теперь возвращался к друзьям или девушке. Дину показалось, что он его раньше не видел. Мужчина шел молча, он никому не помахал рукой, и его приближения никто не заметил. Дин подумал: если незнакомец подошел к клубу перед самым блэкаутом и потом внезапно отрубился, он наверняка закажет виски, чтобы прийти в себя. Хотя, возможно, он трезвенник…

Но что-то с этим парнем все-таки было не так. Дин никак не мог понять, что его беспокоит, и вдруг сообразил. Мужчина не смотрел по сторонам – ни сомнений, ни колебаний, ни любопытства, как будто то, что произошло с ним и со всеми остальными, не произвело на него никакого впечатления.

Но вообще-то, последние две ночи выдались, мягко говоря, странные. Может, парень решил оторваться, потанцевать и выкинуть все из головы?

Дин повернулся к бару, чтобы наконец позвонить брату, и тут раздался женский вопль:

– У него нож!

Сунув телефон в карман, Дин метнулся к танцполу, мысленно ругая себя за то, что не поверил интуиции. Обойдя мужчину справа, он увидел занесенный охотничий нож. Огни стробоскопов выхватили нападавшего из полутьмы: он замер за долю секунды до того, как Дин в прыжке ударил его плечом. Дин успел заметить темные пятна на сверкающем лезвии – кровь – и вспомнил хостесс в блестящем платье, которая пыталась взять с него плату за вход.

Мужчина не был готов к удару, он даже не пытался повернуться, чтобы отразить нападение. Дин отбросил его на пару метров, и они вместе врезались в стулья вокруг небольшого стеклянного столика. Все – стол, стулья, бокалы для коктейлей, пивные бутылки – рухнуло с грохотом, заглушившим даже рев музыки.

Дин вскочил и потянулся к руке, в которой мужчина держал нож, но обнаружил, что она пуста. Нож выпал и отлетел к стене, оставив на полу кровавый след. Ожидая, что незнакомец бросится за оружием, Дин преградил ему путь, но тот лежал, опираясь на локти, ошеломленный и неподвижный.

Они сидели на полу, лицом друг к другу в относительно уединенном углу, где раньше стояли стол и стулья. Без резкого света прожекторов и вспышек стробоскопов музыка казалась немного тише.

– Кто… Что ты? – спросил Дин.

Красный свет мерцал в глазах мужчины, как помехи на старом телевизоре.

Что это – помехи? Сигнал пропадает?

Мужчина вдруг обмяк и упал на спину, ударившись затылком об пол. Дин сочувственно поморщился и осторожно приблизился к нему.

– Эй! Есть кто дома?

Внезапно тело мужчины содрогнулось и забилось, словно в припадке.

Дин отшатнулся, мужчина снова затих. Тьма, более глубокая, чем окружающие тени, выскользнула из его тела, будто просочившись из пор. К изумлению Дина, эта слишком густая тень плавно перетекла в сторону, не касаясь ни стены, ни опрокинутой мебели. Прямо перед ним возник темный силуэт, напоминавший человеческую фигуру.

Тень, которую ничто не отбрасывает…

Осторожно, надеясь, что об этом не придется пожалеть, Дин вытянул руку. Не приветственно – испытующе. Разум, призвав на помощь логику, боролся с тем, что видели глаза. Голова от этой путаницы болела сильнее, чем от пульсирующей электронной музыки. Невероятно, но это нематериальное нечто было в то же время и материально. Забыв об осторожности, Дин шагнул вперед…

Тень тут же направилась к нему, и это движение было резким, агрессивным. Дин попятился и подумал, что, кажется, ведет – заманивает? – ее обратно к танцполу. Но, похоже, инерция не действовала на то небольшое количество материи, которым владела тень. И у Дина не было никакого желания стать новым вместилищем этого почти бесплотного агрессора.

Тень придвинулась ближе, оказалась в нескольких сантиметрах от Дина. Тот снова быстро шагнул назад и машинально поднял руки ладонями вперед – защитный жест, который, впрочем, не помешал бы тени проскользнуть в его тело. Даже квадратный сантиметр обнаженной кожи мог оказаться уязвимым, но костюма химзащиты у Дина, как назло, с собой не оказалось.

Блуждающий луч прожектора упал на плечи Дина, уничтожив окружавшие его тени, но, в отличие от обычной тени, эта не исчезала.

«Подойди ближе, – подумал Дин. – И, возможно, я пойму, в чем твоя слабость».

Вцепившись в эту мысль, он начал медленно отступать к свету. Темная фигура следовала за ним как привязанная – из любопытства, а может, от голода. Однако спустя мгновение луч прожектора ушел в сторону, остались лишь вспышки стробоскопов.

Наваждение спало, игра в кошки-мышки прекратилась – темная фигура метнулась через танцпол к бару и дальше – к выходу из зала.

– Стой!

Дин чувствовал, что упустил шанс узнать что-то важное. Но тень легко, как ветерок, проскользнула между створками дверей.

– Видал? – спросил кто-то из танцующих. – Что это было?

Ответа не последовало. Больше никто не обратил внимания на темный силуэт.

Мужчина, чье тело еще недавно служило вместилищем тени, сел и потер бок. Дин сбил его с ног, так что пара ребер могла треснуть, но тот, похоже, ничего не помнил. Он удивленно огляделся, нахмурился, и наконец его взгляд остановился на Дине.

– Где я?.. Как я сюда попал? – Он заметил окровавленный нож, осмотрел свою ладонь, руки и ноги. – Что случилось?

– Все в порядке, чувак, – сказал Дин. – Ты был не в себе.

– Меня что, наркотой накачали?

– Все гораздо сложнее, – возразил Дин. – Как тебя зовут?

– Джаспер Джеймс, – сказал мужчина. – Но как?..

– Посиди здесь.

Дин помчался в вестибюль.

– Подожди! Я не… – крикнул мужчина ему вслед.

Формально Джаспер был невиновен – правда, не в глазах закона, – но он все-таки воспользовался этим ножом до того, как появился на танцполе. Дина был почти уверен, что у входа в клуб обнаружит мертвое тело.

Увидев хостесс, он с облегчением вздохнул. Девушка была жива. Она сидела у стены, сжимая левой рукой правое запястье, и смотрела, как кровь из глубокого пореза на ладони льется на ее блестящее платье. Рядом с ней стоял сервировочный столик.

– Он… Он… Он… – Она подняла залитое слезами лицо, словно просила подсказать ускользающие слова.

Дин опустился рядом с ней на колено и осторожно осмотрел рану. Глубокий порез через всю ладонь, нужно зашивать.

– Все в порядке, – сказал Дин. – Все будет хорошо.

– Будет хорошо? – повторила она.

Дин кивнул.

– Хорошо, – тихо ответила девушка.

– Подожди.

Поднявшись, Дин осмотрел полку в задней части сервировочного столика. Ящик для наличных, браслеты, планшет с прикрепленным к нему терминалом для оплаты картой.

– Наверное, я потеряла сознание, – медленно произнесла хостесс. – Очнулась здесь, у стены. Кажется, ударилась головой. Попытался встать и снова упала.

«Возможно, у нее сотрясение мозга», – подумал Дин. Он открыл нижнее отделение тележки и – о! – то, что надо. Рулон тканевых салфеток.

– Потом вошел этот человек. Я подняла руку, попросила его помочь, но он… он ударил меня ножом! За что?

Дин снова опустился рядом с ней на колени и расправил салфетку.

– Давай руку. – Он стал обматывать ее ладонь салфеткой, девушка поморщилась от боли. – Кстати, я так и не знаю, как тебя зовут.

– Миа, – сказала она.

– Хорошо, Миа. Нужно прижать повязку. Это остановит кровотечение.

– Щиплет, – сказала она.

– Я вызову помощь, – проговорил Дин. – Тебе принесут обезболивающее.

За его спиной открылись двери, вошел бармен. Дин поднялся с коленей.

– Звони в 911, – сказал он. – Ее порезали ножом.

– Сильно? – тихо спросил бармен.

– Без швов не обойтись.

Бармен достал из жилетного кармана телефон и сказал, что принесет аптечку из офиса:

– Там остался антибактериальный крем и немного бинтов.

– Спасибо, – поблагодарил Дин. – И пусть кто-нибудь выключит эту чертову музыку.

Он вышел наружу, чтобы позвонить Сэму, и оказался в спятившем мире.

Выла автомобильная сигнализация, люди кричали, звали на помощь. Вдалеке целая семья молча стояла перед домом, в котором бушевал пожар, собака лаяла на огонь. Дин услышал, как подлетает вертолет. Скорее всего, это служба новостей. Журналисты слетались сюда, как мотыльки на свет.

Оглядевшись, Дин заметил несколько столкнувшихся машин, как минимум у одной загорелся двигатель. На самом деле, чего-то подобного он и ожидал. И, кстати, все могло быть гораздо хуже.

Сэм снял трубку через два гудка и спокойно ответил:

– Дин?

– Сэм, ты в порядке?

– Да, – сказал Сэм. – Ты удивлен?

– После блэкаута… – начал Дин. – Стоп, а где ты?

– В окружной больнице, – ответил Сэм. – Вместе с Грубером просматриваем записи с камер наблюдения.

– А больница … Где она находится?

– Забыл? – озадаченно спросил Сэм. – Дин, ты же сам меня там высадил.

– Ты ведь не в Мойере, правда?

– Технически нет, – ответил Сэм. – Больница за чертой города, в Бейкерсбурге.

– Значит, ты еще не знаешь.

– Чего не знаю? Дин, в чем дело?

– В полночь я был в Мойере. Я и сейчас там.

– Ну и?..

– Сэм, это снова произошло, – сказал Дин. – Еще один блэкаут. На этот раз всего на две минуты.

Дин подождал, пока брат сообщит новость Груберу.

– А ты? – встревоженно спросил Сэм. – Дин, ты?..

– Свалился на пол, как мешок с картошкой.

Вдалеке послышался вой приближающихся сирен. Диспетчерскую «скорой помощи», наверное, уже захлестнула лавина звонков.

– Я в порядке. Пара синяков. Но предупреди тех, кто работает в приемном покое, – у них сейчас снова будет аншлаг.

Глава 15

По словам Сэма, Грубер предложил высадить его у «Мойер-мотеля», тем самым избавив Дина от необходимости снова ехать в больницу. Дин догадался: Сэм беспокоится из-за того, что брату придется вести машину после того, как у него из-под ног, образно говоря, выдернули коврик сознания. Едва Сэм появился на пороге, озабоченное выражение его лица подтвердило подозрения.

– Сэм, я в порядке, – сказал Дин. – Никаких побочных эффектов.

– Это пока.

– Если что-то изменится, ты узнаешь об этом первым, – пообещал Дин.

– О любой мелочи?

– Конечно. А что там с Грубером? Еле жив, наверное?

– Поехал за ящиком энергетиков, – подтвердил Сэм. – За последние сутки он вряд ли спал больше часа. Ругает себя за то, что взял отпуск.

– Почему? Он ведь ничего не пропустил, кроме блэкаута.

– Двух, – уточнил Сэм.

– Ну, это уж точно не тот вид отдыха, который стоит посоветовать.

– Дин…

– Сэм, все в порядке, – повторил Дин. – Я в порядке.

– Ну, давай.

– Что?

– Рассказывай.

– Серьезно, что ли?

– Да уж, будь любезен, – продолжал настаивать Сэм. – Любая, даже самая мелкая деталь может…

– Ладно, – сказал Дин, чтобы только остановить его. – Что ж, все было так же, как у остальных. Рассказывать особо нечего. Но я подумал, что это может повториться.

– Когда подумал? – спросил Сэм. – После?

– До, – поправил Дин. – До полуночи оставалось две минуты. И у меня мелькнула мысль: а что, если это случится снова?

– Что-то вроде предчувствия?

– Нет, – сказал Дин. – Просто совпадение.

– А вдруг это не совпадение?

– Это как томаты и тамале. Звучит похоже, но это разные вещи.

– Ладно, – сдался Сэм. – Рассказывай дальше.

– Я пытался предупредить тех, кто был в клубе, – продолжал Дин. – Крикнул, чтобы все легли на пол. На случай, если это произойдет снова. И оно произошло.

– Что ты почувствовал?

– То же, что и другие. Как будто кто-то щелкнул выключателем у меня в голове, – объяснил Дин. – В глазах потемнело так же быстро, как темнеет в комнате, когда выключаешь свет.

– И никаких головокружений, головной боли или тошноты перед тем, как ты потерял сознание?

– Ничего, – сказал Дин. – Просто упал и вырубился. Или наоборот, вырубился и упал. Через две минуты очнулся на полу. Как и все остальные.

– Я подумал… Может быть, твой опыт…

– Знаю, – перебил Дин, раздраженный тем, что не может помочь расследованию, даже после того, как сам пережил блэкаут. – Было, правда, кое-что странное…

– Что?

– Нам всем потребовалось время, чтобы прийти в себя, – сказал Дин. – Мы словно крепко спали, а потом вдруг проснулись. Но Джаспер, тот парень с ножом, – Дин успел рассказать о нем Сэму по телефону, – вошел в клуб так, будто с ним не случилось ничего странного.

– Значит, «угнанные» тела на блэкаут не реагируют.

– Или он пришел в себя гораздо раньше остальных.

– А как же его тень?

– Она вышла из него, – отозвался Дин. – Но это не его тень.

– Это было похоже на движение теней, которое мы видели после того, как Лютер убил Дэйвика?

– Нет, – сказал Дин. – Эта выходила по-другому, с трудом. Можно сказать, что она выдиралась наружу.

– И ушла не сразу?

– Задержалась на некоторое время, – подтвердил Дин. – Не могла решить, броситься на меня или нет.

– Думаешь, она могла бы вселиться в тебя?

– Кто знает, Сэм? Я вот думаю, а что, если то, что вызывает потерю сознания, срывает в мозге какие-то предохранители? – предположил Дин.

– Возможно, блэкаут – это побочный эффект?

– Кто знает, Сэм? – повторил Дин. – Но что-то не так. Я не знаю, что это за тварь, но она показалась мне случайно.

– Почему ты так думаешь?

– Когда Грубер ударил Лютера током и тень отскочила от него, это выглядело почти как игра света. Вряд ли кто-то заметил. Держу пари, эти твари прячутся в тени.

– Естественная маскировка… – кивнул Сэм.

– Та тень в клубе почти не пряталась, – сказал Дин. – Может, она была больна или оглушена. Как я сам после блэкаута… Может быть, ей тоже нужно было прийти в себя. – И, вспомнив, над чем его брат трудился всю ночь, спросил: – А что насчет записей с камер наблюдения? Нашли что-нибудь полезное?

Сэм рассказал ему о разнице между тем, как дрались жители Мойера и те, кто жил за его пределами. Блэкаут никак не повлиял на жителей Бейкерсбурга, а одержимые из Мойера не чувствовали боли. Во всяком случае, пока не заканчивалась драка.

– Миа, хостесс, отключилась вместе с нами, – сказал Дин. – Она из Бейкерсбурга. Выходит, блэкаут вырубил и… бейкерсбургерцев. – Он нахмурился. – Черт. Теперь я есть хочу[13].

– Ты и Миа, – проговорил Сэм. – Предположим, что никто в Мойере не избежал обоих блэкаутов. Любой человек в городе – законная добыча. Кстати, жители Бейкерсбурга официально называются бейкерсбургцы.

– Все равно есть хочется, – сказал Дин. – То, что мы перехватили в больничном кафетерии, было не едой, а неудавшимся химическим экспериментом. Надо было заказать не один, а два куска того черничного пирога.

– Хочешь, отвезу тебя куда-нибудь?

– Да ни за что.

– Могу посмотреть, нет ли меню на стойке регистрации.

– Когда я смотрел, там ничего не было.

– Можно спросить.

– Проехали. – Дин зевнул, прикрыв рот ладонью, и потер шею, только теперь заметив, что она побаливает. Наверное, потянул, когда упал… или когда сшиб Джаспера с ног. – Чувствую себя как выжатый лимон.

– Побочный эффект потери сознания?

– Просто устал, – ответил Дин. Он лег на спину, прикрыв глаза рукой. – Пара часов сна, и буду как новенький.

– Разумеется, – Сэм сел за узкий письменный стол и открыл ноутбук. – А я пока кое-что проверю.

– Что?

Дин зевнул. Тяжелая сонливость наваливалась на него.

– Записи с дорожных камер, – ответил Сэм. Дин слышал его голос словно издалека. – У меня возникла идея.

– Это… хорошо, – Дин снова зевнул и закрыл глаза, слыша только тихий стук клавиш. – Бейкерсбургцы? – пробормотал он. – Откуда ты вообще это знаешь?

– Видел в какой-то статье на сайте города, – отозвался Сэм. – Похоже, они спорили, как назвать… Дин?

Ответа не последовало.

«Дрыхнет без задних ног», – подумал Сэм.

День и правда выдался трудным. Плюс, конечно же, сказывалось принудительное отключение сознания, хотя Дин и утверждал, что с ним все в порядке.

Вернувшись к камерам дорожного движения, работавшим он-лайн, Сэм осмотрел весь город, уделив особое внимание деловому району, торговым центрам и остановкам городского транспорта. Изображения были черно-белыми, темными и зернистыми. Если бы он искал человека, камеры не сообщили бы никаких подробностей, кроме примерного роста и очертаний фигуры подозреваемого плюс, возможно, одежды. Лицо могло быть скрыто козырьком кепки, капюшоном, лыжной маской. Но Сэм искал не подозреваемого. Он вообще искал не людей.

Через несколько минут он начал замечать их – темные фигуры, скользящие в тени, не исчезающие в свете уличных фонарей. Там, где обычные тени становились бледнее, эти оставались черными, плотными. А если рядом проходили люди, они прятались во мраке или замирали.

Некоторые выглядели как силуэт человека – голова, туловище, руки и ноги. Очертания других были искажены или размыты. У одних теней на руках можно было даже различить пальцы, у других руки заканчивались нечеткими обрубками или просто сгустком тумана.

Иногда казалось, что они безвольно плывут в потоках воздуха, как пластиковые пакеты, подхваченные ветром. А иногда – чаще всего при приближении человека – начинали быстро менять направление, метаться, прятаться среди настоящих теней.

Сэм задумался об их странном сходстве с человеческими фигурами. Они не люди и за людей ни за что не сойдут, зачем же так стараться? Многих животных природа наделила естественным камуфляжем, чтобы они могли охотиться, не привлекая внимания добычи. Может быть, эти создания принимают форму человеческой тени, чтобы подобраться ближе к людям? Но Сэм понятия не имел, как человек мог бы ранить или убить одно из этих существ.

Сэм позвонил Груберу, и тот согласился встретиться с ним в полицейском участке, хотя и не был на дежурстве. В полицейском управлении не одобряли порывов работать больше суток подряд.

– Говорят, это как-то связано с замедленной реакцией и риском для общественной безопасности, – усмехнулся Грубер в телефонную трубку. – Ну, в чем дело?

– Это может подождать до утра.

– Да ладно, – отозвался Грубер, – вряд ли я смогу заснуть. И потом, сегодняшний блэкаут обошелся нам не так дорого.

– Как это?

– Нам повезло, – объяснил Грубер. – Он закончился быстрее, а значит, было меньше автомобильных аварий и раненые не так долго истекали кровью. Думаю, многие из тех, кто не спал, остановились, чтобы подумать о том, что произошло прошлой ночью.

– Иногда подумать неплохо…

– В нашем случае – уж точно, – согласился Грубер. – А теперь говори, что тебе нужно.

– Записи с камер наблюдения.

– Я думал, ты в больнице насмотрелся.

Сэму хотелось рассказать Груберу о том, что он увидел на записях с дорожных камер, но он решил не торопиться. Иногда «увидеть» значит «поверить». А иногда нет. И Сэм просто сказал Груберу, какие записи хотел бы посмотреть.

Перед тем, как отправиться в полицейский участок, Сэм подошел к Дину. Он уже собирался окликнуть его, но брат крепко спал. После потери сознания ему требовался отдых. Если его разбудить, он наверняка захочет поехать вместе с Сэмом. Но ведь Сэм просто проверял предположение… Так что Дин вполне может подождать в мотеле. И Сэм оставил ему записку на тумбочке.

Он уже протянул руку, чтобы открыть дверь, но вдруг остановился и вернулся к кровати Дина. Он достал из сумки детектор ЭМП, включил его и положил рядом с запиской.

Сэм вышел из комнаты и тихо закрыл за собой дверь. В темной комнате приглушенно горели огоньки, и устройство молчало.

Глава 16

К тому времени, когда Сэм попал в полицейский участок, число срочных вызовов после повторного блэкаута заметно сократилось. Задержания и возня с бумагами продлятся до утра, но диспетчеры, которых вызвали на подмогу, уже ушли, а ночные дежурные бросали монетку, чтобы решить, кто первым пойдет на перерыв. Грубер принес из комнаты дежурного три компьютера и установил их в конференц-зале, напротив кабинета шефа, который, к счастью, сейчас пустовал.

– Сказал, что до утра не желает меня видеть, – пояснил Грубер.

– И все же ты здесь, – заметил Сэм.

– Ну, что поделать. Долг зовет, – ответил Грубер. – Итак, я запущу все записи, которые нашел. Некоторые камеры работают в режиме реального времени и не записывают. Через несколько часов на тот же диск идет уже новая запись. Обычно там нет ничего важного, и хранить их смысла нет. Если поступает сообщение о преступлении, тогда мы извлекаем необходимые кадры.

– Ладно, давай посмотрим, что у нас есть, – сказал Сэм и сел рядом с Грубером.

– Некоторые записи я начал просматривать вчера ночью… точнее, ранним утром еще до того, как половина города сошла с ума, – проговорил Грубер. Он подсоединил мониторы к компьютерам и включил. – Тут все сложно. Взять хотя бы аварии. Опрашивать участников и свидетелей бессмысленно, потому что все они были без сознания. Кто виноват? Оба участника или никто? Понятия не имею, как страховые компании будут с этим разбираться, но им предстоит масса развлечений. То же самое касается несчастных случаев, особенно со смертельным исходом. Полагаю, эти смерти назовут случайными…

– Если только мы не докажем, что кто-то виноват в том, что произошел блэкаут.

– Но кто мог это сделать? Сумасшедший ученый? Злодей, поймать которого сможет только Джеймс Бонд? – спросил Грубер. – Или секретное правительственное агентство, которое тайно проводит эксперименты над гражданами США?

– Последний вариант выглядит правдоподобно, – заметил Сэм.

Случаи, когда правительства ставили эксперименты на своих гражданах, были редкостью, но Сэм склонялся к версии о чем-то еще более невероятном. По крайней мере, для непрофессионала. Или для профессионала в другой области.

– А ты точно из ФБР?

– Так написано в моем удостоверении, – невозмутимо ответил Сэм.

– Вообще-то, я не верю в теории заговора, – заметил Грубер, потирая подбородок, заросший щетиной.

– Будем считать, что суперзлодей тут ни при чем, – сказал Сэм. – Показывай, что у тебя есть.

Грубер открыл запись, сделанную накануне за несколько минут до полуночи. На всех мониторах появилось по четыре окна с видеозаписями. Некоторые совпадали с теми, которые Сэм уже видел в мотеле, когда изучал изображения с дорожных камер. Но все, что он видел на этих экранах, случилось больше суток назад.

Временные метки переключились с 23:57 на 23:58. Ничего необычного Сэм пока не видел. Машин, как и следовало ожидать, в это время суток было мало. По тротуарам шли всего несколько человек. В центре несколько поздних посетителей направлялись от дверей ресторанов к своим машинам.

Когда появилась отметка 23:59, без одной минуты полночь, Сэм наклонился ближе к мониторам. Его взгляд перебегал с одного экрана на другой. И вдруг ему показалось, что на одной из записей темная фигура метнулась в тень. И еще одна – уже в другом окне. Тени несложно заметить, если знать, что ищешь, но тот, кто, как обычно, высматривает только людей и машины, не обратит на них внимания. Сэм мог указать на эти фигуры Груберу, но без объяснений они покажутся ему случайной игрой света и тени. Нужно дождаться чего-то более определенного, чтобы намекнуть на истинного врага.

Сэм ждал, когда наступит блэкаут. Он ждал полуночи.

Все произошло внезапно и длилось всего несколько секунд.

Водители отключались за рулем, автомобили выезжали на чужие полосы, их мотало из стороны в сторону. Камера над фасадом магазина: машина свернула на тротуар и врезалась в витрину. Камера над оживленным шоссе: несколько машин столкнулись и одна за другой скатились с насыпи. Люди, идущие по улицам парами и поодиночке, упали, словно повинуясь безмолвной команде.

Не прошло и минуты, как Мойер превратился в город-призрак. Движение замерло. Машины замедляли ход и останавливались посреди дороги, когда водители отпускали педаль газа, либо врезались в здания, сбивали почтовые ящики, сталкивались с другими автомобилями. Над одними поднимался пар, другие загорелись. Люди неподвижно лежали на улицах или сидели, упав на руль или подушку безопасности. Одна камера показала бездомную кошку, которая бежала по переулку, направляясь к мусорным контейнерам.

На нескольких экранах Сэм заметил скользящие в тени темные фигуры. Они появлялись редко и двигались едва заметно. Может быть, это всего лишь плод воображения, заставляющего нас видеть лица в случайных пятнах или в узоре на обоях?..

Сосредоточившись на людях, больше похожих на манекены, Сэм сказал:

– Жуткое зрелище. Они совершенно неподвижны.

– Похоже на анонс конца света, – добавил Грубер. – Когда я добрался до города, люди уже начали приходить в себя. В таком состоянии, как тут, я никого не видел.

– Вернулся бы на несколько минут раньше, и лежал бы точно так же, – заметил Сэм.

– Странно подумать, что ни один человек в городе не…

– Постой-ка. – Сэм указал на нижний левый квадрат правого монитора. – Сколько там времени?

Грубер посмотрел на отметку.

– Одна минута первого. Нет, уже две.

– А почему этот человек расхаживает по улице, если все остальные в отключке?

Развернув монитор так, чтобы обоим было хорошо видно, Грубер увеличил изображение на весь экран. Мужчина был в вязаной шапке, старом пальто, потертых джинсах и стоптанных ботинках, на руках у него были перчатки без пальцев. Он шел спотыкаясь, будто очень устал или был пьян. И, кажется, оживленно беседовал сам с собой, активно жестикулируя.

– Наверное, этому найдется простое объяснение, – сказал Грубер.

– Например?

– Сбой в расстановке временных меток, – предположил Грубер. – Эти записи почти никто и никогда не смотрит. Камера может ошибаться на час, если ее забыли перемотать назад или вперед.

– Смотри, – возразил Сэм. – В правом верхнем углу кадра. Там кто-то лежит рядом с машиной.

Оборванец присел на корточки рядом с лежащим без сознания мужчиной, вытащил у него из кармана бумажник, вынул деньги и сунул бумажник на место.

– Черт, – сказал Сэм. – Ты знаешь, где это?

Грубер перемотал запись, разглядывая попавшие в кадр детали.

– Где-то в центре.

– Это все, что есть? – спросил Сэм.

– Что именно ты ищешь?

– То, что покажет нам, где этот человек был ровно в полночь.

– Есть еще несколько записей, – с этими словами Грубер открыл новый файл.

– Это тоже с Центральной, в нескольких кварталах оттуда. Неизвестно, правда, насколько быстро он шел…

Камера показывала несколько магазинов и кафе и тротуары перед ними, но почти не захватывала улицу. Слева из ресторана вышла пара: мужчина средних лет в костюме и женщина в коктейльном платье. Время: без одной минуты полночь.

Грубер пояснил:

– Это «Анджелини», новый итальянский ресторан. Не могу разобрать, кто эти люди, особенно под таким углом. Но здесь нет…

– Ты торопишься с выводами, – сказал Сэм.

В кадре появился оборванец и начал приближаться к паре сзади. Взмахнул рукой, будто отгонял пищащего над ухом комара.

Наклонившись к монитору, Сэм заметил темную фигуру между камерой и оборванцем. Она промелькнула так быстро, что, если бы он не вглядывался, то мог бы и не заметить. Затем Сэм увидел еще одну темную фигуру, скользнувшую мимо внедорожника. Вероятно, оборванец видел их, но думал, что они ему мерещатся…

Оборванец снова поднял руку и, должно быть, окликнул пару – женщина оглянулась. Он снова отмахнулся от чего-то. Сэм не заметил темной фигуры, но, вероятно, она просто не попала в кадр.

Женщина схватила своего спутника за руку и что-то прошептала ему. Тот вытянул руку с брелоком в сторону внедорожника и открыл замки. Оборванец продолжал что-то говорить, но мужчина в костюме помотал головой. А мгновение спустя упал, ударился о машину и выронил брелок. Его спутница упала рядом. Она неловко подвернула ногу и разбила лицо о бордюр.

Оборванец уставился на них. У него дрожали руки, он явно не понимал, что происходит. Впрочем, через несколько секунд он оправился от изумления, присел на корточки рядом с мужчиной, залез в нагрудный карман его пиджака и вытащил бумажник. Через несколько мгновений он вернул бумажник на место, а деньги сунул себе в карман. Затем он опустился на колени рядом с женщиной.

Грубер наклонился к монитору.

– Что он делает?

– Проверяет пульс, – догадался Сэм. – У нее на лице кровь.

Оборванец достал из ее сумочки несколько сложенных купюр, сумочку оставил рядом с женщиной.

– Мы получили несколько заявлений о пропаже денег, – сказал Грубер. – Но больше ничего не пропало – ни кредитные карточки, ни мобильники, так что я списал это на провалы в памяти или на то, что этих людей еще до блэкаута обобрал ловкий карманник. Я даже не предполагал, что кражи происходили, пока все были без сознания.

Две минуты первого.

Поднимаясь, оборванец пошатнулся, но удержался на ногах. Он вежливо кивнул мужчине и женщине, так и лежавшим без сознания, и побрел дальше по Центральной улице. Однако прежде чем выйти из кадра, он оглянулся, и между вязаной шапочкой и воротником пальто показалось его лицо – мельком, нечетко. Вряд ли оборванец обернулся, потому что его кто-то окликнул, ведь он был единственным человеком во всем городе, кто не лишился сознания. Скорее всего, он отвлекся на одну из пролетавших мимо темных фигур. Или просто не мог поверить в свою удачу и запоздало почувствовал укол совести.

Потом он исчез.

Грубер прокрутил запись назад, остановился на кадре с лицом оборванца и приблизил изображение. Но оно превратилось в мешанину светлых и темных пятен, ничего нельзя было разглядеть.

– Знаешь его? – спросил Сэм.

Грубер вздохнул.

– Трудно сказать, – признался он. – Но у меня есть идея.

Сэм откинулся на спинку стула, сцепив пальцы на затылке. Только один человек во всем городе не отключился во время блэкаута. И что о нем известно? По одежде было понятно, что это бездомный. Судя по тому, как он действовал, он привык воровать по мелочи. А еще он что-то знал об этих тенях. Вероятно, он лишь чувствовал их присутствие, но не видел. Но даже если и так, он на несколько шагов опережал всех остальных.

Грубер продолжал всматриваться в расплывчатое изображение.

– Надеешься, что сможешь его узнать? – спросил Сэм.

– Было бы неплохо, – улыбнулся Грубер. – Ищу хоть что-то, подтверждающее мои подозрения.

Сэм наклонился вперед.

– Нам нужен вид с другой камеры.

– Мы просмотрели записи со всех камер в этом районе.

– А сегодня? – спросил Сэм. – Во время второго блэкаута?

– Если он снова не отключился…

– Его будет легко заметить в замершем городе.

– Мне нужно время, чтобы собрать свежие записи.

– Я сварю кофе, – предложил Сэм.

– Отличный план.

Через полчаса они вернулись к мониторам с горячим кофе и новыми записями с камер видеонаблюдения. Второй блэкаут был короче, так что на поиски ушло меньше десяти минут.

Полночь. Сутулый оборванец сидит на кованой железной скамье возле бронзовой таблички у входа в парк. Вдруг, словно услышав шум – вероятно, кто-то упал, хотя в кадре никого нет, – он вскидывает голову, оглядывается и расплывается в улыбке.

– Он только что понял, что это повторилось, – сказал Сэм. – Банк «Блэкаут» снова распахнул свои двери.

– А я только что понял, что не ошибся, – сказал Грубер, остановив изображение на мгновении, когда оборванец смотрел прямо в камеру. – Я его знаю.

– Он живет здесь? В Мойере?

– Можно и так сказать.

Глава 17

Наступило раннее утро. Машины полиции и «скорой помощи» уехали, но живые тени еще рыскали по пустынным улицам. Торговой части города они избегали по двум причинам: их не привлекали закрытые и пустые магазины, а в барах и других ночных заведениях их могли заметить. Они могли совершенно свободно перемещаться среди живых, но предпочитали оставаться невидимыми.

Но что-то все-таки изменилось. Тени больше не прозябали на обочине жизни, они получили возможность принимать в ней деятельное участие. Люди пока никак не реагировали на вторжение, более того, они и не подозревали об их существовании.

Темные фигуры кружили по улицам, парили над тротуарами, скользили по стенам, крышам и трубам, пробирались в щели под окнами и дверями, проникали в замочные скважины. Их тянуло к спящим людям, как мотыльков на пламя. Их человекоподобные очертания накладывались на тела людей, конечности вытягивались, менялись, исправляли свою форму, – пока человек не оказывался с головы до ног покрыт чернильной темнотой, будто второй кожей. А затем этот мрак проникал внутрь сквозь поры, устраивался в новом обиталище… и перехватывал контроль.

Обжившись внутри человека, тени подавляли его сознание, лишали связи с внешним миром, погружали в состояние, похожее на глубокий сон. Полностью захватив власть, они заставляли тело подняться и начинали проверять, на что оно способно.

Одна тень заставила мужчину выбраться из постели, пройти по коридору и броситься вниз с лестницы – просто чтобы испытать, каково это. Не успела жена несчастного проснуться, как другая тень вселилась в нее и заставила выпрыгнуть из окна второго этажа.

Другая тень проникла в набитый людьми дом и, перепрыгивая из одного члена семьи в другого, заставила каждого встать и пойти в другую комнату и оставила их там. Проснувшись, люди решили, что ходили во сне.

Одной из младших теней понравилось выводить людей на улицу и шалить – бросать камни в соседние дома, бить стекла машин бейсбольной битой.

Еще одна тень, постоянно менявшая очертания, с восторгом приступила к осуществлению разнообразных сценариев самоубийства. Однако ей с трудом удавалось захватывать и удерживать контроль над людьми. Чаще всего у нее ничего не получалось, и внутри нее клокотала ярость. Ее попыткам заставить человека покончить с собой противостоял инстинкт самосохранения. Тень заставила девушку перелезть через забор и спрыгнуть на шоссе, но она все время чувствовала, как та сопротивляется. Тогда тень забралась в старика, заставила его сесть в машину – босиком и в пижаме – и выехать на одну из самых оживленных дорог. Сознание старых людей слабее и восприимчивее к мыслям о смерти. Это помогло сохранить контроль. Тень заставила старика свернуть под колеса приближающейся фуры. Дальнобойщику удалось избежать лобового столкновения, но он все-таки задел машину старика. И тогда тень заставила старика свернуть еще раз и врезаться в дерево. Столкновение было сильным, сработала подушка безопасности, и тень выскочила из тела хозяина, хотя не была уверена, что ее затея увенчалась успехом.

Ночь еще только начиналась.

Тень зависла перед дверью номера мотеля, и ее голова оказалась как раз на уровне таблички с номером 142. Помедлив, она двинулась вперед, протиснулась в щель между дверью и косяком и оказалась в комнате. Перед ней стояли две кровати. На той, что справа, спал мужчина. Не из местных, но уже тронутый тьмой. Восприимчивый.

Тень скользнула к нему.

Устройство на тумбочке рядом кроватью ожило, замигало лампочками и издало пронзительный звук. Спящий повернулся, не просыпаясь, вытянул руку и начал шарить по тумбочке…

* * *

Дин вынырнул из глубин тревожного сна о надвигающейся на город армии теней. Испуганный мужчина рядом с ним завизжал. Звук был почти механический и напугал Дина. Он схватил мужчину за плечи и встряхнул.

«Не человек, – подумал Дин во сне. – Что же он такое?»

Шпион армии теней, скрывающийся среди людей.

Дин потребовал, чтобы мужчина перестал визжать, но…

Еще не до конца проснувшись, он перевернулся на другой бок и попытался выключить будильник, хотя не помнил, чтобы заводил его. Он понятия не имел, сколько проспал, но чувствовал себя таким измотанным, будто пробежал марафон. Отдохнувшим он себя не чувствовал, да еще этот дурацкий будильник…

А потом он нащупал детектор ЭМП.

Дин опустил ноги на пол и уставился на устройство, которое внезапно замолчало. Не успев стряхнуть дремоту, он пытался понять, как брат впихнул в ЭМП функцию будильника, но тут же опомнился. Оглядел темную комнату. Сэма нигде не было.

– Сэм! Сэмми, ты здесь?

ЭМП.

Рядом с кроватью.

Сэм оставил его. Оставил включенным. Он что-то знает? Или подозревает? Потом Дин увидел записку и прочитал ее: Сэм отправился в полицейский участок, чтобы просмотреть записи дорожных камер, работавших во время первого блэкаута. О детекторе ЭМП в записке ничего не говорилось.

Неудивительно, что ему приснилось вторжение теней. И хотя звук ЭМП вписался в сон, что-то ведь включило сигнал в реальности – здесь, в номере мотеля.

Дин оглядел комнату, окутанную мраком и тенями.

«Оно может прятаться где угодно».

Стараясь не спешить и ничем не выдать свое беспокойство, Дин встал, подошел к сумке, сунул руку внутрь и нащупал фонарик. Не выпуская его из руки, повернулся к темной комнате. Включил фонарик и выхватил его из сумки, вспоров темноту лучом света. Он водил фонариком по широкой дуге, прогоняя тьму из углов, надеясь, что прямой свет ослабит или прогонит тень. Чем бы ни были эти тени, от света они не ускользнут. Если в комнате что-то есть, Дин его отыщет. А что потом? Об этом он подумает позже. Может, выстрелить в тень солью из дробовика? Произведет ли это не нее впечатление? Или он просто наделает дыр в стене?

Найти тень среди теней непросто. Судя по той, которую он видел в клубе, они могут прятаться где угодно, даже… под потолком.

Дин направил луч фонарика вверх, провел по потолку – из угла в угол, туда и обратно, – выписывая быстрые зигзаги. Ничего.

Затем опустился на колени и посветил под обе кровати. Заглянул за письменный стол и телевизор, в шкаф и в ванную. И снова ничего.

Вздохнув с облегчением, Дин включил в номере свет. Что ж, если тень вернется, он ее увидит. Дин бросил фонарик обратно в сумку и положил детектор ЭМП рядом с дверью.

Он еще раз осмотрел номер, и его взгляд остановился на фотографиях озера. По одной над кроватями, третья – над телевизором. Тень могла спрятаться за любой из них. Там ее и с фонариком не заметишь. Дин проверил – рамки оказались привинчены к стене. Хотя кому взбредет в голову красть старые фотографии?

В рюкзаке лежал маленький ломик. Несколько мгновений Дин всерьез думал, не сорвать ли рамы со стены, но узнать, тут ли тень, можно было и более простым способом. Детектор отреагировал на тень и сделает это снова, если поднести его к незваной гостье.

Детектор не издал ни звука.

– Свалила, – прошептал Дин.

Глава 18

Развалившись в потертом кресле, купленном на дворовой распродаже, и положив ноги на маленький письменный стол, Морис Хогарт говорил, глядя в камеру ноутбука. Стены его комнаты были оклеены плакатами хард-рок-групп. Потолок и дверь тоже. Только окна по настоянию матери избежали этой участи. Морис подумывал о том, чтобы убрать ковер и покрыть плакатами и пол, но решил, что ходить по лицам любимых музыкантов будет неуважительно.

Комната имела форму буквы L. Письменный стол стоял в короткой части, в закутке, который родители называли его рабочим местом. Когда Морис обозревал альбомы в прямом эфире, то называл этот уголок «комментаторской кабинкой», в остальное время это был «островок личного пространства». Сейчас шел прямой эфир, и плакаты рядом со столом были подсвечены ультрафиолетом – это усиливало драматический эффект.

Однако Морис уже давно перестал обозревать Skull Town, последний альбом Morpheus Adrift. Виниловая пластинка продолжала крутиться на проигрывателе, громкость оставалась такой же, как и в тот день, когда он принес домой первый сабвуфер. Морис начал обзор еще до полуночи и, затягиваясь косяком, разделался примерно с половиной из тринадцати треков, как вдруг на него обрушилась темнота. Через две минуты погас тлеющий косяк. Он прожег коврик, но дом, к счастью, поджечь не успел, хотя Морис вряд ли заметил бы.

Придя в себя, он не продолжил обзор альбома, а стал обсуждать случившееся со своей небольшой аудиторией. Родители благополучно все проспали. Странно, что они не проснулись от грохота, когда он упал на пол. Отсюда вопрос…

– Можно ли отключиться, если ты уже спишь?

Себя Морис видел в верхней части экрана, в нижней находились рамки с лицами собеседников. Шестеро парней – его друзья из Мойера – и Салли Дженнингс, его ровесница, симпатичная девушка из Бейкерсбурга. Постоянная аудитория. Попытки ее расширить успехом пока не увенчались, хотя доступ к роликам Мориса в интернете был открыт для всех. Обзоры отличались своеобразием и оригинальностью, значит, нужно еще поработать над рекламой. Его любимые группы тоже начинали с маленьких площадок, прежде чем стали собирать стадионы фанатов. «Начинай с малого, создай ядро последователей» – таков был девиз Мориса.

– Конечно, старина, – сказал Кори Хендерсон, их самопровозглашенный философ, – если погрузиться в более глубокую отключку.

– Что-то среднее между сном и комой, – подхватила Салли.

– Вот именно, – кивнул Кори. – Шлюшка дело говорит.

– Как ты меня назвал?!

– Совсем не круто, бро, – заметил Реджи Коулмен.

Морис кликнул по иконке Кори и занес палец над клавишей «Удалить».

– Придется тебя выставить, Кори.

Кори замахал ладонями перед экраном.

– Прости, Мо!

– Тебе не передо мной нужно извиняться.

– Без обид, Салли! – выпалил Кори.

– Что-то не похоже на извинение, – сказал Фрэнк Ньютон, опустив большие пальцы вниз.

– Да ладно тебе, – сказал Кори. – Вы же поняли, что я имел в виду.

– А она нет, – возразил Адди Альварес. – Давай, чувак, скажи это.

– Да вы издеваетесь, – заныл Кори.

– Ты вылетаешь через три, два…

– Ладно, ладно! – заторопился Кори. – Прости, Салли. Я не это хотел сказать…

– Вот и веди себя нормально, – сказала Салли.

– Ну что, больно было? – спросил Реджи.

– Чуть-чуть, – сказал Кори, слегка разведя указательный и большой пальцы.

– О твоих размерах поговорим в другой раз, – фыркнул Гейгер.

– Да пошел ты, Гэри.

– Так, где мы остановились? – спросил Морис.

– Где-то между ошеломлением и растерянностью, – подсказал Гэри.

Стиви Фоулкс закатил глаза.

– Ты сейчас такую чушь сморозил, тупица!

– Ребята, вы меня до смерти напугали, – проговорила Салли. – Я понятия не имела, что, черт возьми, происходит. Думала, вы меня разыгрываете или что-то в этом духе.

– Разыгрываем? – переспросил Морис. – Как?

– Ты говорил о седьмом треке, а потом вы все упали. Твой стул опрокинулся, Реджи ткнулся лицом в клавиатуру. Кори, ты, кстати, пускаешь слюни… Так вот, Кори и все остальные выглядели так, будто одновременно заснули.

– Снова все отрубились, – сказал Фрэнк. – Как вчера в полночь.

– Но ненадолго, – указал Морис. – На этот раз всего на пару минут.

– Я слышала, что в Мойере весь день люди вели себя странно, – продолжала Салли. – Подумала, что вы дурачитесь, пугаете девчонку из другого города.

– Мы не дурачились, – возразил Стиви.

– Я поняла это уже через минуту, – сказала Салли. – Начала кричать, чтобы вы очнулись. Уже хотела звонить в 911, но тут вы начали приходить в себя.

– Интересно, почему в Бейкерсбурге никто не отключается? – задумался Фрэнк.

– Похоже на ЭМИ, который действует на людей, – сказал Реджи.

– Что это? – не понял Гэри. – Почтовая программа?

– Электромагнитный импульс, тупица, – сказал Стиви.

– Эй! Это был хороший вопрос.

– Короче, ЭМИ вырубает человеческий мозг, – предположил Реджи. – А Бейкерсбург находится за пределами радиуса воздействия.

Гэри нахмурился.

– Вырубает мозг?

– Да, – сказал Реджи, воодушевившись своей теорией. – Человеческий мозг работает благодаря химическим и электрическим сигналам. После такого удара мозгу нужно время, чтобы перезагрузиться.

– Допустим, гений, – проговорил Фрэнк. – И кто же вырубает наши мозги?

– Наверное, пришельцы, – сказал Гэри.

– А вот и нет, – возразил Адди. – Это Дядя Сэм.

– Почему именно Мойер? – спросил Морис.

– Мы подопытные кролики, Мо, – пояснил Адди. – Крысы в лабиринте.

– Но Мойер такой скучный, – удивился Кори. – Почему выбрали нас?

– Вот именно! До Мойера никому нет дела, – сказал Стиви. – Пусть хоть весь город исчезнет, кто заметит, что нас больше нет?

– Блин, Стиви! – воскликнул Реджи. – Что за мрачняк?

– Это потому что он слез с колес, – подсказал Гэри. – Глотни пилюль счастья, Стиви.

– Я не принимаю лекарства, – возмутился Стиви.

– В том-то и проблема! – ответил Гэри и расхохотался.

– Мрак, – заметила Салли.

– Это новое прозвище Стиви, – усмехнулся Кори.

– Мо! – крикнула Салли, указывая на экран своего компьютера. – Что это, черт побери?

– Что? – спросил Морис. На экране он видел только свое изображение и семь лица собеседников и не мог понять, что ее встревожило.

– Сзади! – крикнула она.

– Серьезно?

– Да! Смотри!

Внезапно Мориса охватил ужас. Он резко обернулся и увидел черную, как чернила, тень, парящую в воздухе и скользящую по комнате. Она будто отделилась от стены или пола и стала самостоятельным существом. Как ни странно, ее очертания были похожи на человеческие, но сам Морис эту тень отбрасывать не мог, а больше в комнате никого не было. Этой тени не должно было быть, но она приближалась к нему.

Не в силах пошевелиться, Морис смотрел, как она подбирается все ближе. Он видел, что тень достаточно плотная, видел рябь на ее поверхности, но под определенным углом она становилась почти невидимой.

Когда тень оказалась в нескольких сантиметрах от Мориса, он судорожным усилием сдвинулся с места и откатился подальше. Он хотел встать, но чувствовал, что ноги не слушаются. Если тень подплывет еще ближе, он увернется и как-нибудь проскочит мимо. Выскочит из комнаты и запрет тень внутри. Но вдруг он подумал: «Как, черт возьми, оно попало в мою комнату?»

– Мо! – окликнул его Реджи. – Поговори с нами!

– Что это? – спросила Салли.

– Я… я не знаю, – отозвался Морис.

Силуэт скользнул в кабинку, почти загнав его в угол. Морис огляделся. У него была старая бейсбольная бита, но он держал ее в шкафу – до нее не добраться. Перочинный нож на связке ключей… Нет, он висит на крючке внизу.

Тень проскользнула между ним и столом. Морис ничего не видел сквозь нее – ни ноутбук, ни встревоженные лица друзей. Тень была непрозрачной, экран ноутбука сквозь нее не просвечивал. Но вот конечности… Там, где у человека должны были быть пальцы, на руках и ногах виднелось что-то вроде сгустков тумана. Словно неудачная оптическая иллюзия – стоит приглядеться, и увидишь ошибку.

– Это инопланетянин, ребята! – на этот раз Гэри говорил совершенно серьезно. – Долбаный инопланетянин!

Чем бы это ни было, Морис напрягся, готовый метнуться в сторону, как только оно окажется достаточно близко. Может, удастся проскользнуть сквозь нечеткие края.

Но когда тень проплывала под ультрафиолетовыми лампами, которые Морис включил перед началом эфира, он заметил, что с ее поверхностью что-то происходит. Расплывчатость исчезла, тонкие конечности затвердели, стали четко очерченными. Это превращение завораживало Мориса. И он забыл о том, что собирался бежать.

Черная рука с тонкими пальцами и острыми ногтями потянулась к нему.

– Это она, – сказал Морис. – Это женщина.

– Что? – спросил Стиви.

– Это просто… темнота, – возразила Салли. – Убирайся оттуда, Мо!

– Не видите, что ли? – спросил Морис. – Это…

Голова женской фигуры слегка наклонилась, на ней вспыхнули две красных точки – глаза! Внезапно рука потянулась к нему и коснулась кожи. Волоски на руке встали дыбом, как наэлектризованные.

– Ого! – сказал Морис, отдернув руку.

– В чем дело? – спросил Реджи.

– Оно до меня дотронулось, – сказал Морис. – Я почувствовал это и…

Рука снова метнулась вперед, на этот раз агрессивно. Ей было недостаточно прикосновения к коже – она хотела проникнуть сквозь нее. Будто черное лезвие вонзилось в плоть. Там, где фигура прикоснулась к Морису, показалась кровь, потекла по руке.

Морис вскрикнул.

Он отшатнулся так резко, что упал вместе с креслом, и оно придавило его. Отшвырнув кресло в сторону, Морис вскочил и бросился вправо, к стене. С трудом удержавшись на ногах, он, дрожа от страха, приготовился к новой атаке…

Глава 19

Полицейское управление Мойера захлестнула новая волна срочных вызовов: травмы, полученные во время прогулок во сне, автомобильные аварии с участием водителей в пижамах или нижнем белье, пропавшие супруги и дети и самое странное – сообщения о темных призраках. Некоторые полицейские еще не закончили писать отчеты после второго блэкаута, а теперь им приходилось отвечать на звонки испуганных и растерянных людей.

* * *

Убедившись, что в номере нет непрошеных гостей, скрывающихся среди обычных теней, Дин отправился в полицейский участок, где Сэм и Грубер ждали его, чтобы допросить подозреваемого, который не отключался во время обоих блэкаутов, и, воспользовавшись случаем, обворовал несколько человек. Сэм и Дин хотели знать, почему он не потерял сознание, как все, и какое отношение имеет ко всему происходящему. Грубера больше беспокоили его воровские наклонности.

Сообщения о пропавших людях, особенно о детях, вызывали тревогу, но почти все потерявшиеся нашлись – за много километров от дома, не имея ни малейшего представления о том, как и почему они там оказались. Никто из них не мог сказать, что делал все это время.

Грубер, Сэм и Дин направлялись в комнату для допросов, и тут к ним подошел полицейский.

– Что стряслось? – спросил Грубер. – Хотя, стоп. Не уверен, что хочу это знать.

– Слышал о Брэди?

– Нет. А что? – спросил Грубер. – У него ведь, кажется, выходной?

– Сел совершенно голый в машину и начал кататься по соседским лужайкам. Нарезáл восьмерки. Испортил четыре газона, оставил жуткие колеи, снес почтовые ящики и указатель остановки на углу.

– Ничего себе!

– Брэди – один из ваших? – спросил Сэм.

– К сожалению, да, – смущенно ответил Грубер.

– Мы приехали на вызов и увидели его машину – она застряла в живой изгороди, а мотор продолжал работать, – продолжал полицейский. – Похоже, он бросил машину, вернулся домой, лег в постель и заснул. И понятия не имеет о том, что натворил.

– Пожалуйста, скажи, что он был пьян, – взмолился Грубер.

– Ничего подобного, – ответил полицейский. – Трезв как стеклышко.

– И это лучшие из лучших, – Грубер покачал головой. – Люди просто сходят с ума!

– Похоже на то, – кивнул Дин.

Люди теряют не рассудок, а контроль над ним. Если все это делают тени, вселяясь в чужие тела, значит, люди не виноваты. Однако доказать это пока было невозможно. У Сэмы и Дина не было ничего, чтобы опровергнуть улики и показания свидетелей.

Возможно, теперь, когда одержимым стал один из полицейских, его коллегам будет проще понять, что обвиняемые не могут контролировать свои действия.

* * *

Заглянув в узкое окошко в двери комнаты для допросов, Грубер отпер ее, и они вошли. Грубер сел напротив подозреваемого, Сэм и Дин встали по сторонам от него.

Альберт Кернодл был в вязаной шапке, в пальто, на котором не хватало пуговиц, в перчатках без пальцев, потертых джинсах и рабочих ботинках с оббитыми носами. На землистом лице отчетливо были видны темные круги под покрасневшими глазами. Он сидел, положив подрагивающие руки на стол.

Грубер сказал:

– Ну здравствуй, Альберт. Меня ты знаешь, а эти двое из ФБР. У нас к тебе пара вопросов. Тебе зачитали права, и ты согласился с нами поговорить. Все верно?

– Ну, да.

Грубер постучал пальцем по папке с документами.

– Да уж, натворил ты порядочно.

– Не больше, чем обычно.

Кернодл пожал плечами. Это простое движение запустило целую череду подергиваний, завершившихся тем, что он хлопнул себя по уху и уставился на ладонь, будто ожидал увидеть раздавленное насекомое. Ладонь оказалась пуста, но он все равно стряхнул призрачную мошку. Выслушав рассказ Сэма о записях, на которые попал Кернодл, Дин подумал: возможно, этот человек видит то, чего нет. Кажется, он не только замечает тени, но еще и страдает галлюцинациями.

– И часто ты занимаешься воровством? – спросил Грубер.

– Я не вор, – отрезал Кернодл. – В жизни ничего не украл.

Грубер открыл папку и разложил на столе перед ним несколько больших глянцевых снимков – распечатки с камер наблюдения. На них Кернодл вынимал деньги из чужих бумажников.

– Что скажешь об этом?

– Вам нужна камера получше, – заявил Кернодл. – Этот человек на меня не похож.

– На тебе та же одежда.

– Из секонд-хенда. Такую кто угодно может купить.

– О, а еще у нас есть фотографии твоего лица, – Грубер достал снимок улыбающегося Кернодла на скамейке в парке. – Это ты.

– Может, и так, – согласился Кернодл. – Но я этих денег не крал. Они мне их сами отдали.

– Они были без сознания! – возмутился Грубер. – Ты рылся у них в карманах!

– Не важно, – сказал Кернодл. – По закону, что нашел, твое.

– Нет такого закона, Альберт, – возразил Грубер. – И ты эти деньги не находил. Ты забрал их у людей, пока они лежали без сознания. Один из них был ранен и истекал кровью у тебя на глазах.

Кернодл снова пожал плечами, но на этот раз сцепил ладони, чтобы сдержать дрожь.

– Я думал, что они мертвы. Или умирают. Все вокруг так и повалились на землю, как мертвые. А деньги на тот свет не заберешь, верно?

– Повалились, но не все, – сказал Сэм. – Ты вот не упал.

– Тик-так, тик-так, мое время на исходе, – забормотал Альберт. – Уже скоро.

– Ты не отключился вместе со всеми, – продолжал Сэм. – Ни сегодня, ни прошлой ночью. Почему?

– Видать, повезло, – сказал Кернодл и захихикал. Хихикал он долго, а потом закашлялся. – П-правда… оф-офицер… Гр-грубер?

Грубер выглянул в коридор и велел принести бутылку воды. Осушив полбутылки, Кернодл вытер рот рукой.

– Что он имеет в виду? – спросил Сэм Грубера.

– На самом деле, все наоборот – Альберту в жизни очень не повезло, – сказал Грубер. – Он уже пару лет живет на улице и не может удержаться ни на одной работе, но это не его вина.

– Как это? – спросил Сэм. – Что с ним не так?

– У него бессонница, которая досталась ему по наследству, – пояснил Грубер. – Неизлечимое генетическое заболевание. Не дает уснуть, может привести к слабоумию и, в конце концов, к смерти.

– Жизнь всегда приводит к смерти, – вставил Кернодл.

– Не могу не согласиться, – заметил Дин.

– Кроме того, он отказывается от лечения.

– Так болезнь же неизлечимая, – напомнил Кернодл.

– Второй отличный ответ подряд, – похвалил Дин.

– Живет на то, что ему подают.

Кернодл кивнул:

– Добрые незнакомцы!..

– Он пугает детей, – продолжил Грубер, – но не нарочно. Это все из-за его симптомов.

Кернодл развел руками:

– Ничего не могу с этим поделать.

Его шею свело судорогой, да так сильно, что ему пришлось вцепиться в край стола. Когда приступ прошел, он снова глотнул воды.

– От него только мелкие неудобства, в серьезных нарушениях закона он не замечен, – подытожил Грубер. – Во всяком случае, до недавнего времени так и было.

– Старые правила больше не действуют! – отрезал Кернодл.

– Законы остались прежними, Альберт.

– Наступил конец света, – возразил Кернодл, постукивая указательным пальцем по столу. – Вокруг есть ненастоящее. Но кажется настоящим. Уж я-то знаю. Мои симптомы!

– Что ты видишь, Альберт? – спросил Сэм.

– Всякие штуки, большие и маленькие, – сказал Кернодл. – Некоторые не настоящие. Я знаю какие. Мои симптомы! Но все кажется реальным. Жутчилы!

– Жутчилы? – спросил Дин, мельком взглянув на Сэма.

– Да, сэр, в темноте, – кивнул Кернодл. – Они мелькают в темноте. Вижу их по всему городу. Похожи на тени, пока не приглядишься.

– Позволь-ка уточнить, – вмешался Грубер. – Ты боишься теней?

– Это не тени! – сказал Кернодл. – Они прячутся в тени. Но они живые.

– И как давно ты видишь эти живые тени? – спросил Сэм, не обращая внимания на скептический взгляд Грубера.

Кернодл задумался, скребя щетинистый подбородок ногтями с черной каймой.

– В первый раз увидел в тот день, когда все упали.

– Ты увидел их сразу после блэкаута? – спросил Дин.

Возможно, то, что вызвало массовую потерю сознания, освободило эти тени.

– Нет, – сказал Кернодл. – Чуть раньше. Но теперь их больше.

– А как ты себя чувствуешь, когда случается блэкаут? – спросил Сэм. – Как-то по-другому?

– Не знаю, – отозвался Кернодл. – Я никогда не чувствую себя хорошо или как надо. Наверное, я… удивился. В первый раз я решил, что это благословение. Наконец-то и мне подфартило. Маленькая компенсация за бутерброд с дерьмом под названием «моя жизнь». Понимаете?

Дин понимал. Арнольду уж точно не повезло. И никакой надежды, что все исправится, не было. Ничего, кроме приближающейся смерти.

– Но это не важно, – сказал Кернодл, помолчав. – Ведь грядет конец света.

– Ты все время это повторяешь, – сказал Сэм. – Почему?

Кернодл огляделся, заглянул, прищурившись, во все углы, под стол, потом задрал голову и осмотрел потолок. Его поведение вызвало у Дина острое ощущение дежавю.

«А теперь то же самое, только в темном номере мотеля и с фонариком», – подумал он.

Наконец, Кернодл снова заметил трех человек, находившихся в одной комнате с ним – с ним и с призраками, осаждающими его разум.

– Они из другого мира, – наконец прошептал он.

– Жутчилы? – уточнил Сэм.

Кернодл кивнул.

– Пришли из другого мира, хотят захватить наш. – Он постучал по столу. – А Мойер – в самом центре.

– Почему Мойер? – спросил Грубер.

– Кто знает? Может, тут дыра… в пространственно-временном континеме.

– Континууме, – поправил Сэм.

– Вот-вот, – усмехнулся Кернодл. – Это только начало. Вот почему они прячутся от нас. Процесс только начался. Они пока учатся обращаться с нами. Когда мы поймем, что они здесь, будет уже поздно. Война закончится прежде, чем мы узнаем, что она началась.

– Но ты-то знаешь, – усмехнулся Грубер. – Серьезный просчет в их плане.

– Ха! Да кто мне поверит? Все думают, что я сумасшедший, – сказал Кернодл. – Но я – ошибка природы. Никогда не сплю. Все вижу. Даже то, чего нет.

– В одном ты прав, – сказал Грубер. – Тебе никто не верит.

– Однажды ночью вы все заснете и больше не проснетесь, – Кернодл драматично взмахнул руками. – Они вас всех заменят. А я это увижу. Увижу конец мира… нашего мира… Недолго осталось. – Он опустил дрожащие руки на стол и забормотал: – Тик-так, тик-так…

Глава 20

Зловещее предостережение Кернодла звучало в ушах Дина, Сэма и Грубера, пока они молча стояли вокруг стола, не зная, что делать дальше. Сэм уже сказал Дину, что хочет сообщить Груберу о своих подозрениях. Оставалось только дождаться подходящего момента. Приходилось признать, что Кернодл обнаружил крупицу правды – хотя вряд ли всемирное вторжение началось именно в этом маленьком городке в штате Миссури, – но Дин не мог представить себе более ненадежного свидетеля.

До разговора с Кернодлом Винчестеры надеялись, что смогут воспользоваться его опытом сопротивления блэкауту. Однако вряд ли им удастся изменить свою ДНК и обзавестись редкой смертельной болезнью, так что задача по-прежнему оставалась невыполнимой. Трудно победить врага, который способен отключить твое сознание.

– Что ж, господа, если вопросов больше нет, отведу нашего пророка обратно в камеру, – сказал Грубер, помог Кернодлу встать и надел на него наручники.

– Хорошо, – рассеянно ответил Сэм. – Эй, может, потом просмотрим запись еще раз?

– Зачем?

– Я, кажется, заметил что-то интересное.

Грубер нахмурился.

– Только не говори, что веришь в то, что несет этот парень.

Желая поддержать брата, Дин сказал:

– Я… Нам случалось видеть куда более странные вещи.

– Да, – подтвердил Сэм. – Кое-что тебя очень удивило бы.

– Ладно, как скажете, – сдался Грубер. – Я и так уже наполовину с катушек съехал.

Когда он вышел из комнаты, Сэм тихо обратился к брату:

– Дин, те кадры с темными фигурами… Мы могли бы посоветоваться с британскими Хранителями знаний. Может, они…

– Это только наше дело, – сказал Дин, с трудом сдерживаясь, чтобы не повышать голос. – Твое и мое. Британцы? Это на крайний случай. На самый крайний после крайнего. Я вот еще не зашел в тупик. А ты?

– Нет, но…

– Значит, вопрос закрыт.

Снаружи раздались взволнованные крики. Дин и Сэм выскочили из комнаты, пробежали по коридору, протиснулись мимо Грубера, который почти волок Кернодла на себе.

Оставив позади конференц-зал и пустой кабинет шефа, архив и канцелярию, Дин и Сэм наконец оказались в холле, посреди которого стоял взволнованный подросток в рваных джинсах. Его левая рука была обмотана окровавленной футболкой.

Дежурный пытался успокоить его, но глаза у парня были бешеные. Он явно не слышал ничего из того, что тот ему говорил.

– Говорю тебе, мужик, она меня порезала!

– Я запишу твои показания, – повторил полицейский.

– Родители мне не верят! – добавил мальчишка.

Чтобы показать рану, он снял черную кожаную куртку с заклепками, под которой оказалась толстовка с «Грин Дей»[14].

– Пусть этим займется офицер Данн, – раздраженно сказал подоспевший Грубер. – А я вернусь, как только отведу Альберта в камеру.

– Чувак, ты не понимаешь! – твердил парень, обращаясь к Данну. – Она явилась ко мне домой. Порезала мне руку. Вы должны ее остановить!

– Кого?

– Как я могу спать, если она может быть где угодно?

– Кто тебя порезал?

– Эта сучка, тень! Вот что я пытаюсь тебе сказать!

– Тебя порезала женщина?

– Это не женщина, – возразил парень. – Просто тварь женского пола. Какой-то… не знаю… жуткий монстр, тень!

Данн подошел к Сэму и Дину и тихо сказал:

– Не обращайте внимания. Парень глюки ловит.

Но подросток его услышал:

– Я не под кайфом!

– Ну да! А чем от твоей одежды пахнет?

– Да ладно, всего один косяк, – возмутился мальчишка, на мгновение забыв, где находится. – Даже половина.

– Поверю вам на слово, мистер…

– Хогарт, – сказал парень. – Морис Хогарт… И у меня есть свидетели!

– Твои родители? Ты же сказал, что они не поверили…

– Нет! Они все проспали. Я говорю о своих друзьях в интернете. Они могут утвердить все, что я…

– Подтвердить?

– Ну да! Они все видели. Ну, почти все. Достаточно, чтобы доказать, что я не вру!

– Ладно, – сказал Данн. – Давай осмотрим твою руку.

Морис размотал футболку, морщась, потому что ткань успела присохнуть.

– Видишь? Я не шучу!

– Ну, все не так плохо, – сказал Данн. – Порез чистый и вроде неглубокий.

– Но чертовски болит!

– Парень, ты должен прийти в себя и повторить все с начала.

Морис закатил глаза и, наверное, будь он на несколько лет младше, в отчаянии топнул бы ногой.

– Я! НЕ! ПОД! КАЙФОМ! Честно. А что, если она все еще там? Она опасна. А родители вообще ничего не знают!

Дин шагнул вперед и положил руку Данну на плечо.

– Мы им займемся.

– Они могут забраться в наши дома! – воскликнул Морис. – Перерезать нам глотки, пока мы спим.

– И охота вам с ним возиться, – хмыкнул Данн.

– Да без проблем, – отозвался Сэм.

– Тогда он ваш.

Дин заглянул в один из ближайших кабинетов, увидел, что он пуст, и жестом пригласил Мориса войти. Сэм пошел за ними. Морис и Сэм сели за стол друг напротив друга, а Дин прислонился к стене.

– Вы вообще кто такие? – спросил Морис.

– ФБР, – сказал Сэм. – Специальные агенты Блэр и Тенч.

– Вот так-то лучше!

Сэм улыбнулся.

– Ладно, Морис, сделай мне одолжение, – сказал он. – Глубоко вдохни и выдохни.

– Что?

Сэм вдохнул и выдохнул, показав ему, чего хочет. Морис послушался.

– Ладно, и что теперь?..

Сэм взглянул на Дина. Тот догадался, что у него на уме, и кивнул.

– Морис, мы знаем о тенях, – начал Сэм. – Несколько часов назад агент Тенч имел дело с одной из них.

– А почему тогда полиция говорит, что не…

– Ты сейчас говоришь не с полицией, – перебил Дин. – Мы с агентом Блэром относимся к подобным вещам… скажем так, чуть более непредвзято.

Сэм попросил разрешения еще раз осмотреть рану.

– Швы, скорее всего, не понадобятся, – сказал он. – Это тень сделала?

– Да, – сказал Морис. – Как будто хотела вскрыть меня.

– Чем?

– Рукой… Тем, что у нее вместо руки, – уточнил Морис. – Не знаю, может, ногтем.

– Как Фредди Крюгер? – спросил Дин.

– Нет. У нее были нормальные ногти, просто острые.

– Ты их видел? – спросил Сэм. – Ее ногти?

– Да… Нет… Ну, это же тень… контур. Что-то вроде человеческого силуэта.

– И ты сумел разглядеть ногти?

– Сначала нет, – ответил Морис. – Но после того как оно… как тень прошла мимо монитора, она стала четче. Как будто с низкого разрешения переключилась на высокое. Появились детали, которых раньше не было видно.

Сэм отвернулся и прошептал Дину:

– Те, что я видел на камерах наблюдения, были разными. Одни четче других. Многие размытые, с рваными краями. Ди… Агент Тенч, – сказал Сэм, покосившись на Мориса, – насколько хорошо вы разглядели тень в клубе?

Дин вспомнил тень, отделившуюся от Джаспера Джеймса, и их краткое противостояние, пока та не исчезла. Ему тогда показалось, что он видит человеческий силуэт, но без подробностей, которые описывал Морис.

– Не очень хорошо, – сказал он. – Очертания были довольно четкими, но высоким разрешением я бы это не назвал.

– Та, что напала на меня, изменилась. Как будто бинокль отрегулировали.

– До сих пор мы не слышали, чтобы тени на кого-то нападали, – заметил Сэм.

– Не напрямую, – уточнил Дин, поскольку люди, в которых вселялись тени, проявляли агрессию все чаще. – И что теперь? Считать, что они становятся все опаснее?

Сэм снова повернулся к Морису.

– Нужно понять, что спровоцировало нападение.

– Ничего! – возмущенно воскликнул Морис. – Я болтал с друзьями в видеочате, и вдруг эта штука просто появилась в комнате и набросилась на меня.

– После того, как вы потеряли сознание? – уточнил Дин.

– Да, – подтвердил Морис. – До полуночи все было нормально. Я веду в прямом эфире музыкальные обзоры – классика и новинки тяжелого рока, ставлю треки. Так вот, посреди обзора на Skull Town от Morpheus Adrift… Вы, ребята, их слышали? Нет? Реально стоит послушать. Все дело в выдуманном… Простите, на чем я остановился?

– Полночь, – подсказал Сэм.

– Короче, в полночь мы все отключились, кроме Салли.

– Подожди-ка, – перебил Сэм. – Салли не потеряла сознание?

Дин шагнул вперед. Неужели они нашли еще одного человека, невосприимчивого к блэкаутам?

– Она из Бейкерсбурга, – сказал Морис. – Остальные живут здесь, в Мойере. Вряд ли кто-то из Бейкерсбурга вырубился.

– Если только они не были в тот момент в Мойере, – разочарованно пробормотал Дин.

– Ну, в полночь она была дома, – продолжал Морис. – Мы все отключились на две минуты. Сначала она решила, что мы валяем дурака.

– А потом, когда вы очнулись?

– Все остались в Сети, – сказал Морис. – Но я испугался из-за обморока. Не было настроения заканчивать обзор, так что мы просто сидели и болтали.

– И все? – спросил Дин.

– Я заглянул к родителям, но они все проспали. Или нет? Если отключаешься во сне, как ты вообще можешь об этом узнать? Как в той истории про дерево, которое падает в лесу, но звука нет, ведь его некому слышать. Но дерево-то упало, так? Короче, со мной все было в порядке. И с домом тоже. Поэтому я на стал их будить.

– И тогда у тебя в комнате появилась тень? – спросил Сэм.

Морис кивнул.

– Неизвестно откуда, – сказал он. – Мы болтали. Потом Салли увидела на экране, как она идет ко мне. Испугалась, крикнула, и я тоже ее увидел.

– Тень показалась тебе женской?

– Сначала нет, – сказал Морис. – Только после того, как я увидел ее в высоком разрешении.

– Когда она напала на тебя? – уточнил Сэм.

– Да, когда подошла ближе. Сначала она приближалась медленно, – сказал Морис. – Я пятился, и она загнала меня в угол. Подошла совсем близко, дотронулась до меня… и я психанул.

– И тогда она тебя порезала? – спросил Сэм.

– Не сразу, – сказал Морис. – Она задела меня. И я ее почувствовал. Если бы вы знали, как это было стремно. – Он повернулся к Дину. – Ну, ты понимаешь. Ты таких видел.

– Только одну, – уточнил Дин. – И она меня не трогала.

Дин изо всех сил постарался избежать прикосновения. Он видел, как темнота сочится из пор Джаспера, и ему вовсе не хотелось стать ее новым вместилищем.

– Что ж, тогда просто поверь, это стремно, – продолжал Морис. – Все дело в том, как эта темная штука плывет к тебе по воздуху. Это ненормально – так двигаться. И я не должен был почувствовать ее прикосновение. Но почувствовал. И отдернул руку.

– Когда она тебя порезала? – снова спросил Сэм.

– Я отшатнулся, и мне показалось, что она… Не знаю, растерялась, что ли. И вот тут она и напала. Я сразу почувствовал, как она режет кожу. Я испугался.

– Кто угодно испугался бы, – сочувственно произнес Сэм.

– А что потом? – спросил Дин.

– Я заорал, – сказал Морис. – Друзья тоже заорали. Родители проснулись и прибежали. Я пытался объяснить… Ну, можете себе представить, что было дальше. Они стали обыскивать комнату, искали наркотики. Были уверены, что мне приснился кошмар или что я под кайфом. И мои друзья тоже. И у нас галлюцинации. Они не поверили, что какое-то существо залезло к нам в дом и напало на меня.

– А тень? – спросил Дин.

– Не знаю, – ответил Морис. – Я испугался, потом началась суматоха, и в какой-то момент она исчезла. Я не видел, как она появилась в комнате, и не видел, как исчезла. Может, она все еще там, прячется где-нибудь. Что, если… Что, если… после того, как предки снова заснули, она вышла и… О, черт!..

– Морис, – сказал Сэм, бросив быстрый взгляд на Дина. – Возможно, мы сможем помочь тебе.

– Мо, – сказал Морис.

– Что?..

– Друзья зовут меня Мо, – пояснил он. – И чем вы можете помочь?

– Мы хотели бы увидеть место, где на тебя напали, – сказал Дин. – У нас есть одна штука, с помощью которой можно узнать, по-прежнему ли оно… она в твоем доме.

– Чувак, здорово! – воскликнул Морис с облегчением. – Пошли!

Глава 21

Прежде чем Винчестеры отправились к Морису домой, Грубер заглянул в кабинет и сказал, что ему придется задержаться в участке и он присоединится к ним позже. Сэм предложил ему еще раз просмотреть записи с камер наблюдения и проверить, нет ли каких-нибудь необычных движений в тенях. Дин понимал, почему брат просто не сказал ему, чтобы тот искал слишком самостоятельные тени, которые рыскают по городу и поникают в дома. Если бы он так сказал, Грубер перестал бы воспринимать их всерьез. Но если он сам увидит необычную активность теней и струящуюся тьму, возможно, он приблизится к пониманию, что в городе творится нечто необычное.

Перед уходом Сэм подкинул Груберу информацию к размышлению.

– Подумай вот о чем: возможно, твой коллега-полицейский не контролировал себя, когда уничтожал соседские газоны.

– Куча свидетелей видела его за рулем, – возразил Грубер. – И это совершенно точно был Брэди.

– Он обычно так себя ведет? – спросил Дин.

– Нет. Но все-таки он это сделал.

– До сегодняшнего вечера ты представлял, что подобное может случиться? – спросил Сэм.

– И снова нет.

– А другие люди? – добавил Сэм. – Твои знакомые?

– До сегодняшнего… До вчерашнего дня – нет, – ответил Грубер. – Что ты хочешь сказать? Что кто-то другой контролировал его разум?

– Просто, – проговорил Сэм, – будь готов к тому, что у случившегося может быть и другое объяснение. Посмотри записи.

Грубер махнул рукой:

– Ладно. Почему бы и нет?

Пока не будет убедительных доказательств сверхъестественной природы происходящего, лучшее, что они могли сделать, – посоветовать Груберу сохранять объективность. Но в глубине души Дин беспокоился, что полицию, прокуратуру и суд не удовлетворят доказательства, которые они добудут. И тогда множеству людей придется отправиться в тюрьму за преступления, которые они совершили, не контролируя себя.

Сэм одолжил аптечку, перевязал Морису руку, и тот поехал домой, Дин и Сэм последовали за ним на «Импале». Когда они свернули на одну из пригородных улиц, уже рассвело, тьма отступила. Дин с любопытством оглядывался в поисках теней, которые могли попасться им на глаза. Сэм встретил новый день широким зевком.

– Ты как? – спросил Дин.

– Спать хочется.

Дину все-таки удалось поспать несколько часов, пока ЭМП не прервал его сон.

– Хорошо, что я за рулем.

– А даже если бы и наоборот, – сказал Сэм, – разве это что-то изменило бы?

Морис проехал мимо подъездной дорожки и остановился, Дин припарковался сразу за ним. Когда они вышли из машины, Сэм сказал:

– Может, он все-таки догадается…

– Грубер? – уточнил Дин. – Вряд ли. Пока с ним самим что-нибудь не случится.

– Как там, у Конана Дойла? – сказал Сэм. – Отбросьте все невозможное. То, что останется, и будет ответом, каким бы невероятным он ни казался.

– Грубер считает невероятным все, кроме того, что видел своими глазами, – заметил Дин. – Некоторые копы различают только черное и белое. Никаких оттенков.

Морис тихо провел их в дом. Он сказал, что родители проснутся через полчаса, и они и так уже злы на него за то, что он их разбудил, а потом нес всякую чушь. Так что ему совершенно не улыбается объяснять, почему он посреди ночи смылся из дома и вернулся на рассвете с двумя агентами ФБР.

Просканировав холл детектором ЭМП, Сэм сказал:

– Чтобы убедиться, что тени тут нет, нужно обойти весь дом. По-другому никак.

– Ладно, родители все равно скоро проснутся.

Утренний свет лился в окна первого этажа. Дин поймал себя на том, что всматривается в тени в углах, за дверями и мебелью, ищет блуждающие сгустки тьмы. Морис свернул налево и повел их в свою комнату в конце коридора. Закрытая дверь была выкрашена в черный, на ней красовалась наклейка для бампера с призывом «Жги!».

Внутри стены и потолок были сплошь обклеены плакатами рок-групп. Лишь два окна и ковер давали глазам передышку. Морис закрыл за гостями дверь – опять-таки с величайшей осторожностью, – и они почувствовали себя так, будто очутились в каком-то магическом пространстве.

Морис провел их в дальний угол.

– Вот моя радиорубка, – Он поспешно убрал в ящик стола бонг в виде лягушки, сидящей в цветке лотоса. Криво улыбнувшись, словно предлагая Винчестерам притвориться, будто они ничего не заметили, он сказал: – Здесь я… кхм… готовлю музыкальные обзоры. И храню… реквизит.

– Реквизит, – повторил Сэм, включил ЭМП и начал обходить комнату.

– Да… Понимаешь, нужно соответствовать, – заявил Морис. – Выглядеть крутым, и все такое.

– Где ты был, когда увидел тень? – спросил Дин.

– За столом, – ответил Морис, радуясь возможности сменить тему. – Сидел в кресле, лицом к ноутбуку. Тень я увидел только после того, как Салли ее заметила.

Дин сел в кресло и огляделся. На многих постерах преобладал черный цвет. На других – черный, белый, оттенки серого. Вся комната на уровне глаз давала черному существу отличную возможность замаскироваться и оставаться незамеченным, особенно если не двигаться.

– Тут все как было?

– Почти, – ответил Морис. – Только ноут был включен и мои друзья… фанаты были на экране.

Пока Сэм следил за показаниями ЭМП, Дин попросил:

– Воспроизведи все, как было.

– Думаешь, оно вернется?

– Ну, можно попытаться, – отозвался Дин.

– Не уверен, что хочу, чтобы оно возвращалось, – проговорил Морис.

– Оно может вернуться, когда нас тут не будет.

– Да, верно, – вздохнул Морис. – Я поставил Skull Town. – Он подошел к стереосистеме, включил приемник и проигрыватель и опустил иглу на виниловую пластинку. Тут же приглушил звук, чтобы музыка звучала как фон. – Мы разговаривали, поэтому музыка играла тихо. Обычно бывает громче.

Морис прошел к столу, развернул ноутбук и открыл видеочат.

– Связаться с ребятами?

– Почему бы и нет? – спросил Дин. – Они же свидетели.

– Может, они видели или слышали то, что ты пропустил, – добавил Сэм, открывая дверцу гардероба, чтобы заглянуть внутрь. Он потянулся к цепочке и дернул за нее. Шкаф залило светом голой шестидесятиваттной лампочки. – Ее здесь нет.

Морис посмотрел на экран и покачал головой.

– В сети только двое… Реджи и Салли.

Раздался сигнал видеочата.

– Привет, Мо, – сказал Реджи. – В чем дело?

– Морис? Ты в порядке? – спросила Салли.

– Кровь больше не идет, – Морис показал забинтованную руку. – Смотался к копам и вернулся домой с двумя агентами ФБР.

– Что?

– ФБР? Серьезно?

Морис поднял ноутбук и медленно повернул, чтобы веб-камера показала сперва Дина, а затем Сэма, стоявшего в другом конце комнаты с ЭМП в руке. – Специальные агенты Тенч и Блэр, – добавил он.

– Значит, копы тебе поверили? – изумился Реджи.

– Копы решили, что я под кайфом, – сказал Морис. – А вот агенты ФБР мне верят. Агент Тенч видел одну из этих тварей раньше меня!

– Круто, – прокомментировал Реджи.

– Ну, не круто, что это вообще случилось, – сказала Салли. – Но… что теперь?

– Мы попросили Мориса воссоздать обстановку до появления тени, – проговорил Сэм, подойдя к столу. Он был доволен: никаких потусторонних существ в комнате не обнаружилось. – Поэтому мы связались с вами.

– Мы просто болтали, – сказал Реджи. – Морис сидел в кресле.

Дин поднялся и указал Морису на освободившееся место.

Морис сел, перевел взгляд с одного Винчестера на другого и пожал плечами.

– Ну, вот. Ничего особенного.

– Не хватает остальных, – сказал Реджи. – Гэри, Стиви, Фрэнка, Кори и Адди.

– Они не отвечают, – сказал Морис. – Все остальное как было тогда. Мы разговаривали, и тут Салли увидела, что ко мне приближается тень. Увидела раньше, чем я.

– Что ты видела, Салли? – спросил Дин.

– Сначала я подумала, что у него веб-камера глючит, – сказала она. – Такая черная фигура или полоска на самом краю экрана. Но потом она начала двигаться к нему. Типа плыть. Целиком я ее не видела. Морис сказал, что она похожа на человека, но я видела только верхнюю часть.

– Морис сказал, что она изменилась, – проговорил Сэм. – Как будто включили высокое разрешение.

– Да, позже, после того, как мы перестали видеть Мо, – сказал Реджи.

– Он попятился, – продолжала Салли, – а потом на экране появилось изображение, заслонившее почти всю комнату.

– Я откатился на стуле, – сказал Морис. – Она загнала меня в угол.

Дин оглядел комнату с того места, где сидел Морис, – сперва стол, а затем все остальное. Окинул взглядом плакаты на стенах и потолке. Его первое впечатление подтвердилось: твари определенно было где скрыться, при условии, что она неподвижна. Теневые монстры были почти плоскими и если смотреть на них сбоку, почти исчезали. Морис отвлекся, разговаривая с друзьями. Существо появилось словно ниоткуда, но на самом деле оно могло находиться в комнате уже некоторое время – проскользнуть в замочную скважину или щель под окном еще до того, как Салли его заметила. Дин посмотрел на Сэма и кивнул в сторону ЭМП.

– Ничего?

Сэм покачал головой.

– Все остальное в комнате так же, как тогда? – спросил он Мориса и его друзей.

– Да, – сказал Морис.

– Абсолютно, – подтвердил Реджи.

– Нет, – возразила Салли. – Кое-что было не так.

– Что?

– Освещение.

– Ну да, уже утро, – сказал Морис. – А несколько часов назад было темно.

– Я не об этом, – сказала Салли. – Освещение в твоей кабинке. Ты прекратил обзор, но все равно оставил ультрафиолет.

– Она права! – воскликнул Морис. Вокруг входа в его уголок на стене висели несколько полосок светодиодной ленты. Они были почти незаметны среди плакатов. – Я включаю это, чтобы создать настроение.

Шнуры питания шли к главному выключателю на полу возле стола. Морис ногой нажал переключатель, подсветка вспыхнула. Залитые ультрафиолетом, многие плакаты стали выглядеть по-новому – на них теперь можно было различить гораздо больше деталей.

– Круто, да? – спросил Морис.

Дин кивнул. Если он выходил из уголка, освещение было нормальным. Возвращался, и ультрафиолет освещал его руки и одежду.

– Хочешь сказать, что тень стала четче, когда зашла сюда?

– Как только прошла мимо ноутбука и стола.

– То есть, попала под это освещение?

Морис откатился со стулом назад и, протянув руку, кивнул.

– Определенно.

Сэм подошел к ним.

– В полицейском участке ты сказал, что она выглядела озадаченной после того, как прикоснулась к тебе в первый раз.

Морис снова кивнул.

– Она коснулась моей руки и выглядела сбитой с толку.

– Что-то ее удивило, – предположил Сэм. – Случилось нечто неожиданное. Или не случилось.

– И тогда она рассердилась? – спросил Дин. – Она напала на тебя?

– Во второй раз – да, – сказал Морис. – Такое ощущение, что в первый раз я вывел ее из себя. Но я ничего не сделал! Я сам был в шоке. Запаниковал.

– Он действительно психанул, – усмехнулся Реджи.

– Спасибо, бро, – сказал Морис.

– Что бы она ни пыталась сделать, у нее это не вышло, – шепнул Сэм Дину.

– И она попыталась взять нахрапом, – ответил Дин.

– Во второй раз она порезала мне руку, – сказал Морис. – Вот тогда я по-настоящему испугался.

– Несложно догадаться, что именно у нее не вышло, – продолжал Сэм.

– Вселиться в него, – кивнул Дин.

Морис услышал обрывок их разговора и широко открыл глаза.

– Что? Что у нее не вышло?

– Ничего, – быстро ответил Сэм. – Мы обсуждали другое происшествие.

Он снова обратился к Дину:

– Тень в клубе сочилась из пор человека, у которого не было никаких травм. А эта попыталась войти в Мориса, но не смогла. Ты не заметил, в клубе был ультрафиолетовый свет?

– Возможно, – сказал Дин. – На танцполе. Трудно сказать, там полно прожекторов и стробоскопов.

Сэм обратился к Морису:

– Ты точно помнишь, как отреагировал после того, как она тебя порезала?

– Я же говорил, – сказал Морис. – Я перепугался.

– Визжал, как девчонка, – хихикнул Реджи.

– Правда, Реджи? – Салли раздраженно закатила глаза. – Или это Кори вошел в чат?

– Ой! Салли, прости! – быстро сказал Реджи.

– Ладно, может, я и кричал, – признался Морис. – И я… Я… – Он поднял руки ладонями вверх и замер. – Я… ее оттолкнул.

– В смысле, попытался оттолкнуть?

– Нет, – сказал Морис. – Я на самом деле ее отпихнул. Она как бы отплыла назад, к середине комнаты. И стала… менее четкой по краям.

– Высокое разрешение отключилось? – спросил Дин.

Морис кивнул.

– Да, как только она вышла из-под ультрафиолета. А потом бросилась прочь, к двери. Ее… Не знаю, ее поведение как-то изменилось. Она казалась растерянной… или, может быть, опять удивленной.

– А что, если ультрафиолет не только делает их четче? – понизил голос Сэм, – Что, если благодаря ему они становятся более плотными и не могут проникнуть в человеческое тело?

– Логично, – тихо сказал Дин. – Она явилась сюда, хотела вселиться в человека, но не смогла. Разозлилась и попыталась снова.

– А когда поняла, что Морис ее оттолкнул, испугалась и удрала.

В дверь постучали и тут же распахнули ее. В комнату заглянул отец Мориса.

– Морис, мне показалось, тут кто-то разгова… – Он заметил Дина и Сэма и остолбенел. – Что здесь происходит?

– Они из ФБР, – быстро сказал Морис.

– ФБР? Морис, что ты натворил?

– Ничего! – возмутился Морис. – На меня напали, и я сообщил…

– Специальные агенты Тенч и Блэр, – перебил Дин и вытащил фальшивое удостоверение, поскольку они с Сэмом были не в костюмах. – Мы находились в полицейском участке, когда Морис сообщил о нападении.

– Он был один. Ему приснился кошмар, вот и все.

Морис поднял забинтованную руку.

– Это тоже кошмар сделал?

– Ты сказал, что упал со стула, – напомнил Хогарт. – Наверняка порезался, но сразу не заметил.

– Мы с агентом Тенчем расследуем странные происшествия в Мойере, – вставил Сэм, пытаясь предотвратить перепалку. – То, что видел ваш сын, совпадает с сообщениями о происшествиях по всему городу.

– Ничего не понимаю.

Сэм показал ему детектор ЭМП.

– Я хотел бы проверить ваш дом, – сказал он. – Во время некоторых из этих… событий отмечены повышенные показания ЭМП.

– Это нанесет ущерб дому?

– Ни малейшего, – успокоил его Сэм.

– Вам нужен для этого ордер?

– Мы в вашем доме гости, – сказал Дин. – и не ищем доказательств преступления. Просто хотим убедиться, что вы в безопасности.

– Пап, пусть проверят, – сказал Морис.

– Если мама не против, – отозвался Хогарт, – то я не возражаю.

Мать Мориса, хотя и была поражена, обнаружив в своем доме двух агентов ФБР, дала согласие на полное сканирование. Комната за комнатой, метр за метром, Сэм сканировал дом Хогартов, ища электромагнитные возмущения. Минут через сорок он объявил, что все чисто. Морис с облегчением вздохнул и горячо пожал им руки.

Вернувшись в «Импалу», Дин посмотрел на Сэма. Они думали об одном и том же. Сейчас парень в безопасности, но молчание детектора не гарантирует, что тварь не вернется следующей ночью. Или через пять минут после их ухода.

На прощание Дин дал Морису совет: развесить ультрафиолетовые лампы по всей спальне. Это защитит его от попыток твари захватить его тело. Но у всего есть побочный эффект – под воздействием ультрафиолета тень могла без труда рассекать человеческую плоть.

«Если они хотят нашей смерти, – подумал Дин, – то перерезать нам глотки – самый грубый и эффективный способ».

Глава 22

Когда солнце поднялось над Центральной улицей, тени сжались, поблекли и исчезли… но не все. Под навесами и деревьями, в переулках и на подъездных дорожках, рядом с мусорными баками, под машинами и уличными столиками остались пятна темноты. Остались они и в магазинах – за дверями и под прилавками, затаились в подвалах и чуланах.

Весь день никем не незамеченные тени бродили среди живых жителей Мойера, шныряли вверх и вниз по стенам, скользили по полам и тротуарам, пробирались в щели под дверями. Но многим из них наскучило такое существование. Глотнув реальной жизни, они захотели большего. Тени проскальзывали в людей с той же легкостью, с какой куртку набрасывают на плечи. И чем меньше времени им удавалось провести внутри человека, тем настойчивее они предпринимали повторные попытки.

Гарольд Тернбо, пожилой мужчина, шел на восток по Центральной. Приблизившись к женщине средних лет с большой сумкой для покупок, стоявшей на краю тротуара, он замедлил шаг и остановился у нее за спиной. Когда фургон магазина бытовой техники подъехал к ним, он изо всех сил обеими руками толкнул женщину в спину. Та вскрикнула, сделала пару шагов вперед и, потеряв равновесие, упала лицом вниз. Не успела она коснуться асфальта, как грузовик ее переехал. Водитель ударил по тормозам, но было поздно. Мертвое изломанное тело катилось еще полквартала, прежде чем остановилось, истекая кровью.

Гарольд резко повернулся, прошел почти целый квартал на запад и лишь тогда остановился, растерянно оглядываясь и пытаясь понять, где это он оказался. Он не заметил темное пятно, которое расползлось у него под ногами и метнулось в щель между двумя магазинами. Люди вдалеке что-то кричали: кажется, кто-то толкнул женщину под грузовик. Гарольд посмотрел в ту сторону, но деталей не разглядел. Глазеть он не хотел и решил перейти улицу, чтобы не задерживаться вблизи места происшествия, но тут кто-то указал в его сторону и крикнул:

– Это он! Вон он стоит! Мужчина, который толкнул ее!

Гарольд оглянулся, однако рядом никого не было.

* * *

Крейг Вестерлунд остановил «Ауди» перед «Китайскими займами и кредитами». Стекла машины были опущены, из динамиков ревел хэви-метал – приемник был настроен на радиостанцию, не входившую в число его любимых. Крейг взял с пассажирского сиденья гаечный ключ, он достал его из багажника еще на парковке около работы. Он вылез из-за руля – мотор продолжал работать, – положил гаечный ключ на крышу машины, снял пиджак и швырнул его в окно. Он зашел в банк и, не обращая внимания на очередь, направился к первому окошку.

Пожилая женщина, стоявшая перед этим окошком с чековой книжкой, квитанцией и кошелечком с мелочью, увидела выражение его лица и гаечный ключ в руке. Вскрикнув, она схватила свои вещи и бросилась в другой конец вестибюля.

Встав у окошка, Крейг положил ключ на стойку.

Кассир, худощавый мужчина с длинным лицом, прохрипел:

– Сэр?..

– Давай сюда деньги, или я раскрою тебе голову.

– Это… это…

Остальные трое кассиров и клиенты уже начали посматривать в их сторону. Несколько посетителей отошли подальше, а пожилая женщина шепотом твердила:

– Он вооружен!

На стойке стояла табличка с именем кассира: «Джей Лозье». Крейг посмотрел на нее и сказал:

– Поживее, Джей!

– Хорошо, хорошо, – кассир принялся сгребать купюры и выкладывать их на стойку.

Когда он потянулся за монетами, Крейг сказал:

– Мелочь оставь себе.

– К-конечно…

– Спасибо, Джей, – сказал Крейг, набивая карманы брюк пачками денег. – В следующий раз зайду в настоящий банк. У них там охранники и, должно быть, гораздо больше денег.

Когда он шел к выходу, из набитых карманов сыпались купюры, а на плече, обтянутом белой тканью рубашки, лежал грязный гаечный ключ.

Кто-то крикнул:

– Вызовите полицию!

– Я уже включил сигнализацию, – ответил Джей.

Положив руку на дверную ручку, Крейг остановился и покачал головой. Повернувшись, он быстро вернулся к окошку и широко улыбнулся:

– Вот зачем ты все испортил, Джей?

– Простите… я не…

– У любого поступка есть последствия, Джей, – сказал Крейг.

Он взмахнул гаечным ключом, как молотом, и опустил его на левую руку Джея.

Вопя от боли, Джей прижал сломанную руку к груди.

– Искренне надеюсь, что именно эта рука нажала на тревожную кнопку, – усмехнулся Крейг. – Иначе придется повторить. Это ведь была та самая рука, Джей?

Джей отчаянно закивал.

– Да! Да!

Крейг услышал вой сирен и нахмурился. Поднял окровавленный гаечный ключ и медленно повернулся, наставив его на клиентов, кассиров и управляющую филиалом, которая, услышав шум, выглянула из кабинета.

Неожиданно низким голосом Крейг произнес:

– Пусть это станет примером для всех вас, – и снова направился к выходу. Неторопливо, несмотря на то, что полицейские могли появиться в любой момент.

Крейг подошел к машине, сел в нее и бросил гаечный ключ на пассажирское сиденье. Он положил руки на руль, но не тронулся с места. Он сидел, уставившись перед собой невидящим взглядом. Несколько секунд спустя он тряхнул головой и растерянно огляделся. Поморщившись от грохота музыки, выключил радио, пока голова не разболелась от басов.

Последнее, что он помнил, – как остановился у кулера, чтобы выпить воды, прежде чем вернуться за рабочий стол. Услышав шуршание, он опустил глаза и увидел пачки денег, вываливающиеся из карманов. Пятерки, десятки и двадцатки сыпались на сиденье, на пол. И пересчитывать не нужно было, чтобы понять: тут намного больше, чем можно снять в банкомате. Но откуда же тогда…

Выглянув в окно, Крейг увидел вывеску «Китайских займов». Странно, ведь он клиент Джефферсон Нэшнл банка. Даже если бы он обратился за кредитом, пришлось бы ждать одобрения, и ему бы выдали только чек.

«Зачем мне столько наличных?»

Сидя в машине, он раздумывал: может, стоит зайти в банк и спросить, зачем ему понадобились деньги?.. Взгляд скользнул к пассажирскому сиденью, упал на гаечный ключ, вымазанный чем-то красным… Кровь?!

Вой полицейских сирен стал оглушительным. Посмотрев в зеркало заднего вида, Крейг понял почему. Два патрульных автомобиля остановились по обе стороны от его машины под углом, чтобы не дать ему уехать.

Когда полицейские выскочили наружу, целясь в него из пистолетов, Крейг подумал: наверное, его машину угнал грабитель банка. Он ударил Крейга пистолетом так, что тот потерял сознание. Может, у него даже сотрясение мозга – это бы объяснило потерю памяти. Но почему преступник оставил деньги?

– Выходи из машины! – крикнул один из полицейских.

– Руки держи на виду! – крикнул другой.

Крейг послушно открыл дверцу машины и вышел.

«Возможно, они знают, что со мной случилось…»

* * *

В нескольких кварталах от пекарни «Сладкий город» Джереми Креппс шел по Центральной улице, опираясь на деревянную трость с резиновым наконечником. Он порвал связки в колене, играя в теннис со старым приятелем по колледжу на бесплатном корте в парке. После операции и реабилитации Джереми стало настолько лучше, что он надеялся избавиться от трости через пару недель, хотя с ней удобно было подниматься по лестнице. Ходьба была важной частью реабилитации, поэтому он теперь ходил по делам пешком.

Джереми подстригся в «Лучшей парикмахерской» и направился в таверну «Красный петух». На обед он собирался заказать гамбургер и пиво, а лишние калории сжечь, возвращаясь домой пешком. Ему было нужно на другую сторону Центральной улицы, и он направился к ближайшему пешеходному переходу. Сосредоточившись на приближающемся потоке машин, он не обратил внимания на грохот пластиковых колес. Едва Джереми сделал шаг к переходу, перед ним мелькнул подросток. Вероятно, какой-нибудь прогульщик. Джереми отшатнулся, и колено тут же напомнило о себе.

– Черт бы тебя побрал! – воскликнул Джереми.

Мальчишке пришлось спрыгнуть со скейтборда, чтобы не упасть, и это, похоже, разозлило его больше, чем само столкновение.

– Чувак, смотри, куда идешь!

– Я? – удивился Джереми. – Это же ты меня подрезал!

Скейтборд выкатился на перекресток прямо перед автобусом, попал под колесо и раскололся надвое.

– Сукин сын! – закричал мальчишка. – Покупай теперь новый!

Джереми старался не обращать внимания на пульсирующую боль в колене.

– По-твоему, это я виноват?

– Ты путался у меня под ногами, – сказал парень. – Доска стоила полторы сотни баксов. Гони деньги!

– Ни цента не получишь! Ты сам виноват, – сказал Джереми. – И, вообще-то, на этой штуке по тротуарам ездить нельзя.

Никто из них не заметил, что, когда тень автобуса исчезла, другая, более густая выползла из-под нее и замерла под деревом.

– Сто пятьдесят баксов прямо сейчас, – потребовал парень, протягивая руку. – Или я их из тебя выбью.

– Прова…

Наступила полная темнота… Тело Джереми дрогнуло, словно он зашелся в беззвучном приступе кашля. Когда он выпрямился, на его лице появилась улыбка.

– Что смешного, тупица? – спросил парень.

Джереми поднял трость, сжимая ее двумя руками, как бейсбольную биту, и ударил парня по уху. Тот завопил и согнулся пополам от боли. Джереми замахнулся снова и сломал ему нос. Третий удар свалил скейтбордиста с ног.

Мальчишка выл от боли, скорчившись на тротуаре, а Джереми с дьявольским блеском в глазах продолжал избивать его. Один удар раскроил череп, другой рассек щеку, следующий выбил два зуба. Когда трость треснула и раскололась пополам, парень уже был без сознания.

Джереми оценивающе посмотрел на зазубренный конец обломка трости, и его взгляд, скользнув по покрытому синяками и кровью лицу мальчишки, остановился на его закрытых глазах. Опустившись на колени рядом с ним, он примерился и… кто-то схватил его за руку, когда обломок был уже в нескольких сантиметрах от века.

– Эй, приятель! – какой-то мужчина заставил Джереми встать и оттащил лежащего без сознания скейтбордиста в сторону. – Ты что, не в себе?

Джереми моргнул, покачал головой и уставился на незнакомца. У него было странное ощущение, будто он только что пришел в себя.

– Откуда вы взялись?

– Из таверны «Красный петух», – сказал незнакомец. – Увидел, как вы его лупите…

– Ах да, «Красный петух»! – Джереми вспомнил о своих планах на обед. – Какое там сегодня блюдо дня?

– Блюдо дня? Серьезно? Ты же чуть не убил этого парня.

– Парня? Какого парня?.. – Джереми посмотрел на окровавленного молодого человека. – Не понимаю…

Тут он увидел окровавленный обломок трости, который все еще сжимал в руке, и у него подогнулись сразу оба колена.

* * *

Публичная библиотека, тихий оазис на краю торгового района… Бонни Ласситер, главный библиотекарь, проводила большую часть дня в тишине – если, конечно, посетители не приходили с маленькими детьми или учителя не приводили на экскурсию учеников начальной школы.

Бонни сложила книги в тележку, чтобы отвезти их и расставить на полках. С каждой неделей возвращенных книг становилось все меньше. Не потому, что люди забывали сдавать их, а потому, что бумажные книги теряли популярность. У большинства из тех, кто продолжал читать книги, а не проводил все свое время в соцсетях, было приложение, позволявшее загружать электронные книги из онлайн-каталога библиотеки. Виртуальные посетители брали и возвращали виртуальные книги в виртуальной библиотеке. Череда электронных призраков, не вступающих в контакт с живыми людьми.

По вечерам различные клубы и группы проводили в библиотеке еженедельные или ежемесячные собрания, и тогда в ее стены возвращалась жизнь. Иногда люди приходили, чтобы воспользоваться компьютерами и бесплатным доступом к интернету. Раньше библиотекарю приходилось отвечать на сотни вопросов, теперь же за ответом все чаще обращались к поисковой системе. Бумажные книги на стеллажах казались отголоском ушедшей эпохи.

Не считая времени, когда Бонни училась в колледже, она всю жизнь провела в Мойере, маленьком городке, который идеально подходил тому, кто выбрал неспешную жизнь в провинции и отказался от лихорадочной суеты и тревог большого города. Жителям Мойера не удалось избежать прогресса, но им повезло – они могли следовать за ним на безопасном расстоянии.

Бонни катила тележку с книгами, которые вернули за последние сутки. Большую часть из них положили в ящик, висевший снаружи на стене библиотеки, – еще одно нововведение с неприятным побочным эффектом: люди стали реже приходить в библиотеку. Подходя к книжному шкафу в дальнем отделе художественной литературы, Бонни по привычке прислушивалась, не раздастся ли предательский скрип переднего левого колеса, которому постоянно требовалась дополнительная капля масла. Но услышала лишь шорох автоматических дверей. Оттуда, где она стояла, вход не было видно.

– Если вам нужна помощь, я подойду через минуту!

Ответа не последовало.

Бонни подкатила тележку к концу прохода и вроде бы даже услышала, как скрипит колесо, но, качнув тележку вперед и назад, поняла, что ей показалось. Она вспомнила о своем ненадежном левом колене – вот уж чьи претензии вряд ли удастся удовлетворить так же быстро. Первая ласточка артрита, подумала она с грустной улыбкой. Пальцы постепенно теряли ловкость, они начали хуже гнуться и болеть.

Взяв первую книгу, Бонни собиралась поставить ее на полку, но чуть не выронила из рук – она услышала стук множества падающих книг. Звук доносился с другого конца библиотеки.

– Эй! – окликнула она. – У вас все в порядке?

И снова никакого ответа.

Бонни всегда видела в людях только лучшее, но она слышала новости и знала, что в последнее время некоторые жители Мойера не только вели себя плохо, но и совершали преступления. Грабежи, вандализм, физическое насилие и даже, если верить слухам, убийство, совершенное санитаром после бунта в приемном покое окружной больницы…

Она оставила тележку и осторожно пошла на шум. Похлопав по карману кардигана, Бонни вспомнила, что оставила телефон на полке под стойкой. Проходя мимо кабинета, она увидела стойку и главный вход. Еще несколько шагов, и она увидит упавшие книги.

Сперва Бонни не заметила молодого человека. Смотрела слишком высоко. Она огляделась и увидела, что он сидит, скрестив ноги, на полу у стеллажей. Его голова едва виднелась над полками высотой по пояс человеку среднего роста. Посетитель казался совершенно безобидным, он будто отдыхал или медитировал. Бонни с любопытством обошла низкую полку и приблизилась к нему. Молодой человек смотрел прямо перед собой.

Бонни увидела книги, из которых были выложены две восьмерки – восемьдесят восемь. Но глянцевые библиотечные чехлы на книгах выглядели влажными, и пол вокруг был чем-то закапан. На полу рядом с молодым человеком стояла металлическая банка с красной пластиковой крышкой…

Жидкость для розжига!

Молодой человек повернул голову к Бонни, его отсутствующий взгляд наконец остановился на ней, рот медленно открылся. На мгновение ей показалось, что он заговорит, но он лишь несколько раз открыл и закрыл рот, не произнеся ни звука. Бонни показалось, что он забыл, как говорить.

Обреченно вздохнув, незнакомец чиркнул спичкой и поднял ее над грудой книг, облитых жидкостью для розжига.

– Нет! – закричала Бонни и бросилась вперед, чтобы остановить его.

Но было поздно. Он бросил спичку, пламя вспыхнуло, и две восьмерки запылали.

– Но… зачем? – спросила она, дрожа.

Он взмахнул левой рукой над пламенем. Бонни не могла оторвать взгляд от груды горящих книг посреди библиотеки. Ее беспокойство и растерянность в мгновение ока сменились гневом и возмущением. Молодой человек посмотрел на нее, улыбнулся и открыл рот, снова пытаясь заговорить. Сначала раздался натужный каркающий звук, потом он нахмурился и с трудом выдавил одно-единственное слово:

– П-помни!

Помнить что? Это угроза?.. Да, он угрожает вернуться и сжечь все здание. Если только она не…

Когда он сунул руку в огонь, Бонни вскрикнула. Вонь горящей плоти заглушила запах горящих книг. Внезапно молодой человек отшатнулся от огня.

…Лампы над головой потрескивали и мерцали, тени появлялись и исчезали. Из распростертого на полу тела поднялась еще одна тень – похожая на чернильное пятно, и неподвижно зависла в воздухе над лежащим без сознания человеком. Бонни моргала, чтобы перед глазами прояснилось. Она закашлялась от едкого дыма и отступила назад. Слезы навернулись ей на глаза, затуманивая зрение.

Чернильное пятно метнулось прочь, будто испуганное животное, спасающееся от лесного пожара. И тут сработал пожаротушитель, расположенный прямо над костром. Огонь погас.

Бонни бросилась к стойке, схватила телефон и набрала 911.

Глава 23

Когда раздался крик, Итан сидел в спальне и рисовал собак в альбоме, который купил ему отец. Он решил каждый день рисовать новое животное, но вскоре понял, что одного дня недостаточно. Итан хотел, чтобы животные выглядели как настоящие, а не примитивными фигурками с кружочками вместо головы и тела.

«Упражняйся, это путь к совершенству», – говорил отец. Но сколько нужно упражняться, чтобы животные выглядели так, как он хочет?

– Никто не совершенен, – пробормотал Итан.

Грохот внизу напугал его, он слишком сильно нажал на карандаш, и кончик отломился. А через несколько секунд закричала Адди, его сестра. Ей было пять лет. Отшвырнув альбом, Итан вскочил, опрокинул стул и замер.

Буки проносились через его комнату, влетали в окна, просачивались сквозь дверь. Иногда, сосредоточившись, Итан не обращал на них внимания. Они никогда не покидали дом. Вели себя так, будто были тут хозяевами, а Итан и его семья – незваными гостями. Но его друг Барри уверял, что буки не причинят вреда Итану и его семье.

– Адди! – крикнул Итан. – Мама! Папа!

Никто не ответил. Но было слышно, как внизу всхлипывает Адди. Тошнотворное чувство вернулось. Итан доверял Барри, но не остальным.

– Барри! – в отчаянии позвал он. – Где ты?

Барри ушел некоторое время назад и еще не вернулся. Что, если с Барри что-то случится? Что, если уже случилось? Сдержат ли другие буки обещание?

Итан выбежал в коридор, спустился по лестнице. Тени были повсюду. Они так стремительно двигались и были так похожи друг на друга, что их трудно было пересчитать. Сколько их тут – пять, десять, двадцать?

Спустившись в столовую, Итан остановился. Стол был сдвинут. Рядом с опрокинутым стулом на спине лежал отец, его глаза были закрыты. Одна нога согнута, рядом с головой валяется сковородка, а в нескольких сантиметрах от раскрытой ладони – окровавленный мясницкий нож.

Итан сделал несколько шагов вперед и увидел маму, привалившуюся к стене. Из раны на ее плече сочилась кровь. Итан решил, что рана нанесена тем самым ножом, который лежал рядом с отцом. Мама была очень бледной и изо всех сил старалась не потерять сознание. Ее веки дрожали, открывая белки глаз.

Адди сидела в углу, уткнувшись головой в колени и крепко зажмурившись. Она всхлипывала и вытирала нос рукавом белой блузки.

– Адди, – прошептал Итан, но сестра не подняла головы. – Адди!

Никакой реакции.

Темная фигура вплыла в столовую, обогнула стол и выплыла обратно.

Прижимаясь к стене, Итан подобрался к сестре и попытался заставить ее поднять голову, но она сопротивлялась. Тогда он сел рядом и обхватил ее за плечи. Всхлипывая и шмыгая носом, она обняла его и уткнулась лицом ему в грудь.

Итан снова посмотрел на отца, на нож у его руки, на сковородку около головы.

– Адди, что случилось?

– Папа… а потом мама…

Итан не был глуп, но сейчас ничего не мог понять. Неужели отец ударил маму ножом? А мама, защищаясь, ударила его сковородкой? Родители иногда ссорились – обычно если что-то снова ломалось раньше, чем отец заканчивал ремонт, и тогда они переезжали в следующий паршивый дом. Но отец никогда не бил маму. По крайней мере, Итан ничего подобного не видел. У него мелькнула мысль, что родители наконец-то увидели темных бук и спятили от этого. Он был уверен, что виноваты буки. Может, они напугали родителей или заставили их поссориться. Когда живые тени только появились, Итан не понимал, как именно они причиняют вред. Они ведь не могут открыть дверь или окно, не могут удержать нож или пистолет. Но Итан слышал, как родители обсуждают новости и ужасные вещи, которые жителей Мойера делали друг с другом.

А теперь это случилось в их доме.

– Ты говорил, что вы не причините нам вреда! – закричал Итан. – Ты обещал!

Теперь, когда вся семья оказалась в одной комнате, здесь собралось еще несколько теней. «Больше шести, – решил Итан, – почти десяток». Сначала он не мог отличить их друг от друга, но чем дольше они оставались в комнате, тем легче было заметить различия. Тени поменьше были размытыми, с полупрозрачными, как дымка, руками и ногами. Они держались подальше от Итана, словно боялись его или его злости. У больших теней очертания были четкими, они нависали над ним, как противные старшие дети на детской площадке.

Итан был напуган и зол. Они солгали. Они сделали его родителям больно.

Адди продолжала тихо всхлипывать в его объятиях. Может быть, она тоже увидела тени… Тогда понятно, почему она не поднимает голову. Бук нельзя услышать, почуять или нащупать. Узнать об их присутствии можно, только увидев их. Если сестра не будет на них смотреть, то сможет убедить себя, что они исчезли или что это ей просто померещилось.

Набравшись смелости, Итан уставился на большую тень, склонившуюся над ним, и крикнул:

– Вы говорили, что мы в безопасности!

Отец все еще был без сознания. А что случится, когда он очнется? Может быть, он снова попытается убить маму? Или нападет на Адди или Итана?

Мамина голова склонилась набок, рука нащупала рану на груди, чуть ниже левого плеча.

– Мама! – позвал Итан. – Мама, ты меня слышишь?

Она что-то пробормотала.

Несколько теней выплыли из столовой. Большая тень, которая пыталась его запугать, отступила, но осталась в комнате.

– Это вы виноваты! – крикнул Итан. – Я расскажу Барри, что вы нарушили обещание!

Итан знал, что угрожать бессмысленно, ведь Барри не имел власти над остальными буками, но чувствовал, что не должен выглядеть слабым. Ему было о чем беспокоиться. В отличие от теней отец мог ранить и его, и маму, и сестру, если вдруг очнется и решит, что ему и правда нравится бить людей ножом. А если это не он сам, если напасть на маму его заставили тени, что им помешает повторить… и приказать убить всю семью?

Итан с тревогой перебирал варианты, а красное пятно на мамином платье продолжало расползаться. Если он так будет и сидеть, обнимая Адди, мама может истечь кровью.

Несколько теней кружили вокруг. Сердце Итана билось так сильно, будто вот-вот взорвется. Его трясло от страха. Наконец он наклонился и тихо, чтобы тени не услышали, прошептал на ухо Адди:

– Мы должны позвать на помощь.

Глава 24

Дин перескакивал с одной вкладки браузера на другую, искал легенды о живых тенях и слушал, как по всему городу завывают сирены. Волны вандализма и насилия продолжали разрушать повседневную жизнь. Грубер не выходил на связь с тех пор, как Винчестеры вместе с Морисом покинули полицейский участок. Наверное, у него дел по горло. Нужно предотвратить новые проявления странного поведения и рост насилия, остановить весь этот ужас, пока Мойер не превратился в город-призрак.

Мысль о призраках заставила Дина бросить быстрый взгляд на включенный детектор ЭМП у двери – лучшее, что они могли сделать, чтобы заранее узнать о приближении врага. У живых теней было что-то общее с призраками. Интересно, сможет ли хороший заряд соли хотя бы на время вывести живую тень из строя? Это, конечно, не решит проблему, зато позволит выиграть время…

Обычный свет не оказывал на живую тень никакого воздействия, а вот ультрафиолет изменял их плотность и мешал вселяться в людей. Правда, став плотнее, тени тоже могли причинять людям вред.

– Как световой меч, – задумчиво проговорил Дин, перебирая сайты.

Сэм спал, не обращая внимания на вой сирен.

Итак, чаще всего люди замечали живые тени во время приступов сонного паралича. Они держались рядом с людьми, но предпочитали оставаться невидимыми. Некоторые были безвредными, другие казались злобными и внушали страх. Описания их внешности и способа передвижения совпадали с тем, что Дин видел здесь в последние два дня. К сожалению, в легендах мало говорилось об их слабостях и уязвимых местах.

– И как же уничтожить такую тень? – вслух спросил Дин.

Он посмотрел на Сэма, который, с тех пор как его голова коснулась подушки, не шевелился. Дин вздохнул и продолжил поиски. Что ж, если обычный свет против живых теней неэффективен, а вот ультрафиолет им, кажется, неприятен, значит, решение следует искать где-то здесь.

Дин вспомнил тот эпизод в клубе. Тень вселилась в человека и собиралась наброситься с ножом на других посетителей. Однако она остановилась, не успев напасть. Дин не обольщался на свой счет – он не думал, что тень остановило его присутствие. Препятствием стало что-то в клубе.

На тумбочке у кровати зазвонил телефон Сэма. Дин решил ответить, чтобы звонок не разбудил брата. Он посмотрел на экран: звонил Грубер.

– Слушаю.

– Блэр?

– Тенч, – сказал Дин. – Есть новости?

– Несколько, – сказал Грубер. – И ни одной хорошей. Лютер Броди повесился в камере.

– Черт, – прошептал Дин.

– Наверное, не смог справиться с чувством вины за то, что натворил.

Дин закрыл лицо рукой. Лютер не был виновен в убийстве, но все указывало на его причастность. Наверное, он решил, что у него случился нервный срыв.

– Шеф Хардиган рвет и мечет, – продолжал Грубер. – Мол, как это могло произойти? У нас отчаянно не хватает людей, хотя Бейкерсбург прислал помощь.

– Я слышу сирены.

– Ну да, – мрачно сказал Грубер и понизил голос: – Кстати, я еще раз просмотрел некоторые записи с камер наблюдения.

– И?..

– Там что-то есть… Что-то непонятное, – признался Грубер. – Если бы это была одна камера или одно место, я бы списал все на неисправность оборудования или игру света. Но это что-то другое, да?

– Да, – сказал Дин. Грубер сделал первый шаг. – Это что-то другое.

– Это… Это тени?

Сэм проснулся. Открыл глаза, сел на кровати и беззвучно спросил:

– Грубер?

Дин кивнул и включил громкую связь.

– Они только выглядят как тени, – сказал Сэм громче. – Считать, что это обычные тени – ошибка.

– Я так и думал, что ты это скажешь, – вздохнул Грубер. – Значит, эти существа и виноваты в том, что у нас тут происходит?

– Да, почти во всем, – ответил Дин.

– Как это возможно?

– Живые тени…

– Так ты их называешь? – спросил Грубер.

– Почему бы и нет. Название не хуже других, – сказал Дин. – Так вот, живые тени…

Сэм потянулся к мобильнику. Дин нахмурился, но протянул ему телефон – Сэм лучше понимал Грубера.

– Они могут влиять на поведение людей.

– Но как?

– Как наркотик, – сказал Сэм и поднял руку, чтобы остановить Дина, который собирался возразить. – Алкоголь и наркотики снимают внутренние ограничения, делают человека более сговорчивым или озлобленным, растерянным или подавленным.

– Конечно, – сказал Грубер.

Хорошая мысль – предложить Груберу простое и понятное объяснение, подумал Дин.

– Ну, а живые тени оказывают на людей еще более прямое воздействие, – сказал Сэм, глубоко, но бесшумно вздохнул и продолжил: – Они могут контролировать чужие действия.

– Повторяю: как это возможно?

– Мы не знаем, – ответил Сэм.

Верно, подумал Дин. Мы знаем, что они вселяются в людей, но как именно это происходит, знают только они.

– Гораздо важнее – как нам их остановить? – сказал Грубер, спокойно отреагировав на сверхъестественную часть новой теории.

– Мы над этим работаем, – ответил Дин достаточно громко, чтобы Грубер его услышал.

– Что ж, тогда я хотел бы попросить об услуге.

– Конечно, – сказал Сэм и бросил взгляд на Дина. Тот пожал плечами.

– Из библиотеки поступил вызов: там кто-то сжег книги.

– Я, конечно, не одобряю костры из книг, но…

– Там еще лучше, – перебил Грубер. – Или хуже, это как посмотреть. Библиотекарша упомянула странную тень, вылетевшая из парня, который поджег книги. Утверждает, что в сожженных книгах содержалось какое-то послание. Может быть, это как-то связано с цензурой, но кто знает?..

– Мы этим займемся, – сказал Сэм.

Когда Винчестеры приехали к библиотеке, пожарная команда потушила огонь и уехала, оставив вместо себя машину «скорой помощи» и двух врачей. Один из них перевязывал у библиотечной стойки руку Роберта Секорда, который и устроил поджог.

Винчестеры нашли Бонни Ласситер, главного библиотекаря, строго одетую женщину лет пятидесяти или шестидесяти, над грудой обгоревших книг, залитых водой. С металлических полок, заставленных книгами, текла вода. Судя по обложкам, основной удар пришелся по американской истории двадцатого века. Сработал только один разбрызгиватель, так что большая часть библиотеки от воды не пострадала.

– Все в порядке? – спросил Сэм.

– О! Здравствуйте. – Бонни вздрогнула от неожиданности. – Вы из полиции?

– ФБР, – сказал Дин. – Специальные агенты Тенч и Блэр.

– Никогда бы не подумала, что это заслуживает внимания федералов.

– Долгая история, – сказал Сэм. – Вы пострадали?

– Нет, – ответила Бонни. – Я собиралась приступить к уборке, но задумалась. В последнее время это со мной случается все чаще.

Дин посмотрел на разбрызгиватель, потом на пол и снова наверх. Капля воды повисла на разбрызгивателе, потом упала между двумя кучами мокрых и обугленных мокрых книг. Ровно посередине.

Это не совпадение.

– Нам сообщили, что вы видели странную тень, – сказал Сэм.

– Да, – кивнула Бонни. – Все это было очень странно.

– Расскажите, что случилось. С самого начала.

– Я была одна, разбирала книги. А потом я услышала, как в другой части библиотеки падают книги, много книг, и пошла посмотреть …

– Вы его знаете? – спросил Дин, кивнув в сторону молодого человека, которым продолжал заниматься врач.

– Никогда его раньше не видела, – ответила Бонни.

Она объяснила, что нашла Секорда на полу. Книги были разложены перед ним и залиты жидкостью для розжига. Она рассказала и о его неудачной попытке заговорить, и о том, как он произнес только одно слово, а потом сунул руку в огонь и потерял сознание.

– «Помни»? – переспросил Сэм. – Что именно вы должны помнить?

– Понятия не имею, – Бонни пожала плечами. – Ему потребовалось много времени, чтобы произнести это. Когда он в первый раз попытался что-то сказать, то был похож на рыбу, вытащенную из воды.

– Когда вы звонили в полицию, то упомянули о каком-то послании, – напомнил Дин.

– Вот, – она указала на кучу книг, обгоревших так, чтобы прочесть название или понять, что было изображено на обложках, было невозможно.

– Что это за издания? – спросил Дин.

– Я так испугалась, что даже не обратила внимания, – вздохнула Бонни. – Полагаю, книги по американской истории. Он взял их с этих стеллажей.

– Так что же это было за послание? – спросил Сэм.

– Посланием были не сами книги, – ответила Бонни, – а число, которое он из них выложил.

– Восемьдесят восемь? – уточнил Дин.

– Посмотрите сами. Его еще видно.

– Это что-то значит для вас? – посмотрел на нее Сэм.

– Нет, – сказала Бонни. – Извините.

– Он сказал: «Помни», значит, должна быть какая-то связь с вами, – заметил Сэм. – 1988 год? С вами что-нибудь случилось в восемьдесят восьмом? Или, может быть, что-то произошло здесь, в Мойере?

– Может быть, это номер на майке? – предположил Дин. – Какие-нибудь известные спортсмены из Мойера?

– Ничего такого не помню, – сказала она.

– Роберт, – позвал Сэм. – Мистер Секорд! Вам что-нибудь говорит число восемьдесят восемь?

Секорд сделал несколько шагов в их сторону, посмотрел поверх низкого стеллажа на обгоревшие книги и покачал головой. – Она уже меня спрашивала, и я в таком же замешательстве. Я не знаю, как сюда попал. Не помню, как сбрасывал книги с полок, как поджигал их, как обжег руку. – Он вздохнул. – Понятия не имею, зачем мне было делать нечто подобное.

Сэм обошел две обугленные кучи книг, под его ногами хлюпала вода. – Две восьмерки…

– Восемьдесят восемь, две восьмерки… Для меня это ничего не значит, – сказала Бонни, обходя лужу и направляясь к кладовке. – Надо вытереть пол.

– А что, если это не номер? – спросил Сэм. – А две буквы?

– Буквы? – переспросила она. – О, вы имеете в виду…

– Двe «Б», – сказал Дин. – Аббревиатура? Чьи-то инициалы?

– Ну, конечно! – воскликнула Бонни. На ее лице появилась мечтательная улыбка, она будто помолодела лет на десять. – А я и забыла… Две наши «Б», повернутые спинками друг к другу. Но это было так давно…

Сэм взглянул на Дина, но тот пожал плечами.

– Две наши «Б»?

– Мы написали наши инициалы, – пояснила она. – Бонни и Барри.

– Кто такой Барри? – спросил Сэм.

– Я знала его много лет назад, – сказала она и перевела взгляд на Роберта Секорда.

Тот подошел ближе, заинтересовавшись разговором.

– Барри? – спросила Бонни, глядя на Секорда со слезами на глазах.

– Без обид, леди, – сказал тот, подняв руки. – Но я вас никогда раньше не видел. И не знаю никого по имени Барри.

– Ты и не мог, – сказала она, продолжая улыбаться. – Ты слишком молод.

Врач, который выглядел еще моложе, с короткими светлыми волосами и пирсингом в брови, коснулся плеча Секорда:

– Нужно отвезти вас в больницу.

Секорд кивнул, и вскоре машина «скорой помощи» уехала. Бонни смотрела ей вслед.

Сэм, озадаченный поведением Бонни, подошел к ней.

– Вы думаете, что он – Барри?

– О нет, не он, – сказала Бонни, ее глаза сияли. – Не он, а тень.

– Тень?

– Неужели вы не понимаете? Это был Барри.

Глава 25

– Барри сбежал из дома, – говорила Бонни. – Иначе мы никогда не встретились бы.

Она достала из кладовки швабру и металлическое ведро на колесиках. Сэм отобрал у нее швабру и приступил к уборке. Дин принес большую мусорную корзину и собрал все обгоревшие книги. Затем Бонни вручила Дину блокнот, и вместе они составили список книг, которые нужно будет заменить. Работа кипела, а Бонни рассказывала о Барри.

Летом 1968 года она встретила мальчика, который сбежал из дома. Бонни было четырнадцать лет, Барри едва исполнилось шестнадцать. Она догадалась, что он примкнул к местной общине – вернее, попал под ее влияние. Вскоре община стала больше похожа на секту. Ее члены должны были беспрекословно слушаться основателя и его советников.

– Они называли себя Вольным Народом Полей, – сказала она, – или просто Вольным Народом.

Барри был одним из десятка беглецов и малолетних преступников, нашедших пристанище у Вольного Народа. Некоторые были обычными детьми, сбежавшими из дома, где с ними плохо обращались, у кого-то из них один или оба родителя сидели в тюрьме или употребляли наркотики… Но были там и хулиганы, и даже настоящие преступники. Одни искали безопасное место, чтобы спрятаться и вести нормальную жизнь, а другие прятались от полиции. Но всем им нужно было где-то спать и что-то есть.

Общину основали взрослые, многие с радостью присоединились к Вольному Народу – люди из разных слоев общества, которых объединяло чувство глубокой неудовлетворенности. Они хотели лучшей жизни, свободы от ограничений и ожиданий традиционного общества. Многие верили в бога, но не так, как верят последователи официальных религий.

– Думаю, кое-кто из них хотел основать свою религию, – сказала Бонни. – И, судя по рассказам Барри, на место духовного лидера было слишком много претендентов.

– Да уж, двум хозяйкам на одной кухне не ужиться, – заметил Дин, глядя на мусорную корзину. Еще несколько промокших книг, и понадобится вторая.

Бонни кивнула.

– Вот именно. У Вольного Народа было слишком много внутренних разногласий. Я тогда была еще ребенком, и все это казалось мне очень запутанным. Я не понимала, что во всем этом хорошего. Мне повезло, у меня-то дома проблем не было.

Сэм в последний раз выжал швабру и спросил:

– А на что община жила?

– Барри говорил, что Вольный Народ выращивает и продает сою, кукурузу, сорго и овощи. Большинство горожан эта версия вполне устраивала.

– Но?.. – спросил Сэм и покатил металлическое ведро в подсобку, чтобы вылить грязную воду в раковину.

– Но Барри скрыл от меня неприятные подробности, – сказала она. – Чтобы я о нем не волновалась. Можно сказать, что Вольный народ стал жертвой своего успеха. Людей было слишком много, прокормить всех было трудно, и община нашла другие источники дохода.

– Я, кажется, знаю какие, – заметил Дин.

Бонни кивнула.

– Поползли слухи, что они торгуют наркотиками – любыми, от марихуаны и грибов до ЛСД.

– И полиция ничего не знала? – спросил Сэм.

– Думаю, наркотики не должны были выйти за пределы общины. Они были нужны, чтобы Вольный Народ мог впадать в измененное состояние сознания. Их использовали во время каких-то странных религиозных обрядов. Вольный народ пытался сохранить свою тайну и местным наркотики не продавал – только туристам и приезжим.

– Туристам? – спросил Дин.

– Ну да, – ответила Бонни. – Тогда их в Мойере было полно. В конце шестидесятых озеро Делси было живописным, нетронутым – идеальное место, чтобы снять домик, купаться, кататься на лодках. И Вольный Народ этим пользовался. Они бродили в толпе, торгуя бусами, безделушками и вареными футболками[15]. Все, включая меня, считали, что это и есть их единственный источник дохода. Мы не знали, что они торгуют наркотой.

Бонни принесла из кладовки тряпки, и они все вместе принялись вытирать мокрые полки.

– Пока туристов было много, Вольный Народ легко скрывал свою незаконную деятельность, – продолжала она. – Но сезон заканчивался, покупателей становилось все меньше, а есть хотелось по-прежнему,

– И они начали продавать местным, – предположил Дин.

– Да, – ответила Бонни. – Сначала местных было немного, но постепенно слухи стали распространяться. И теперь уже клиенты гонялись за Вольным Народом, а не наоборот, и не заметить этого уже было нельзя.

– Значит, общину погубили наркотики? – спросил Сэм.

– Некоторые считают, что все случилось из-за того, что «Пандженто Кемикалс» предоставила жителям Мойера работу и тем самым уничтожила туристический бизнес. Лично я предпочла бы туристов. Кто знал, что ядовитые отходы погубят озеро? – Она горько усмехнулась. – Но «Пандженто» появились много лет спустя после исчезновения Вольного Народа. Так что мой ответ – нет. Истинной причиной их гибели был их лидер.

– А при чем тут Барри? – сказал Сэм.

Бонни собрала тряпки, выжала над раковиной и повесила сушиться.

– Когда я впервые его встретила, он казался беззаботным и счастливым. Он сбежал от приемных семей и судебной системы, которая диктовала, как и где ему жить. Мы были молоды, нашли друг в друге родственную душу… Вернее, мы были противоположностями, которые притягиваются. Моя мать держала сувенирный магазин на берегу озера, я ей помогала. Однажды Барри увидел, как я подметаю перед домом, и попытался продать мне ожерелье, – она улыбнулась. – Я сказала, что куплю ожерелье, если он купит что-нибудь в магазине. Он сказал, что у него нет денег, я призналась в том же. Мы рассмеялись. Он подарил мне ожерелье, и я приняла подарок, но пообещала, что куплю ему что-нибудь в магазине. Он сказал, чтобы я не тратила деньги зря – ему не нужна безделушка для туристов, он здесь живет. Я спросила где. Он был ужасно милым, но я ни разу не видела его в школе, – и он рассказал мне о Вольном Народе. Все это казалось таким необычным, интересным, и я… влюбилась.

Бонни вздохнула. Дин почувствовал, что история вот-вот примет новый оборот.

– Но лето шло, а взгляд Барри становились все более затравленным, – сказала Бонни. – Я подозревала, что ему не нравится что-то в общине. Барри уверял, что это не так. Говорил: «Беспокоиться не о чем, красотка». Красотка – он придумал мне это прозвище из-за моей фамилии[16]. И я улыбалась, когда он меня так называл. Но я начала подозревать, что он лжет ради моего спокойствия.

– Думаете, он знал про наркобизнес? – спросил Сэм.

– Теперь я думаю, что это возможно. Наверняка он что-то подозревал, – сказала Бонни. – Но мне хочется думать, что сам он в этом не участвовал. Больше всего его беспокоил Калеб.

Дин и Сэм подхватили переполненную корзину и понесли в подсобку.

– Калеб? – переспросил Дин, когда они шли за Бонни к стойке регистрации.

– Он был основателем и лидером общины, – сказала она. – К тому времени Вольный Народ уже стал сектой. Калеб верил в приближение конца света. У него была… психологическая травма. После Карибского кризиса он поверил, что мир погибнет в огне ядерной войны и на земле воцарится ад. Это стало частью его религии. Он верил, что праведники, мужчины и женщины, покинут Землю. Череда убийств в шестидесятых стала для него знаком, что нужно подготовить Вольный Народ к «вознесению». Он постоянно употреблял галлюциногены, «видения» питали его страхи. Он все время говорил Вольному Народу об этих видениях и о своих планах. Уверял, что, лишь достигнув измененного состояния сознания, они смогут «вознестись» и спастись от гибели, грозящей человечеству.

Бонни прошла за стойку. Ее руки дрожали, когда она стала приводить бумаги в порядок.

– Барри рассказывал мне обо всем этом, пытался шутить. Но я видела, что его это беспокоит. За лето наша дружба стала крепче, он все больше доверял мне. Я умоляла его уйти от Вольного Народа, но он говорил, что идти ему некуда. И верил, что Калеб запугивает членов общины, чтобы держать их в узде, потому что кое-кто из взрослых начал роптать и хотел покинуть общину. Тех, кто открыто говорил о неповиновении и не хотел подчиняться приказам, сажали в карцеры-«могилы». Это были узкие ямы в земле, с фанерными стенками и деревянными люками, прикрытыми дерном.

– «Могилы»? – переспросил Сэм.

– Калеб верил, что на земле воцарится ад, – напомнила Бонни. – И все, кто откажется от вознесения, погибнут. Он убедил Вольный Народ, что сидеть в карцере и думать над своим поведением полезно для тех членов общины, кто сбился с пути.

– Каждую минуту рождается лох[17], – сказал Дин, качая головой.

– Барри рассказывал, что Вольный Народ использовал карцеры и для того, чтобы прятать лишних людей, если полиция приходила.

– Зачем? – удивился Сэм.

– Калеб считал, что если в городе узнают, сколько их на самом деле, все испугаются, – сказала она. – И потребуют, чтобы полиция выгнала их из Мойера.

– Так сколько же их было на самом деле? – спросил Дин.

– В городе считали, что человек двадцать, ну двадцать пять. Калеб поддерживал впечатление, что люди приходят в общину, остаются на некоторое время, а затем уходят дальше. Вот почему мы видели разные лица. Но большинство оставались там до самого конца. Барри сказал, что однажды во время моления насчитал сорок или пятьдесят человек. У них было несколько духовных лидеров, и каждый проповедовал что-то свое, у каждого были свои последователи. Мне показалось, что Калеб начал пресекать проявления индивидуальности, сгонял вместе отколовшихся и заставлял слушать только его.

– Так вот почему община распалась, – сказал Сэм. – Из-за идеологических противоречий.

– О нет, – сказала Бонни. – Вы не поняли. Община не распадалась.

– Так что же случилось? – спросил Дин.

– Калеб убил их. Его безответственность погубила их всех, – сказала Бонни дрожащим голосом, на ее глазах выступили слезы. – И моего Барри.

Глава 26

Итану удалось вырваться из рук сестры. Не обращая внимания на тени, которые продолжали кружить и метаться вокруг дома, он подбежал к отцу, лежащему без сознания, и обыскал его карманы. К ужасу Итана, отец начал шевелиться, его пальцы подергивались в нескольких сантиметрах от ножа. Но Итан все-таки полез в задний левый карман джинсов отца. Нужно было отбросить нож подальше, спрятать где-нибудь, но он даже подумать не мог о том, чтобы прикоснуться к нему.

Он представил себе репортаж о событиях, которые могли стать следствием его ошибки. Вот ведущий новостей читает сообщение: «Перекупщик недвижимости Дэниел Йетс зарезал жену Сьюзен, а потом убил детей – девятилетнего Итана и пятилетнюю Аддисон. Затем мистер Йетс покинул их отвратительный дом и бесследно исчез. Теперь он возглавляет список самых разыскиваемых преступников. О нем еще долго будут рассказывать страшные истории у костра. А теперь к другим новостям…»

Адди поднялась на ноги, теперь она стояла рядом с матерью, которая по-прежнему была без сознания; из раны на ее плече все еще сочилась кровь. Итан пролез к ним под столом, сжимая в руке телефон отца. Прислонившись к стене, он наконец выдохнул. Ему казалось, что он минут десять не дышал. Отец застонал, Итан снова затаил дыхание.

Дэниел Йетс поморщился и потер голову.

– Что… Что случилось? Я упал? – Он сел, опираясь на стену, и растерянно огляделся. Его рука коснулась окровавленного кухонного ножа. В еще большем недоумении он нахмурился, поднял нож и уставился на кровь. – Какого черта?

– Папа! – Итан надеялся, что отец пришел в себя. – Зачем ты ранил…

Не успел он договорить, как большая тень, которая раньше нависала над Итаном, влетела в столовую, проплыла над обеденным столом и врезалась в Дэниела Йетса. Тот вздрогнул, подбородок у него задрожал, будто его ударило током. Тень влилась в него – в его голову, грудь, руки и ноги, прямо сквозь одежду.

Если бы Итан не подозревал, как обстоят дела на самом деле, он мог бы подумать, что отец сразился с букой и победил. Но он знал, что не стоит верить своим глазам. Он понял: вот как отца заставили причинить боль маме. «Они залезают внутрь, – подумал Итан. – Они залезают внутрь и заставляют нас делать плохие вещи».

И словно в подтверждение этой теории, глаза отца на мгновение вспыхнули красным. Это неяркое свечение означало, что он больше себя не контролирует. Тени не могли перемещать вещи или причинять людям боль… до тех пор, пока не попадали внутрь чужого тела.

Тогда они могли делать все что угодно.

Рука отца сжала рукоять ножа, костяшки пальцев побелели от напряжения. Но существо, завладевшее его телом, смотрело не на Итана и не на его сестру.

«Наверное, ему нужна минута или две, чтобы полностью захватить тело. Или меньше?..»

Итан схватил сестру за руку и потянул за собой. Она сопротивлялась, цеплялась за маму. Но мама не могла их защитить. Только Итан сможет спасти Адди. И нужно спешить.

– Ну же! – отчаянно прошептал он ей на ухо. – Нужно уходить!

– А как же мамочка? – прошептала она в ответ.

– Мы позовем на помощь, – пообещал Итан. – А сейчас надо бежать!

– Хорошо, – сказала она и неохотно отпустила мамину руку.

Итан, спотыкаясь, потащил сестру за собой. Пока они мчались по ступенькам, он держался чуть позади на случай, если Адди потеряет равновесие.

– Быстрее, быстрее!

За спиной Итан слышал скрежет стула по полу, скрип половиц, когда отец… когда тело отца поднялось на ноги. Наверху лестницы Адди остановилась и обернулась и вдруг заметила мелькание теней. Она взвизгнула от ужаса, когда одна из них пролетела мимо нее.

– Что это такое?!

– Не обращай внимания, – сказал Итан. – Они не причинят нам вреда.

Это была не совсем правда, но и не ложь.

– Поторопись, – добавил он и повел Адди в свою комнату. Войдя, он закрыл дверь так тихо, как только мог, запер и придвинул к ней стол.

Испуганная и растерянная Адди села на кровать. Итан сел рядом, не сводя глаз с двери. Интересно, надолго ли она удержит отца, когда тот начнет ломиться через эту хлипкую баррикаду, чтобы убить их?

– Мы в безопасности? – спросила Адди, взяв его за руку.

Тень просочилась в спальню через щель под окном, дважды обогнула комнату, словно составляя опись вещей Итана, затем нырнула под стол и выскользнула под дверь.

– Итан, мы в безопасности? – снова спросила сестра.

Он сглотнул, боясь признаться, что совершил ошибку, поднявшись наверх. Его первым порывом было спрятаться в спальне – его убежище, где Барри снова и снова уверял его, что его семья не пострадает. Но сейчас все это не имело значения. Барри солгал или ошибся. Его семья не была в безопасности, а спальня оказалась ловушкой. Тупиком.

Тени вели себя так, словно дом принадлежал им, и сердились на семью Итана. Теперь Итан знал: они хотят отобрать дом. И готовы ради этого убить всю семью Йетс. Он не мог сказать этого Адди, но все остальное было ложью. Она это поймет, почувствует, что он врет, и запаникует. Разрыдается. Отец услышит ее плач и придет. Ворвется в дверь, опрокинет стол, поднимет окровавленный нож и…

– Мы должны оставаться здесь, пока не придет помощь, – сказал Итан.

Он сунул руку в карман, где лежал телефон отца.

На деревянной лестнице послышались медленные, уверенные шаги.

– Что ты делаешь?

– Звоню в 911, – сказал Итан. – Они пришлют помощь.

– Хорошо, – сказала Адди, немного успокоившись. Она знала про 911.

У Итана пересохло в горле. Рука начала дрожать.

Кто-то дернул дверную ручку.

– Звони! – прошептала Адди. – Чего ты ждешь?

Итан не отрываясь смотрел на экран телефона. На слова «Введите пароль».

В дверь ударили кулаком, и она задрожала на петлях. Итан едва не выронил телефон.

– Телефон заблокирован, – прошептал он. – Заблокирован, а я не знаю пароль!

Глава 27

– Как Калеб их убил? – спросил Дин.

– Все его действия, и торговля наркотиками, и преступная легкомысленность, подвергали их опасности, – ответила Бонни. – Но погибли они от взрыва.

– От взрыва? – удивился Сэм.

Дин тоже удивился. Взрыв определенно не был первым вариантом в его списке причин гибели секты.

– Когда это случилось, я была потрясена и долгое время просто находилась в шоке… – продолжала Бонни. – Я словно оцепенела. В глубине души я не верила, что Барри погиб. Надеялась, что он успел убежать. И пусть ему пришлось уйти, не попрощавшись, зато он…

Ее голос дрогнул. Она помолчала, потом достала из-под стойки бутылку воды.

– Долго ждать новостей не пришлось, – сказала она. – По данным полиции, там взорвался динамит, Калеб зачем-то хранил его рядом с местом, где они устраивали свои полуночные сборища. На встречи с проповедниками собирались разные люди – в зависимости от того, кого они хотели послушать, а вот на собраниях общины должны были присутствовать все. Калеб и его советники обсуждали бизнес, урожай, изменения правил. На этих встречах приветствовали новых членов Вольного Народа. Так что посещение было обязательным. Несколько раз, когда мы с Барри засиживались допоздна, ему приходилось бежать, чтобы не пропустить такое собрание. Он называл это своим полуночным комендантским часом и закатывал глаза.

– Почему в полночь? – удивился Сэм.

– Калеб считал, что полночь – магическое время суток, «мост между прошлым и возможным», мистические врата. Барри никогда не говорил об этом прямо, но после того, как у Калеба начались видения, я думаю, что он заставил совет, а потом и весь Вольный Народ принимать на этих собраниях его психоделические смеси. Еще одно насильно установленное правило. Он хотел, чтобы они видели то же, что и он. Барри не хотел, чтобы я знала, что ему приходится употреблять наркотики, но думаю, именно тогда ему совсем перестало нравиться все происходившее.

Бонни сделала глоток воды.

– Убийство Кеннеди, похоже, подтолкнуло Калеба к краю пропасти. Полуночные встречи теперь устраивали почти каждый день. Калеб заявил своим последователям, что они попадут в новый, свободный от грехов мир, но вознесение возможно только в измененном состоянии сознания. А сначала весь Вольный Народ должен увидеть то, что видел он сам, и поверить в это. Но галлюцинации не бывают одинаковыми даже у двух людей, и это его расстраивало. В конце концов я заставила Барри пообещать мне, что он выберется оттуда. Но он хотел уговорить друзей уйти вместе с ним. Он думал, что лучшего всего бежать как раз после одной из встреч. У них будет двадцать четыре часа форы, прежде чем Вольный Народ поймет, что они ушли. Но некоторые боялись. Барри либо слишком долго ждал, либо доверился не тому человеку, и его предали. И двадцатого июля они оказались не в том месте и не в то время.

– Зачем общине понадобился динамит? – спросил Дин.

– Они расширяли свои делянки, вырубая деревья и взрывая пни. По словам Барри, Вольный Народ прислушивался к советам старика Уорхерста, владельца соседней фермы. Он и продал им динамит из своих запасов. Вероятно, даже наварился на этом.

– Подождите-ка, – сказал Сэм. – Уорхерст? Мартин Уорхерст-старший?

– Мартин, да, – сказала Бонни. – Но мы звали его Старик Уорхерст. Грубый старый ублюдок.

Сэм повернулся к Дину.

– Динамит взорвался во время грозы во второй половине дня перед блэкаутом.

– Верно, – сказал Дин, вспоминая статью. – Задолго до полуночи. Тупик.

– Может, и нет, – сказал Сэм. – Взрыв произошел на ферме Уорхерста.

– Ладно, примем к сведению, – сказал Дин, который считал, что это всего лишь совпадение.

– Подумай сам, – сказал Сэм. – Мартин Уорхерст-младший получил эту ферму сорок лет назад после смерти отца, но никогда там не работал. Когда его отец умер, он оставил там все, как было.

– Ты думаешь…

– Динамит, который взорвался во время грозы, мог быть остатками того, который убил Вольный Народ.

– Еще одна деталь головоломки, – сказал Сэм. – Пока не знаю, куда ее приткнуть, но… – Он повернулся к Бонни. – Вы говорили о том, зачем им понадобился динамит…

– Когда они начали торговать наркотой, динамит им стал не нужен. Но он был нестабилен и взорвался во время одной из ночных встреч.

– Вы думаете, Барри кто-то предал? – спросил Сэм.

– Тела Барри и еще нескольких человек нашли в карцерах. Возможно, их поймали при попытке бежать или кто-то рассказал одному из лидеров об их планах, и Калеб решил, что их следует наказать – «для их же блага». Это всегда было «для их же блага». Но кому-то, кажется, удалось убежать до взрыва. Жаль, что Барри не было с ними.

– Почему вы думаете, что кто-то сбежал? – спросил Дин.

– Полиция нашла только двадцать три трупа, – сказала она. – Барри точно не подсчитывал, но членов общины было почти вдвое больше. Возможно, Барри преувеличил размер группы, чтобы я поверила, что он в безопасности, не так на виду у Калеба и совета…

– Сожалею о вашей потере, – сказал Сэм, – но почему вы думаете, что тень, которая была здесь, это Барри?

– Из-за двух «Б», – сказала Бонни. – И потому, что он велел мне помнить. Тогда я не могла рассказать родителям о Барри. Они не одобрили бы наше общение. Я каждый день боялась, что мама вызовет полицию и те схватят его и отправят обратно в приемную семью, из которой он сбежал, и я никогда больше его не увижу. Но когда я была одна и думала о нем, то начинала рисовать буквы «Б». Я показывала эти рисунки Барри. Он смеялся, но потом вырезал наши инициалы на дереве, на скамейке для пикника и в других местах. Он водил меня по городу и показывал мне их, и удивлялся, будто это не он их вырезал. Никто не знал, что мы вместе – ни моя семья, ни Вольный Народ… Но мы были, как те «Б», спиной к спине. Наш маленький секрет. Если бы Калеб узнал о нас, он заставил бы Барри уговорить меня присоединиться к Вольному Народу. – Она глубоко и прерывисто вздохнула. – После смерти Барри я очень горевала, то и дело плакала. Родители расспрашивали меня, и я сказала, что знала некоторых детей из общины и теперь думаю о том, как ужасно, что они вот так погибли. Это было ближе всего к правде. Может быть, в глубине души я знала, что наши отношения с Барри долго не продлятся, но я и представить себе не могла, чем все закончится. А теперь, столько лет спустя, он вернулся…

– Вы библиотекарь, – сказал Сэм. – Если эта тень заботится о вас, зачем было сжигать ваши книги?

– Да, – сказала Бонни. – Сначала я испугалась. Горящие книги – кошмар для библиотекаря, но я думаю, что огонь тоже был посланием. Я знаю, что творится в городе. И Барри знает. Я думаю, он хочет остановить их. Хочет помочь нам остановить их. Он заставил меня смотреть, как он обжег свой… свое временное вместилище. Показал то, что причиняет им боль, то, что может их прогнать. Огонь.

– Спасибо, конечно, Барри за подсказку, – сказал Дин, – но в наши планы не входит сжигать одержимых. Это даже не запасной вариант. Нужно найти другой способ.

– Вольный Народ погиб внезапно, их смерть была насильственной, – сказал Сэм. – Судя по времени, когда произошел взрыв, они были одурманены и находились в измененном состоянии сознания.

– И вместо обычных призраков, – подхватил Дин, – они стали тенями, связанными с этим городом и с тем событием.

– Возможно, общее измененное состояние сознания каким-то образом связало их в момент смерти, – сказал Сэм. – Это объясняет огромное количество живых теней в городе. И заодно исключает вторжение инопланетян.

– Вы что, всерьез думали, что это инопланетяне? – спросила Бонни.

– Все возможно, – вздохнул Дин.

– А что, если блэкауты в полночь – это эхо того взрыва и мгновения, когда все они погибли? – спросил Сэм.

– Но почему это происходит сейчас? – удивилась Бонни. – Через столько лет?

– Альберт Кернодл впервые заметил живые тени перед первым блэкаутом, – сказал Сэм. – Что-то их «разбудило».

– Ну, конечно! – вдруг осенило Дина. – Взрыв… Динамит старика Уорхерста.

– Вы правы, – согласилась Бонни. – Все подумали, что это трансформатор во время грозы взорвался. Никто не пострадал, и я уже и забыла про него.

– Бонни, вы помните, где был дом общины? – спросил Сэм.

– Был? – переспросила она. – Он все еще там. От взрыва пострадали только общинные земли и несколько карцеров рядом с сараем, где Калеб хранил динамит, – объяснила она. – Дом и поля уцелели.

– Если люди-тени все это время спали в Мойере, – продолжил Сэм, – они должны быть привязаны к дому.

Дин обратился к Бонни:

– Вы видели дом после того, как началось это безумие?

Она покачала головой.

– Я не была там уже несколько десятков лет. Не могу даже подумать о том, чтобы снова его увидеть. Я больше никогда не ходила и не ездила по той улице.

– Это естественно, – сказал Сэм. – Вы не хотели заново все это переживать.

– У меня нет никаких связанных с Барри воспоминаний о том доме, – сказала Бонни. – Мы старались не попадаться им на глаза. Один раз, уже после взрыва, я вернулась, чтобы попрощаться. Это была настоящая пытка. Знать, что свои последние мгновения он провел под землей, будто запертый в могиле… Паранойя и беспечность Калеба погубили его… И я сказала себе, что ноги моей там больше не будет.

– Нужно съездить посмотреть, – сказал Сэм. – Вы помните адрес?

Бонни кивнула, нацарапала адрес на листочке и протянула Сэму.

– Что ты собираешься делать? – спросил Дин.

– Позвоню Груберу, – сказал Сэм, набрал номер, и когда Грубер ответил, сказал: – Это Блэр. – С минуту он слушал, потом добавил: – Мы над этим работаем. Есть зацепка. Можешь что-нибудь узнать о доме, в котором жили сектанты, и о взрыве, погубившем Вольный Народ? Двадцатое июля 1968 года… Понимаю. Может, кто-то из ваших помнит? Ладно, вот адрес… Да. Мы считаем, что это очень важно.

– Что он сказал? – спросил Дин.

– Все это случилось еще до него, – сказал Сэм. – Но он постарается что-нибудь узнать, поднимет записи и все такое.

– Вслепую мы туда не полезем.

– Договорились.

– Что вы решили? – спросила Бонни.

– Мы покончим с этим раз и навсегда, – ответил Сэм.

Глава 28

Старший патрульный офицер Том Грубер смотрел на экран компьютера. Не обращая внимания на волны хаоса, которые захлестывали отделение после каждого нового звонка, он полностью сосредоточился на том, что произошло в Мойере задолго до его рождения.

Шеф Хардиган, по-видимому, думал, что его подчиненные превратились в толпу Кистонских копов[18]. Он врывался в участок, злобно смотрел на каждого, кто осмеливался поздороваться или просто посмотреть в его сторону, хлопал дверью в кабинет и разбирал бесконечные отчеты. Он вызывал полицейских одного за другим и требовал подробного отчета обо всем, что они сделали, делают и планируют сделать в ближайшем будущем. При малейшем намеке на ошибку стены сотрясались от его гневного рыка.

Сначала Грубер пытался объяснять, почему количество звонков и серьезность поводов для обращения продолжают расти, однако Хардиган все не мог успокоиться после того, как в Мойер прислали подкрепление из Бейкерсбурга.

Грубер пробежал глазами несколько коротких статей со скудными подробностями об общине Вольного Народа и случайном взрыве в 1968 году, который погубил поборников свободной любви и изгоев общества, подростков, сбежавших из дома, и несколько малолетних преступников. Все двадцать три тела были опознаны, ближайшие родственники уведомлены. Причину трагедии также установили: взрыв нестабильного динамита, с помощью которого община расчищала землю. Была и одна необычная деталь: некоторые тела обнаружили в небольших подземных камерах, которые в полицейских отчетах назвали «комнатами для медитации».

Грубер откинулся на спинку стула и потер подбородок. Что-то в этих заметках его беспокоило. Авторы перечисляли факты, но не называли имен. Возможно, потому, что в то время еще не всем родственникам погибших успели сообщить о том, что произошло. Но что-то все-таки было не так… Он просмотрел статьи, которые были напечатаны позже, но подробностей по-прежнему было мало. Короткая заметка о том, что останки переданы родственникам, и все. Никаких описаний погибших, которые могли бы растрогать читателей. Никаких подробностей о деятельности общины. У Грубера сложилось впечатление, что тем, кто писал о случившемся в Мойере, было все равно, Минимум подробностей об инциденте, никаких размышлений о случившемся, никаких выводов. Грубера беспокоили не те подробности, которые он прочитал, а те, которых как раз и не было.

«Им будто хочется, чтобы о случившемся как можно скорее забыли», – подумал он. Но, возможно, это было правильное решение, ведь Мойер в то время процветал только благодаря туристам.

«Меньше всего хочется плюнуть в туристический колодец. Если, конечно, вы не “Пандженто” и вам действительно на все наплевать».

Блэр, кажется, хотел поговорить со старожилами в полиции, но большинство тех, кто мог что-то помнить о гибели Вольного Народа, уже вышли на пенсию. Хотя…

Грубер встал из-за стола и направился к кабинету шефа. Он поднял руку, чтобы постучать в дверь, и тут она распахнулась. Грубер машинально отступил назад. Из кабинета вывалился новичок с пылающий щеками и умчался так, будто за ним гнался медведь-гризли.

– Это Гуревич? – спросил Грубер.

– Он самый, – ответил Хардиган. – Пригрозил ему, что следующие двадцать лет будет детишек через дорогу переводить. – Шеф поправил табличку на столе. Грубер подумал, что она, вероятно, понемногу сдвигалась к краю каждый раз, когда Хардиган молотил кулаком по столу.

– Шеф… – осторожно начал Грубер, ведь спрашивать о таком непросто.

– В чем дело, Грубер? – раздраженно спросил Хардиган и вздохнул. – Ради бога, у тебя запор, что ли? Выкладывай.

– Вы уже довольно долго тут работаете, – сказал Грубер. – Я хочу сказать, в Мойере.

– Ну да, – усмехнулся Хардиган. – Я был тогда совсем как Гуревич. Разве что не таким трусом.

– Значит, вы уже служили в полиции, когда община еще существовала.

Хардиган нахмурился.

– Община?

– Вольный Народ Полей.

– А, эти… – от ностальгической улыбки не осталось и следа. – Послушай, Грубер, может, ты не заметил, но предаваться воспоминаниям мне некогда. Если это все, возвращайся к…

– Это еще не все, сэр, – прервал его Грубер. – Я проверяю наводку.

Шеф нахмурился.

– Какую еще наводку?

– Я считаю, что все эти мелкие и крупные происшествия связаны между собой.

– И как это может быть связано с давно исчезнувшей сектой? – удивился Хардиган.

Грубер глубоко вздохнул, прежде чем упомянуть об уликах, которые нашли Тенч и Блэр.

– Агенты ФБР обнаружили связь между инцидентом в библиотеке и тем, что когда-то произошло в общине.

Хардиган с подозрением прищурился.

– Что ты имеешь в виду?

– Нечто, связанное со взрывом.

Насторожившись, Хардиган поднялся и навис над столом, упираясь в него кулаками.

– С тем случайным взрывом?

Груберу показалось, что шеф пытается его запугать. Он с удивлением понял, что Хардиган хочет, чтобы он оставил эту тему.

«Он что-то скрывает».

– Это был несчастный случай?

– Ну, разумеется, – ответил Хардиган и повернулся к окну, выходящему на парковку, чтобы не встречаться с Грубером взглядом. – У них был динамит, чтобы расчищать поля. Он испортился и взорвался во время одного из их сборищ. Во всех газетах об этом писали.

Хардиган сцепил руки за спиной. Они дрожали. Короткие седые волосы были похожи на стальную щетку, но шеф полиции всегда казался моложе своего возраста. Он не был подтянутым и спортивным, но ему с избытком досталось энергичности, властности и напористости. Однако сейчас Хардиган заметно сутулился и явно чувствовал себя не в своей тарелке.

– Я читал эти статьи, – сказал Грубер.

– Ну вот, – сказал Хардиган, пренебрежительно махнув рукой.

– Их авторы что-то скрывают, – сказал Грубер. – Я должен знать, что именно.

– Ты, кажется, увлекся теориями заговора? – резко спросил Хардиган. – Все это не важно. И уже давно. Так что просто… забудь.

– Хотите знать, что было в последнем отчете, который я читал? – сказал Грубер, начиная злиться. – Один из наших патрульных остановил машину, потому что водитель проехал на знак «Стоп».

– Ну и что? Патрульный поступил правильно.

– Он едва не забил водителя до смерти! – продолжал Грубер. – Люди нападают друг на друга и даже убивают. И это происходит прямо сейчас! Никто не может чувствовать себя в безопасности. И все каким-то образом связано с той чертовой сектой!

Хардиган вздохнул, вернулся к столу и устало опустился в кресло.

– Что происходит, Том?

– Не знаю, сэр, – сказал Грубер. – Но я пытаюсь это выяснить.

– Хочешь узнать правду?

– Конечно.

– Правда тебе ничем не поможет, – сказал Хардиган. – Уж поверь.

– Я хочу сам составить мнение об этом.

Хардиган приподнял бровь.

– Всемогущий Грубер?

– Любая информация может оказаться полезной, – продолжал Грубер. – Я должен знать…

– Не замяли ли это дело? – спросил Хардиган. – Да, замяли. Но все было не так, как ты думаешь.

– Я не…

– Чушь собачья! – огрызнулся Хардиган, тыча указательным пальцем в Грубера. – Строишь тут из себя праведника и думаешь, что мы перебили членов секты, а потом прикрыли дело.

Грубер уставился на него. Он гордился тем, что всегда и ко всему относился объективно. У него, конечно, были свои соображения насчет того, что произошло в 1968 году, но о том, что массовое убийство – дело рук полиции, он и подумать не мог.

– Признайся, ты об этом думал, – сказал Хардиган. – Я бы сам подумал, если бы меня там не было.

– Так что же все-таки произошло?

– Я же говорю, динамит взорвался, – сказал Хардиган. – Но этот взрыв подготовили глава секты Калеб Феллс и несколько его приближенных. Динамит с дистанционными взрывателями заложили вокруг места, где проходило собрание. Взрыв должен был произойти в полночь.

– Но…

– Хочешь спросить, зачем ему это было нужно? – спросил Хардиган. Грубер кивнул. – Мы слышали, что Калеб проповедовал о конце света. В наши дни Вольный Народ называли бы сектой Судного Дня и подумали бы, что они совершили массовое самоубийство. До нас доходили слухи об их экспериментах с наркотиками, но мы думали, что наркотой балуются только несколько придурков и нет смысла тратить на них время. Они казались безобидными, на них никто не жаловался. Но мы ошибались. Мы понятия не имели, что у них процветающий наркобизнес… И что этих чокнутых ублюдков так много.

– В газетах сказано, что погибли двадцать три человека.

– Двадцать три, – кивнул Хардиган. – Хорошее число. Меньше трех десятков, но больше одного. Выглядит правдоподобно, а это главное.

– Что вы хотите сказать?

– Мы нашли в три с лишним раза больше тел.

– Но как?..

– Это было за много лет до того, как в Мойере появился «Пандженто». В то время Мойер полностью зависел от притока туристов, – огрызнулся Хардиган. – Когда мы выяснили, как сильно ошибались насчет наркотиков и численности секты… Короче, несчастный случай с небольшой группой сектантов выглядел лучше, чем то, что там произошло на самом деле.

– Кто об этом знал?

– Все, – сказал Хардиган. – Все, кто ликвидировал последствия. Поведение самих членов общины навело нас на эту мысль – эти их секреты, стремление сохранить анонимность… Мы жили рядом и ничего не замечали, значит, за пределами города никто и подавно ничего не узнает. Мэр, шеф, городской совет, торговая палата и местная пресса… В общем, мы выбрали то, что нанесло бы Мойеру меньше всего вреда. – Хардиган глубоко вздохнул, словно, признавшись, почувствовал облегчение. – Считай, что мы с уважением отнеслись к праву членов общины сохранить свои тайны.

– Но тела… – У Грубера было очень много вопросов, но все, о чем он мог сейчас думать, – неожиданно большое количество погибших. Он сел на один из двух стульев, стоявших перед столом Хардигана. – В газетах писали, что опознаны тела двадцати трех человек.

– Остальных закопали в общей могиле, – сказал Хардиган. – Ночные похороны за счет города.

– А как же родственники?..

– Анонимность, – напомнил Хардиган. – Большинство из этих людей отвергали общество, в том числе и такие его условности, как документы. Некоторые брали новые имена, которые звучали совершенно по-идиотски. Мы искали документы, проверяли отпечатки, но если в системе ничего не было, они так и оставались Лунным Сиянием, Светом Звезд или Пастырем…

– И вы все пошли на это?

– Нужно было думать о живых, – сказал Хардиган. – О том, что будет потом. Мы сообщили то, что должны были, и ни слова больше. И стали жить дальше. Не смотри на меня так, Грубер. Эти люди добровольно покинули общество еще задолго до того, как произошел взрыв.

Хардиган снова встал и, сцепив руки за спиной, уставился в окно. Его руки больше не дрожали.

– Историю пишут победители, Том, – сказал он. – Выжившие. Мы сделали то, что было лучше для города.

Грубер молчал. Он пытался понять, как старая трагедия и ее сокрытие могли привести к хаосу в настоящем.

– Туристов в Мойере больше нет, – снова заговорил Хардиган, – У нас есть только «Пандженто». А все остальное случилось давно и уже не имеет значения.

Глава 29

Итан сверлил взглядом экран телефона, перебирая комбинации из шести цифр, в то время как отец – вернее, бука, который вселился в его тело – пытался выбить дверь спальни. Дверные косяки трещали. При каждом ударе школьный стол Итана, которым он подпер дверь, раскачивался.

Адди, вцепившись в его руку, прошептала:

– Ты чего так долго? Звони кому-нибудь!

– Не могу. Я не знаю пароль.

Еще один мощный удар, и дверь сорвалась с петель. Ножки стола со скрипом проехали по деревянному полу. Адди вскрикнула, залезла на кровать и прижалась спиной к стене.

– Скорее!

Дэниел Йетс с силой толкнул дверь. Стол с грохотом проехал по полу и едва не опрокинулся.

Схватив Адди за руку, Итан потащил ее в дальний конец комнаты. Один взгляд в окно показал, что именно им предстоит – падение со второго этажа на каменную дорожку, огибающую заднюю часть длинного дома. Не лучший вариант. Но единственный.

Открыв дверь и отодвинув в сторону стол, Дэниел Йетс торжествующе вошел в комнату. Его глаза лихорадочно блестели. Широкая, жуткая улыбка застыла на его лице, когда он поднял нож, зажатый в побелевших пальцах.

Время вышло. Итан повернулся к сестре и прошептал:

– Адди, мне нужно, чтобы ты была храброй! Ладно?

Секундное колебание, от которого замерло сердце, – и она кивнула. Итан распахнул окно, стараясь не думать о падении со второго этажа.

«Падение или нож, – подумал он. – Будет очень больно, но мы должны рискнуть».

– Делай как я! – сказал он. – Перелезай через край, повисни, а потом отпусти руки!

– Я не хочу падать!

– Будь храброй, Адди!

Сунув телефон в задний карман, Итан подсадил Адди. Быстрый взгляд на отца – на того, кто лишь выглядел как отец, – и он увидел, что тот наслаждается их страхом. Вместо того, чтобы наброситься на них, он наслаждался моментом, медленно продвигаясь вперед и водя указательным пальцем по окровавленному лезвию.

Отец заговорил не своим голосом – низким, пугающим.

– Кое-кто должен слушаться, – сказал он, постукивая лезвием по ладони. – Но не слушается.

Адди дрожала, сидя на подоконнике, но все равно крикнула:

– Оставь папу в покое!

Даже она поняла, что это существо – не отец, а что-то другое, и ему нравится пугать людей и причинять им боль. Итан надеялся, что она понимает: отец никогда не обидел бы маму.

– Адди, пора! – Голос Итана дрожал, несмотря на все его усилия казаться храбрым. – Давай!

Она прикусила губу, посмотрела на него широко раскрытыми глазами и кивнула.

– На старт, внимание…

В это мгновение другая тень, меньше, чем та, что контролировала тело Дэниела Йетса, влетела в дверной проем и врезалась в спину Йетса. Тот пошатнулся и упал на одно колено, словно его действительно кто-то ударил.

Итан придержал Адди, чтобы она не упала, и ухватился за подоконник. Отец посмотрел на них, его глаза снова на мгновение вспыхнули красным. А потом его тело вдруг задрожало и нож выпал из руки.

Хриплый, задыхающийся голос вырвался из горла отца, он был совершенно не похож на тот угрожающий голос, который они слышали несколько минут назад. Слова звучали так, словно каждый слог давался отцу с трудом.

– Беги… Итан, беги! Не смогу… долго… его удерживать…

– Барри!

Итан схватил сестру за руку и потянул с подоконника обратно в комнату, подтолкнул, когда они прошмыгнули мимо дрожащего отца. Они обежали вокруг стола и выскочили в дверь. Сбегая по лестнице, они услышал страшный голос, кричащий в ярости:

– Знай свое место, мальчишка!

Итан понял, что плохая тень обращается к Барри, а не к нему. Барри, обещавший безопасность Итану и его семье, проигрывал битву.

– Знай… свое… место!

Итан услышал грохот и решил, что Барри побежден.

Он потащил Адди к выходу из дома, но вокруг сновало слишком много теней – они пролетали сквозь щели вокруг двери, под дверь, в замочную скважину… Тогда он повернулся и через заднюю дверь выбежал на широкий двор.

Когда они въехали в этот дом, отец обнаружил скрытые под травой и землей деревянные крышки – некоторые из них почернели от огня. Под ними обнаружились тесные подземные камеры, запертые на висячие замки и цепи.

Итан вспомнил, как однажды за завтраком отец, разговаривая с матерью, предположил, что эти помещения, возможно, служили погребами. Но Сьюзен Йетс в этом сомневалась.

– Кто станет делать погреб, в котором едва может выпрямиться один человек? И зачем выкапывать несколько маленьких, а не один большой?

На это Дэн Йетс ничего не ответил. Он пожал плечами и сказал:

– Думаю, этого мы никогда не узнаем.

Итан заглянул в несколько «колодцев», как он их называл, и подумал, что мать права. Их вырыли не для хранения овощей. Висячие замки и цепи вселяли тревогу. Несколько ночей Итану снились кошмары о том, как кто-то – незнакомец, чье лицо было скрытым в тени, – бросает его в такой вот колодец, захлопывает люк и запирает на старый висячий замок с цепью.

Отцу не нравилось, что колодцы так близко от дома, большинство из них осыпалось, когда обугленные деревянные стены разрушились. «Это небезопасно», – сказал он и начал засыпать их землей.

Но Итана колодцы, которыми был изрыт весь задний двор, притягивали. Он взял несколько страниц из блокнота и сделал что-то вроде карты сокровищ, только наоборот. На его карте был не один крестик, указывающий, где зарыт клад, а несколько – в тех местах, где он сможет, если понадобится, спрятать что-нибудь ценное. Какое это будет сокровище, он не знал. Может, пиратский сундук с золотыми монетами?.. И никогда – до этого самого момента – не думал о том, что в таком колодце можно спрятаться самому.

Колодец, находившейся дальше всего от дома, там, где начинались поля, был в хорошем состоянии. Отец снял замок с цепей при помощи болтореза, заглянул внутрь, убедился, что внутри пусто, и снова закрыл люк.

Итан представил себе карту и тот колодец. Опустившись на колени, отгреб землю, отодвинул ржавые цепи и открыл люк. Деревянные стены уходили вниз, в темноту. Колодец казался похожим на гроб, который опустили в яму вертикально.

«Возможно, когда кладбища переполнятся, людей будут хоронить стоя, чтобы сэкономить место…»

Холодок пробежал по спине. Итану показалось, что он привел сестру в их будущую могилу. Сидя в ней, они будут ждать, когда бука, вселившийся в отца, придет и убьет их. Ему даже не придется резать их ножом. Достаточно просто засыпать яму землей. Так он и убьет их, и похоронит.

Адди попятилась, широко раскрыв глаза.

– Я не хочу туда спускаться!

– Это единственный выход, – настойчиво сказал Итан, пытаясь убедить не только младшую сестру, но и себя. – Нужно спрятаться. Хотя бы пока я не подберу пароль.

Он вытащил телефон из кармана и уставился на экран блокировки. Потянувшись к нему, Адди сказала:

– Дай я попробую.

– Это не игрушки!

– Я знаю, – сказала она, снова протягивая руку.

– Тогда оставь телефон в поко…

– Я знаю папин пароль.

Глава 30

Что-то беспокоило Дина с тех пор, как он столкнулся с тенью в клубе. В легендах и преданиях, к сожалению, ничего не говорилось о том, как справиться с живыми тенями, так что ему приходилось полагаться только на опыт встреч с ними в Мойере. Итак, во-первых, предчувствие Сэма оправдалось. Винчестеры убедились, что детектор ЭМП на них реагирует. Логично, ведь духи умерших членов общины относятся к категории «сверхъестественное». Во-вторых, Морис Хогарт случайно обнаружил, что в ультрафиолетовом свете они становятся более материальными – и опасными, – но в то же время теряют способность вселяться в людей. В-третьих, они узнали, что электрический разряд изгоняет тень из тела человека – как это произошло при задержании санитара, который сломал шею недовольному пациенту. В-четвертых – но этой информацией они воспользуются лишь в крайнем случае, – тень можно изгнать еще и огнем.

Но что именно Дин узнал после встречи с тенью в клубе?

Человек, в которого вселилась тень, собирался устроить резню, но в последний момент отказался от этого намерения – по собственной воле. Обычный свет не причинял вреда живым теням. Он даже не просвечивал их насквозь. Значит, тень с ножом остановилась не из-за луча прожектора, для нее это был просто яркий свет. Если отбросить субъективное мнение Дина о том, что тень решила сбежать подальше от электронной музыки, оставался только один ответ.

Когда в поисках новых улик Дин в третий раз описывал Сэму встречу в «Круговерти», он упомянул, что, когда направился к танцполу, тень замерла и лишь потом метнулась прочь. Она остановилась на краю закрытого пространства, под навесом, за секунду до того, как должна была попасть под лучи стробоскопов. Дин решил, что стробоскопы – это всего лишь быстро мигающие огни и тень остановить не могут. Но Сэм нашел неплохое объяснение.

– У людей со светочувствительной эпилепсией[19] бывают припадки, вызванные вспышками, – сказал он.

– Значит, существа, состоящие из теней, могут залипать, глядя на огни стробоскопов?

– Вот именно, – подтвердил Сэм. – Судя по твоему рассказу, стробоскопы оказали на тень гипнотическое или парализующее воздействие. Для наших глаз быстрая смена света и тени создает пробелы в движении. А для человека-тени? Может быть… это как-то ломает его реальность?

Вооружившись заметками и списком покупок, Дин объехал город, покупая все необходимое для охоты, а потом свернул на шоссе, чтобы заглянуть в универмаг и на склад принадлежностей для вечеринок – в списке оставалось еще несколько пунктов.

Вернувшись в мотель, Дин увидел, что Сэм сидит на кровати рядом с грудой патронов для дробовиков, которые он достал из багажника «Импалы» перед тем, как Дин уехал по делам.

– Оба заряжены, – сказал Сэм. – И патронов у нас хватает.

– Будем воевать вдвоем?

– Тени в городе так и кишат.

– Даже не знаю, подействует ли на них соль…

– Ну, ЭМП на них реагирует, – Сэм кивнул в сторону тумбочки, на которой лежал прибор.

Интересно, кто же проник тогда в их номер – случайный незваный гость или разведчик, оценивающий потенциального врага? Существовала вероятность, что живым теням известно об охотниках. Некоторые тени вселялись в полицейских и могли знать о том, что в Мойере находятся агенты ФБР. Однако никто из полицейских не подозревал, что Винчестеры охотятся на нечисть. Все они были уверены, что Тенч и Блэр – правительственные агенты.

Дин считал, что гость заглянул к ним случайно. Действия теней стали более наглыми, они теперь скрывались меньше и появлялись на глазах многочисленных свидетелей. Скорее всего, они были уверены, что людям с ними не справиться, и нападения на свой дом не ожидали.

Сэм начал наполнять два кожаных мешочка патронами с солью.

– Лучше слишком много, чем недостаточно, – сказал он. – Ты нашел все, что нужно?

Дин бросил набитую сумку на кровать.

– Все здесь, – сказал он. – Тазеры, шокеры, ультрафиолетовые фонари и стробоскопы.

Зазвонил телефон Сэма.

– Это Грубер. – Он включил громкую связь. – Блэр у аппарата.

– Извините, что так долго, – сказал Грубер. – В нашем Психтауне покой только снится. Сейчас арестовали двух соседей за грабеж.

– Они действовали вместе?

– Один ограбил банк, – пояснил Грубер. – С охотничьим ружьем. Дал предупредительный выстрел в потолок. Требовал, чтобы деньги ему выдали однодолларовыми купюрами.

– Он что, в стрип-клуб собрался? – спросил Дин.

– Об этом он даже не думал. Другой далеко ходить не стал и, вооружившись алюминиевой теннисной ракеткой, ограбил «Крулеры Кэллоуэя».

– Пончиковую? – удивился Сэм.

– Да, но ничего из кассы не взял, – добавил Грубер. – Только пончики. С желе. Но, к сожалению, не все так смешно. Двое полицейских, которые живут через несколько домов друг от друга, затеяли старомодную дуэль – с «Глоками» и перестрелкой с двадцати шагов. Один разбил фару в машине другого, а сам потерял селезенку. И, конечно, никто ничего не помнит. – Он вздохнул. – Но я звоню по другому поводу.

– Выяснил что-нибудь о доме, который занимала община? – спросил Сэм.

Грубер понизил голос:

– В газетах о взрыве и гибели людей почти ничего не было. Ни репортажей, ни статей с продолжением, и мне это показалось странным. Но угадайте, кто служил в полиции в далеком 1968 году?

– Хардиган, – сказал Дин, вспомнив военную выправку шефа полиции.

– Точно, – сказал Грубер. – Я надавил, и он раскололся. После взрыва полиция обнаружила запасы наркотиков и установила, что численность общины раза в три больше, чем они думали. Место последнего собрания оказалось заминировано, взрыв был управляемым, и жертв насчитали больше семидесяти. А сообщили только о трети. Тех, чьих отпечатков не оказалось в базе, ночью похоронили в общей могиле. Наркотики, за исключением нескольких образцов, необходимых, чтобы подтвердить официальную версию событий, уничтожили. Полиция все списала на несчастный случай, так что массовым самоубийством это никто и никогда не называл.

– Массовое самоубийство? Но почему? – спросил Сэм. – Зачем они это сделали, если их незаконная деятельность оставалась незамеченной?

– Лидер секты верил, что приближается конец света. Убийство Роберта Кеннеди он счел предзнаменованием. Все члены общины принимали на том собрании галлюциногенную смесь, а Калеб заранее заложил динамит под обеденными столами. Взрыватели должны были сработать в полночь. Некоторые подземные… карцеры также были начинены взрывчаткой. Там тоже обнаружили несколько тел.

– Ого, – тихо заметил Сэм.

– Судя по отчетам судмедэкспертов, когда динамит взорвался, участники собрания, скорее всего, уже были под кайфом, – сказал Грубер. – Но даже если бы они были трезвыми, они все равно не успели бы ничего понять.

– Но дом общины уцелел? – спросил Дин, гадая, не ошиблась ли Бонни. В ее возрасте проблемы с памятью не редкость.

– Уцелел, – ответил Грубер. – За прошедшие годы он несколько раз менял владельцев, но в нем никто не жил, и он постепенно ветшал.

– Мрачные события сгущаются над этим домом, как тучи, – сказал Сэм.

– Недавно предыдущий владелец продал большую часть земли, которая принадлежала общине, – продолжал Грубер. – Себе он оставил дом и большой задний двор. Пару месяцев назад он продал и дом, который, по его словам, требовал некоторого ремонта. И это еще мягко сказано. Продал он его Дэниелу и Сьюзен Йетс, супружеской паре лет тридцати пяти. У них двое детей.

– Возможно ли, что семья Йетс связана с Вольным Народом? – спросил Дин.

– Я просмотрел список двадцати трех официальных жертв, – сказал Грубер, – и, кажется, они никак не связаны. Но у нас нет записей о тех, кто похоронен в общей могиле, так что ничего не могу утверждать.

– Они переехали больше месяца назад, – сказал Сэм. – Если бы они были как-то связаны с живыми тенями, что-нибудь уже наверняка произошло бы.

– Думаю, триггером стало то, что в доме наконец появились жильцы.

– Возможно, – сказал Сэм. – Но «коротнуть» должно было раньше. – Он спросил Грубера: – А семье Йетс рассказывали об общине до того, как они купили дом?

– Сомневаюсь, – сказал Грубер. – Дом при взрыве не пострадал. Но, возможно, они что-то слышали. Дэниел Йетс ремонтирует и перепродает дома. Никто и не ожидал, что они останутся в доме после того, как ремонт будет закончен.

– А телефон в доме есть? – спросил Дин.

– Стационарного нет, – ответил Грубер.

– Ясно, – отозвался Сэм, собираясь закончить разговор.

– Подожди! – воскликнул Грубер. – Я вытянул признание из Хардигана, но вы так и не сказали, как община и события шестидесятых связаны с тем, что, черт возьми, происходит в моем городе!

– Ты не поверишь, если мы расскажем, – сказал Дин.

– А вы рискните.

– Ты веришь в привидения? – спросил Сэм.

– Хочешь сказать, что Мойер наводнили призраки?

– В некотором смысле.

– И что теперь? – спросил Грубер, явно расстроенный тем, что с такой угрозой рациональным способом не справиться. – Устроим спиритический сеанс? Будем жечь благовония?

– Вообще-то, мы имели в виду нечто более… энергичное, – заверил Дин.

– Что бы это ни было, поторопитесь, – сказал Грубер. – Город разваливается на части.

Сэм закончил разговор, и тут зазвонил телефон Дина. Прежде чем ответить, он показал Сэму экран: Бонни Ласситер.

– Тенч слушает, – сказал Дин. – У вас что-то случилось?

– О, да, – сказала она. – Он вернулся.

– Хотите сказать, что…

– Да, – сказала она. – Барри здесь.

Глава 31

Адди уверяла, что знает пароль от папиного мобильника, так что Итан заключил с ней сделку. Они будут прятаться в подземелье, пока их не спасет полиция. Иначе придется бежать дальше, и тогда полиция никогда их не найдет.

Это казалось не очень логичным, но Итану нужно было убедить пятилетнего ребенка, что его план хорош. Наверху они слишком заметны. И если снова придется бежать, Адди устанет гораздо раньше, чем отец. Итан вспомнил, что учитель рассказывал о том, как люди и животные реагируют на опасность – они сражаются или бегут. Они с сестрой выбрали бегство, потому что о борьбе с отцом, взрослым мужчиной с ножом, не могло быть и речи. Но бегство тоже не выход. Итан знал, что от отца не убежать. Значит, нужно прятаться.

Колодцы были достаточно глубокими, чтобы взрослый мог стоять, не упираясь головой в люк. Но ребенку придется прыгать в темноту и, возможно, растянуть или сломать лодыжку. Требовалась предельная осторожность. Итан не мог допустить, чтобы Адди ушиблась и заплакала. Так они сами отдали бы себя во власть обезумевшего отца. Он вспомнил кошмарный сон о том, как его заживо хоронят в колодце, и содрогнулся.

Итан лег на живот и велел сестренке взять его за руки и свесить ноги в колодец. Он держал ее, медленно продвигаясь вперед и стараясь опустить как можно ниже.

– Не урони меня!

– Тут не высоко.

– Тут темно, – возразила она. – Мне страшно!

– Дно совсем близко, – сказал Итан. – Если бы у тебя были большие клоунские ботинки, ты уже задевала бы его ногами.

Адди рассмеялась, представив себе это.

– Правда?

– Всего лишь небольшой прыжок.

– Хорошо.

– На счет «три», – сказал он. – Раз, два…

– Три! – воскликнула она и отпустила его руки.

Итан услышал удар о землю. Затем тихое: «Ой!»

– Ты в порядке? – прошептал он.

– Упала на задницу, – ответила она. – Но да.

– Я же говорил, – сказал Итан.

– Здесь темно, – добавила она. – Не оставляй меня одну!

– Иду. – Итан свесил ноги вниз, перекинул тело через край и уже хотел разжать пальцы… – Вот черт!

– Что случилось?

– Забыл про люк!

Пришлось снова лезть наверх по шершавой деревянной стене, зарываясь пальцами в землю. Носки кроссовок пару раз соскользнули, прежде чем Итан подтянулся и снова перелез через край. Итан прикрыл люк и подпер его палкой, оставив щель, в которую мог проскользнуть. Обхватив палку левой рукой, он снова начал сползать в яму. Пальцы правой руки вцепились в край.

– Отойди! – крикнул он.

– Не упади мне на голову!

– Осторожно! – предупредил Итан и левой рукой выбил палку из-под люка.

Одновременно он разжал правую руку и свалился в яму. Люк захлопнулся за мгновение до того, как он с глухим стуком приземлился, пошатнулся, задел Адди и отлетел к другой стене.

– Ты в порядке? – спросила Адди.

– Прикусил щеку, – сказал Итан. Он ощупал ранку кончиком языка и почувствовал вкус крови. – Но я в порядке.

– Стало еще темнее, – пожаловалась Адди.

Теперь, когда люк был закрыт, они оказались почти в полной темноте. Итан уставился на потолок крошечной подземной камеры. Маленькие трещины в дереве пропускали немного света, но он не мог избавиться от жуткого ощущения, что заживо похоронил себя и сестру.

– Так ему будет труднее нас найти. – Итан вовсе не чувствовал той уверенности, с которой говорил.

Мама любила повторять: «Ты сам выбираешь, наполовину полон твой стакан или наполовину пуст. Только ты, и больше никто». Последние несколько лет им часто приходилось жить в очень плохих домах, но в каждом из этих временных пристанищ она находила что-нибудь хорошее. И каждый раз, когда они переезжали в очередную развалюху, которую отец должен был отремонтировать, мама рассказывала, как этот дом с каждым днем будет становиться все лучше. А когда-нибудь они переедут в большой дом, который станет их собственным. Навсегда. Тогда Итан наконец заведет настоящих друзей. И собаку.

Стоя в темноте с сестрой, прячась от чего-то злого, что хотело их убить, Итан пытался найти что-то хорошее. Отец понятия не имеет, куда они с Адди подевались, так что пока они в безопасности. Итан верил, что мама жива и поправится, как только они позовут на помощь. Для этого нужен всего один звонок.

Ему понадобилось несколько минут, чтобы успокоиться.

«Будь храбрым, и тогда она тоже будет храброй».

Итан протянул сестре мобильник.

– Ладно, – сказал он. – Вводи пароль.

Адди взяла телефон и начала набирать цифры.

Разведя руки, Итан мог коснуться противоположных стен. Повернувшись, он снова вытянул руку и обнаружил, что расстояние осталось прежним. Можно даже лечь, подумал он, но будет неудобно.

– Как только разблокируешь телефон, мы позвоним и позовем на помощь, – сказал Итан. – И включим фонарик, чтобы не сидеть в темноте, пока за нами и мамой не приедут полиция и «скорая».

Но Адди хмурилась. Итан не следил, но, кажется, она набрала больше шести цифр.

– Что не так?

– Не получается…

– Ты же сказала, что знаешь пароль!

Его спокойствие начало испаряться. Он почувствовал, как его накрывает волна паники.

– Скажи пароль, – попросил он. – Я сам наберу.

– Папа сказал, что это секрет, – сказала Адди. – И я никому не должна говорить.

– Я не никто! – нетерпеливо рявкнул Итан. – Я твой брат!

Она снова и снова набирала номер.

Он выхватил телефон у нее из рук.

– Теперь я попробую. Говори, – велел Итан.

Адди тяжело вздохнула.

– Хорошо, но я не хочу, чтобы у меня потом были неприятности.

Итан рассмеялся. Он просто не мог сдержаться. Они прячутся в открытой могиле от отца, одержимого злой тенью, которая хочет их убить, а Адди беспокоится, что ей влетит, если она назовет пароль от мобильника.

– Что смешного?

– Ничего, – ответил Итан. – Вообще ничего.

– Он сказал, что пароль – наши дни рождения, но это слишком длинно, – сказала она. – Они все не поместятся.

«Три дня рождения, – думал Итан, – мамин, мой и Адди. Шесть цифр, по две на каждый день, месяц и год рождения. Но какие именно? И в каком порядке? По старшинству? Или наоборот? Несколько комбинаций… Придется перепробовать все».

И вдруг откуда-то сверху донесся голос отца. Страшный голос тени, похожий на рычание дикого зверя.

– Итан! – звал он. – Адди!

Итан набрал годы рождения, начиная с маминого – последние цифры. Сначала он не мог вспомнить год, когда родилась мама, и во рту стало кисло от страха.

– Итан!

Ему показалось или голос прозвучал ближе?

– Адди!

«Ближе! Слишком близко!»

Он услышал скрип ржавого металла и глухой стук крышки люка.

– Вылезайте! – крикнул голос. – Я знаю, что вы там прячетесь!

«Вот дерьмо! Он проверяет ямы!»

Неподалеку хлопнул еще один люк.

Склонившись над телефоном, Итан боялся, что его вырвет прямо на пол. Сейчас Адди просто страшно, но если она поймет, как напуган брат, то впадет в настоящую панику.

Пароль не подошел.

– Ладно, попробую дни, – пробормотал он.

– Получается?

– Пока нет.

– Я же говорила, это слишком длинно.

– Не в этом дело!.. – Он вздохнул. – Но я разберусь.

– Я кое-что нашла в углу.

– Что? – спросил он.

«Испорченную еду? Фонарик с севшими батарейками?»

– Табурет, – сказала она. – Трехногий. Низкий. Я могу на него сесть.

– Валяй, – отозвался Итан.

Комбинации дней рождения не смогли разблокировать телефон – ни от старшего члена семьи к младшему, ни от младшего к старшему.

– Так, дальше месяцы.

– Табурет шатается, – пожаловалась Адди.

– Мы его починим, – отозвался Итан.

Он начал набирать комбинации месяцев рождения, и вдруг… экран блокировки исчез.

– Слава богу!

– Что? Получилось?!

– Да, – сказал Итан.

Скрип. Стук. Еще один люк распахнулся и захлопнулся.

– Выходите! Где вы там?!

Когда Итан закрывал глаза, ему казалось, что он видит отца меньше чем в трех метрах от их колодца, и слышал шарканье его ног. Желчь подступила к горлу. Он поморщился и с трудом сглотнул.

Потом быстро набрал 911. Но ничего не произошло. Гудка не было!

– Черт побери!

– Что случилось? – спросила Адди. – Батарея села? У мамочки батарея всегда разря…

Итан не обращал внимания на ее болтовню. Батарея была заряжена еще наполовину, но связи почти не было, на экране была видна только одна полоска.

«Ну уж нет! – сердито подумал он. – Не после всего, что мы…»

– Дай табурет!

– Чур мое, – сказала Адди вредным голосом.

– На минутку, – настойчиво прошептал Итан. – Я верну.

– Ладно.

Итан влез на шаткий табурет и, с трудом удерживая равновесие, поднял телефон над головой – достаточно высоко, так, что тот касался люка. Одна полоска превратилась в две, на секунду появилась третья, потом снова исчезла.

«Этого должно хватить», – подумал он и снова набрал 911.

Услышав голос оператора, Итан от облегчения едва не свалился с табурета. Оператор спросила, что случилось.

«Так много надо сказать, – подумал он. – С чего начать?»

– Нам нужна помощь! – выпалил Итан, боясь, что сигнал пропадет раньше, чем он закончит. – Это Итан. Итан Йетс. Нам с сестрой нужна помощь! Скорее! Мама сильно ранена. Он ударил ее ножом. Наш отец… в доме, и он хочет нас… Нам будет плохо, если он нас найдет. – Итан спохватился, что не стоит пугать сестру. Пугать еще сильнее. – Нам нужна полиция… и «скорая помощь» для мамы… Только скажите полиции, чтобы не трогали папу, потому что на самом деле это не он делает плохие вещи. Что-то внутри него. Плохая штука.

– Где вы находитесь?

– Прячемся в колодце у нас во дворе, – сказал Итан. – Но он идет сюда… Он близко!

– Итан, мне нужен твой адрес.

Итан назвал адрес. Мама всегда заставляла их с Адди запоминать адрес, но они часто переезжали, и Адди иногда путала названия улиц и городов. Итан всегда исправлял ее.

Он осторожно слез с табурета и отдал его Адди. И сел на пол рядом с ней. Они молча ждали в яме, а тем временем наверху захлопнулся еще один люк на скрипучих петлях. Отец в любую минуту мог найти их, открыть люк и…

Мама говорила: «Всегда может случиться что-то неожиданное».

На этот раз неожиданное произошло на их заднем дворе.

Отец потерялся.

Глава 32

Винчестеры вернулись в библиотеку. Сэм достал из багажника набитую спортивную сумку и вслед за Дином вошел в здание. На парковке перед библиотекой стояла только их «Импала». В городе творился такой хаос, что вряд ли кто-то решил бы заявиться сюда и спокойно почитать книжку. Машина Бонни, должно быть, была на служебной стоянке за библиотекой, но Сэм все-таки ожидал увидеть хотя бы еще одну машину перед зданием – приехал же на чем-то человек, в которого вселился Барри. Если только…

Дин оглянулся и посмотрел на Сэма.

– Интересно, это снова будет тот обожженный парень? – сказал он.

– А почему не кто-то другой?

Дин пожал плечами.

– Например, потому, что это тело ему уже знакомо, – предположил он. – Сам знаешь, у каждой машины, которую берешь напрокат, приходится заново выяснять, как работают фары и дворники.

Автоматические двери со свистом разъехались. Библиотека казалась пустой.

– Бонни! – позвал Дин.

Дверь кабинета за стойкой открылась, и появилась Бонни.

– Вы здесь, – с улыбкой сказала она. – Хорошо.

Сэм поставил сумку на стойку. Оглядев книжные шкафы и компьютерный островок, он спросил:

– Где же Барри?..

– Он здесь и хочет помочь, – ответила Бонни. – Но очень волнуется. – Она повернулась лицом к кабинету, дверь которого была полуоткрыта. – Барри, выходи.

Люминесцентные лампы над головой мигнули. И тут Сэм понял, почему стоянка пуста. Барри пришел как есть – в виде тени.

«Довольно пугающее зрелище».

Если бы Сэма спросили, он именно так описал бы свою реакцию, когда увидел темный человеческий силуэт, отчетливый и в то же время призрачный, направлявшийся к ним под безжалостным светом флуоресцентных ламп. Тень… человек, называющий себя Барри, казалось, искажал реальность. Он был разумным сгустком мрака, колеблющимся в воздухе. В человеческом мире.

– Ого! – Дин невольно потянулся к сумке и стал вытаскивать дробовик.

Бонни выставила руки ладонями вперед и воскликнула:

– Стойте! Он не причинит вам вреда!

– Парень с обожженной рукой с вами вряд ли согласился бы, – заметил Дин.

– Он хочет помочь! Просто выслушайте его, – сказала Бонни.

– Тени уже и говорить умеют? – спросил Сэм.

Тень поворачивалась к тому, кто говорил, и выглядело это жутко. Очевидно, тени не могли говорить, но могли слышать или как-то еще понимать сказанное. Когда-то все они были людьми, и, возможно, этого было достаточно.

– Мы тут кое-что придумали, – усмехнулась Бонни. – И немного потренировались, пока ждали вас.

– Потренировались? – переспросил Сэм, взглянув на Дина.

– Театр теней? – предположил Дин, пожимая плечами. – Больше ничего на ум не приходит.

Тень Барри скользнула вперед. Сэм инстинктивно напрягся, готовый к нападению. Он еще не сталкивался с живыми тенями вблизи. Видеть такое своими глазами было… странно.

Барри повернулся к Бонни. На мгновение Сэм увидел только край его тела, которое почти исчезло, а потом снова появилось, будто тонкая трещина в реальности или дефект зрения. Затем другая сторона появилась и расширилась – Барри повернулся «спиной» к Винчестерам, а «лицом» к Бонни. Она улыбнулась и слегка кивнула. Барри придвинулся к ней.

Они были почти одного роста, но тень Барри расширялась и сжималась в нужных местах, повторяя очертания ее фигуры. На мгновение темнота окутала Бонни с головы до ног, словно ее окунули в тушь, а лицо искусный скульптор выточил из обсидиана. И тень исчезла в ее теле.

Бонни смотрела на них, застыв на месте, и, казалось, ничего не видела. Затем ее глаза вспыхнули красным, но этот свет исчез так же быстро, как и появился.

– Бонни! – окликнул ее Сэм.

Ее рот открылся и закрылся. Она медленно кивнула. Пальцы сжались и разжались.

– Бонни… не может ответить…

– Ты что-то сделал с ней? – спросил Дин.

Он все еще держал руку на прикладе одного из дробовиков в сумке, но он не собирался стрелять в Бонни – даже солью. И поэтому чувствовал себя таким же беспомощным, как и Сэм.

– Никогда бы… не ранил мою… красотку, – это все еще был голос Бонни, но напряженный и неуверенный. – Она… позади меня, но все понимает.

– Ты человек-тень? – спросил Сэм. – Вы все люди-тени?

– Мы… то, что мы есть. Не знаю… почему мы… здесь. Сейчас.

– Где вы были раньше, все эти годы? Не могли покинуть Завесу?

– Завесу?

– Это одно из измерений… – начал Сэм.

– Там обитают призраки, адские псы и жнецы, – перебил Дин. – Нечто вроде сверхъестественного бака-накопителя. Трудно объяснить.

Тело Бонни пожало плечами.

– Для нас… Завесы не существует. Мы одиноки, но связаны между собой… наши умы… в темноте. Как во сне… летаем… время не движется.

Сэм кивнул.

– Авторы легенд предполагают, что люди-тени – это существа, населяющие другую вселенную или альтернативную реальность.

Дин фыркнул:

– Разве это не то же самое, что инопланетяне?

Сэм улыбнулся.

– Нет, но что, если обстоятельства, при которых они погибли, – измененное состояние сознания и взрыв – создали нечто вроде карманной вселенной. И когда такие души освобождаются, они появляются в нашем мире в виде теней.

Голова Бонни медленно качнулась.

– Второй взрыв уничтожил… нет больше снов. Стремимся назад… к энергии. Жаждем… жизни.

– Вам нравится вселяться в людей? – спросил Дин. – В этом все дело?

– Некоторые… подсели. Как новый наркотик. Я бы не стал… отказался… но опасность для вас… всех… Для Мойера… Не могу стоять в стороне.

– Не обижайся, – сказал Сэм, – но, похоже, у тебя это не очень хорошо получается.

– Надо учиться… контролировать. Работает только с теми… с кем мы чувствуем связь. Открытые умы. Остальные… заперты.

Очевидно, Барри был связан с Бонни. Многие пожилые обитатели Мойера знали о Вольном Народе или общались с членами общины. Они, их дети и внуки…. Но Сэм чувствовал, что не хватает последнего кусочка головоломки.

– Я ждал, отказывался. Другие делали много раз. Некоторые хотят… получить вместилище навсегда … Никогда не уходить. Снова жить.

– Тени хотят захватить тела других людей навсегда? – спросил Дин.

– Разве это возможно? – подхватил Сэм.

– Калеб и те… кто ему верен. Лидеры Совета. Другие. Считают, что… это возможно. Миссия Калеба… не завершена. Хочет попробовать снова.

– В преданиях ничего нет о том, что тени вселяются в людей, – сказал Сэм. – Там говорится о сонном параличе, о чувстве страха, но не о захвате чужих тел. Связь Вольного Народа с жителями Мойера – исключение из правил.

Бонни снова кивнула.

– Только если мы чувствуем связь… с нами.

«Опять это слово», – подумал Сэм. И тут его осенило.

– Я понял! – сказал он. – Люди из Вольного Народа были связаны между собой, когда умерли, связаны в своей карманной вселенной и связаны при возвращении. Полуночные блэкауты – это метафизические отголоски, приглушенное эхо события, которое их вызвало. Они каким-то образом вызывают измененное состояние сознания у всех, кто находится в городе. Хорошая новость заключается в том, что отголосок стихает, ограничивая число возможных жертв. А плохая новость…

Дин нахмурился и продолжил:

– Плохая новость в том, что жертвы блэкаута становятся почетными членами Вольного Народа.

«Возможно, люди перестанут поддаваться теням, когда эхо блэкаута совсем стихнет», – подумал Сэм и сказал:

– Но зачем весь этот хаос, который они устроили в городе?

Понятно, почему тени все время вселяются в людей – они тренируются, чтобы со временем окончательно подчинить их себе. Но зачем они заставляют людей совершать насилие над другими и даже самоубийства?

– Многие из нас… присоединились к Вольному Народу… по разным причинам. Кто-то искал истину… кто-то – свободную любовь, кто-то – свободу. Еще среди нас были беглецы и… преступники, волки в овечьих шкурах… Теперь они могут охотиться, убивать, без всяких… последствий.

– Паршивые овцы в стаде, – мрачно заметил Дин.

– Многие не верили Калебу. Мы хотели свободы, безопасности, принятия. И больше ничего. Никакого вознесения. Никакой одержимости концом света. Но он… не одобрял сомнения. Тех, кто не принимал идею вознесения и не употреблял… зелье, запирали в карцерах. «Для их же блага».

– Он сажал тебя в одну из тех подземных комнат? – спросил Сэм.

– Каждое собрание.

– Включая ночь, когда произошло массовое самоубийство, – добавил Сэм. – В одном из карцеров нашли твой труп.

Тело Бонни содрогнулось.

«Барри узнал о том, как умер», – подумал Сэм.

– Это неправда… Не все были самоубийцами. Калеб решил за всех, но многие так и не узнали о том, какой у него был план. Так что это… массовое убийство. Все мы сгинули… И вернулись тенями. Кто-то злится… на жизнь, на живых… Чувствует себя обманутым, нападает, хочет причинить боль… Другие вселяются, только чтобы… снова почувствовать радость жизни, свободу, ветер в волосах, запах цветов, тепло солнца. Они знают… что красть чужое время неправильно. Хотят остановиться. Но некоторым остановиться трудно…

– Они подсели на жизнь, – кивнул Сэм.

Бонни тоже кивнула, и это выглядело уже почти естественно.

– Это опьяняет… Они хотят, чтобы вы… остановили их. Для их же блага.

– Уничтожить их? – спросил Дин. – Но как?

– Мы не знаем, как прекратить это неестественное существование. Но способ нужно найти. Мы хотим этого… Но некоторые никогда не остановятся. Воля Калеба по-прежнему сильна… Он требует верности и подчинения. Как при жизни.

– Хочет создать общину теней? – спросил Сэм.

Еще один кивок.

– И тогда тени захватят чужие тела навсегда… Некоторые из нас хотят бороться… остановить его. Не дать истории… повториться. Мы готовы сражаться, но нас слишком мало. Я пытался остановить Калеба, но не смог… Слишком слаб. Я подвел Итана…

Из глаз Бонни текли слезы, но горе чувствовал Барри.

– Кто такой Итан? – спросил Дин.

– Итан Йетс. Его семья переехала в наш бывший дом… еще до того, как мы проснулись. Я обещал Итану, что он и его семья будут в безопасности… их не тронут. Калеб согласился, и остальные тоже. Но Калеб жаждет власти… и контроля… Его охватила мания величия. Он вселился в отца Итана… Дэниела… Хочет убить всю семью. Я пытался остановить его, но он контролирует тела гораздо лучше, чем я… Он прогнал меня. Пожалуйста, помогите остановить его, пока не пострадало еще больше людей…

Лампа на потолке снова замерцала. Сэм выключил ЭМП, чтобы сохранить заряд батареи, и бросил прибор в сумку. Доставать его теперь было слишком поздно.

– Дин! – раздался голос Сэма.

Темное пятно скользило по плиткам пола, направляясь прямо к Дину. Чернильная пелена поднялась от ног к голове, окутала лицо. Дин запрокинул голову, успел крикнуть: «Не-е-ет!..» – и тень проникла в него. Его тело содрогнулось, сложилось пополам, затем выпрямилось во весь рост. Застыло на мгновение, почти вибрируя, а потом снова расслабилось.

Времени у Сэма было мало, но он успел подтянуть к себе сумку и запустить руку внутрь. Дин дикими глазами уставился на Бонни, на его лице появилась злобная усмешка.

– Калеб велел проследить за тобой, – сказал он. – Маленький предатель!

– Дик, – произнес Барри ртом Бонни.

– Кто это – Дик? – спросил Сэм.

В отличие от Барри у Дика, видимо, был богатый опыт управления чужими телами. Это было плохо. Сэм незаметно перебирал содержимое сумки.

– Глава Совета, – презрительно сказал Барри. – Марионетка Калеба.

– Как вы мне надоели! Только и знаете, что хныкать, – сказал Дик голосом Дина. – Особенно ты, предводитель недомерков. – Дин схватил со стойки степлер. – Твой план раскрыт. Ваш детский бунт закончится здесь и сейчас!

Дин отступил на пару шагов, а потом бросился вперед и вспрыгнул на стойку.

Сэм был готов к нападению, он взмахнул рукой и подсек Дина. Тот упал на четвереньки, сбросив на пол стакан с карандашами и папки, но степлер из рук не выпустил. Он попытался ударить Бонни по голове, но та успела отшатнуться.

Сэм наклонился и ткнул в Дина тазером. Дин, корчась, упал со стойки на пол. Как Сэм и ожидал, электрический заряд подействовал на него так же, как электрошокер Грубера – на санитара Лютера. Тень, изгнанная из тела Дина, поднялась вверх.

Сэм выхватил из сумки дробовик.

Прежде чем оглушенная тень успела убежать или предпринять попытку вселиться уже в него, Сэм включил ультрафиолетовый фонарик на стволе дробовика и выстрелил в нее солью. Он ожидал, что тень исчезнет, как исчезали подстреленные призраки, но темный силуэт разбился, как стекло. Тысячи осколков тьмы разлетелись во все стороны. Упав на пол, они потускнели, стали светло-серыми, а потом исчезли.

Сэм перезарядил дробовик.

Барри, все еще не покинувший тело Бонни, вышел из-за стойки и почти с благоговением приблизился к месту, где только что находилась другая тень. Опустившись на колени, он коснулся рукой места, где несколько секунд назад лежали осколки.

Голос Бонни тихо произнес:

– Ты нашел способ.

– Его больше нет? – спросил Сэм. – Он ушел?

Бонни встала и кивнула, не сводя глаз с того места, на котором Дик обрел вечный покой.

– Этот свет… Что это такое?

– Ультрафиолет, – сказал Сэм. – От него твои соплеменники становятся более… плотными. Я решил, что стоит попробовать, прежде чем Дик захочет вселиться в меня.

– Он бы не смог. Твой разум… для нас закрыт.

– Зато мой, оказывается, открыт, – раздраженно заметил Дин. – Отлично, теперь я – слабое звено.

Для Барри его уязвимость была очевидной, а это означало, что тени знали, в кого можно вселиться, а в кого нет.

– Когда свет коснулся Дика… я это почувствовал. Трудно объяснить… Калеб верит, что полночь – это врата. Что-то вроде моста между живыми людьми и нашим… полусуществованием.

– Не нужно объяснять, – сказал Дин. – Это работает, а значит, меня все устраивает.

– Когда придет время и Калеб будет побежден, я попрошу вас… освободить и меня.

На этот раз слезы, навернувшиеся на глаза Бонни, могли быть ее собственными.

Зазвонил телефон Сэма. Это снова был Грубер.

– Блэр слушает, – сказал Сэм и включил громкую связь.

– Ты не поверишь, – сказал Грубер. – Из бывшего дома общины только что поступил странный звонок.

Бонни неуверенно шагнула назад и ухватилась за край стойки, чтобы не упасть – Барри приготовился услышать плохие новости об Итане.

– Мальчик сказал, что они с сестрой сидят где-то под землей. Мать ранена, отец вооружен и опасен, – доложил Грубер. – Видимо, опасный одержимый.

– Итан? Итан жив? – раздался голос Бонни.

– Где вы? – спросил Грубер. – Кто это говорит?

– Сэм! – в это же время Дин окликнул брата.

– Бонни Ласситер рассказала нам о доме, который принадлежал общине, – ответил Сэм, не обращая внимания на Дина, который озирался, будто забыл, где оставил ключи от машины.

– Пару минут назад Итан и его сестра были живы, – сказал Грубер. – Прячутся. Я еду туда вместе с шефом Хардиганом.

– Сэмми! – Дин снова окликнул брата.

– Что? – спросил Сэм, проследив за его взглядом.

Более десятка горожан, мужчины и женщины, молодые и пожилые, приближались со всех сторон к библиотеке. Одни уже переходили улицу, другие были еще в квартале от здания, но все целенаправленно шагали в одном направлении. И у них были пистолеты, ножи, бейсбольные биты, лопаты и все, чем можно нанести серьезные телесные повреждения.

Впереди шел мужчина с седой бородой, в бейсболке и комбинезоне, в руках у него была ярко-зеленая бензопила. Сэм слышал рычание мотора, работающего на холостом ходу. Лысый мужчина в темных очках и оранжевом светоотражающем жилете, надетом поверх клетчатой рубашки, следовал за седобородым и нес кувалду, держа ее обеими руками. Они шли молча, но решительно.

– Не похоже, что они идут сдавать книги, – сказал Сэм, чувствуя, что в горле пересохло.

– План Барри раскрыт, – напомнил ему Дин.

– Грубер, – сказал Сэм, – похоже, у нас появились срочные дела. Мы окружены.

– В чем дело?

– Тут разъяренная толпа, – сказал Дин. – Они одержимы и опасны.

– Сейчас приедем.

– Нет! – закричала Бонни. – Спасайте Итана и Адди!

– Он… Она права, – согласился Дин.

– Мы справимся, – добавил Сэм, хотя и не был в этом уверен.

– Ладно, – сдался Грубер. – Пришлю помощь, как только смогу…

Сэм предупредил его:

– Помни, тень может вселиться в любого, кто был в Мойере во время блэкаутов – и неважно, спал он при этом или бодрствовал.

– Тогда можно исключить… да почти никого, – ответил Грубер. – Но спасибо за информацию.

Они с Сэмом были, пожалуй, единственными, кто мог не бояться теней. Сэм закончил разговор и посмотрел на Дина:

– И что теперь?

– Я не готов умереть. Только не в библиотеке, – ответил Дин. – Так что теперь мы или они, верно? Убивай, или убьют тебя.

– Чувак, ты готов убивать гражданских?

– Конечно, нет, – сказал Дин. – Но к тому, что они убьют нас, я готов еще меньше.

– Изгоним из них теней, – решил Сэм. – И перебьем одну за другой.

– Их больше, – сказал Дин. – И у них слишком много оружия.

– Я приведу помощь, – сказал Барри через Бонни. – Мои друзья и некоторые из бывших преступников будут сражаться с ними… чтобы покончить с этим раз и навсегда.

– Команда Мятежников, – усмехнулся Дин.

– Команда Мятежников? Мне нравится, – Бонни энергично кивнула и улыбнулась. – Посмотрим, смогу ли я увести их отсюда… Подальше от вас и Бонни. Но если они почувствуют, что Дик… исчез, то поймут, что вы опасны.

– Удачи, – сказал Сэм.

– Тогда, давно… мы думали, что свободны. Может, на этот раз все будет иначе.

Бонни покачнулась, ее глаза стали пустыми – свет выключен, никого нет дома. Сэм приготовился подхватить ее, если она упадет. Тьма выплеснулась из нее, растеклась по полу, как чернильная клякса, затем собралась, поднялась, и черный силуэт выскользнул наружу в щель между автоматическими дверями. Барри пронесся над автостоянкой перед приближающейся толпой, а затем взмыл вверх. Наживку заглотила только одна женщина из толпы – старуха с тесаком. Тень вырвалась из ее тела и погналась за Барри. Женщина, чье тело она покинула, пошатнулась и упала на асфальт.

Бонни же сумела устоять на ногах.

– Он ушел, – сказала она, констатируя очевидное… или оплакивая потерю.

– Он сказал, что вы все слышали.

– Я как будто подслушивала сквозь толстую стену, – ответила Бонни. – Но да, я все слышала. – Она посмотрела в широкие окна над рядами столов и невысоких стеллажей, потом повернулась к стеклянным дверям – теперь только они отделяли их от толпы, которая, повинуясь чужой воле, собиралась их убить, – и воскликнула: – О, нет!

– Запритесь в кабинете, – сказал Дин. – И ждите помощи. Дело может обернуться скверно.

– Сначала запру вход. – Бонни бросилась к пульту управления и заблокировала двери. – Не стоит встречать их с распростертыми объятиями.

Дин перевернул сумку, вывалил на стойку целый арсенал и протянул Бонни электрошокер.

– Возьмите, – сказал он. – С его помощью можно изгнать тень из одержимого.

«Но это не поможет, если тень решит занять ее тело», – подумал Сэм, но говорить этого вслух не стал.

Братьям уже было ясно – предстоит сражаться с ни в чем не повинными людьми и, значит, придется следить, чтобы никого не покалечить и не убить. А вот у одержимых поводов сдерживаться не было. Сезон охоты на охотников открыт. А, что хуже всего, Сэм не мог быть уверен, что какая-нибудь тень не захватит Дина. И тогда он останется один на один с кровожадной толпой.

Глава 33

Сэма и Дина отделяли от толпы только оконные стекла и стеклянные двери. Насколько Сэму было известно, все окна и двери библиотеки были подключены к сигнализации. Но сейчас это не имело значения. Полицейские, которым и так не хватало людей, поставят нападение на библиотеку на последнее место в списке вызовов – хорошо, если на ступеньку выше попытки перейти улицу в неположенном месте. Голос Грубера, обещавшего прислать помощь, звучал неуверенно, с тем же успехом он мог сказать: «Рассчитывайте только на себя».

Медленно поворачиваясь вокруг своей оси, Сэм насчитал около полутора десятков человек.

«Особое внимание на тех, у кого пушки», – подумал он.

Остальным придется подойти ближе, если, конечно, они не решат использовать лопаты и вилы как метательное оружие.

– Где рубильник? – спросил Дин у Бонни, которая осторожно выглядывала из кабинета.

– В кладовке, – сказала Бонни. – А что?

– Слишком много света, – сказал Дин. – Нужно его выключить.

– Собираетесь сражаться в темноте?

Солнце уже село, но сумерки еще не сменились ночью. В ярко освещенной библиотеке было светло, как в торговом центре. Это обстоятельство облегчало обнаружение людей-теней, но могло нейтрализовать одно из видов оружия, которое было у Винчестеров.

– Стробоскопы эффективнее действуют в темноте, – сказал Дин.

– Я отключу электричество, – сказала Бонни, снова направляясь в холл.

Снаружи раздались громкие хлопки. Лязгнул металл. Одно окно треснуло, другое разбилось вдребезги.

– Ложись! – крикнул Дин, перебегая через холл, и спрятался за стеллажом.

Сэм присел на корточки с другой стороны. Бонни пригнулась и, прячась за стойкой, пробралась обратно в кабинет.

– Запритесь изнутри! – крикнул ей Сэм.

Они держали наготове дробовики, оснащенные ультрафиолетовыми фонариками и заряженные солью. Дин сунул в карман куртки электрошокер, но тазер Сэма остался на стойке, и до него было уже не добраться. Дробовики были заряжены солью. В рюкзаке у них были пистолеты с настоящими пулями, но они решили использовать только оружие против теней, чтобы не убить случайно кого-то из одержимых.

Седобородый с бензопилой замер у дверей библиотеки, словно ожидая, что они откроются перед ним. Затем отступил в сторону, пропуская молодого лысого мужчину с кувалдой. Если бы у Сэма и Дина было больше времени, можно было бы попытаться забаррикадировать двери.

– Мы для них легкая мишень, – сказал Дин.

Словно в подтверждение его слов раздалось несколько выстрелов. Еще одно окно треснуло, а затем разлетелось. Пуля попала в книгу, стоявшую на полке позади Дина. Вторая разбила лампу над головой Сэма.

– Хм, неплохо стреляют, – сказал Сэм.

Едва свет погас, на Сэма упала тень. Он заметил, что Дин настороженно смотрит на нее, будто ожидая… Кувалда обрушилась на одну из входных дверей, и внутрь с оглушительным звоном хлынул водопад стекла. Черная тень промчалась по полу и повернула к Дину.

– Ну уж нет! – крикнул Дин, засовывая руку в карман куртки, когда тень скользнула по его ногам. – Сэм!

Сэм догадался, что он задумал. Это могло сработать!

Дин приставил к своей груди тазер. Темнота текла по его рукам, туловищу, шее и закрывала лицо, когда он нажал на спусковой крючок. Его тело содрогнулось, качнулось назад, ударилось о стеллаж и упало.

Ультрафиолетовый фонарик на дробовике Сэма уже горел. Он прицелился в Дина, краем глаза следя за мистером Кувалдой, который, пригнувшись, вошел в разбитую дверь. Дин пошатнулся и упал, а тень взлетела вверх, изгнанная еще до того, как успела вселиться. После томительного, но недолгого ожидания Сэм улучил момент и выстрелил. В наступившей жуткой тишине тень рассыпалась, а потом ее осколки исчезли.

Тени в телах горожан замерли от изумления и ужаса, увидев гибель одной из них. Зеленая бензопила в руке седобородого продолжала работать. Рискуя получить пулю, Сэм встал, потянулся к куче снаряжения на стойке, схватил два шокера и бросил один Дину.

– На расстоянии, – сказал он. – Готов?

Дин кивнул и включил ультрафиолетовый фонарь.

Сэм выстрелил из тазера в мистера Кувалду, который напрягся и задрожал, а потом упал на пол. Электрический разряд выбил из него тень, и Дин выстрелил, уничтожив еще одного головореза Калеба. Одержимые горожане взревели от ярости и бросились в разбитую дверь. Седобородый нырнул в проем первым.

Дин ударил его током, Сэм выстрелил, и третья тень погибла. Но остальные горожане рассредоточились, они разбивали окна и лезли в узкие, ощетинившиеся осколками рамы. Окровавленные люди выглядели как персонажи фильмов про зомби. Те, у кого были пистолеты, остались снаружи и продолжали палить по окнам, но им не хватало терпения или меткости.

Сидя на корточках за невысоким стеллажом, Сэм выстрелил из шокера в женщину в деловом костюме, как кинжал сжимавшую в руке большие ножницы. Когда она упала, Сэм подхватил дробовик, выследил тень, выскочившую из ее тела, и подстрелил. Еще один мужчина попытался проткнуть Сэма вилами. Перекатившись по полу, Сэм увернулся от ржавых зубьев и спрятался за столами с компьютерами.

Пожарный в полном снаряжении взмахнул топором и разбил окно. Пролезая в раму, он потерял шлем. На его одежде были темные полосы – когда его заставили присоединиться к головорезам Калеба, он тушил пожар. Едва его ноги коснулись пола, он накинулся на Дина. Тот выстрелил ему в грудь солью, но безрезультатно.

Пожарный взмахнул топором с красным лезвием и обрушил его с такой силой, что запросто мог бы раскроить Дину череп. Дин бросился в сторону и налетел на искореженный металлический стеллаж. Целиться было неудобно, но он выстрелил в пожарного из тазера. Один электрод зацепился за брезентовую куртку, другой пролетел мимо. Пожарный выбил электрошокер у Дина из рук, высвободил топор и попытался снова нанести удар.

Дин успел нырнуть ему под руку. Он метнулся за стеллаж, чтобы тот оказался между ним и пожарным. Краем глаза он видел, что Сэм сцепился с двумя подростками, которые размахивали хоккейными клюшками, как дубинками. Дин полез в карман за электрошокером. Чтобы изгнать тень, нужно было коснуться кожи одержимого, но пожарного защищал костюм. К счастью, он потерял шлем, так что лицо оставалось открытым, кроме того, на нем не было перчаток. В другом кармане у Дина был портативный стробоскоп, но яркое освещение свело бы на нет парализующий эффект.

В щель между полками Дин увидел, как пожарный сделал шаг назад. Он перевел взгляд на одну из плоских светящихся панелей на потолке, всего в нескольких десятках сантиметров над стеллажом, и не раздумывая полез по полкам наверх, как по лестнице. Примерившись, он вогнал приклад дробовика в панель, разбил пластик и длинные стеклянные трубки внутри. Если убрать свет, то стробоскоп будет…

Пожарный с ревом бросился к стеллажу и ударил его плечом. Цепляясь за полку, Дин почувствовал, как стеллаж начал крениться. Если он упадет, его зажмет между двумя стеллажами или придавит сверху. Едва не выронив дробовик, Дин перепрыгнул на следующий стеллаж. Потом забрался наверх и распластался там, когда падающий шкаф столкнулся со шкафом под ним.

– Вот дерьмо! – воскликнул Дин. Его стеллаж начал падать, как опрокинутая костяшка домино.

Он перепрыгивал с одного стеллажа на другой, заодно пытаясь разбивать лампы на потолке, но это удавалось далеко не каждый раз. Пожарный не отставал, карабкаясь по упавшим полкам, как по ступенькам, и прыгая между стеллажами. Прежде чем последний стеллаж уперся в стену, Дин успел спрыгнуть за него. Стеллаж упрется в стену, но между ними останется щель, в которой можно затаиться…

Дин смел книги с полок, чтобы видеть, что происходит, и целиться из дробовика. Как он и думал, последний стеллаж ударился о стену и, содрогнувшись, замер. Дин взмахнул дробовиком над полками и в полете сбил прыгнувшего на него пожарного. Тот рухнул на пол.

Дин схватил упавшего за руку, рывком подтащил к себе, едва не выронив при этом дробовик. Поймав его за ультрафиолетовый фонарь, установленный на передней части ствола, он прижал электрошокер к шее пожарного. Тень вырвалась из тела мужчины и хотела метнуться прочь. Если ослабить хватку на стволе дробовика, то ультрафиолет погаснет и тень захватит тело Дина. Если направить луч фонаря на тень, она может воспользоваться тем, что стала плотнее, и перерезать Дину горло.

Дин вытянул руку, направил электрошокер на тень и нажал на спусковой крючок.

Тень развернулась, ее силуэт вытянулся, изгибаясь и складываясь пополам. В ней появились дыры, они затягивались и снова открывались. Дин оттащил стонущего пожарного в сторону, подбросил дробовик вверх, поймал за приклад и выстрелил. Тень разлетелась на части и, прежде чем исчезнуть, взорвалась осколками, как черный фейерверк.

Сэм обеими руками схватил хоккейную клюшку и дернул назад, швырнув юного хоккеиста, который ее держал, на его приятеля, который стоял за спиной Дина. Оба рухнули на пол.

Сэм ударил током первого и потянулся за упавшим дробовиком, но Дин успел выстрелить в изгнанную тень. Сэм ткнул шокером во второго игрока, и Дин уничтожил еще одну тень.

Через несколько минут они расправились с остальными, но Дину пришлось еще раз ударить себя током, чтобы прогнать тень, которая на него напала. Сидя на полу, он спросил:

– Это последний?

Около полутора десятков ошеломленных и раненых горожан держались за ушибленные или порезанные руки и ноги, пытаясь понять, что, черт возьми, произошло и что они забыли в городской библиотеке. Женщина в деловом костюме, потирая голову, сказала:

– Кто-нибудь, позвоните 911…

– Хорошо, – кивнул Сэм. Тут он заметил какое-то движение за разбитыми дверями – это были двое мужчин в форме. – Подкрепление прибыло, хоть и с опозданием.

– Копы?

– Двое, но… – Сэм нахмурился.

– Что такое?

– Они вытащили пушки, – сказал Сэм. – И выглядят…

– Как статисты из «Ночи живых мертвецов»?

Сэм кивнул:

– Точно. Подходящее описание.

– Да уж, с такими-то спасателями…

Глава 34

Старший патрульный Грубер еще раз проверил адрес.

– Мы на месте.

– Я в курсе, – сухо сказал Хардиган, сидя на пассажирском сиденье полицейской машины.

«Ну, разумеется, – подумал Грубер, – нельзя же принять участие в заговоре с целью скрыть гибель семидесяти человек и не помнить, где это произошло».

Они шли к старому фермерскому дому. Грубер осветил фонариком прогнившую обшивку с остатками облезшей краски. Дрожащий луч выхватил из тьмы тени, бродившие возле дома. Одни бросились прочь, другие даже не обратили на свет внимания. Грубер попытался их пересчитать, но это было невозможно из-за их странных движений. Тени выглядели почти одинаково и постоянно перемещались, перетекали, метались и кружили.

– Что это, черт возьми, такое? – нервно спросил Хардиган.

– Призраки или воскресшие люди, – отозвался Грубер. – Что бы это ни было, мы не готовы.

– Теней я не боюсь, – проворчал Хардиган.

– А стоило бы.

В поле зрения появились мигающие красные огни, и рядом с машиной Грубера остановилась еще одна патрульная машина.

– Кто это? – спросил Хардиган.

– Подкрепление, – отозвался Грубер. – Боуман и Моррисси.

– Хорошо… – медленно кивнул Хардиган.

Он не слышал их по радио и теперь, встретившись с прошлым, выглядел взволнованным и немного виноватым. Двое полицейских подошли к ним, но Хардиган, как зачарованный, продолжал смотреть на дом. Грубер подумал: интересно, снились ли ему кошмары о том, как он сбрасывает останки в общую могилу?

Боуман и Моррисси ждали указаний.

– Обойдите дом сзади. Переднюю часть мы берем на себя, – велел им Грубер и крикнул вслед: – Только шокеры! Никаких пистолетов!

Полицейские пожали плечами и вытащили шокеры из-за ремней. Они побежали к задней части дома, но подниматься на скрипучую веранду, окружавшую дом, не стали.

– Готовы? – спросил Грубер.

Хардиган кивнул. И тут раздался крик:

– Моррисси! Какого черта?

– Стойте, – приказал Грубер.

Он направил луч фонаря в сторону дома и увидел двух молодых полицейских, которые стояли лицом друг к другу. Моррисси застыл, направив пистолет в голову Боумана, а Боуман стоял, подняв обе руки и держа в правой тазер.

– Боуман! Используй тазер! Живо!

– Что?

– Давай! – крикнул Грубер, направляясь к ним.

– Какого черта? – проговорил Хардиган.

Боуман направил тазер на напарника, но, прежде чем он успел нажать на спусковой крючок, тень скрыла его лицо. Электрошокер упал на траву, и Боуман, вытащив из кобуры пистолет, прицелился в голову Моррисси.

– На счет «три», – ухмыльнулся Моррисси.

Боуман кивнул с такой же веселой улыбкой.

– Раз, два…

– Нет! – закричал Грубер, пробегая остаток пути с тазером в вытянутой руке.

«Слишком далеко…»

– Три! – хором произнесли Боуман и Моррисси.

Два выстрела слились в один. Головы полицейских разлетелись на части, кровь и мозг брызнули во все стороны.

– Господи! – прошептал Грубер, падая на колени.

От лежащих на спине мертвых тел отделились тени и метнулись в сторону заднего двора.

«Они не умирают, когда умираем мы».

Потрясенный Хардиган с трудом проговорил:

– Что мы наделали!

– Мы здесь, чтобы спасти двоих детей, – мрачно отозвался Грубер. – Это все, что сейчас имеет значение. Показывайте дорогу, шеф.

Хардиган посмотрел на него, кивнул и поспешил к входной двери. Распахнув ее, он крикнул:

– Полиция!

Грубер отступил назад, позволив Хардигану перехватить инициативу, а сам следил за ним… и за тенями, каждая из которых могла напасть.

Если информация Блэра верна, значит, уязвимы только те, кто пережил блэкаут. Во время первого блэкаута Грубер был в отпуске, а во время второго находился в Бейкерсбурге. Но Хардиган все это время оставался в городе. И даже если провел обе ночи дома в постели, все равно оставался под прицелом. Грубер понимал, что остальные полицейские могут в любой момент наброситься друг на друга.

Сначала Грубер и Хардиган проверили прихожую и гостиную. В столовой они увидели перевернутые стулья, пятна крови на стене и кровавые отпечатки ладоней на деревянном полу.

В кухне разбилось стекло.

Они бросились к кухонной двери. Грубер заглянул в нее и увидел женщину, склонившуюся над столом. За ней тянулась дорожка из капель крови. Грубер жестом подозвал Хардигана и вошел на кухню вслед за ним.

– Сьюзен Йетс? – спросил он.

– Я… я…

Ухватившись рукой за стойку, она повернулась к ним, и они увидели, что ее блузка в крови. Ее ударили ножом ниже ключицы.

– Помогите… Адди и Итан… – произнесла она, морщась от боли и слабости. – Он пытается… их убить.

Ее ноги подкосились. Хардиган бросил электрошокер на стол, бросился к ней и успел подхватить. Она вздрогнула и повернулась к нему с благодарной улыбкой на губах. Грубер увидел, как в ее глазах мелькнул красный огонек.

– Шеф!

– Ну что еще? – огрызнулся Хардиган.

Сьюзен вывернулась из его рук и вонзила нож для разделки мяса ему в живот. Хардиган отшатнулся, налетел на кухонный стол и упал на пол. Грубер хотел использовать тазер, но тень, вселившаяся в Сьюзен Йетс, взметнулась за ее спиной, как плащ, подхваченный ветром, и исчезла в темноте. Сьюзен рухнула без сознания, находясь, вероятно, на пороге смерти от потери крови.

Хрипя от боли, Хардиган вытащил нож из раны, некоторое время смотрел на него, а потом швырнул на пол. Порывшись в кухонных ящиках, Грубер нашел полотенца и заставил Хардигана прижать одно к ране.

– Хочешь отсрочить… неизбежное, – с трудом выговорил Хардиган.

Грубер вызвал по рации помощь и сообщил диспетчеру, что шеф ранен.

– Присылайте только полицейских из Бейкерсбурга! Никаких местных!

– Но…

– Только из Бейкерсбурга! – крикнул Грубер.

Ему нужны те, кому можно доверять. Любой из местных полицейских мог оказаться бомбой замедленного действия.

Согласно сведениям, которые им передали, мальчик и его сестра прятались от убийцы под землей – но не в подвале, а на заднем дворе. В одном из подземных помещений общины.

Снаружи раздался детский крик. Очевидно, отец нашел их! Грубер повернулся к шефу:

– Я должен им помочь.

Он увидел, что Хардиган сжимает в дрожащей руке тазер.

«Наверное, он упал со стола, когда…»

Хардиган выстрелил.

Раздался сухой треск.

Грубер потерял контроль над телом, его сковал паралич, и он рухнул на пол…

Глава 35

Двое патрульных, чьи тела были захвачены тенями, вошли в разгромленную библиотеку и остановились. На некотором расстоянии от них, на боку, столешницей к ним, лежал деревянный стол. Кругом царил хаос, на фоне которого этот стол ничем не выделялся. Патрульные двинулись вперед, с оружием наготове. Обломки пластика хрустели под их ногами.

Когда они оказались в паре метров от стола, Сэм выскочил из-за него, держа по тазеру в каждой руке, и выстрелил сразу из обоих. Секунду патрульные стояли неподвижно, а потом упали, столкнувшись друг с другом. Дин поднялся через мгновение после Сэма, целясь из дробовика и ожидая, когда тени покинут тела. А дальше все было похоже на стрельбу по тарелочкам: занести на куски тень слева, загнать патрон с солью в патронник, прицелиться вправо и подстрелить вторую тень.

– Все чисто! – крикнул Сэм.

Раненые вышли из подсобного помещения и кабинета Бонни. Из них всех только Бонни пережила это испытание невредимой.

Женщина в деловом костюме обвела взглядом разгромленный зал и раненых, растерянных людей и развела руками.

– Кто-нибудь может сказать, что происходит?

– Все живы, – сказал Дин. – И это уже победа.

Люди, освободившиеся от теней, окружили патрульных, помогли им подняться на ноги и стали расспрашивать. Один патрульный сказал:

– Мы получили сигнал, что в городской библиотеке нужна наша помощь…

Другой пожал плечами:

– Я помню только, как въехал на стоянку… И больше ничего.

– Здесь много раненых, – сказал Дин. – Наверное, стоит вызвать «скорую помощь». Сразу несколько машин.

Сэм повернулся к Бонни, которая вышла из кабинета и в ужасе смотрела на то, во что превратилась ее библиотека.

– Извините за беспорядок, – сказал Сэм.

Она протянула ему не пригодившийся тазер.

– Оставьте себе, – возразил он. – На всякий случай.

Бонни была слишком потрясена, чтобы говорить. Дин поднял стол, и Сэм подошел к нему.

– Нужно подготовиться и навестить бывший дом общины, – сказал Дин. – Даже если Грубер поверил хотя бы половине из того, что мы ему сказали, один он не справится.

– Верно. – Сэм взял сумку и собрал оружие.

– Никогда не пользовался этим, – сказал Дин, доставая из кармана куртки стробоскоп на батарейках, потом поднял глаза.

– Бонни!..

Она резко обернулась, в ее глазах горела ярость. Из рукава ей в ладонь выскользнуло что-то блестящее – канцелярский нож. Бонни занесла руку, собираясь ударить Сэма в спину.

Дин включил стробоскоп, молясь, чтобы тот сработал в тусклом свете.

– Эй!

Бонни злобно посмотрела на Дина… и застыла. В ее глазах дрожали красные искорки.

– Сэм! – окликнул брата Дин. – Кажется, у нее непрошеный гость!

Вздрогнув, Сэм отступил подальше от одержимой. Ну конечно – дверь кабинета вряд ли могла остановить то, что может проскользнуть в щель или замочную скважину.

– Ударь-ка ее током, – сказал Дин, поднимая дробовик. – А с остальным я разберусь.

Сэм прошел мимо Бонни, чтобы взять электрошокер, который она оставила на стойке. Тень, вселившаяся в нее, очевидно, опомнилась и покинула тело, вытекая из глаз, ушей и ноздрей.

Дин слишком поздно понял, что выключил установленный на дробовике ультрафиолетовый фонарик после того, как они справились с патрульными. Торопясь включить его, он выронил стробоскоп, но не отводил взгляда от убегающей тени. Тень тяжело скользила к входной двери, навстречу свободе. Дин выстрелил – и она разлетелась на части.

Глава 36

Дин остановил «Импалу» рядом с двумя полицейскими машинами.

На фоне вечернего неба и поля за ним дом Вольного Народа Полей казался темным пятном… На фоне которого мелькали еще более темные пятна. Живые тени слетались отовсюду, возвращаясь в свое старое пристанище.

– Что-то их притягивает, – сказал Сэм.

– Может, они возвращаются, чтобы подзарядиться.

Дин открыл багажник и расстегнул сумку. Братья взяли дробовики с ультрафиолетовыми фонарями, электрошокеры, тазеры с запасными картриджами и портативные стробоскопы. Каждый из них захватил кожаный мешочек, набитый патронами с солью, и перекинул через голову ремень дробовика.

Они осторожно приблизились к входной двери. Белая краска облупилась, обнажая гнилые доски. Резьба на арках и покосившейся веранде раскрошилась. Хрупкая зеленая черепица осыпалась с крыши, как перхоть. Казалось, что Дэниел Йетс купил не обычный дом, нуждающийся в ремонте, а пожирающую деньги черную дыру. Даже если не считать десятки злобных теней, тут скорее требовался бульдозер, а не мастер по ремонту.

– Дин! – Сэм окликнул брата, указывая на левую сторону дома.

Дин увидел блеск металла – полицейский значок. Сделав несколько шагов, они обнаружили два трупа.

– Этого я знаю, – сказал Дин. – Боуман из полицейского участка.

– Застрелили друг в друга в упор, – сказал Сэм.

– Оба были захвачены тенями, – с горечью сказал Дин.

– Пора с этим покончить, – прорычал Сэм.

Они подошли к приоткрытой входной двери. Тень спустилась со второго этажа и вплыла внутрь, опередив их. Вторая тень – а возможно, та же самая – скользнула по полу, поднялась во весь рост и отошла в сторонку. Сэм включил ультрафиолетовый фонарь, и Дин, содрогнувшись, последовал его примеру. Среди множества теней, плавающих вокруг, входящих и выходящих из дома, он чувствовал себя особенно уязвимым.

– Если понадобится, не стесняйся – стреляй в меня из шокера, – усмехнулся Дин, пытаясь разрядить обстановку.

– Обязательно, – ответил Сэм.

Дин схватил его за плечо.

– Чувак, это не должно тебе нравится.

– Ну конечно, – невозмутимо кивнул Сэм. – Все только ради дела.

Он помахал заряженным тазером у Дина перед носом. Видно было плохо, но Дину показалось, что он заметил улыбку на лице брата.

Ультрафиолетовые лучи скрестились перед ними, пока они осматривали холл, гостиную и столовую. В кухне на полу лежала Сьюзен Йетс, она была без сознания, бледная, и едва дышала. Дин опустился на колени рядом с Хардиганом, у которого, помимо колотой раны в животе, был сломан нос и разбиты губы. Он тоже был жив, но жизнь в нем едва теплилась.

Вдалеке послышался вой сирен. Несколько мгновений Дин прислушивался, но звук не становился ближе. «Помощь не придет. Разбирайтесь сами».

– Дин!

Дин оторвал взгляд от Хардигана и увидел тени, кружащие по кухне, проплывающие вдоль столешниц и под потолком, между ножек стульев и под кухонным столом. Чем-то они были похожи на акул.

Освещая кухню ультрафиолетовым светом, держа в вытянутой руке тазер, Сэм пытался следить за ними. Когда тень приближалась к Дину, Сэм целился в нее, и она уплывала в сторону, чувствуя опасность.

«Они знают, что мы можем их уничтожить».

Дин медленно вынул стробоскоп из кармана, положил на пол и направил на дальнюю стену.

– Сэм… – сказал он, кивнув на стробоскоп.

Тени продолжали медленно кружить по кухне, выжидая, когда незваные гости отвлекутся. Сэм кивнул. Положив электрошокер на стол, он достал из кармана еще один стробоскоп. Потом, не опуская глаз, наклонился и передал его брату. Дин поставил второй стробоскоп так, чтобы он был обращен к передней части кухни и арке, ведущей в столовую, и обеими руками коснулся выключателей.

– Шоу начинается!

В следующее мгновение стробоскопы залили кухню мигающим светом. Между вспышками проходила всего секунда, и тени застыли на месте. Что, если эффект будет только временным? Что, если тени приспособятся к вспышкам света? Нет, лучше эту теорию не проверять.

Стоя спиной к спине, Винчестеры направляли ультрафиолетовые лучи на одну тень за другой и стреляли солью.

Перезаряжая дробовик, Дин с мрачным удовлетворением воскликнул:

– Прямо как палить по рыбе в бочке!

– Это все?

– Все до единой, – подтвердил Дин и опустился на колени, чтобы выключить стробоскопы.

Он замер. Под столом, защищенный от обеих дуг света стробоскопов и неспособный выбраться, металась одинокая тень.

– Извини, приятель, – сказал Дин, вскидывая дробовик.

Раздался выстрел.

– А вот это точно последний, – заключил Дин.

Тем не менее он решил оставить один стробоскоп, тот, что был обращен к входу в кухню, включенным, чтобы никто из одержимых не вышел за ними из дома.

– Дин, – позвал Сэм. – Здесь кровь…

Они пошли по дорожке к задней двери, которая протестующе заскрипела, качаясь на ржавых петлях. Дин шел впереди. Он шагал по просевшему от непогоды настилу, ведущему на задний двор, волоски на его коже встали дыбом, когда он подумал, что на него снова могут напасть. Дин сжал электрошокер, готовый ударить себя током при первых признаках вторжения. При мысли о возможности потерять контроль над собой, о перспективе стать марионеткой, он содрогнулся.

За задним двором, окруженным невысокой изгородью, на которой несколько прошедших десятилетий оставили свой след, бывшие поля общины простирались до далекой линии деревьев. Братья пролезли в пролом, там, где упали прогнившие брусья.

– Где-то там двое перепуганных детей прячутся в яме от отца, чей разум и тело захватили тени, – сказал Сэм.

– Прятки на выживание, – добавил Дин. – Надеюсь, мы не опоздали.

– Где, черт возьми, Грубер?

Дин этого не знал, но опасался худшего.

Они бежали через заросшие поля. Ультрафиолетовые фонари на обрезах служили плохой заменой обычным фонарикам. Тут и там братья замечали люки – некоторые были распахнуты, и были видны небольшие ямы с деревянными стенами. Дин перепрыгнул через открытый люк, и в то же мгновение Сэм сказал:

– Там!

Рядом с деревьями, почти не видный в густой тени, стоял человек. Это был Дэниел Йетс. Он корчился, содрогался, бился в судорогах. Черные тени проникали в него и вырывались наружу. Как только одна из них проигрывала битву за обладание чужим телом и разумом, как ее место занимала другая.

За спиной у Сэма и Дина раздался скрип ржавых петель, задняя дверь открылась. Кто бы это ни был, человек прошел через освещенную стробоскопами кухню, значит, не был одержим. Но это, как Дину уже было известно, могло измениться в любую минуту.

Это оказалась Бонни. Она не осталась в библиотеке и последовала за ними. Они подождали, пока она догонит их.

– Я не была здесь с тех пор, как… – запыхавшись, заговорила она. – Меня привел Барри.

– Где он? – спросил Дин.

Она взмахнула рукой над головой. Дин посмотрел наверх: темная фигура спустилась с крыши дома и слилась с женщиной. На мгновение глаза Бонни вспыхнули красным, затем она сказала:

– Прямо здесь. Но поторопитесь! Они не смогут долго удерживать Калеба.

– Кто – они? – спросил Сэм.

– Команда Мятежников!

Закричала девочка.

Все трое бросились к полосе деревьев. В Бонни вселился человек, который умер молодым, и духом Бонни, безусловно, была сильна, но ее телу было больше шестидесяти лет, и ей было тяжело. Когда она начала слабеть, Барри заговорил, задыхаясь:

– Мы мечтали сбросить оковы… Мечтали, что отец Итана… заберет эти земли. А потом взрыв, который нас убил… повторился и перенес нас назад, в тот самый миг, когда все было потеряно… Мы проснулись… и сновидение будто сохранило тот миг… мы получили второй шанс… Новая жизнь была странной… но мы обрели свободу! Мы хотели снова жить… жаждали этого. – Бонни пошатнулась, но удержалась на ногах и продолжила: – Потом случился блэкаут… Эхо, созданное нами, распахнуло дверь в их разум… мы должны были стать по-настоящему свободными… Но Калеб снова все испортил.

– Ну так исправь! – сказал Дин. Он не испытывал ни малейшего сочувствия к тем, кто хотел получить свободу, отбирая чужие жизни.

Они увидели, как бьющийся в судорогах мужчина ударил наотмашь девочку. Та пошатнулась и упала на… тело Грубера. Голова полицейского была в крови. Йетс схватил Итана за горло и занес нож над головой мальчика.

Дин, Сэм и Бонни замерли.

Они далеко. Слишком далеко!

– Ты обещал! – закричал Итан. – Борись с ними, папа!

Дэниел был недосягаем для ультрафиолетовых лучей и тазеров. Стрелять из дробовика на таком расстоянии тоже было бесполезно.

– Сэм! Больше ждать нельзя! – крикнул Дин.

Держа дробовик в левой руке, Сэм выхватил пистолет, прицелился, но вероятность попасть в мальчика была такой же, как и в его отца. С другой стороны, если он ничего не предпримет, мальчик наверняка умрет.

Губы Бонни зашевелились, и Барри сказал:

– Я ему обещал.

Когда тень покинула ее тело, Бонни застонала от боли, схватилась за грудь и упала ничком. Тень Барри подлетела к Дэниелу Йетсу и врезалась в него. Одержимый сразу двумя тенями, мужчина пошатнулся, его руки раскинулись в стороны, как будто их тянули в разные стороны. Мальчик подполз к рыдающей сестре.

Внутри Дэниела Йетса бушевала битва. Его трясло, руки дергались и молотили по воздуху. Левая нога рванулась вперед, правая вильнула в сторону. Мужчина наклонился вперед, откинул голову назад, поскользнулся и упал. Затем с трудом поднялся на ноги и произнес голосом Калеба:

– Ты слаб, мальчик! Так же, как и другие. А теперь… подчинись… мне!

Но тут зазвучал второй голос, с отчаянием прокричавший:

– Не-е-ет! Ты больше… не властен… надо мной!

Тень вырвалась из тела Йетса, нырнула обратно, вторая тень потеряла контроль, выскочила с другой стороны и тоже снова метнулась внутрь. Из ушей, носа и глаз Йетса потекла кровь. Его безумные глаза с яростью уставились на Винчестеров, затем его лицо исказилось – теперь он с грустью смотрел на Бонни, лежащую на земле. Барри, которому пока удавалось удерживать контроль, повернулся к Винчестерам.

– Сожгите все! – крикнул он. – Огонь – единственный способ покончить с этим. Сейчас же! Пока не стало слишком поздно, пока я не проиграл!..

Тени продолжали бороться, то внутри, то снаружи тела Йетса.

Чувствуя, что Барри теряет силы, Дин вытащил из кармана куртки стробоскоп и включил его. Мигающий свет заставил замереть тени, которые удерживали Калеба до возвращения Барри.

Сэм направил дробовик на Йетса. Ультрафиолетовый луч коснулся человека и теней, наполовину погруженных в его тело. В тот же миг Дэниел Йетс закричал и забился от боли. Частично изгнанные тени стали похожи на большие куски стекла, разрезающие его плоть.

– Папа! Нет! – закричал Итан.

Йетс корчился в муках, по его телу и рукам текла кровь.

– Дин!

Сэм перебросил тазер брату. Дин схватил его, прицелился, готовясь выстрелить в Йетса и… заколебался. Если он ударит его током, пока тени твердые, они, выходя, могут разрезать его пополам прямо на глазах его детей. Он не только убьет Йетса, который ни в чем не виноват, но и обеспечит детям пожизненные визиты к психотерапевту и кошмары, от которых они будут с воплями просыпаться по ночам. Дин опустил стробоскоп и выстрелил из электрошокера. Тело Йетса напряглось и задрожало от заряда в пять тысяч вольт. Обе тени потеряли материальность за долю секунды до того, как их выбросило из чужого тела.

– Стреляй! – крикнул Дин.

Прежде чем тени успели опомниться, Сэм выстрелил в ту, что была слева, перезарядил дробовик и выстрелил в правую. Калеба и Барри больше не стало. Дин выключил стробоскоп.

А затем произошло нечто странное. Несколько теней спустились с деревьев и зависли над землей перед Сэмом и Дином.

– Это еще что такое? – напрягся Дин. – Они меня пугают.

Сэм догадался.

– Ждут своей очереди, – сказал он. – Они хотят, чтобы все закончилось.

Одна тень медленно приблизилась к Сэму и зависла перед дробовиком, оказавшись в луче ультрафиолета. Сэм поднял оружие, прицелился.

«Что сказать тому, кто ради общего блага готов отказаться от второго шанса на жизнь? – подумал Дин. – Пусть даже эта жизнь была бы очень странной…

– Спасибо, – сказал Сэм. – За то, что сражались ради спасения детей.

В ультрафиолетовом свете тень стала более четкой, и стало видно, что это женщина. Она не могла говорить, поэтому просто кивнула и стала ждать конца. Сэм выстрелил, и она разлетелась на тысячи кусочков. Ее место заняла следующая тень – мужчина, старик с морщинистым лицом. Кажется, среди тех, кто взбунтовался против Калеба, были не только подростки.

– Спасибо, – повторил Сэм и снова выстрелил.

Дин поднял дробовик и прицелился в сторону деревьев. В тот же миг в луч ультрафиолета скользнула тень.

– Спасибо, – сказал Дин, совсем как брат, потому что, в конце концов, эти слова казались уместными.

Прежде чем он успел выстрелить, еще несколько живых теней поспешили присоединиться к первой тени. Глядя на их юные лица Дин предположил, что перед ним компания беглецов и, возможно, несколько исправившихся преступников, которые хотели уйти вместе.

Стиснув зубы, чтобы справиться с эмоциями, Дин вскинул кулак и сказал:

– Приветствую Команду Мятежников.

Тени улыбались, кивали. Обняв друг друга за плечи, они ждали. Дин выстрелил.

Остальные начали собираться группками перед обоими дробовиками. Несколько теней, испугавшись, шарахнулись от лучей ультрафиолета, но все же они улетели не слишком далеко. Может быть, они боялись. Или хотели остаться, чтобы посмотреть, чем все закончится. Но в конце концов все они приблизились к свету, чтобы попрощаться друг с другом и со своим теневым миром.

После того, как все тени исчезли, Сэм опустился на колени рядом с Бонни, проверил пульс – хотя они оба знали, что его не окажется, – посмотрел на Дина и покачал головой. Ее сердце не выдержало. Она пожертвовала собой, чтобы спасти детей и помочь тому, кого любила в юности, а может быть, и всю жизнь, и наконец обрела покой.

Дин быстро осмотрел Дэниела Йетса: у того текла кровь из многочисленных ран, но большинство из них были неглубокими. Там, где тени оставались внутри его тела, они не затвердели под ультрафиолетовым светом. Так что не было никаких внутренних повреждений, по крайней мере, физических. Дин понятия не имел, как одержимость множеством теней и их попытки захватить контроль над телом скажутся на психике. Если Йетсу повезет, он ничего не вспомнит.

Сэм помог Груберу подняться на ноги. Собрав оружие, Дин повел всех к дому, обходя открытые подземные камеры. За ним шел Грубер – рядом с детьми, положив руки им на плечи. Замыкал шествие Сэм, который нес на руках тело Бонни Ласситер.

Когда все собрались в передней части дома, Винчестеры вернулись в кухню за Сьюзен Йетс и шефом Хардиганом. Несмотря на то что они потеряли много крови, оба продолжали цепляться за жизнь. Сэм вынес Сьюзен, стараясь не задеть ее рану. Закинув руку Хардигана себе на плечо, Дин обхватил шефа за пояс и поднял его на ноги. Это вызвало вспышку боли, Хардиган стиснул зубы и зашипел, сыпля всеми проклятиями, которые узнал за свою долгую жизнь. Когда Дин опустил его на тротуар, старик потерял сознание.

Грубер вызвал «скорую помощь» и, кажется, был уверен, что она приедет задолго до полуночи. Теперь, когда тени исчезли и наступление хаоса остановилось, объединенные силы полиции Мойера и Бейкерсбурга, наконец, смогут навести в городе порядок.

Дин уставился на ветхий дом, памятник утраченным мечтам, место массового убийства и заправочную станцию для десятков злобных духов.

– Барри был прав.

Сэм кивнул.

– Да.

Они считали, что все тени побеждены, но что, если некоторые бежали до или сразу после финальной битвы? Вряд ли задержавшиеся на этом свете живые тени долго протянут после того, как дом будет уничтожен.

В небольшом сарае на заднем дворе Дин нашел пару канистр с бензином для газонокосилки. Он облил бензином основание дома и лестницу из кухни на второй этаж, вышел на улицу и поджег дом. Сэм взял вторую канистру, пачку газет и спички и сжег то, что осталось от карцеров.

Они ждали «скорую» и смотрели, как горит дом.

Сэм опустился на колени рядом с Итаном, который пристально глядел на пламя, и сказал:

– Прости за твой дом, Итан.

– Так ему и надо, – ответил мальчик.

Он повернулся спиной к дому и взял сестру за руку.

Пока бушующее пламя пожирало ферму, Дин смотрел на огонь, задаваясь вопросом: возможно, стоит раскопать братскую могилу и сжечь неопознанные останки?

«А зачем? Мы ведь не найдем те двадцать три, которых отправили родственникам».

В конце концов Дин решил, что это лишнее. Люди-тени не были настоящими призраками. Похоже, ультрафиолетовый свет и соль исключают возможность их возвращения.

Ненасытный огонь пожирал старое дерево и ветхую черепицу, плавил стекло и превращал все на своем пути в золу и пепел. И когда пламя разгорелось еще ярче, самые темные тени побледнели и исчезли навсегда.

Глава 37

В ту же ночь, когда дом общины Вольного Народа сгорел дотла, Сэм и Дин вернулись в мотель и стали ждать, когда радиочасы покажут двадцать три часа пятьдесят девять минут, а затем наступит…

…полночь.

– Пока вроде ничего, – сказал Дин.

Шестьдесят секунд спустя Сэм с облегчением выдохнул:

– Все чисто.

Живые тени исчезли, полуночные блэкауты прекратились.

– Жизнь в Мойере приходит в норму, – проговорил Дин, сам не зная, вопрос это или утверждение.

Многие пострадали, некоторые погибли. У слова «норма» теперь будет много оттенков. Как у теней.

– Невероятно… – сказал Сэм. – Вся эта энергия, которая высвободилась несколько десятков лет назад и столько времени ждала, затаившись… И вдруг все они пробудились и вернулись к жизни единственным доступным им способом.

– Устроив жителям города поездку с ветерком, – кисло заметил Дин. – Такие развлечения не по мне. Что бы им не пришлось пережить много лет назад, они не имели права так поступать с другими.

Сэм кивнул.

– Я думаю, они все тронулись умом, – сказал он. – Но большинство из них – за исключением тех, кто был слепо предан Калебу, – большинство в конце концов сделали правильный выбор. Поступили как надо и ушли.

– Могли бы и побыстрее с этим разобраться, – сказал Дин и снова посмотрел на часы: – Готов к долгой ночной поездке в бункер или?..

– Может, завалимся спать? – предложил Сэм. – Номер оплачен.

– Спать так спать, – сказал Дин, сдерживая зевоту.

Снова получив контроль над своим разумом, он почувствовал, как напряжение покидает тело. Наступил полный упадок сил. Дин уснул, не думая о тенях, населяющих темноту. Но в его снах уличные фонари отбрасывали ультрафиолетовые лучи и у всех автомобилей вместо фар были стробоскопы.

Грубер позвонил Сэму утром и попросил заехать в полицейский участок за свежими новостями. Дин забеспокоился, не узнал ли он, что они не совсем из ФБР, но, судя по голосу, Грубер был в прекрасном настроении.

Он выглядел так, словно не спал всю ночь: лицо было бледным, под глазами появились темные пятна. Его рану зашили, повязка закрывала почти всю голову.

– Разве ты не должен быть в больнице? – удивился Сэм.

– Я там был, – нахмурился Грубер. – Достаточно долго, чтобы наложили швы. Хотели меня там оставить, понаблюдать. Но я обещал, что вернусь сегодня, и пусть наблюдают сколько влезет, пока я буду отсыпаться.

– Ты хотел нас видеть? – спросил Сэм.

– Во-первых, хочу поблагодарить за помощь. Сомневаюсь, что без вас нам удалось бы пережить последние сутки. Не думаю, что когда-нибудь до конца пойму, что, черт возьми, это было, но все закончилось, и я рад.

– Мы просто делали свою работу, – сказал Дин.

– Вы сделали больше, чем требовал долг, – возразил Грубер. – Так что я позвал вас сюда… Подумал, что вы заслужили право узнать новости. К счастью, шеф не помнит, как я дал ему по морде после того, как он выстрелил в меня из тазера. Но думаю, он не обиделся бы, учитывая обстоятельства.

– Конечно, – сказал Сэм.

– Он решил, что с него хватит, – сообщил Грубер. – Да, старикан еще крепкий и пережил скверное ранение в живот, но теперь он официально уходит в отставку.

– А что со Сьюзен и Дэниелом Йетс? – спросил Дин. – И с детьми?

– Сьюзен потеряла много крови, – сказал Грубер. – Слаба, как котенок, но поправится. Порезы у Дэниела неглубокие, но он все еще оглушен битвой, бушевавшей у него в голове. Опять же, не буду притворяться, будто понимаю, что происходит. К счастью, все его воспоминания в дырах, как швейцарский сыр. Он не помнит ни как ударил Сьюзен ножом, ни как угрожал Итану и Адди.

– Это был не он, – заметил Дин.

– Понимаю, – сказал Грубер. – Хотя это трудно принять.

– Только не тогда, когда это случилось с тобой.

– Поверю на слово. Особенно после того, что стало с Боуманом и Моррисси… – Грубер покачал головой. – Йетс сказал мне, что вместе с семьей уедет к матери в Филадельфию. Она будет помогать с детьми, пока они не придут в себя. Клянется, что навсегда завяжет с ремонтом старых домов. Хочет найти домик в хорошем состоянии и осесть.

– Полагаю, Итан в восторге, – сказал Сэм.

– Еще бы, – подтвердил Грубер. – Первое, что он сказал: наконец-то сможет завести друзей и собаку.

– А как насчет Мойера? – спросил Дин. – Куча народу здесь потеряла контроль над собой, и в результате многие жизни полетели к чертям.

– Не говоря уже о юридических последствиях, – добавил Сэм.

– Да, что касается этого… – сказал Грубер. – Хардиган готовит официальную версию событий. Дескать, горожане пережили кратковременное помутнение сознания из-за химического выброса, вызванного крушением поезда. Кроме того, в водопровод попали наркотики, которыми много лет назад торговала община сектантов. Что-то в этом духе…

– Значит, никто не виноват? – спросил Сэм.

– Никто, кроме «Пандженто», – сказал Дин.

– Держу пари, им не понравится роль козла отпущения, – заметил Сэм.

– Интересная подробность, – пояснил Грубер. – Йетс купил дом и двор общины, но остальная земля уже была продана. Угадаете кому?

– Неужели «Пандженто»? – спросил Дин.

– Совершенно верно, – сказал Грубер. – Ночью я вывел туда нескольких наших парней, чтобы они прочесали поля. Приказал искать раненых, хотел отметить все подземные камеры. У меня появились подозрения насчет «Пандженто». Этот участок расположен довольно далеко от завода. А они так и не взяли на себя ответственность за токсичные сбросы в озеро и катастрофические последствия для нашей экономики.

– Кажется, я догадываюсь, что вы нашли, – улыбнулся Дин.

– Следы свежих раскопок, – подтвердил Грубер. – Ямы. Достаточно большие, чтобы вместить несколько подозрительных баков на пятьдесят пять галлонов. Хардиган, конечно, уходит на пенсию, но у него есть связи, и он кое-что знает о старых делах «Пандженто». Короче говоря, мы можем связать эти баки с ними.

– А учитывая, что тут рыщут федеральные агенты, они могут почувствовать себя особенно… уязвимыми, – заметил Сэм.

– И это еще мягко сказано. Так что, будучи добрыми соседями, хоть и не признавая за собой никакой ответственности, «Пандженто» решили создать фонд для жертв блэкаутов. Фонд покроет все расходы на лечение и похороны погибших, оплатит любой материальный ущерб, оплатит учебу в колледжах детям, потерявшим родителей, и будет выплачивать пособия тем, кто временно или окончательно потерял возможность работать.

– А что взамен? – поинтересовался Дин.

– Горожане подпишут отказ от претензий и исков. Мы не будем распространяться о старых и новых проступках «Пандженто», – сказал Грубер. – Это, конечно, не идеальное решение. Что может компенсировать потерю жизни? Но тем, кто уцелел, это поможет жить дальше, не испытывая финансовых проблем. Этим людям и так не сладко пришлось.

– И ты готов скрыть преступление? – спросил Сэм.

– Да. Если «Пандженто» выполнят свою часть уговора, – сказал Грубер. – Среди множества условий, которые они обязаны теперь соблюдать, есть и такое: они никуда отсюда не переедут и обязаны прекратить сброс токсичных веществ в озеро. Если мы узнаем, что они снова загрязняют нашу землю и воду, вся эта история станет достоянием общественности. Так что им, черт возьми, придется стать хорошей местной компанией. На этот раз у Мойера есть рычаги давления, а значит, будущее нашего города в наших руках.

* * *

«Импала» выехала на западное шоссе I-70, и Дин начал терзать радио – он искал станцию, где звучал бы только классический рок. Через некоторое время сигнал ослабевал, и он возобновлял поиски.

– Что ж, это лучший из возможных вариантов, – наконец сказал Сэм.

– Лучше, чем я ожидал, хотя… – кивнул Дин. Он подумал о том, сколько несчастных проведут много лет в тюрьме, не имея возможности доказать свою невиновность. – Но «Пандженто» все опять сошло с рук.

– Они получили удар по финансам, зато сохранили репутацию, – сказал Сэм. – Честно говоря, к блэкаутам и нашествию теней они никакого отношения не имеют.

– Это не значит, что все остальные их поступки заслуживают одобрения.

– Тоже верно.

– Будем считать, что это заслуженное возмездие? – предложил Дин.

Сэм кивнул. Через некоторое время он спросил:

– А что насчет тебя? Чувствуешь себя лучше?

Дин мысленно выбирал, что лучше – добровольный отказ от контроля над своей жизнью ради общего блага или потеря контроля над разумом и телом в результате действий сверхъестественной сущности? Смириться с высокомерием британцев и их стилем управления невозможно, однако он согласен работать с ними и без всяких условий – пока их цели совпадают. Но ни секундой больше после того, как их пути разойдутся. Право выбора все еще остается за ним.

– Каждый новый день – это битва, Сэм, – сказал Дин. – Иногда целая череда сражений. Ты встречаешься с врагами лицом к лицу. Они сбивают тебя с ног, но ты снова встаешь. Ты, конечно, можешь проиграть битву, но тогда тебе, черт возьми, лучше выиграть следующую. Надо радоваться победам – ведь кто знает, что будет завтра.

Благодарности

Литературное творчество требует от автора проводить много времени в одиночестве, но книга не может появиться на свет без поддержки отличной команды. От всего сердца благодарю Джоанну Харвуд, Кэт Камачо и Миранду Джуэс из Titan Books (Великобритания). Возвращаясь ближе к дому – большое спасибо Крису Серази и всем в Warner Bros. Если бы не вы, я бы не смог (снова) порезвиться во вселенной «Сверхъестественного»!

Что касается домашнего фронта – благодарю за поддержку мою жену Андреа, а также Мэтью, Люка и Эмму. Обещаю сдержать все свои клятвы и сделать то, что откладывал, пока писал эту книгу.

И наконец, все это было бы невозможно без изобретательности и воображения Эрика Крипке и замечательной игры Дженсена Эклза и Джареда Падалеки. Ребята, вы невероятно круты!

Об авторе

Джон Пассарелла получил престижную премию Брэма Стокера от Ассоциации авторов романов ужасов в номинации «Лучший дебютный роман» – как один из авторов книги «Уизер». «Коламбия Пикчерз» приобрела права на съемку фильма по «Уизер» еще до того, как книга вышла из печати.

Среди других книг Дж. Пассареллы – «Дождь Уизер», «Наследие Уизер», «Единомышленник», «Мерцание» и оригинальные новеллизации «Сверхъестественное. Ночной кошмар», «Сверхъестественное. Обряд посвящения», «Сверхъестественное. Холодное пламя», «Гримм: Плаха», «Баффи, истребительница вампиров: Неприятности с гулями», «Ангел: Аватар» и «Ангел: Монолит». В январе 2012 г. он издал свой первый сборник «Стратегия выхода & Другие». «Сверхъестественное. С ветерком» – его тринадцатая книга.

Дж. Пассарелла – член Ассоциации авторов романов ужасов, ассоциации «Международные писатели триллеров» и Международной ассоциации авторов новеллизаций. Живет на юге Нью-Джерси с женой, детьми и двумя собаками. Ему принадлежит сайт AuthorPromo.com, он – веб-мастер организации «Писатели ужасов штата Гарден».

Официальный сайт: www.passarella.com. Дж. Пассарелла всегда рад получать письма читателей на author@passarella.com и приглашает подписываться на бесплатную рассылку новостей о его книгах и рассказах. Его аккаунт в Твиттере – @JohnPassarella.

Примечания

1

Устаревающая традиция, согласно которой сотрудникам при выходе на пенсию дарят часы, символизирующие много лет, проведенных в компании. (Здесь и далее прим. переводчика.)

2

Стрикер – человек, появляющийся в общественных местах в обнаженном виде. Например, выбегает на стадион во время матча. Одна из форм протеста против условностей общества.

3

НКБП – Национальный комитет безопасности перевозок.

4

Бенмонт Тенч и Рон Блэр – участники американской рок-группы Tom Petty and the Heartbreakers.

5

Фамилию Файнер (Finer) можно перевести как «лучший, более качественный».

6

Управление по борьбе с наркотиками.

7

«Сент-Луис Блюз» – команда по хоккею с шайбой из города Сент-Луис, штат Миссури, США.

8

Ведьмовской мешочек – травы, кости, камни и проч., завернутые в кусок ткани или кожи и перевязанные веревкой. С помощью такого мешочка ведьма может насылать проклятия и, наоборот, защищать, создавать иллюзии, подслушивать разговоры и многое другое.

9

Потусторонняя сущность, способная принимать любую форму.

10

Смерть диско («Ночь уничтожения диско», 12 июля 1979 г.) – промо-акция на бейсбольном матче в Чикаго: принеся с собой пластинку с диско-записями для последующего уничтожения (их складывали в ящик с пиротехникой и взрывали), можно было получить билет на матч между «Детройт Тайгерс» и «Чикаго Уайт Сокс» с большой скидкой. Акция привлекла более 75 тысяч человек, вышла из-под контроля и закончилась массовыми беспорядками.

11

Здесь – дух-плут, шутник, ловкач и обманщик.

12

Детский танец.

13

Игра слов: bakers – пекари, burgers – бургеры.

14

«Грин Дей» – американская панк-рок-группа, основанная в 1986 г.

15

Футболка, выкрашенная в технике тай-дай (tie-dye).

16

Игра слов: Bonny Lass (англ. «красотка»), сокращение от полного имени Bonnie Lassiter.

17

Американская крылатая фраза, которую обычно приписывают Ф.Т. Барнуму. Смысл выражения заключается в том, что обманщик всегда найдет доверчивую жертву.

18

Кистонские копы – вымышленные комически некомпетентные полицейские, появляющиеся в серии немых комедийных фильмов 1912–1917 гг.

19

Светочувствительная эпилепсия – одна из форм эпилепсии, при которой припадки могут быть вызваны визуальными стимулами, такими, например, как вспышки света, яркие контрастные узоры и пр.

Content

Джон Пассарелла
Сверхъестественное. С ветерком

Таймлайн

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Благодарности

Об авторе

Примечания