Стелла Так

Ночь королей. Сражайся за свое сердце

Записи Элис

Обзор персонажей игры:

ВСЕГО 32 ФИГУРЫ

16 ЧЕРНЫХ

1 Король – 1 Королева – 2 Слона – 2 Ладьи – 2 Коня – 8 Пешек

16 БЕЛЫХ

1 Король – 1 Королева – 2 Слона – 2 Ладьи – 2 Коня – 8 Пешек

33-я фигура – Раб – возможно, но не доказано.

(Из Руководства игрока, стр. 4)

Королева

Особенности и навыки:

Королева является сильнейшей после короля фигурой.

Ее реакции и защита очень сильны.

Она умеет как вырабатывать отравляющий сознание яд, так и производить собственное противоядие. В небольших дозах яд может вызывать лихорадку, озноб, галлюцинации или приводить к коматозному состоянию. В больших дозах приводит к разрушению легких и к смерти.

(Из руководства игрока, стр. 16, Обзор игровых персонажей и их навыков)

Ладьи

Характерные черты и способности

Ладья обладает острым зрением, слухом, ярко выраженным обонянием. Ей достаточно непродолжительного сна. К тому же она может изменять свою форму.

(Из руководства для игроков, стр. 15, «Обзор шахматных фигур и их навыков»)

Шоколадный торт от Изольды

Ингредиенты:

6 столовых ложек муки

3 столовые ложки какао-порошка

1/4 чайной ложки разрыхлителя

2 столовые ложки сахара

1 щепотка соли

6 столовых ложек молока

3 столовые ложки растительного масла

1 столовая ложка крема из ореховой нуги

Приготовление: Всыпать в чашку муку с какао-порошком, разрыхлителем, сахаром и солью. Перемешать. Добавить молоко, масло и крем из ореховой нуги. Поставить чашку в микроволновую печь на 25 минут при мощности 600 Вт. Подавать теплым.

Джек

Пожалуйста, прости меня

Грейв – самоисцеление

Ларк – невидимость

Флора распознавание лжи

Сол – нашептывание лжи

…необходимо выяснить, что могут делать другие игроки.

Король

Особенности и навыки:

Черный Король умеет накладывать проклятие. Эта способность считается исключительно опасной и ей невозможно противостоять. Кроме того, он обладает легким магическим даром, способным создавать иллюзии.

Белый Король способен читать чужие мысли и манипулировать ими. Он также обладает легким магическим даром, способным создавать иллюзии.

Король может быть убит только прямым уколом в сердце, или если его сердце будет сильно повреждено во время игры. Только когда сердце Короля перестает биться, мат считается поставленным, и игра на этом заканчивается.

(Из руководства игрока, стр. 17, Обзор игровых персонажей и их навыков)

Все ли обладают суперсилой?

Спросить Джека.

Покойся с миром,

Кит…

Пешки

Особенности и навыки:

Сила пешек невелика. Иногда у них лучше развито зрение, обоняние или слух, они могут уметь стремительно двигаться, читать мысли, летать, становиться невидимыми, обладают большой физической силой, способностью к регенерации поврежденных органов и т. д.

(Из руководства игрока, стр. 12, Обзор игровых персонажей и их навыков)

Грейв – самоисцеление

Ларк – невидимость

Флора – распознавание лжи

Сол – нашептывание лжи

…НЕОБХОДИМО ВЫЯСНИТЬ, ЧТО МОГУТ ДЕЛАТЬ ДРУГИЕ ИГРОКИ.

Слоны

Особенности и навыки:

Слонов можно сравнить с элитным войском. Они физически сильны, стремительны, почти бесшумны и иногда могут быть самыми активными бойцами в игре.

(Из руководства игрока, стр. 14, Обзор игровых персонажей и их навыков)

Ранее неизвестный игрок:

Даггер (белый ворон)

Эбони когда-нибудь говорил об этом?

Кони

Особенности и навыки:

Кони могут очень высоко прыгать и действуют в основном с высоты. Их сильные качества – меткость, умение видеть в темноте, они обладают спокойствием и хорошо концентрируются.

Они следят за игровым полем и атакуют из засады.

(Из руководства игрока, стр. 13, Обзор игровых персонажей и их навыков)

ЧЕСТЕРФИЛД —

близнецы Эбони и Айвори

СЕНТ-БЕРРИНГТОН —

Раб

Особенности и навыки:

По слухам, Раб может менять стороны. Он может выбрать любую павшую фигуру, все равно с какой стороны, и заменить ее. Кроме того, есть мнение, что он способен воскрешать павшие фигуры.

Еще одно предположение гласит, что Раб существует, чтобы служить одному из королей.

Другая версия заключается в том, что он является существом, способным разорвать проклятие, но это не точная информация. Ни один из слухов до сих пор не был ни доказан, ни опровергнут.

Есть ли у Раба какой-либо опознавательный знак, до сих пор непонятно.

Единственное упоминание: см. стр. 30, раздел F.

(Из руководства игрока, стр. 18, Обзор игровых персонажей и их навыков)

Обзор правил игры

Первое:

Игра начинается, как только обоим Королям исполняется по восемнадцать лет, и все шестнадцать игровых персонажей с обеих сторон выходят на игровое поле.

Во время игры ни один игрок не может покидать игровое поле.

(Из руководства игрока, стр. 23, Обзор игровых персонажей и их навыков)

Раб выбирает цвет.

Раб выбирает фигуру.

Решение завершает игру.

Обзор правил игры

Второе:

Каждой стороне поочередно даются двадцать четыре часа, чтобы сделать один или несколько ходов в игре.

Все ходы делаются в соответствии с приказами соответствующего Короля.

Инструкциям Короля необходимо следовать в любом случае.

(Из руководства игрока, стр. 48, Обзор игровых персонажей и их навыков)

Обзор правил игры

Третье:

Игровая фигура может быть выведена из игры, если она получает травму от фигуры противника, и при этом ее кровь попадает на игровое поле. Раненый таким образом игрок превращается в камень.

Жестких рамок продолжительности игры не существует. Если же Короли намеренно делают в игре паузу или отказываются играть, проклятие гарантирует, что игра будет продолжаться.

Возможные последствия для Королей при отказе включают в себя нарушения сна, боль, безумие, галлюцинации, вспышки гнева, различные болезни и т. д.

Только Король может жертвовать игроком из своих рядов.

(Из руководства игрока, стр. 77, Обзор игровых персонажей и их навыков)

Обзор правил игры

Четвертое:

Если Король сильно ранен, считается, что ему объявлен шах и игра приостанавливается, пока он не оправится. В стадии шаха все игроки теряют свои силы.

Игра заканчивается, как только сердце Короля перестает биться.

(Из руководства игрока, стр. 213, Обзор игровых персонажей и их навыков)

Сражайся за свое сердце

Глава 1

Стоявший по ту сторону стены Джексон воскликнул:

– Элис, вернись!

Я не хотела ничего слышать и побежала прочь.

– Пожалуйста!

Я бежала все быстрее и, хотя мои глаза были полны слез, не хотела останавливаться. Ни на секунду.

Рыдая, я двинулась по узкой дорожке. Солнце светило так ярко, что слезы, только появляясь, сразу же высыхали на моих горячих щеках. Острые камни ранили ноги, колючие ветки били по лицу. Но я бежала вдоль этой проклятой красной стены не останавливаясь. Ведь Джексон преследовал меня: все ближе слышался его отчаянный крик.

Резко свернув влево, я ушла с тропы. Отвесный склон преградил мне путь, но я была готова преодолеть и его, лишь бы убежать как можно дальше от этой стены.

Прочь от Джексона.

Элис, не бросай нас в беде!

Его голос походил на рев отчаявшегося животного. Дрожь в коленях была настолько сильной, что я не заметила, как споткнулась о ветку. Я не оглянулась, но прошептала:

– Я вернусь. Обещаю!

Элис, пожалуйста!

Я бежала дальше. Сухая земля и сосновые иглы кололи и без того уже исцарапанные ноги. Склон был такой крутой, что мне пришлось чуть ли не вертикально взбираться на него. Один неверный шаг – и я бы повредила себе шею. От напряжения у меня перехватило дыхание. Я перелезла через отвесную скалу. Лес немного редел, и я смогла увидеть дорогу, которая должна была привести меня в Фокскрофт.

– Слава богу.

Дрожа, я схватилась за другую ветку, поставила ногу и поскользнулась.

– Черт возьми!

В надежде удержаться я крепче схватилась за ветку, но та затрещала. Попытки найти равновесие не увенчались успехом. Зажмурившись, я падала вниз, чувствуя, как камни впивались мне в кожу. Сильный удар по виску едва не лишил меня сознания. Я задохнулась. Боль! Везде чувствовалась боль.

– А-а-а!

Земля, попавшая в глаза, вызывала раздражение. Они горели. Все еще светило солнце, слышался стрекот цикад. На игровом поле было намного тише, будто даже насекомые держались от него подальше.

Лежа на горячей земле, я старалась не потерять сознание. В животе урчало. Вскоре головокружение прошло, и я осмелилась сесть и внимательно осмотреться. Оказалось, я упала в канаву, а рядом проходило шоссе. Лесной склон, за которым виднелось игровое поле, вырисовывался передо мной, как зловещая пропасть.

Лес выглядел мрачным и отбрасывал такие длинные тени, что я смогла заметить суетливые движения лишь тогда, когда длинные дрожащие паучьи лапки уже вовсю сновали по моему телу.

Я вздрогнула и быстро сбросила с себя паука. Он оставил на моей коже грязный черный след. Может, это была кровь, а может, что-то еще. Краем глаза я видела, как они приближались ко мне из глубокой тени. Не один, а сотни проклятых пауков. Злобно щелкая, они практически катились ко мне. От этого звука волосы на затылке у меня встали дыбом. Мне казалось, что вся земля пришла в движение. Пауки выбирались из тени, падали с деревьев или выползали прямо из земли, словно тьма извергалась наружу. Шумы, которые они при этом издавали…

Ледяной адреналин заполнил мои вены и, хотя мои силы были на исходе, я смогла подняться. Я задыхалась. Все болело. Возможно, рыдала, но не могла позволить себе сломаться здесь и сейчас.

Дрожа, я поковыляла на дорогу. Щелкающий звук проклятых насекомых приближался все ближе и ближе, и я почувствовала, как их первые разъяренные представители уже ползают по моей спине.

Смахнув одного со щеки, я увидела приближающуюся машину. Настоящую машину, внутри которой сидел обычный человек.

– Стоп… стоп! Тормози! Пожалуйста, тормози! – крикнула я так громко, как только могла, размахивая обеими руками.

Автомобиль – серебряный «Вольво» – продолжал ехать.

– Нет, нет, пожалуйста, не надо! Пожалуйста, тормози! – завопила я, выскакивая на дорогу.

Вообще-то можно было остановить машину и по-другому, но я была под адреналином, тело сковала боль, а позади на меня надвигалась целая стая пауков. Когда я отчаянно махала руками посреди дороги, это случилось.

Ощущение было такое, будто моя душа ненадолго покинула тело и теперь смотрела сверху на все это зрелище. Я увидела приближающуюся ко мне машину. Слышала визг шин. Но водитель затормозил слишком поздно, и мое мягкое тело ударилось о твердый кузов.

Ребра трещали. Шок вернул меня в собственное тело. Моя душа дернулась назад, и я почувствовала, как сила удара схватила меня и швырнула через машину. Ребро, должно быть, проткнуло легкие, потому что я не могла дышать. Весь мир вращался вокруг меня.

Из-за удара головой стекло разбилось. А я, перевернувшись через крышу, рухнула на раскаленный асфальт.

Я услышала, как кто-то кричал, пока я выплевывала сгустки крови. Мир медленно окрасился в темно-алый. Потом стемнело.

В следующее мгновение не существовало ничего, кроме черноты.

Глава 2

Первым, что я заметила, был неприятный точечный свет. Мои зрачки резко сузились, и острая боль пронзила череп.

– Ай! – вздрогнула я.

– Зрачковые рефлексы в норме, пульс тоже. Можете передохнуть, ребята. Я продолжу, – сказал кто-то сладким голосом.

В глазах стало темно. Моргнув, я уставилась на слегка желтоватый потолок, который выглядел так, будто кто-то раскрасил мой мир цветами сепии. У меня пересохло во рту.

– О, ты проснулась. Можешь сказать, как тебя зовут?

Подошла фигура и склонилась надо мной. Медсестра. На ней был несколько старомодный розовый халат, а прическа будто прямиком из семидесятых. Яркий свет мерцал. Один раз, два раза.

– Девочка, ты меня слышишь? – повторила она, широко улыбаясь.

Ее голос казался мне искаженным, словно она говорила чуть медленнее. Чем-то она напоминала мне Барби. Ее белоснежная улыбка выглядела еще ярче на фоне бледного лица.

Я заставила себя вымолвить хоть слово.

– Элис… Я Элис Солт.

– Ты знаешь, что с тобой случилось, Элис?

– Меня сбила машина?

– Очень хорошо, – защебетала она, словно я только что ответила на выигрышный вопрос в какой-нибудь телевизионной игре, и похлопала меня по щеке. Ее пальцы были неприятно холодными.

– Где… где я? – спросила я и огляделась с колотящимся сердцем. Свет, должно быть, был неисправен, потому что продолжал мерцать. На самом деле я не страдала клаустрофобией, но грязные бело-зеленые стены в палате, казалось, сужались, оказываясь все ближе и ближе ко мне. Я тяжело дышала.

– Ты в больнице Фокскрофта, – любезно подсказала мне медсестра. – Ты здесь в надежных руках. Врачи неотложки передали тебя нам. Скоро придет доктор и осмотрит тебя, хорошо?

– Нет… – начала было я, но она уже катила меня через дверь на кровати, на которую меня, должно быть, положили санитары. Шаги медсестры эхом разносились по полу.

Треск.

Треск.

Треск.

Мышцы шеи напряглись, когда я попыталась сесть.

– Ну, ну, тебе лучше прилечь, дорогуша. – Она толкнула меня обратно на кровать с удивительной силой.

– Нет, пожалуйста, выпустите меня. Мне уже лучше, – пробормотала я, снова пытаясь сесть.

Но либо мои травмы были серьезнее, чем я полагала, либо мне ввели какое-то лекарство, поскольку в ту же секунду, как я подняла голову, тело пронзила жуткая боль.

Я подавилась. Медсестра посмотрела на меня своей жуткой улыбкой Барби.

– Ну-ну… Нечего бояться, дитя, – пыталась она меня успокоить, в то время как мои пальцы в панике царапали койку.

– Отпустите меня! – настаивала я.

Мои ногти болезненно горели.

– Врач просто осмотрит твои травмы, и ты не заметишь, как уже окажешься дома.

То, как она сказала дома, заставило меня вздрогнуть. Но, прежде чем меня наконец охватила паника, медсестра затолкала меня в смотровую.

Стерильный запах дезинфицирующего средства тяжело висел в воздухе. Доктор средних лет сидел на стуле, листая папку, а затем, улыбаясь, поднял глаза. Его седые волосы были аккуратно зачесаны назад, а глаза сверкали голубизной.

– Добрый день, кто у нас здесь? – спросил он удивительно приятным баритоном.

– Одна нервная пациентка, доктор Найт, – сказала медсестра.

Доктор Найт улыбнулся, и вокруг его глаз образовались глубокие морщинки.

– Наверное, у нее был тяжелый день, – заявил он, когда медсестра поставила меня перед ним.

Я сглотнула, подавляя желание оглянуться. Не нужно паниковать. Я в больнице. Здесь обо мне позаботятся хорошие люди. Но мое сердцебиение не успокаивалось, и звон в ушах продолжался.

– Так и есть, – тихо подтвердила я, потому что доктор Найт смотрел на меня так, словно ждал ответа.

Он сделал шаг ко мне, и каждый мускул моего тела дернулся. Я так быстро отшатнулась от него, что чуть не упала с койки.

Доктор удивленно поднял руки.

– Я просто хочу помочь тебе встать.

Его голос был теплым и мягким, точно масло. Мой пульс продолжал стремительно биться. Я уставилась на кровать, потом на доктора и медсестру, которая теребила одну из аптечек.

– Я хочу сама попробовать, – сообщила я ему.

Доктор Найт кивнул.

– Тогда садись, только медленно.

Но с первой попытки мои мышцы расслабились, и я в холодном поту просто откинулась на спину. В ушах гудело. Я моргнула, глядя в потолок, который все время казался слегка размытым.

Доктор Найт начал меня осматривать.

– Тут больно?

– Немного.

Его руки были немного прохладными.

– А здесь?

Я покачала головой.

– Хм… – пробубнил доктор.

– «Хм» – это хорошо или плохо? – неуверенно спросила я.

– Хм… – послышалось снова. – Несмотря на то что ты выглядишь очень побитой, большинство травм кажутся поверхностными. Тебя тошнило?

Я кивнула.

– Не исключено сотрясение мозга. Помимо того, есть синяки и ссадины. Откуда у тебя все эти травмы, Элис? – спросил он, всматриваясь в мои глаза. Хотя его голос звучал дружелюбно, а глаза смотрели на меня добродушно, по моей спине побежал пот.

Больница Фокскрофта находилась всего в двух километрах от леса. Слишком близко к игровому полю, здесь я практически как на ладони у Проклятия. Мне нужно уйти. И побыстрее.

– Меня сбила машина во время прогулки, – уклончиво ответила я и увидела, как уголки рта доктора опустились.

– Тебя сбили во время прогулки? В школьной форме и без обуви? – недоверчиво спросил он.

Ой.

– Очевидно, я не умею ходить в походы, – сухо ответила я.

Мы уставились друг на друга. Наконец, доктор Найт вздохнул, отвернулся и что-то записал в своем блокноте.

– Мы сделаем тебе рентген, Элис. Я хотел бы оставить тебя здесь на пару ночей для наблюдения.

– Нет, спасибо… Я… эм… – Я лихорадочно пыталась найти оправдание. – У меня нет медицинской страховки, – сказала я, затаив дыхание.

Но доктор Найт только кивнул.

– Не волнуйся, Фокскрофт – небольшой город, здесь мы помогаем друг другу. Твое здоровье превыше всего.

Что? Нет!

Меня разморило. Будто я спала. Будто меня не было здесь. Ощущение дискомфорта в животе становилось все сильнее и сильнее, и я незаметно ущипнула себя. Боль пронзила мою руку, она покраснела, но я не проснулась. Я была здесь. Свет все еще резал глаза, и пахло дезинфицирующим средством.

Легкая головная боль пульсировала в затылке. Что-то здесь не так. После ухода доктора я в отчаянии закрыла глаза. Как мой побег мог начаться так ужасно? Сейчас нужно более тщательно продумать свои следующие действия. Как мне скрыться, чтобы… Укол в руку заставил меня вздрогнуть. Я даже почувствовала, как по моим венам потекло холодное, точно лед, лекарство. Шокированная, я открыла глаза и уставилась на медсестру, которая смотрела на меня с блаженной улыбкой.

– Извини, больно? – спросила она, вытаскивая шприц из моей руки.

Холод разъедал мое тело с такой силой, что было даже больно сгибать пальцы.

– Что… что вы мне вкололи? – прохрипела я.

Медсестра склонила голову. Движение выглядело немного неуклюжим.

– Просто легкое успокоительное, чтобы ты никуда не сбежала. Мы ведь не хотим этого, не так ли? Нет, мы этого не хотим. Мы же беспокоимся о тебе.

– Вы не можете вводить мне подобное лекарство против моей воли, – сказала я и снова посмотрела на нее.

У нее был странный взгляд – абсолютное отсутствие… всего. Даже малейшего света. Зрачки были неподвижны, подобно пуговицам, а кукольное лицо неестественно сияло в неоновом свете.

От страха волосы на затылке у меня встали дыбом. Внутренне я чувствовала, что здесь что-то не так, и запаниковала.

– Я хочу уйти, – просипела я, но в то же время поняла, что не могу пошевелить пальцами.

Мое сердце колотилось. Ощущался звон в ушах.

Сестра с жалостью посмотрела на меня и, подняв руку и убрав прядь волос с моего лба, твердо сказала:

– Ты остаешься, Элис!

Прикосновение ощущалось странным. Как вата. Игра света и тени собралась вокруг ее фигуры, и все, что я смогла увидеть, была ее прекрасная улыбка.

– Я была невнимательна. Это моя ошибка. В этом году я ожидала многого, но не тебя. Это сильно испортило мои планы, но не волнуйся… Я забочусь о каждой шахматной фигуре и найду время и для тебя.

– Выпустите меня отсюда, или я закричу, – прошептала я хриплым голосом.

Мои мышцы напряглись. Прикусив язык, я почувствовала привкус крови. С каждым ее словом мне становилось все холоднее и холоднее.

– Кто вы? – спросила я, дрожа.

Она улыбнулась. Уголки ее рта растянулись больше, чем это было возможно для обычного человека. Кожа вокруг костей натянулась, а ее зрачки начали двигаться. Казалось, будто все поглотила чернота.

– Вы не медсестра, – ответила я на свой вопрос.

– Нет, действительно не медсестра, Элис Солт, – согласилась она. – Но ты тоже не нормальный человек, правда?

– Что вы от меня хотите? Вы работаете с Проклятием? – спросила я, еле дыша.

– Прости? Я ни с кем не работаю, дорогая. Я боец-одиночка, как и ты.

Она поправила шляпку. Свет над ней начал отчаянно мерцать.

Светло.

Темно.

Светло.

Темно.

Я должна была убраться отсюда! Но не могла двинуться с места.

– Кто… что ты? – выдохнула я.

– Прямо сейчас? – Она подняла руку, пошевелила пальцами, точно кукловод, дергающий за ниточки, посмотрев на них, словно заинтригованная самой собой. – Игрок 68. Ее звали Синнамон. Она была Белым Слоном. Руки проткнули штыком. Это было похоже на причудливую картину. Даже сейчас я чувствую запах ее крови и слышу ее крики. Это было замечательно.

Ее веки дрожали, она блаженно улыбалась. Я с ужасом смотрела на человека передо мной.

– Разве тебе не нравится ее лицо? А как насчет этого?

Она моргнула, дрожь пробежала по ее телу, и в следующее мгновение передо мной предстал бледный красивый мальчик с длинными черными волосами и грустными глазами.

– О, еще один игрок. Его звали Бенджамин Т. Сент-Беррингтон. В свое время он был Черным Королем, но внутри он был мягким, слишком мягким. Ужас, к чему в конечном итоге привело его правление.

Бенджамин Т. Это имя мне что-то напоминало. Я смотрела на мальчика, и вдруг вспомнила о прочитанной мной записи в дневнике. По коже побежали мурашки. Бенджамин Т. был тем Королем, который отказался играть. Когда мой визави увидел, что я понимаю, о чем идет речь, он самодовольно улыбнулся и прищелкнул языком.

– Я вижу, ты знакома с дорогим Бенджамином. Он был моим предупреждением всем будущим Королям. Когда он отказался играть, мне пришлось наказать его. Его ум был восхитителен. Я извращала его, пока он не начал кричать во всю мочь и убивать своих игроков. В ту ночь небо пылало красным огнем, и их крики не стихали до раннего утра. С того момента прошел почти год, прежде чем птицы осмелились снова запеть. А окрас цветов и по сей день остался красным, как кровь. Напомни мне показать тебе их, когда мы вернемся на игровое поле.

Существо снова захихикало, холодный ужас заскользил по моей спине.

Я должна была убраться отсюда как можно быстрее! Прочь! Прочь! Прочь! Свет над нами снова вспыхнул. Тени в углах сгустились и, казалось, расширились. Мои пальцы шевельнулись. Существо передо мной моргнуло.

– Ты думаешь, он лучше Синнамон? – мягко спросила она.

Я моргнула.

– Нет? Тогда, может, что-то знакомое?

Фигура вздрогнула, и в следующее мгновение белые волосы упали мягкими локонами вдоль красивого лица. Белая как снег кожа, спокойный и прохладный ледяной взгляд. Передо мной стоял Винсент Честерфилд. Он поднял руку и зачарованно посмотрел на нее.

– Винсент – захватывающий персонаж, тебе не кажется? Разъеденный внутренним страхом, и в то же время такой раздражающе совершенный внешне. Было невероятно увлекательно наблюдать, как вы играете вместе. Как он пытался почувствовать и наконец решил сломать тебя. Скажи мне, Элис, как его кровь ощущалась на твоей коже? – Существо жадно смотрело на меня.

– Кто… кто… ты? – еле выдавила я.

Не-Винсент присел передо мной и погладил меня по волосам. Мне казалось, что ко мне прикасался мертвец. Я почувствовала его холодное дыхание.

– Ты знаешь меня, Элис Солт, а я знаю тебя, – прошептал он и провел большим пальцем по моим дрожащим губам. Я вздрогнула, когда его зрачки расширились. – Я – каждый игрок, я – каждая капля пролитой крови. Я – земля, на которой ты стоишь и на которой ты умрешь. Я – воздух, которым ты дышишь. Я – наследие. Я…

– …Проклятие, – прошептала я.

Его улыбка стала шире.

– Да, – выдохнул он в ответ. – Я – Проклятие, но я также часть вас всех. Часть Джексона и Винсента, часть близнецов, Регины… И они скучают по тебе, Элис. Джексон особенно хочет, чтобы ты вернулась. Было нехорошо с твоей стороны убежать.

Когда существо снова начало меня трогать, мне удалось отвернуться, хотя мои мышцы протестовали от боли. Перекатившись с края кровати, я упала и сильно ударилась. Мои ребра затрещали.

– Элис, что за ерунда?

Нахмурившись, существо нависло надо мной, снова приняв форму медсестры. Или нет, форму Игрока 68. Синнамон. Беспомощно глядя на нее, я отчаянно пыталась вдохнуть воздух в мои ушибленные легкие.

– Д… д… держись… п… подальше! – прошипела я.

Проклятие нахмурилось. В его глазах зарябила чернота. Ветви вырывались из его кожи. Это выглядело как… как будто паучьи лапы выползали из его тела.

Что… что?..

Холод в моих жилах стал еще безжалостнее. Он просто выжал из меня весь воздух. Вдруг Проклятие содрогнулось, и его тело начало растворяться. Кожа становилась все темнее, и из нее пробивалось все больше и больше проклятых пауков.

– Ты же не думала, что сможешь исчезнуть, не так ли, малышка Солт?

Дрожа, Проклятие стояло передо мной. Все его тело казалось не чем иным, как черными проклятыми насекомыми, смотрящими на меня сотнями глаз. Оно подняло руку, и пауки, составлявшие его пальцы, отслоились. С глухим стуком они упали на пол и тут же поползли ко мне. Я смотрела на них. Беспомощная. Неподвижная.

– Никто не может убежать от меня, Элис. Даже ты, – прошептало Проклятие тысячами голосов, которые звучали как один.

Теперь оно стало огромной кучей черных пауков, смутно напоминающей человека. Затем фигура рухнула. В панике я закричала, когда пауки набросились на меня.

– Тебе не избежать проклятия. Кровь за кровь, вот как это должно быть. В конце каждый останется один.

Треск и скрежет звучали будто песнопение, голос, состоящий из сотен. Эхо унесло меня. Я кричала, кашляла и корчилась от боли. Это было частью большого кошмара. Я, должно быть, упала, пытаясь убежать, и все еще лежала в лесу, не приходя в себя. Все здесь было неправдой.

Так что мне просто нужно было проснуться.

Проснуться.

Проснуться.

Но вместо этого я потеряла сознание.

Глава 3

– А-а-а-а!

Резкий крик разорвал мне горло.

– А-а-а-а! Прочь! Прочь!

Я ревела как дикарь, корчилась, отчаянно сопротивлялась нападению. Раздался хлопок, будто кто-то постучал в дверь. Что-то схватило меня за плечи и крепко прижало. Но это было нечто иное, нежели пауки, которые сидели на мне раньше. Настоящие… человеческие пальцы трогали мои плечи.

– Элис? Все хорошо, ты меня слышишь? Элис?

Я отчаянно цеплялась за это чувство, изо всех сил пытаясь остаться в сознании, хотя страх тащил меня куда-то вниз.

– Успокойся. Дыши глубоко.

Человеческий голос пронизывал меня насквозь. Я напрягла мышцы и поднялась. Я будто пробиралась сквозь вязкую трясину. Ахнула и, наконец, открыла глаза. Яркий свет ослепил меня. Мои зрачки так резко сузились, что стало больно.

– Так, хорошо. Сделай глубокий вдох, Элис, – сказал теплый голос, и когда я подняла голову, то увидела пухлое дружелюбное лицо. Женщина в форме медсестры с беспокойством смотрела на меня.

– Кто вы? Где я нахожусь? Где Проклятие? – Мой взгляд отчаянно блуждал, и я попыталась сесть, но меня снова с легкой силой толкнули вниз.

– Все в порядке, девочка. Я сестра Бетани. Ты в больнице Фокскрофта, помнишь? Ты попала в аварию и потеряла сознание при обследовании. Ты в стационаре.

– Потеряла сознание?

На мне был больничный халат в зеленую и белую клетку. Мое запястье крепко забинтовали, и я лежала на громоздкой кровати. От проклятых пауков не осталось и следа. Что-то мелькнуло в углу моего глаза, и я вздрогнула так, что кровать задрожала, но это был всего лишь небольшой фонарик, который медсестра Бетани достала, чтобы проверить мои зрачковые рефлексы.

– Ты знаешь, кто ты? – мягко спросила она меня.

– Я… да…

Я огляделась. Это явно была больничная палата. Однако в ней, казалось, уже кто-то жил. В углу стояла застеленная кровать, а рядом висела пустая капельница. Книги, большинство из которых были мне знакомы, были сложены стопкой на белой стерильной прикроватной тумбочке.

– Что здесь происходит? Здесь была еще… эта сестра! Где она?

Я рывком села и на этот раз не позволила себя толкнуть.

– Сестра? Ты имеешь в виду сестру Синнамон? Она работала в ночную смену и ушла домой. Теперь я несу за тебя ответственность. Не волнуйся, мы справимся. А сейчас успокойся и попей, пока я дам знать доктору Найту, что ты проснулась.

Прежде чем я успела возразить, она дала мне пластиковый стаканчик, наполненный водой. Что, черт возьми, здесь происходит? Проклятие только что похоронило меня, а теперь это! Кто-то ему помешал? Неужели сестра Бетани побеспокоила его, и оно бросило меня вместо того, чтобы затащить обратно на игровое поле?

Я вздрогнула, все еще чувствуя на себе длинные заостренные паучьи лапы. Что бы ни случилось, мне нужно выбраться отсюда, прежде чем Проклятие вернется.

– Я не могу… мне нужно идти. Сейчас!

Я поставила стакан и выбралась из белых простыней.

– Ни… – начала медсестра, и тут игла для инфузии, вставленная в мою руку, потащила меня обратно.

Я закричала, когда меня пронзила боль. Игла, должно быть, сломалась, поскольку я увидела серебряное мерцание под кожей, в то время как прозрачная жидкость капала из трубки катетера на пол.

– О нет, девочка, что ты делаешь? – простонала Бетани, приближаясь ко мне.

В панике я вскочила с кровати, отшатнулась, распахнула дверь и уткнулась в белый докторский халат.

– Ой! Куда мы так торопимся?

Доктор Найт остановил меня, а медсестра Бетани, стоявшая позади нас, проворчала:

– Девушка в панике, полностью дезориентирована. Мы должны дать ей что-нибудь, чтобы успокоить ее, доктор.

– Нет! – резко сказала я, в то время как доктор Найт приподнял бровь.

– Ну, это зависит от того, успокоится ли молодая леди сама и вернется ли в свою постель, чтобы я мог ее осмотреть.

Ему не хватало только погладить меня по голове. Я резко взглянула на него. Искала признаки Проклятия, разветвления в глазах, пристальный взгляд, суровые зрачки. Но черты его лица оставались мягкими, и я чувствовала тепло его тела. Передо мной был человек, я была в этом почти уверена. Если не считать Бетани, которая все еще ругалась, комната казалась спокойной. В одеялах не прятался даже проклятый паук.

Мой пульс затрепетал, а затем успокоился, настолько, что доктору удалось затащить меня обратно в комнату, на кровать.

– Ты вчера нас изрядно напугала, девочка моя.

Если он снова назовет меня моей девочкой, я просто врежу ему по носу.

Эта мысль была настолько злобной, что в следующий момент я беспокойно напряглась и вцепилась ногтями в простыню. Я бы не подумала об этом раньше. Игровое поле изменило меня, и не в лучшую сторону, как я думала.

Спокойно. Я должна сохранять спокойствие, сколько бы доктор ни действовал мне на нервы.

– Ты сильнее, чем мы думали, но сейчас тебе не стоит вставать, иначе снова упадешь в обморок, – упрекнул он меня, прощупывая мой пульс. Бетани, как и прежде, проверяла мои зрачковые рефлексы.

Я старалась общаться как можно спокойнее.

– Мне уже гораздо лучше. Я хочу, чтобы меня выписали, – сказала я, стараясь не выглядеть сумасшедшей.

– Ну… – вздохнул доктор Найт, взял мою медицинскую карту и что-то нацарапал в ней. – Я рад, что ты чувствуешь себя лучше, но я думаю, что с выпиской нужно еще немного подождать.

– Почему? – рявкнула я, когда Бетани взяла меня за руку и с тревогой посмотрела на тот ужас, который я сотворила иголкой в сгибе моего локтя.

Я вздрогнула, когда она вытащила иглу и закрыла место укола жирным пластырем. Доктор Найт внимательно посмотрел на меня, и в его голосе появился новый оттенок. Снисходительность сменилась серьезностью.

– Элис, мы проверили тебя в нашей системе, и ты права: у тебя и правда нет медицинской страховки.

– Так я могу уйти?

– Нет.

– Почему нет?

– Потому что в системе о тебе нет никакой информации. Нет никого, кто был бы похож на тебя по внешности и возрасту. Нет ни файлов, ни свидетельств о рождении, ни удостоверений личности, вообще ничего. Либо это ошибка в нашей системе, либо ты дала нам неправильное имя.

Он замолчал, а я попыталась собрать все это воедино.

– И это значит?..

– Это значит, что мы будем держать тебя здесь до тех пор, пока не подтвердим твою настоящую личность.

Послышался стук в дверь.

– Ах, как быстро. Пожалуйста, входите, шериф! – произнес доктор Найт, и дверь открылась.

У меня перехватило дыхание и сжалось сердце. Передо мной была…

– Мама!

Я смотрела на нее со слезами на глазах. Это действительно была она!

Однако ее светлые волосы были подстрижены, а голубые глаза выглядели такими счастливыми и беззаботными, какими я видела их крайне редко.

Позади стоял ее напарник Кей, также облаченный в униформу. От них веяло ароматом кофе. Думаю, я издала странный звук, потому что они смотрели на меня в изумлении. Мне вдруг показалось, что зрачки у мамы на секунду стали неподвижными.

– Мама!

Я двинулась к ней, и мама моргнула. Ее зрачки расширились, и она рывком захлопнула за собой дверь.

– Привет, я шериф Фокскрофта, это мой напарник Кей Беллами. Доктор Найт позвал нас. Ты Элис? – профессионально спросила она.

«Ты Элис?»

Я посмотрела на лицо мамы и увидела в нем дружелюбие, но не знакомую теплоту. Никакого признания. Ничего такого. Меня охватил ужас.

– Мама, – снова сказала я, чувствуя, как мои колени подгибаются от истощения. Все болело.

Ее голос был мягким, как будто она пыталась усмирить дикое животное.

– Ты ищешь свою маму? – спросила она и обменялась взглядами со своим напарником.

– Тебя действительно зовут Элис, дорогая? – добавил тот.

– Д… да, – прохрипела я. Мой голос подвел меня, когда мама подошла ко мне и нежно положила руку мне на плечо.

– Хорошо, Элис, почему бы тебе не сесть и не рассказать, что же с тобой случилось? – спросила она, улыбаясь.

Я просто смотрела на нее. Моя собственная мама меня больше не узнавала. У меня просто кончились силы. Подкосились колени. В горле чувствовался едкий привкус кислоты. Я чуть было не задохнулась.

– Боже мой! – послышался чей-то голос.

Сестра Бетани схватила меня и сунула в руки таз, куда меня и стошнило.

– Сделай глубокий вдох, дорогая. Да, вот так.

Я последовала ее совету и, немного дрожа, втянула воздух в легкие. В ушах шумело.

– Дыши. Вот так уже лучше. – Моя мама встала рядом и задумчиво похлопала меня по спине.

– Ты в порядке? – встревоженно спросил Кей.

– Помимо сотрясения мозга у нее есть ссадины и синяки, которые обычно наблюдаются у жертв жестокого обращения. Однако до сих пор я еще не поднимал эту тему. Может, она сбежала из дома? – услышала я голос доктора Найта.

– Со мной никто плохо не обращается! – выкрикнула я и так резко подняла голову, что она снова закружилась.

– Опусти голову, – строго приказала мама.

Я сделала, как было приказано, и уставилась в таз.

– Я не сбегала, – соврала я.

– Не могла бы ты снова назвать нам свою настоящую фамилию, чтобы мы могли проверить тебя в системе? – спросил Кей, профессиональный полицейский.

Сердце колотилось.

– Солт, – прошептала я.

Не знаю, какой реакции я ожидала. Может, что ее дружелюбный, отстраненный взгляд наконец трансформируется в нечто вроде осознания или признания.

Но мама только слегка нахмурилась.

– Солт? Ты, случайно, не родственница Эмеральд Солт? – поинтересовалась она.

– Да! Да, она… она моя бабушка, – с облегчением сказала я.

Может, она вспомнит меня? Ведь если она знала бабушку Эмеральд, то точно должна была знать и обо мне, не так ли?

Кей и моя мама обменялись многозначительными взглядами, но от следующих слов Кея у меня перехватило дыхание.

– Разве старушка Солт не живет совсем одна в том большом особняке на Осенней улице?

– Жила, – поправила мама. – Насколько я знаю, она живет в доме престарелых с тех пор, как перенесла инсульт. Сейчас особняк пустует.

Она посмотрела на меня.

– Разве у Эмеральд не было сына? – спросил Кей.

Моя мама пожала плечами.

– Да, но я не видела Люка со школы, и, насколько мне известно, несколько лет назад он умер.

Она говорила о моем отце, о своем муже, как о незнакомце. Как будто они никогда не были женаты.

Я почувствовала, как от моих щек отливает последняя кровь. Мои конечности сильно замерзли.

– Люк Солт… Он был моим отцом, – сказала я тихо.

Моя мама и Кей снова переглянулись.

– А я и не знала, что у Люка есть дочь. И Эмеральд никогда ничего не говорила о внучке.

Мама явно была настроена скептически.

– Я проверю.

Кей вышел из комнаты, а мама снова протянула мне стакан и приказала:

– Выпей.

Я взяла его дрожащими пальцами и сделала пару глотков.

– Могу я те… вас кое о чем спросить? – пробормотала я между глотками.

– Конечно. – Она улыбнулась.

– Разве ваша фамилия не Солт? – начала было я.

– Моя? – Мама посмотрела на меня одновременно с удивлением и беспокойством. – Нет, я шериф Беллами. – Она указала на табличку на груди.

Я проследила за ее взглядом, и мои пальцы так сильно сжали стакан, что вода выплеснулась наружу. Фамилия Кея тоже Беллами.

– Вы действительно знали моего отца только по школе? – поинтересовалась я.

Меня не волновало, насколько странным покажется ей этот вопрос. Мне нужно было узнать, что здесь происходит. Но я уже начала осознавать, что в этом замешано проклятие. Изольда, как и Ларк, рассказала мне об этом. Люди в Фокскрофте забыли нас, игроков. Единственный вопрос заключался в том, насколько далеко распространилось проклятие. Какие именно воспоминания оно стерло и вернутся ли они, если я просто останусь здесь на более длительный период времени? Моя голова гудела, увеличивалось желание снова ущипнуть себя, чтобы узнать, не было ли это просто сном.

– Люк Солт? – Моя мама посмотрела на меня со странным выражением лица, будто ей было не совсем комфортно со мной. – К сожалению, я мало о нем знаю. Мы вместе учились в школе, он был немного чудаковатым и уехал сразу после окончания. Больше мне ничего не известно.

Я ничего не смогла сказать ей в ответ. Снова появился шум в ушах, и на мгновение показалось, что время идет немного медленнее.

Рот мамы шевельнулся. Красный цвет ее губ казался слишком ярким. Белки глаз слишком пронизывающими. Зрачки были размыты, словно за ними не было настоящего выражения. Будто бы кто-то стер пальцами нарисованный мелом рисунок.

Я моргнула. Кей вернулся и серьезно посмотрел на нас.

– Ну и?.. – Мама выпрямилась.

– В системе нет ни одной девочки по имени Элис Солт, – сказал он.

– Вообще никого? – спросила мама.

– Только одна пожилая дама из Айдахо.

– Но… – в отчаянии пробормотала я.

Кей почесал затылок.

– У тебя с собой есть удостоверение личности? Водительское удостоверение? Или еще что-нибудь?

– Нет, – ответила я.

– А где твои вещи, Элис? – поинтересовалась моя мама. – У тебя ведь должно быть что-то еще помимо формы.

– Я… я не знаю, – соврала я и почувствовала, как учащается пульс.

Все мои вещи все еще были в Честерфилде, но я не могла этого сказать. Иначе они бы позвонили туда, спрашивали бы обо мне и задавали вопросы… вопросы, которые им не разрешалось задавать. Поэтому я просто промолчала.

Мама вздохнула и, наконец, кивнула.

– Спасибо, что уделила нам время, Элис. Мы вернемся к тебе на этой неделе, но прежде всего тебе нужно отдохнуть. Если что-нибудь понадобится, ты всегда можешь позвонить мне в участок.

С этими словами она положила визитку рядом с моей кроватью, а я уставилась на знакомый номер. Я знала каждую цифру наизусть.

– Хорошо, – сумела выдавить я из себя.

Она улыбнулась мне и шепотом рассказала обо мне доктору Найту, прежде чем дверь снова закрылась. Я осталась одна в комнате и совершенно не знала, что делать.

Глава 4

Каким-то образом Бетани, должно быть, удалось дать мне снотворное, потому что на меня нахлынула усталость и безжалостно толкала все глубже и глубже в темноту, пока я полностью не перестала что-либо чувствовать.

Я не знала, чего ожидать. Сны? Видения? Взгляд в прошлое? Весточка от Мадлен или кого-то еще? Увидеть хотя бы знак, намек о том, что здесь творится.

Абсолютно ничего. Только непроглядная чернота. Единственное, что я могла делать, – это слушать.

Мне показалось, будто я услышала шум вдалеке. Ритмичный щелчок и трение. Это было почти похоже на то, как десятки, сотни ног насекомых трутся друг о друга, но как только я попыталась сосредоточиться на нем, звук снова исчез. Поэтому все, что я могла делать, это сидеть в темноте и ждать. Внезапно мне послышался голос – низкий и мягкий, а пара сияющих глаз смотрела на меня из тьмы. Голос промурлыкал мне в ухо:

«Что ты здесь делаешь, маленький Раб? Разве ты не знаешь, что сны опасны? Они похожи на липкую паутину, которая ловит свою добычу. Чем глубже ты погружаешься, тем больше в них запутываешься. Просыпайся, пока не поздно, Элис. Просыпайся…»

Мои глаза расширились. В ушах звучало эхо.

«Проснись, Элис…»

Жесткая больничная койка тихо зашуршала, когда я повернула голову. Моя шея затекла. Я свернулась клубочком, как будто пыталась защитить себя во сне. Судя по мрачным теням, проникавшим в комнату через узкое окно, был вечер. Мой живот урчал.

Присев, я увидела рядом поднос с едой. Правда, она уже остыла. На тарелке лежал кусок шоколадного торта. Я уставилась на коричневую груду теста. На глаза навернулись слезы. Черт возьми, почему я не могу посмотреть на торт, не думая при этом об Изольде и Джексоне? В конце концов, это была моя идея – убежать, и я знала, что это будет нелегко, и тем не менее одиночество так угнетало, словно часть меня отсутствовала. Это было больно! Я была больна.

Мне захотелось, чтобы Джексон был со мной и я могла чувствовать его непоколебимую уверенность, высокомерие и силу.

Что бы он сделал?

Что бы он на все это сказал?

Вероятно, нечто надменное, что меня бы разозлило, и я захотела бы задушить его. Боже, как мне не хватало возможности кричать на него!

Разгневанная жалостью к себе, я вытерла слезы и схватила кусок торта. Хотя он был ужасно сухим, я съела его, запив стаканом воды. Чувствовалось каждое движение до мельчайших деталей. Я снова ущипнула себя, но это не вызвало ничего, кроме обычной боли, и я осталась на месте.

Дверь в коридор была чуть приоткрыта. Мне было ясно, что нужно исчезнуть отсюда сегодня вечером. Но из-за того, что мама преследовала меня, все стало намного сложнее, чем раньше. Вдобавок мысль о Проклятии никуда не испарилась. Казалось, будто оно наблюдает из темноты, играет со мной, как кошка с мышкой. Пришло время узнать, что происходит на самом деле, и для этого мне необходимо выбраться отсюда.

Я скептически огляделась. Поставленная мне капельница мешала свободному передвижению. В блокбастерах главные герои всегда вырывали иглу, а потом героически спотыкались. Поскольку я уже безуспешно опробовала этот подход, предпочтительным оказалось осторожно снять пластырь и иглу.

Моей одежды нигде не было видно. Вероятно, от нее избавились, ведь она была вся в крови. Ладно, тогда мне просто нужно попытаться украсть что-нибудь из соседней комнаты, поскольку в больничной пижаме я далеко не уйду.

Но когда я встала, у меня снова закружилась голова.

– Ты справишься, Элис, – пыталась я убедить саму себя.

Ага, я разговариваю сама с собой. Думаю, нужно перестать, если я хочу убедить мир в своем здравом рассудке.

Я выскользнула наружу, почувствовала запах дезинфицирующего средства и услышала писк машин. С потолка мерцали яркие огни. Двери в некоторых комнатах были открыты, и я видела, как суетятся медсестры. Где-то зазвонил телефон. Все казалось нормальным. Хорошо, а где выход?

Подумав немного, я повернула налево. Дверь рядом со мной открылась, и я натянуто улыбнулась проходящей мимо медсестре в надежде, что та не отправит меня обратно в палату.

К счастью, этого не произошло. Она только взглянула на меня, прежде чем двинуться дальше. Дверь оставалась приоткрытой, и когда я прислонилась к ней, то смогла заглянуть внутрь. Эта палата была почти идентична моей. Казалось, к лежащему там пациенту пришел посетитель. Перед кроватью сидел мальчик с черными как смоль волосами и в красной университетской куртке, на обратной стороне которой кроме логотипа Фокскрофт-Хай был напечатан еще и третий номер. Рядом сидели две девочки примерно моего возраста.

Я только собиралась снова двинуться с места, как вдруг одна из девушек всхлипнула.

– О, Джек, что нам делать, если он не проснется?

Звук ее голоса пронзил меня насквозь. Присмотревшись к темноволосой девушке, я обнаружила пару знакомых темных глаз. Каждый волосок на затылке встал дыбом, а пальцы ног онемели.

Как такое могло быть?

Что здесь делает Изольда?

Она обняла белокурую девушку, которая жалобно хныкала.

– Если ты сейчас скажешь, что все будет хорошо, я просто сверну тебе шею, Иззи. Ничего хорошего не будет. Вы только посмотрите на него.

Когда она подняла глаза, я так сильно вздрогнула, что чуть было не сползла по стене.

– Регина? – вдруг вырвалось у меня.

Головы девушек повернулись.

Парень, одетый в куртку моей старой школы, поднял голову. Луч света упал на его золотисто-коричневую кожу, и пара темных глаз уставилась на меня с изумлением.

– Джексон? – спросила я.

Наши взгляды встретились. Мой желудок сжался, кожу покалывало, а на языке появился вкус шоколада. Это был он… но в то же время и не он вовсе. Его волосы были короче, только несколько локонов завивались вокруг ушей. На левую бровь был наклеен белый пластырь, а часть лица от века до подбородка казалась синей и чуть красноватой. Его правая рука была в гипсе.

Мы смотрели друг на друга, и его зрачки расширились. Всего лишь на мгновение, прежде чем он нахмурился.

– Кто… – начал он.

– Какого черта ты здесь делаешь? – выпалила я и вошла в комнату. Все присутствующие замерли, будто я просто сошла с ума.

– Как ты ушел с игрового поля? И почему на тебе куртка фокскрофтской футбольной команды?

Джексон посмотрел сначала на меня, затем на Изольду и Регину. Ладно, то, что Регина была рядом с ним и они не царапали друг другу глаза, раздражало меня даже больше, чем куртка.

– Гм… мы знакомы? – спросил Джексон с легким французским акцентом.

– Что? – Я уставилась на него. – Иззи! Регина! Почему… что здесь происходит? Как вы вышли из игры?

Девушки обменялись тревожными взглядами.

– Кто это, черт возьми? И почему она знает наши имена? – почти с отвращением спросила Регина. По крайней мере, так она на меня посмотрела.

– Нет, – прохрипела я, чувствуя, как земля уходит у меня из-под ног. Может, мне все-таки все это снится?

Проснись, Элис!

Но, к сожалению, я не спала. Подойдя к Джексону, я сильно ущипнула его за руку.

– Руки прочь! – Он резко дернулся, заставив девочек тревожно пискнуть.

– Эй, ты что, сбежала из психушки? Может кто-нибудь помочь нам? – проворчала Регина, когда я уставилась на руку, которой ущипнула Джексона.

Ни один сон не казался таким реальным, ведь я почувствовала твердую кожу и сильные мускулы. Я посмотрела на него.

– Пожалуйста, не говорите мне, что вы тоже меня забыли. Вы знаете, кто я. Я Элис!

Все трое недоуменно переглянулись.

– Вы знаете, кто я, – настаивала я, хватая Джексона за руку.

Его глаза смотрели на меня в замешательстве. Ситуация ему явно не нравилась.

– Слушай, блонди, – осторожно пробормотал он, отталкивая мою руку.

Блонди?

– Ты, должно быть, спутала нас. Мы тебя не знаем, и, честно говоря, ты нам сейчас мешаешь. Мы здесь только для того, чтобы навестить друга.

– Друга? – переспросила я, и мой взгляд упал на кровать.

В постели, подключенный к десяткам трубок и дыхательной маске, лежал не кто иной, как Винсент Честерфилд. Его волосы казались такими светлыми, что едва выделялись на белой подушке, а опухшее лицо было все в синяках, прямо как у Джексона. Писк монитора заполнял комнату, его грудь с трудом поднималась и опускалась.

Я вздрогнула.

– Что здесь делает Винсент? – хрипло спросила я.

– Откуда ты знаешь моего лучшего друга? – резко спросил Джексон.

Лучшего друга? Мы уставились друг на друга.

– Она знает его по школе, – мягко вставила Иззи. Она посмотрела на меня с жалостью и слегка коснулась напряженных плеч Джексона.

– Я никогда ее раньше не видела и не думаю, что она учится в Фокскрофте, – сказала Регина.

Мне стало не по себе. Вдруг открылась дверь и вошла Бетани.

– О боже, бедная девочка, что ты тут делаешь? Мы тебя уже обыскались. Ты не можешь просто так уйти. Ты же только что проснулась, – строго сказала медсестра и повела меня в мою палату. Хотя она была выше и намного сильнее меня, я смогла схватить Джексона за руку, когда проходила мимо.

– Смотри на меня! Ты должен меня помнить! Я уверена, что за этим стоит Проклятие. Ты же знаешь, кто я!

Бледный как привидение Джексон уставился на меня. И вот снова это размытое выражение в его зрачках, словно кто-то стер все эмоции.

– Это действительно ты, Джек? – прошептала я.

Когда он моргнул, бледное выражение исчезло. Он отпрянул от меня и в то же время схватился за руку, будто ему нужно было стереть мое прикосновение.

– Я не знаю, какого винтика у тебя не хватает, но я предупреждаю тебя – держись от меня подальше, – мягко сказал он и отвернулся.

Я поморщилась. Изольда снова погладила его по спине и что-то прошептала на ухо.

– Иззи… – начала я, но медсестра практически вытащила меня из комнаты. Мои босые ноги громко шлепали по полу, в то время как в голове постоянно крутился один и тот же вопрос: что, черт возьми, здесь происходит?

Глава 5

Ночная тьма медленно проникала в мою палату. Часы на стене тикали слишком громко и настойчиво. Лекарство капало в вену.

Тик.

Кап.

Тик.

Кап.

Тик.

Кап.

Последние несколько часов я наблюдала, как сменялись медсестры. Мне снова поставили эту дурацкую капельницу и так плотно накрыли одеялом, что это было похоже на смирительную рубашку.

Проклятие больше не появлялось. По крайней мере, оно не давало о себе знать.

Тик.

Кап.

Приближалась полночь. Я ждала, пока медсестра закончит свой обход. Моя попытка побега только что превратилась в чертовски сложную миссию. Я бы не убежала, не поговорив с Винсентом. Даже если все во мне противилось одной лишь мысли о пребывании в комнате с Белым Королем, он был моей единственной подсказкой.

Часы посещения давно закончились. Джексон, Иззи и Регина уехали примерно через час после того, как медсестра Бетани привела меня обратно в палату. При этом Регина и Иззи выглядели так, будто были лучшими подругами на все времена.

Я тихо села и начала возиться с капельницей. Получилось! Обрадовавшись, я чуть не соскользнула с края кровати. Теперь все, что мне было нужно, это одежда и, прежде всего, обувь.

Свет в коридоре был приглушен. В соседней палате я смогла найти спортивные штаны и толстовку с капюшоном. Они висели прямо на стуле. Рядом стояла пара кроссовок примерно моего размера. Джекпот! По крайней мере, это лучше, чем ходить полуголой.

Надев вещи, я проскользнула обратно в холл и вошла в палату к Винсенту. Слабый лунный свет заглядывал в приоткрытое окно и мягко освещал комнату, а приятный прохладный ветерок вытеснял душный воздух. Виднелась дорога, ведущая в город. Прилегающий лес выступал на горизонте неровным темно-серым оттенком.

Я подошла к кровати Винсента и посмотрела на Белого Короля Честерфилда. Тот крепко спал. Мой взгляд упал на медицинскую карту, и я начала ее листать.

Анамнез: Винсент Честерфилд.

Дата рождения: 21 декабря 2001 г.

Рост: 185 см.

Вес: 70 кг.

Группа крови: 0 —.

Страховка: да.

Аппендицит удален хирургическим путем.

Перелом правой ключицы.

Перелом правого запястья.

Порез лба и губ.

Растяжение в области плеча (дельтовидных мышц).

Прочее: старые порезы неизвестного происхождения – подозрение на физическое насилие, пока не удалось подтвердить, желательно допросить родственников.

Диагностика: кома в результате драки, черепно-мозговая травма, гематома в области головы и груди, порезы в области верхней части груди, в остальном без проявления клинических признаков.

Терапия: меры жизнеобеспечения, искусственное питание.

Я закусила губу. Хотя я плохо разбиралась в медицинских терминах, я поняла, что Винсент несколько раз попадал в больницу с переломами и растяжением мышц. Врач, видимо, догадался о возможной причине этих проблем.

Скрепя сердце Винсент рассказывал директору Честерфилда о жестоком обращении со стороны отца. Я, в свою очередь, тогда не расспрашивала его об этом, но того, что я знала, было достаточно. Однако здесь он находился якобы из-за драки.

Отложив бумаги, я подошла ближе. Нерешительно посмотрела на его красивое лицо. Лежа здесь, он выглядел хрупким, как стекло. Прикосновение к нему было одновременно правильным и неправильным, как и многие другие дела с Винсентом Честерфилдом. Тем не менее я приподняла его больничную рубашку. Место, куда я его ранила, было перевязано. Его грудь покрылась большими синяками, которые выглядели чрезвычайно болезненными. Кожа казалась прохладной. Слегка похлопав его по щеке, я прошептала:

– Винсент, проснись.

Он не реагировал.

– Винсент! Проснись, пожалуйста! – умоляла я.

Монитор просто продолжал пищать.

– Винсент, приди в себя. Я встретила Проклятие. Нам нужно скорее узнать, что здесь происходит. И самое главное, мы должны выбраться отсюда, прежде чем оно вернется, – не успела сказать я, как вдруг в холле загорелся свет.

Крики стали громче. Я поморщилась. Ночная медсестра, должно быть, заметила, что меня нет. Услышав шаги, я начала трясти Винсента. Слезы нахлынули на меня.

– Пожалуйста! Я не знаю, что мне делать, – промолвила я.

В тот же момент распахнулась дверь.

– Нашлась! – крикнул санитар, хотя я отчаянно покачала головой. – Успокойся, Элис, мы просто отведем тебя в твою палату, – продолжил было он.

Подняв руки, я в панике побежала к подоконнику.

– Элис, вернись, ты еще не поправилась. Мы должны уложить тебя в постель.

– Я… – Я сглотнула.

Мы были на третьем этаже. Высоко, но прыгнуть можно.

– Иди ко мне, Элис, – позвал меня санитар.

– Я не могу остаться здесь, – сказала я и выпрыгнула из окна.

Санитар в панике закричал мне вслед, а я упала, как мешок, и сильно ударилась о землю. В ушах зазвенело.

– Не двигайся, Элис, мы тебя достанем!

Я поднялась на ноги и побежала… точнее, поковыляла. Неважно как, главное, я не взаперти.

В отчаянии я вдохнула свежий воздух и лихорадочно подумала, что мне делать дальше.

Спрятаться?

А потом?

В настоящее время ситуация неожиданно изменилась. На самом деле я хотела найти Раба, но теперь мне требовалось выяснить, что, черт возьми, происходит. Потому что прямо сейчас мне казалось, будто я схожу с ума. У меня побежали мурашки. Джексон, Иззи, Регина и Винсент покинули игровое поле по непонятной мне причине и, как и моя мама – и остальные сотрудники Фокскрофта, по моему мнению, – страдали амнезией. Но как быть с другими игроками, когда все Короли и Королевы покинули поле? Что случилось, пока я находилась в больнице? Это безумие!

Я сбежала из леса и снова возвращалась к нему. Школы-интернаты были единственным местом, где я могла найти ответы на волнующие меня вопросы.

До стены около трех миль. Даже в моем состоянии я успела бы добраться до нее до того, как персонал больницы снова поймал бы меня. Спустя очень короткое время я заметила – у меня перехватило дыхание. Трудно было ступать, к ботинкам будто пристал цемент. Тем не менее я шла дальше. Так быстро, как только могла. Тихо шелестели деревья, пели сверчки. Звезды сияли надо мной, блестели на темном небосводе. Земля вертелась дальше, а я, казалось, остановилась.

Прошло много времени, и вдруг тропа стала заметно круче, а лес гуще. Почти на месте. Задыхаясь и хватая ртом воздух, я прислонилась к сморщенному стволу дерева, кора которого осыпалась под моими пальцами. По всему телу струился пот. Одежда прилипла к моей коже.

– Давай, Элис, ты справишься. Наверху должна быть стена, – подбадривала я себя, но ноги не двигались.

Они просто дрожали, когда я смотрела в темный лес. Неужели я действительно хочу туда вернуться?

В тот же момент я услышала пронзительный звук полицейской сирены. Мама! Должно быть, ей позвонили из больницы. Может, по камерам наблюдения они выяснили, в каком направлении я двигалась, а затем пришли к выводу, что я, вероятно, направлялась туда, где меня нашли после аварии.

Черт, черт, черт!

Я просто заставляла себя идти дальше, хотя чувствовала, что силы уже на исходе. Расстояние в три мили может показаться ничтожным, но если идти пешком, то оно превратится в бесконечно длинное. Я все глубже забиралась в чащу. Внезапно стало тихо и темно. Погас даже скудный лунный свет, так что я почти ничего не видела.

Низко свисающая ветка ударила меня по лицу и поцарапала щеку. Сейчас я бы все отдала за ночное видение Коня или за силу и выносливость Слона. Кто бы мог подумать, что однажды я буду скучать по тому, что не могу быть шахматной фигурой?

Я схватила немного воздуха, пригнулась и тут же споткнулась обо что-то твердое.

– Элис? Ты здесь? – знакомый голос матери эхом разнесся в темноте.

Затаив дыхание, я, как дикий зверь, навострила уши, боясь, что меня найдут.

– Элис, это шериф Беллами! Пожалуйста, вернись! – позвала она.

Я медленно поднялась на ноги и поползла дальше.

– Элис! – раздался глубокий мужской голос. Это был Кей.

Эти двое звали меня снова и снова. У меня сжалось горло. Мои силы иссякли, и я не хотела ничего, кроме как сдаться и пойти к ним. Может, я действительно сошла с ума. Может быть, все, что со мной случилось, было не более чем вымыслом.

Стало бы так легко, если бы я просто могла оставить бремя фигуры позади, как дурной сон. Так просто… Но в том-то и дело: это было слишком просто. Моя жизнь чересчур реальна, чтобы быть вымыслом. Что бы здесь ни происходило, это не по-настоящему. Мне нужно вернуться в свой мир.

Не обращая внимания на крики, которые пытались удержать меня, я углубилась в лес. Тяжело дыша, я огляделась. Стена должна быть где-то здесь. Вообще-то я давно должна была пройти через нее, но возникало такое ощущение, будто по лесу я бродила целую вечность. Но все, что простиралось передо мной, – это немые, морщинистые, старые стволы деревьев.

Шаг вперед, еще один, и, наконец, я увидела что-то мерцающее. Деревья поредели, и я почувствовала прилив адреналина, заскользившего по моим венам. Я пошла дальше и услышала слабый всплеск, прежде чем нечто мокрое хлынуло сквозь мою обувь. Открытые волдыри на пятках пульсировали и горели. Я удивленно остановилась и посмотрела на открывшуюся передо мной поляну.

Я стояла на илистом берегу озера. Вода была почти такой же темной, как и ночь. Однако лунный свет рисовал серебром каждую волну, пенящуюся на берегу. Мягкий всплеск заполнил мои уши. Я знала это озеро. На игровом поле оно было только одно, и оно принадлежало Сент-Беррингтону.

Адреналин в моих жилах уступил место чему-то другому. Нечто ужасное, что зародилось у меня в животе, поползло к горлу и медленно перехватило дыхание. Мои колени задрожали, и я упала в воду. Прохладная, она пробрала меня до костей.

Это озеро явно принадлежало Сент-Беррингтону, но собственности здесь не было. От массивного замка не осталось и следа.

Зубы застучали, когда меня охватило непреодолимое чувство. Это было отчаяние. Если интернатов не существовало, что было настоящим, а что нет? Неужели у меня просто галлюцинации? Разве Элис Солт не шахматная фигура? Неужели она просто сумасшедшая?

В таком состоянии мама и Кей наконец нашли меня. Посреди леса. Мокрой и дрожащей. Они ничего не сказали. Они не ругали – просто завернули меня в одеяло и отвезли обратно в больницу.

Глава 6

Четыре недели спустя.

– Ну что, готова к первому дню в школе?

Моя мама… или скорее шериф Беллами, как я теперь ее называла, пододвинула ко мне кружку с кофе, пока я доедала последний кусок тоста.

Четыре недели.

Четыре недели, как я пребывала в Фокскрофте. Сначала они держали меня в больнице, пока не выяснились две вещи. Во-первых, никаких данных в сети обо мне не было. Я не существовала. А во-вторых, бабушка Эмеральд была настолько слаба, что вообще не могла ни подтвердить, ни опровергнуть, вру ли я.

Я была незнакомкой без прошлого. Никто толком не знал, что со мной делать. Даже я сама… Я не смогла найти ни Сент-Беррингтона, ни Честерфилда, но знала точно: я не сумасшедшая.

Каждую ночь я лежала и думала о том, что произошло на игровом поле за последние несколько месяцев. Запах торта Иззи, мрачный гортанный смех Джека. Даже прикосновение Винсента. Я сохранила эти воспоминания живыми, как горящее внутри меня пламя. Игровое поле не было моим воображением! Я была в этом уверена. Даже если меня никто не помнил. Я знала, кто я, и узнаю, что сотворило Проклятие. Все это время я надеялась найти ключ к разгадке того, куда оно исчезло, и всегда ожидала встретить его снова. В любое время. Но этого не произошло.

Некоторое время обсуждалось, следует ли отправить меня в Огасту, столицу штата Мэн, но я настояла на том, чтобы остаться. Ничто и никто не заставил бы меня уехать из Фокскрофта. Поскольку в этом городе не было ни школы-интерната, ни какого-то другого социального жилья, меня принял единственный человек, который чувствовал ответственность за меня. По иронии судьбы, это была моя мама… извините, шериф Беллами.

Шериф Беллами изолировала меня от внешнего мира, и сегодня был практически первый день, когда я действительно собиралась вернуться к нормальным людям. Джексона, Изольду и Регину я снова увидела лишь однажды. Все трое тогда выходили из черной спортивной машины и направлялись к больнице. А я стояла у окна и с надеждой махала им рукой. Джексон смотрел прямо на меня, но никак не реагировал. В его темных глазах я заметила неуверенность.

После этого я избегала любых случаев смотреть в окно, в то же время стыдясь своей трусости. Был только Винсент, и он все еще оставался в коме. Поэтому он был не очень разговорчив.

Впрочем, как и всегда…

Я официально осиротела с тех пор, как выписалась из больницы. Я могла бы предотвратить переезд в Огасту и, таким образом, дать себе несколько недель отсрочки, но тема о моем конечном размещении не обсуждалась. Государство в этих делах не торопилось – забота о детях была абсолютно паршивой. То, что явилось бы катастрофой для других молодых людей, мне пошло на пользу. Пока у меня не было официального места проживания, меня разместили у шерифа Беллами и Кея. Временное решение, которое заставило меня почувствовать как беспокойство и грусть, так и облегчение, потому что, хотя ни мама, ни Кей не были такими, какими я их помнила, они в любом случае были. С одной стороны, со мной был смех моей мамы, запах кофе и юмор Кея, скрывающий боль. А с другой стороны – свежие пончики в сладкой глазури, которые каждое утро лежали на столе. Мне это было так хорошо знакомо, что на какое-то мгновение я просто замерла в комнате и молча осматривала ее.

Но затем вошел кот. Черный кот по имени Вискас, незнакомый мне, но предположительно живший у них в течение десяти лет. И Кей поцеловал мою маму, как будто он всегда это делал. Пусть мне стало невыносимо больно, так, что хотелось свернуться и плакать, я не стала этого делать. Нет, я улыбнулась, налила себе кофе и погладила Вискаса. Я думала о том, что это не мой дом.

И, наконец, время пришло. Это был первый школьный день после летних каникул. Мои руки стали влажными от нервозности, пусть я и чувствовала некое облегчение. В школе шериф Беллами не будет постоянно приставать ко мне, словно боясь, что я снова попытаюсь сбежать.

– Элис? Ты меня слушаешь?

– А?

Я подняла глаза и виновато улыбнулась, когда увидела выражение лица моей мамы.

– Да, нет, извини… Я с нетерпением жду школы, – сказала я, чтобы успокоить ее.

– Ты уверена, что я не должна проводить тебя?

– Уверена. Я сама справлюсь.

Соскользнув с барной стойки, я перекинула через плечо рюкзак. Новенький. Как и все в моей жизни на данный момент.

– Позвони, если захочешь, чтобы я тебя забрала, – крикнула мне вслед шериф Беллами.

Я помахала ей и достала велосипед из кустов рододендрона. В дороге ветер трепал мои волосы, и я пыталась уговорить себя. Мне не нужно бояться. Это школа Фокскрофт. Я знаю свою школу, не так ли?

В этом-то и состоял вопрос. Оставалась ли школа Фокскрофта такой, какой я ее помнила, или здесь тоже все изменилось? И если да, то могу ли я отреагировать на это и не стать совсем сумасшедшей?

По крайней мере, мне удалось убедить всех отпустить меня в школу. Еще в больнице я прошла тест, чтобы узнать, смогу ли я справиться с текущей учебной программой. Он был очень легким, что несколько иронично, поскольку некоторые думали, будто я приехала в Честерфилд в первую очередь потому, что провалилась на экзаменах. По крайней мере, именно это отпечаталось в моей памяти.

Немного запыхавшись, я стояла перед зданием школы, в то время как другие ученики проезжали мимо на своих машинах или шли пешком. Я уже было собиралась войти внутрь, как вдруг столкнулась с кем-то и в шоке развернулась.

Черт возьми… Корделия?

Я замерла и посмотрела на свою бывшую лучшую подругу, которая неуверенно улыбнулась. Она выглядела в точности так же, как я ее запомнила. Длинные темные волосы, хорошо уложенные. Макияж безупречный, как и ее короткая юбка, которую она надела с милым синим свитером.

– Эм, привет? – смущенно сказала она, и я сразу заметила – она понятия не имеет, кто я. – Ты новенькая? – с любопытством спросила она.

Меня прошибла внутренняя дрожь. Однако я этого не показала и улыбнулась, протянув ей руку. Пришло время той роли, которую я несколько дней репетировала перед зеркалом.

– Да. Элис Солт. Я переехала сюда этим летом, – в конце я немного запнулась, но быстро собралась и огляделась. – Может, ты знаешь, куда мне идти?

– А какой у тебя предмет? – дружелюбно спросила она.

– Гм, биология. С неким мистером Хенсеном.

– Хенсен? Ах да, биология и история. Мои соболезнования. Только не сиди в первом ряду. Добряк Хенсен плюется, когда говорит о делении клеток или о Бостонском чаепитии, – сказала Корди, и мы, болтая, пошли дальше.

Я вздохнула с облегчением. Все шло нормально. И только я начала расслабляться, как вдруг увидела Регину и Иззи, идущих по школьному двору. Значит, они действительно ходили в школу Фокскрофт.

Однако они выглядели так, будто каким-то образом пришли из другого мира. В том, как они двигались, было что-то… ну… королевское. Они походили на кусочки пазла, форма которых хоть и вписывалась в картину, однако была слишком красочной. Школьники инстинктивно попятились от них.

– Корделия! Где ты? – Регина позвала мою подругу.

Увидев меня, они остановились.

– О, тебя мы уже знаем… – заявила Изольда.

– Ты сумасшедшая из больницы, – заключила Регина.

– Джина! – огрызнулась Иззи.

– Что еще? Она действительно немного придурковатая. Что ты делаешь здесь, в нашей школе? – холодно спросила Регина, закидывая косу через плечо.

Краем глаза я заметила, что Корделия немного отодвинулась от меня. Черт побери. Но я все равно постаралась улыбнуться. Не раз это репетировала. Я могла это сделать.

– Я не сумасшедшая. Меня зовут Элис. Я новенькая, – представилась я, глядя ей прямо в глаза.

Не моргать, не показывать неуверенность. В настоящий момент я знала о Регине больше, чем она о самой себе.

Это сработало. Хоть что-то.

– Мы рады, – сказала Изольда и улыбнулась мне в ответ.

– Нет! Пошли, иначе мы опоздаем на занятия, – прервала ее Регина.

Она казалась неуверенной. Я видела мерцание в ее глазах. О да, Регина Честерфилд боялась меня. Отступив на шаг, она просто потащила за собой Иззи.

Я подавила желание пойти вслед за ними и повернулась к Корделии.

– Итак, кабинет биологии?.. – начала я.

– Извини, мне тоже пора, – быстро сказала она, отодвигаясь от меня, будто ей внезапно стало неудобно, что ее поймали со мной. – Может, встретимся во время обеда, – мягко сказала она. Так тихо, словно волновалась, что кто-нибудь может это услышать.

Она повернулась и поспешила к двум Королевам, которые пристально посмотрели сначала на нее, а потом на меня. По крайней мере, Регина пристально посмотрела, а Иззи, казалось, беспокоилась. Я провожала их взглядом, пока они не скрылись в здании школы.

Хорошо. Теперь я знала наверняка, что Королевы здесь, а там, где они, там и Король. Единственный вопрос в том, с кем еще я встречусь сегодня. Глубоко вздохнув, я вошла в школу.

Шепот в коридорах разносился эхом и преследовал меня, точно огромная тень. Всю дорогу я заставляла себя не опускать голову. Проходя мимо витрины со школьными кубками, я посмотрела на свое отражение. Мои светлые волосы были собраны в хвост. Походка была плавной, почти бесшумной, и в моих глазах плясали тени, которые не были полностью человеческими. Когда я, наконец, добралась до класса биологии и открыла дверь, то на меня посмотрели все присутствующие.

У меня перехватило дыхание. Половина студентов из Честерфилда и Сент-Беррингтона сидела здесь со студентами из Фокскрофта. Изольда и Регина в первом ряду. Позади них близнецы из Честерфилда, Эбони и Айвори, которые, как обычно, скучали, развалившись на стульях. Я увидела Бастиона с бирюзовыми волосами и Хокинса, дергающего свою шапку. Присутствовали также и другие ученики, которых я знала раньше из школы Фокскрофт. Не было только Джексона, и, как ни странно, я почувствовала облегчение.

Все уставились на меня. Я подняла руку и пробормотала:

– Гм… привет!

Никто не ответил, и я поспешила сесть за заднюю парту. Вдруг кто-то задел мою ногу, я споткнулась и ударилась о край стола. Все засмеялись.

– Что за?..

Это был один из близнецов.

– Что за черт? – огрызнулась я.

– Добро пожаловать в школу Фокскрофт, – сказал он, и я поняла, что это был Айвори. Эбони просто закатил глаза. В ярости я уже собралась было нанести ответный удар, но тут дверь открылась, и на пороге появился учитель.

– Ах, наша новенькая, – пробормотал он, увидев меня. – Хорошо, что ты с нами. Если тебе будет что-то непонятно, не стесняйся, задавай любые вопросы, – сказал он.

Отбросив все мысли насчет Айвори, я кивнула и села позади, у окна. Начался урок. В то время, как мистер Хенсен все еще пытался объяснить строение человеческой клетки на доске, дверь с треском открылась, и на класс упала большая тень. Я чувствовала это, не поднимая глаз. Мне казалось, будто все внутри меня сжимается.

– Ты опоздал на десять минут, Джексон, – мистер Хенсен надрывно кашлянул. – Задержишься тогда на целый час после уроков.

Джексон, правая рука которого все еще была перевязана, а футбольная куртка небрежно перекинута через плечо, просто фыркнул, направляясь к свободному месту рядом с Изольдой.

– Хм-м, Джексон. Мне надоело, что ты постоянно у меня списываешь. Помоги лучше нашей новенькой. Вдруг она не знает, что нужно делать.

– Кому? – смущенно спросил Джексон.

– Задний ряд, чувак, – прорычал Бастион, и Джексон резко повернулся ко мне.

Наши глаза встретились, и на мгновение показалось, что в комнате внезапно пропал кислород.

– Отлично, эта чокнутая из больницы, – пробормотал он достаточно громко, чтобы все услышали.

– Джексон! – рявкнула Изольда, но к тому времени он уже бросил на пол рюкзак и сел рядом со мной. У него не было с собой ни книг, ни ручек.

– Вот, держи, у меня есть еще одна, – сказала я ему.

Он уставился на ручку, словно я сделала ему неприличное предложение.

– Не могу писать, – насмешливо сказал он и поднял руку.

Я приподняла бровь.

– Можешь, ты же левша!

Его темные глаза уставились на меня, и он спросил:

– Скажи-ка… ты преследуешь меня?

– Забавно, этот вопрос я уже задавала тебе когда-то, – фыркнула я.

– Что?

– Да ничего. – Я убрала прядь волос с лица и забрала ручку. – Забудь об этом, я просто хотела казаться милой, – сказала я, прежде чем мистер Хенсен резко откашлялся.

– Какие-то проблемы? – спросил он нас.

– Нет, – ответили мы в унисон, демонстративно глядя в другую сторону.

Я почувствовала, как мои щеки горят. У нас с Джексоном с самого начала были очень непростые отношения, но в нем всегда таилось нечто особенное. Он мог быть грубым идиотом, но в то же время был лояльным, смелым, принципиальным. Джексон здесь и сейчас вел себя как придурок. Как я могла убедить его в том, что ему нужно немного напрячься, чтобы вспомнить меня? Если кто и мог мне помочь, так это он.

Я размышляла об этом на протяжении всего урока, как вдруг на мой стол упал листочек бумаги.

«Эй, тебе лучше?»

Я подняла глаза и увидела, как Изольда мне застенчиво улыбнулась.

Нацарапав ответ, я кинула ей бумажку.

«Да, спасибо. Извини, что напугала вас тогда в больнице. Я не хотела».

Иззи нахмурилась, прежде чем от нее пришел ответ.

«Мы в маленьком городке, поэтому странности случаются редко. Но мы не такие плохие, какими кажемся. Хочешь пообедать с нами?»

На душе сразу стало легко. Написав, я бросила бумажный комочек, но его поймал Джексон. Развернув листок, он в мгновение ока прочитал сообщение.

– Забудь! Ты не будешь сидеть с нами за одним столом.

– Почему? – возмущенно спросила я, хватая записку.

– Потому что… – Он нахмурился. – Потому что ты странная, вот почему.

Джек поднял записку, а я уже собиралась наброситься на него, как вдруг чья-то рука выхватила листок из его рук.

– Что это? – поинтересовался мистер Хенсен.

– Это не мое. Это ее, – быстро сказал Джексон, указывая на меня.

– В чем твоя проблема? – прошипела я.

Мистер Хенсен разочарованно посмотрел на меня.

– Что ж, если это так, то мисс Солт, кажется, не прочь составить компанию мистеру Сент-Беррингтону сегодня после уроков. А так как вы уже второй раз мешаете классу, останетесь не на один, а на два часа.

Я хотела ударить Джексона карандашом, но прозвенел звонок, он вскочил и убежал.

Близнецы и Регина одарили меня отчасти снисходительными, отчасти удивленными взглядами, а я ударилась лбом о стол. Боже мой! Это даже хуже, чем я думала!

Глава 7

К сожалению, день не стал лучше. Новость о том, что я не нравлюсь Джексону, быстро распространилась по всей школе, и уже к обеду все ученики избегали меня, словно чумную. Парни льстили Джексону, будто были его придворными. А вторую свиту, казалось, образовали Регина, Изольда и Корделия.

Мне нужно как-то поговорить с Джексоном! Я так погрузилась в свои мысли, что тут же на кого-то наткнулась. Книги, которые я только что достала, разлетелись во все стороны.

– Ой, извини…

Передо мной стоял юноша, которого я раньше в Фокскрофте не видела, что было невозможно, так как здесь училось всего двести пятьдесят человек. И этот парень определенно выделялся. Он был как минимум на голову выше меня и довольно худощав. Выразительные бледно-голубые глаза смотрели на меня, а его изогнутые губы скривились в привлекательной улыбке. Классическое лицо с высокими скулами и длинным прямым носом, волосы почти такие же светлые, как снег, ниспадали ему на плечи, а одна из прядей была собрана с помощью резинки. В правом ухе виднелась серьга.

Я секунду смотрела на него, потеряв дар речи, а затем спросила:

– Что это у тебя такое на голове?

Парень ухмыльнулся, и блеснули его заостренные клыки.

– Насколько я знаю, это называется «пальма», но иногда я называю ее просто пушистым хвостом.

– Пушистым… что? – уставилась я на него.

Он засмеялся и протянул мне руку.

– Привет, я Чарли. А ты, должно быть, Элис. Знаешь ли ты, что все здесь клевещут на тебя?

– Я всецело поглощена их вниманием, – сухо ответила я, пожимая ему руку.

Его кожа была даже бледнее моей, а ногти выкрашены в черный цвет. Странный парень. И все же… Я склонила голову набок, нахмурившись.

– Скажи мне, а ты, случайно, не родственник Регине? – спросила я его и указала кивком головы в ее сторону.

Одна из его элегантно изогнутых бровей приподнялась.

– Джине бы это понравилось, – ухмыльнулся он. – В отличие от цвета волос Регины мой – настоящий. Однако та, кто сплетничала об этом, вскоре бесследно исчезла, так что не будем обсуждать это у всех на виду.

Я посмотрела на Чарли.

– Разве никто не говорил тебе, что сплетничать – это грубо? – поддразнила я.

– Называть кого-то сумасшедшим на публике тоже было бы грубо. Я думаю, что настало время восстановить справедливость, а пока пошли обедать. Ты любишь тунец?

Он порылся в рюкзаке и вытащил два сэндвича, завернутых в фольгу.

Тем временем выражение его лица немного изменилось.

– Я имею в виду, тебе не обязательно есть со мной, это немного спонтанно, но… Мне нравятся спонтанные свидания, – он пожал плечами, и я засмеялась.

– Свидание? Мы знаем друг друга всего лишь три минуты.

– Три прекрасных минуты. Так что? Ты, я и тунец? Клянусь, ты не пожалеешь об этом.

– Хорошо, пойдем. Но разве ты не боишься за свою репутацию, если будешь тусоваться с новой чудачкой из Фокскрофта?

Чарли обнял меня за плечи, и мы направились к футбольному полю.

– Ты издеваешься?

– Немного безумия возбуждает. Расскажи мне все свои секреты. И начни с грязных, пожалуйста.

Я фыркнула, когда мы вышли на жаркое солнце и сели в тенистом месте на трибунах. Джексон со своей командой играл в футбол. Наблюдая, как он бросает мяч обеими руками, я пришла к выводу, что либо его рука пережила спонтанное чудесное исцеление, либо он наложил гипсовую повязку, чтобы не делать записи на уроках.

Половина парней сняли футболки. Среди них был и Джексон, загорелые мускулы которого напрягались, как канаты, при каждом движении. Капли пота на его теле блестели на солнце. Перехватив мяч, он аккуратно перекатил его по лужайке. Повсюду был слышен его смех. Мой желудок скрутило тугим узлом.

Чарли радостно откусил свой сэндвич с тунцом и весело хрюкнул, проследив за моим сердитым взглядом.

– Если Беррингтон будет есть на завтрак все больше анаболиков, в какой-то момент он просто застрянет в школьной парте.

– Завидуешь? – поддразнила я Чарли и, откусив сэндвич, приподняла бровь в знак признательности.

– Супер, не так ли? – Он с удовольствием причмокнул.

– Джексон?

– Уф, нет, хлеб!

Я улыбнулась.

– Скажи мне, почему я никогда не видела тебя здесь, Чарли?

– Гм, потому что это твой первый день в школе.

– Да, верно, – пробормотала я, чувствуя себя абсолютно глупой.

Чарли ухмыльнулся.

– Я переехал сюда в прошлом семестре, и с тех пор мне ужасно скучно. По крайней мере, до сих пор…

Он склонил голову. На шее у него был серебряный джокер, который выглядел почти как ошейник. Чем дольше я смотрела на парня, тем больше чувствовала, что знаю его. Мало того, это могло показаться странным, но мне чудилось, будто я сижу напротив человеческой версии Карса. То, как он двигался, как он говорил, казалось таким знакомым.

Я скучала по Карсу. В последние несколько недель, когда его не было рядом, я чувствовала себя так, будто умер мой лучший друг. Проходя мимо каждой белой кошки, я замирала. В ту ночь я оставила окно открытым и однажды даже поставила миску с тунцом в надежде, что кот прокрадется ко мне. Но этого не произошло. Однако, конечно, я не ожидала встретить человеческую версию Карса. Я снова задалась вопросом: сошла ли я с ума? Или кто-то просто хотел, чтобы я так себя чувствовала?

И тут я выпалила:

– Эй, глупо звучит, но ты когда-нибудь был кошкой?

– Что?

Чарли уставился на меня, моргнул и начал смеяться так сильно, что чуть не скатился со скамейки.

Парни на футбольном поле остановились и посмотрели на нас. Взгляд Джексона метался между мной и Чарли, его мышцы напряглись. Похоже, он хотел сделать шаг к нам, прежде чем остановился, покачал головой и снова резко повернулся. Ну… ладно?

– Извини, просто забудь об этом, – быстро пробормотала я, пока Чарли медленно приходил в себя.

– А у тебя и правда есть велосипед? – спросил он, вытирая слезы смеха со своего лица.

Но, когда он увидел, что я резко напряглась, его взгляд смягчился.

– Если мне захочется получить когтеточку или поваляться в кошачьей мяте, я обязательно дам тебе знать, хорошо?

– Заметано, – сказала я, внимательно изучая его, в то время как мое сердце застонало от тоски по Карсу. Я вздохнула.

– Что? – смело спросил Чарли, снова приподняв бровь.

– Я… нет, просто… спасибо. У меня был очень плохой день. На самом деле пара очень плохих недель. Но ты только что сделал мою жизнь немного лучше. Спасибо.

Чарли улыбнулся и встал. Одновременно с этим прозвенел школьный звонок.

– Ты уезжаешь или тебе все еще нужно идти в школу? – спросил он, помогая мне подняться.

Жест был на удивление дружелюбным. Почти галантным.

– У меня еще физкультура, а затем беседа. С этим…

Я указала пальцем на Джексона, который снова надевал футболку. Чарли скривился от жалости и осторожно потянул за мою болтающуюся косу.

– Мои соболезнования, но посмотри на это с положительной стороны.

– А есть ли там она? – с сомнением спросила я.

– Практически каждая девушка здесь, вероятно, отрубит себе руку, лишь бы иметь возможность хотя бы на два часа оказаться рядом с королем фокскрофтской школы. Сделай мне одолжение и выведи его из себя. Нашему Джеки-бою срочно нужен кто-то, на ком бы он обломал себе зубы.

С этими словами Чарли подмигнул мне и пошел в сторону школы.

Я смотрела, как он уходит, и только после снова раздавшегося звонка на урок заметила, что, во-первых, я опаздывала на физкультуру, а во-вторых, отчаянно почесывала запястье.

В том месте, где обычно отображалась метка игрока.

Глава 8

Остаться в школе после уроков. Что за наказание! Школьная библиотека, которую учителя для этого использовали, настолько устарела, что самые новые книги, которые там имелись, были аж из шестидесятых годов. Я выглянула из-за полки, где стояла литература о Гражданской войне в США, и вот он. Раскачиваясь на стуле, Черный Король сидел за столом перед высоким окном и скучающе пялился в сотовый телефон.

Он выглядел таким… нормальным. Был ли это настоящий Джексон? Была ли это его версия, у которой не существует никаких обязательств и которой позволено быть подростком? Я не была уверена, нравился ли мне такой Джексон, но если честно, то он и как Черный Король раздражал меня.

Тем не менее было нечто такое в этом парне, что заставляло меня часами стоять и наблюдать за ним. Теплый коричневый цвет его кожи, нижняя губа, которую он покусывал и тихо смеялся над чем-то, глядя на дисплей мобильного телефона. Я хотела, чтобы он поднял глаза и снова называл меня chérie, чтобы снова прижал меня к своей груди и…

Я хотела… Я хотела Джексона. Без разницы, что пришлось бы сделать, чтобы он снова вспомнил меня. Я пошла бы на все. Глубоко вздохнув, я вышла из своего укрытия.

– Будь осторожен, в конечном итоге ты упадешь и разобьешь себе голову. А мы этого не хотим, не так ли? – дала я о себе знать.

Джексон вздрогнул, потерял равновесие и ударился затылком о скамейку.

– Ой… черт побери!

Склонившись над ним, я ухмыльнулась.

– И не говори, что я тебя не предупреждала, но…

Он фыркнул.

– Ты действительно…

Кем я была на самом деле, я не узнала, поскольку в тот же момент вошел мистер Хенсен.

– Ах, вы оба пришли вовремя. Уже хоть что-то, – пробормотал он и швырнул книгу толщиной в тридцать сантиметров на стол.

Мы с Джексоном моргнули, слегка испугавшись.

– Что это? – ошеломленно спросил Джексон.

– Это обычно называют книгой. Я уверен, что вы видели пару экземпляров раньше, Джексон, – сухо ответил мистер Хенсен, сохраняя невозмутимый вид. – Если быть точным, это история основания Фокскрофта. А поскольку мне нечем больше заняться, то я буду наблюдать за вами, а вы, в свою очередь, напишете мне сочинение. В этой красивой книжке рассказывается история нашего города за последние двадцать лет. Выберите, о каком аспекте вы хотите написать. Если нужно, берите с полок дополнительную литературу. На это я даю вам как раз два часа. А если вы напишете меньше десяти страниц, то можете вернуться завтра. Еще на два часа. Ну что ж, начинайте, а я пойду возьму кофе.

Мне показалось, это доставило ему просто дьявольское удовольствие.

Стиснув зубы, Джексон и я набросились на книгу, но он смог выдернуть ее у меня и усмехнулся.

– Моя! Найди себе другую на полке.

– Сколько тебе лет? Четыре? – спросила я и так близко подошла к нему, что почувствовала его запах.

Шампунь и мята. Его черные глаза вспыхнули, а в бледных зрачках на секунду появилось мое отражение. Взгляд остановился на моих губах. Я вцепилась в него. От неожиданности Джексон быстро вскочил и даже уронил свой стул.

– Знаешь что? Забирай ее, а я найду что-нибудь другое, – отрывисто сказал он и практически побежал по коридору.

Я пошла за ним.

– Тебе нужна помощь? – спросила я, выглядывая через его плечо.

Он нервно вздрогнул.

– Нет!

– Уверен? Ты ведь стоишь перед поваренными книгами.

Джексон вздохнул, провел рукой по волосам, резко повернулся и снова поморщился, когда увидел, как близко я к нему стояла.

– Джексон. Нам нужно поговорить, – серьезно сказала я и стала еще на один шаг ближе.

Он попятился и ударился спиной о книжный шкаф.

– Хватит приставать ко мне! – прорычал Джексон.

Скрестив руки на груди, я приподняла бровь. Жест, который я скопировала с него совершенно случайно.

– Почему? Ты боишься меня, Джексон Сент-Беррингтон?

Я не могла не поддразнить его.

Джексон скривился и дернулся вперед так, что я смогла почувствовать его дыхание. Мои волосы встали дыбом.

– Нет, мне не нравится, как ты со мной разговариваешь.

– А как я с тобой разговариваю? – поинтересовалась я.

– Как будто мы знаем друг друга. Но я тебя не знаю и считаю слегка навязчивой. Понятия не имею, нравлюсь ли я тебе, но хочу прояснить раз и навсегда: ты мне не интересна. Так что оставь меня в покое, ладно?

– Окей, – пробормотала я.

Мы были так близко, что я могла видеть, как его зрачки расширяются, а пульс лихорадочно трепещет на шее. Джексон словно боялся меня. Его губы коснулись моих и… Громкий хлопок двери заставил нас подпрыгнуть.

– Черт! – Джексон оттолкнул меня.

От удивления я наклонилась и задела плечом полку напротив. Стоящие там книги разлетелись во все стороны.

– Ой!

– Давай просто поделим, кто что будет читать из этой книги, – заявил Джексон и сердито посмотрел на меня.

– Джексон… – начала было я, но он просто открыл книгу и начал ее читать.

Я пыталась подобрать правильные слова, но сейчас все, что я могла придумать, казалось нелепым. Я имею в виду, что я должна была сказать?

Привет, Джек, ты не обычный ученик средней школы, ты Черный Король чертовой шахматной партии, а я твой Раб. Ты не можешь вспомнить меня, потому что Проклятие, вероятно, снова нас прокляло. В любом случае было бы здорово, если бы ты меня вспомнил, тогда мы могли бы продолжить играть в шахматы. Что ты на это скажешь?

Присев, я начала собирать книги. Краем глаза я заметила кое-что, что заставило меня замереть. Я практически перестала дышать, и мои мышцы напряглись. Передо мной мелькнула небольшая тень. Вспыхнул белый мех, и на короткое мгновение в моей голове снова возникло ощущение, словно мой мир перевернулся.

– Карс? – прошептала я.

Мой голос звучал как искаженное эхо. Тень двинулась.

– Карс! – Я вскочила и побежала к нему.

Пол скрипел. Мне показалось, что коридор уносится в бесконечность. Внезапно все встало на свои места. Задыхаясь, я шагнула за угол. Мое сердце бешено колотилось.

Ничего. Только солнечный луч, который пробивался через окно и превращал танцующую пыль в золотые искры.

Меня постигло разочарование. Кота нигде не было видно.

С грустью я обернулась и наступила на книгу. Это был атлас. Слишком тяжелый, чтобы вот так просто упасть с полки. В кожаном переплете, он выглядел довольно старым. Чувствовался даже запах плесени. Взяв его с собой, я вернулась на свое место. Джексон криво взглянул на меня, но ничего не сказал, а просто продолжал что-то писать на своем листе бумаги.

Текст книги был напечатан несколько старомодным шрифтом, и, если я правильно смогла его расшифровать, речь шла о колониальных временах Фокскрофта. Интересно. Я быстро вытерла пыльные руки о штаны, перевернула страницу, и вдруг один листочек выпал.

– Что это такое?

Я подняла глаза и увидела – Джексон притворяется, что не смотрит на меня. Ему любопытно.

– Это похоже на карту старого города, созданную в годы основания Фокскрофта в конце восемнадцатого века, – заявила я, немного насупившись.

– О… – прозвучало в ответ.

Пробормотав нечто несущественное, я продолжила изучать карту. Собственно говоря, я понятия не имела, что меня здесь так заинтересовало. Но поскольку мне показалось, будто на мгновение я увидела Карса, возникло желание повнимательнее ко всему присмотреться. Может, это все-таки был он. Может, он пытался мне помочь. Хотя я знала, что цепляюсь за соломинку, это была первая соломинка, с которой я столкнулась за несколько недель. Слабая надежда тронула меня.

Карта была старой, но читаемой. Фокскрофт тогда был явно меньше. В то время центр состоял только из нескольких небольших владений. Я замерла и почувствовала, как покалывание усиливается. Потому что на этой карте я увидела их: два особняка и несколько других зданий, окруженных стеной, граничащей с большим участком леса. Я заметила не только старый Фокскрофт, но и игровое поле. Большая часть того, что сейчас является частью города, казалось, была добавлена намного позже.

– Какого черта? – удивилась я и поднесла пергаментную бумагу к носу ошеломленного Джексона.

– Скажи, или я сумасшедшая, или перед школой здесь было кладбище? – спросила я его.

Джексон пожал плечами.

– Я ничего там не вижу.

По спине побежали мурашки.

– В смысле? Что ты видишь на карте? – настойчиво расспрашивала я.

Я снова указала на нужное место, и Джексон нахмурился. Посмотрел сначала на меня, потом на карту, потом опять на меня. На этот раз с таким видом, будто я действительно сумасшедшая.

– В смысле, что там ничего нет. Ты просто смотришь на чистый старый лист бумаги.

– Ты что, шутишь? – прохрипела я.

– Ты что, шутишь? – злобно передразнил Джек, все сильнее сжимая карандаш.

Его глаза были практически черными.

– Ты действительно ничего там не видишь? – спросила я, шевеля листком бумаги перед его носом и указывая на отмеченные точки. – Вот здесь два особняка и кладбище, где сейчас находится школа. И вот… – Я запнулась. – Что ты делаешь?

Джексон насмешливо посмотрел на меня.

– Я пойду, у меня дела.

– Но два часа еще не закончились, и мы не дописали сочинение, – начала было я, но Джексон просто накинул свой рюкзак на спину и закатил глаза.

– Если бы я, отбывая наказание, каждый раз выполнял свою работу, я бы и в двадцать пять лет все еще учился в школе. Старый Хенсен все равно каждый раз забывает возвращаться. Но если ты хочешь сделаться ботаником, тебе никто не мешает продолжать смотреть на чистый лист бумаги.

И с этими словами он ушел.

– Ты такой идиот, – пробормотала я, прежде чем перелистнула страницу и нашла список. Это был регистрационный список смертей. Расшифровав информацию о жертвах гриппа, которым в то время болели жители Фокскрофта, я пробежалась по многочисленным именам похороненных.

Сент-Беррингтон:

Мадлен Честерфилд, урожденная Сент-Беррингтон.

Я затаила дыхание. Именно на этом кладбище якобы была похоронена Мадлен Сент-Беррингтон. Я посмотрела дальше и вновь остановилась.

Семья Честерфилд.

Это была семейная могила. Было перечислено с полдюжины имен, все из бывших Честерфилдов, последние два имени:

Чарльз Честерфилд.

Огастус Честерфилд.

Они были здесь похоронены. Все они. Только почему не было никаких владений, если люди, которые, как предполагалось, жили в них, явно существовали? Хотя я нашла карту, на которой эти владения были хорошо обозначены. Теперь мне нужно было убедиться, что я и правда не единственная, кто видел эту карту. Может, Джек просто пошутил. Но если нет, то, возможно, я держала в руке нечто, что не принадлежало этому миру. Что-то, чего я не должна была видеть, но могла.

Мои пальцы дрожали, когда я аккуратно вырвала страницу со списком. В пустой библиотеке это прозвучало очень громко. Я сложила бумагу и лист с картой и положила их в карман.

– Элис, где Джексон? – Я повернулась на голос мистера Хенсена.

– Он… гм… может, пошел покурить? – запинаясь, пробормотала я.

Мистер Хенсен покорно вздохнул.

– Ты можешь идти, Элис.

– Правда? – удивилась я.

Он улыбнулся.

– Да. Увидимся завтра, чтобы наверстать оставшийся час.

Я перебросила рюкзак через плечо и как можно быстрее исчезла из библиотеки, задаваясь вопросом, что я могу сделать с информацией, которую только что нашла. Ее было немного, но это было лучше, чем ничего. Что такое творится с картой, которую, как оказалось, могу видеть только я? Почему здесь находилась могила, но официально не было особняка ни Беррингтонов, ни Честерфилдов? Может, мне стоит прийти ночью в школу и поискать какие-нибудь зацепки? Даже если старое кладбище не принесет мне ничего, кроме пары кошмаров.

Задумавшись, я вышла из школы. Ярко светило солнце, и я укрылась в тени дерева, стоявшего на краю школьного двора. Солнечный свет падал на мою кожу яркими пятнами, когда я заметила над собой тень.

– Кар… – с надеждой начала я и посмотрела наверх, но между ветками оказался не белый кот, а Хокинс.

Черный Конь задремал на крепкой ветке. Несколько прядей его темных волос упали ему на лоб. Он выглядел умиротворенным. Совершенно отличный от Хокинса из моей памяти. У этого всегда был печальный вид, тень в душе, боль, вызванная смертью его подруги Пейдж. Я хотела было незаметно уйти, как вдруг вялый голос Хокинса остановил меня.

– Не обижайся на Джексона.

– Ч… что?

Хок приподнял уголок рта, чуть приоткрыв один глаз. Скептически посмотрев на него, я немного с упреком заявила:

– Я думала, ты спишь.

– Я тоже так думал. Пока кто-то сюда не пришел. – Он приятно улыбнулся.

Я ответила ему неизбежной улыбкой и расслабилась.

– Что ты там делаешь? Тебе нравится лазить по деревьям?

Хокинс нежно похлопал по дереву.

– Да, я люблю деревья. Они такие тихие. Крайне отличаются от окружающего мира, очень громкого и очень сложного.

Здесь я с ним согласилась.

Хок плавно спрыгнул ко мне.

– Не позволяй Джексону обижать себя. Ты заставляешь его нервничать. Обычно он сразу видит всех насквозь, но тебя не может. Только не дай ему сбить себя с толку.

– Я и не планировала, – насмешливо сказала я, и ухмылка Хокинса стала шире.

– Ты действительно не боишься его, не так ли? Бывает, Джексон разок злобно посмотрит, так все его сразу пугаются.

– Могу я тебя кое о чем спросить? – сказала я вместо того, чтобы ответить, и Хок с любопытством склонил голову, когда я показала ему старую карту. – Что ты здесь видишь? – поинтересовалась я.

Хокинс моргнул, и тогда я заметила его взгляд, не выражающий ни жизни, ни эмоций. Это не было случайностью или воображением. Я не поверила, что парень передо мной настоящий Хокинс, хоть и так на него похожий. По телу побежали неприятные мурашки, и я уже знала, какой ответ он даст:

– А я должен тут что-то увидеть? На листе что-то написано невидимыми чернилами?

Мой пульс участился. Аккуратно сложив карту, я положила ее обратно в карман.

– Нет, я… ты мне очень помог, спасибо.

Я повернулась и направилась к своему велосипеду, когда голос Хокинса остановил меня.

– Тебе стоит прийти на вечеринку.

– Что?

Я удивленно обернулась, и Хокинс улыбнулся мне. На солнце его темные глаза блестели, словно ониксы.

– Сегодня вечеринка на спортивной площадке. Ты должна прийти, здесь соберутся все старшие классы.

– Ты думаешь, Джексону это понравится? – спросила я, и улыбка Хока стала немного шире.

– Нисколько.

– Тогда я с радостью приду, – заявила я и ушла со стадиона.

Когда я чуть позже проезжала мимо дерева на своем велосипеде, на ветвях никого не было. Но потом взлетела птица, и на мгновение мне показалось, что я вижу белое оперение.

Глава 9

Я была почти уверена, что сплю. Рядом была мама, из кухни доносился запах кофе. Слышался скрип деревянных балок. Легкий летний ветерок распространил по комнате нежный аромат лаванды. Тихий ход маятниковых часов в прихожей был мне так же знаком, как и оставленная мной зарубка на столе. Я знала, что это сон, ведь я была счастлива. Не было ни малейшего страха, ничего не болело. Мы смеялись, когда мама рассказывала мне старую историю про папу. Будучи мальчиком, он забрался на самое высокое дерево, чтобы спасти котенка. Но в конце концов пожарным пришлось спасать обоих – и котенка, и моего папу.

– Ты мне очень его напоминаешь, – прошептала мне мама, и я увидела ее смеющееся лицо, отраженное в чашке кофе. – У вас двоих так много общего, но я всегда признаю в тебе одно из его лучших и в то же время самых глупых качеств.

– Какое именно? – Мой голос слегка отдавался эхом.

Она посмотрела в мои глаза и заправила мне за ухо прядь волос.

– Храбрость. Вы оба бесконечно храбры.

Нас прервал звонок. Моя мама встала, и ножки стула поцарапали пол.

– Подожди здесь, милая, – сказала она.

Я запаниковала, ведь если она уйдет, то больше не вернется. Протянув ей руку, я думала, что смогу задержать ее хоть на мгновение. Мама улыбнулась, ее голубые глаза ласково посмотрели на меня.

– Я сейчас вернусь, – спокойно сказала она и вышла из кухни.

Дверь за ней закрылась. Я ждала. Все отчетливее был слышен ход напольных часов. По спине побежали мурашки. Я встала. Однако стул не издал никакого шума, как и мои шаги, когда я поспешила за ней в коридор.

– Мама, ты где? – повторяла я, оглядываясь.

Коридор казался бесконечным, и только одна дверь была приоткрыта. Дверь в мою комнату. Зловещие тени хлынули из дверного проема. Мое сердце колотилось так сильно, что я чувствовала биение на языке. Зудело запястье.

– Мама? – прошептала я, медленно открывая дверь. Она заскрипела. Я вошла и оказалась в своей комнате в Честерфилде.

Окно было открыто. Изящная занавеска старинной кровати с балдахином развевалась на легком ветерке. На кровати сидел белый кот. Вдруг ему удалось включить что-то похожее на игровую приставку.

– Съешь мою бензопилу! – закричал кот, отчаянно нажимая лапкой на X.

– Карс? – недоуменно спросила я, и кот поднял глаза, дергая ушами.

– Элис! Где ты была? – укоризненно спросил он, продолжая стучать по приставке. – Ты знаешь, как сложно играть этими короткими пальцами? Иди сюда и помоги мне, мы должны отпилить этому парню голову, прежде чем моя жизнь закончится. Умри!

Предположив, что последняя фраза не имела ко мне никакого отношения, я притянула кота к себе, проигнорировала его протестующее шипение и уткнулась лицом в его мягкий мех.

– Где ты был? Я так по тебе скучала, – пробормотала я. От него пахло травой, ветром и мехом.

Карс перестал ерзать в моих руках и вместо этого посмотрел на меня умными золотыми глазами.

– О чем ты? Я все время был здесь. Это ты сбежала, – напомнил он мне.

– Я знаю, – прошептала я и почувствовала, как мои ноги подкосились. Я рухнула на кровать. – Знаю, это была моя идея исчезнуть.

– Я пытался остановить тебя, – упрекнул он меня и внезапно перестал мурлыкать.

– Да, ты пытался, – согласилась я. – Но что я должна была сделать? Мне нужно найти второго Раба.

– И? Ты нашла его?

– Нет, – прошептала я, закрывая глаза. Я очень устала. – Я не нашла ничего, кроме хаоса. Ты должен мне помочь, Карс. Я понятия не имею, где я и что происходит. То все стало нормально, а потом все изменилось. Думаю, мне все снится, но не уверена, как пробудиться.

– Или раньше было иначе, а теперь все нормально, – вставил Карс.

– Что ты имеешь в виду? – спросила я, чувствуя, как он выпустил когти. Несмотря на небольшую боль, я не оттолкнула его. Я была рада, что он со мной и что я снова могу с ним поговорить.

– Что ж, может быть, все, через что ты уже прошла, было не более чем сном? Люди, которые пытаются убить тебя в шахматной игре, проклятия, говорящие кошки… Все это не совсем реально, не так ли? Может быть, после того удара на вечеринке ты погрузилась в фантазию? А это может означать, что сейчас ты более ясно излагаешь свои мысли. – Он с надеждой посмотрел на меня.

– Нет, я так не думаю, – пробормотала я, и кот дернул хвостом. – Я хочу вернуться, Карс. Обратно к тебе. Я хочу проснуться.

– Ты уверена? Элис, подумай об этом. Может, ты не проснешься, а решишь снова окунуться в безумие.

Я молчала. Молчание будто длилось вечно, и мне показалось, что я увидела в темноте вспышку паучьих лапок. Проклятые насекомые прятались в тени и смотрели на меня десятками глаз. Что-то наблюдало за мной из тени моего сознания. Я вздрогнула.

– Он здесь, не так ли? – прошептала я. – Я чувствую его в моей голове. Он играет со мной. Чего он от меня хочет?

Карс посмотрел на меня, его уши задергались.

– Он ждет твоего решения. Хочет узнать, что ты будешь делать дальше.

– И что же мне делать?

– Этого я сказать тебе не могу. Решись на ход или ничего не предпринимай. В крайнем случае ты можешь блефовать и просто надеяться на лучшее. – Карс весело дернул ушами.

Глубоко вздохнув и не обращая внимания на проклятых пауков, я прижалась к коту.

– Я хочу проснуться. Помоги мне, – попросила я. – Я хочу к вам вернуться.

– Я это уже делал.

– Тогда помоги мне снова. Пожалуйста.

Карс вздохнул.

– Я сделаю все возможное, но это твой сон, а не мой. В конце концов, ты должна сама решить, нужно ли тебе просыпаться. – Его голос отдавался эхом.

Мех в моей руке растворился.

– Карс? – позвала я.

В ужасе я уставилась на кроваво-красную отметину на обожженном запястье. Но прежде чем я смогла приглядеться, услышала щелчок и царапанье паучьих лапок. Проклятые насекомые выползли из своих углов и двигались по направлению ко мне. Я открыла рот, чтобы закричать, – и внезапно проснулась.

Задыхаясь, я резко села в постели. Одеяло лежало у моих ног. По спине струился холодный пот, а запястье горело. Однако когда я посмотрела на него, то увидела только царапины, которые, должно быть, сделала сама. Вздрогнув, я повернулась и выключила будильник мобильного телефона, который меня разбудил.

Десять вечера. Я поспала где-то полчаса перед намечающейся вечеринкой, но сон только сбил меня с толку.

Я убрала волосы с лица и пошла в ванную. В горле пересохло, будто я действительно кричала.

– Это был всего лишь сон, не так ли?

Я огляделась. Плитка была ледяной. Мои пальцы ног слегка онемели. Из крана капала вода. Где-то был слышен собачий лай. Все здесь казалось таким реальным.

– О боже! – простонала я и закрыла горящие глаза.

Что было реальным? Что вымышленным? Я больше не видела разницы. Но знала одно: я должна это узнать. Все равно как. И что бы в итоге ни вышло.

Я собрала всю оставшуюся храбрость и решимость и вышла из ванной, чтобы одеться.

Зашнуровывая кроссовки, я продумывала свой план в голове. Я могу пойти на эту вечеринку и немного осмотреться. Может, найду что-то полезное, а может, и нет.

Мама и Кей все еще на службе, поэтому они не заметят моего отсутствия. А когда вернутся, они не будут бегать по городу и искать меня. Ведь я буду уже дома.

Проверив фонарик, я сунула его в рюкзак. Старая перекосившаяся деревянная рама тихонько скрипнула, когда я открыла ее и забралась на крышу. Прошло довольно много времени с тех пор, как я в последний раз выскользнула из дома таким образом.

Черепица заросла мхом. Даже первый шаг заставил меня споткнуться. Я отчаянно пыталась найти равновесие и схватилась за ветку старого дуба, росшего прямо рядом с домиком.

Шершавая кора разодрала ладонь. Жжение было настолько сильным, что от боли стиснула зубы. Я попыталась подняться, однако за последние несколько недель мое состояние сильно ухудшилось.

Задыхаясь, я поползла вперед. Напрягла мышцы и собиралась было спрыгнуть, но замерла, когда внезапно яркие огни автомобильных фар осветили подъездную дорожку. Нет! Мама и Кей должны вернуться только рано утром!

Двери машины захлопнулись, и я услышала смех моей мамы и глубокий тембр Кея. Дерьмо, дерьмо, дерьмо! Зацепившись за ветку дрожащими руками, я царапала древесную кору, пока они вдвоем направлялись к веранде.

– Это была хорошая идея, пойти домой сегодня немного пораньше, – пробормотал Кей. – Мы должны чаще позволять Стиву брать на себя управление.

– Да, мы слишком много работаем для маленького городка, где практически ничего не происходит, – согласилась моя мама и поцеловала Кея.

Ветка затрещала. Не ломайся, пожалуйста, не надо… Треск стал громче.

– Кто-нибудь давал объявление о ее розыске? Она объяснила тебе причины своего побега? Мы же не можем держать ее вечно, – обеспокоенно сказал Кей. Зайдя в дом, они захлопнули за собой дверь. Слава богу!

Тем временем я попыталась подтянуться к стволу, но ветка сломалась. Я завизжала, потеряла равновесие и упала прямо в кусты рододендрона.

– Уф!

Все мое тело пульсировало.

Почувствовав, что у меня по щеке кто-то ползет, я вздрогнула и хлопнула по нему рукой. В тусклом свете я смогла различить подергивающиеся лапки паука, которого только что расплющила. Но даже в этом тусклом свете я поняла, что это действительно просто паук, а не эти проклятые насекомые. Как ни странно, но я почувствовала разочарование.

В доме все было спокойно, поэтому я села на велосипед и поехала.

В Фокскрофте кто-то очень умный сэкономил на уличных фонарях и, поскольку фара на моем велосипеде была сломана, я чуть не упала в реку. Выругавшись, я остановилась возле закусочной, мигающая вывеска которой хоть немного освещала округу, и поехала в школу другим маршрутом.

Хотя я была уверена, что на самом деле это секретная вечеринка, я услышала шум еще до того, как добралась до серебристой ограды.

Притормозив, я решила осмотреться по сторонам. Пара дорогих спортивных машин была припаркована посреди футбольного поля. Их фары освещали площадь яркими полосами. Повсюду сновали старшеклассники: несколько парней бросали футбольный мяч, кто-то танцевал, большинство сформировали собственные типичные группы.

Пахло пивом, марихуаной и свежей травкой. Музыка играла недостаточно громко, чтобы ее можно было услышать по всему городу, и я не была уверена, как долго эта маленькая вечеринка останется незамеченной.

Пролезая через щель в заборе, я заметила, как Хокинс и Бастион наливают себе пиво из бочонка. Дежавю поразило меня так сильно, что я почувствовала пульсирующую головную боль в висках.

Зацепившись ногами за что-то большое, я споткнулась.

– Что за?..

Я обернулась. Прямо перед трибунами кто-то лежал.

– Чарли? – спросила я.

– Элис? – прохрипел он.

Из руки Чарли выпала сигарета. В воздухе стоял тяжелый запах. Его длинные белые волосы беспорядочно вздыбились.

– Почему ты здесь лежишь?

– Я просто хотел посчитать звезды. Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе, что у тебя красивые ноздри? – Он ткнул меня в нос и засмеялся.

– И как далеко ты продвинулся со счетом?

– Думаю, до трех.

Чарли усмехнулся и заглянул мне в глаза. Он так сильно напомнил мне Карса, что это просто не могло быть совпадением. Но ничто в его взгляде не указывало на то, что он знал меня лучше, чем по мимолетным моментам этого утра. Он вообще выглядел скованным.

Я вздохнула.

– Хочешь выпить? – спросила я, и Чарли кивнул.

Когда я подошла к грузовику, меня заметил Бастион. Пораженный, он остановился и приподнял бровь.

– Ну и кто же тебя пригласил? – спросил он скорее весело, чем недружелюбно.

Хок поднял глаза и тоже улыбнулся. На его щеке вспыхнули ямочки.

– Эй, ты действительно пришла.

– Конечно. Я ведь не могу упустить возможность расстроить Джексона, – пошутила я.

Теперь вторая бровь Бастиона взлетела вверх, когда он присвистнул сквозь зубы.

– Тебе нравится попадать в неприятности. Не так ли, малышка?

Он передал мне пиво, но Чарли схватил его и выпил залпом.

– Колу, пожалуйста, – решительно сказала я.

Хок усмехнулся и протянул мне бутылку.

– Хорошо, что ты здесь, – прошептал он мне.

И тут я увидела, как на другом конце спортивного поля кто-то распахнул дверь в котельную. Это был Джексон. Но что Джексон Сент-Беррингтон вообще мог там делать? Я уже было хотела направиться к нему, но Чарли внезапно остановил меня и пригласил танцевать.

После минутного колебания я протянула ему руку.

– Конечно, почему бы и нет?

Смеясь, он втянул меня в теперь уже плотную толпу танцоров. Свет прожектора упал прямо на нас. Мы танцевали как заведенные. В какой-то момент, я думаю, это было после четвертой песни, Чарли наклонился и прошептал мне на ухо:

– За нами наблюдают.

– Что?

Мое сердце екнуло. Джексон Сент-Беррингтон прислонился к мотоциклу и смотрел на меня. На этот раз в его глазах не было никакого холодного выражения, зато появился некий огонек.

Дежавю мелькнуло в моей голове. Мне стало интересно, что бы случилось, если бы Джексон подошел ко мне в ту ночь, взял меня за руку и танцевал со мной. Может, после этого все сложилось бы иначе.

Когда рука Чарли коснулась моего бедра, Джексон отбросил закуренную сигарету и направился прямо к нам.

– Мы можем что-нибудь сделать для тебя, Джек? – поинтересовался Чарли.

– Я бы хотел потанцевать с Элис.

Он протянул мне свою руку, и наши пальцы соприкоснулись.

– Ну, веселитесь, – пробормотал Чарли и нахально поцеловал меня в щеку, прежде чем исчезнуть в толпе.

Джексон танцевал не так, как Чарли, не так мягко и элегантно, но бойко и уверенно. Он сделал шаг вперед, я – назад. Он вдохнул, я выдохнула. Мы были абсолютно противоположны и все же гармонировали.

– Нервничаешь? – спросил Джексон, заметив, как напряжены мои плечи.

– Скорее удивлена. Почему ты танцуешь со мной?

– Может быть, чтобы извиниться, – признал он.

– Ты считаешь, что я симпатичная?

– Симпатичная, циничная и странная.

– Мы говорим о тебе или обо мне? – возразила я, и его глаза весело замерцали.

– Я серьезно. Рядом с тобой я какой-то другой, – признал он и еще немного приблизился ко мне. Наши дыхания смешались, губы оказались так близко, что я могла ощущать его.

– Как именно ты себя чувствуешь? – прошептала я, глядя на него.

Джексон напряг скулы и тихо, едва заметно, вздохнул.

– Ты меня пугаешь. Этот взгляд… ты смотришь на меня так, будто хочешь добраться прямо до моей души. Но поверь, все, что ты найдешь во мне, – ничтожно по сравнению с тобой. Ты красивая и яркая, а я просто запачкаю тебя, поэтому лучше держись от меня подальше.

Его большой палец лениво коснулся моей нижней губы, и мое сердце заколотилось еще сильнее.

– Джексон… – начала я, но нас прервал громкий, пронзительный звук сирены.

Мы дернулись, и я услышала, как парни ругаются.

– Копы! Народ, уходим!

Несколько ребят бросились в свои машины и умчались. Ученики разбежались. Хлопнули двери полицейской машины. Свет фонарика двигался в сторону моих ног, поэтому я в отчаянии прыгнула за скамейку на трибунах. Через несколько секунд послышались шаги.

– Ой…

– Это я, – прошипел чей-то гортанный голос.

Джексон. Его горячее тело прижалось ко мне. Я с трудом осмеливалась дышать, как вдруг услышала голос полицейского. Это был Кей.

– Ребятки, на вас поступила жалоба. Я, правда, сегодня не в настроении. Должен был отдыхать, но меня вызвали на службу, поэтому я не хочу возиться с вами. Я дам вам два варианта: или вы успеваете убежать до того момента, как я позвоню вашим родителям, или… Ладно, есть только один вариант.

Я услышала, как Кей зевнул, и улыбнулась. Джексон в замешательстве посмотрел на меня.

– Что в этом смешного? – тихо спросил он.

Его горячее дыхание коснулось моей кожи. Я просто пожала плечами, прекрасно понимая, насколько близок Черный Король… Джексон… насколько близки мы с Джексоном.

Джексон уставился на меня. Мое сердце колотилось. Его рука высвободилась и нежно, почти благоговейно прикоснулась к моим волосам. Мы были так близко, что наши губы соприкасались с каждым вдохом. Я ненавидела этого парня, и все же мне казалось, что я умру, если он перестанет ко мне прикасаться.

Я вздрогнула, когда Джексон поцеловал меня. Даже сейчас я не могла сказать, был ли этот поцелуй романтичным или злым. Его вкус ощущался почти острым на языке, а прикосновение – горячим.

Так бесконечно жарко. Задыхаясь, я распахнула глаза и…

… увидела вокруг себя камни. Серые камни.

Кто-то напевал песню.

– Черт тебя побери… ла-ла-ла-ла-ла.

Мои веки были такими тяжелыми и все время закрывались. Когда я ненадолго их открыла, то увидела, как ноги волочатся по камню. Кто-то тащил меня, словно куклу. В воздухе стоял затхлый липкий запах.

Где, черт возьми, я была?

Как я сюда попала?

Мой взгляд блуждал по сторонам. Повсюду камни. Пещера? Как я оказалась в пещере?

Раздался хруст, и в следующий момент некто швырнул меня во что-то узкое и холодное.

– Что…? – пролепетала я в полном замешательстве.

Я повернулась и посмотрела в черные как смоль глаза.

– Элис? Ты проснулась?

Я задыхалась, корчилась от боли, бросалась влево и вправо и вдруг услышала, как кто-то чертыхнулся.

– Черт возьми, перестань, Элис! Что с тобой случилось?

Джексон? Это был Джексон?

Я моргнула и растерянно посмотрела вверх, но вместо окружавших меня серых камней снова увидела Джексона.

– Что, черт возьми, это было? – удалось мне выговорить, глядя на Джексона.

– Что? Тебе стало плохо от моих поцелуев?

– Нет, я… Разве ты этого не видел? – в ужасе спросила я.

– Я и правда насмотрелся. Между прочим, коп свалил. Мы можем уходить.

Я смотрела ему вслед с недоверием, прежде чем тоже поднялась на ноги.

– Подожди! – мой голос дрожал.

Джексон стоял передо мной в лунном свете. Его черные волосы сияли, глаза казались такими же темными, как ночное небо над головой. Мое сердце сжалось.

– Ты должен мне помочь, Джексон, – прошептала я достаточно громко, чтобы он меня услышал. – Ты не старшеклассник! Ты, Джексон Сент-Беррингтон, Черный Король! – чуть не закричала я. – Ты должен вспомнить, кто ты. Кто ты для меня и для других игроков. Ты нужен нам. Ты мне нужен. Я знаю, это звучит безумно, но послушай, что я хочу сказать. Пожалуйста…

Джексон остановился передо мной, поднял руку и нежно, почти с любовью, прошептал мне:

– Я понятия не имею, о чем ты говоришь, и не хочу знать. Держись от меня подальше. И если ты хотела порыться в котельной, позволь мне дать тебе совет: оставь эту затею. Мне не нравится, когда кто-то вмешивается в мои дела и шпионит за мной. Это мое последнее предупреждение.

Я смотрела на него с бешено колотящимся сердцем. Джексон холодно мне улыбнулся, повернулся и ушел.

На этот раз я его не остановила.

Глава 10

Я проспала и пришла в школу только к обеду. После отъезда Джексона я могла бы заглянуть в котельную, но опасность, что Кей снова появится, была велика.

Вернувшись вчера домой, я всю ночь не могла сомкнуть глаз. Каждый раз, закрывая глаза, я видела перед собой холодные камни. Почему все это происходит именно со мной?

Вариант номер один: либо я действительно сошла с ума и больше не могу различать вымысел и реальность.

Или вариант номер два: Проклятие удерживает меня в параллельной вселенной.

Вариант номер три: Проклятие манипулирует всеми настолько, что никто не может вспомнить меня. Но зачем ему это делать?

Вариант четвертый: мне все это только снится, и я просто не могу проснуться.

В любом случае мне было ясно, что я не принадлежу этому миру. Пора было положить конец этой игре в кошки-мышки. Даже если это означало отпустить все, что удерживало меня до сих пор.

Честно говоря, я уже не та Элис Солт. Шагнув в Честерфилд, я перестала вести нормальную жизнь. Однако я осмелилась сделать этот шаг. Я знала, что Честерфилд и Сент-Беррингтон существуют.

Теперь мне просто нужно было их найти.

Собравшись с силами, я переступила порог школы и направилась к своему шкафчику. Коридор начал постепенно заполняться учениками. Ощущение покалывания в шее заставило меня поднять глаза. Джексон прошел мимо меня.

Камни, душный воздух. Сломанные окровавленные гвозди. Я глубоко вздохнула и хотела закричать, когда вдруг услышала, что кто-то зовет меня по имени.

– Элис? Ты в порядке?

Это был Чарли.

– Скажи хоть слово, и я испорчу Джексону его кофе. Хотя… нет, я испорчу его дурацкую машину.

Он сказал это с такой серьезностью, что я не смогла удержаться от смеха.

– Спасибо, но я сама с ним справлюсь, – заверила я.

– Точно?

– Да, но ты можешь взять Регину.

Он скривился так, будто ему пришлось проглотить целый лимон.

– Куда ты пропал вчера? Я тебя искала.

Чарли покраснел и нервно переступил с ноги на ногу.

– Шеф Кей поймал меня, когда я пытался пролезть через кусты. Я провел несколько «приятных» минут в его полицейской машине, слушая лекцию о комендантском часе и вандализме, прежде чем он высадил меня около дома.

Мне стало его жаль.

– У тебя проблемы?

Он пожал плечами и легкомысленно ухмыльнулся.

– Итак, что мы собираемся делать?

Я склонила голову и посмотрела на него.

– Почему ты решил, что я намереваюсь что-то сделать?

– Ну… Я имею в виду, ты кого-то выслеживаешь, не так ли?

– Нет, я… – повернувшись, я увидела его суровый недоверчивый взгляд. – Хорошо, я слежу за Джексоном.

– Это потому, что он тебе нравится. Ты будешь рыться в его вещах?

– Нет! Просто, когда вчера он вышел из котельной, мне показалось это довольно странным. Мне было бы интересно узнать, что он там задумал.

Чарли приподнял брови.

– И почему тебя это так интересует?

– Потому что… – Я закусила губу. – Потому что он сказал, что мне следует держаться как можно дальше от этого подвала, – неубедительно сказала я и пожала плечами.

Чарли усмехнулся.

– И поскольку он сказал, что тебе следует держаться подальше, ты непременно хочешь туда попасть?

– Когда ты так говоришь, это звучит глупо, – фыркнула я.

– Ладно, пойдем.

– Вместе?

– Конечно, я люблю шпионить, почти так же, как есть сэндвичи.

Я улыбнулась.

Котельная и правда готовилась под снос. Никто не видел необходимости ремонтировать ее вместе с остальным школьным зданием. Красные кирпичи заросли мхом. Кривая крыша была покрыта потрескавшейся черепицей, единственное окно было еле-еле заклеено газетой. Я повернула ржавую дверную ручку, но дверь не открылась.

– Как ты думаешь, у кого есть ключ? Может, у домоправителя? – поинтересовалась я у Чарли.

– Смотри и учись, – пробормотал он.

Он достал сережку и начал ковырять ею в замке. Я была впечатлена, как ловко он с этим справляется. Громкое карканье заставило меня поднять глаза. Прямо рядом с нами на сетчатом заборе сидел ворон и смотрел на нас. Не простой ворон. Его оперение было белоснежным. Я уставилась на него, когда вдруг что-то мягко щелкнуло и Чарли торжествующе вскочил.

– Джекпот!

Ворон вздрогнул и улетел, и только его перо упало на землю прямо у моих ног. Был ли это Даггер?

– Эй, ты в порядке?

Я вздрогнула, оторвала взгляд от пера и решительно кивнула.

– Да. Давай узнаем, что прячет от нас Джексон.

Прямо перед нами виднелась деревянная лестница, ведущая глубоко в подвал. С потолка свисала веревка, и когда я потянула за нее, зазвенели неоновые лампы.

– Какая жуть! – присвистнул Чарли. – Если там внизу есть зомби, я хочу убить хотя бы одного из них.

– Чем же? – скептически спросила я.

– Я сымпровизирую.

Дверь за нами захлопнулась. Пока мы спускались вниз, деревянная лестница тревожно скрипела под нашим весом.

– 129, 130, 131, 132… – бормотал Чарли позади меня.

– Что ты там делаешь?

– Считаю шаги. Тебе не кажется, что до низа еще далеко? – пробормотал он, когда мы уже достигли подножия лестницы.

Мы оказались в каком-то подземелье. Старые медные трубы, словно змеи, извивались вдоль потолка и стен. В одной из труб, по-видимому, была течь, потому что она шипела.

– Зомби-и-и, ты где? – присвистнул Чарли.

Кроме пары пустых ящиков здесь ничего не было. Коридор вывел нас в большую комнату. Одна-единственная лампочка тускло мерцала. Мне казалось, что повсюду валялся сплошной хлам. Старые, поцарапанные столы, сломанные стулья. Из угла торчал манекен. Его лысая голова заросла паутиной.

– И что теперь? – тихо прошипел Чарли мне в ухо. – Здесь ничего нет. Если только Джексон нелегально не разводит пауков и мокриц.

Стены были каменные и выглядели такими старыми, словно эта комната была построена много веков назад. Я пробежалась по ним руками, надеясь найти потайную дверь, но мои пальцы касались только холодного серого камня.

Я вздрогнула, когда один из моих ногтей лопнул. Прямо как в моей иллюзии. Руки стали грязными. Дрожа, я попятилась назад, но споткнулась и упала. Осколки чего-то твердого вонзились мне в лодыжку, и я застонала.

– Ты в порядке? – Чарли сразу же появился рядом со мной, держа в руках сотовый телефон. Яркий голубоватый луч падал на мою ногу, слегка задетую выше щиколотки.

– Немного горит.

Половица была не только гнилая, но и расшатанная. Я решила посмотреть, что скрывается за ней.

– Не смей! Что, если кто-то откусит тебе руку?

Я фыркнула, приподняла бровь и внезапно закричала, когда что-то почувствовала.

– А-а-а, моя рука! У меня нет руки!

Чарли тоже закричал и начал размахивать руками, словно ниндзя. Я понятия не имела, кого или что он пытался таким образом убить. Воздух? Но он выглядел настолько напуганным, что я рассмеялась, прежде чем вытащила руку.

– Это шутка?! – прошипел он и ударил меня. – Ты дурочка.

– А ты трус, – сказала я, смеясь, прежде чем взглянуть на то, что мне удалось достать из ямы.

Мы оба в изумлении склонили головы.

– Деньги?

– Как много, – произнес впечатленный Чарли, прежде чем на его лице появилось встревоженное выражение. – Элис, положи их обратно. Думаю, это принадлежит…

– …мне, – прервал его мрачный голос.

Чарли тихонько пискнул. Мы обернулись и увидели, что Джексон яростно смотрит на нас:

– Я сказал тебе держаться подальше от котельной. Ненавижу, когда кто-то лезет в мой бизнес.

Бизнес. Я снова заглянула под половицу и увидела небольшие пакеты, о содержимом которых можно было догадаться.

– Мы не хотели ничего красть, – поспешила сказать я, но все, что мне нужно было сделать, это увидеть выражение лица Джексона, чтобы понять – он мне не верит.

– Я предупреждал тебя, – равнодушно сказал он.

– Прячься! – закричал Чарли.

Я побежала вперед, а Джексон последовал за мной. Чарли хотел задержать его, но, ударив парня, потерял равновесие. Пол под нами прогнулся, и мы провалились в глубокую темноту.

Глава 11

Думаю, я визжала. Во всяком случае, Чарли точно. Казалось, наше падение длилось вечно.

– Пффф!

Кто-то выругался. Я моргнула и увидела далеко над собой слабое сияние света.

– Где мы? – простонал голос рядом.

Похоже, это был Чарли.

– Под землей, – подсказала ему я и услышала, как он в ужасе застонал.

– Я не так себе это представлял.

– Не хватает зомби?

– И слишком много синяков, – добавил он.

Джексон встал на колени рядом с нами, в руках у него была зажигалка.

– Может, позовем на помощь? – пробормотал Чарли.

Джексон сердито посмотрел на него.

– А кто нас услышит? Ты хоть знаешь, как здесь глубоко?

– К сожалению, я не геолог, – мягко возразил Чарли.

– У кого-нибудь есть сотовый телефон? – спросила я.

– Вывалился у меня из рук, когда кое-кто пытался нас убить, – проворчал Чарли.

– Я не хотел тебя убивать, – начал было Джексон.

– Почему ты прячешь там нелегальные вещи? И не говори мне, что это просто витамины, – сердито сказала я.

Хотя я не была уверена, злилась ли я из-за того, что он хранил там деньги и наркотики, или потому, что я все это время надеялась найти нечто, относящееся к проклятию. Разочарование смешалось с гневом. Да, я явно надеялась найти что-нибудь еще.

Джексон не ответил. Он достал свой мобильный телефон, но тот не работал.

– Что ж, тогда нам придется найти другой способ.

Чтобы понять, где мы находимся, я схватила его зажигалку. Посветив, я смогла различить четыре хода, каждый из которых разветвлялся в разных направлениях, как в подземном лабиринте.

– Отлично, и что нам теперь делать? – спросил Чарли.

– Давайте разделимся, – предложил Джексон.

Я скептически посмотрела на него.

– Если ты сам выберешься, то не вернешься за нами, и мы будем обречены на смерть.

Джексон беспечно пожал плечами.

– Возможно.

– Поэтому мы останемся вместе, – решила я.

В отличие от глиняного пола, стены в этом подземелье были из серого камня, как и в котельной. С каждым шагом становилось все холоднее. В воздухе пахло землей и плесенью.

– Интересно, кто создал все эти ходы? – прошептал Чарли, вероятно, чтобы отвлечься от приступа паники.

– Они явно не были отмечены на карте, – пробормотала я.

Внезапно открылся ход в новую комнату. Однако это был тупик, в котором мы оказались не одни. Пламя осветило пару ног.

– Черт!

Я дернулась и столкнулась с Джексоном.

– Успокойтесь. Это просто камень.

Джексон взял у меня зажигалку и осветил человека перед нами. Точнее, статую, сделанную из белого камня и изображающую молодого человека.

– Как жутко, – пробормотал Чарли.

Я подошла ближе, чтобы внимательно ее осмотреть.

– Похоже на павшую шахматную фигуру, – прошептала я. Мой взгляд упал на кинжал в ее сердце. Я знала только одного игрока, которого могли так вывести из игры, – Короля.

– Что? – смущенно спросил Джексон.

– Ничего, – я обернулась. – Давайте вернемся.

На этот раз все согласились.

Я схватила зажигалку у Джексона. Пламя дрожало в моей руке. Наши тени напоминали гигантских искаженных монстров, следовавших за нами. Я почувствовала, как моя тень смотрит прямо на меня. Вздрогнув, я наткнулась на Джексона, который, в свою очередь, удивился и упал от неожиданности. Вместе мы ударились о стену, и та внезапно рухнула.

Джексон смог найти зажигалку, выпавшую из моей руки.

– Элис? Джексон? – глухо крикнул Чарли. – Где вы?

– Чарли?

– Где вы? – снова спросил Чарли.

– Эм, здесь…

– Где здесь? Похоже, эта дурацкая стена поглотила вас. Это похоже на идиотский эпизод из Dungeons & Dragons. Не выбросите один!

– О чем он говорит? – проворчал Джексон.

– Не знаю, – призналась я.

Мы оказались в туннеле. С потолка свисала толстая паутина, воздух был еще душнее, а на полу валялись осколки каменной фигуры. Она была темная, словно уголь. Нога раздроблена, как и лицо, будто в гневе кто-то швырнул ее об стену.

– Вы еще живы? – нерешительно спросил Чарли из-за стены.

– Да. Стой, где стоишь! Мы попытаемся пробраться к тебе.

– Что? Нет, глупый план, – отозвался Чарли.

– Единственный, – вставил Джексон.

– Мы все еще слышим друг друга. Придерживайся стены, и мы пойдем бок о бок, хорошо? – попыталась я переубедить Чарли.

Он вздохнул.

– Ладно. Идем налево или направо?

– Направо, – решила я.

– Налево, – сказал Джексон.

Чарли снова вздохнул.

– Вы же знаете, что у меня с этим проблемы?

Джексон раздраженно поморщился.

– Мы продолжим идти в том направлении, откуда пришли, – решил он и поплелся прочь.

Теперь вздохнула я.

– Отлично, а я тут застряла с мистером «глаза-убийцы».

Чарли тихо засмеялся. Джексон нырнул под скрипящую опорную балку, с которой свисало столько паутины, что это была практически занавеска. Мы шли и шли, пока тропа не начала разветвляться. Джексон остановился и посмотрел на меня.

– Ну и что нам делать?

– Ребят, вы еще там?

– Да, у нас… – начала я, когда Чарли внезапно закричал.

В ужасе мы с Джексоном подбежали к стене. Чарли заревел как сумасшедший. Это был звук, похожий на царапание камня гвоздями.

– Чарли, что случилось? – крикнула я в панике, когда его рев прекратился.

Стена издала искаженный стон.

– Бегите!

Потом стало тихо. Тишина – слишком громкая – гудела в ушах.

– Что, черт возьми, происходит? – Я ударилась плечом о стену. Резкая боль пронзила тело. – Чар… – начала я, когда внезапно чья-то рука зажала мне рот и потянула меня назад.

– Тс-с, послушай, – прошипел Джексон мне на ухо.

Я замерла. Даже моргнуть не посмела. Скрежет. Будто кто-то волочил тело по полу.

– Здесь кто-то есть, – прошептал Джексон.

От ужаса волосы на затылке у меня встали дыбом.

– Что же нам делать?

– Будем медленно продвигаться. У нас просто нет другого выбора, – заявил Джексон.

– Но свет выдаст нас, – прошептала я.

В ответ Джексон погасил огонь, и нас окутала кромешная тьма. Шаг за шагом мы двигались все дальше. Каждый звук, даже самый тонкий, заставлял меня поворачивать голову. Чарли не было слышно. Я подумала, что его могли разорвать монстры. Или он мог стать жертвой сумасшедших, которые жили здесь и ели все, что попадалось им на пути. Чарли явно слишком много говорил о зомби. Но очевидный вариант был еще хуже: Проклятие нашло нас.

Мой живот скрутило от страха. Я пошатнулась и чуть было не поддалась панике. Как долго мы уже в пути?

– Джексон? – тихо спросила я.

– Что? – Его пальцы крепче сжали мои.

– Скажи, почему ты принимаешь наркотики?

Собравшись с силами, Джексон ответил:

– Они не мои. Не я начал этот бизнес. Это дело Винсента. Я помогаю ему, пока он в больнице. Он мой лучший друг, и я… я в долгу перед ним. Поверь, мне не хочется втягивать тебя в это. Хочешь, считай меня каким-то чудовищем, но я не хочу, чтобы ты тоже оказалась в больнице из-за того, что другие сочтут тебя слишком любопытной.

Произнеся это, он сжал мою ладонь еще сильнее.

– Чем ты обязан Винсенту? – спросила я.

Джексон молчал.

– Почему Винсент сейчас в коме? Его бизнес пошел не так, как надо?

– Ты не сдаешься, не так ли?

– Нет, это не в моем стиле.

– Винсенту нелегко. Его семья особенная. Я много раз говорил ему, чтобы он прекратил этот бизнес. К сожалению, он слишком поздно осознал это. Он не был осторожен. Я должен был лучше о нем заботиться, но не сделал этого, и теперь он в коме. Никогда себе этого не прощу.

Между нами повисла тишина.

– Ты такой… – начала было я, как вдруг Джексон внезапно споткнулся.

– Тут что-то есть, – прошипел он в ответ и зажег зажигалку.

Огонь осветил большую комнату. У меня перехватило дыхание. Комната походила на склеп. Потолок был закруглен почти как купол, повсюду стояли статуи. Десятки, сотни. Черно-белые фигуры. Некоторые стояли по стойке смирно и смотрели в темноту, словно только что окаменели. Остальные лежали на полу. Я увидела искривленные лица; руки, скрученные от боли; сгорбленные спины.

Мы нашли кладбище. Кладбище шахматных фигур.

Я посмотрела в разбитое лицо Черной Пешки. Это была девушка. На ее губах застыла улыбка, а каменный кинжал проткнул ей горло.

– Джексон, мы должны как можно скорее убраться отсюда… – начала я, как вдруг услышала царапанье. Волосы на затылке зашевелились. Я подняла глаза и увидела, как человек оторвался от тени. Фигура выглядела тонкой, будто изможденной. Глаза тускло светились, как две пуговицы. Но улыбка была знакомой, прохладной и немного высокомерной.

Словно ожил настоящий призрак.

Джексон первым пришел в себя, и с его губ сорвалось лишь одно слово:

– Винсент?

Глава 12

– Нет, это невозможно. Ты в коме, ты не можешь быть здесь, – запинаясь, пробормотал Джексон.

Все краски сошли с его лица. Он ударил одну из фигур, камень перевернулся и раскололся о землю. По полу покатилась голова.

Винсент вздохнул и поправил свою потрепанную школьную форму. Она была такой же пыльной и грязной, как и он сам. Волосы были тусклые, щеки втянуты, губы потрескались, а вместо глаз – глубокие впадины.

– Джексон Сент-Беррингтон и Элис Солт. Почему-то я не удивлен, что наткнулся именно на вас. То, что мы втроем застряли здесь после того, как вы ударили меня ножом, называется иронией судьбы. – Он ухмыльнулся, но выглядел измученным.

Зажигалка в руке Джексона так дрожала, что я взяла ее у него.

– Ты все помнишь? – резко спросила я, подходя ближе.

Винсент не дрогнул, но его зрачки сузились, и он моргнул, как будто даже слабый свет был для него слишком ярким.

– Элис, – пробормотал он. Его веки опустились. – Конечно, я помню. В конце концов, не каждый же день любовь всей моей жизни убивает меня.

Я недоверчиво скривилась.

– Любовь всей твоей жизни? Успокойся, Белый Король, ты не умеешь любить, ведь твое сердце едва ли больше обычного кусочка льда.

– О, Элис! Неужто у нас до такого дошло, дорогая? Сначала ты ранишь меня, потом оскорбляешь – а что дальше? Ты изменяешь мне с нашим Черным Королем? Плохое решение. Как по мне, так он похож на вялый банан.

Я прикусила язык. Джексон и правда выглядел так, будто его вот-вот вырвет. Я выдохнула.

– Так ты помнишь? Все, что здесь происходит? Джексон может быть каким угодно, но он прав. Тебе действительно нужно лежать в больнице. Почему ты здесь? – спросила я.

Винсент ничего не сказал, нахмурился и скрестил руки на груди.

– Последнее, что я помню, – тебя, закалывающую меня. После этого я проснулся в этой странной больнице вне игрового поля, и какая-то довольно жуткая медсестра привела меня в это подземелье и сказала, что я должен подождать, и если кто-то явится сюда, то я должен остановить их от дальнейшей слежки.

Его взгляд снова выражал усталость, но все же подозрительно мерцал. Я пристально посмотрела на него.

– Медсестра? Она была похожа на Барби?

– Может быть, все было как в тумане.

Я сжала губы и продолжала наблюдать за ним, прежде чем вытащила карту из кармана окоченевшими пальцами.

– Что ты здесь видишь? – спросила я его.

Винсент смущенно моргнул.

– Похоже на старый план. Это… это туннели? – Он потянулся за бумагой, но я быстро ее спрятала.

– Так ты это видишь? – спросила я, слегка запыхавшись.

– Разве не должен?

– До этого момента никто другой, кроме меня, не мог их увидеть, – сказала я тихо, и мы уставились друг на друга.

Напряжение в воздухе стало ощутимым, и я не знала – испытывала ли облегчение от того, что Винсент видел то же, что и я, или больше беспокоилась.

– Все здесь пахнет ложью, обманом и предательством. И это либо начинается с тебя, Винсент Честерфилд, либо заканчивается тобой. В любом случае ты причастен к этому, и я хочу знать, каким образом.

Винсент сжал губы.

– Конечно, здесь что-то не так. Но я знаю столько же, сколько и ты. Я бродил вокруг, кажется, целую вечность, но не смог найти выход. Но пока я бродил и пытался не сойти с ума, у меня было достаточно времени, чтобы придумать несколько теорий.

Говоря эти слова, он выглядел таким сломленным.

– Ну и что за теории? – подозрительно спросила я.

Винсент холодно посмотрел на меня.

– Почему я должен тебе говорить? Кто знает, может, у меня галлюцинации… Или, может, ты пришла, чтобы снова нанести мне удар.

– Нет! Я даже не знала, что ты здесь.

– Тогда что ты здесь делаешь?

– Мы… – начала было я, но нас прервал шум, едва не пронзивший насквозь. Это походило на царапанье когтей о камень. Неприятные мурашки пробегали по спине и заставляли дрожать.

Взгляд Винсента принял тревожное выражение.

– Вот, снова, – прошептала я.

Винсент напрягся и резко повернулся.

– Мы должны убраться отсюда, – прошипел он.

– Подожди минутку, Винсент! Я не брошу Чарли. Мы должны его найти, – возразила я.

– Нам не нужно ничего делать, Элис. Мы практически мертвы, поэтому я не брошу последние жизненные силы на эти бессмысленные поиски. Пойдем со мной или оставайся здесь, мне все равно.

Он повернулся, и его узкая спина утонула во тьме.

– Черт, куда он идет? – ошеломленно спросил Джексон.

Я вздохнула. Теперь возник вопрос, кто опаснее: зловещее чудовище позади нас или Винсент Честерфилд? И что было бы умнее? Избегать его или не спускать с него глаз?

Позади нас снова раздался какой-то шум. Будто что-то медленно тащили по полу. Я напряженно огляделась, когда почувствовала прикосновение. Это был Джексон.

– Давай, идем отсюда! – потянул он меня за собой.

На этот раз я не протестовала. Мы перешагнули через разрушенные каменные тела бывших игроков. Винсент шел впереди нас – точно силуэт призрака. Он не показывал, заметил ли, что мы следим за ним, но его стройное тело внезапно проскользнуло в нишу и бесследно исчезло.

– Куда он делся? – спросил Джексон, отчаянно оглядываясь по сторонам.

Скрежет позади нас становился все громче. Я повернулась и подняла зажигалку, но свет охватил только искаженное лицо каменной фигуры. Мы оба отступили, когда внезапно бледная ладонь выскочила прямо из стены и схватила меня за руку. Я испуганно вскрикнула.

– Элис!

– Тс-с! Следуйте за мной, – прошипел Винсент.

Он втолкнул нас в трещину в стене. Достаточно широкую, чтобы пройти без проблем. Теперь я поняла, почему Винсент был таким грязным.

Перед нами открылся старый мавзолей. Он напоминал небольшую церковь и был полностью высечен из серого камня. Окон не было, только массивная декоративная решетка из ржавого железа. На ней были выгравированы два знакомых герба.

– Это… – начала я.

– …старые фамильные могилы семей Честерфилд и Сент-Беррингтон. Я нашел их случайно, – закончил Винсент. – Идем! – сказал он и проскользнул через ржавые ворота.

Мы с Джексоном испуганно посмотрели друг на друга. Но скрежет, который, казалось, последовал за нами, послужил достаточной мотивацией, чтобы отправиться в старую семейную могилу. Хотя мы уже достаточно долго бродили под землей, только сейчас у меня появилось ощущение, будто меня хоронят заживо.

Удивительно, но в склепе не было так темно. На стенах висели свечи – горящие и источающие неприятный запах кожного сала. Наше дыхание отдавалось громким эхом, а коридор вел в круглую комнату с древними каменными гробами. На каменных стенах висели старинные портреты. Должно быть, они пробыли здесь так долго, что сырость сделала их почти неузнаваемыми. Лица были не чем иным, как голыми поверхностями – цвета искаженные и все в складках.

На стенах висели изъеденные молью занавески. Некоторые из них лежали на полу и, казалось, служили импровизированной кроватью. Я услышала слабый всплеск и увидела каменный бассейн, из которого хлынула вода. Винсент позволил себе упасть на рваные шторы и развел руками.

– Вот, моя могила – ваша могила. Но руки прочь от крыс, это мой обед.

Джексон и я одновременно поморщились, а после Джек недоверчиво покачал головой.

– Я до сих пор не понимаю, как ты здесь очутился. Я видел тебя в больнице. Навещал тебя почти каждый день. Ты был в коме!

Винсент сузил глаза.

– Как такое возможно? – огрызнулась я на него.

– Как что возможно, маленький Раб?

– В течение нескольких недель никто не знал, кто я. Я думала, что просто сошла с ума, но тут мы встречаем тебя. Здесь, внизу. И по чистой случайности ты единственный, кто все еще знает, кто я. Но, прежде всего, ты по-прежнему очень хорошо знаешь, кто ты. Белый Король!

Бровь Винсента приподнялась.

– Ты хочешь сказать, что наш Джек не знает, кто он? – Его зубы сверкнули. – А что он сам думает насчет себя?

– Не отвлекайся, Винсент, – фыркнула я. – Ты знаешь, что происходит. Расскажи нам!

Винсент холодно посмотрел на меня и склонил голову.

– Элис, я могу только строить предположения.

– Тогда порассуждай.

Он взглянул на меня и пожал плечами.

– Разве это не очевидно? Я, ты, он… на самом деле мы все не здесь. Все это неправда. Этот мир – не что иное, как ложь и обман. Сон. Несбыточная мечта. Но выглядит крайне реалистично.

Я кивнула.

– Да, я тоже задумывалась об этом. Но почему нам снится один и тот же сон?

Винсент снова пожал плечами и вытащил отделившуюся нитку из пиджака.

– Что ж, это будет захватывающе, не так ли? Что реальность, а что вымысел? Проклятие играет с нами, маленький Раб. Я сам в коме, мое тело, наверное, где-то в Честерфилде, и это мой сон. Но что ты делаешь в моем сне?

Его глаза сверкали.

– Элис, не обманывай меня. Почему ты здесь?

Мы уставились друг на друга.

– Я вышла из игры, – наконец сумела сказать я.

– Ты… что? – Вся насмешка исчезла с его лица, и он резко выпрямился.

– Я сбежала, – сказала я ему, скрестив руки на груди.

– Почему?

– Я хотела найти второго Раба.

– Ты…

Я перебила его.

– Последнее, что я могу вспомнить, – это то, как я попала в автомобильную аварию и как разговаривала с Проклятием. После этого я очнулась в совершенно другой реальности. Ты думаешь, я тоже в коме?

Винсент облизнул губы.

– Ну, факт в том, что мы оба застряли здесь. Где бы это здесь ни было, – размышлял он, глядя на растерянного Джексона. – И ты ничего не можешь вспомнить, Блэк Джек?

Он нахмурился.

– Что я должен помнить?

– Хм-м… – пробормотал Винсент, кружа вокруг Джека, как хищник вокруг своей добычи. У меня перехватило дыхание, когда он выдернул сломанный ржавый подсвечник из стены и воткнул его прямо в горло Джексону.

– Что ты творишь?! – крикнула я и бросилась к Винсенту.

Но он остановил меня.

– Перестань кричать и посмотри, – рявкнул он.

Изогнутая металлическая штука вонзилась Джексону в шею. Но Черный Король не задыхался и не плевался кровью.

– Что вы сделали? – спросил он в замешательстве. Его тело мерцало.

– Какого черта?.. – выдохнула я.

– Он не настоящий, Элис. Это доказательство. Все это не более чем сон, – прошептал мне Винсент.

Я не могла оторвать глаз от Джека. Он мерцал все быстрее и быстрее, пока полностью не исчез. Стало так тихо, что можно было услышать, как упала булавка.

Почувствовав на себе взгляд Винсента, я резко обернулась и посмотрела на него.

– Если ты раздумываешь над тем, чтобы воткнуть мне такую же штуку в горло, будь уверен, что я быстрее тебя!

Винсент даже не притворялся, что думает о чем-то другом. Он просто приподнял бровь.

– Что ж, это доказывает, что мы застряли здесь вместе, малышка Солт.

– Тогда что нам сделать, чтобы снова проснуться?

– Как думаешь, я бы все еще был здесь, если бы знал?

– Я не доверяю тебе, Винсент, – резко сказала я.

Он бросил на меня презрительный взгляд.

– Поверь, это взаимно.

Я сердито фыркнула, когда сквозь каменный свод эхом отозвался звук. Скрежет по камню, за которым последовал глухой удар. Мы замерли.

– Это снизу, – прошептала я, и мой взгляд упал на лестницу, ведущую вглубь склепа. – Что там?

– Могила.

– Больше ничего?

– Ничего, – напряженно пробормотал Винсент.

Собрав все силы в кулак, я схватила одну из свечей на стене и начала спускаться по лестнице. Винсент последовал за мной. Мы дошли до другой комнаты и выглянули из-за угла.

– Я ничего не вижу. Пошли отсюда, – прошептал Винсент.

– Тс-с! – прошипела я.

Свет упал на единственный гроб. Воздух здесь был настолько густым от пыли, что мне трудно было дышать. Я обеспокоенно огляделась. Над гробом не висело никакого портрета, но на нем был выгравирован герб Сент-Беррингтона. Я медленно подошла поближе. Гроб был сделан из серого камня и выглядел до странности знакомым. Мерцание свечи озаряло его. Я медленно подняла руку и смахнула пыль. Появилась гравировка.

МАДЛЕН СЕНТ-БЕРРИНГТОН

ЛЮБИТЬ – ОЗНАЧАЕТ ЖЕРТВОВАТЬ

По моим рукам побежали мурашки. Это была могила Мадлен.

– Винсент? – прошептала я.

– Да?

– Мне это кажется или крышка гроба открыта?

Глава 13

Казалось, будто кто-то специально оставил крышку открытой, чтобы можно было дышать. Пламя в моей руке дрожало и отбрасывало наши тени на стену. Я медленно подошла поближе, наклонилась, заглянула в щель и…

– Будь я тобой, я бы не стала туда заглядывать, Элис. Мы же не хотим, чтобы тебе снились кошмары… еще больше кошмаров.

Я вздрогнула и увидела женщину. Ее длинные темные волосы ниспадали на плечи. Она выглядела точно так же, как женщина с картины, которую я знала. Только живая. У нее были красивые черты лица – высокие скулы, пухлые губы.

Перед нами стояла Мадлен Сент-Беррингтон.

Только ее глаза были аспидно-черными. Бездонный, беспощадный черный.

– Привет, – пропело Проклятие, глядя на нас.

– Кто это, черт возьми? – недоверчиво спросил Винсент.

Женщина перед нами улыбнулась и стала обмахиваться веером.

– Элис, разве ты не хочешь представить нас официально? – спросила она. Хоть это и прозвучало дружелюбно, она все равно напоминала кошмарную фигуру.

Я сглотнула.

– Винсент, познакомься, это Проклятие.

Винсент застыл.

– Проклятие? – наконец недоверчиво спросил он.

Если бы я не знала его так хорошо, то приняла бы панику в его голосе за надменность.

– Не то, что ты ожидал? – спросила Мадлен, кокетливо заигрывая ресницами.

Винсент склонил голову.

– Не знаю, я представлял себе Проклятие… помасштабнее.

– Помасштабнее? Я привела тебя сюда. Или ты уже забыл нашу маленькую сделку? – с негодованием произнесла она, быстрее обмахиваясь веером. На мгновение ее лицо осветила кукольная улыбка медсестры.

Винсент резко вздохнул, но надо отдать ему должное – он не волновался.

– Сделка? Какая сделка? – резко спросила я, и Винсент устало посмотрел на меня.

– Это то, о чем я тебе говорил. Я должен остановить любого, кто здесь что-либо разнюхивает, и за это…

– …я отпущу тебя. Позволю тебе снова проснуться, – мягко ответило Проклятие, и Винсент заметно стиснул зубы.

– Я не знал, что она и есть Проклятие, клянусь, Элис, – выдавил он.

Я недоверчиво посмотрела на него.

Мадлен оскалила зубы.

– Честерфилды и их очарование… Как же я скучала по этому, – прошептала она. – Ты можешь называть меня Мадлен, мой прекрасный мальчик. Хотя меня давно так никто не называл. Последний похоронил меня заживо прямо здесь, – ответила она, улыбаясь.

Похоронена заживо? Действительно ли Проклятие выглядело как Мадлен Сент-Беррингтон? Как настоящая?

– Я не думаю, что ты Мадлен Сент-Беррингтон. Всем известно, что она умерла во время родов после того, как произнесла проклятие. Проклятие не может быть человеком, – услышала я слова Винсента.

Проклятие изящно улыбнулось и почти с трепетом провело кончиками пальцев по гробу.

– Разве? – спросила она, подходя к нам.

Мы с Винсентом попятились, а Мадлен уставилась на меня своими черными глазами.

– Тебе нельзя здесь находиться, Элис. Кто именно привел тебя сюда? – спросила она.

Я собиралась было ответить ей, как вдруг нас прервал голос.

– Я помог ей.

Мадлен удивленно повернулась, и я вскрикнула с облегчением:

– Чарли!

Спускаясь с лестницы, он споткнулся и посмотрел на нас, тяжело дыша. Я хотела подбежать к нему, но Винсент схватил меня за руку.

– Не надо, – остановил он меня.

– Отпусти меня, – рявкнула я, и Чарли рухнул на пол.

– Чарльз. Когда это ты успел освободиться от своей кошачьей шубки? – осведомилось Проклятие.

Она… Он… Что?

Чарли застонал.

– Это было чертовски тяжело.

– Моя ошибка, – сказала Мадлен и щелкнула пальцем.

Чарли выгнул спину и закричал. Я была в ужасе, увидев, как он в мгновение ока превратился в пушистого белого кота. Он стал Карсом.

Покачивая головой, Проклятие смотрело на него сверху вниз.

– Чарльз, Чарльз, Чарльз. Тебе не присуще бунтарство, и ты не суешь нос в мои дела. Обычно ты такой трус, все время прячешься. И вдруг в тебе появляется столько силы? Не знаю, сердиться или впечатляться.

– Что происходит? Почему здесь мой кот? – услышала я тихий, недоумевающий голос Винсента.

Я не могла ничего ответить, а просто уставилась на Карса. Мне было и страшно, и беспокойно.

Карс взглянул на меня и грустно пошевелил ушами.

– Я обещал помочь тебе, вот и я, – прохрипел он.

Проклятие улыбнулось, но в этой улыбке скользнуло нечто жестокое и циничное.

– Чарльз Честерфилд может быть кем угодно. Триста лет. Бессмертный. Предатель, лжец, обманщик. Но он определенно не домашнее животное. Он просто трус. Прячется за своей животной формой. Передо мной и всем миром, – весело сказала Мадлен, подталкивая кота ногами.

– Нет! Заткнись, Мадлен! – прошипел он. В его глазах плескались боль и угрызения совести.

– Чарльз Честерфилд? – недоверчиво повторила я.

Карс вздрогнул, будто ему стало стыдно, и отвернулся.

– Да… нет… Я уже давно не этот человек, – пробормотал он.

Проклятие захихикало.

– Это верно. Скажем нашей дорогой маленькой Элис, кто ты или, вернее, что ты на самом деле? После того, как она рискнула всем, чтобы найти тебя? Теперь, когда мы все здесь. Это почти как семейная встреча, тебе не кажется?

Карс зашипел на нее.

– Закрой. Свой. Рот.

– О… о чем она говорит? Кто ты на самом деле? – услышала я собственный вопрос. Мои губы онемели, и я заметила, что крепко ухватилась за Винсента.

– Да, Чарльз, о чем я говорю? – кокетливо повторило Проклятие. – Если у тебя хватит смелости помочь им сбежать из этого прекрасного маленького сна, они должны будут знать, кому обязаны своим героическим спасением.

Карс прорычал. Его мех встал дыбом, прежде чем он пристально посмотрел на меня.

– Не верь ей, Элис. Вы просто спите. Это все еще твой сон, а она хочет тебя отвлечь. Она пытается сбить тебя с толку, чтобы ты больше не могла отличить реальность от вымысла. Вы должны проснуться. Сейчас же!

– Или нет, – сказало Проклятие в облике Мадлен, и взгляд почти смягчился, когда оно улыбнулось нам. – Элис, ты не хочешь остаться здесь? Если позволишь, я сделаю так, как ты пожелаешь. Здесь не существует проклятия. В этом мире не нужно бояться за свою жизнь или убегать. Можно вести совершенно нормальную жизнь. Разве это не прекрасно?

Мы с Винсентом обменялись взглядами. Винсент покачал головой.

– Это уловка. Она просто хочет держать тебя здесь, чтобы ты ей не мешала.

– Держись подальше, Винсент Честерфилд, – резко обрушилось на него Проклятие. – Ты еще не отбыл наказание. Я разочаровано в тебе. Ты был моим тайным фаворитом. Игра прошла идеально. По крайней мере, до тех пор, пока наш Раб не решил просто сбежать и испортил этим игру. Я не люблю беспорядок, особенно на моем игровом поле. Чарльз это очень хорошо знает, поэтому он пытался сдержать тебя. Не так ли, мой дорогой?

– О чем она говорит, Карс? – спросила я, и кот удрученно посмотрел на меня.

– Элис, я должен… – начал он.

– Что ты должен?

– Я второй Раб, – прошептал он.

– Ты… но почему? Нет, это неправда, – ошеломленно выдавила я.

Карс молчал. Проклятие, в свою очередь, начало аплодировать.

– Браво. Теперь, когда мы наконец выяснили, что даже говорящему белому коту нельзя доверять, пришло время принять мое предложение, Элис. Останься здесь, и я обещаю, что кошмар для тебя закончится. Ты просто должна передать бразды правления в мои руки.

– Нет, – настаивала я.

Ненастоящая Мадлен улыбнулась.

– Позволь мне прояснить одну вещь: это моя игра. Ты останешься здесь и перестанешь меня беспокоить. Однако у тебя есть выбор – станет ли это для тебя прекрасным сном… или кошмаром.

Ее тень ползла по полу с каждым словом все дальше, пока я не услышала потирание лапок насекомых. Мадлен задрожала, и из ее тени показались длинные тощие лапки. Ткачи Проклятия. Они все больше и больше выползали и растекались по полу, точно лужа крови.

– Не верь ей! Она не заставит вас что-либо делать. Вы должны проснуться, как можно быстрее! – крикнул Карс.

– Раз, два, три, я иду… – пропело Проклятие и в следующее мгновение превратилось в десятки, сотни проклятых пауков.

– Как нам проснуться? – крикнул Винсент.

Карс побежал к нам. Насекомые чуть не утащили его. Они практически заполнили всю комнату.

– Откройте гроб! В реальном мире твое тело находится там. Сосредоточься на себе, почувствуй себя снова. Ты должна вернуться! – приказал мне Карс.

– Что… почему я в гробу? – рявкнула я на него.

– Ты можешь спросить его об этом, когда проснешься, – выдохнул Винсент, который был явно быстрее меня. Он повернулся и прыгнул обратно на каменный пьедестал.

– Что ты делаешь?

Винсент уперся плечом в каменный гроб и старался открыть его, хотя проклятые пауки уже вовсю ползали по его брюкам. Вся комната заполнилась их дрожащими черными телами.

– Я вытащу нас отсюда. Это не закончится так… только не так. Не здесь, – выдавил он из себя.

Я решила помочь ему. Крышка гроба была чертовски тяжелой. Я чуть не вывихнула плечо и закричала от боли. Я чувствовала, как проклятые пауки ползали по моей голове, по лицу и царапали меня своими длинными тощими лапками. Я едва не ослепла, а Винсент уже был почти целиком накрыт черными телами. Я слышала, как он подавлял крик, когда они стащили его с пьедестала и потянули за собой.

– Винсент! – возопила я, задыхаясь, когда проклятые насекомые пытались залезть мне в рот.

– Продолжай! Я позабочусь о нем, – крикнул мне Карс и исчез в черном потоке кишащих тел.

В тот же момент крышка с треском хрустнула. Неужели я смогла это сделать? В гробу не было костей, там на самом деле была… я. Спящая.

Я вытерла лицо и ощутила, как мои чувства угасают.

– Прыгай, Элис, или будет слишком поздно!

Глава 14

Мне казалось, будто я плыву глубоко под водой. Я невесомо парила в абсолютной черноте. Было легко и тепло. Я не ощущала ни боли, ни страха. Честно говоря, я чувствовала себя комфортнее и безопаснее, чем когда-либо.

По крайней мере, пока меня не схватила чья-то рука и не выдернула из невесомости.

– Проснись! – услышала я издалека зов Карса. – Проснись, Элис!

Это было похоже на шок. Словно кто-то выловил меня из приятной, теплой воды и бросил в ледяную. Внезапно мое тело стало тяжелым. Оно напоминало мешок с мясом, наполненный слишком увесистыми органами и костями. Все тепло покинуло меня, и я осознала, насколько мне холодно. Жгучий холод. Шок был таким сильным, что мои глаза расширились.

– Проснулась…

На секунду мне почудилось, будто я вижу себя. Я моргнула и втянула воздух в легкие с такой жадностью, что моя грудная клетка заболела. Резко повернувшись, я сильно ударилась лбом обо что-то тяжелое.

– Ай!

Где, черт возьми, я нахожусь? Что случилось?

– Чт… ч… эй? – прохрипела я и закашлялась.

Мне никто не ответил.

– Эй? – сказала я немного громче и прислушалась.

Ничего.

Вокруг меня не было ничего, кроме ледяного камня. И моя кожа была такой же липкой, как и он. Шея затекла, мышцы были сильно напряжены, словно я долго болела гриппом. Вкус во рту был отвратительным, воздух – душным и пыльным.

Рядом со мной что-то лежало. Что-то гладкое, выпуклое. Пощупав, я почувствовала дыру и какие-то наросты. Это был череп.

С криком я выбросила его и вздрогнула.

– Черт!

Меня как будто похоронили заживо. Сердце колотилось, пальцы были бледны, а ногти – сломаны и покрыты грязью. Задыхаясь и дрожа, я перелезла через край гроба, в котором находилась, и отчаянно огляделась. И здесь повсюду были камни. Просто их было больше. Одна комната, одна камера.

Как я сюда попала? Воспоминания выползали из моего мозга. Медленно, немного болезненно. Встреча с Проклятием. Джексон. Винсент. Чарли… Я была в склепе семей Сент-Беррингтон и Честерфилд, в могиле Мадлен.

Медленно подняв голову, я застыла. Что-то приближалось ко мне. Я чувствовала его. Глубоко внутри, будто какая-то неразрывная цепь связала меня с ним. Так было с самого начала, даже если это чувство принадлежности только сейчас обрело реальный смысл.

– Выходи, Карс. Я знаю, что ты здесь, – прошептала я, и мои слова эхом разнеслись по могиле.

Никакого движения, но я почувствовала, что кот смотрит на меня.

– Ты наконец проснулась. Я волновался, – донесся до меня голос Карса.

Вот он. Прямо передо мной. Он выглядел таким же разбитым, как и я.

– Карс, – прохрипела я, выпрямилась и в следующий момент почувствовала резкую боль в затылке.

В комнате кроме него никого не было. По крайней мере, мне так казалось. Из-за мысли о том, что Проклятие может в любой момент вернуться, я решила уйти отсюда как можно скорее.

– Нет, подожди, ты все еще… – начал Карс.

Я снова упала на пол.

– …слишком слаба, чтобы вставать, – сухо закончил он.

Я застонала, а когда открыла глаза, пара золотых глаз укоризненно уставилась на меня.

– Что случилось?

– Смотря что ты имеешь в виду. По сути, ты последние несколько дней просто лежала и пускала слюни, – промурлыкал Карс.

– Я имею в виду… – я сделала паузу и даже не знала, с чего начать. В горле пересохло, – всю эту ситуацию. Почему я в гробу? – прохрипела я, а Карс дернул ушами.

– Потому что я привел тебя сюда. Вот почему.

– Зачем ты это сделал? – уставилась я на него.

Карс прорычал:

– Зачем? Ты имеешь в виду, почему я снова спас тебя после того, как ты исчезла и, пытаясь убежать, так сильно ударилась головой, что потеряла сознание? Мне практически пришлось вытащить тебя из груды разъяренных проклятых пауков. Ты могла умереть, ты это понимаешь? Тебе не следовало всего этого делать.

Его голос становился все громче и громче, пока он не стал практически кричать на меня.

– Ты хочешь выставить меня на посмешище? – раздраженно произнесла я и приподнялась. – Я помню, как упала неподалеку от стены, как попала в автомобильную аварию и как проснулась в больнице. Там было Проклятие, там была Мадлен. А потом… потом начался весь этот кошмар.

Карс раздраженно посмотрел на меня.

– Я нашел тебя за стеной как раз в тот момент, когда проклятые пауки собирались сделать из тебя шашлык. Если бы я тебя не вернул.

– Зачем ты это сделал, Карс? Зачем ты, черт побери, вернул меня на игровое поле?

Меня трясло до мозга костей. Мои ноги были такими же холодными, как и камень подо мной.

Кот молчал.

– Если то, что ты говоришь, правда, неужели это все мне просто приснилось? – прошептала я.

Он молчал.

– Карс, скажи правду. Кто ты на самом деле? Ты же не будешь убеждать меня в том, что ты обычный говорящий кот. Кошки обычно не тащат шестидесятикилограммовых людей в старую могилу.

Кот беспокойно пошевелил хвостом, отчего поднялось очень много пыли.

– Я всегда пытался помочь тебе, Элис. Я всегда хотел защитить тебя от…

– Скажи мне правду! – крикнула я, и мой голос эхом разнесся по каменным стенам. – Может, это была моя фантазия, но это все еще правда, не так ли? Ты Чарльз Честерфилд, второй Раб. – В конце мой голос сорвался. – Почему ты ничего не сказал? – сумела я прохрипеть. – Я тебя искала, я сбежала, чтобы найти тебя.

– Тебе не следовало искать меня, – уныло пробормотал Карс. – Я не могу тебе помочь. Я не… я не могу…

– Ты работаешь с Мадлен. Работаешь на Проклятие. Как же так? – выдавила я из себя.

Карс содрогнулся.

– Ты должна понять, Элис, – сказал он так же умоляюще, сколь и настойчиво.

– Что мне нужно понять?

– У меня нет выбора. Я – Раб. Я не могу сопротивляться ей, как и ты, когда Джексон проклял тебя. Я принадлежу Мадлен душой и телом. На протяжении многих веков я пытался обходить правила и защищать игроков, но я закован в цепи. Я ее создание. Продолжение ее руки. Я иду туда, куда она не может пойти. Я вижу то, что она не может видеть, и подслушиваю там, где она сама не может подслушать.

Мы уставились друг на друга. Где-то капала вода. Было так тихо, что я слышала, как падает каждая капля.

– Она боялась меня, – сообщила я ему. – Боялась, что я что-нибудь узнаю. Она не может покинуть игровое поле, не так ли? Вот почему она залезла в мою голову. Хотела внушить, что мне некуда бежать. Неважно, куда я иду.

Его яркие глаза смотрели на меня.

– Мы – Рабы. Мы разные. Это ее пугает. Однако она сделает все, чтобы сохранить равновесие в игре.

– Для этого ты и вернул меня обратно? Это она тебе приказала?

– Да. Хотя Мадлен и имеет абсолютный контроль на игровом поле, вне поля ей довольно сложно обрести необходимую телесную форму. Поэтому она и посылает туда…

– Проклятых насекомых, – заключила я.

Он кивнул и продолжил тихим голосом:

– Ее сила подобна силе Винсента и Джексона вместе взятых. Она играет с разумом. В конечном итоге я несу ответственность за ее грязную работу. Забочусь о порядке в этом хаосе.

– А ты никогда не пробовал не делать этого? – спросила я.

Я чувствовала себя потерянной. Второй Раб был моей надеждой, с кем бы я могла сбежать из этого ада и спасти других игроков. Но ничего не вышло.

– Конечно, даже много раз, – спокойно ответил Карс.

– И?

– Если я этого не сделаю, она пошлет что-нибудь похуже меня.

– И что же такое это «похуже»?

Кот молчал.

– Хорошо. – Я глубоко вздохнула. Мне нельзя терять самообладание. Или заплакать, иначе я, наверное, не смогу остановиться. – И все равно этим нельзя объяснить, почему ты меня сюда привел. Что все это значит?

Карс склонил голову.

– Это мой подарок. Последняя помощь, которую я могу тебе оказать, – пробормотал он.

– Подарок? – недоверчиво спросила я, оглядывая склеп.

Он улыбнулся.

– Да, я покажу тебе эти туннели, потому что они действуют как черные ходы. Коридоры проходят прямо через Фокскрофт, и некоторые из них выходят за пределы игрового поля. Я оставлю открытой небольшую лазейку. Если Проклятие решит активно вмешиваться в игру или если один из Королей станет слишком опасным и игра выйдет из-под контроля, то просто убей меня. Я хочу, чтобы ты сломала мне шею и исчезла в этих туннелях.

– О чем ты говоришь? – ужаснулась я, но Карс просто спокойно посмотрел на меня.

– Послушай меня, девочка. Это единственная возможность. Три дня назад ты уже практически сбежала. Мадлен сразу же послала меня за тобой. Но если она отвлечется, мы сможем попробовать еще раз. А для этого ты должна меня вырубить.

– Я не могу убить тебя!

– Мне триста лет, я живу не настоящей жизнью. Значит, я не могу умереть, и, соответственно, ты меня не убьешь. Однако пройдет некоторое время, прежде чем я вернусь и прежде чем Мадлен даст мне новую команду. Если на игровом поле начнется хаос, тебе нужно будет спрятаться. Она, вероятно, пошлет кого-нибудь за тобой, но ты сможешь выиграть таким образом немного времени.

– Но я…

– Вернись и притворись, что сдалась. Как будто ты играешь по ее правилам. Подожди наиболее подходящего момента, а когда придет время, не будь настолько глупа, чтобы снова удариться головой.

– Карс! Ты не можешь… – начала было я, но кот меня резко перебил.

Его голос эхом разнесся по стенам.

– Послушай меня: оставь при себе все, что ты здесь узнала.

– Но почему? Мы все можем сбежать! Все игроки. Если то, что ты говоришь, правда, это будет для нас решающим преимуществом. Это может полностью изменить игру.

– Это ничего не изменит. Будет только хуже, Элис, – прервал он меня. Его бледно-золотые глаза потемнели, а может быть, просто зрачки расширились настолько, что поглощали любой цвет. – Мы, Рабы, отличаемся от игроков. Они являются неотъемлемой частью этой игры. Мы – нет. Они не выдерживают долгого пребывания по ту сторону. Если они не вернутся, то сойдут с ума. Представь, что произойдет, если Винсент и Джексон покинут лес. Представь, что все они вырвутся из своей клетки. Регина, близнецы, Бастион. В городе они в мгновение ока впадут в состояние агрессии.

Мое сердце колотилось.

– Значит, это не невозможно? Как долго они смогут держаться подальше, прежде чем сойдут с ума?

– Элис…

– Как долго?

– Это зависит от обстоятельств. Если я не найду их и не верну, максимум через три недели или через месяц они все умрут.

Я глубоко вздохнула.

– Тогда нам просто нужно будет что-то придумать, чтобы противостоять Проклятию. Оно может принимать физическую форму. Все, что имеет тело, уязвимо. Вероятно, мы сможем его ослабить. Я поговорю с игроками. Может быть, смогу убедить их бороться не друг против друга, а вместе против Проклятия. Я вернусь и смогу доказать им, что мы должны бороться с Проклятием, а не друг с другом. Я понимаю, о чем ты говоришь, Карс, но мы должны попытаться спасти других игроков. Проклятие нужно остановить. Как бы то ни было.

– Тебе не остановить Проклятие.

– Нет! Существует способ, мы просто должны его найти.

– Ты видела, на что способно Проклятие в гневе. Выход один: вернуться к Джексону и вместе убить Винсента. Или убить с Винсентом Джексона. Мне все равно, но это единственный способ закончить игру. Проклятие уже встревожено, здесь надо быть очень осторожными, а не идти на таран. Потому что, поверь мне, – Мадлен сильнее.

– Я не могу поверить в то, что ты говоришь, Карс. Ты сам себя слышишь? Я отказываюсь играть, если все останется так, как было раньше. Проклятие должно быть остановлено!

– Если ты сделаешь это, то полностью все разрушишь, – возразил он.

– Я рискну, – заявила я. – Проклятие может попытаться остановить нас, но если все будут работать вместе, если черные и белые объединятся, тогда…

– Работать вместе? Называй меня пессимистом, но я знаю Винсента и Джексона с рождения. Может быть, тебе удастся держать Джексона на коротком поводке, он так влюблен в тебя, что готов пойти на все, лишь бы ты была рядом с ним. Но Винсент? Ты до сих пор не понимаешь, насколько этот мальчик сломлен. Его просто раздавили. Если ты его отпустишь, то он подожжет весь мир.

– Я поговорю с ним.

Карс разочарованно посмотрел на меня и вздрогнул.

– А потом? Ты даже не знаешь, как победить Проклятие.

У меня не было ответа, но, наконец, я пробормотала:

– Я найду способ.

– Нет, Элис. Этим ты всех убьешь.

Я не могла поверить, что Карс внезапно увидел во мне опасность.

– Карс, так продолжаться не может! Ты тоже Раб. Я знаю, что мы вместе сможем остановить это Проклятие.

– Тогда ты знаешь больше, чем я, Элис Солт. Вернись на поле, но, если ты вместе с ними решишь пересечь стену или воспользоваться туннелями, мне придется вас остановить. Я не могу бороться с Проклятием, оно сильнее меня. Подумай, что ты хочешь сделать. Но помни о жертвах, которые могут повлечь за собой твои действия.

С этими словами он повернулся и растворился во тьме. Я смотрела ему вслед с недоверием. Казалось, что с Карсом ушло что-то очень важное.

Кот был моей спасительной сетью. Моим якорем. Он поддерживал меня на протяжении всей игры. Даже в коме он нашел меня и был рядом. Мы были командой. Или должны были ею быть. Иметь в качестве противника Карса было даже хуже, чем бороться со взбешенным Проклятием.

На секунду или две мне показалось, что в панике я не могу дышать, но затем я встала и побежала за ним.

– Карс, подожди! Карс! – крикнула я, но услышала только собственное эхо.

В полутьме я вскарабкалась вверх по лестнице мавзолея.

– Я знаю, ты что-то скрываешь от меня. Ты не можешь угрожать мне только потому, что думаешь, будто мой план отстой! Это еще не все! – крикнула я куда-то в темноту и выбралась из склепа.

Кота не было. Все было черным-черно. Я пыталась нащупать дальнейший путь.

– Карс! Поговори со мной! – завопила я.

Ничего…

Но я нашла трещину в стене, протиснулась и споткнулась.

– Замечательно. И как же мне найти отсюда дорогу на игровое поле? – спросила я в темноте, но ответила мне лишь тишина.

Ах! Этот кот! Если я его поймаю, то сверну ему шею. Сделай глубокий вдох, Элис. Не горячись. Сначала нужно выбраться отсюда. В такой темноте это может длиться вечно. Нужен план. Хороший.

Дрожа, я сделала несколько шагов вперед и споткнулась обо что-то на полу. Это была статуя. Черт! Я коснулась ее!

Меня охватила паника, и одновременно с этим возник вопрос, смогу ли я превратиться в тех игроков, которых давным-давно убрали с поля. Прикосновение было похоже на электрический ток, пробегающий по телу. Камень под моей рукой показался теплым. Все еще стояла тишина, однако казалось, будто я слышу, как он дышит…

Мою кожу начало покалывать, а на языке ощущался металлический привкус. Что-то среднее между кровью и озоном. По спине медленно побежали мурашки. Я хотела быстро отдернуть руку, но она не двигалась.

– Что за?..

Становилось все горячее и горячее, словно я касалась включенной плиты. Гул заполнил уши. Боль распространилась по всему телу, пока не заболели даже зубы. Я открыла рот и заревела. Получился животный звук, похожий на рев дикой кошки. Все мое тело тряслось от конвульсий. Вены похолодели, а после набухли. Жар пульсировал прямо до пальцев ног, дергал их, буквально разрывал на части, пока даже мои кости не начали ломаться. Я рухнула и, наконец, смогла убрать руку с камня.

Согнувшись на полу, я зашипела. Это было настоящее шипение, как у очень большой кошки. Мое тело корчилось, позвонки деформировались и одновременно растягивались. Горячая боль пронзила позвоночник. Я заскулила и почти не услышала голоса, шепчущего мне на ухо:

Заклятье нас в фигуры превратило,

Шестнадцать нас, терпеть нам до могилы.

Не избежать ни черным и ни белым

Той вечной схватки до последнего предела.

Здесь кровь за кровь, и будет только так,

Для каждого в конце найдется враг.

И сердце никогда не даст покоя,

Заклятье вечное лежит на нас с тобою.

Голос затих. Мои глаза горели, а рука сжалась в кулак. Когда мне, наконец, удалось открыть глаза, темнота ушла. Все было окутано светом сепии.

Сбитая с толку, я покачала головой и вздохнула. Что-то тут не так. С каких это пор мои уши трясутся? Я кое-что увидела. Длинные тонкие волосы, которые… торчали из моего носа? Прищурившись, от шока я тут же упала обратно в грязь. Что-то дернулось у меня в ногах. Господи, змея!

Я в ужасе вскочила, а змея ударила меня по лицу. В панике я чуть было не запуталась в собственных ногах. Ой!

Посмотрев вниз, я с изумлением увидела… лапы? Я пошевелила пальцами, и большие черные лапы лениво задвигались. Это мои? Я снова покачнулась, и на этот раз зашевелились длинные, невероятно острые когти. Подняв лапу, я заметила на ней черную отметину проклятия. Я была Ладьей. Меня охватила дрожь, когда я, прищурившись, попыталась снова трансформироваться.

О Боже! Мой хвост! Как, черт возьми, мне снова стать человеком? Как же Бастион это делал? В панике я шипела, рычала и терлась спиной о стену, но кошачий мех оставался на месте.

Тяжело дыша, я остановилась. Что умели игроки прошлых игр? Кладбище являлось практически сундуком с сокровищами. Десятки игроков, чьи навыки мне удалось протестировать. До сих пор я предполагала, что все игроки передают одни и те же навыки следующему поколению игроков, но Ладьей в текущей игре были волки, ворон и маленькая домашняя кошка. Были, мысленно поправила я себя: Эмбер – черная сиамская кошка и Никсон – белый волк уже вышли из игры.

Мое сердце сжалось, когда я уставилась на свою лапу, медленно вытягивая когти. Слишком большая для домашней кошки. Ладья, с которой я случайно соединилась, должно быть, была пантерой. К сожалению, здесь не было зеркала, в котором я могла бы это проверить.

Заколебавшись, я оглянулась и снова увидела его. Мой хвост. Ради бога, у меня был хвост! И вот мое мурлыканье разнеслось эхом по туннелю. Ладно. Я поднялась на ноги, нервно впиваясь когтями в землю. Как же теперь ходить на этих четырех лапах? Я сделала неуклюжий шаг, затем еще один и ударилась головой о стену. Может, мне стоит смотреть, куда я иду. Ворча, я обернулась, пару раз споткнулась о дурацкий хвост и огляделась.

Все-таки странное ощущение – быть животным. Мне казалось, что я видела все гораздо четче. Контуры статуй вокруг меня резко выделялись, и я чувствовала запах… крысы? Я никогда раньше не нюхала крыс, но была уверена – это был именно такой грызун, сновавший по этим проходам. Писк заставил меня встревожиться.

Я почувствовала запах не только крысы, но и затхлой земли, сырых древесных корней и… свежего воздуха? Я всего лишь вдохнула, но мои усы от этого задрожали. Однако запаха Карса я не чувствовала. Я бежала быстрее и скользила по множеству коридоров, ощущая, как мои мощные мускулы напрягаются и сокращаются. Я уже начала осознавать, как передвигаться на этих лапах. И я должна была признать, что это было довольно круто. Ведь я могла слышать и видеть практически все до мельчайших подробностей. Ощущение было ошеломляющим.

Заурчав от восторга, я побежала еще быстрее, перепрыгивая через груды щебня и проскальзывая под обрушившимися деревянными балками, которые перекрывали ветку туннеля. Была бы я человеком, ни разу не прошла бы здесь.

В конце концов я наткнулась на старинную железную дверь. Ржавчина проела дыру, достаточно большую, чтобы я смогла протиснуться через нее с некоторым усилием. В изумлении я огляделась. Я знала это место. Это был старый бункер, в который мы тогда с Джексоном сбежали. Старая полка так сильно закрывала вход, что мне не удалось разглядеть его с первого раза. Вот почему Карс знал этот бункер. Он сам использовал его, чтобы потом попасть в туннели.

Здесь все выглядело так же, как и тогда. Диван стоял посреди комнаты. Было довольно пыльно, но я почувствовала приятный аромат. Пряный, как корица, и темный, как черная магия. От этого запаха кровь во мне забурлила. Повсюду пахло Джексоном. Должно быть, он снова приходил сюда и сидел на диване.

О боже! Я быстро взяла себя в руки. Стоп! Плохая Элис-кошка! Дурацкие инстинкты! Мне нельзя сталкиваться с Джексоном в образе животного. Я побежала к выходу. Однако перед крутой лестницей у меня возникла небольшая проблема. Как бы снова стать человеком, чтобы подняться туда?

Хорошо, с концентрацией все в порядке. Бастион, в конце концов, мог трансформироваться за несколько секунд. Если он мог это сделать, то и я тоже смогу!

Зарычав, я уставилась на знак проклятия на своей руке, то есть лапе, и, сосредоточившись, представила себя человеком. Чтобы получить руки, пройтись на двух ногах, ощутить ветер в распущенных волосах. Я почувствовала человека внутри себя, потянулась к нему и… ничего. Что, если я вообще не смогу вернуться?

Что, если…

Да, что, если… Но я смогу это сделать, ведь у Бастиона получилось. Он просто использовал какой-то прием, о котором я еще не знала. А пока лап и хвоста должно хватить, чтобы в любом случае вылезти отсюда. Люк был открыт, надо только подняться. Я была великолепной пантерой, а пантеры, насколько я знала, хорошо лазали. Застонав, я напрягла мышцы и побежала. В мгновение ока вонзилась когтями в торфяную землю, уперлась задними лапами в перекладину и подтянулась. К сожалению, лестница была старая, а я, вероятно, довольно тяжелой, ведь я услышала, как она скрипнула. Успев вскарабкаться лишь в последнюю секунду, я изо всех сил вонзила передние когти в землю.

Тяжело задыхаясь, я рухнула наземь. Уже темнело. Небо стало голубым, с пурпурными и оранжевыми прожилками. Густые деревья шелестели на легком ветру. Их корявые стволы отбрасывали длинные тени на землю, и повсюду был слышен шум. Треск веток под копытами диких животных, быстрое сердцебиение зайца, крики птиц, которые при виде меня боязливо порхали с верхушек деревьев.

Я сделала это. Я вернулась!

И я не сумасшедшая.

Элис Солт не сумасшедшая.

Запрокинув голову, я выкрикнула наружу всю боль и страх последних нескольких недель. Звук эхом разнесся по полю, разбудив стаю птиц, пока рев не превратился в шипение, почти похожее на рыдание. Дрожа, я вонзила когти в землю.

Мой разум был все еще невредим, и я нашла Раба, даже если…

Я подавила эту мысль и вопрос с Карсом решила пересмотреть немного позже.

Сейчас главным было то, что я вернулась на игровое поле. Никогда бы не подумала, что буду так счастлива и полна энергии. Или, может быть, я волновалась, поскольку рядом был кое-кто с черными волосами, кожей карамельного оттенка и дразнящим каджунским акцентом. Как мне реагировать, если я снова увижу Джексона? А как бы он отреагировал? Превратил бы меня в свой новый прикроватный коврик?

Почему я именно сейчас должна быть кошкой? Это ведь еще больше осложняло дело. Мне нужно срочно попытаться перевоплотиться обратно. А потом? Ну потом…

Я видела Джексона во сне, но на самом деле он не был Джексоном. По крайней мере, я на это надеялась. Так с чего мне начать? Во-первых, я должна была извиниться за то, что исчезла.

Я посмотрела вслед птицам и поняла, что от их вида я проголодалась. У меня урчало в животе, мучительно хотелось пить, мочевой пузырь тоже звенел. Вздохнув, я снова села и стряхнула листья с меха.

Глава 15

Тьма становилась все глубже, и вскоре мой мех растворился в тени деревьев. Глубоко вдохнув, я почувствовала запах… воды. Сладкой воды. Я добралась до озера у Сент-Беррингтона! Мне нужна была ванна, и я почти умирала от жажды. Но вода оказалась ледяной. Моя шерсть сразу впитала в себя всю жидкость и потянула меня вниз. Барахтаясь, я почувствовала, что половина озера пуста. О боже! Мне казалось, что прошла целая вечность, прежде чем я увидела школу-интернат, вырисовывающуюся за озером, как в фильме о Джейн Остин. На короткое время я просто наслаждалась пребыванием здесь. Снова. Ведь все было так знакомо.

Я вылезла из воды, встряхнула мех так, что холодная вода брызнула во все стороны, и сильно потянулась перед тем, как поспешить по лужайке на тихих лапах. Никакого движения по-прежнему не было, но я почуяла запах человека, сидящего на дереве. Я подошла ближе и увидела Хока. Конь, опершись на развилку ветки, крепко спал. Черная шапка криво свисала с его головы, а его дальнобойное оружие свободно болталось рядом. Я посмотрела на него с тревогой, но потом услышала биение его сердца. Он был жив.

Поскольку, как мне показалось, ему было хорошо, я повернулась и пошла дальше. Гравий хрустел под моими чувствительными подушечками, но, когда я вошла в холл и почуяла след, хруст сменило царапание. И снова запах корицы и темноты. Я решила последовать за ним, отчего даже мех на моей шее встрепенулся. Как ни странно, я пошла не в комнату Черного Короля, а вверх по лестнице. Проследила за запахом по коридору до одной приоткрытой двери, которая вела в мою комнату. Я протиснулась в нее и посреди кровати увидела его.

Черного Короля.

Я хотела было назвать его имя, но смогла только промурлыкать. Он не двинулся с места. К моему облегчению примешивался страх. Неужели он действительно просто спал или его тоже схватило Проклятие? Наказала ли его Мадлен за мой побег? Блуждал ли он во сне, искал ли выход?

Я нервно огляделась. Мои уши дергались и улавливали каждый звук, но ничего подозрительного не было слышно. Я остановилась перед кроватью и уставилась на него.

Джексон спал.

Он выглядел бледным, а по выражению его лица казалось, что он просто корчится от боли. Его дыхание эхом разносилось по комнате. Я нежно ткнула его мордой, а он только вздохнул и повернулся ко мне. Над ним висела большая картина. Сломанная корона в темном лесу. Рядом с ним стоял мольберт с новой картиной. Но она была еще не закончена. В воздухе витал запах скипидара. Пальцы Джексона были красными. Это было почти похоже на кровь, но понюхав, я почуяла только краску. Немного напряженная, я остановилась перед картиной и решила рассмотреть ее.

На ней был изображен человек. Его лицо и части тела были скрыты в тени, но силуэт явно был женственным. Особа сидела на троне из черных и белых шахматных фигур, которые причудливо переплетались друг с другом. Красное платье обвивало ее тело и стекало по полу, словно лужа только что пролитой крови. На голове у нее покоилась корона.

Все выглядело мрачным, немного жестоким, возможно, из-за улыбки на красных губах женщины. Кисть лежала на полу. Рядом засохшая цветовая палитра. Джексон, должно быть, заснул посреди рисования.

Прыгнув на кровать, я снова ткнула ему мордой в щеку. Он не двинулся с места, поэтому я толкнула сильнее. Джексон вздохнул, его губы шевельнулись, и он пробормотал что-то неразборчивое.

– Проснись, Джексон! – прошипела я на него.

Он перевернулся на живот и пробормотал нечто похожее на «футбол». Неужели он действительно мечтал быть старшеклассником? Я прищурилась. Месть сладка, детка! Я выпустила когти и с силой воткнула ему в задницу.

– Твою мать! – выругался Джексон, а я зарычала.

Мы смотрели друг на друга, и никто из нас не осмеливался даже дышать. По крайней мере, пока Джексон окончательно не проснулся, чтобы понять, кто лежал на нем сверху… а точнее, что. Его глаза резко открылись, и он так сильно оттолкнул меня, что я ударилась животом о край кровати и, ворча, заскользила по комнате.

– Кто ты? Что ты? – Его лицо потемнело. – Ты игрок. Я чувствую это. Но откуда ты, черт возьми, и что делаешь на моей стороне игрового поля? Еще к тому же и в моей постели? – прорычал Джексон, вскакивая с кровати.

Да уж, как будто я могла ему ответить. Я разочарованно зашипела на него, отчего у Джексона напряглись все мускулы. Он прижал меня ногой к земле, в то же время грубо хватая за шерсть на шее, пока я не зарычала от боли.

Он огрызнулся:

– Превращайся обратно, Ладья! Или я сделаю из тебя прикроватный коврик!

Я снова прошипела. Как бы мне показать, чтобы он понял, кто я?

Джексон оскалил зубы.

– Хорошо, как хочешь. – Он полез в задний карман и вытащил кинжал.

Кто вообще мог спать с оружием? Наверное, только короли-параноики…

Испугавшись, я быстро вытянула шею и облизала Джексона. Конечно, не самая блестящая идея, но она сработала. Джексон остановился и посмотрел на меня одновременно с шоком и отвращением. Я засмеялась, что прозвучало как нечто среднее между рычанием и мурлыканьем.

– Хорошо, это было… неожиданно, – пробормотал Джексон. – Кто т… – начал он снова, когда я вздохнула и положила ему лапу на руку.

Наши знаки проклятия как будто инстинктивно распознали друг друга. Мы оба вздрогнули. Я видела, как по предплечьям Джексона побежали мурашки. Пораженный, Джексон уронил кинжал, и лезвие громко звякнуло по полу. Он посмотрел мне в глаза. Только на этот раз он действительно всматривался. Видел меня.

– Элис, – прошептал он.

Это был не вопрос. Утверждение. Мое имя висело между нами тяжелым грузом.

Мой хвост согласно подергивался.

Джексон, как ужаленный, попятился назад. Один шаг. Два. Тьма собралась вокруг него, точно защитная накидка. В мгновение ока я увидела весь спектр эмоций, промелькнувший на его лице. Облегчение, страх, изнеможение, благоговение и, наконец, горячий, жгучий гнев.

Я застыла, когда мое сердце снова странно сжалось.

Он был зол на меня. Конечно был.

Я медленно отступила.

Тени в его глазах танцевали, словно языки пламени, когда на его руке запульсировала метка проклятия. Его кулак сжался, а челюсть напряглась.

– Ты вернулась, – заявил он.

Сбитая с толку, я молча кивнула.

– Почему? – резко спросил он. Уголки его рта скривились. – Я думал, что больше никогда тебя не увижу, – его голос казался сдавленным. – Я бежал за тобой. Кричал в надежде, что ты меня услышишь и вернешься!

Теперь он вопил. Очень громко. Его гнев был подобен грозовой туче, обрушившейся на нас. Свет над нами начал мерцать. Тени теперь собирались густым туманом у его ног. Они корчились и изгибались, словно пытаясь спуститься с поводка, как собаки. От волнения я попятилась, а Джексон продолжал на меня кричать.

– Я был таким идиотом! Поверил, что ты поможешь нам. Но еще глупее было думать, что ты будешь испытывать ко мне те же чувства, что и я к тебе. Последние несколько дней я не мог ни есть, ни пить, ни спать. Всякий раз, закрывая глаза, я видел, как ты беспомощно истекала кровью на полу, замерзала. Или воображал себе еще более ужасный сценарий, в котором тебе нужна была моя помощь, но я не мог приблизиться к тебе, потому что ты перелезла через эту дурацкую стену. А потом… потом…

Посреди рева он внезапно остановился, нахмурился и потер виски, а между его бровями образовалась глубокая морщина.

– Превратись снова в себя прежнюю, чтобы я мог кричать на тебя как на обычного человека! – рявкнул он мне.

Я только и могла, что прошипеть в ответ.

Он приподнял бровь и скрестил руки на груди.

– Ты же можешь превратиться, верно?

Я раздраженно зарычала на него, но, по крайней мере, он понял, в чем тут проблема. Его челюсть дернулась.

– Тебе не следует баловаться с силами, с которыми ты не в силах справится, chérie.

Chérie.

Он назвал меня chérie.

Мое сердце дрогнуло.

Во мне возникло напряжение, которого я раньше не замечала. Я все еще боялась, что он будет не Джексоном, а кем-нибудь другим. Но он был тем самым Джеком. Властным, наглым, идиотским и просто замечательным. Начиная с растрепанных волос и заканчивая босыми ногами. Боже, если он не перестанет смотреть на меня так призывно и в то же время рассерженно, я и правда примусь облизывать его сверху донизу.

Может быть, Джек это заметил, потому что вдруг отступил на шаг.

– Пойдем, мы должны найти Бастиона. Он знает, что делать, – коротко сказал Джек и направился к двери, но споткнулся о ковер.

В мгновение ока я бросилась к нему. Джексон напрягся, а его рука заскользила по моей шерсти. Я не знала, что происходило внутри него на этот раз, но его зрачки сузились, перед тем как он резко повернулся и прижался ко мне. Дрожа, я вдохнула его запах. Пряный и дикий.

– Я не знаю, любить или ненавидеть тебя за то, что ты вернулась, Элис Солт, – прошептал он.

Он отпустил меня так же быстро, как и схватил, и пошел дальше, не говоря ни слова. Все еще ощущая его прикосновение, я прокралась по коридору, глядя на его широкую спину. Движения Джексона были как никогда плавными, несмотря на небольшую неловкость, а шаги практически бесшумными. Знак проклятия на моей лапе все еще покалывал. Меня охватила дрожь. Я практически хотела наброситься на Джека сзади и уткнуться зубами в его шею и… о боже! Мне срочно нужно снова стать человеком. Мои животные инстинкты слишком выражены.

Тем временем Джексон направился в одну из комнат и остановился посередине. Мы, кажется, нашли Бастиона. Но это было не так уж и сложно – всего-то нужно было следовать за пронзительным храпом.

– Что за черт?.. Почему ты спишь здесь, посреди комнаты на полу, старина? – смущенно спросила я.

Вокруг были разбросаны подушки, грязные тарелки и довольно много пустых пивных бутылок. Пахло хмельным логовом хищника. Сам Бастион был одет только в мятно-зеленый мешковатый халат и розовые плюшевые тапочки в форме кроликов.

– Господи, он и правда плох с тех пор, как умерла Эмбер, – пробормотал Джексон, и я заметила беспокойство в его глазах, когда он опустился на колени и похлопал по щеке храпящего Бастиона. – Эй, большой злой волк, пора просыпаться!

Бастион протестующе хмыкнул.

– Привет, Бас… – сказал Джексон громче.

– Секундочку, мама… – пробормотал Бастион.

– Я выгляжу как твоя мамочка? Вставай, не то до конца игры не получишь десерта, – фыркнул Джексон.

Бастион попытался встать, запутался в своих кроличьих тапочках и рухнул на пол.

– Черт, моя спина! Старина, как дела? Я спал всю смену? – простонал Бастион и, посмотрев на меня, зарычал.

Я возмущенно прошипела в ответ.

– Кошка! – рявкнул он.

– Хватит! – сказал Джексон.

Бастион взглянул на него опухшими глазами.

– Ты мне снился. Ты был звездой футбола в школе и провалился на экзамене по французскому.

Джексон вздохнул.

– Алкоголь во время игры запрещен, Бастион, и ты это знаешь. Мы поговорим об этом еще раз, но сначала ты должен показать Элис, как ей превратиться обратно в человека.

Бастион моргнул.

– Элис? Ты имеешь в виду Элис, имя которой нельзя упоминать, потому что иначе ты начнешь реветь? – спросил он, глядя на меня.

Его брови дернулись вверх, пирсинг резво подпрыгнул.

– Элис – это та кошка?

Я вздернула нос. Джексон вздохнул.

– Да. Покажи ей, как трансформироваться.

Бастион фыркнул, что показалось мне немного странным.

– Да уж, как же ты превратилась в эту фигуру? Единственный игрок, который мог превращаться в пантеру, жил в девятнадцатом веке.

Я раздраженно приподняла хвост.

– Она не может тебе ответить. Покажи ей обратное превращение, – нетерпеливо сказал Джексон.

– Ну… – проворчал Бастион и потер затылок. – Это преобразование не такое простое. Когда я был волчонком, мне приходилось годами тренироваться, чтобы научиться двигаться. Если она не поймет этого, то застрянет в середине трансформации.

Джексон поджал губы.

– Разве трансформация не может быть вызвана шоком?

– Да, но… ну… это…

– Тогда сделай это! – бессердечно сказал Джексон.

Я встревоженно посмотрела на него. Шоком? Он хотел меня шокировать? Как?

Поднявшись на ноги, Бастион скривился. От него разило пивом, и кролики на его ногах покачивались.

– Если ты этого хочешь, босс. Прости, Элис, на самом деле ничего личного, – пробормотал он и, прежде чем я успела подготовиться, ударил меня по хвосту изо всех сил.

Я заревела. В своей жизни – особенно в последние несколько месяцев – я уже успела испытать несколько видов боли, но ни один из них не мог сравниться с этой. Казалось, Бастион раздавил ногой все тонкие косточки в моем хвосте. Болевой импульс прошел через все мое тело. Я корчилась, шипела и царапалась так сильно, что мои когти оставляли трещины на полу. Джексон отпрыгнул, а Бастион отчаянно увернулся.

– Это не работает, Джек. Дай ей немного времени попракти… – услышала я слова Бастиона, но Джексон прервал его.

– Еще раз!

– Я знаю, что ты злишься на нее, но…

– Еще раз!

Бастион вздохнул. Я попыталась увернуться, но Ладья, несмотря на алкоголь, был довольно быстр. Он снова поднял ногу и дал мне пинка.

Потемнело. Мне было просто необходимо выползти из собственной кожи, чтобы избежать этой непреодолимой боли. Я подавилась и заметила, как мои когти вдруг начали превращаться в пальцы. Мех уступил место голой коже, и боль исчезла, вместе с хвостом. Тяжело дыша, я сидела на полу на четвереньках. Совершенно голая! Спутанные волосы спадали до плеч. Я не могла в это поверить.

– Ну, привет! – сказал Бастион, широко улыбаясь.

Я почувствовала, как взгляд Джексона обжигает мою кожу. Его зрачки расширились, а затем он внезапно отвернулся.

– Это. Был. Сумасшедший. План. От. И. До! – процедила я, задыхаясь.

Бастион ухмыльнулся, уперев кулаки в бедра, и драматично сказал:

– Стыд – это всего лишь иллюзия.

Его халат, который был завязан, широко распахнулся, а уши кроличьих тапочек зашевелились.

Джексон прикрыл мне глаза.

– Честно говоря, Бастион, в данном случае он вполне реален, – ответила я, выглядывая поверх руки Джексона.

– Не смотри! – прорычал он мне. Я почувствовала, как от его дыхания по моей спине побежали мурашки.

– Почему? У меня будут проблемы? – поддразнила я, наслаждаясь явной ревностью Джексона.

– Нет, у него, – отрезал Джексон.

Бастион пожал широкими плечами.

– Джек, успокойся, ей, как Ладье, не помешает немного наготы.

Он посмотрел на меня более серьезно и поднял указательный палец.

– Урок первый от Ладьи: твоя одежда редко переживает превращение, поэтому всегда бери с собой запасную. Особенно когда становится холоднее. В 1930 году один игрок, – Черная Ладья – зимой попал в засаду белых. Он отсутствовал всю ночь. В какой-то момент он мог бы сбежать, но ему отморозило его…

– Бастион! – резко прервал его Джексон.

– …пальцы, – закончил Бастион и снова широко улыбнулся.

– Серьезно? – спросила я, слегка потрясенная, и невольно сжала пальцы в кулак.

Бастион рьяно закивал.

– Конечно. Разве похоже, что я вру?

– Да, – ответили мы одновременно.

Я вздрогнула, на этот раз потому, что мне стало холодно, но Джексон просто снял футболку и натянул ее на меня. Она была теплой и такой длинной, что доходила мне до колен. Джек был очень близко – я могла разглядеть щетину на его скулах.

– Я знаю, что ты злишься на меня, но нам нужно поговорить. Ты… я кое-что узнала, – прошептала я ему.

Немного помолчав, он натянуто кивнул. Мне показалось, что я почувствовала легкое прикосновение к своей ноге, но в следующий момент он отступил.

– Мы должны разбудить остальных.

– Все спят? – смущенно спросила я.

– Эти дни были достаточно напряженными. Я дал всем несколько часов отдыха, – сказал мне Джексон и похлопал себя по лицу. – Мы должны сейчас… – начал он, но прежде, чем мы узнали, что нам нужно делать, раздался громкий лязг, за которым последовал подавленный крик.

Голова Джексона резко повернулась.

– Изольда? – взволнованно позвал он и вылетел за дверь.

Мы с Бастионом обменялись встревоженными взглядами, а затем бросились за Черным Королем, который уже бежал по коридору и спускался по лестнице в общую кухню. Иззи больше не кричала. Однако это не уменьшило мой страх, поскольку могло означать, что Иззи больше не могла кричать. Мысль снова увидеть Черную Королеву в виде каменной статуи не давала мне покоя. Я проскользнула через гостиную и чуть не ударилась о кухонную дверь.

– Иззи, что случилось? – Я увидела совершенно напуганную Изольду, сидящую на полу кухни. В воздухе витала невероятная вонь. Как от обожженных…

– Мои волосы! – завопила Изольда и в ужасе схватилась за свою черную гриву. В ее локонах образовалась большая дыра. – Эта дурацкая горелка Бунзена! Я больше никогда не буду готовить крем-брюле, – прорычала она и посмотрела на кухонную горелку. Рядом стояла миска с пригоревшими сливками.

Тяжело дыша после спринта, Джексон подошел к своей кузине и спросил:

– Ты в порядке?

Вздохнув, Иззи крепко сжала свои дырявые волосы.

– Ну, это как посмотреть. Всю ночь мне снился такой странный сон. Я видела Элис, и я думаю, что она…

Ее взгляд блуждал по комнате и остановился на мне. Недоверчиво посмотрев на меня, она моргнула и в следующий момент издала резкий крик. Я так сильно вздрогнула, что врезалась в кухонную стойку, когда Черная Королева уже повисла у меня на шее.

– О, Элис, ты вернулась! Слава богу, мы так волновались за тебя!

Она всхлипнула и обняла меня так сильно, что я почти не могла дышать. Изольда буквально задушила меня своей любовью и немного запахом сгоревших волос.

– Рада снова видеть тебя, Иззи, – выдавила я, чувствуя, как на глаза от облегчения навернулись слезы. – Я тоже очень по вам скучала, – прошептала я и ответила на объятия Изольды.

Я встретилась глазами с Джексоном, но Черный Король поспешно отвернулся.

– Дай мне взглянуть на тебя, – оттолкнула меня Изольда и поджала губы. – Ты слишком худая.

– Меня не было всего три дня, – усмехнулась я.

– И я не знаю, почему ты голая, почему на тебе футболка Джексона и почему пахнешь кошачьей мочой, но хоть спасибо, что не бросила нас, – прошептала она мне на ухо.

Я, наверное, никогда в жизни не чувствовала себя такой счастливой и виноватой одновременно.

– Хорошо, милая моя. Я тогда сначала заварю чай, что-нибудь испеку, а ты расскажешь, что пережила за стеной. Я ни на секунду не сомневалась в том, что ты могла исчезнуть просто так. Я прекрасно знаю, что ты никогда бы этого не сделала. Но как ты думаешь, поверил ли мне Джек, этот упрямый человек? Он просто купался в своем горе и постоянно курил. Без тебя было ужасно темно, и…

Она бормотала так быстро, что я с трудом ее понимала.

Ей удалось одновременно заварить чай и вручить мне сэндвич. Я была так голодна, что практически проглотила его за один укус. Иззи сделала второй, и пока я лихорадочно жевала, а Иззи болтала, на лбу Джексона медленно начала пульсировать вена.

– Иззи! – Он резко вздрогнул, когда позади нас вдруг что-то загрохотало.

На кухню ввалился сбитый с толку Хок. Его шапка куда-то исчезла, а на лбу виднелся шрам.

– Люди! Не поверите, что со мной случилось. Я… – начал он, но, увидев меня, сделал паузу и прохрипел:

– Элис?

– Привет, Хок, – я неуверенно помахала рукой. Конь моргнул, прежде чем широко улыбнуться.

– Слава богу, ты вернулась. Настроение Джексона было невыносимым, – сказал он, а затем бросил на Бастиона торжествующий взгляд. – Ты должен мне пятьдесят баксов.

Бастион прорычал.

– Нет, мне первой… – начала Иззи, но быстро замолчала, увидев ошеломленный взгляд Джексона.

– Вы делали ставки?

Изольда и Хокинс выглядели по крайней мере слегка смущенными, в то время как Бастион бросился на кухонную скамейку и взревел:

– Ясно!

Иззи улыбнулась и нежно похлопала меня по плечу.

– Мы все знали, что ты вернешься. Ну, почти все…

С этими словами она неодобрительно взглянула на Джека, который, в свою очередь, сжал губы и рухнул на стул.

– У тебя еще есть кофе, Иззи? У нас проблема.

– Разве он у нас когда-то заканчивается? – сухо спросила Изольда, возясь на кухне.

К этому моменту я уже доедала второй сэндвич и почувствовала такое облегчение, какое можно получить только на сытый желудок.

Мы с Хокинсом прислонились к кухонной стойке.

– Ты в порядке? – прошептал он, и настоящее беспокойство в его голосе заставило меня снова бороться с комком в горле.

– Я не уверена, – честно призналась я, и Хокинс сжал мою руку.

– Мы тоже, – заверил он меня.

Нас прервал резкий кашель. Джексон взглянул на нас и сделал большой глоток кофе, который для него приготовила Иззи.

– Элис не только вернулась, она вернулась Ладьей. С навыками игрока, жившего в начале девятнадцатого века. Как получилось, что ты нашла на поле обломки игроков? Что ты сделала?

Ничто в выражении его лица не говорило о чем он думал, но я чувствовала отчасти любопытный, отчасти обеспокоенный взгляд других игроков.

Собравшись с мыслями, я глубоко вздохнула и тихо сказала:

– Я нашла второго Раба.

Мой голос был немного хриплым. Все замерли – а Изольда в то время как раз взбивала яйца, так что вся эта масса брызнула на пол.

Джексон медленно поставил свой кофе и наклонился ко мне.

– Что ты имеешь в виду?

– Я имею в виду: собери игроков, и я вам все расскажу.

Глава 16

Нам потребовалось время, чтобы разыскать всех игроков в особняке. Десятки раз я видела свое отражение в зеркальной комнате, когда рассказывала игрокам Сент-Беррингтона все, что знала. Начиная с моего падения и столкновения с Проклятием, которое проникло в мою голову, и заканчивая открытием туннеля. Сначала все были явно сбиты с толку моим внезапным появлением, но, в конце концов, настроение перешло в смятение, а затем в едва скрываемое недоверие.

Все это время Джексон стоял в дальнем углу комнаты, скрестив руки и практически слившись с тенями, а я лишь чувствовала, как его взгляд останавливается на мне, подобно взору голодного волка, высматривающего свою добычу.

– Подожди минутку, я тоже хочу все понять. Итак, ты ушла искать второго Раба. Этот Раб – говорящий белый кот, который раньше был Чарльзом Честерфилдом.

– Чарльз Честерфилд? – недоверчиво прервал Бастион.

– Да.

– А проклятие может принимать физическую форму? Так оно вроде как человек? – вмешался другой игрок. Эта была девушка.

Ее глаза были пронзительно-зелеными, а кожа – темно-коричневой. На шее висело нечто вроде коричневого мехового воротника. По крайней мере, пока воротник не зашевелился. Это был хорек, уверенно прижавшийся к ее шее. Мокрыми черными глазами-пуговицами он посмотрел в мою сторону, в то время как я пыталась вспомнить, кто была эта девушка. До этого я видела ее лишь мельком. Я даже не знала ее имени – она была одной из Пешек, до сих пор остававшихся в тени.

– Да, – ответила я, немного задумавшись.

– А мы можем уйти с поля? – скептически вставил Хок.

– Если то, что говорит Карс, правда, то чисто теоретически это может сработать, если только отвлечь Проклятие. Однако вы, наверное, не сможете это пережить. Но мы могли бы попробовать и выиграть этим немного времени.

– Кит однажды попытался перелезть через стену. Так проклятые пауки практически искусали его до смерти, – вздрогнув, сказала Перо.

Иззи прикусила нижнюю губу.

– Для меня это больше похоже на план в случае непредвиденных обстоятельств. Кроме того, здесь слишком много «если» и «но». Никто еще не смог это проверить.

Я посмотрела на нее.

– Может быть, вопрос только в том, есть ли у нас какой-либо другой план, кроме этого. Потому что продолжать жить по-прежнему – это не вариант, не так ли?

Я нервно потянула за черную школьную форму, которую дала мне Изольда, и пристально на всех посмотрела, пока мой взгляд не остановился на Джексоне. Он молчал.

– И что нам вместо этого делать? – спросила Иззи.

– Как победить Проклятие? Мы, как игроки, почти его часть. Как нам бороться с тем, что есть в нас самих? Должны ли мы отказаться от игры? Другие пытались и потерпели ужасную неудачу, – тихо сказал Хок, усталый и измученный. Как и все здесь.

Я расправила плечи.

– Иззи сказала мне: то, что никто еще не сделал этого, не означает, что мы тоже не можем. Ты помнишь, Иззи?

Я посмотрела на Черную Королеву. Она медленно кивнула и прошептала:

– Да, я это говорила.

– Ты меня тогда обманула?

Она побледнела еще больше, если это вообще было возможно.

– Нет, у меня просто была… надежда.

– Тогда мы не должны ее терять, – объявила я. – Теперь мы точно знаем, что проклятие может принимать физическую форму. А те, у кого есть тело, могут умереть.

Глубоко вздохнув, я поняла – мои слова никто не хотел слышать. Поскольку это было безумием и, вероятно, обречено на провал. Но я все равно это сказала.

– Мы могли бы подумать о заключении перемирия с Честерфилдом по этой причине. Черные и белые могут работать вместе.

Повисла смертельная тишина, по крайней мере, до тех пор, пока Бастион не повысил голос.

– Ты хочешь выставить нас на посмешище?

– Нет, – мягко возразила я, и раздался громкий лепет голосов.

– Другие игроки уже все это пробовали и просто сошли с ума, – сказал Бастион.

– Я никогда не буду работать с белыми, – заявила другая Пешка.

– Это было просто предложение, – произнесла я.

– Плохое предложение, – всеобщее замешательство прервал резкий голос.

Все остановились. Джексон вышел из тени, скрестив руки на груди.

– С Честерфилдом просто невозможно сотрудничать.

– Ты не можешь или не хочешь? – тихо спросила я.

Джексон уставился на меня.

– Я не хочу. И не могу. К тому же все это основано на домыслах. Ты говоришь, что он второй Раб. Если он действительно Чарльз Честерфилд, он на поле уже триста лет. Триста лет – чертовски долгий срок, чтобы вмешаться или помочь, но он этого не сделал. Думаю, он просто не хотел. Тогда зачем ему все это сейчас? Какие у него навыки? Мы ничего о нем не знаем. Это неизвестная переменная, такая, какой была и ты. А я не строю никаких планов на основе неизвестной переменной. Вообще никаких.

Отвернувшись, я тяжело сглотнула.

– Я лично позабочусь о Карсе. Он не встанет у нас на пути. Я обещаю.

– Ты не можешь мне этого обещать, chérie, – сказал он, немного смягчившись.

– Разве ты мне не доверяешь? – спросила я, пораженная тем, насколько сильно я обиделась.

Мы посмотрели друг на друга. Напряжение было таким же неприятным, как и чувство, возникшее между нами.

– Я не доверяю этой игре. Я не собираюсь заключать сделку с Честерфилдом. Это просто чистая спекуляция, – ответил Джек.

Я заставила себя успокоиться. Было ясно, что это обсуждение займет больше времени. Многовековое недоверие невозможно преодолеть за одну секунду.

– Тебе не нужно доверять Винсенту, но мы все равно должны найти способ нейтрализовать Проклятие. Оно было в моей голове, Джек. Я чувствовала его в глубине души, чувствовала… Это было ужасно. Я знаю, что не нашла ничего, что действительно могло бы нам помочь, но по крайней мере теперь я знаю, что есть вещи намного хуже, чем Винсент Честерфилд.

– Трудно в это поверить, – сухо возразил Джексон.

– Пожалуйста, Джек. Я боюсь за тебя, – прошептала я, и что-то в моем взгляде заставило его глубоко вздохнуть и в отчаянии провести ладонью по волосам.

– Даже если мы готовы обойти игру, проблема, которая у нас есть, заключается в том, что последние Короли, которые пытались это сделать, сошли с ума. Период, в который мы могли бы действовать, ограничен. Если я сойду с ума, вы все окажетесь в крайней опасности. Винсент, в свою очередь, просто добьет вас, и на этом игра закончится.

Джексон вдруг задумался.

– Но, может быть… – пробормотал он, пробегая по своим черным как ночь волосам, – … может быть, это единственное решение. Если я позволю Винсенту убить меня, вы все будете свободны.

– Джексон, – огрызнулась Изольда и посмотрела на него сияющими глазами. – Даже не думай об этом. Мы уже обсуждали этот момент, и принесение себя в жертву – это не решение.

– Когда мы обсуждали все это, то думали, что это обычная игра, как и все предыдущие. Но это явно уже не так. Если то, что говорит Элис, – правда и Проклятие начинает активно мешать игре, тогда никто не знает, к каким средствам оно прибегнет и каковы будут последствия. Моя смерть положила бы всему конец. Я мог бы спасти вас всех, – резко возразил Джексон.

Мое сердце сжалось так сильно, что было трудно дышать. Я поняла, что шагнула вперед, только когда уже стояла прямо перед ним, глядя в его темные глаза. Его тень почти обняла меня.

– Может быть, ты спасешь нас. Сколько нас осталось? Дюжина игроков? Если ты позволишь убить себя сейчас, мы, возможно, будем свободны, но ты обречешь на смерть еще большее количество поколений. Поэтому мы должны постараться остановить Проклятие, каким бы маленьким оно ни было. Может, дело уже не в победе или поражении, а в необходимости перелома ситуации, – сказала я, а Джексон посмотрел на меня сверху вниз и произнес с резким каджунским акцентом:

– Даже если я позволю себе это, chérie, Винсент этого не сделает. Игроки Честерфилда сначала стреляют, а потом задают вопросы. Они убивают любого, кто приближается к их полю, и убьют нас, едва мы успеем открыть рот. Я не стану подвергать никого из своих игроков такой опасности.

– Тебе не обязательно, – я решительно посмотрела на него. – Ты не должен подвергать риску своих игроков из-за этого. Но я могу это сделать. Я поговорю с Винсентом, может быть…

– Нет, Элис! – голос Джексона, больше похожий на рычание, эхом разнесся по комнате.

– Что нет, Элис? Мы должны сражаться с настоящим врагом, и это не Честерфилд, это само Проклятие! – крикнула я в ответ так же громко.

Джексон, Черный Король, притянул меня так близко, что наши лбы соприкоснулись. Я чувствовала его горячее дыхание на моих губах, когда он зарычал на меня:

– Ты тоже одна из моих фигур. Ты под моей защитой. И я защищу тебя. Будь что будет. Но я сделаю это по-своему.

Я почувствовала, что у меня заурчало в животе, и только в следующее мгновение поняла, что рычу, как пантера.

– Я Раб, ты ведь сам все время подчеркиваешь, что я не принадлежу ни к одной из сторон. Я могу стать Белой Пешкой, и тогда они мне не навредят, – сказала я.

Выражение лица Джексона изменилось, и он так резко отпустил меня, что я отступила на шаг.

– Но Винсент как Король может сам тобой пожертвовать. Держись как можно дальше от Честерфилда! И это мое последнее слово! – с этими словами он резко развернулся и вылетел из комнаты.

– Джексон! Подожди! – Я уже собиралась было бежать за ним, как вдруг кто-то схватил меня за руку.

– Дай ему немного времени, – сказал Хок. Он как всегда спокойно посмотрел на меня. – Дай нам всем немного времени, чтобы мы могли все это переварить. Я до сих пор не могу поверить, что Проклятие может быть живым. – В его чертах промелькнуло виноватое выражение, и тут он серьезно спросил:

– Ты ненавидишь нас, Элис?

Я была поражена сменой темы.

– Нет. Почему я должна вас ненавидеть?

Он глубоко вздохнул.

– Из-за последних нескольких недель. Когда ты пришла к нам, вначале мы были не совсем добры к тебе. У тебя есть полное право ненавидеть нас за то, что мы сделали.

– Хок, – я взяла его руку и нежно сжала, – никто из вас не знал, кто я. Я понимаю, почему вы тогда так поступили. Я не ненавижу вас, наоборот, я хочу вам помочь.

Он криво улыбнулся, и я увидела усталость в его глазах, но на этот раз к ней примешалась искра смятения.

– Хорошо, что ты вернулась, Элис. Без тебя семья была бы неполной.

Изольда подошла ко мне. От нее пахло сладким пирогом и моющим средством.

– Мне очень жаль, что Джексон так отреагировал. Ты знаешь его. Он… сложный. Особенно если речь идет о Честерфилде. И о тебе.

– Да, я знаю. Я тоже его понимаю, и мне больно видеть его таким разбитым, – мягко ответила я и провела рукой по волосам.

Необходимо срочно принять душ. Пряди казались жирными, а на кончиках все еще ощущалась кровь, пыль и что-то, о происхождении чего я даже и знать не хотела.

– Я найду Джексона и поговорю с ним.

Изольда озабоченно нахмурилась.

– Вы же не поубиваете друг друга, не так ли?

– Если только совсем чуть-чуть.

Она вздохнула и закатила глаза.

– Тогда ладно. Если что, моя комната находится рядом с комнатой Джексона, поэтому я могу вас очень хорошо слышать.

Похлопав меня по спине, она ушла.

Тихое бормотание других игроков тоже рассеялось, и вот я осталась совсем одна. По пути в свою комнату я наткнулась на двух игроков: девушку с ручным хорьком и мальчика с распущенными темно-рыжими волосами, забранными узкой черной повязкой. Они что-то шептали, но остановились и посмотрели на меня пронзительными взглядами.

– Гм, привет, – сказала я, помахав рукой.

Девушка схватила хорька, вероятно, чтобы тот не соскочил с ее плеча, и незаметно покачала головой. А паренек вежливо протянул мне руку.

– Привет, – он улыбнулся. – Я Фокс, а это… – он небрежно указал на девушку позади него, – …это Глория. Не думаю, что мы когда-либо по-настоящему разговаривали раньше.

Когда я пожала его руку, по метке проклятия на моем запястье пробежала легкая щекотка. Его, должно быть, тоже как-то отреагировала, потому что он с любопытством посмотрел вниз и приподнял огненно-красную бровь.

– Ты сейчас Ладья? Как круто! С тех пор как Эмбер ушла, нам не хватало разведчика на западном краю поля.

– Да, ясно, – сказала я, изучая его более внимательно.

Хотя я впервые разговаривала с Фоксом, он казался мне знакомым. По изгибу бровей, форме носа, блеску в его серых глазах.

– Извини, если это прозвучит странно, но ты мне кого-то очень сильно напоминаешь, – смущенно сказала я.

Фокс ухмыльнулся.

– Я думаю, ты знаешь моего кузена.

– Неужели?

– Да, Грейва. Он Пешка в Честерфилде.

Я удивленно уставилась на него.

– Грейв твой двоюродный брат? Как такое возможно?

– Что ж, вечная семейная трагедия. Наши предки были двумя братьями, которые работали конюхами в разных поместьях. С тех пор в нашей семье один игрок всегда отправлялся в Честерфилд, а другой – в Сент-Беррингтон.

– Это… это ужасно, – сказала я встревоженно.

Он пожал плечами.

– Мы стараемся избегать друг друга, насколько это возможно, иначе кто-то из нас будет просто обязан убить другого. В конце этой игры мне снова понадобится кто-то, чтобы пойти со мной в караоке-бар.

Он широко улыбнулся, и передо мной неизбежно возник образ Грейва, стоящего в баре со своим двоюродным братом и исполняющего корейские песни.

Я усмехнулась и не смогла скрыть зародившегося во мне любопытства.

– А умеешь ли ты исцеляться так же быстро, как и твой кузен?

Выражение его лица стало немного теплее.

– Нет. Скажем так: в семье я маленький пироман.

Подняв руку, он щелкнул пальцами, и на кончике указательного вспыхнуло маленькое, ярко подергивающееся пламя. Как от зажигалки. От удивления я открыла рот.

– Фокс, ты, как всегда, слишком много сплетничаешь, – сказала девушка.

То, что я ей не нравлюсь, можно было почувствовать и на расстоянии.

Фокс закатил глаза.

– Наша ворчливая Глория на самом деле довольно крутая. Ты просто обязана увидеть, как она разговаривает с кроликами или с нашим маленьким Принглсом. Это чертовски мило.

– Принглс, как чипсы? – спросила я.

Пошевелив бровями, Фокс тихонько поцеловал грызуна.

– Да. Мы нашли его еще детенышем в брошенной банке «Принглс» в лесу. Не так ли? Да, конечно так. Кто тут милый прожорливый парень? Это ты, – ворковал он, почесывая хорька под подбородком. Немного помурлыкав, хорек укусил его за палец.

– Ты действительно можешь разговаривать с животными? – очарованно спросила я Глорию. – А не общалась ли ты, случайно, с белым котом из Честерфилда?

– Я разговариваю не со всеми четвероногими.

Я нахмурилась. Либо она лгала, хотя и не выглядела так, либо Карс просто молчал, когда она была рядом.

– Ладно, извини… – возразила я, и внезапно мне пришлось улыбнуться, когда Принглс понюхал меня и моргнул большими черными глазами.

Я бы с удовольствием погладила такого невероятно пушистого зверька, но Глория не выглядела так, будто позволила бы мне это сделать. Напротив, она отвернула его от меня и заявила ледяным тоном:

– Пожалуйста, сделай нам одолжение и уходи отсюда. Мы не хотим иметь с тобой ничего общего.

– Глория, не будь такой ядовитой, это разрушит ци, – сказал Фокс.

Она фыркнула.

– Как будто ты знаешь, что такое ци.

– Чай? – задумчиво предположил он.

Она цокнула языком.

– А вот и нет. И не будь так добр к предателям. – Она посмотрела на меня.

– Я не… – начала я.

– Пойдем! – прорычала Глория, схватив Фокса за руку и потащив его за собой.

– Извини! – крикнул мне вслед Фокс, весело махнув рукой. – Если ты когда-нибудь захочешь поджечь что-нибудь, например свечи на день рождения или бывшего парня, свяжись со мной. О, и если ты увидишь моего кузена, передай ему привет, ладно? Пусть он позаботится о себе и посмотрит новый музыкальный клип от «TxT», мы должны сделать ход…

Остальная часть предложения исчезла, когда Глория потащила Фокса наверх вслед за собой.

Встреча с этими двумя не давала мне покоя даже тогда, когда я уже пришла в свою комнату. Первым делом я приняла горячий душ. Я включила настолько горячую воду, что моя кожа стала красной, словно рак. Я смыла с себя последние несколько дней вместе со всей грязью, от которой я не смогла избавиться в озере.

Итак, Фокс и Грейв – родственники. Есть ли другие связи между игроками? До сих пор я мало общалась с Пешками. Большинство из них оставались в тени и не были так активно вовлечены в игру, как более сильные игроки, например Ладьи или Кони. Может быть, мне пора связаться с мелкими игроками и узнать о них побольше. Как нежно Фокс говорил о Грейве… Может, надежда на то, что черные и белые сработаются, до сих пор есть.

Так или иначе, эта мысль вызвала у меня дискомфорт. Как бы я поступила сейчас, найдя второго Раба – милого Джона Доу из Фокскрофта? Он, возможно, обладал суперсилами, которые помогли бы нам снять проклятие.

Но Джон Доу не был Рабом, им был говорящий кот – старик из восемнадцатого века, – бывшая жена которого не просто держит его под своим крылом, но и вообще является Проклятием.

У меня не было выбора, кроме как отчаянно прибегнуть к плану Б. Или В… или Я. Я вздохнула. Сперва мне нужно убедить двух Королей работать вместе. Если они отдадут приказ заключить перемирие, то я почти уверена, что другие игроки подчинятся. Но как мне заставить этих двух упрямцев поговорить, вместо того чтобы вырывать друг другу сердца? Задумавшись, я вышла из душа, надела свежую одежду и заплела мокрые волосы в косу, после чего снова вышла в пустынный коридор. Свет был включен, но ночь словно проглатывала каждый звук. Или, может быть, это я двигалась тихо, ведь теперь была Ладьей. Я повернула за угол к комнате Джексона и врезалась в кого-то.

– Ох, изви… – начала было я, но осеклась под злобным взглядом. Это была Глория. Класс. По крайней мере, Принглс, казалось, был рад меня видеть. Он сорвался с ее шеи и побежал по ковру, а затем проворно перелез через мою ногу на плечо.

– Привет, маленькое создание. – Я улыбнулась и почесала его крошечную голову. Он меня обнюхал и захихикал. Глория держала в руке сотовый телефон и опустила его, посмотрев на Принглса.

– Отойди от нее, Принглс! – сказала она. Хорек усмехнулся. – Мне все равно, хорошо ли она пахнет, иди сюда, – пробормотала она, когда ее прервал искаженный голос из динамика.

– Алло?

Что-то в голосе мне очень не понравилось. Мне он показался знакомым.

– Я тебе перезвоню. Скажи ему, что я возьму… эм… полуночную смену. – Она повесила трубку и приподняла бровь. – Разве никто не учил тебя, что подслушивать некультурно? – спросила она, срывая с моего плеча протестующего Принглса.

Я бы с удовольствием забрала его у нее снова. Вместо этого я склонила голову.

– Я тебе не нравлюсь. Почему? – спокойно спросила я. Глория моргнула, как будто не ожидала такой прямоты. Принглс ворковал и вилял хвостом. Хотела бы я знать, что он говорит. Так или иначе, Глория бросила на него раздраженный взгляд, прежде чем в ее глазах появилась расчетливость.

– Принглс говорит, что я должна быть честна с тобой. Так что – пожалуйста. Ты хочешь знать, почему ты мне не нравишься? Пейдж… ты точно ее помнишь, не так ли? В конце концов, это ты убила ее. Она была моей лучшей подругой. Мы вместе выросли здесь, в Сент-Беррингтоне, – наконец сказала она.

– Ох, мне… очень жаль, – смущенно пробормотала я.

Глория сжала губы.

– Мы вместе дежурили в карауле в ту ночь, когда она умерла. Мы слышали, как кто-то подошел к краю поля. Принглс испугался и убежал. Я погналась за ним, поэтому Пейдж сама пошла по следу. Твоему следу. Она так и не вернулась. На следующее утро я нашла ее на земле, разорванной на кусочки. Я собрала ее по частям и принесла обратно. Я принесла ее останки Хоку, будто это какой-то замысловатый подарок, и наблюдала, как он, рухнув на пол, рыдал над ее разорванным телом. – Она запнулась. Глория судорожно вздохнула и сглотнула. Принглс снова тихо заворковал и лизнул ее нос. Она неуверенно улыбнулась.

– Все в порядке, малыш. Ты прав, мне нужно было избавиться от этого груза. – Она глубоко вздохнула и пристально посмотрела на меня. Мне стало не по себе. Каждое ее слово вонзало в меня стрелу глубокой вины. – Я все это время думала, что это Винсент, – продолжила она. – Ровно до тех пор, пока Джексон не сказал нам, что это была ты. Хок может такое простить. Он неисправимый благодетель. Но я – нет. Я не должна тебя прощать. Ты не должна мне нравиться, и я не должна браться за оружие только потому, что тебе захотелось ввязать нас в борьбу за справедливость. Нет, спасибо. Лучшее, что я могу сделать, чтобы выжить, – избегать тебя.

Ее голос оставался почти бесстрастным, в то время как взгляд был полон презрения. Ее слова пронзили мое сердце и вернули глубоко запрятанное чувство вины.

– Я не могу исправить то, что уже сделала. Мне правда очень жаль, но тогда я лишь защищала себя, у меня не было другого выбора, – мягко сказала я.

– У тебя был выбор. Ты могла умереть, а не убить, – огрызнулась она. – Выбор здесь есть у всех, а ты просто решила продолжить сражаться с Честерфилдом. – Она уставилась на меня. – Тебе не место в этом мире, Раб, ты никогда его не поймешь. Если бы ты умерла в тот день, то избавила бы нас всех от множества неприятностей.

Я попыталась выглядеть так, будто ее слова меня не впечатлили. Выглядеть настолько стойкой, насколько это возможно. Однако я увидела лишь неприязнь в глазах Глории, когда она, не проронив ни слова, усадила хорька себе на плечо и промчалась мимо меня. Хоть наши запястья почти не соприкасались, мне стало холодно. Я с содроганием потерла руку. Принглс тем временем поднял лапу. Похоже, он хотел мне помахать на прощание. Я помахала в ответ. Вздохнув, я вынудила себя двигаться дальше. Мне нужно было сконцентрироваться. Предстоящий разговор с Джексоном наверняка будет настолько же приятным, как вырывание зубов. Я мысленно настроила себя на то, что сейчас меня сильно отчитают, и постучала в дверь.

Глава 17

Ничего не произошло. Когда я открыла дверь, то обнаружила лишь пустующую комнату.

– Эм… Привет? – сказала я, заглянув глубже в комнату.

Вся комната была черной, оклеенной десятками плакатов, рисунков, эскизов, открыток. В каждом углу скопились горы книг, служивших либо подставками под миски с хлопьями, либо вешалками для одежды. Одежда валялась на полу, а в углу стоял старый проигрыватель с включенными песнями The Beatles. Пластинка крутилась, лампа в виде черепа освещала пол теплым желтым светом, но внутри комнаты никого не было. По крайней мере, так казалось до тех пор, пока я не увидела открытое окно. Я аккуратно перешагнула через разбросанные по полу вещи и выглянула. Под окном был отвес крыши. Черный Король валялся на нем. Одно колено было согнуто, а другое свисало с выступа. Я почувствовала запах сигаретного дыма и увидела красный кончик сигареты в момент, когда Джексон затянулся. Когда он снова выпустил дым, это напомнило мне дуновение ветерка.

– Что ты там делаешь? – мягко спросила я.

Увидев меня, Джексон не удивился. Он лениво запрокинул голову и посмотрел на меня. Его глаза слабо светились, а волосы падали на плечи, будто вороньи перья.

– Прячусь, – пробормотал он.

– От кого?

– От тебя.

– Ох.

Мы уставились друг на друга. Джексон поднял сигарету, снова затянулся и тяжело вздохнул.

– Изольда сказала мне, что если я поймаю тебя с этой дрянью, то мне следует надрать тебе зад, – сказала я ему.

Он фыркнул.

– Я никогда не понимал, почему она так переживает из-за этого. Шансы, что я и до двадцати-то не доживу, очень велики. Сигареты меня точно не убьют.

– Да, не сигареты, а Изольда, если она поймает тебя за курением. – Я заметила, как уголки его рта скривились. – Я сохраню это в тайне, если хочешь, – предложила я.

Он дразняще приподнял одну из своих изогнутых бровей.

– А что ты хочешь за щедрое молчание, chérie? – насмешливо спросил он.

– Посидеть рядом с тобой.

– Ты тоже хочешь спрятаться?

– Хм… Да, пожалуй.

– От чего?

– От самой себя, – сказала я. Уголки рта Джексона дрогнули более отчетливо. Он подвинулся.

Я перелезла через подоконник, глубоко вздохнула и прыгнула. Легкий ветерок всколыхнул мою одежду, а потом я ударилась о карниз. Кошачьи инстинкты здесь определенно пошли мне на пользу, потому что без них я бы, наверное, свалилась с крыши. Так что я просто махнула руками, восстановила равновесие и, балансируя на опоясывающем мостике, направилась к Джексону. Я молча села рядом с ним так, чтобы можно было болтать ногами.

Похоже, время близилось к полуночи. Луна уже была на небе и освещала нас. Не было видно ни единого облака. Джексон молчал. Он просто выкинул окурок на крышу и вынул из кармана следующую сигарету. Однако он не зажег ее, а просто играл с ней, пока ветер, словно пальцами, перебирал его волосы. Хотела бы я, чтобы это были мои пальцы.

– Знаешь, о чем я все время думаю? – наконец пробормотал он. Я повернула к нему голову. – Почему ты не сказала мне, что собираешься найти второго Раба? Почему ты вместо этого рассказала мне о Пейдж? Почему заставила меня думать, будто ты нас бросила?

– Потому что ты не позволил бы мне уйти, – прошептала я, проводя пальцами по краю крыши.

– Неужели ты настолько в меня не веришь, что считаешь, будто ложь в данном случае лучше правды? – задал он следующий вопрос. Его голос звучал напряженно, словно каждое слово давалось ему с трудом.

Я сглотнула.

– Иногда легче поверить в хорошую ложь, чем в правду, – пробормотала я.

– Я всегда предпочитаю правду, какой бы банальной и жестокой она ни была, – возразил мне Джексон. Он говорил сердито, буквально выплевывая слова.

– А сейчас ты мне веришь? Раньше я этого не спрашивала, – задала я вопрос. Его подбородок напрягся. Он глубоко вздохнул.

– Дело не в этом, chérie. Прямо сейчас я знаю только то, что я чертовски рад твоему возвращению. Ты вернулась ко мне. И я ненавижу себя за то, насколько немощным я был в последние несколько дней, – сказал он. Мое сердце будто остановилось, прежде чем я зарылась пальцами в складки юбки, ожидая его следующих слов. – Но это не отменяет того, что ты сделала, – продолжил он. Мое сердце заколотилось.

– Ты имеешь в виду то, что я покинула поле?

Мы уставились друг на друга. Порыв ветра зашевелил прядь волос у моего лица. Джексон потянулся к ним и нежно погладил.

– Не это, а то, что ты сломала меня, Элис Солт. Тебе действительно нужно было убегать? – ответил он. Затем отпустил мои волосы. Отдельные волоски снова заплясали на ветру. Мое сердцебиение внезапно дало сбой. Джексон вздохнул и потер шею сзади.

Я посмотрела на него и осторожно потянула свои пальцы к его руке. Медленно, очень медленно. Я ожидала, что он уберет руку. Но он позволил мне себя коснуться, и в этот момент по моей спине побежали мурашки. Их можно было увидеть и на предплечье Джексона.

Я медленно подняла глаза. Мои волосы снова упали на лицо, и я почувствовала, как рука Джексона нежно коснулась моей щеки, когда он провел ею за моим ухом.

– Я мечтал о тебе каждый день, chérie. Думал, что схожу с ума. Я был так зол, но в то же время так боялся за тебя.

Его большой палец коснулся моего лица и прижался к уголку моего рта.

– А ты преследовал меня в моих кровавых снах, Джексон Сент-Беррингтон. С тех пор как я узнала тебя, ты был моей тенью, – ответила я, не зная, имеют ли мои слова положительное или отрицательное значение.

– Я хорошо к тебе относился? Во сне? – спросил он хриплым голосом. – Ты говорила, что я был обычным старшеклассником. Каким… каким я был?

Я фыркнула.

– Ты был идиотом. Тупоголовым, вспыльчивым, а еще ты меня ужасно достал. Так что ты был самим собой. – Он незаметно напрягся, но я улыбнулась ему. – Однако в то же время ты сильный, отважный и преданный. В одном твоем мизинце больше смелости и преданности, чем у многих во всем теле. Эта твоя черта меня восхищает, Джексон. Ты другой, и я говорю это только в положительном ключе. От меня ты получаешь все самое лучшее и худшее одновременно. – Я прошептала последнюю часть и только сейчас заметила, как быстро билось мое сердце. Я почти не осмеливалась смотреть ему в глаза.

Джексон молчал. Его взгляд остановился на моих губах, прежде чем он прошептал:

– Скажи мне, ты когда-нибудь вспоминала об этом?

– О чем?

– О нашем поцелуе. Или ты действительно забыла его?

Тьма мерцала в его глазах, когда он провел большим пальцем по моей нижней губе, перед тем как неуверенно опустить руку.

– Это то, чего ты хочешь? – мягко спросила я, схватив его руку до того, как он успел отдернуть ее. – Или ты хочешь, чтобы я запомнила поцелуй? Иногда я не уверена, действительно ли ты меня ненавидишь.

– О, я ненавижу тебя, chérie, по многим причинам, но в то же время… – Он сделал паузу и сглотнул. – Я не такой идиот, чтобы продолжать делать вид, будто ничего к тебе не испытываю, Элис. Однако я бы никогда не подумал, что вся эта история с любовью будет такой болезненной.

– Люб… – я так подавилась этим словом, что наклонилась, тяжело дыша. Джексон удивленно посмотрел на меня.

– Ты в порядке?

Я открыла рот, закашлялась, кивнула и одновременно покачала головой. Уголки рта Джексона дернулись, когда он похлопал меня по спине. Шок был настолько неожиданным, что я чуть не упала с крыши. Испугавшись, я схватила Джексона за руку и прижалась к нему. Мы были так близко, что я чувствовала его теплое дыхание. Мое сердце билось прямо напротив его. Но, по крайней мере, я больше не была близка к тому, чтобы задохнуться.

– Ты меня любишь?

– Да… Нет… Ну, может быть… Что-то посередине, – ответила я, пребывая в шоке.

Он осторожно поднял меня, оттаскивая от края крыши, но вместо того чтобы снова посадить рядом с собой, он позволил мне соскользнуть к нему на колени. Наши тела слились друг с другом.

– Джексон… – начала я, чувствуя, как ускоряется мой пульс. Он прервал меня, склонив голову, и поцеловал. Он просто приложил свои губы к моим. Затем запустил руку в волосы на моем затылке, крепко удерживая меня. Я почувствовала, как его мышцы напряглись… а мои, наоборот, смягчились. Мои ресницы затрепетали, когда он закончил поцелуй.

– Джексон… – вновь начала я, но он, обняв, оборвал меня. Он зарылся лицом в мои волосы и глубоко вздохнул.

– Тебе не нужно отвечать мне взаимностью, chérie. Я бы даже сказал, что тебе нельзя этого делать. Любовь к Королю никогда никому не приносила счастья. Я даже не могу обещать тебе счастливого будущего, потому что у меня его нет. – Его пальцы нежно скользнули по изгибу моей нижней губы. Он выглядел задумчиво.

– Ты действительно не хочешь от меня ответа? – спросила я, прислонившись лбом к его лбу. Он сглотнул.

– Что бы ты ни ответила сейчас, я знаю, что к концу этой игры ты все равно меня возненавидишь. Так что я спасу тебя от разбитого сердца. Уже достаточно моего, осколки которого лежат у твоих ног. – Он слабо улыбнулся. В его голосе звучала ненависть к самому себе.

Я немного отодвинулась и посмотрела на него.

– Что ты имеешь в виду?

Он вздохнул и потер подбородок. Я услышала царапанье щетины.

– Я Король черного поля, Элис. Выживание моих игроков для меня на первом месте, убийство Белого Короля – на втором. Я сделаю все возможное, чтобы воплотить эти две цели в жизнь. Мои чувства не имеют значения. Им нельзя существовать. Если бы они встали у меня на пути, я бы никогда не смог с умом принимать решения. Помнишь, как ты меня ненавидела, когда узнала, что я подделал записи, оказавшиеся в Честерфилде? Вся моя жизнь, каждое решение, которое я принимаю, – это один ход, и я не могу и не хочу этого менять.

Его руки сжались вокруг моей талии.

– Неужели это признание в любви – всего лишь шахматный ход? – мягко возразила я, осмеливаясь заправить прядь волос ему за ухо.

Он дрогнул от моего прикосновения.

– Может быть. Кто знает. Дело в том, что ты ненавидела меня уже в начале игры, и это правильно, – Он беспомощно посмотрел на меня. – В конце концов, мне придется поступить намного хуже, чем я уже поступил, совершенно наплевав на свои или твои чувства. Ты возненавидишь меня в конце этой игры.

В его взгляде было так много всего, что он до этого скрывал от меня. Я видела жуткий стыд, болезненное отчаяние, мучительную тоску и твердую решимость. Он действительно верил в то, что говорил. В каждое слово. И он ненавидел себя за это.

Мои плечи медленно опустились.

– Ты не собираешься заключить перемирие с Винсентом и вместе с ним бороться с Проклятием? – спросила я.

Он покачал головой.

– Единственная возможность, это если я…

Моя рука рванула так быстро, что я сама удивилась, когда схватила Джексона за воротник и потянула его к себе.

– Ты не пожертвуешь собой! – грозно сказала я ему, снова чувствуя, будто внутри меня рычит животное. На какое-то время мои ногти стали такими острыми, что я проделала маленькие дырочки в ткани его рубашки.

Джексон грустно посмотрел на меня.

– В конце концов, я Король. Я должен делать то, что лучше для моих игроков.

– Ты не пожертвуешь собой, – твердо повторила я. – Никто этого не хочет. И я уверена, что вы обсуждали этот вариант перед игрой и отказались от него по уважительным причинам. Так что если ты позволишь убить себя, я прыгну за тобой в могилу и сверну тебе шею! Клянусь.

Уголки рта Джека дернулись. Он осторожно опустил мою руку и успокаивающе погладил ее большим пальцем. Даже такого крошечного прикосновения было достаточно, чтобы у меня по всему телу пробежали мурашки. Джексон убрал мою руку, и прядь волос упала ему на лоб. Он выглядел уставшим.

– Как скажешь, chérie. Но в таком случае я должен убить Винсента. Это единственный способ закончить игру как можно скорее. Прости, Элис.

Только я собралась что-то сказать, как вдруг пронзительный крик прорвался сквозь тишину ночи. Мы обернулись, когда разъяренная стая птиц поднялась из леса перед нами и улетела, громко каркая.

– Что происходит? – потрясенно спросила я, поднимаясь на ватные ноги. Джексон тоже вскочил и уставился на территорию, густо поросшую деревьями. Его руки медленно сжались в кулаки.

– Три белых игрока только что пересекли границу черного поля.

– Кто кричал? – спросила я.

– Перо, – сказал он встревоженно. – Почему она стоит на страже одна? Почему я не чувствую второго черного игрока рядом с ней?

– Кто должен был пойти с Перышком?

Он озабоченно сузил глаза. Мускул на подбородке дернулся.

– Глория. Здесь что-то не так. Жди меня здесь. Если я не вернусь через десять минут, пошли Бастиона ко мне в лес, – приказал он мне.

– Подожди, что?.. – спросила я, но Джексон только лишь напряг мускулы и побежал. Я закричала от ужаса, когда увидела, как в следующий момент он спрыгнул с крыши, чтобы спуститься. Я рухнула на ее край. Кирпичи хрустнули подо мной, и когда я собралась с силами, почувствовала, как несколько сломанных кирпичей врезались мне в ладонь.

– Джексон? – Он ловко пролетел пять метров, плавно упал в траву и снова встал на ноги. – Что ты делаешь? – крикнула я ему в смятении.

– Защити мою семью, – ответил он и побежал в темный лес.

Я выругалась и посмотрела по сторонам. Обратный путь, лежащий через комнату Джексона, был слишком долгим, но я не могла просто прыгнуть за ним с такой высоты.

– Отлично, просто беги за ним! Хуже уже не будет, – зарычала я, пытаясь сконцентрироваться.

В моих ушах зазвучала хищная кошка. Я сделала глубокий вдох. Метка на моей руке начала покалывать в тот момент, когда я буквально выпустила зверя из клетки. Я перенесла это не так тяжело, как в первый раз, но все же от боли трансформации у меня перехватило дыхание. Я согнулась пополам, чувствуя, как мои кости ломаются и в то же время снова соединяются. Сильная боль заставила меня запрокинуть голову, и в этот момент из моего горла вырвался рев. Мой голос эхом разнесся в темном лесу. Мех вырос из кожи, и в следующую секунду когти разбили кирпичи на части. Они треснули в последний раз, и я снова встала на четыре лапы.

Мои глаза метались по лесу, а усы подергивались, когда я учуяла запах Джексона. Запах других игроков также присутствовал. От них пахло странно. Холодно и свежо, будто я нюхала снег. Я напрягла мускулы и спрыгнула с крыши. В воздухе я сгруппировалась и плавно приземлилась на лапы. Что ж, это действительно сработало!

В ночи раздался другой крик. Мои уши дернулись, и я попыталась определить, откуда он шел. Когда я уже собралась бежать, услышала приближающиеся шаги. Бастион выбежал из дома, рядом с ним был все еще сонный Хок, протирающий глаза. Изольда и Фокс последовали за ними.

– В чем дело, Элис? – спросил меня Бастион, останавливаясь.

Я зашипела и уставилась в лес. Судя по всему, Бастион понял, что я хотела сказать.

– Белые игроки? – спросил он. Я кивнула. – Джек уже в лесу?

Я снова кивнула.

– Все ясно. Ищем его в лесу и помогаем. Хок, ты следи за границей и узнай, сколько еще игроков пытаются пройти. Стреляйте в любого, кто окажется в пределах десяти футов от границы.

Хок кивнул и взвалил на плечо свое длинноствольное оружие. Тем временем Бастион продолжил указания:

– Иззи и Фокс, стойте на опушке леса на случай, если возникнут сложности. Когда вы понадобитесь, услышите мой вой.

Они тоже кивнули, не возражая. Пораженная, я уставилась на Ладью, который быстро мне улыбнулся:

– Что? Не только Джексон может отдавать приказы!

На его коже начал расти мех, и на мгновение я увидела отголоски той же боли, которая бушевала во мне. Однако вся трансформация Бастиона прошла намного быстрее. Лишь одно мгновение – и большой черный волк, оскалившись, встал рядом со мной. Пфф. Позер. Я ударила хвостом и побежала. Бастион побежал рядом.

Краем глаза я увидела, как Хок качнулся в ветвях большого дуба и легко, как перышко, исчез в лесу, словно его умчал порыв ветра. Мы пошли за ним. Густая листва сомкнулась над нами. Деревья, будто голодные, проглотили нас, а папоротник высотой по пояс стучал по нашим телам. Мои лапы барабанили по голой земле. Чувства обострились до предела. Я почти не слышала шагов Хока над нами в ветвях. Сердцебиение. Я слышала свое и Бастиона, а третий звучал прямо впереди нас в подлеске.

Я замедлила шаг, прижалась к дереву, слилась с его тенью и насторожилась. Фигура быстро двигалась через лес. Теплый, дикий, пряный запах. Джексон. Хотя я и молчала, Черный Король резко остановился.

– Что ты здесь делаешь, Элис? – прошипел он, даже не глядя на меня.

Я, ворча, встала рядом с ним. Джексон вздохнул.

– В тот день, когда ты сделаешь то, что я говорю, я смогу умереть со спокойной душой.

Я уже собиралась продолжить ворчать на него, но мы услышали шорох в подлеске. Я вскинула уши. Джексон прищурился, наклонился и положил ладонь на землю.

Вокруг него плясали тени. Порыв ветра теребил его волосы, и казалось, будто тьма что-то шепчет ему. Когда он посмотрел на меня, я увидела, что его глаза были черными, как уголь.

– Белый игрок очень близко. Однако я больше не чувствую двух других. Они, должно быть, вернулись на свою сторону поля, – сообщил он, резко поднявшись и продолжая путь.

Я внимательно следила за ним. Мои глаза метнулись сквозь подлесок. От волнения мне стало очень жарко. Мускулы опухли и напряглись, а уши снова задергались, когда я услышала странное сердцебиение. Быстрое, как у птицы. Этот человек был напуган. В то же время его запах был холодным, как лед.

– Стой… – начал Джексон, но я огромным прыжком выскочила из-за насыпи.

Передо мной оказалась худощавая девушка. Я прыгнула ей прямо на грудь. Мой вес заставил ее упасть. Я повалила ее на землю, шипя и обнажая зубы.

– Стой, я сдаюсь! Сдаюсь! – крикнула девушка.

Я замерла в замешательстве. Что за?

– Вот теперь я удивлен. Что Белая Королева делает здесь, с нами, плохими черными мальчиками? – насмешливо спросил Джексон, выплывая из тьмы.

Регина лежала на земле, тяжело дыша. Ее белая школьная форма была грязной, а длинные волосы покрыты листьями. Она невинно подняла руки. Ее взгляд метался между мной и Джексоном, пока наконец не остановился на мне. Густые ресницы опустились, а уголки рта пренебрежительно скривились.

– Винсент очнулся, и, похоже, он вовсе не бредил, как мы думали. Ты действительно вернулась, Элис. У тебя хороший мех. Урвала его на распродаже? – презрительно спросила она.

Я подозрительно уставилась на Белую Королеву. Почему Регина сразу меня узнала? Даже Джексону потребовалось несколько минут, чтобы сложить два плюс два. Что-то здесь явно было не так, и что бы это ни было, из-за этого у меня нервно зачесалась шерсть.

Я прошипела, и, хотя Регина явно пыталась не выглядеть впечатленной, она вздрогнула. В это же время в подлеске раздался еще один громкий треск. Я подняла голову, готовая атаковать, но это был всего лишь Бастион, вырвавшийся из леса вместе с Глорией и Перышком. Бастион задыхался, будто долго бежал.

– С вами все в порядке? – сразу же спросил Джексон.

Девочки кивнули.

– Да, это были близнецы. Они стреляли в нас, но оказалось, что это был просто пейнтбольный пистолет, – сказала Перо, потирая на плече каплю неоново-зеленой краски. Она казалась сбитой с толку.

Джексон нахмурился, прежде чем резко взглянуть на Регину.

– Что происходит? Что ты здесь делаешь, Регина? – спросил он, умудряясь звучать угрожающе и скучающе одновременно.

Регина поморщилась.

– Я здесь не для того, чтобы… – она запнулась, и казалось, будто в голове она подбирала слова, прежде чем начать говорить. – Я здесь, чтобы добиться перемирия с Сент-Беррингтоном от имени Винсента, Короля белого поля.

Все присутствующие замерли. Даже в лесу стояла мертвая тишина.

– Что, прости? – лениво спросил Джексон, стоя рядом со мной. Он цокнул языком.

Я все поняла и отошла от Белой Королевы. Она медленно выпрямилась и, явно раздраженная, отряхнула грязь со своей белой юбки. Ее взгляд остановился на нас, после чего она откашлялась и продолжила:

– Я знаю, что ты меня понял, Блэк Джек. Мы хотим заключить перемирие.

– С какой целью? – спросил Джексон, который, как и я, относился ко всему с подозрением. Но я чувствовала его напряжение. Мышца на его шее была едва заметна.

Регина заколебалась. Похоже, она сама не могла поверить в то, что только что сказала.

– Винсент проснулся несколько часов назад. Но он… он ведет себя странно, – сказала Регина, глядя на нас сияющими глазами.

– Как именно? – спросил Джек, и я думаю, что слышала Изольду, бормочущую: «Что может быть еще страннее?»

Регина расправила плечи. Порывы ветра нежно развевали ее светлые волосы.

– Несмотря на то что он все это время был в коме, он настаивает, что лично встретил Проклятие… и тебя. – Пристальный взгляд Регины упал на меня, и когда облако пересекло луну, тени затанцевали в глазах Королевы. – Он утверждает, что Проклятие – это человек и мы должны пересмотреть ситуацию. Винсент хочет встретиться с вами и поэтому предлагает перемирие.

Можно было увидеть, какого мнения она была об этом предложении. Я пребывала в замешательстве, а из-за врожденного чувства недоверия меня охватило волнение. Итак, Винсент и я действительно думали об одном и том же. И если он видел то же самое, что и я, то он, должно быть, понял – мы должны что-то предпринять. Против Проклятия. Тот же сон, та же мысль. Это совпадение? Из-за некой таинственной связи с Винсентом Честерфилдом у меня пошли мурашки по коже. Я вздрогнула и почувствовала на себе взгляд Джексона. Я увидела… вспышку ревности в его глазах?

Я повернула голову, но Черный Король уже стоял лицом к лицу с Белой Королевой. Тень окутывала его, будто плащ, и тянулась по лесной подстилке. Регина склонила голову.

– Пока что это просто встреча. Никто не обязан что-либо делать, но, надеюсь, Проклятие решит не вмешиваться. – Ее глаза потемнели.

Джексон явно попытался сохранить спокойствие, но разок напряженно потер волосы. Его голос был жестким, когда он наконец ответил:

– Это ловушка. Винсент что-то замышляет.

Регина фыркнула.

– Винсент всегда что-то замышляет. Но если хочешь, мы можем встретиться во время вашего хода. Так мы все равно ничего не сможем сделать.

– Хм-м… – пробормотал Джексон, почти забавляясь.

Его взгляд метнулся ко мне. Я была, наверное, удивлена даже больше, чем он. Однако у меня помимо глубокого недоверия оставался еще и проблеск надежды. По крайней мере, до тех пор, пока я не вспомнила, каким будет ответ Джексона. Я смиренно заткнула уши.

– Хорошо, – сказал Джексон, к моему немалому удивлению. Мои уши снова вздрогнули от недоверия. – Скажи Винсенту, что мы встретимся завтра в полночь на краю поля. Но если окажется, что он лжет, я выбью его жалкое сердечко из его жалкой груди, – сказал он с таким спокойствием, что эта фраза прозвучала почти что дружелюбной.

Регина даже не вздрогнула.

– Мы будем там. Без оружия, – пообещала она, затем повернулась и снова исчезла в лесу.

– Гав, – рядом со мной рявкнул Бастион, явно пребывавший в замешательстве.

– Он сказал: «Да пускай меня пнет лошадь, но что это только что было?» – перевела Глория. Да, она могла нас понимать.

– Я не знаю, – скептично сказал Джексон. – Но все это дурно пахнет. В любом случае теперь мы знаем, что Винсент тоже вернулся в игру. Что бы он ни задумывал в своей больной голове.

Я вздрогнула от его резких слов. Каким-то образом я почувствовала – это относится и ко мне. Поскольку я точно знала, что произошло в больном мозгу Белого Короля. Я тоже была там. Собственной персоной. Но, может быть, в этом все и дело. Винсент был там и на себе ощутил неприкрытое, чистое безумие Проклятия. А Джексон – нет. Возможно, из-за этого он не понимал, как Белый Король мог серьезно выступить с таким предложением.

Бастион залаял в знак согласия, и Джексон приказал ему нести дежурство вместе с Хоком до конца ночи. Я почти забыла о Хоке, но он, должно быть, все слышал, ведь я заметила, как он шелестел в ветвях над нами.

– Пойдемте, это была долгая ночь, – вздохнул Джексон. Я поспешила за ним.

Большая часть особняка спала. Однако Изольда оставалась на страже и бросилась к нам. Пока Джексон вводил ее в курс дела, я проскользнула в особняк. Я внезапно почувствовала, что устала как собака… то есть кошка. Было ощущение, что вся энергия вышла из моего тела. На самом деле мне стоило бы трансформироваться обратно, но мысль о связанной с этим боли заставила меня отложить все это на завтра.

Я толкнула дверь своей комнаты головой и прыгнула на свою кровать, которая прогнулась под тяжестью пантеры. Я повернулась несколько раз и, наконец, зевнула, свернувшись клубочком. Прежде чем я успела обвить себя хвостом, дверь снова открылась. Я подняла глаза и увидела, что Джексон проскользнул в комнату. Наши глаза встретились, когда он, не сказав ни слова, снял туфли и лег со мной в постель. Я раздраженно закрыла уши.

– Только на одну ночь. Мне нужно знать, что ты в безопасности и что ты со мной, иначе я не смогу уснуть, – прошептал Джексон, зарываясь руками в мою шерсть.

Я неподвижно лежала в постели и не осмеливалась пошевелиться. О. Боже. Мой! Джексон Сент-Беррингтон со мной в постели. Пока я – чертова кошка!

Я осторожно наклонила голову и посмотрела на него. Он уже закрыл глаза. Под ними были видны темные круги, похожие на синяки. Дыхание Джексона было уже глубоким и спокойным. Черный Король спал.

Я осторожно обвила его своим хвостом, прижалась к его теплому телу и тоже закрыла глаза.

Глава 18

На холодном воздухе горячее дыхание превращалось в пар. Напряженное пыхтение сопровождалось подъемом и спуском. Веточка ударилась о сверток в моих руках, и ребенок захныкал.

– Ш-ш, все будет хорошо, все будет хорошо, – пробормотал я, крепче прижимая сверток к груди. Я уперся пятками в бока лошади и погнал ее по подлеску.

Каждую милю, которая уводила меня от Мадлен, казалось, будто мое сердце раскалывается и падает на землю. Тем не менее я не поехал обратно. Пока что рано. Сначала мне нужно было забрать самое важное – то, что нужно сохранить в безопасности. Вдали от моего брата, от этого леса, от нас самих. Я знал, что Мадлен хотела, чтобы мы оба были защищены, но ничто не могло заставить меня оставить любовь всей моей жизни в одиночестве в этом аду. Даже если она меня за это возненавидит. Я спасу ее. И пусть это будет стоить мне жизни.

Младенец в моих руках тихо вскрикнул. Его голос звучал так же отчаянно и болезненно, как я себя ощущал. Крошечный кулачок торчал из свертка. Вокруг была непроглядная тьма, деревья можно было угадать лишь по их искривленным очертаниям. Если бы лошадь сейчас споткнулась и упала, мой брат или один из домашних слуг нашел бы нас со сломанной шеей и конечностями.

На мгновение я задумался, не был ли такой исход более милосердным, чем тот, с которым мы столкнулись. Мне все еще казалось, что я слышу крики людей. Я видел их лица, искаженные болью, кровь, следы на руках.

Прокляты.

Мы все были прокляты.

Младенец горько заплакал. Было слишком холодно. Еще чуть-чуть – и крики прекратятся. В конце концов ребенок умрет у меня на руках. Я стиснул зубы и погнал лошадь быстрее. Она яростно заржала. Ледяной ветер обдувал мое лицо. Земля расплескалась во все стороны, когда черный конь перепрыгнул через ствол упавшего дерева.

Косуля испуганно вздрогнула и убежала от нас в глубину леса. Я был уверен, что она чувствует запах прилипшей ко мне крови. Рана на животе была плохо зашита. Я почувствовал, как горячая жидкость медленно пропитывает мою рубашку.

Лошадь фыркнула и уже запыхалась, когда мы с оглушительным грохотом выскочили из подлеска. Мы вышли из леса, и впереди уже виднелась стена. Место встречи. Мое сердце колотилось так сильно, что я чувствовал это биение на ране. Я сильно порвал поводья. Лошадь с ржанием поднялась. Ребенок закричал громче. Я почти почувствовал облегчение. Если он кричит, значит, он жив.

Боль была мучительной, тогда я крепче сжал бедра, чтобы удержаться в седле, пока лошадь снова не упала обратно на землю. Ее уши нервно дергались, и она шарахнулась, когда из леса донесся пронзительный волчий вой. Я недоверчиво поднял глаза. Волки? В Мэне нет волков. По телу побежали мурашки, но не от холода. Проклятие было свирепым, и мое исчезновение, конечно, не осталось незамеченным. Пришлось спешить! Из последних сил я соскочил со скрипящего седла и направился к кованым железным воротам в стене. Я почувствовал, как по спине, с шеи стекает пот, липкий, как кровь.

– Миссис Солт? Миссис Солт, вы здесь? – тихо позвал я. Я не решался говорить громче.

Из подлеска доносился треск. Я рефлекторно напрягся и крепче обнял ребенка. Темная фигура возникла перед воротами.

– Лорд Честерфилд? – прошептал испуганный голос в ответ.

Она была здесь. Слава богу. Я подошел ближе. Каждый шаг ощущался актом насилия, от которого мое тело кричало от боли. Фигура перед воротами начала обретать форму. Седые волосы и морщинистое лицо. В памяти моя постаревшая няня была еще молодой, но теперь ее плечи были опущены под тяжестью возраста. Ее глаза тревожно мигнули, когда вой снова эхом разнесся во тьме.

– Это я, миссис Солт. Слава богу, вы получили мою весточку. Я не был уверен, поймете ли вы, – устало пробормотал я.

Бывшая няня, воспитавшая меня и Огастуса, смотрела на меня одновременно с гневом и упреком. Она всегда так смотрела, когда ловила меня при попытке стащить что-нибудь на кухне.

– Ну конечно же, я пришла. Ребенок с вами?

– Да, здесь, – прошептал я, отнимая ребенка от груди.

Едва заметное пятно лунного света озарило крошечное личико. Девочка. Ее волосы были такими же темными, как у ее матери. Однако голубые глаза были от меня. Мое сердце так сильно сжалось от горя, что затмило боль во всем теле.

– Прощай, мое маленькое чудо. Я надеюсь и молюсь, чтобы у тебя была прекрасная жизнь. Полная радости, любви и смеха, – сказал я.

Девочка смотрела на меня большими влажными глазами и хныкала. Я поцеловал ее в лоб, прежде чем пропустить через решетку. В руки няни.

– Отвезите ее как можно дальше, миссис Солт. И помните, что никто не должен знать о ее происхождении, даже она сама. Если она спросит о своих родителях, скажите ей, что мы мертвы. Также мы отдаем вам городскую виллу, документы на нее в свертке вместе с младенцем. Но возвращайтесь только в случае необходимости, – проинструктировал я ее, прислонившись к решетке и тяжело дыша. Пот тек по моему лбу и капал на пол.

– Простите меня, милорд, но как бы грустно вам ни было, вы, вероятно, умрете, – как всегда сухо сказала миссис Солт.

Я заметил, что вопреки моей воле губы расползлись в улыбке.

– Идите, миссис Солт. Спасибо. – С этими словами я повернулся и поехал обратно в ад. Вернуться к любви моей жизни, чтобы умереть с ней. По крайней мере, мы спасли наше чудо.

Я проснулась, обливаясь потом, и уставилась в потолок, тяжело дыша. Старая деревянная отделка дома слегка потрескалась. Я убрала влажные волосы со лба и поняла, что у меня снова человеческая рука. Знак проклятия на моем запястье немного пульсировал, словно второе сердцебиение. Я, должно быть, трансформировалась обратно, пока спала. Неудивительно, потому что мой сон был… Он был…

Сопение чуть не заставило меня в шоке вскочить с кровати. Я напряглась, повернула голову и уставилась на прядь темных волос. Джексон. Он все еще спал рядом со мной. На улице светило солнце и щебетали птицы, но тени уже были глубокими. Судя по всему, уже вечерело. Мы проспали весь день.

Я лениво моргнула, почувствовав тяжелую мускулистую руку Джексона, которую он нежно обвил вокруг моей талии. Я осторожно приподняла одеяло и глубоко вздохнула. Окей. Может, мне стоит одеться и принять душ… и, может быть, почистить зубы. У меня заурчало в животе. Хорошо, перекусим. Вздохнув, я потерла лицо. Сон оставил несвежий привкус во рту. Грёза полностью затуманила мой разум, словно густое облако.

Раньше мне снилась только Мадлен Сент-Беррингтон, но на этот раз я была почти уверена, что в моем сне был Чарльз Честерфилд. Проклятый. И ребенок. Откуда взялись эти сны? Сначала я считала это обычным совпадением или побочным эффектом от моего присутствия на поле. Только на этот раз возникло ощущение, будто в мой разум кто-то вмешался. Шептал о своем присутствии и заставлял меня видеть эти сны. Кто-то пытался со мной общаться, чтобы я что-то поняла. Но кто? И что более важно, что именно этот кто-то пытался мне сказать?

Я вздрогнула, когда Джексон причмокнул губами и пробормотал что-то по-каджунски. Это отвлекло меня от размышлений, и я не смогла сдержать улыбку. Я осторожно сняла с себя его руку и подняла ногу, чтобы перелезть через него. В тот же момент его рука снова рванулась вперед и крепко схватила меня. Задыхаясь, я посмотрела вниз и обнаружила, что мы с Джексоном соприкасались носами. Мои волосы медленно закрыли нас, как занавеска. Закрыли от всего остального мира. Кожу покрыли мурашки.

– Куда собираешься, chérie? – пробормотал Джексон хриплым спросонья голосом. Его большой палец прочертил легкие круги на моем животе. У меня перехватило дыхание.

– Эм… я забыла, – вздохнула я.

Уголки его рта лениво скривились.

– Могу я поцеловать тебя? – почти нерешительно спросил он.

– А раньше тебе нужно было мое разрешение, о Великий Черный Король? – ответила я.

Его улыбка стала шире, а уставшие глаза заблестели чуть ярче.

– Это верно, я Король, – прошептал он, поднимая голову. И вот. Его губы на моих губах.

Все мое тело вздрогнуло. Вздох сорвался с губ и унес остатки сна, как свежий ветерок, охлаждающий мое разгоряченное тело. Однако в то же время мне стало жарко. Мышцы напряглись. Я сидела на Черном Короле практически полностью обнаженной и не знала, как мне все это понимать.

Джексон вздохнул и углубил поцелуй. Его руки зарылись в мои волосы. Я почувствовала, как его язык мягко пробрался между моих губ. Дрожа, я закрыла глаза и полностью отдалась чувствам, которые меня переполняли. Мои пальцы искали и находили горячую упругую кожу, растянувшуюся на подергивающихся мышцах. Его дыхание участилось, руки обвились вокруг меня, как канаты, почти отчаянно обнимая. Поцелуй становился все глубже и настойчивее. Джек отпустил мои волосы, но только для того, чтобы переплести мои пальцы со своими. Следы проклятия, как и наши тела, прижались друг к другу и стали такими горячими, что было почти больно.

Я, дрожа, открыла глаза и увидела, как на наших руках танцуют тени. Было такое ощущение, что кто-то сшил нас вместе. Стежок за стежком, до тех пор, пока не стало сложно понять, где начинаюсь я и кончается он. Наши сердца бились друг о друга. Я уже хотела закрыть глаза от удовольствия, но почувствовала нечто мягкое на голове. Сначала я подумала, что это Джексон, но его руки все еще были сплетены с моими. Задыхаясь, я оторвала свои влажные губы от его губ, потрогала эту мягкость и испугалась до полусмерти.

– Вот черт!

– А? – Стеклянный взгляд Джексона внезапно стал настороженным. В мгновение ока он бросил меня под себя, вытащил из кармана нож – он что, действительно спал с ним? – и озадаченно огляделся.

– Что случилось? – выдохнул он. С его лба свисала распущенная прядь волос. Я уставилась на него, прежде чем вспомнить о своей голове, и снова поморщилась.

– У меня кошачьи уши! – пожаловалась я. Уши дергались взад и вперед. Джексон озадаченно посмотрел на меня, в то время как беспокойство покинуло его взгляд и уступило место веселью.

– Именно так, – согласился он, а затем улыбнулся мне. – Выглядит мило. – Он слегка щелкнул пальцами по ушам.

– Боже мой, я Женщина-кошка, – простонала я, пытаясь сдержать уши. Губы Джека дернулись, а после из них вырвался смех.

– Это не смешно! – прошипела я.

– Ты должна видеть выражение своего лица, – хохотал Джексон. В ярости я толкнула его, и он скатился с меня. Он все еще смеялся.

– Ты такой… такой… – я пыталась найти слово, чтобы описать Джексона Сент-Беррингтона, но, возможно, требовалось гораздо больше слов, чтобы описать этого сложного человека. – Верблюд, – неубедительно закончила я, что только озадачило его, прежде чем он снова начал хохотать.

Раздраженная, я хотела вылезти из постели, но Джексон быстро схватил меня за одно из пушистых кошачьих ушей и потянул назад.

– Ай! Ну скажи мне, ты сумасшедший? – начала я, но он, все еще смеясь, обнял меня и поцеловал так крепко, что я едва могла дышать.

Затем он отстранился и, растрепанный, посмотрел на меня со своей кривой ухмылкой.

– Спасибо, что вернулась, – прошептал он, проводя большим пальцем по моей нижней губе.

Я смотрела на него. Плохой мальчик, который проклинал меня за то, что я гоняюсь по лесу, как легкая добыча, кричал на меня больше, чем я могла сосчитать, и сводил меня с ума – и все же я еще никогда не чувствовала себя такой любимой, как в этот момент.

Я предположила, что в этом и состояла настоящая магия, окружавшая Джексона Сент-Беррингтона. Он ненавидел и любил одинаково страстно.

Мой пульс стучал так сильно, что я чувствовала его на своем языке. Джексон застонал. Он оторвал свои губы от моих и поцеловал то место, где билось мое сердце.

– Ты моя, Элис Солт, – прошептал он, целуя точку над моим сердцем. По коже пробежала дрожь. Задыхаясь, я впилась пальцами в его волосы и сжала их. Его пальцы вырисовывали волнистые линии на моем теле. Его темные чары ласково окутывали мою кожу, а он смотрел на меня страстными глазами из-под густых ресниц. – А я твой. Каждый мой вздох до последнего будет твоим. Мое сердце принадлежит тебе. Я даю его тебе, чтобы оно продолжало биться, если твое когда-нибудь умолкнет.

Он прижал руку к моей груди, и мурашки распространились по всему телу. Намеренно или нет, но он точно что-то со мной сделал. Все мое тело покалывало, казалось, что я вот-вот потеряю сознание. Мое сердце сжалось. Я тяжело дышала.

– Джексон… – начала я, когда дверь внезапно распахнулась.

– Элис? Ты проснулась? Ты, случайно, не видела Джексона? Я ищу его, н… ох… – Изольда стояла в дверном проеме. На ней был завязан кружевной фартук, а в руках она держала миску и венчик. Девушка смотрела на нас широко раскрытыми глазами.

– Иззи! – испуганно вскрикнула я, повернулась и упала с кровати.

– Ох… – повторила Иззи, молниеносно выставив венчик перед носом. – Я ничего не вижу, – пискнула она, хотя это, конечно же, было неправдой.

Я отчаянно дернула покрывало с пола, но на нем лежал Джексон, который лишь нахально приподнял бровь.

– Иззи, я не часто это говорю, но ты мешаешь.

– Да, я заметила… Вообще, я много заметила, и в основном то, что я никогда не хотела бы замечать, но… милые ушки, Элис, – сказала она, пока тесто для торта капало с венчика.

– Слезь с покрывала, Джексон! – рявкнула я.

Он лишь усмехнулся, сел и бросил мне рубашку. Я проскользнула в нее в мгновение ока, в то время как Иззи все еще смотрела на нас. На ее губах тоже была широкая ухмылка.

– Существует ли причина, по которой ты меня искала? – спросил Джексон, плавно садясь и причесывая свои взъерошенные волосы.

– Да… нет… в смысле… – Иззи взяла себя в руки и, наконец, положила венчик обратно в миску. – Ужин готов, а я хотела обсудить с вами план действий на сегодняшнюю ночь. У нас должен быть план Б на случай, если Честерфилд попытается нас обмануть. Но время еще есть. Не беспокойтесь, – она усмехнулась и снова захлопнула дверь.

Только я начала вставать, как дверь снова резко распахнулась.

– О да, и на кухне есть торт. – Дверь снова хлопнула.

Я уставилась на Джексона.

– Она сейчас стоит там и подслушивает, не так ли?

Он фыркнул.

– Ты можешь остаться.

– Нет, не может! – послышалось из-за двери.

Джексон и я одновременно закатили глаза.

– Я сейчас приду, Иззи, – крикнул Джексон, нежно прикоснувшись ко мне. Он наклонился ко мне и прошептал:

– Если мы сможем пережить сегодняшний вечер, я хотел бы продолжить с того места, где мы остановились, chérie. Я бы хотел, чтобы так было всегда. Я знаю, это невозможно и мне следует держаться от тебя подальше, но я уже давно не был так счастлив. Просто иметь возможность держать кого-то за руку, – прошептал он мне на ухо, зачесывая за него прядь волос. Я, прищурившись, смотрела на него.

– Посмотрим… – коротко ответила я и, дрожа, побежала в ванную.

Я услышала, как он тихо засмеялся. Его грубый голос заставил дрожь пробежать по моей спине, в то время как я прижала руку к груди – ее кололо, почти жгло. Вздохнув, я сорвала рубашку и уставилась на себя в зеркало. Черные линии появились прямо над моим сердцем. Они почти походили на второй знак проклятия. Я, дрожа, прислонилась к умывальнику и смотрела на разветвления, которые расширялись и медленно сгущались в картину. Знак напоминал очертание черной короны.

Я резко вдохнула. Намеренно или нет, но Черный Король оставил на мне еще один след. Я нежно приложила руку к раздраженной коже, и мне показалось, будто я действительно чувствую второе сердцебиение. Неужели он опрометчиво связал нас вместе? Опять?

– Ох, Джексон, что же ты наделал? – спросила я свое отражение.

Я принимала душ до тех пор, пока горячая вода не заставила зеркало запотеть. Однако, когда я закончила и протерла его, я заметила, что отметина исчезла. Я была поражена. Что ж, может, пятно было просто чем-то вроде волшебного засоса. Возможно, мне стоит срочно поговорить с кем-нибудь о моей паранойе. Мой внутренний психолог пролистал журнал, снял очки ботаника и серьезно кивнул. Да, я определенно была не в духе.

Вздохнув, я отвернулась и надела черную школьную форму. Когда я надевала лакированные туфли, мой взгляд упал на узкую книгу, которая лежала на подоконнике, как будто кто-то оставил ее там для меня. Я подошла ближе, открыла первую страницу и увидела, что это копия руководства к плееру. Пока я успевала только пролистать страницы. У меня еще оставалось несколько часов до полуночи, может быть, пришло время глубже изучить тему игры и сделать несколько заметок. Даже если это поможет мне только разобраться в собственных мыслях, то, возможно, если я умру, через тридцать лет игрок найдет эту книгу и извлечет выгоду из моих знаний.

В этой мысли было что-то почти успокаивающее. Даже если я не смогу спасти игроков, которые мне так близки, у будущих учеников еще будет надежда.

Глава 19

– Готова? – спросил меня Джексон.

До полуночи оставалось совсем чуть-чуть. Ночь, словно одеяло, лежала над лесом, почти полностью поглощая каждый наш шаг. Легкий ветерок трепал мои волосы, туго стянутые резинкой. Кивнув, я поправила форму, в то время как уши пантеры беспокойно дергались.

Бастион ухмыльнулся мне и в знак крайней солидарности показал собачий хвост. Я мысленно улыбнулась, и мы углубились в лес. Шаги черных игроков мягко потрескивали в кустах. Я видела, как Хок носился над нашими головами в верхушках деревьев. Он подмигнул мне, когда увидел, что я смотрю на него.

Джексон решил пригласить на эту встречу как можно меньше игроков. Помимо Бастиона, Хока и меня пришли Фокс, Глория и Флора. Последняя должна была сказать нам, лжет Винсент или нет. Иззи осталась на территории Сент-Беррингтона с другими игроками и получила точные инструкции о том, что делать, если мы не вернемся. Настроение было странным. Напряженное, как перед грозой, хотя небо было безоблачным. Несколько сверчков стрекотали, но постепенно замолкли, и остался лишь шелест ветра.

Я пробежалась пальцами по папоротнику, пощупала его взъерошенную поверхность и глубоко вздохнула. Что бы ни случилось сегодня, это наверняка войдет в учебники истории игроков. Я почувствовала нежное прикосновение к другой руке и вопросительно подняла глаза. Джексон шел рядом со мной. Он не смотрел на меня, но его рука мягко скользнула в мою. Я не была уверена, держался ли он за меня или это я держалась за него. Рука об руку мы шли, пока тропинка перед нами не расчистилась. Ствол упавшего дерева, отмечавший край поля, оказался совсем близко. И там нас уже ждали. Игроки Честерфилда. Их форма выделялась – белая и безупречная. Они все были там. Кони – близнецы, Слоны – Пейсли и Даггер, Королева Регина и наверху, небрежно опустив одну руку в карман брюк, с нежной улыбкой, украшающей красивые полные губы, – стоял Белый Король.

Винсент.

Порыв ветра пробежался по его белокурым локонам, растрепав их, и мне снова захотелось их поправить. Раздраженная, я подавила это желание и демонстративно встала рядом с Джексоном. Минуту или две черные и белые игроки молча смотрели друг на друга. В итоге первым заговорил Винсент. Его голос звучал совершенно спокойно.

– Спасибо, что пришли. Честно говоря, я не был уверен, согласитесь вы на сделку или же попросту разрежете Регину на куски и отправите мне ее кусочки в подарочной корзине.

От его слов волосы на затылке встали дыбом. Регина сжала губы. Джексон скрестил руки на груди.

– У нас еще не было никакой сделки, Винсент, и подарочная корзина может прийти в любой момент.

Уголки рта Винсента дернулись, прежде чем его взгляд упал на меня. Он смотрел мне прямо в глаза, и на мгновение мне показалось, будто я все еще чувствую его горячую кровь на своих пальцах.

– Элис, – сказал Винсент. Ничего больше, но в его голосе скользило множество оттенков эмоций, и все они струились по моей спине.

– Винсент, – так же односложно ответила я.

Пространство между нами наэлектризовалось, и я ненавязчиво почесала проклятую метку. Хотела я этого или нет, но что-то во мне отреагировало на Белого Короля так же сильно, как и на Черного. То, что выходило за рамки простого физического влечения. Нечто первобытное, эхом отозвавшееся глубоко внутри меня. Это случилось потому, что в моем предке текла кровь Честерфилда и Сент-Беррингтона?

– …откуда ты взял информацию, – Джексон заканчивал фразу, которую я почти не заметила, поскольку была поглощена видом Винсента.

Я моргнула и заставила себя отвернуться. Тем не менее я заметила улыбку Белого Короля. Он выглядел почти довольным, как кошка, которая наконец поймала глупую птицу.

– Мой информатор? У меня нет информатора. Но у нас с Элис случилось небольшое приключение, о котором она, вероятно, уже рассказывала вам, – лаконично сказал Винсент, впервые глядя прямо на Черного Короля.

– Сон, – произнес Джексон. Винсент склонил голову.

– Возможно, это был сон. Но он содержал пугающе реальные элементы.

– Ты имеешь в виду Проклятие, совершенно бесполезные туннели и все такое? – сказал Джексон с насмешкой. Я бросила на него озабоченный взгляд.

Винсент заметил это и склонил голову так, что его светлые кудри коснулись воротника рубашки. Он повернулся ко мне и поймал мой взгляд.

– Я рад, что тебе удалось проснуться, Элис.

– О, да? – коротко спросила я, скрещивая руки на груди. – А как ты проснулся? Последнее, что я помню, это то, что тебя похоронило под бесконечным потоком проклятых пауков.

– Да, это был опыт, который мне не хотелось бы повторять в ближайшее время.

Винсент улыбнулся, но я заметила отголосок ужаса в его глазах. Это выглядело странно, но я не могла точно сказать, что это было.

– К чему ты клонишь, Винс? У нас нет всего дня, – резко ответил Джек, и Белый Король кивнул.

Он стряхнул застывшее выражение в глазах и благоговейно улыбнулся.

– Что ж, после того как Элис проснулась, я провел несколько приятных часов с Проклятием и немного лучше узнал его. Вернее, глубину его сути.

– И что он сделал? – спросил Джексон, скептически скрестив руки на груди.

Винсент небрежно пожал плечами.

– Дело не в том, что он сделал. Дело в том, что я нашел.

– Так и что же?

– Один из способов снять проклятие.

– Как это? – резко спросил Джек, и я напряженно подалась вперед.

Винсент склонил голову.

– Ты помнишь игроков 1890 года? – Винсент сделал паузу, чтобы дать Джексону время подумать. Он нахмурился.

– Ну да, а что с ними?

– Вопрос не в том, что с ними, а в том, кто тогда играл. Я уверен, ты знаешь Холлистера Кросса.

Джексон застыл, и я в замешательстве смотрела на королей.

– Кто такой Холлистер Кросс? – спросила я.

Джексон повернул ко мне голову, изогнув бровь.

– Холлистер Кросс был белым игроком с уникальной способностью. За все время, что проходят игры, она проявлялась лишь однажды.

– А что он умел?

– Общаться с мертвыми, – пробормотал Джек.

– И не только, – вставил Винсент. – Его возможности были куда шире. Он был похож на экзорциста. Мог вернуть умерших игроков, их дух, их сущность в их мертвые тела.

Мои брови взлетели вверх, а по голове пробежали мурашки.

– Это похоже на некромантию, – ответила я.

– Совершенно верно, – подтвердил Винсент.

– Это было жестоко, – сказал Джексон, пристально глядя на нас. – Холлистер возвращал мертвых игроков в их тела. Но это не могло вернуть их в игру. Согласно записям, те, кого он приводил обратно, были просто ходячими трупами, испытывающими невероятную боль, поскольку их тела продолжали гнить. Тогдашний Черный Король убил Холлистера. Это была ужасная бойня, и мы все должны быть благодарны за то, что эта способность так больше и не проявилась.

– Жестоко или нет, это могло бы стать решением нашей проблемы, – сказал Винсент.

Регина вмешалась, оттолкнувшись от дерева, встав на защиту своего Короля.

– Если то, что наблюдали Винсент и Элис, правда, тогда у Проклятия есть физическая оболочка. Элис могла бы взять на себя силы Холлистера и использовать их, чтобы заключить Проклятие в ловушку своего же тела. То, что сделано из плоти и крови, гораздо легче победить, чем просто дым.

– Это… – начала я.

– Нет, – вставил Джексон. Казалось, он вот-вот взорвется. – Это абсолютно недопустимо. Кроме того, это даже невозможно. Каменная фигура Холлистера потеряна.

– Я тоже так думал, – сказал Винсент, и на его лице промелькнуло торжество. – Но я нашел его. В туннелях. Раб знает, какое место я имею в виду, потому что именно там она получила свои новенькие кошачьи уши.

– Кладбище павших Пешек, – пробормотала я, и Винсент кивнул.

– Именно. Там я нашел Холлистера. Когда Раб займет его место, она сможет запереть Проклятие в клетке из плоти. Подумай об этом, Блэк Джек. Перемирия между Честерфилдом и Сент-Беррингтоном никогда не было. Однако я предлагаю его тебе.

– Мы сойдем с ума, – прорычал Джек, но Винсент лишь насмешливо посмотрел на него.

– Только если не добьемся успеха. Если мы заточим Проклятие, оно больше не сможет нам сильно навредить. Я серьезно, Джек. То, что я увидел, Проклятие… – Он снова вздрогнул. – Я просто предлагаю тебе шанс. Давай попробуем. Все вместе. Объявляем перемирие. Спускаемся в туннели командой. Проклятие обязательно попытается остановить нас, но если мы действительно доберемся до туннелей, то сможем помочь Элис занять место Холлистера, и она воспользуется уникальной способностью. – Его глаза вспыхнули, в то время как Джек помрачнел. – В конечном счете лучше устранить Проклятие, чем друг друга. У нас не было выбора, кого убивать. До этого момента, – мягко продолжил Винсент.

Джексон молчал и смотрел на Пешку Флору. Мы взяли ее с собой только для этого. Ее способность определять, лжет ли кто-то, не сильно могла помочь в бою, но в этой ситуации она была ценной. Если Винсент лжет, она это почувствует. Я затаила дыхание и уставилась на девушку, а та, в свою очередь, нервно закусила губу. Я опять восхитилась Джексоном, который почти полностью исключил из игры более слабых персонажей вместо того, чтобы сжигать их словно пушечное мясо, как наверняка сделали бы другие короли.

– Он говорит правду. Но что-то скрывает, – сказала Флора.

– Ну конечно, скрывает, – иронично пробормотал Джек.

Винсент только пожал плечами.

– Итак. Допустим, я подумываю о том, чтобы рассмотреть эту рискованную и очень глупую затею, – вставил Джексон, глядя на другого человека, контролирующего ситуацию. – Я полагаю, ты хочешь поделиться с нами своим грандиозным планом, чтобы мы вместе работали над ним. Взамен на что-то еще.

Мое сердце забилось чаще. Во мне зародилась надежда. Он действительно думал о сделке? Глаза Винсента мерцали, точно ледышки. Морозно-чистые и непроницаемо-синие. Он улыбнулся.

– Конечно, я хочу что-нибудь взамен, – согласился он. Подбородок Джексона напрягся.

– В этом-то и проблема, Винсент. Ты всегда чего-то хочешь. И я уверен, что если ты получишь то, чего желаешь, то отбросишь свой прекрасный план быстрее, чем мы пройдем по туннелям.

Винсент не выглядел обиженным. Он просто кивнул.

– Я вижу, мне нужно сделать все возможное, чтобы убедить тебя, – пробормотал он, без предупреждения вытащив прекрасный мерцающий кинжал.

Все черные игроки одновременно вздрогнули. Джексон молниеносно двинулся ко мне и закрыл собой. Я смотрела через его плечо. Винсент, однако, спокойно приложил лезвие к ладони. В следующее мгновение из пореза потекла темная вязкая кровь. Очарованная, я наблюдала, как капля скатилась по его ладони, но прежде, чем она успела упасть на пол, Винсент сжал руку в кулак.

– Я поклянусь кровью здесь и сейчас, если хочешь, – предложил Винсент, и я увидела, как Джексон вздернул брови. Его плечи были так напряжены, что, должно быть, это причиняло боль. Я заметила, как его пульс участился.

– Клятва на крови? Это так же драматично и антисанитарно, как звучит? – тихо спросила я.

Джексон едва заметно повернул ко мне голову.

– Клятву крови может дать только Король.

– Почему?

– Потому что только Короли могут истекать кровью, не превращаясь при этом в камень. Но если он нарушит клятву…

– Я превращусь в камень, а Джексон выиграет эту игру, – закончил за него Винсент. – Я готов это сделать. Я обещаю перемирие, и я пойду с вами в туннели, чтобы найти Холлистера. Клянусь, я сделаю все, что в моих силах, чтобы остановить Проклятие. Во время перемирия никто из моих людей не нападет на вас.

– А взамен? – резко спросил Джексон.

Винсент приподнял подбородок. Я почувствовала, как мое сердце слишком быстро забилось в груди. Взгляд Винсента скользнул по лесной подстилке, а потом остановился на мне.

– Взамен я хочу Раба, – тихо сказал он.

Я застыла. Джексон так сильно напрягся, что на его руках выступили вены. Темные тени вырвались из земли, словно разъяренные змеи, и образовали вокруг меня защитный круг.

– Нет, – сказал он в тот же самый момент, как я произнесла «по рукам».

Джексон повернулся ко мне.

– Я сказал нет, Элис, – сумел выдавить он. – Я не собираюсь отдавать тебя Честерфилду. Ни. За. Что. На. Свете! – Джексон выплюнул практически каждое слово.

Я осторожно подняла руку и положила ему на грудь, где билось его сердце. Оно мчалось слишком быстро. Прямо как у меня.

– Ты сказал, что ты Король и должен принимать решения, которые идут на пользу твоим игрокам, помнишь? Это как раз такое решение. Я пойду, если такова его цена.

– Не будь такой наивной, chérie, – отрезал Джексон, хватая меня за руку и притягивая к себе так, чтобы я могла слышать его шипение прямо в ухе. – Даже если он поклянется на крови, план опасен. Ты можешь умереть.

Его пальцы сильно впились в мою кожу, причинив боль.

Я стиснула зубы.

– Ты думаешь, я не знаю? Но что важнее: моя жизнь или жизнь твоих игроков?

Мы уставились друг на друга. Я знала, что это несправедливо. Знала, что повторяю его же слова, исказив их смысл. Этим я задела Джека – это отразилось в его глазах. Задела, потому что была права. Он не мог поставить меня выше всех своих игроков. Но он все равно сглотнул и покачал головой.

– Нет… нет… я… выбери что-то другое, – рявкнул он Винсенту. – Попроси что-нибудь еще. Без разницы что. Я все отдам, но не ее.

– Она, – коротко сказал Винсент. – Мне нужно только она.

– Почему?

– Потому.

– А что потом? Где гарантии, что ты не убьешь ее, пока она будет на твоей стороне? – крикнул Джексон. Я видела, как капля пота стекла по его лбу и исчезла в воротнике.

Винсент ни секунды не колебался. Он поднял руку и твердым голосом произнес:

– Проклятой кровью Белого Короля я, Винсент Честерфилд, клянусь своему оппоненту, Джексону Сент-Беррингтону, что ни я, ни кто-либо из моих игроков не нарушит перемирия. Кроме того, клянусь, что не причиню вреда Элис и не позволю никому сделать ей больно. Я клянусь помочь тебе остановить Проклятие любыми имеющимися в моем распоряжении средствами. Взамен я прошу того же и от вас. Вам не разрешается нападать на моих игроков, умышленно ранить их или возвращать Раба силой. Я буду придерживаться соглашения, пока это делаете вы. Кровь за кровь, Джексон. Ты принимаешь мою клятву?

Капля крови потекла по его руке и, мерцая, упала на пол. Джексон уставился на окровавленную ладонь.

Иззи что-то прошипела ему на ухо. Но я была достаточно близко, чтобы понять, о чем она говорила.

– Клятва действительна только до тех пор, пока мы ее соблюдаем. Если мы ее нарушим, у нас возникнет проблема. Тогда все клятвы потеряют смысл.

Джексон мрачно кивнул. Кровь хлынула с ладони Винсента на проклятую землю.

– Поклянись, что ты не заведешь нас в ловушку. Поклянись, что не предашь.

– Клянусь, я не планирую предавать тебя, – тихо сказал Винсент.

– Поклянись, что Элис сможет вернуться, как только мы поймаем Проклятие.

– Клянусь, что Раб по имени Элис вернется к тебе, как только мы поймаем Проклятие.

– Поклянись, что не станешь сотрудничать с Проклятием.

– Клянусь, я не стану сотрудничать с Проклятием и действовать от его имени.

Джек стиснул зубы. В воздухе стоял соленый и в то же время сладковато-медный, кровавый запах, от которого меня тошнило.

– Джек… – прошептала Иззи.

Они посмотрели друг на друга. Я не знала, хочет Иззи остановить его или подтолкнуть к заключению сделки. О чем бы эти двое ни разговаривали без слов, Джек в какой-то момент отвернулся и посмотрел на меня. Его темные глаза впились в мои.

– Ты уверена, что хочешь это сделать, Элис? Когда ты окажешься в Честерфилде, я больше не смогу тебя защитить.

Я кивнула. Один раз. Второй.

Глаза Джека помрачнели, а тени вокруг него были такими темными, что он практически слился с ночью. Тень под тенью. Он медленно шагнул вперед. Винсент свободно протянул ему нож. Его пальцы неподвижно лежали на блестящем лезвии. Джексон мог взять нож здесь и сейчас и воткнуть его в незащищенную грудь Винсента. Я поняла, что Винсент знает об этом, как и Джек. Они уставились друг на друга. Одно кровавое сердце так близко к другому. Я задалась вопросом, бьются ли их сердца синхронно.

Все зависело от решения Джексона. Он выберет либо порезать руку, либо обратить сердце Винсента в камень. Решение буквально висело на острие ножа. Вероятно, за всю игру ни один Король никогда не был так близок к другому, при этом не убивая его.

Белый Король не двинулся с места. Я даже не была уверена, дышит ли он. Я пыталась найти страх в его голубых глазах, но видела только лед и снег.

Джексон глубоко вздохнул. Его плечи напряглись. Он взял рукоять ножа из руки Винсента и нанес удар. Я вздрогнула и уже хотела закричать, прежде чем увидела, что рука Джека теперь тоже кровоточила. Джек схватил Винсента за руку и сжал ее.

– Кровь за кровь, я принимаю клятву. В надежде, что этот план удастся. Для блага всех будущих игроков, которым в противном случае пришлось бы разделить нашу судьбу, – сказал он с сильным каджунским акцентом.

Винсент, казалось, немного расслабился. Нежная улыбка появилась на его пухлых губах. Смешанная кровь королей внезапно перестала падать и, вместо того чтобы стекать вниз, стала двигаться вверх. Капли собирались в жидкую ленту, которая змеей обвивалась вокруг сцепленных рук. Медный запах крови стал настолько сильным, что мне пришлось подавить приступ удушья. Послышалось тихое шипение, как если бы кровь испарялась в руках королей. Когда они отпустили друг друга, я увидела одинаковые отметины на их запястьях.

Кроваво-красный глаз.

Я вздрогнула и каким-то образом поняла, что глаз не исчезнет, пока клятва не будет нарушена или отменена. Винсент отступил на шаг, протянул руку и позволил Регине передать ему носовой платок. Он спокойно вытер пальцы.

– Клятва была скреплена кровью. Отдайте нам Элис, и мы положим конец этому проклятию… вместе, – сказал Винсент, небрежно роняя платок на землю. Там яркая ткань с красными пятнами смотрелась не к месту.

Винсент смотрел на меня в ожидании. Я кивнула и пошла к нему, но Джексон остановил меня. Он схватил меня и заключил в объятия. Вокруг него клубилась тьма. Поднялся резкий порыв ветра, просвистевший между деревьями, корни заскрипели. Игроки отошли.

– Джек, не надо. Отпусти меня, – прошептала я. Его глаза стали аспидно-черными от гнева и отчаяния, когда тьма просочилась из его пор и пропитала землю.

– Ты должна пообещать мне, что позаботишься о себе, chérie. Что бы он ни хотел от тебя, что бы он ни делал, я не смогу защитить тебя. Я не смогу… – Выдох. Он дрожал. Это нельзя было увидеть, но можно было почувствовать. Я сделала единственное, что могла. Встала на цыпочки, зарылась руками в его прекрасные черные волосы и поцеловала его. Перед всеми игроками. Я чувствовала на себе их взгляды.

Белый Король вздрогнул, как будто его ударили. Мне было все равно. Я закрыла глаза и поцеловала Джексона, передавая таким образом все чувства, что у меня к нему были. Все ощущения, все слова, которые я хотела ему сказать и которые он запретил мне говорить. Я вложила все эти слова в свой поцелуй, надеясь, что он почувствует их на вкус, пока я позволяю своим губам блуждать по его. Наше неистовое, отчаянное дыхание столкнулось. Мы были похожи на двух тонущих людей. И мы сами ощущали себя таковыми. Мы вместе упали в бездонную тьму, не зная, где и когда мы поднимемся.

Я отдала все.

Он забрал.

Он отдал все.

Я все забрала.

Мы любили друг друга, но нам предстояло расстаться. Было чертовски больно.

В конце концов мы отстранились. Мои губы коснулись его в последний раз. Дрожа, я прижалась лбом к его лбу, вдохнула его запах и прошептала:

– Я вернусь. Я обещаю. – Джексон молчал.

Его руки оторвались от моих волос и обмякли.

Я тоже отошла от него и обернулась. Эти три шага от Черного Короля к Белому причиняли физическую боль. Ветер пронесся сквозь ночь и уложил мои волосы на плечи.

Винсент остановил меня, когда я собиралась сделать последний шаг через границу.

– Что касается нашего убийственного прошлого… Я должен настоять на некоторых мерах предосторожности, – сказал он и вынул что-то из кармана.

Я смотрела на него в недоумении, прежде чем поняла, что болтается между его тонкими пальцами. Это был ошейник и поводок. А в другой руке он держал кусок камня, который выглядел почти как ухо животного.

– Что?.. Это ухо? – спросила я.

Винсент театрально поклонился.

– Окажешь ли нам услугу, заменив нашу Ладью?

Я услышала позади себя, как Джексон по-французски выругался, и на мучительную секунду закрыла глаза.

– Ты зашел слишком далеко, Белый Король, – прошипела я.

Он медленно приподнял бровь.

– Раз у Блэк Джека был котенок, то будет честно, если у меня будет болонка, тебе так не кажется?

Любая искра сочувствия, которую я могла когда-либо испытывать к Винсенту, угасла в тот самый момент. Я пренебрежительно посмотрела на него.

– Я надеюсь, однажды ты попадешь в ад, Винсент Честерфилд.

Уголки его рта дернулись.

– Я уже в аду, – пробормотал он в ответ, протягивая ухо Никсона.

Я посмотрела на него с содроганием, запрещая себе бояться, и протянула руку. Боль мгновенно пронзила ее. Такой непреодолимый холод почти обжигал. Ладья, место которого я сейчас занимала, был пламенем, в то время как Никсон – холодом.

Я слышала свой крик, слышала, как Джексон звал меня, когда мое тело разрушала новая трансформация. Мои кости распались и собрались заново в мгновение ока.

Здесь кровь за кровь, и будет только так,

Для каждого в конце найдется враг.

И сердце никогда не даст покоя,

Заклятье вечное лежит на нас с тобою.

Я не была уверена, как долго меня изнутри обжигала ледяная вода, но в какой-то момент я стала задыхаться и почувствовала, как кто-то сжимает что-то вокруг моего горла. Ошейник. Винсент надел на меня ошейник.

– Вот так. Хорошая девочка, – похвалил меня Винсент, почесывая затылок, и в следующий момент он защелкнул поводок.

Я никогда в жизни не чувствовала себя такой униженной. Я хотела рычать, выть, кусаться, но подавила это желание силой. Я сама на это пошла. Я сделала все это не зря. Винсент снова сыграл в одну из своих игр, чтобы показать мне, где мое место. И рассердить Джексона. Я бы не доставила ему удовольствия победы.

Я, всхлипывая, подняла глаза и увидела, что Джексон и остальные смотрят на меня. Пока шла трансформация, я, видимо, оказалась на белой стороне.

Винсент улыбнулся и натянул мой поводок. Я заткнула уши и все-таки зарычала на него.

Он пристально посмотрел на меня.

– Даже не вздумай убежать или укусить меня, – мягко сказал он.

Затем он посмотрел на Джексона и насмешливо поклонился.

– Большое спасибо. Было приятно иметь с тобой дело, Блэк Джек. Я предлагаю всем успокоиться, прежде чем мы снова встретимся здесь завтра. Я возьму с собой Регину, моих Слонов и Коней и, конечно же, Элис. Тогда мы сможем пройти в туннели. Вы согласны или у вас есть какие-то пожелания?

Джексон тяжело кивнул. Бастион стоял рядом с ним, сдерживая его, а Хок, явно встревоженный, зашумел среди деревьев.

– В полночь, – сказал Джексон. – Мы встретимся здесь снова в полночь. И если, пока Элис с тобой, хоть один волосок упадет с ее головы, я тебя убью. Чем бы мы здесь ни клялись.

С этими словами он повернулся и практически убежал. Винсент смотрел, как он уходит.

– Увидимся завтра, – услышала я его бормотание.

Регина фыркнула.

– Я надеюсь, она стоит тех проблем, в которые мы только что влезли, Винс.

– О да, конечно, – пробормотал он в ответ, и я почувствовала, как его длинные пальцы коснулись моей шерсти.

Я вздохнула и отвернулась, но его рука сжалась и заставила меня взглянуть на него. В его глазах были эмоции, которые я не могла понять.

– Я знаю, ты меня сейчас ненавидишь. Но я не оскверню свою клятву. С тобой ничего не случится. Я обещаю.

С этими словами он натянул поводок и повел меня через лес. Однако после нескольких шагов он начал шататься, будто силы его резко покинули. Тяжело дыша, Винсент прислонился к стволу дерева и глубоко вздохнул. Он дрожал. Я почувствовала это через поводок.

– Ты в порядке? – Регина сразу же оказалась рядом с ним и пощупала его лоб. – У тебя все еще жар? Ты переборщил. Твои раны едва зажили.

– Все будет хорошо, – произнес Винсент, сделав еще несколько вдохов, и раздраженно оторвал руку Регины от своего лба. – Как дела с остальной частью плана? – спросил он, когда другие игроки догнали нас.

Регина сжала губы. В ее глазах появилось отчаяние.

– Блю должен присоединиться к нам через пару секунд. Насколько я знаю, Джексон ничего не заметил.

– Очень хорошо, – тихо сказал Винсент, а я в замешательстве заткнула уши.

Блю? Кто такой Блю?

Мы как раз пересекали черту, ведущую к поместью Честерфилд, когда заросли зашуршали, и появилась фигура. Винсент заставил меня остановиться, и я с удивлением уставилась на человека, который вылезал из темноты и выдергивал листья из своих волос.

Это была Глория.

– Как все прошло? – спросил Винсент.

– Он был слишком расстроен, чтобы понять, что я перешла черту. Только Изольда на мгновение заподозрила, но я отвлекла ее небольшим огнем на кухне. Последние два месяца были адом и казались вечностью, Винсент. Я полностью копирую ее внешне, но мои актерские способности имеют свои пределы.

Она драматично вздохнула и, когда подошла ближе, я зарычала. Звук вырвался из моего горла.

Глорию это позабавило. Она остановилась.

– Привет, Элис. Думаю, мы еще не были официально представлены. Я Блю, – резко сказала она, и в следующее мгновение ее лицо растаяло, точно воск. Каштановые волосы стали короткими и светлыми, а лицо сузилось. Только глаза остались такими же ярко-зелеными, как и раньше.

Я смотрела на нее в изумлении.

Она хихикнула.

– Я никогда не видела, чтобы волк выглядел таким озадаченным. Разве ты не знала, что у Винсента есть оборотень среди Пешек? Он тайно подбросил меня Джексону в начале игры.

Мех на шее вздрогнул.

Винсент подкинул оборотня. Значит, у него все-таки был информатор. Все время. Это было так… так… Это было гениально, Винсент. Я чувствовала, как меня охватывает еще большее разочарование, хоть до этого я думала, что дальше некуда. Несмотря ни на что, часть меня все же хотела доверять Винсенту.

Если это была Блю, то где же настоящая Глория? Я остановилась и в ужасе выглянула.

Винсент, должно быть, правильно прочитал мои мысли, потому что погладил меня по голове.

– Не волнуйся, настоящая Глория все еще дышит. Джексон бы почувствовал, если бы мы ее убили. Она все время была в Честерфилде. Ты сможешь составить ей компанию позже, пока мы будем готовить все к завтрашнему дню. А теперь пойдем.

Я зарычала и уперлась ногами в землю, выцарапывая когтями глубокие борозды, но Винсент тянул поводок до тех пор, пока у меня не закончился воздух. Я с лаем прыгнула вперед, попыталась укусить его и в следующий момент почувствовала упершийся в голову твердый ствол пистолета.

– Прекрати, или мы заткнем тебе рот, – резко сказал один из близнецов.

Я посмотрела на него. Это был Эбони. Я зарычала на него и вздрогнула.

Эбони шагнул вперед и потянулся ко мне, но я огрызнулась на него и, несмотря на обещание, попыталась снова трансформироваться. Мои мускулы дергались и тянулись, но трансформации не произошло.

Я зарычала и в следующее мгновение почувствовала, как они надели на меня намордник. Не грубо, но твердо.

– Ну, иди, – сказал Винсент с улыбкой. Я ненавидела то, как дружелюбно он разговаривал. Как хорошо он выглядел, когда затягивал ремни вокруг моей головы.

– Какой прекрасный день, – сказал он всем, но только скептически. Я подумала о том, чтобы помочиться ему на ноги. – Не будь занудой, – бросил он, когда в поле зрения появился особняк.

Он по-прежнему напоминал церковь из-за своей высокой башни, серых камней и витражей. Падшие игроки выстроились на нашем пути молчаливыми фигурами. Гравий хрустнул под нашими ногами, когда Винсент вошел внутрь. Автоматические стеклянные двери бесшумно распахнулись, а в холле на нас полилась классическая музыка.

– Вижу, она с вами, – услышали мы приветствующий голос.

Я подняла глаза и увидела доктора де ла Руа. Мисс Кросс стояла рядом с ним и разговаривала по телефону. Она подняла глаза.

– Винсент. Директор Честерфилд хочет поговорить с вами.

Винсент замер. Я с любопытством взглянула на него. Директор Честерфилда. Отец Винсента хотел поговорить с ним по телефону? Мне показалось или Винсент действительно побледнел?

Он просто кивнул и сказал:

– Одну минуту. – Он попытался говорить беззаботно, но я снова почувствовала легкую дрожь, проходящую через поводок.

– Он сказал немедленно, – спокойно, но твердо ответила мисс Кросс.

Винсент обернул поводок вокруг кулака.

– Конечно.

– Их он тоже хочет видеть, – заключила мисс Кросс, кивая в сторону Блю и Регины.

Они обе побледнели, однако кивнули. Что, черт возьми, здесь происходит? Почему эти двое так боятся обычного телефонного звонка?

Винсент двинулся с места. Но вместо того чтобы остановиться рядом с мисс Кросс, он продолжил путь. Я слышала, как она пробормотала: «Он уже в пути», а затем повесила трубку.

Сбитая с толку, я следовала за Винсентом. Его шаги эхом разносились по разрастающемуся зданию. Глаза бывших белых игроков, изображенных на картинах, смотрели на нас, пока мы поднимались по лестнице. Этаж за этажом. Мы поднимались все выше, а я все больше не понимала, что к чему. Почему мы пошли на крышу?

Мы подошли к двери, которая вела в оранжерею, но Винсент не пошел к ней, а остановился перед масляной картиной, на которой в полный рост были изображены Мадлен Сент-Беррингтон и братья Честерфилд. Он глубоко вздохнул.

– Ты в порядке? – шепотом спросила его Регина. Ее рука, легкая, как перышко, коснулась его плеча.

– Нет, – почти испуганно сказал Винсент, а затем крепче схватил мой поводок. Его взгляд блуждал по мне, а голос был хриплым: – Что бы ты ни увидела сейчас, не жалей меня. Я этого не заслужил, – мягко сказал он.

Все волосы на его затылке встали дыбом. Совсем недавно Джексон мог убить его, и тогда в глазах Винсента не было ни капли страха. Что здесь происходит?

Винсент взял раму большой картины. Он что-то искал, пальцы его вошли под выступ и… послышался щелчок. В следующее мгновение картина распахнулась. Это была дверь. Она разверзлась перед нами, как зияющая глотка. Позади нее показался длинный темный коридор, обшитый старым деревом. Пахло пылью и затхлым воздухом. Дверь давно никто не открывал.

Винсент пошел первым и потянул меня за собой. Мои когти щелкали по дереву. Вскоре мы наткнулись на другую дверь. Винсент остановился и постучал.

Ответа не последовало.

Мы ждали и ждали, но Винсент больше не стучал и не двигался. Казалось, что прошла вечность, прежде чем дверь, как по волшебству, внезапно распахнулась. Почему-то у меня возникло ощущение, что Винсент вот-вот пискнет, но он скользнул внутрь совершенно бесшумно.

– Вы опоздали! – донесся до нас медленный, низкий голос. Винсент двинулся с места. Теперь от наших шагов не было эха – его поглощал бордовый ковер. Мы стояли посреди большой комнаты, похожей на офис. Стены от потолка до пола были увешаны книжными полками. В комнате стоял массивный письменный стол. В одном углу находился камин с потрескивающим огнем, перед ним – угловой диван со столом, на который кто-то поставил шахматы. Черные и белые фигуры все еще смотрели друг на друга. Нетронутые. Не игранные.

Но мое внимание привлек человек, сидящий в одном из кресел. Высокая мужская фигура с широкими плечами. Мерцающий огонь освещал только половину его лица, в то время как другая была резко рассечена тенями надвое.

В одной руке, на мизинце которой красовался перстень, он держал бокал вина. Он лениво помахал им, поднял и медленно выпил, перед тем как, наконец, взглянуть на нас. Прежде всего мне в глаза бросились белые волосы, зачесанные назад, а затем я обратила внимание на голубые глаза, которые выделялись так же, как у Винсента.

– Директор Честерфилд, – пробормотала Регина, склонив голову.

Я застыла. Директор Честерфилд? Пока я пыталась осознать, что именно я видела, мой взгляд переместился на Винсента. Он говорил мне, что его отец был директором. Но еще он говорил, будто тот покинул поле. Я уставилась на директора Честерфилда и почувствовала, словно кто-то выдергивает пол из-под моих ног. Безмерный ужас наполнил меня, поскольку я знала этого человека.

Я знала директора Честерфилда, хоть никогда и не встречала его лично. Тем не менее я никогда не забуду его лицо, потому что оно преследовало меня в самых страшных кошмарах за последние несколько месяцев.

Перед нами был не кто иной, как Огастус Честерфилд.

Глава 20

– Отец, – официально произнес Винсент, немного поклонившись. Он поклонился!

Регина и Блю сделали реверанс. Они были тихими как мыши. В камине треснуло полено. По комнате полетели искры.

– Хм-м… – пробормотал Огастус. Его мизинец постучал по стеклу в руке. Оно дребезжало каждый раз, когда кольцо ударялось о него. – Это она? – наконец спросил он, не глядя на меня. Но я знала, что он имел в виду меня, поскольку Винсент притянул меня ближе к себе, почти защищая:

– Да, это Раб. Ее зовут Элис…

– Меня не интересует ее имя, – отмахнулся Огастус, а затем снова взял стакан и залпом выпил содержимое. – Что меня интересует, – продолжил он, вытирая каплю красного вина с уголка рта, – так это то, что вы сегодня обсуждали на краю поля с Черным Королем.

Винсент сглотнул.

– Я… я возвращал Раба, отец, – сказал он. И ничего больше. Ни слова о клятве крови. Ни слова о чем-либо другом.

– И все? – Огастус приподнял бровь.

– Пока что да, но… – начал Винсент, но остановился, когда увидел, как Огастус так сильно сжал стакан, что в нем появилась трещина.

– Но что?! – неожиданно крикнул мужчина и встал так резко, что девушки позади нас вздрогнули. Только Винсент хранил полное молчание. Выпрямил плечи. Приподнял подбородок. – Зачем ты тащишь сюда эту дворнягу, эту девчонку, а не лишаешь Черного Короля жизни? – крикнул Огастус, швырнув стакан.

Винсент быстро отреагировал и пригнулся. Стакан разбился о стену позади него и рассыпался тысячами осколков с острыми краями.

Пискнув, я прижала хвост и в ужасе уставилась сначала на одного, потом на другого Честерфилда. Винсент не ответил. Только Регина нервно вздохнула, явно обеспокоенная.

– Раб здесь, потому что я немного улучшил наш план, – спокойно сообщил Винсент своему отцу.

– Улучшил? – Огастус фыркнул и направился к своему сыну.

Тот упрямо приподнял подбородок.

– Да. Привлечь Блю было хорошей идеей, но за все это время она так и не смогла подойти к Джексону настолько близко, чтобы по-настоящему навредить ему. Он осторожен. Даже среди своих людей. Нам нужен кто-то, кому он так сильно доверяет, что уронит все свои щиты. И до сих пор никто не был ему так близок. Пока не появилась она. Она наш козырь. – И снова он не сказал ни слова о клятве крови.

– Она… – прошипел Огастус, хватая сына за подбородок так грубо, что я смогла услышать, как двинулись позвонки его шеи. – Она не более чем раковая опухоль, недоразумение и унижение этой игры. Я приказывал тебе не связываться с ней. Тебе было сказано убить ее в первый же день, проведенный здесь, в Честерфилде. И что ты сделал?

Он пренебрежительно отпустил лицо сына и плюнул. На Винсента. Тот даже не вздрогнул.

– Ты слаб и бесполезен, – пробормотал Огастус, и я увидела вспыхнувшее в его глазах безумие.

– Отец, – хотел ответить Винсент, но Огастус протянул руку и дал сыну такую сильную пощечину, что тот отлетел в сторону.

Винсент облизнул нижнюю губу. Она была разбита. По его глазам я видела, что ему больно, но он подавил это чувство.

– Я все еще смогу это сделать, отец. Просто дай мне немного времени, – категорично сказал он.

Огастус фыркнул и откинулся в кресле. Затем взял фигуру с доски. Черного Короля.

– Ну? Посвяти меня в свой план. Каков твой следующий ход, сынок? – лениво пробормотал Огастус. Он выглядел равнодушным.

Винсент глубоко вздохнул и кивнул Блю, стоящей позади него. Чуть не забыла, что она пошла с нами. Она шагнула вперед и, дрожа, улыбнулась. В этот момент ее лицо снова превратилось в восковую массу. В следующее мгновение она преобразилась в мою точную копию. Светлые волосы свободно ниспадали ей на плечи, глаза были застенчиво опущены. Она даже скопировала черную школьную форму.

– Ну и? – скучающе спросил Огастус.

– Она выглядит в точности как Эл… как Раб. Джексон не заметит разницы. Якобы в знак доброй воли я отпущу Блю к нему, а затем…

– Я убью его, – добавила Блю, немного неуверенно, но явно желая поддержать план своего Короля.

Мои волчьи уши беспокойно дергались. Они не могли убить его, по крайней мере, не нарушив кровавую клятву, из-за которой Винсент немедленно падет. И снова мне показалось, будто они держат все это в секрете от Огастуса. Они хотят скрыть перемирие?

– У меня было достаточно времени, чтобы понаблюдать за ними. Он ничего не узнает, а потом станет слишком поздно. Джексон слишком влюблен в нее, чтобы хоть что-то заподозрить, – голос Винсента в конце этой фразы слегка изменился.

Огастус молчал. В камине потрескивал огонь, и, хотя должно было быть жарко, по моему телу пробежал холодок.

– То есть вы наивно полагаете, что любовь слепа? – наконец спросил он.

Винсент сглотнул.

– Да… нет, я имею в виду, нет… не совсем, но…

Губы Огастуса скривились. Он не улыбался, хотя выглядел забавно.

– Что тебе еще предстоит усвоить, так это то, что нет ничего опаснее настоящей любви. Она не слепа, мой мальчик, но непредсказуема. А непредсказуемый Черный Король – последнее, что нам нужно. Это твоя вина, сынок. Ты принимаешь любовь за физическое влечение, и в первую очередь именно поэтому эта соплячка сбежала от тебя. Возможно, у тебя получится затуманить ее разум, но не сердце, – прошептал Огастус, поднимая шахматную фигуру и взглядом сверля Винсента в том месте, где, должно быть, билось его сердце.

Подбородок Винсента дернулся.

– Я обещаю, мой план сработает, – сумел сказать он. Я почувствовала его страх. Холодный и едкий.

– Мы все ему поможем, – вмешалась Регина. Казалось, она хотела встать перед Винсентом, защитить его, однако по-прежнему не двигалась.

Огастус неодобрительно посмотрел на нее.

– Только слабый Король надеется на поддержку своих игроков. Ты слабак, сынок? – Он холодно и расчетливо смотрел на сына.

Винсент напрягся. Его взгляд был абсолютно невыразительным.

– Нет, отец, я не такой.

Огастус приподнял бровь и отступил. Шахматная фигура упала на землю.

– В любом случае уже слишком поздно. Следуйте своему плану, но если вы потерпите неудачу, я лично вмешаюсь. Произошло уже слишком много того, чего не должно было случиться.

Винсент тихо вздохнул.

– Я не разочарую тебя, отец.

Винсент развернулся и быстрыми шагами направился к выходу, а Регина и Блю с видимым облегчением последовали за ним. Винсент уже потянулся к дверной ручке, когда голос отца остановил его.

– Оставь Раба здесь, мальчик.

Винсент застыл, а я, парализованная страхом, прижала уши.

– Зачем? – спросил он. Впервые его голос дрогнул.

Огастус стоял перед камином. Тени от огня отражались на его лице.

– Зачем? Потому что я так сказал. Вот зачем. – Его голос был раздраженным.

Винсент так крепко схватил меня за поводок, что мне перестало хватать воздуха.

– Я не могу этого сделать, – ответил он.

– Винс, оставь ее здесь, – в панике прошептала Регина.

– Не хочешь? Почему? Если вы рассчитываете на то, что ваш план хорош, то она нам больше не нужна.

Больше не нужна. Слова ужасным эхом отозвались у меня в ушах. Я тихо зарычала.

– Она все еще может быть нам полезна, – сказал Винсент. Его голос звучал напряженно, а взгляд метался взад и вперед, словно искал путь к отступлению, которого не существовало. Ни слова не слетело с его губ о плане использовать силы Холлистера для снятия проклятия.

Огастус уставился на сына. В камине трещал огонь. Синий цвет внутри пламени начал распространяться и развеваться, пока комната не окуталась ледяной синевой. Сама тень Огастуса, казалось, неестественно росла, раздуваясь, будто лужа, растекавшаяся по земле.

– Слабак… – пробормотал Огастус, и Винсент поморщился. – Твоя слабость мне омерзительна. На мгновение я действительно подумал, что у тебя наконец-то есть все что нужно, чтобы стать Королем. Я был почти впечатлен. Почти. Ты хочешь защитить Раба от меня? Я не могу придумать другого объяснения твоим возражениям. Твой последний шанс, мальчик: оставь ее здесь и уходи.

Винсент не двинулся с места. Он просто сжал губы и ничего не сказал. Я недоверчиво уставилась на него. Он сейчас действительно хочет защитить меня? Почему?

Огастус скривился, но я не могла сказать, выглядел он разочарованным или, что удивительно, довольным. В его черных зрачках отражался огонь.

– Как хочешь. Подойди сюда, – приказал он.

Я неизбежно сблизилась с Винсентом. Никогда бы не поверила, что мне захочется защитить его. Все во мне кричало о том, что надо схватить его и убежать. Неважно куда. Главное – выбраться из этого бункера.

– Винсент… – начала Регина, но Винсент резко кинул ей мой поводок.

– Держи ее крепче. Она не должна вмешиваться, – тихо прошипел он ей.

– Нет! – сказала Регина, но Винсент уже шел к отцу.

Послышался щелчок – это Огастус расстегнул пряжку на своем ремне и вытащил его из петель.

– Если потом ты сможешь выйти из этого кабинета, как следовало бы Королю, я приму решение на этот счет. Ты знаешь, что делать. А вы – вон! – рявкнул он в нашу сторону.

– Сэр, пожалуйста, – сказала Регина с паникой в голосе.

– Убирайтесь! – снова закричал Огастус, и девушки отчаянно удалились.

Я невольно поплелась за Региной и краем глаза увидела, как Винсент спокойно расстегнул свою белую рубашку и позволил ей упасть на землю. Ткань с легким шорохом сползла вниз и, белоснежная, легла на бордово-красную ковровую дорожку. Мускулы на предплечьях Винсента напряглись, когда он повернулся спиной к отцу и схватился за стул.

– Считай, – раздался голос Огастуса, и, когда Регина захлопнула дверь, я услышала, как был нанесен первый удар по голой коже.

– Один, – раздался приглушенный голос из-за двери.

– Позови доктора де ла Руа, – прошипела Регина Блю. Та кивнула и побежала.

Раздался следующий удар. Я поморщилась. В уме я тоже начала считать.

– Два.

– Это все твоя вина! – рявкнула Регина, и в ее глазах я увидела слезы и отчаяние.

– Он здесь только потому, что хочет защитить тебя. Я должна была убить тебя, когда у меня был шанс.

– Три.

Я зарычала на Регину, но с каждым ударом во мне усиливалось чувство жалости. Странное ощущение. Мне действительно было жаль Винсента Честерфилда. Как-то в начале игры Регина сказала мне, что я ничего не знаю о Винсенте или его игре. В то время я посчитала это замечание попыткой издевательства со стороны этой паршивой сучки. Регина все еще была стервой, но говорила правду. Я ничего не знаю. Винсент продолжал считать.

– Пятнадцать.

Его голос был напряженным, и благодаря своему прекрасному нюху я почувствовала запах крови. Регина фыркнула. Она тихонько плакала.

– Двадцать! – почти выкрикнул Винсент.

Ремень все быстрее и быстрее бил голую плоть. Неконтролируемо. Как будто Огастус вкладывал все свое безумие в каждый удар. На тридцатый раз Винсент перестал считать и просто закричал. С каждым ударом казалось – он вот-вот упадет. Я заметила, что очень переживаю. Нужно было что-то делать! Его забивают до полусмерти.

Я хотела сорваться с поводка, но Регина только крепче схватила меня.

– Если войти сейчас, станет только хуже! – прошипела она.

Винсент хрипло завопил. В этот же момент в коридоре появился доктор де ла Руа. Он тяжело дышал, будто бежал.

– Он что… – начал доктор.

В ту же секунду ужасные звуки в офисе стихли.

– Что ты скажешь? – задал вопрос Огастус.

– Спасибо, отец, – выдохнул Винсент.

Дверь открылась, и Винсент вышел. Он накинул рубашку, но не застегнул ее, его грудь была видна.

Доктор Де ла Руа мельком заглянул в кабинет, и в его глазах я заметила такое сильное отвращение, какое еще никогда ни у кого не видела.

– Отец, – сказал наконец доктор де ла Руа и легонько поклонился.

Погодите, отец?

Огастус фыркнул, и я увидела, как он вытер кровь со своего ремня.

– Еще один сын, который меня подвел. Кажется, в последние игры я приводил лишь королей-неудачников, – с этими словами он хлопнул дверью.

– Винс… – произнес доктор де ла Руа, на которого я смотрела с недоверием.

Доктор де ла Руа тоже назвал Огастуса отцом. Если мне не послышалось, то тогда доктор де ла Руа был вовсе не дядей Винсента, а… его братом?

– Не надо, я сам… Я сам все сделаю, – фыркнул Винсент, ковыляя по коридору.

Но как только мы вышли из него и скрылись за картиной, Винсент, тяжело дыша, рухнул на пол. Я поморщилась, когда увидела кровь, сочащуюся через его белую рубашку.

– Он разозлился на тебя, – сказал доктор де ла Руа, который сразу же встал на колени, чтобы осмотреть своего брата. – Из-за чего? – спросил он.

Винсент поднял голову, тяжело дыша.

– Ни из-за чего. Я с нетерпением жду, когда эта дерьмовая игра закончится и я наконец стану для него неважным. Пускай сдохнет вместе с Проклятием.

Доктор де ла Руа сжал губы.

– По-моему, твои ставки слишком высоки, Винсент.

Тот застонал.

– Это сработает. Джексон согласился на сделку. Пока отец ничего об этом не знает, у нас действительно есть шанс спуститься в туннели.

Несмотря на то что я испытала сегодня, его слова чуть не сбили меня с толку. Значит, Винсент действительно намеревался сдержать клятву. Он врал не нам, а своему отцу. Я моргнула и вспомнила. О Карсе, как он сидел со мной в туннелях и говорил о проклятии.

– А ты никогда не пробовал не делать этого?

– Конечно, даже много раз.

– И?

– Если я этого не сделаю, она пошлет что-нибудь похуже меня.

– И что же такое это «хуже»?

Думаю, теперь я знаю, что же такое это «хуже».

Огастус Честерфилд.

Мадлен, должно быть, прокляла его не меньше, чем Чарльза. Как иронично.

Доктор де ла Руа вздохнул. Когда он нежно положил руки на побитую спину брата, можно было увидеть его печаль и сомнение.

Внезапно он напрягся. Он издал хриплый звук, и, словно зачарованная, я смотрела, как руки доктора де ла Руа едва заметно вспыхнули. Он что-то пробормотал себе под нос, и Винсент начал медленно успокаиваться, после чего сел.

– Рано! Я лишь поверхностно залатал раны, – резко вставил доктор.

Винсент лишь устало посмотрел на него.

– Этого должно хватить. Мне нужно немного поспать, а затем я пойду на встречу с Черным Королем. Не мог бы ты сделать мне одолжение и отвести Элис вниз?

Доктор де ла Руа, вздохнув, кивнул.

– Конечно.

Винсент застонал и медленно поднялся. Регина сразу же оказалась рядом с ним, и они вместе спустились вниз по лестнице.

Это был мой шанс сбежать! Я должна была рассказать Джексону о том, что здесь видела. Я не клялась оставаться в Честерфилде, а лишь пообещала, но обещания могут быть нарушены. Я уже напрягла лапы и хотела бежать, но тут доктор де ла Руа схватил меня за ошейник и рывком потянул назад.

– Ну нет, Элис. Мы не можем отпустить тебя, чтобы ты рассказала всем об увиденном. И если отец поймет, что ты исчезла, последствия для Винсента будут только хуже. Мне очень жаль, – мягко сказал он.

Я зарычала и посмотрела на него. Док направил меня вниз по лестнице.

– Не смотри на меня так, – наконец сказал он, явно чувствуя себя неловко. – Мне самому все это не нравится. На самом деле я очень сожалею. Поверь мне.

Я продолжала смотреть на него, пытаясь понять то, что я только что увидела. Значит, Огастус Честерфилд, как и его брат Чарльз – или я должна называть его Карс? – был еще жив. Винсент был сыном Огастуса, а доктор де ла Руа, который до сих пор со мной дружелюбен, был старшим братом Белого Короля. Я рылась в голове в поисках информации об игре и Королях. До сих пор я верила, что только первенцы могут стать Королями. Оказывается, нет? Все ли Белые Короли произошли от Огастуса? Если так, то неудивительно, что за всю историю игры белая сторона так часто выигрывала. Огастус Честерфилд вырастил собственных чемпионов. Мне стало нехорошо.

И это свечение на руках доктора де ла Руа явно не было человеческим. Я обнаружила, что смотрю на них.

Док заметил это и почти смущенно улыбнулся.

– Ты никогда не задумывалась, почему некоторых взрослых пускают на поле?

Да, задумывалась, но тогда мне лишь сказали, что Проклятие допускает исключения. Не больше.

– Мисс Кросс и я – бывшие игроки. Я был Королем, а мисс Кросс – Королевой белого поля. Прошлую партию мы выиграли вместе. Как и все игроки, пережившие это испытание, впоследствии мы потеряли силы. Однако Проклятие – или в данном случае мой отец – позволило нам вернуться на поле, чтобы приносить пользу. Даже несмотря на то, что нас заставляют оставаться в тени и за каждое вмешательство сурово наказывают. Тем не менее у меня самого есть несколько полезных приемов. Когда я был Королем, я немного помогал с исцелением. Я, и мисс Кросс тоже. Поэтому мы выглядим довольно молодо. Проклятие, кажется, это не волнует. К счастью, отец тоже этого не замечает. – Несмотря на улыбку, он выглядел мрачно.

Я дернула ушами и фыркнула. Затем ненавязчиво выглянула в проход. Доктор де ла Руа – бывший игрок, но я – Ладья. Если у меня и есть шанс вырваться, то сейчас. Мне лишь нужно дождаться подходящего момента.

Он насмешливо улыбнулся мне.

– Я знаю, что мы тебе безразличны, Элис, но я говорю тебе это, поскольку считаю, что мы изначально должны были рассказать тебе все. Тогда, может быть, все сложилось бы иначе, кто знает. Мне очень жаль.

Прежде чем я успела среагировать, он вытащил из куртки шприц и воткнул иглу мне в бок. Я крикнула и вздрогнула, но в следующий момент мои глаза затуманились. Я споткнулась.

– Не волнуйся, это просто легкое успокоительное, чтобы уберечь тебя от глупостей.

Черт, черт, черт! Нет! Почему? Я зарычала, но это лекарство превратило мои конечности в пудинг, и я с трудом переступала с одной ноги на другую.

Он все еще улыбался, когда мы вошли в большой зал. Его голос был мягким, но хватка – неумолимой. Он открыл неприметную дверь, которую я бы, проходя, посчитала кладовкой для метел. Однако в нос сразу же ударил сырой, застарелый запах. Каменные ступени вели вниз. Доктор де ла Руа потащил меня за собой. Все глубже и глубже, пока мы не достигли старого подземелья, которое могло быть здесь со Средневековья. Подземное пространство зигзагообразно продвигалось сквозь тьму. Круглый каменный свод отзывался эхом наших шагов. Доктор направился к двери камеры. Он снял с меня намордник, а я была слишком ошеломлена, чтобы укусить.

Все во мне сопротивлялось, и я планировала побег, когда доктор де ла Руа протянул руку и прошептал мне:

– Я знаю, что ты не доверяешь нам, и это правильно. Но Винсент очень надеется снять проклятие. Он верит, что, если победит Проклятие, то будет свободен от нашего отца. Мы все страдали от него, но Винсент пострадал больше всего, он находится под постоянным давлением. Из-за этого он старается изо всех сил. Это не оправдывает его действий, но все мы совершали отчаянные поступки в безвыходных ситуациях. Надеюсь, однажды ты сможешь его простить. Если это хоть как-то утешает, я думаю, что ты дала этой игре то, чего не было ни у кого, – и это проблеск надежды. Даже если это не так, Винсент пытается уберечь тебя от бойни.

Сказав это, он толкнул меня в маленькую узкую камеру и захлопнул дверь. Я развернулась, зарычала и из последних сил бросилась к двери, но она была заперта. Сразу после этого я услышала, как шаги доктора де ла Руа стихли. Я взвыла и прыгнула на дверь, но успокоительное все еще действовало. Мне стало плохо, а дверь даже не скрипнула. Мысленно я ворчала, кричала, в то время как из моего горла вырывался только дикий лай.

– Видно, что у тебя есть мотивация выбраться, но она не имеет смысла, – внезапно прервал мои попытки дрожащий голос, заставивший меня слегка пошатнуться.

Худенькая фигура присела на голую койку и уставилась на меня усталыми зелеными глазами. Длинные, густые каштановые волосы спадали ей на лицо. Она выглядела подавленно, но я сразу ее узнала. Глория присела передо мной. Только на этот раз настоящая.

Глория слабо улыбнулась.

– Может, это подземелье и старое, но двери – нет. Я вывихнула большой палец на ноге, потому что слишком часто пинала дверь.

Вот отстой!

Она засмеялась.

– Да, я тоже так подумала.

Мои уши дернулись.

– Ты меня слышишь? – пролаяв, спросила я Глорию. Мне показалось, что я выгляжу нелепо.

Ее улыбка стала шире.

– Да, слышу. Кстати, я Глория, заклинатель домашних и дворовых животных Сент-Беррингтона. А ты ведь Раб? К сожалению, я узнала о тебе совсем незадолго до того, как меня похитили и заключили здесь. Я думала, что умру, если не поговорю с кем-то, кроме крыс. И поверь мне, крысы – не лучшие собеседники.

Я весело повиляла хвостом.

– Им стоило хотя бы телевизор тебе поставить, – ответила я.

Она хихикнула.

– Я тоже так считаю. Но, похоже, они считают хлеб с водой куда более интересным развлечением. Сначала и я так подумала, но пяти минут хватило, чтобы переубедиться. – Ее лицо помрачнело. – Я чертовски много думала, заметит ли кто-нибудь мое отсутствие. Но, очевидно, какая-то мелкая Пешка не так важна, чтобы ее искать. – Она замолчала, и я увидела одиночество и боль в ее глазах.

– Они тебя не забыли. Винсент тайком подкинул им девушку, которая превратилась в тебя. Они даже и не знали, что ты исчезла, – дала я ей знать, и в ее взгляде промелькнул проблеск надежды.

– Правда? Это здорово! – Она засияла. Глаза замерцали. – Или нет. Это с какой стороны посмотреть, – призналась она и прикусила нижнюю губу. – Скажи, а ты, случайно, не видела хорька? Такой большой, красно-коричневый и довольно симпатичный? – Она раскинула руки примерно на полметра.

– Ты про Принглса?

– Да! Ты видела его? Он в порядке? А Фокс? Фокс еще жив? Они все еще живы?

Глория чуть не упала с койки от возбуждения. Я посмотрела на нее.

– Принглс чувствовал себя очень хорошо, когда я видела его в последний раз, – успокоила я ее, прежде чем заколебаться. – А ты не помнишь, когда именно тебя похитили?

– В самом начале. Я дежурила вместе с Пейдж, когда она услышала шум. Принглс убежал. Я погналась за ним и попала Белому Королю прямо в руки. Я думала, что мне конец, но, когда очнулась, я оказалась здесь, наедине с крысой Луи. – Она скривилась.

Винсент, этот ублюдок. Той ночью он и правда похитил девушку. Значит, история, которую рассказала мне Глория-Блю, более-менее правдива и Глория не знает, что Пейдж мертва.

Я глубоко вздохнула и начала рассказывать. Все, что она пропустила. Я говорила в основном для того, чтобы заполнить тишину в камере, но, возможно, и чтобы извиниться. Когда я начала рассказывать, что Пейдж, Кейт и другие Пешки, которых я едва знала, уже пали, по ее щекам потекли слезы. Однако она промолчала и лишь кивнула. Когда я закончила, она фыркнула и вытерла нос грязной школьной формой.

– Я выросла на поле, как и все, – пробормотала она. Ее нижняя губа задрожала. – Я знала, что многие из моих друзей не выживут, но Пейдж… – она подавила это слово и снова всхлипнула.

Я осторожно положила лапу ей на ногу.

– Мне очень жаль, – сказала я.

Она улыбнулась сквозь слезы.

– Это игра, даже если практика более жестокая, чем теория. Пейдж была неосторожна. Она должна была быть готова. Он… Не думаю, что есть смысл злиться на кого-то. Мы все жертвы и преступники одновременно, – она тихо фыркнула. – Спасибо, что рассказала мне все это. Но что нам делать с Джексоном? Мы должны его предупредить. Он не должен умереть. – В ее глазах отразился ужас.

Я огляделась. Окна здесь не было. Ничего, что хотя бы отдаленно напоминало путь к свободе. Здесь внизу был только камень, кровать, ведро, которое, должно быть, служило туалетом, и, вероятно, крыса Луи. Конец. Мускул на моем плече беспокойно дернулся.

– Мы что-нибудь придумаем. Думаю, сейчас нам стоит немного отдохнуть, – предложила я.

– В любом случае, находясь здесь, мы больше ничего сделать не сможем, – сухо сказала Глория, откинувшись на койку и ласково похлопав рядом с собой. – Иди сюда. Если хочешь… – она застенчиво посмотрела на меня.

Что бы ни говорил Винсент – я не болонка, а волк, который бы вряд ли поместился на маленькой раскладушке. Я села рядом и свернулась калачиком. Затем почувствовала руки Глории на своей шерсти, и хотя в моей голове роился бесконечный поток мыслей, а здесь было холодно, сыро и неудобно, через очень короткое время мои глаза закрылись.

Глава 21

Пахло кровью. Одновременно медный, соленый и сладкий запах. Крики боли эхом разносились по лесу. Густые клубы дыма поднимались издали. Я почувствовал, как потрескивающий огонь обжигает мне глаза. С неба сыпались хлопья пепла. Резкий ветер порвал мое пальто, когда я напряг мышцы и совершенно бесшумно взобрался на подоконник, рассыпавшийся у меня под ногами.

Треск ружейных выстрелов смешивался с предсмертными криками. Все слуги сошли с ума и разорвали друг друга на части.

Дрожа, я глубоко вздохнул, прежде чем вынуть платок из лацкана, обернуть им кулак и замахнуться. Окно, на которое мой отец потратил чуть ли не половину своего состояния, разбилось, издав неприятный, громкий звук. Я залез, открыл защелку и толкнул окно, чтобы проскользнуть внутрь дома как можно тише. Мои ноги утонули в ковре. Я присел и прислушался. Коридор передо мной был полностью погружен в темноту. Шумы снаружи едва доходили до моих ушей.

Поблизости никого не было. Я медленно полз. Даже если бы на стенах горели масляные лампы, мне не нужен был свет, чтобы ориентироваться. Не могли не остаться незамеченными и следы разрухи. Я прошел через разбитую дверь. Кто-то безжалостно разрушил инкрустации венецианской резьбы, чтобы проникнуть внутрь. За ней я увидел горничную. Она превратилась в камень. Она все еще сжимала простыню в тонких руках.

Я подавил в себе желание пощупать ее пульс, который давно исчез. Все, что я мог сделать, – это положить конец этому безумию. Неважно, какими средствами… Даже если для этого мне нужно убить собственного брата.

Я полез в карман и молча вынул отцовский пистолет. Порох был уже заряжен, спусковой крючок готов. Одна пуля – один выстрел. Больше у меня нет, но и не нужно. По крайней мере, пока.

Я остановился перед дверью в другом конце коридора и глубоко вздохнул. Я никогда не любил охотиться на вечеринках, которые устраивал мой отец, но в основном я знал, что делать. Это лишь стрельба. Однако мои пальцы дрожали, когда я толкнул дверь и вошел в личную комнату брата.

Все западное крыло на верхнем этаже всегда принадлежало ему. Он уединялся здесь всю свою жизнь, предпочитая читать, пока я возился на улице, ловил рыбу в пруду или катался на природе.

Разные, как черное и белое. Так, улыбаясь, наша мама всегда описывала нас. Ее слова эхом отозвались в моих ушах, когда я тихонько закрыл за собой дверь. В камине горел огонь. Везде были книги. Горы книг, готовые вот-вот опрокинуться.

Я сразу его увидел. Огастус сидел в большом кресле с подголовником, рукава его рубашки были закатаны. Бокал вина в руке и древние шахматы отца стояли перед ним. Я всегда ненавидел эту игру. Я заставил себя оставаться абсолютно спокойным, когда поднял пистолет. Мой указательный палец опустил курок, и, хотя я был уверен, что не издал ни звука, брат поднял глаза.

Он смотрел прямо в дуло пистолета. Огастус не выглядел удивленным, и вместо страха я видел в его глазах только презрительную насмешку. Так он смотрел на меня в детстве. Еще до того, как причинил мне боль. Скрытая ступенька под столом. Удар перстнем о мое плечо. Когда я купался в озере, он погружал меня в воду, пока я не поверил, что утону. Я безропотно переносил все его выходки. Огастус был старшим, наследником Честерфилда. И то, что хотел лорд Честерфилд, он получил. По крайней мере, так было до тех пор, пока в нашу жизнь не вошла Мадлен…

– Зачем тебе эта штука, младший братец? Лучше убери его, пока не выбил скудные мозги из собственной головы, – сказал он. В воздухе витал запах алкоголя. Глаза Огастуса были налиты кровью, но он смотрел на меня, не мигая.

– Где Мадлен? – спросил я, поднимая пистолет чуть выше.

Огастус улыбнулся, будто я рассмешил его.

– Я полагаю, она все еще спит.

– Где?

Он поднял руку. Я вздрогнул и чуть не уронил пистолет, но Огастус только взял со стола графин с вином и налил в свой бокал новую порцию. Кристально чистый предмет наполнился темно-красной жидкостью, в которой отражался огонь.

– И правда, где? Там, где у нее может быть так много времени, чтобы подумать о своем поступке, и где она может должным образом пожалеть об этом, пока у нее медленно заканчивается воздух. Эта ведьма действительно прокляла нас, ты можешь в это поверить? Может, мне все-таки стоит сжечь ее, и тогда все это, вероятно, прекратится, – пробормотал он и тихо засмеялся.

По всему телу пробежала дрожь.

– Где Мадлен? – крикнул я, поднимая руку и бросаясь на брата. Дрожа, я прижал пистолет к его лбу и, тяжело дыша, уставился на него. Не знаю, в каких глазах безумие вспыхнуло ярче – в его или в моих. – Где она? – крикнул я ему. С губ слетела слюна.

Огастус только приподнял бровь и спокойно отпил вина.

– Давай сделаем так, брат: скажи мне, где ты спрятал ублюдка, а я скажу тебе, где эта сука.

– Не думаю, что ты понимаешь правила этой игры, – отрезал я. – Я тот, у кого пистолет. Скажи мне, иначе я выстрелю!

Огастус облизнул губы и медленно поднялся.

– Хорошо, тогда давай поиграем, братишка.

Мои глаза расширились, и я уставилась в темноту, чувствуя вкус крови и пепла во рту. Я сухо сглотнула. Что-то меня разбудило. Шум? Холод, пронзивший мои кости? Головная боль, пульсирующая у меня в висках? Все вместе?

Я огляделась по сторонам и не увидела ничего, кроме камня. Холодный, затхлый запах… темница! Я была в темнице Честерфилда. Я, наверное, спала долго и крепко, потому что кто-то за это время поставил в нашу камеру поднос с едой и две бутылки воды. Слава богу!

Глория все еще крепко спала на кровати надо мной. Она тихо вздохнула. Должно быть, я снова трансформировалась во сне, ведь когда я села, то коснулась пола босыми человеческими ногами.

Замерзшая, грязная и голодная, я подошла к еде. Это был кекс и толстый сэндвич. Рядом с водой стояла банка энергетического напитка с прилепленной к ней запиской.

«Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть.

Я вытащу тебя из камеры позже.

Винсент».

Мое сердце отяжелело, когда я прочла витиеватый почерк. Тем не менее я попыталась подавить свое сострадание и принялась за еду. Затем я до последней капли выпила воду из бутылки. Энергетик оставила. Только я собралась положить в рот последний кусок сэндвича и начала думать, каким образом здесь умыться, как вдруг заметила что-то за решеткой. Я в шоке подавилась и закашлялась. На меня смотрели два глаза.

– Это тунец? Ты могла бы что-нибудь мне оставить, – эти слова эхом разнеслись по камере.

Я замерла.

– Карс?

Кот промурлыкал и появился из темноты. Он выглядел изрядно потрепанным. Его белый мех был грязным, и он хромал. Плюс ко всему, видимо, исхудал, потому что без проблем проскользнул через решетку и сел передо мной.

– Карс? – недоверчиво повторила я, и кот закатил глаза.

– Элис? – передразнил он меня.

– Карс! – прорычала я немного более сердито.

– Элис! – рявкнул он мне.

– Карс!

– Элис!

– Чертов кот!

– Паршивая предательница!

– Можешь укусить меня!

– Вдоль или поперек?

– Пошел ты, кот!

– Ты правда этого хочешь?

Мы сердито уставились друг на друга, и я почувствовала себя немного глупо. Я разочарованно фыркнула.

Тем временем Карс торжествующе приподнял уши.

– Ха, выиграл!

Я зарычала и поднялась на ноги.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я сердито, но тихо.

Глория уже начала просыпаться и тревожно ворчала. Хвост Карса раздраженно дернулся.

– Очевидно, в очередной раз спасаю твою задницу, хоть я и поклялся никогда больше этого не делать.

– Тогда зачем ты это делаешь?

– Потому что я глуп и сентиментален?

– А настоящая причина? – серьезно спросила я, игнорируя его комментарий.

Карс вздохнул и уставился на меня не моргая.

– Мой брат, – мягко сказал он. – Ты видела его. – Утверждение, а не вопрос. Тем не менее я кивнула.

Карс прижал уши.

– Как бы сильно я на тебя ни злился, я не оставлю тебя своему брату.

– Твой брат и ты… как вы оба можете быть живы?

– Это долгая история, – он сразу же уклонился от моего вопроса. Я пристально посмотрела на него.

– А не та ли это история, которую ты показываешь мне уже который месяц?

– А? – он раздраженно уставился на меня.

– Эти сны. Сначала они были о Мадлен и проклятии, теперь внезапно про тебя и Огастуса. Не смотри, будто не понимаешь, о чем я говорю, все это не просто так! Это ты посылаешь их мне, не так ли? – Я была в этом почти уверена. Они не могли быть ни от кого, кроме него.

Карс лишь смущенно уставился на меня.

– О чем ты, человечек? Ничего я тебе не посылаю, я же кот, а не почтовый голубь!

– Но ты… – начала было я, но Карс прервал меня.

– Мы можем обсудить это позже, но сначала нам нужно уйти, до того, как Огастус поймает тебя.

Я резко вздохнула и скрестила руки на груди. Карс остановился и смущенно уставился на мое голое тело.

– Кстати, а ты заметила, что на тебе нет одежды?

– Это трудно не заметить, – коротко ответила я.

– Примкнула к нудистам?

– Скорее, к Ладьям.

– Ну да… в этом больше смысла, – неубедительно сказал Карс и, вероятно, почувствовав это и немного смутившись, моргнул и обернул хвост вокруг своих лап.

– Тогда лучше всего поднапрячься, мы должны пройти…

В то же мгновение позади нас проснулась Глория, зевая и моргая.

– Элис, с кем ты говоришь?

– Ни с кем, – ответила я.

– Со мной, – сразу вмешался Карс.

Глория уставилась на Карса, и ее рот открылся от удивления.

– Откуда здесь кошка?

– Ах, да… та, что умеет разговаривать с животными. Я чуть не забыл про тебя. У меня тут кое-кто, кому ты точно обрадуешься, – сказал он, оглядываясь по сторонам. – Эй, малыш, можешь выходить. Я нашел ее, – крикнул он через плечо.

Глория уставилась на Карса широко раскрытыми глазами, и, хотя я все еще была немного обеспокоена, что будет сложно это все ей объяснить, она тихонько забормотала. В следующее мгновение через решетку пролетел тощий хорек.

– Принглс! – воскликнула Глория, вскакивая так быстро, что кровать едва не сломалась. Хорек бросился ей в объятия и, приветствуя, обвился вокруг шеи.

– Я тоже скучала по тебе, – выдохнула она. – Я знала, что ты найдешь кого-нибудь, кто поможет. Спасибо!

Она фыркнула и прислушалась к смешку хорька.

По крайней мере, Карс был достаточно любезен, чтобы просветить и меня.

– Тебе нужно поблагодарить это создание за то, что ты теперь можешь сбежать. Он выследил меня в лесу и рассказал о похищении. Знаешь, как сложно понять истеричного хорька? В какой-то момент я понял, что у тебя проблемы, но, черт возьми, меня всегда удивляло, как глубоко ты погружаешься во всякого рода проблемы, – ругался он, пока шел вдоль стены камеры.

– Ты действительно хочешь мне помочь? Просто так? Почему?

Он сердито посмотрел на меня.

– Я всегда помогаю, когда могу. А по крайней мере сейчас я могу вытащить тебя отсюда, – коротко сказал он.

– Почему я должна тебе доверять?

– А у тебя есть выбор?

– Да, например, подождать здесь, пока Винсент не вытащит меня, как и обещал. У нас есть план. Мы работаем вместе.

Карс уставился на меня и взмахнул хвостом.

– Да, я знаю. И план не сработает.

– Почему нет?

– Некромантия работает, только если человек мертв. Мадлен не умерла, по крайней мере не так, как должна была. Вы бы просто разозлили ее и усугубили ситуацию. Кроме того, Огастус идет сюда, чтобы забрать тебя. Как можно скорее, чтобы Винсент не увидел, как его сумасшедший папочка крадет его игрушки.

– Как… откуда ты знаешь?

– Я просто знаю.

Я глубоко вздохнула и попыталась успокоить пульс, который был сумасшедшим от страха.

– Мы должны предупредить Джексона и Винсента, что план не сработает.

– Я это и планирую сделать.

– Окей. Как ты собираешься вытащить нас отсюда? – скептически спросила я.

– Сезам, откройся! – закричал Карс в стену.

Я посмотрела на него. Он усмехнулся в ответ.

– Маленькая шутка для разряжения обстановки.

Он прижался лапой к камню, который сразу же откатился внутрь. Послышался легкий щелчок, когда массивный каменный блок сдвинулся в сторону. Со стен сыпалась пыль, и нас обдало ледяным затхлым воздухом.

Глория ахнула.

– Что… как… что это? – запинаясь, пробормотала она.

– Туннели… – завороженно ответила я. – И почему я не додумалась поискать здесь, внизу?

Карс взглянул на меня через плечо.

– Если бы я не знал это место лучше, то сказал бы, что дорогой доктор де ла Руа тоже знает темницу и оставил нам маленькую лазейку для побега. Он определенно не ожидал, что ты будешь слишком глупа, чтобы найти ее без моей помощи, – подняв хвост, кот зашагал в темный туннель.

– Не мог бы ты перестать постоянно оскорблять меня? – огрызнулась я.

– Только тогда, когда это перестанет доставлять мне столько удовольствия, – последовал ответ.

Я, ругаясь, собралась последовать за ним, но меня остановила Глория.

– Вот, – она протянула футболку и джинсы.

– О, спасибо. Откуда это у тебя? – Болтовня Карса заставила меня забыть о том, что я была голой.

Глория ухмыльнулась.

– Они приносят мне сменную одежду каждые два дня. К сожалению, у меня нет обуви.

Она улыбнулась мне, когда я смущенно натянула футболку и штаны. Одежда была мне немного велика, но, по крайней мере, прикрывала все, что нужно. Я задрала штанины.

– Элис! Не время одеваться, пойдем, – прошипел Карс из туннеля.

– Я не могу ходить голой, – пожаловалась я и проскользнула в туннель с Глорией и Принглсом.

Карс был не более чем белым пятном перед нами. Белым, презрительно фыркающим дерзким пятном.

– Я хожу голым уже триста лет, и никто раньше на это не жаловался.

– У тебя есть мех.

Казалось, у нас с Карсом было кое-что общее: когда мы нервничали, мы любили жаловаться. И поэтому мы усердно жаловались, протискиваясь через туннель, полный напряжения. Это было чертовски сложно. Мне с трудом удалось протиснуться, и я почувствовала, что кислорода едва хватает, чтобы не упасть.

Глория позади меня тоже тяжело дышала. В какой-то момент у меня перехватило дыхание, что затруднило продолжение ссоры с Карсом, и я просто подтолкнула себя вперед. Как только коридор стал слишком узким, я подумала, что застряла, но очутилась в более просторном месте.

– Где мы? – задыхаясь, спросила Глория позади меня.

Выдохнув, я убрала волосы с лица и огляделась.

– Под лесом. Идемте, – скомандовал Карс и двинулся вперед.

Я пошла за ним, но что-то мне не нравилось. Путь, по которому мы пошли, вел не глубже в поле, а… Я не очень хорошо ориентировалась здесь, но все еще была уверена, что Карс уводит нас в другое место.

– Постой! Ты куда?

Карс остановился и уставился на меня горящими глазами.

– Я отведу тебя домой, – тихо сказал он.

– В Сент-Беррингтон?

– Сент-Беррингтон – не твой дом, Элис. Я имею в виду Фокскрофт. Я доставлю тебя в безопасное место, а затем вывезу из города, чтобы мой брат не смог тебя найти.

Он говорил успокаивающе, но настойчиво, словно пытаясь убедить меня в чем-то очень важном. Я внезапно остановилась и покачала головой.

– Нет… я… нет, Карс. Я не могу позволить Джексону… – я чуть не подавилась словом «умереть».

Меня затошнило, но я продолжала отчаянно трясти головой.

– Верни меня! – потребовала я, тяжело дыша.

– Элис… – начал было Карс, но туннель перед нами стал двигаться. Несколько каменных кусков упало, и я услышала, как что-то скрипнуло и сломалось. Под землю ворвался луч света.

– Осторожно! – крикнула я, пятясь назад.

В то же мгновение часть старого туннеля полностью разрушилась. Повалились земля и огромные валуны. Обломок сильно ударил меня по плечу. Я зашипела, затаив дыхание. Потом все прекратилось.

– Что это было? – спросила Глория, кашляя и смахивая пыль со своего лица, пока я отчаянно оглядывалась.

– Наверное, обрушилась опорная балка, – ответила я, тоже кашляя, и огляделась. – Карс? – позвала я и, наконец, увидела белый мех, выглядывающий из-под груды упавших камней. – Нет! Нет! Нет! – Я побежала вперед и отшвырнула камень в сторону. – Карс?! Чарльз? Ты в порядке? Скажи что-нибудь! – В панике я вытащила кота. Он был весь грязный, а одна его лапа торчала под странным углом.

– Ой! – простонал он перед тем, как упасть в обморок. Он потерял сознание, но все еще был жив.

– Слава богу, – вздохнула я, прежде чем оглянуться.

– Как нам теперь выбраться отсюда? – нервно спросила Глория.

Я оглядела местность в поисках пути к отступлению и, наконец, заметила немного выше нас дыру, из которой только что упали куски земли. Кашляя, я боком, словно краб, двинулась вперед, посмотрела вверх и увидела звездное небо над нами.

– Глория, помоги мне подняться, – сказала я.

Глория кивнула и сцепила руки в замок, чтобы подсадить меня. Я поднялась.

– Что ты видишь? – спросила Глория, покачиваясь подо мной.

Я покрепче схватилась за скалу, чтобы Глории стало чуть легче.

– Мы совсем недалеко от леса, – ответила я.

Солнце, должно быть, зашло недавно, потому что полумесяц как раз выглядывал из-под деревьев. Тихо чирикали сверчки, а в зарослях что-то шуршало. Я собиралась сказать Глории, что она может опустить меня и что нам нужно найти другой способ, как вдруг услышала где-то впереди небольшой шорох, за которым последовал шепот.

– Что происходит? – спросила Глория, заметив, что я напряглась и склонила голову.

– Кажется, я вижу Винсента, – сказала я.

И действительно, хотя было темно, я могла различить его силуэт. Он прислонился к дереву, а рядом с ним стоял другой человек, чей голос эхом донесся до нас.

– Что случилось, Винсент?

Я посмотрела так высоко, как могла, и подумала, стоит ли мне привлечь его внимание к нам. Но я не могла представить, что он скажет, когда узнает о нашем побеге из его темницы.

Винсент засунул руки в карманы. Его белая форма ярко выделялась. Рядом с ним стояла Блю. Она жевала жвачку и лопнула маленький розовый пузырек. Винсент раздраженно посмотрел на нее.

– Я же сказал, меня раздражает твое чавканье, – ответил он.

Лунный свет мерцал в нескольких местах между густой листвой и превращал его волосы в пряное серебро.

Блю вздохнула и медленно подошла к Винсенту. Мне было немного не по себе от того, как она двигалась. Она ходила вокруг Винсента, как кошка вокруг сметаны.

– Тебе бы немного поспать. Тебе не следовало… – она сказала это так тихо, что я не смогла разобрать конца предложения.

– Я не мог заснуть, у меня болела спина, – пробормотал он, и Блю вздохнула.

– Ты мог бы принять обезболивающее.

– Нет необходимости. Мне нравится боль. Благодаря ей я чувствую себя живым.

– Хм-м… – скептически произнесла Блю, взяв Винсента за подбородок пальцами и потянув его голову к себе. – А знаешь, что я думаю? Я думаю, что Белый Король не может успокоиться из-за мыслей о нашей хорошенькой маленькой Рабыне. Этот поцелуй между ней и Черным Королем был очень искренним. Ты знал о них, но все же я практически услышала, как твое сердце разбилось.

– Не смеши, – сказал Винсент, вырываясь из ее рук.

Я обменялась беспокойным взглядом с Глорией.

– Что там происходит? – прошептала она мне.

Я должна была привлечь их внимание к себе, но мне было неудобно беспокоить их.

Только я собралась подать Глории знак, что она может меня отпускать, как вдруг я увидела, что Блю изменила свою форму. Ее лицо таяло, волосы становились длиннее и гуще, талия сузилась, бедра расширились. В следующее мгновение перед Винсентом возникла точная копия меня.

– Так лучше? – спросила она.

Винсент стиснул зубы.

– Хватит паясничать, Блю.

– Почему же? Раньше это тебя никогда не беспокоило. Я люблю быть тем, кем ты хочешь.

Замурлыкав, она подошла ближе, и мои глаза расширились, когда она снова притянула Винсента к себе. Однако на этот раз он не оказал никакого сопротивления, и, хотя я стояла далеко, я могла видеть тоску в его глазах.

Он мягко вздохнул, когда Блю поцеловала его. В тот же момент перед луной двинулось облако и покрыло все тенью.

– Что они там делают? – недовольно сказала я.

– Что еще?

– Они целуютс… – начала было я, но услышала треск в кустах, и из темноты показалась фигура. Фигура, которая резко остановилась и смотрела, как пара целуется.

Облако, двигавшееся перед луной, проскользнуло так, что яркое свечение осветило черные волосы и угловатые черты лица. Я чуть не упала от шока. Глория внизу проклинала меня, я вцепилась пальцами в землю.

Джексон стоял как статуя посреди леса. Позади него из темноты вышли Бастион и Фокс, которые тоже остановились в замешательстве, увидев целующуюся пару. Взгляд Черного Короля был пристальным и таким проницательным, что даже волосы на затылке у меня встали дыбом. Его лицо исказилось гневом и болью.

– О боже, Джек… – выдохнула я, подвинувшись и в тот же миг почувствовав, как ослабла хватка Глории.

С испуганным криком я упала обратно в туннель, сильно ударившись плечом об уже рушащуюся стену. Глория пискнула и накрыла руками голову, когда на нас посыпалась земля. Обломок ударил меня по голове, но я этого почти не почувствовала.

– Что там наверху, Элис? Что происходит? – спросила Глория, кашляя.

– Это Джексон, – сказала я, чувствуя, как холодный страх заливает мои вены. – Он думает, что это я. Он думает, что я целую Винсента.

– Что?

– Пожалуйста, помоги мне снова встать, – попросила я Глорию.

Она кивнула, снова закашлялась и помогла мне подняться наверх. Я вцепилась пальцами во влажную землю и с ужасом увидела, как Джексон приближается к Винсенту и Блю с черными как сама ночь глазами. Казалось, каждый его шаг вызывает землетрясение. Тени расползались от Джексона, будто шипящие змеи, врывались в землю и рывком ломали ее. Темная, влажная земля была усыпана со всех сторон, окружающие деревья стонали, стонали и гнулись, пока не хрустнули, а Джексон, казалось, злился с каждым шагом.

– Джек! Нет! Стой! Я здесь! – крикнула я так громко, как только могла. Мой голос слабым эхом разнесся по лесу, но был заглушен грохотом раскалывающегося дерева, разорванного словно гигантскими когтями.

Белый Король и Блю разошлись и огляделись, явно сбитые с толку. Блю отпрыгнула, когда тяжелая ветка заскрипела и упала на землю рядом с ними. Взгляд Винсента блуждал по сторонам, пока он не увидел приближающуюся фигуру. Я видела белки глаз Винсента, когда он их открывал.

– Дж… Джек? – спросил он, затем замер и примирительно поднял руки. – Джек, все не так… – начал он, но к тому времени Черный Король уже был рядом с ним.

Блю вздрогнула, и я увидела, как Бастион пытается сдержать Джека. Но тот уже схватил Белого Короля за горло и прижал к дереву.

– Джек, нет! – крикнула я в панике, но мой крик утонул в этой суматохе.

– Я знал, что тебе нельзя доверять. Знал, что не должен был позволять тебе все это. Чувствовал, но не прислушивался к своим инстинктам. Но я точно не повторю эту ошибку снова. Я ошибся в последний раз, как и ты! – крикнул Джексон.

Винсент, задыхаясь, попытался убрать пальцы Джексона от своего горла.

– Не… ты нарушил перемирие, – выдохнул он.

– Джек! – крикнула я, с ужасом наблюдая, как запястья двух королей загорелись красным.

Клятва была нарушена. Джек нарушил перемирие. Он бы… Джек протянул руку и ударил Винсента по лицу. В тот же момент Блю дернула его назад. Винсент упал, тяжело дыша, в то время как Джексон лежал на земле и сплевывал. Из носа шла кровь. Он уставился на Блю с болью и гневом.

– Почему? – крикнул он ей. – Почему ты это сделала?

Блю что-то сказала, но ее слова заглушил громкий залп. Один из близнецов спрыгнул с дерева с пистолетом наготове и прицелился в Джека.

– Еще один шаг – и я тебя пристрелю, – предупредил он.

Бастион зарычал и в следующую секунду превратился в волка. Джексон приподнялся, его лицо исказилось, и он вытер кровь с лица тыльной стороной ладони.

– Честерфилд предал нас. Перемирие нарушено. Мы атакуем! – услышала я приказ Джексона.

Фокс немедленно подошел к нему, глубоко вздохнул, и в следующее мгновение его волосы и руки заискрились. На старом лежащем на земле дереве появились искры, и оно тут же загорелось. Кто-то крикнул:

– Нет, нет, нет!

Я видела, как Фокс глубоко вздохнул, напряг руку и направил яростную вспышку огня в дерево, на котором сидел один из близнецов. Дерево тут же вспыхнуло. Крики стали громче, земля задрожала, и в то же мгновение я потеряла равновесие. Я сильно ударилась о землю. Глория упала со мной, и нам чудом удалось избежать следующего обвала.

– Что происходит? – крикнула мне Глория.

Я уже пыталась снова подняться ноги, хотя земля все еще тряслась под нами.

– Перемирие нарушено. Я должна остановить их! – крикнула я в панике, схватила все еще лежащего без сознания Карса и побежала обратно тем же путем, которым мы пришли.

– Элис, постой! Принглс может помочь. Он всегда находит выход.

Глория закашлялась и побежала за мной. Принглс одобряюще усмехнулся, спрыгнул с ее плеча и взял на себя инициативу. Громкий треск, похожий на череду взрывов, раздавался снова и снова. За ним следовали небольшие и более сильные толчки, сотрясающие землю. Крики становились громче. Мое сердцебиение ускорялось в геометрической прогрессии, когда мы протискивались через туннели под руководством хорька. Один такой сильный взрыв так тряхнул коридор, что часть его рухнула позади нас. Валуны, грязь и камни катились вниз. Мы вскрикнули. Я сильнее прижала Карса и в следующее мгновение увидела узкий проход в потолке. Он был наполовину погребен, но сквозь него еще можно было протиснуться.

– Я попытаюсь выбраться отсюда! – крикнула я.

Глория кивнула, ее лицо побледнело. Она нежно сняла с меня кота, и я прижалась к земле. Приходилось искать опору, но земля буквально вываливалась из-под моих рук. Простонав, я залезла наверх и выбралась наружу. Воздух! Задыхаясь, я втянула кислород в легкие.

– А теперь подай мне Карса! – крикнула я, легла на живот и потянулась вниз так сильно, как только могла.

Глория протянула мне стонущего кота. Я подняла его и осторожно положила, одновременно потянувшись к ней.

– Поднимайся.

Она кивнула, напрягла ноги и подпрыгнула. Наши руки схватились друг за друга. Я рассчитывала вытащить ее, но для меня Глория была слишком тяжелой. Я вскрикнула от боли. Сухожилия и мышцы в моих руках ужасно горели, когда Глория подтянулась. Когда я подумала, что больше не смогу ее удерживать, она вцепилась в землю и в следующий момент приземлилась рядом со мной, тяжело дыша.

Она ухмыльнулась мне.

– Спасибо, – усмехнулась она. Принглс выглянул из-под рубашки.

– Не за что, – выдохнула я, оглядываясь. Мы стояли посреди поля. Если не ошибаюсь, недалеко от его центра.

– Ты в порядке? – спросила я Глорию.

Она закашлялась.

– Да. Что делать теперь?

– Для начала не паниковать. А если ситуация обострится, возьми как можно больше игроков и беги прочь.

– Ты уверена? – робко спросила она.

Нет.

– Да, – соврала я. – А сейчас подожди здесь, я позову на помощь.

– Хорошо, – вздохнула Глория.

– И присмотри за Карсом, – сказала я, затем развернулась и побежала в самую глубь игрового поля.

Деревья пролетали мимо меня. Земля была твердой и мягкой одновременно. В воздухе витал запах гари, тяжелый и едкий. На бегу я поранила щеку об опавшие ветки.

В тот момент, когда я добралась до края поля, последовал настолько громкий удар, что мне стало больно. Я зажала уши руками и пригнулась. Краем глаза я увидела, как огненный столб рухнул на ряд верхушек деревьев.

Из леса раздался шум, грохот боеприпасов. В следующее мгновение пули пролетели прямо рядом со мной.

Я отпрыгнула и увидела одного из близнецов на горящем дереве. Он плакал. Его рука горела. Близнец заревел от боли и упал на землю. В мгновение ока я бросилась на него и погасила пламя на его руке. По крайней мере, я пыталась. Он все еще кричал от боли.

– Все будет хорошо! Все будет хорошо… – заверила я его, хотя уже ничего хорошего не будет. Наверное, ни у кого из нас.

Задыхаясь, парень посмотрел на меня, и я поняла, что это Эбони. В его глазах сверкала явная паника. Зрачки были размером с монеты, они блестели от влаги, и я сразу почувствовала почему. Он истекал кровью. Где? Я отчаянно начала его осматривать, но потом он схватил меня так сильно, что мне пришлось снова взглянуть на него.

– Скажи Айвори, что я не сожалею, – сказал он, и в следующий момент я держала фигуру на руках.

Я вздрогнула, но было уже поздно. Прикосновение вызвало боль. Я корчилась от ощущения, что мои внутренности выворачиваются наизнанку. Сверху я слышала поток огня, который бился над деревьями и жадно пожирал их, как дрова. Нужно было выбираться отсюда, но я едва стояла на ногах. Мои колени подкосились, и я услышала голос, который почти мягко прошептал мне на ухо:

Здесь кровь за кровь, и будет только так,

Для каждого в конце найдется враг.

И сердце никогда не даст покоя,

Заклятье вечное лежит на нас с тобою.

Глава 22

– Элис? Элис! – Кто-то меня укусил.

В голове пульсировало. Я моргнула и увидела Карса. Кот был похож на потрепанную курицу. Я тяжело вздохнула и закашлялась, потому что дым сильно царапал мне легкие. Он был настолько сильным, что я едва могла дышать.

– Мы должны убираться отсюда! Поле горит! – закричал Карс, и я вздрогнула.

Сент-Беррингтон.

Джексон.

Винсент.

Я с трудом поднялась на ноги.

– Ты куда? Это не тот путь! – закричал Карс.

– Спасать любовь всей моей жизни, – крикнула я в ответ и побежала.

Сила Коня медленно пульсировала во мне. Тем не менее моим легким было недостаточно кислорода, когда я нырнула в центр огненного моря. Жара была почти невыносимой, и с каждым моим шагом летящие искры обжигали мои голые ноги и части лица. Я пыталась уклониться, перепрыгивала горящие кусты и стволы деревьев. Где-то снова раздались выстрелы. Айвори? Или Хок?

Я повернулась и краем глаза увидела, как сильно накренилось дерево. Я побежала быстрее и почувствовала горящую ветку, упавшую мне на плечо. Кашляя, я стряхнула ее и потушила пламя. На пальцах сразу же появились болезненные волдыри. Я моргнула, чтобы избавиться от слез, и растерянно огляделась. Где я?

Я наткнулась на место, где еще не пылал пожар. Воздух был не лучше, но, по крайней мере, я хорошо видела поляну. Это была поляна, на которой мы с Джексоном однажды встретились. В тот вечер он пытался подарить мне цветы. Все, что здесь произошло, не имело ничего общего с цветами.

Я прошла мимо окаменевшей фигуры. Белый игрок. Пешка из Честерфилда, которую я на самом деле не знала. Однако рядом с ней была другая Пешка, и с ней я была уже очень хорошо знакома. Это была Пейсли. Кто-то отрезал ей руку, камнем лежавшую перед ней на земле. Рот Пейсли был широко открыт от изумления. Я в шоке уставилась на нее и вздрогнула, когда кто-то крепко схватил меня сзади.

– Элис? О боже, Элис! Мы так волновались за тебя.

Изольда. Иззи. Я моргнула со слезами на глазах. Черная Королева выглядела совершенно измученной. Ее лицо было черным от копоти. Она закашлялась.

– Иззи, где Джексон? – спросила я ее, потрясенная.

Она посмотрела на меня, кашляя. Ей явно не хватало воздуха.

– Джек… он нарушил перемирие.

– Я знаю. Но как весь лес мог сгореть так быстро? Это невозможно, – спросила я, подавляя хриплый кашель.

Иззи выглядела так, будто ее вот-вот вырвет.

– Это огонь Фокса. Он может сжечь что угодно, и Джексон приказал ему сжечь всю белую сторону поля. Он хотел нас защитить. Винсент устроил нам ловушку. Он заставил тебя… Выглядело так, будто ты и он… И Джексон сошел с ума. Я пришла слишком поздно, чтобы увидеть его чувства, – беспомощно пробормотала она.

– Винсент ничего не делал! – перебила я ее и схватила. – Это была не я, это была Блю. Я… Это сложно, но все не так, как ты думаешь.

– Но как…

– Ты мне доверяешь? – снова перебила я ее.

Иззи уставилась на меня широко раскрытыми испуганными глазами. Она выглядела красивой и хрупкой, как кукла. Она кивнула. Я с облегчением собралась.

– Тогда послушай меня внимательно. Глорию отыщите чуть дальше. Найдите всех игроков и выведите их с поля через туннели.

В глазах Иззи отражался огонь. Она покачала головой.

– Можем ли мы пойти на такой риск? Что, если мы сойдем с ума вне поля? – в панике воскликнула она.

– Лучше, чем сгореть здесь. В крайнем случае мы вернемся, но сначала мы должны отвести всех в безопасное место. Я найду Джексона и Винсента и попытаюсь их вразумить. Тогда мы присоединимся к тебе, – убеждала я ее, мягко, но настойчиво отталкивая от себя.

– Нет, Элис, это слишком опасно. Повсюду пожар, и двум идиотам, кажется, будет трудно убить друг друга здесь и сейчас. Я должна быть с Джексоном, если… если… – она не закончила фразу.

Что, если он убьет Винсента? Что, если он погиб сам? Если?..

На ее грязных щеках застыли влажные следы. Изольда плакала. Между тем жара становилась невыносимой. Мне казалось, что ноги покрылись волдырями.

– Я найду его. Обещаю. Я не позволю ему умереть сегодня, – пообещала я ей, и в следующее мгновение возле Честерфилда раздался громкий хлопок.

Мы огляделись и увидели красный светящийся столб огня, устремившийся в небо. Боже мой, это был интернат. Они подожгли Честерфилд! Я больше не думала об этом, но побежала. Иззи последовала за мной. Задыхаясь, я прижала кусок куртки к носу и притаилась под горящей веткой, пока в поле зрения не появился Честерфилд.

Священный витраж треснул, и пламя вырывалось из дыры в стене. Я увидела собственное бледное лицо в большом осколке, лежавшем на полу. Мои глаза были слишком большими. Я выглядела уставшей и измученной, а главное – рассерженной. Я не знала, почему и на кого я злилась. Может быть, на Джексона, может быть, на Проклятие, может быть, на саму себя, потому что в этой игре я была не лучше. Не быстрее. Не беспринципнее.

Я услышала сдавленный крик и глухой звук. Остановилась, огляделась и внезапно увидела Регину, стоящую позади Изольды. Белая Королева выглядела совершенно разбитой. Ее белые волосы были растрепаны и взлохмачены, пепел прилип к щеке, и она пристально посмотрела на меня узкими змеиными глазами, затем схватила Изольду за волосы, откинула ее шею назад и прижала кинжал к обнаженному горлу.

– Больше ни шага, Раб, иначе я распотрошу ее, как рыбу.

Изольда застыла, и я увидела, что у нее вылезли клыки, когда она вскрикнула от боли. Только, в отличие от Регины, они были ядовиты, о чем та, похоже, совсем не забыла, так как нервно вздрогнула. Я злилась. Горячие искры огня обожгли мою шею, как раскаленные булавочные уколы, когда я подошла к Регине.

Она попятилась и закричала:

– Стой, или я ее зарежу!

– Ты ничего не сделаешь, – крикнула я ей. – Довольно, Регина! Убери оружие! Возьми ноги в руки и доставь себя и своих игроков в безопасное место. Просто посмотри вокруг. Это уже не обычная игра, это чистое безумие!

Регина моргнула, как будто не совсем поняла, почему я говорю с ней, вместо того чтобы атаковать.

– Положи нож, рассуждай здраво и убирайся отсюда, пока все не умерли. Кто выиграет, если вы сожжете здесь все и вся из-за явного упрямства, глупых традиций и укоренившейся ненависти?

– О чем ты говоришь, Раб? – начала она.

– Элис! – крикнула я ей. – Меня, черт возьми, зовут Элис, а не Раб! Посмотри вокруг, посмотри, что сейчас происходит. Это нормально? Так должно быть?

Регина уставилась на меня. Ее глаза были так широко открыты, что я видела в них отражение пламени. Она не моргнула.

– Она права, – задыхалась Изольда, которой явно было трудно дышать под давлением ножа. Она впилась пальцами в предплечье Белой Королевы и заставила ее посмотреть на себя. – Я знаю, что ты всегда заботилась о белых игроках. Знаю, что они тебе небезразличны, и знаю, что ты не такая бессердечная, какой притворяешься. Наши Короли сейчас терпят поражение, поэтому мы должны спасти игроков. Твои игроки еще здесь?

Регина тяжело вздохнула. Ее глаза метались взад и вперед, прежде чем она резко вздохнула и уставилась на нас почти в отчаянии.

– Да, но я не брошу Винсента. Я не могу! У него нет никого, кроме меня… – Она всхлипнула, и прямо на моих глазах обрушилась ледяная, твердая оболочка Регины, а также старые стены Честерфилда.

Изольда схватила Регину и заглянула ей в глаза. Между ними что-то было. Было трудно сказать, что именно, но это что-то было тяжелым и в то же время легким, как перышко.

– Ты не должна. Мы доставим ваших людей в безопасное место, а затем вернемся. Элис же проследит, чтобы эти два идиота не свернули друг другу шеи, – пообещала Изольда, и я увидела, как сила возвращается в ее взгляд. Я увидела в ней Черную Королеву. Красные и золотые искры плясали вокруг ее тела.

Регина заколебалась, но кивнула и посмотрела на меня.

– Поторопись, Элис. Они на крыше Честерфилда, – сообщила она мне.

Я проследила за ее взглядом и почувствовала, как участился мой пульс, когда я побежала. Краем глаза я увидела, как две Королевы вместе убегают в лес. В этом неуловимом моменте было что-то почти сказочное. Одна Королева с волосами, белыми как снег, другая – с черными, как эбеновое дерево.

Заставив себя отвести взгляд, я ворвалась в Честерфилд-холл. Дверь раскололась. Когда я вбежала, меня сразу же встретило ревущее пламя и густой дым. Я отшатнулась, закашлявшись, и сморгнула слезы с глаз. Пройти там было невозможно. Что мне делать? Что я могла сделать?

Я вытерла глаза в отчаянии, увидев нечто большее, чем пелену, и почувствовала, как моя метка проклятия начала чесаться. Знак Коня. Мой взгляд блуждал по фасаду поместья. Что ж, если я не могу попасть внутрь снизу, остается единственный вариант – подняться наверх. Вероятность падения и перелома шеи была довольно высокой. Я заколебалась, но знак проклятия продолжал покалывать, словно толкал меня в этом направлении. Я глубоко вздохнула и уставилась на стену перед собой. Я могу. В конце концов, благодаря Эбони я была Конем.

Мои мышцы напряглись, когда я сделала пару шагов назад. Задыхаясь, я закрепила стену и побежала. Я оттолкнулась с максимальной скоростью и почувствовала камень под ногами. Взбежала по стене почти вертикально, и когда почувствовала, что под действием силы тяжести снова могу упасть, я в мгновение ока схватилась за первый подоконник. Мои пальцы впились в камень. Стиснув зубы, я свесила ноги над пропастью и подтянулась с помощью мышц руки. Задыхаясь, я прыгнула на уступ.

Рядом со мной из-за старой решетки выглядывал огонь. Я схватилась за нее и услышала треск, когда древнее дерево рухнуло. С визгом я как можно быстрее рванула наверх. Когда я вскарабкалась на ближайший выступ, пот катился по моей спине. Я едва успела, потому что деревянный каркас рухнул на пол, и его тут же поглотила голодная пасть пламени, охватившего все имение. Отсюда казалось, что я стою прямо у адских ворот.

Пошатываясь от напряжения, я запретила себе малейший намек на панику, потому что, едва начав движение, я, вероятно, уже не смогла бы подняться дальше. Но пришлось. Здесь стена была сделана из старого пористого камня, так что я справилась лучше, несмотря на то, что камень покалечил мои ногти и разорвал кожу. Выругавшись, я стиснула зубы и перелезла через перила балкона на четвертый, а затем на пятый этаж. Затем на шестой. Наконец, я достигла вершины. Кряхтя и пыхтя, я подтянулась и позволила себе упасть на пол. Задыхаясь, я убрала свои мокрые от пота волосы с лица и огляделась.

Черный Король стоял среди миллионов осколков. Стеклянную оранжерею взорвали. Бывшая крыша тысячами осколков сверкала на земле. Король тяжело дышал. Я увидела кусок стекла размером с ладонь, торчащий прямо из его плеча. Однако он стоял. Винсент скорчился под ним. Белый Король лежал посреди осколков с почти вызывающим выражением лица. Джексон выдернул стекло из плеча. Кровь хлынула на пол. Сладко-соленый запах железа смешался с запахом пепла, когда Джек поднес осколок к груди Винсента. Именно туда, где билось его сердце.

Винсент оскалил зубы.

– Сделай это! – выкрикнул он и засмеялся. Он звучал почти благодарно. – Закончи все! Чего ты ждешь?

Все во мне сжалось, как при спазме. Хотя во мне таилась темная, уродливая сторона, которая не хотела ничего, кроме как увидеть немедленную смерть Винсента, была и другая сторона, заставившая меня действовать.

– Нет! Джексон, не делай этого! Я его не целовала. Это была не я. Клянусь!

С криком я встала и побежала. Голова Джексона поднялась. Его глаза были черными, словно бездна. Волосы развевались на резком ветру. Несколько кончиков волос выглядели обугленными и обгоревшими. Он застыл на полпути, и я увидела, как его губы беззвучно зашевелились, произнося мое имя.

Элис.

Винсент тоже поднял глаза, и на его красивом разбитом лице промелькнуло выражение, которое я не могла объяснить. Смесь удивления, гнева, страха, благодарности и отчаяния. Я мельком подумала, не вернулся ли Винсент в Честерфилд за мной, в пустое подземелье? Следил ли за ним Джексон?

Однако в конечном итоге это не имело значения. Теперь было важно только одно.

– Джексон… – мягко прошептала я, отводя его от Винсента. Он сопротивлялся, но я уперлась руками ему в грудь. – Остановись! Пожалуйста! Посмотри на меня. Посмотри на меня, Джек. Я не целовала Винсента. Я все время была заперта в подвале Честерфилда. Это была Блю. Я не могла ее остановить. Все это время у тебя жил оборотень Винсента. Это была не я. Пожалуйста, поверь мне, – крикнула я.

Джексон уставился на меня.

– Элис… – прошептал он.

В ужасе я увидела, как в его прекрасных черных глазах образовываются слезы. Кончики его окровавленных пальцев дрожали, когда он с трепетом убрал прядь волос с моего лица.

– Элис… – прошептал он снова и сглотнул.

– Джексон. Мне так жаль. Это была не я. Клянусь, – выдавила я, встала на цыпочки и в отчаянии поцеловала его.

Джексон резко дернулся. Было похоже, что он отталкивает меня, но внезапно он вздохнул у меня под губами и уступил. Его пальцы зарылись в мои волосы, и он ответил на мой поцелуй не менее отчаянно. Я ощущала вкус крови, слез и пепла, но не знала, кому из нас все это принадлежало. Джексон вздрогнул. Вздохнув, он оторвался от меня и посмотрел почти с лихорадочным блеском в глазах.

– Это была не ты? – прохрипел он. Я покачала головой.

– Нет, Джексон. Я бы не предала тебя. Никогда, – прошептала я в ответ, дрожа, и Джексон закрыл глаза.

Он выглядел так, будто боролся с чем-то внутри себя, словно ему было больно. Снова и снова я видела, как на его лбу набухают вены, которые, как черные корни, оплетали его лицо. Джек рывком отпустил меня, покачал головой и начал рвать на себе волосы.

– Я думал, ты предала меня. Думал, ты все время с ним работала. Я думал… Я чувствовал себя таким глупым, таким преданным. Тьма во мне только что взяла верх надо мной. Я не мог думать. Я хотел умереть. Я хотел убивать. Все вместе, – пробормотал он.

Я услышала позади себя слабый хруст. Это встал Винсент.

– Все это произойдет, если мы не выберемся отсюда как можно скорее, – сказала я, хватая его за руку.

Джексон заколебался, его глаза вспыхнули. Я была так близко к нему, что видела, как сужаются его зрачки.

– Мы уйдем, когда я закончу эту игру.

Он смотрел сквозь меня на Винсента, который задрожал и вытащил осколок стекла из ребер. Винсент покачнулся, но крепче сжал кусок стекла, отражавший огонь.

– Ты можешь убить меня, Черный Король, – выдохнул он с ухмылкой. Пока он говорил, с его губ капала кровь. – Но вас это не спасет. Она увидела здесь настоящего монстра, и он не даст ей жить спокойно. Особенно когда я умру… – прохрипел Винсент.

Джексон нахмурился.

– О чем он говорит, Элис? – резко спросил он меня.

Я сглотнула.

– Он говорит о…

– …обо мне. Мой сын говорит обо мне, – прервал меня властный голос.

Все присутствующие замерли, когда в проеме взорванной двери, ведущей на крышу, появилась фигура. Ее окутал дым, так что Огастус Честерфилд появился постепенно. На нем был темно-синий костюм, без единого пятна сажи. Его черные лакированные туфли блестели в свете костра, когда он остановился перед нами и тоже стал частью этой сцены. Его взгляд скользнул по крыше и запечатлел масштабы разрушений, затем его сына и Джексона, прежде чем остановился на мне.

– Я знал, что ты доставишь нам еще больше неприятностей, – тихо сказал он. Слишком спокойно. Опасно спокойно.

Джексон немедленно встал передо мной и закрыл от Огастуса.

– Какого черта вы здесь делаете, директор Честерфилд? – рявкнул он.

Огастус улыбнулся и почти призывно развел руками.

– Что я здесь делаю? Это мое игровое поле, мальчик, я делаю здесь все что хочу.

Джексон в замешательстве уставился на Огастуса.

– Что? – смущенно спросил он.

– Я участвовал в этой игре более трехсот лет назад. Тогда проклятие, возможно, наказало меня бессмертием и таким образом лишило способности когда-либо снова выбраться из этого ада. Но это не наказание… Это дар от бога! Мне суждено высшее! Навечно! Но если ты разрушишь проклятие, я тоже умру, и я не могу этого допустить. – Огастус засмеялся.

– Он абсолютно ненормальный, – услышала я бормотание Винсента.

– За все эти годы, – продолжал его отец, – я никогда не встречал такого Короля, как ты. Ты практически уничтожил поле. – Он слабо улыбнулся. – И, хотя я немного впечатлен, я не могу позволить тебе продолжить. Давно пора вмешаться и довести эту игру до достойного конца.

– Ты не должен вмешиваться, отец. То, что ты следил за моими действиями и направлял их, уже было на грани. Проклятие накажет всех нас из-за тебя. То, что ты делаешь, – чистое безумие.

Огастус оскалил зубы.

– Проклятие поймет. Эта игра нуждается в достойном финале, а мой собственный сын либо слишком некомпетентен, либо слишком труслив, чтобы его обеспечить. – Огастус уставился на Винсента. – Ты – сплошное унижение. На самом деле мне бы следовало убить тебя здесь и сейчас, – презрительно сказал Огастус.

Винсент сжал губы, его пальцы так сильно стиснули осколок, что он разрезал ладонь. Я увидела, как медленно капают капли крови.

– Так почему ты не сделаешь этого? – с горечью спросил он.

Голос Огастуса был скрипучим.

– Потому что тогда я превращусь в Дьявола и проиграю своему брату. – Его взгляд блуждал по сторонам, и он повысил голос: – Выходи, Чарльз! Я знаю, что ты здесь, крадешься.

– О чем он говорит? – пробормотал Джексон, когда хрустнуло стекло.

Следующие несколько секунд казалось, что время замедляется. Огонь распространялся медленнее. Ветер прошелся по моему лицу, принося с собой зловоние пепла. Я медленно повернула голову и увидела его.

Карс.

Второй Раб ковылял по разбитой земле. Огонь отражался в его глазах и заставлял их светиться, будто расплавленное золото. От него пахло горелым мехом. Кот сел – на удивление гибко, несмотря на хромоту, – и уставился на брата.

– Огастус. Давно не виделись, – сказал кот.

Огастус, казалось, без проблем понимал его, по крайней мере, он насмешливо приподнял уголок рта и ответил:

– Раньше ты выглядел лучше, младший братец.

Карс фыркнул.

– О чем ты говоришь? Я никогда не выглядел лучше… Ух! – Кот в ужасе уставился на кончик своего хвоста, от которого исходил пронзительный запах дымящейся шерсти. – А-а-а-а! Я горю! Я горю!

Он стал лихорадочно бегать кругами, таща за собой пылающий хвост. Как шарик для игры в пейнтбол, он пролетел над крышей и вырубился. Когда он пролетал мимо меня, я прыгнула вперед, схватила его и отчаянно затушила горящий кончик его хвоста.

– А-а-а-а… – Карс облегченно вздохнул, открывая глаза и глядя на меня. – Я выглядел малость драматично?

– Нет, все это было более чем драматично, – сухо заверила я его, снова усаживая.

– С ума сойти… Я голый, – сказал Карс и очаровательно приподнял хвост, кончик которого был безволосым, как у голого землекопа.

– Я вижу, ты не изменился за все эти годы, младший брат. Все еще успеваешь вызвать у меня мигрень за минуту, – прервал его Огастус.

Карс поднял глаза и зарычал в ответ:

– И ты такой же самовлюбленный эгоист и холерик, как и при рождении. Кроме того, тонкие полоски вышли из моды! – Он кивнул на костюм Огастуса кончиком голого хвоста.

– Довольно, Чарльз. Ты действительно думаешь, что смог бы ходить по моему полю триста лет без моего ведома? – Огастус поднял руку и щелкнул пальцами. Всего лишь.

Карс распахнул глаза и скорчился так, что его шерсть вздыбилась.

– Карс!

Пораженная, я двинулась к нему, но Джексон схватил меня и притянул к себе. Я чувствовала его слишком беспокойное сердцебиение у своего уха.

– Что здесь происходит? – услышала я его шепот, когда Карс начал извиваться на полу, и его крик в ночи звучал так, будто кто-то медленно вытаскивал его внутренности наружу.

– Нет! Стой! Прекрати! – крикнула я, пытаясь оторваться от Джексона, но он только крепче сжал меня.

– Не надо, chérie, – прошептал он, обнимая меня. Я задрожала.

Огастус уставился на извивающееся на земле животное. Легкая улыбка коснулась его губ, когда Карс задергался на полу подобно червяку. Огастус цокнул языком.

– Перестань так суетиться, Чарльз. Хоть раз в жизни поведи себя как мужчина и снова преобразись.

Карс застонал, его шерсть задрожала, и в следующее мгновение тело увеличилось в два, в три, в четыре раза. Карс взревел, и я услышала, как сломались кости, когда его позвоночник дернулся вверх. Вытянутые когти отступили, превратившись в круглые человеческие ногти, белый мех уступил место более светлой человеческой коже, и через мгновение в осколках лежал дрожащий, задыхающийся человек.

– Намного лучше, – прорычал Огастус, и Карс… нет, Чарльз Честерфилд вскинул голову.

Белые волосы, доходившие до плеч, падали на его израненное лицо. Он выглядел точно так же, как во сне, когда представился мне как Чарли.

Я и не осознавала, что задержала дыхание, пока мои легкие не начали гореть. Плечи Джексона были так напряжены, что, должно быть, ему было больно.

– Ты была права, – услышала я его бормотание.

– В чем?

– Во всем. Мы должны идти. Сейчас.

Джексон отступил на шаг. Под его ногой хрустнул осколок, и в следующее мгновение пистолет нацелился прямо ему в грудь.

– Не так быстро, мальчик, – сказал Огастус, кладя палец на курок.

Джексон замер и отпустил меня. Практически оттолкнул. Удивленная, я споткнулась и упала на землю. Осколки врезались в мои открытые ладони. От жгучей боли у меня на глазах выступили слезы, и я в панике подняла глаза.

– Что ты делаешь, отец?! – воскликнул Винсент. Почти потерянный, он стоял перед нами, глядя на пистолет, который его отец направил на Джексона.

– Ну и что случится, когда убьешь его? – спросил с трудом поднявшийся Чарльз. Очевидно, он давно не ходил на двух ногах.

– Сделка заключалась в том, что мы будем следить за игрой, а не вмешиваться в нее. Ты действительно думаешь, что я буду терпеть твои дилетантские попытки ее саботировать? – пренебрежительно пробормотал Огастус и взвел курок.

Чарльз уставился на своего брата. Я никогда не видела столько ненависти в одном взгляде.

– Если ты застрелишь Черного Короля сейчас, это будет не просто не по правилам, Огастус. Проклятие накажет тебя даже больше, чем уже наказало, – отрезал Чарльз.

На подбородке Огастуса дернулся мускул.

– О, я не собираюсь стрелять в него. Это сделает мой сын, – спокойно сказал он и протянул пистолет Винсенту. Огастус тут же схватил Джексона за шею другой рукой. Тот вскрикнул от боли.

– Бери и стреляй, Винсент! – скомандовал Огастус.

Винсент уставился на блестящий черный пистолет, когда я с трудом поднялась на ноги.

– Винсент, не делай этого! Пожалуйста… – начала было я, но раздался оглушительный треск.

Я вздрогнула, когда пуля ударилась о землю так близко ко мне, что я почувствовала, как она задела мою щеку. Я пощупала свое лицо и обнаружила очень тонкую царапину.

– Еще одно слово – и следующая пуля попадет тебе прямо между глаз, – крикнул мне Огастус.

Я замерла.

Все замерли.

Винсент сглотнул.

– Бери! – снова скомандовал Огастус Винсенту, и тот дрожащими пальцами взял пистолет.

– Отец, я…

– Стреляй! – крикнул Огастус своему сыну так громко, что у меня заболели уши. – Эта партия была самой позорной за всю историю игры. Ты выстрелишь в Черного Короля здесь и сейчас, все записи будут стерты, и ты не проронишь ни слова об этом. Меня тошнит, когда я думаю, что будущие поколения будут знать о твоем провале.

Пистолет висел между ними, точно угроза. Винсент поднял руку и медленно взял его. Я видела, как дрожали его пальцы. Он смотрел на тускло-черный цвет, и казалось, будто он улыбается.

– Знаешь что, отец? – спросил он. Затем медленно поднял пистолет и приставил его к своей голове. – Мне так надоело быть твоим сыном…

Я услышала щелчок, когда он нажал на курок. Я стояла рядом с ним и видела, как его палец скривился. В этот момент у меня в голове пронеслось множество мыслей.

Винсент заканчивал игру.

Убивая самого себя.

Просто чтобы сбежать от отца.

Какая ирония.

Какой конец.

Правильно ли это?

Странный привкус поселился у меня во рту, и тогда я подняла глаза и посмотрела прямо в глаза Винсенту. Он посмотрел на меня, и я увидела в них… так много всего.

Ужас.

Страх.

Гнев.

Облегчение.

И одиночество… так много одиночества.

Я видела, как дрожала его рука. Дуло пистолета сильнее прижалось к его виску, и палец скривился. Я действовала, не думая ни о чем. Почти инстинктивно. Винсент нажал на спуск, и я прыгнула вперед.

– Нет!

Я схватила его за руку. Винсент повернул пистолет, и раздался оглушительный треск, когда звук выстрела эхом разнесся по полю.

Винсент обернулся.

– Зачем ты это сделала?! – закричал он на меня.

– А ты сам как думаешь? Чтобы спасти твою глупую жизнь! – крикнула я в ответ.

Винсент снова вздрогнул, и я услышала странный шум. Что-то хлюпало. Звук, из-за которого я резко повернула голову.

Появился запах. Я не была уверена, почему я первым делом почувствовала именно его. Но он был соленым, сладким и медным. Волосы на затылке встали дыбом.

Перед нами стоял Джексон. Слишком близко. Когда он к нам подошел? Черный Король почти в замешательстве смотрел на нас, прижав одну руку к груди. Когда он медленно поднял ее, я увидела, что на ней была темная, почти черная кровь.

Выстрел не исчез бесследно.

– Дерьмо, – услышала я бормотание Винсента, и в ушах у меня загудело.

Нет!

Нет!

Нет!

– Джексон! – Я не была уверена, кричу я или же онемела из-за шока, но его имя жутким резонансом отразилось во мне.

– Элис! – Джексон открыл рот и закашлялся кровью, упав на колени.

– Не-е-т! Джексон, нет!

Рыдая, я побежала вперед и попыталась удержать его, но получилось так, что это Джексон схватил меня за руку. Жгучая боль пронзила мою метку проклятия, которая становилась все горячее и горячее.

Прокляты…

– Ты должна быть сильной, Элис, – настойчиво произнес он, пока его кровь стекала на землю. – Ты должна сражаться… – Его рука застыла в моей и почернела.

– Нет! Джексон, не оставляй меня! Не оставляй меня! – крикнула я ему. Я выла. Рыдала. Дрожала, пока слезы текли по моим щекам, а сильная боль внутри вынудила меня встать на колени.

– Я знаю, что ты можешь их спасти, – прошептал Джексон, пока его лицо становилось черным камнем.

Заклятье вечное лежит на нас с тобою.

– Я люблю т… – Его фраза оборвалась.

А я? Я держала в руках лишь холодный мертвый камень, пока меня окутывала незнакомая тьма. Я не знала, кричала ли я, но на мгновение мой мир просто перестал существовать.

Глава 23

Кап.

Слеза. Она заблестела. Затем лениво покатилась по черной руке, которая все еще держала меня. Его пальцы сжимали мое запястье.

Кап.

Кап.

Слезы текли все быстрее и быстрее, пока не стало похоже, что идет дождь. Может, и правда? Все, что я могла сделать, – это посмотреть в мертвые черные глаза Джексона.

Ни боли.

Ни страха.

Ни любви.

В нем ничего не осталось.

Я зарыдала. Настолько сильно, что это вернуло меня из летаргии. В тот же момент я почувствовала неприятное давление на свой череп.

– Шах и мат. Черный Король пал, теперь за ним последует Раб.

Я подняла глаза и заглянула в дуло того же пистолета, от которого погиб Джексон. Пистолет держал Огастус Честерфилд и улыбался. Я смотрела на него. Мое запястье горело. Никто этого не видел, но я это чувствовала. Глубоко внутри.

Чернота.

Бездонная чернота, пожирающая весь свет.

Кап.

Кап.

Кап.

Холодная влага щекотала мою щеку и стекала по дрожащим губам. Действительно лил дождь. Приближалась гроза. Я услышала слабое шипение первых капель, упавших на горящее игровое поле.

Послышались приближающиеся шаги.

– Положи пистолет, Огастус. Игра окончена, – тихо сказал Чарльз.

Огастус приподнял бровь.

– Я знаю. Я делаю это исключительно для моего душевного спокойствия.

Я сглотнула. Вот и все. Я посмотрела смерти в глаза, и они были синими как лед. Я должна была бояться, но все, что я чувствовала, – это окаменевшую руку Джексона в своей ладони.

– Прощай, Элис, – прошептал Огастус. Думаю, он впервые назвал меня по имени.

Я не отвела взгляд, когда он нажал на спуск.

– Нет! – Вместо выстрела послышался гневный крик, и Огастуса Честерфилда внезапно повалили на землю. – Не трогай ее! Не ты! Ни за что! Больше никогда!

Винсент? Я почти лениво моргнула и услышала хруст, когда Винсент ударил отца. Его кулак угодил в лицо. Кровь брызнула на землю, и ее тут же смыл проливной дождь.

– Винс… – начал было Огастус, но тот просто закричал и снова ударил. И снова.

Винсент взревел. Дождь стекал по его лицу густыми ручьями, а годы страха и боли, казалось, вырывались из него наружу. Он дрожал, а его отец, задыхаясь, сплюнул.

– Давай, Элис, мы должны убираться отсюда! – Руки схватили меня и потянули вверх.

Я снова посмотрела в голубые глаза. Чарльз. Бывший кот схватил меня, но моя рука застряла в окаменевшем Джексоне. Уйти было невозможно. Я закричала от боли.

Чарльз выругался, схватил упавший пистолет и выстрелил. Я вздрогнула, когда каменная рука разлетелась на дюжину осколков. Он щелкнул снова, но магазин был пуст.

Я недоверчиво моргнула, увидев осколки.

– Что… ты наделал? – пробормотала я, но Чарльз просто уставился на мое запястье, которое горело и пульсировало, как свежая рана.

– Вопрос скорее в том, что сделал Джексон? – спросил он меня.

Я не ответила. Но запястье загорелось как бы в ответ. Я вздрогнула и почувствовала, будто вязкая тьма выходит из каждой поры.

Рев заставил нас обоих в шоке взглянуть на Винсента. Он поднялся на ноги, тяжело дыша. Покачнулся, словно был пьян. Дождевая вода стекала с его лица, а кровь капала с разбитых кулаков.

Огастус застонал на земле.

– У этих твоих действий будут серьезные последствия.

Винсент пренебрежительно сплюнул.

– Увидимся в аду, отец.

Винс резко обернулся и схватил меня за руку. Было очень холодно и в то же время тепло. Из-за крови.

– Беги! – приказал он мне. Его пальцы переплелись с моими, и я почувствовала, как он потащил меня.

– Нет… Я… Джексон!

Я в панике сопротивлялась. Небо грохотало и гремело над нами. Вспышки молний прошивали небо. Вокруг все еще пахло пеплом.

– Он мертв, Элис, – рявкнул мне Винсент. После схватил и встряхнул меня. – Мы больше ничего не можем для него сделать.

– Я не могу… Я не могу… – Мои слова заглушили рыдания.

– Послушай, Элис, что бы ни стояло между нами, я не позволю своему отцу заполучить тебя. Ты спасла меня, теперь позволь мне спасти тебя. И если не для меня, то для него. – Он кивнул на каменную фигуру рядом с нами.

Я посмотрела на Винсента, затем посмотрела на Джексона, который стоял на коленях на полу. Дождевые слезы капали с его прекрасного лица. Все мое тело дрожало. Мне стало плохо. Шок. Я была в шоке.

– Возьми себя в руки! – Винсент снова встряхнул меня.

Мы услышали стон. Огастус сел. В его глазах сверкала жажда убийства. Он поднялся на ноги, но в то же время Чарльз ударил его и толкнул обратно на землю. Огастус взревел и вздрогнул, как лошадь.

– Пойдем, давай уйдем отсюда, пока его отвлекли, – сказал Винсент, увлекая меня за собой.

Моя рука лежала в его руке подобно онемевшей глыбе. Я знала, что должна оторваться и бежать в другом направлении от него, если это возможно, но все вокруг казалось расплывчатым. Словно меня от всего мира отделила стена из ваты. В тот момент Винсент мог бы сделать что угодно, и я не смогла бы сопротивляться. Я была глухой. Внутри и снаружи.

– Куда мы идем? – пробормотала я и споткнулась.

– Прочь с поля. Мы уходим. Есть секретный выход из офиса отца.

– Ты… ты знаешь, куда он ведет? – спросила я.

– Нет, но я надеюсь, что подальше отсюда.

Я посмотрела на него. Почему он взял меня с собой? Почему… почему Винсент сделал то, что сделал? Вопрос застыл у меня на устах, но я его не задала. Густой дым шел в нашу сторону, и от кашля засвербило в легких. Огонь мог вот-вот погаснуть, но к тому времени он полностью сожрал бы особняк.

Винсент, пытаясь защитить меня от дыма, зажал мне рот рукой, пока мы, спотыкаясь, шли по коридору. Здесь дыма было значительно меньше. Мы забежали в старый офис.

В камине горело несколько поленьев, которые Винсент тут же потушил полным графином вина. Запахло алкоголем, пеплом и смертью. У меня скрутило живот.

– Третий камень справа… третий камень справа… – бормотал Винсент.

Его пальцы пробежались по старому камню, нашли его и сжали. Раздался скрежет, а за ним скрип. Камин задрожал и застонал, на тлеющий пепел посыпалась небольшая струя каменной пыли, и в следующее мгновение задняя стенка камина повернулась внутрь.

Перед нами протянулся туннель. Винсент глубоко вздохнул, крепче схватил меня за руку и затащил внутрь. Мы спустились по узкой каменной лестнице. Она закрутилась у меня под ногами головокружительной спиралью. Было так тесно, что мы могли идти только друг за другом. Наше дыхание громко и неистово отдавалось от стен. В голове все крутилось. Я не могла думать. На самом деле я даже не могла ходить. Все, что я хотела, – это кричать. Я сделала это мысленно. Громко и пронзительно, как раненое животное.

Я споткнулась, и пальцы Винсента сжали мою руку. Не моргая, я уставилась на длинные бледные пальцы, элегантные, как у пианиста. Пальцы Джексона, напротив, были большими, сильными и загорелыми. Были. Прошедшее время.

Я снова споткнулась и сильно ударилась о ступеньку. Я захныкала и почувствовала, как Винсент схватил меня за плечо и снова поднял.

– Дыши, Раб! Ты не упадешь, пока я тебе не позволю.

Он схватил меня за подбородок и заставил посмотреть на него. Его фигура пряталась в темноте, так что я могла различить только контуры его лица. Прямой аристократический изгиб его носа и скул, полные губы, мягкие волосы, влажными локонами спадавшие ему на лоб. Ясно и отчетливо были видны только его глаза, словно из них смотрела его душа.

– Дыши! Вдох и выдох… вдох и выдох… – командовал мне Винсент в попытке помочь.

Я чувствовала, как его грудь поднимается и опускается. Вдох-выдох. Я сделала рефлекторный вдох и почувствовала, как головокружение проходит.

– Хорошо. У тебя все хорошо, – прошептал Винсент таким… дружелюбным голосом. Почти с любовью. Я этого не хотела. Все это мне было не нужно. Ни Винсент, и уж точно ни его сочувствие.

Я уставилась на Винсента, и то, что он увидел, вызвало у него улыбку.

– Хорошо. Просто рассердись на меня. Если хочешь, позже можешь попытаться убить меня, но не раньше, чем мы выйдем из этого долбаного туннеля.

Я уставилась на него и почувствовала, как новая тьма внутри меня, словно яд, распространяется по моим венам.

– Если бы ты из-за своей ревности не отнял меня у Джека и не запер в своем дурацком подвале, всего этого можно было бы избежать. Все это произошло по глупости, – процедила я.

Глаза Винсента блеснули.

– Знаю.

– Я тебя ненавижу!

– Я знаю. – Он плавно повернулся и пошел дальше.

– Отпусти меня! – зашипела я и отдернула руку, которую он все еще держал.

– Нет, – коротко сказал Белый Король, надавливая так сильно, что легонько хрустнули кости.

Я стиснула зубы и почувствовала, как гнев с каждым шагом все быстрее бежал по моим венам. Горячий, бурлящий, давящий, словно я съела что-то острое. Часть меня прекрасно понимала, что этот гнев был исключительно самообороной. Необходимость, направленная на то, чтобы мой разум оставался чистым, а ноги работали. Когда этот гнев уйдет, от меня мало что останется. Я просто рухну в себя, как кучка пепла. Так что я вцепилась в этот гнев так же сильно, как Винсент в мою руку. Вероятно, мы таким образом использовали друг друга, чтобы не отставать. Поэтому вместо того, чтобы вырываться, я впилась пальцами в его кожу, пока не увидела, как уголки его рта напряглись. Тем не менее он не жаловался.

– Ты должен был умереть там, наверху, – мягко сказала я.

Винсент напряг плечи.

– Я знаю, – это все, что он сказал.

Лестница, уже начинавшая казаться бесконечной, закончилась. Прямо перед нами виднелся узкий каменный проход. Было довольно темно, но я видела достаточно, чтобы испытать дежавю. Эти коридоры… что-то в них показалось знакомым.

Винсент, казалось, чувствовал то же самое, поскольку резко остановился и склонил голову, когда мы замерли перед тупиком. Путь просто прервался. Каменная стена преграждала путь.

– Прекрасно. Что теперь? – рявкнула я Винсенту.

– Откуда мне знать? Я здесь впервые, – огрызнулся он и в отчаянии провел рукой по волосам. – Может быть, мы сможем… – начал он.

– Тс-с! – прошептала я, глядя в стену.

– Пойти к…

– Тс-с.

– Или вернуться…

– Я сказала – тс-с.

– Ты можешь перестать шипеть на меня? – отрезал Винсент.

– Успокойся. Ты тоже это чувствуешь?

– Что? Ты чувствуешь ушами? – раздраженно спросил он.

Не менее раздраженная, я прошла мимо него и присмотрелась к стене. Я снова это почувствовала. Порыв ветра коснулся кончиков моих волос. Совсем чуть-чуть, но кожу покрыли мурашки.

– Помоги мне, – приказала я, уперлась руками в стену и толкнула.

– Зачем? Ты что-то почувствовала или услышала?

– Совершенно верно.

В конце концов, нужно было отдать ему должное: он воздержался от дальнейших комментариев, встал рядом со мной и принялся толкать. Я раздраженно застонала и подумала, что просто иду, как идиотка, против стены… и тогда она начала двигаться. Мы надавили сильнее, и камень соскользнул внутрь.

В ноздри ударил затхлый влажный запах. Задыхаясь, мы остановились и обменялись короткими взглядами.

– Дамы вперед, – выдохнул Винсент.

Я скривилась и протиснулась сквозь трещину. Если бы у меня была клаустрофобия, то сейчас у меня случилась бы паническая атака, ведь на какое-то время я застряла посреди прохода.

– Мне тебя толкнуть?

– Пошел ты, Винсент!

Простонав, я протиснулась на другую сторону. Затем озадаченно огляделась. Мое дыхание гулко прозвучало в тишине, прежде чем Винсент оказался со мной в комнате.

– Что? Где мы, черт возьми? – начал он, напряженно оглядываясь.

Паутина и пыль прилипали к его волосам. Он выглядел так же дерьмово, как и я. И мой живот скрутило сильнее, когда я поняла, где мы находимся.

– Винсент, – глухо сказала я. Безмолвный ужас в моем голосе эхом разнесся по комнате, когда я посмотрела на могилу перед нами.

– Что?.. – начал Винсент, прежде чем его взгляд также упал на могилу – или скорее на человека, сидящего на ней. Женщиной на старом каменном гробу была не кто иная, как Мадлен Сент-Беррингтон.

Она выглядела так, будто сошла с собственного портрета, висящего над гробом. Ее темные шелковистые волосы были искусно заколоты. Темно-синее платье упало на пол густыми волнами. Стойки корсета приподняли ее грудь, которую украшало сверкающее ожерелье из драгоценных камней размером с монету. Только ее глаза были не тепло-карими, как я видела во сне, а черными, словно мрак. Глазницы представляли собой не что иное, как две черные дыры.

Она не моргнула. Уставившись на нас, дрожащий Ткач Проклятия перебрался через ее плечо и беззвучно распался еще на несколько десятков пауков.

Винсент и я одновременно отступили, а Мадлен улыбнулась нам и начала хлопать в ладоши. Звук был резким и громко разнесся по старой гробнице.

– Итак, мы снова встретились. А какой спектакль вы устроили! Должна признаться, когда я позволила тебе продолжать играть, Элис, я ожидала многого… но не этой душераздирающей драмы. У меня сейчас мурашки по коже, – она встряхнулась, и Ткач Проклятия пополз по ее лицу. – Кто бы мог подумать, что ты на самом деле попытаешься застрелиться, Винсент? Разве ты не знаешь, что самоубийство противоречит правилам? Я бы не позволила тебе так легко уйти, – мягко отругала она его, как если бы он был маленьким ребенком, которого поймали за кражей печенья.

Винсент напряг челюсть.

– Я не очень разбираюсь в правилах, – ответил он, и я заметила, как он осторожно встал передо мной. Он пытался… защитить меня? Мои пальцы схватили его за рукав. Я не знала – хочу ли подтянуть его ближе или оттолкнуть.

Проклятие захихикало.

– Джексон тоже не соблюдал правила, и ты ведь знаешь, что с ним случилось, верно? Если вы поставите ему мат, то пронзите его сердце. Но ты должна сопротивляться желанию Короля, – воскликнула она и посмотрела на меня. – Любить Короля или быть им любимой всегда больно, маленький Раб.

Мое горло так сильно сжалось, что я начала хватать ртом воздух.

Проклятие приподняло бровь.

– А ты, мой дорогой Винсент, слишком труслив и слишком умен, чтобы рискнуть нарушить правила. Что заставляет меня задуматься – было ли это зрелище всего лишь намеком на безумие или хладнокровным расчетом? – Она с любопытством смотрела на него, гладя крышку гроба под собой.

Винсент бросил на нее острый взгляд, но не ответил. Я подозрительно посмотрела на него. Может быть, Винсент размышлял обо всем этом? При этом он не только пошел бы на огромный риск, но…

Я не могла додумать эту мысль до конца. Мне снова стало плохо.

– Маленькая птичка принесла на хвосте, что ты ищешь способ убить меня, чтобы положить конец проклятию, – прервала мою мысленную карусель Мадлен. Ее взгляд скользнул по мне, прежде чем она приподняла бровь. – Чтобы положить конец всему этому, вы должны сами победить смерть. Ведь она та, кто держит струны этой игры в своих руках. – Когда она увидела, как мне плохо, ее губы посетила улыбка.

– Эта игра не о хорошем и плохом, а о смерти, – вспомнила я. Это были ее слова. Мадлен сказала мне это в начале игры.

– И, в конце концов, победит она, – закончила она, склонив голову. – Так оно и есть, маленькая Элис. Восхищаюсь твоим мужеством и упрямством, но все в жизни имеет свою цену. Все, кроме смерти, которая стоит твоей жизни. Вечный цикл. Черное и белое. Жизнь и смерть. Добро и зло. Это все разные стороны одной медали.

У меня задрожали колени. Меня поддержал Винсент. Он приобнял меня, и я позволила, иначе упала бы на пол и не встала.

– Зачем ты нам все это говоришь? Что тебе нужно? – глухо спросил Винсент. Его пальцы, однако, так сильно сжимали мои руки, что у меня уже образовывались синяки.

Проклятие захихикало.

– Столько отчаяния. Столько душевной боли. Я не помню, каково было чувствовать пульс, но хорошо помню боль разбитого сердца.

В ее глазах промелькнуло отстраненное выражение, и ее лицо начало меняться. Оно увеличивалось, становилось шире и резче, когда Ткачи Проклятия отчаянно двигались под ней. В следующее мгновение перед нами стоял Джексон. Его черные волосы, его темные глаза… его улыбка.

Хриплый крик вырвался из моего горла. Неужели я схожу с ума?

– Чего ты хочешь от нас? Джексон побежден, игра окончена, – снова настаивал Винсент.

Проклятие подняло бровь.

– Окончена? Ничего еще не кончено. Мое игровое поле сейчас пожирает огонь, и в результате многие Пешки ускользнули. Я совершенно этого не понимаю, – произнесла она, и я на мгновение почувствовала облегчение глубоко внутри.

Это означало, что игрокам действительно удалось сбежать. По крайней мере, в огне было что-то хорошее. Он ослабил Проклятие. Сделал его беспечным. Я почувствовала на губах уродливую улыбку.

Проклятие прервало меня, и мои глаза сузились.

– Нет смысла злорадствовать, маленький Раб. Возможно, я и ослаблена, и Джексон мог пасть, но Черный Король – нет. И этим вы только продлили свои страдания. Я снова становлюсь сильнее, но чем дольше вы держитесь вне игрового поля, тем слабее становитесь вы. Мне даже не нужно ничего делать. В конце концов вы приползете назад, как паразиты, убегающие от солнца. – Проклятие пронзительно рассмеялось.

Я смотрела на нее с ненавистью.

– Я – Раб. Могу уйти с поля, не становясь слабее. Пока я здесь, есть надежда.

Проклятие прыснуло от смеха.

– О, Элис, я буду наслаждаться твоим отчаянием. Неважно, остаешься ли ты жива. Если все остальные вокруг тебя падут, ты не сможешь нести их бремя вечно. В первые несколько недель ты, возможно, убедишь себя в этом. По крайней мере, до тех пор, пока крики твоих товарищей по игре не вырвут тебя из твоих снов, царапанье гвоздей о стены не станет громче, а запах крови и отчаяния не пропитает воздух. Вы вернетесь, поверь мне. Прямо как ты.

Она смотрела на меня матовыми черными глазами. Ее лицо было слишком бледным. А ухмылка слишком широкой.

Темнота в моих венах казалась одновременно тяжелой и обжигающей. Краем глаза я заметила, как моя неестественно темная тень царапает камень.

Винсент нахмурился.

– О чем ты говоришь? Джексон пал, игре конец. Ты должна отпустить нас, – произнес он.

Проклятие перестало смеяться и вместо этого приподняло аккуратную бровь.

– Ничего не кончено, дорогой Винсент, и Черный Король никоим образом не побежден. Ты прямо сейчас держишь его в руках.

Проклятие радостно защебетало, в то время как Винсент резко напрягся и уставился на мою руку, которая сжимала его. Он что-то искал и нашел. Черный, словно сама тьма. Знак Черного Короля на моем запястье. Знак Джексона.

Винсент отшатнулся от меня. Я прижала руку к груди, к новой отметке Короля, которую оставил мне Джексон. Все это время его тьма уже пульсировала в моих жилах. Часть Проклятия, которое стояло прямо передо мной, была внутри меня, и я почувствовала себя грязной. С каждой секундой, пока я дышала, мрак все больше и больше поглощал мою душу. Это ощущалось как болезнь, разъедающая мой кишечник. Теперь, когда адреналин постепенно уступал место истощению, я не могла подавить его, как раньше.

Через несколько секунд температура упала до минусовой. Я вздрогнула. Винсент смотрел на меня ледяными глазами. Все его тело дрожало.

– Как такое возможно? Она девушка! Она не может быть Королем, – услышала я недоверие в его голосе.

Проклятие в виде Джексона вскинуло голову.

– Конечно может. Она – Раб. Он заменяет любую павшую фигуру, и Король не исключение. Интересно, испытал ли Джексон такое же легкое безумие, или он все это просчитал? А если так, то кто кого морочил? Ты его или он тебя? В любом случае я впечатлена вами обоими. Эта игра действительно уникальна.

Мои руки сжались в кулаки, а потом я почувствовала это. Я почувствовала их. Тени. Они были повсюду. В углах, на полу, на потолке… во мне. Знак проклятия на моем запястье застучал, как второе сердцебиение, и я всасывала тьму с такой силой, будто умирала от жажды. Она свилась клубком внутри, тянула меня и мою душу, которая с криком корчилась. Меня будто разрывали на части, пока из скорлупы тьмы не выползло нечто совершенно новое, уродливое. Неужели Джексон чувствовал то же самое? Как он жил, не пытаясь расцарапать собственное лицо? Я начала смеяться и плакать одновременно.

– Элис? – спросил Винсент. Его голос звучал так, будто он боялся меня.

Я смеялась, но плакала еще громче. Темнота в комнате была слишком густой, чтобы дышать. Даже Проклятие ненадолго побледнело.

– Элис, прекрати, ты не контролируешь силы Джексона. – Винсент схватил меня и пристально посмотрел на меня.

Я смотрела на Винсента сквозь пелену слез.

– Может, нам все-таки стоит положить этому конец? – прошептала я. Смех застрял у меня в горле. А может, это был крик. – Если я сейчас прикоснусь к павшей фигуре, то потеряю королевскую метку. Игра закончится. Может, так будет лучше.

Винсент уставился на меня. Прядь грязных белых волос упала ему на лицо. Я могла бы сказать, что он хотел со мной согласиться. Я видела усталость и ужас в его глазах. Пока его взгляд не упал на Проклятие.

Мадлен понимающе улыбнулась, и что-то застыло в его лице. Зрачки Винсента сузились, затем он медленно покачал головой.

– Нет. Мы не будем этого делать. Если мы остановимся сейчас, то ничего не добьемся, мы только пожертвуем жизнями других ради своей. – Его взгляд вернулся ко мне, и он посмотрел мне в глаза твердо и решительно. – Сделай глубокий вдох. Это ты контролируешь эту силу в себе, а не она тебя.

– Но, может быть, я хочу сдаться! – крикнула я ему, и тьма выскочила из меня, как змея, схватила Белого Короля и кинулась ему на шею, подобно петле.

Он оторвался от земли, хватая ртом воздух.

– Элис… ты… должна… успокоиться, – выдавил он. Его лицо покраснело, а затем стало пурпурным.

Тьма бушевала внутри меня, словно берсерк. Я чувствовала только тьму, будто мои внутренности рассыпались в пепел и пыль. Мадлен наблюдала за нами, как за интересной игрой в шахматы. Она с нетерпением ждала, что же мы будем делать дальше, каким же будет наш следующий шаг.

Продолжать играть или сдаться?

Для нее это не имело значения.

Так или иначе, она победила.

Ее нельзя было победить.

Или нет?

Винсент ахнул. Его мускулы задергались, когда рот открылся, будто у рыбы, выброшенной на берег. Голубые глаза впились в мои, крошечные сосуды в них лопались, и я понимала, о чем он думал. Он думал, что я собираюсь сломать ему шею. Одно движение – и кость лопнет, а свет уйдет из его глаз.

Хотя слюна уже текла с его губ, он тяжело вдохнул и выдохнул:

– Нам удастся победить их. Не сдавайся, Элис! Иначе все было напрасно. Иначе Джексон умер напрасно! Если ты не сделаешь это для нас, то сделай хотя бы для него. Он не сдавался.

Мои пальцы дернулись, и я услышала в ухе шипение Проклятия:

– Убей его. Схвати его сердце и сожми, будто это не более чем красивый камень, – и ты выиграла. Только ты одна. Сделай это, Элис. Ты знаешь, он этого заслуживает. И самое главное: он тоже это знает.

Винсент уставился на меня, его глаза закатились, но губы шевелились.

– Пожалуйста… – выдохнул он.

Тьма закружилась внутри меня, словно буря, разрывая меня и мои мысли. Я запрокинула голову и закричала. Тьма содрогнулась. Послышался хруст. Винсент резко упал. В тот же момент я с криком отшвырнула его от себя. Его тело ударилось о голый камень. Он упал на землю, как марионетка, у которой отрезали ниточки. Его мускулы подергивались, когда он вдыхал воздух в легкие, он кашлял, задыхался.

Я резко обернулась и посмотрела на Мадлен с явным отвращением.

– Я не сдаюсь. Я сделаю все, чтобы победить тебя. Даже если мне придется продать за это свою душу, я найду способ убить тебя.

Проклятие просто посмотрело на меня пустыми глазами и с улыбкой склонило голову. Я попятилась, а Винсент выпрямился, тяжело дыша и кашляя.

– Элис, подожди… – прохрипел он, но я просто пробежала мимо него. – Элис!

Я не ответила, но продолжила подниматься по лестнице из могилы. Пробежала по туннелям. Каждая моя мысль была неправильной. Нездоровой. Я была извращена и не права. Больше ничего не было на своих местах. Что-то во мне сломалось, разорвалось, умерло, с треском погибло. Может быть, сейчас, а может, в тот момент, когда я ступила на поле.

Я ничего не слышала. Ничего не чувствовала. Я просто знала, что мне нужно бежать. Прочь. Просто прочь! Если бы я могла, я бы бросила саму себя.

Я ненавидела себя.

Я ненавидела эту игру.

Я ненавидела всех.

Хотя стояла кромешная тьма, я без проблем могла видеть. Силы Джексона пульсировали внутри меня, как второе сердце, хотя я не была уверена, бьется ли вообще мое собственное сердце. Прямо сейчас оно было похоже на холодный мертвый комок.

Я продолжала бежать, пока не почувствовала легкий ветерок. Я понятия не имела, где нахожусь, но увидела, что туннель обрушился. Дорогу преграждали большие комья земли и камня. Но над туннелем вспыхнуло небо.

Дыра. Свобода. Я протянула руку и пробилась сквозь нее. Мои руки были липкими от горячей жирной крови. Я ничего этого не чувствовала. Я просто продолжала копать, вылезла через щель и почувствовала под собой свежую траву. Я ползла, тяжело дыша и дрожа.

Мое дыхание сбилось, и я огляделась, словно затравленный зверь.

Я вылезла из туннелей на холм. Солнце двигалось за горизонт. Краснота вокруг еще горела и освещала игровое поле подо мной. Все умерло и сгорело. На мили вперед не было ничего, кроме пепла.

Я смотрела на пустошь, и что-то внутри меня сдалось. Темнота отступила. Я залезла глубоко-глубоко в себя, и внезапно все силы и мотивация покинули меня. Как будто кто-то перерезал единственный шнур, который все время держал меня в вертикальном положении.

Я рухнула. Рыдая. Давясь этой болью.

А затем отключилась.

Глава 24

Похоронена заживо. Он похоронил ее заживо. Я нашел где. Однако слишком поздно. Я знал это, даже когда бросился к ней.

– Любимая! Мадлен!

У меня болело горло от крика, звеневшего внутри меня. Каменная крышка гроба не двигалась. Я толкал снова и снова.

– Мадлен!

Я кряхтел и всхлипывал, и наконец что-то случилось. Каменная плита медленно отошла в сторону. Хруст. На мои туфли слетела пыль. И вот она лежит. Сломленная. Ее кожа бледна, волосы скомкались в колтуны. Ее ногти оставили следы на камне. Свет моего фонаря упал на ее тело, и я увидел парочку толстых черных пауков, которые убегали прочь. Святый боже!

– Просыпайся! Дорогая, проснись, не оставляй меня! Пожалуйста, не оставляй меня!

Рыдая, я залез в гроб, схватил ее слишком легкое тело и прижал к себе. Ее голова поникла, и я услышал это. Хрип. Один вздох. Она открыла глаза и посмотрела на меня.

– Чарльз?

Это слово. Всего одно слово, но оно значило для меня весь мир.

– Слава богу, я подумал, что опоздал. Я думал, все кончено. Останься со мной, пожалуйста, останься со мной…

Слезы текли по моим щекам, когда я обнимал ее. Я почувствовал ее руку на своей щеке.

– Почему ты здесь, Чарльз? Я была спокойна, ведь знала, что по крайней мере ты и ребенок в безопасности.

Я прижал ее руку к дрожащим губам. Поцеловал ее. Костяшки пальцев торчали из кожи. Она была скорее мертва, чем жива, я слышал это в каждом хриплом вздохе.

– Я не могу оставить тебя, Мадлен. Ни за что! Никогда… – Я всхлипнул и прижался лицом к ее плечу.

– Пожалуйста, прости меня за то, что я нашел тебя так поздно.

Ее взгляд упал на мои руки. Они были красными, будто в перчатках, сотворенных из крови. Она дрожала.

– Чарльз, что ты сделал?

Я не ответил, просто продолжал рыдать. Картина последнего часа врезалась мне в голову.

– Я выиграл… – вот и все, что мне удалось сказать.

Она дрожала.

– Посмотри на меня… пожалуйста, – Ее дыхание слишком слабо касалось моей щеки. Я почти не чувствовал его. – Что ты наделал?

– Я… я застрелил своего брата, – прошептал я, вздрогнув от воспоминания.

Мадлен уставилась на меня. Ее губы беззвучно шевелились.

– Ш-ш, сохрани свои силы, – прервал я и встал. – Пойдем. Я заберу тебя отсюда. Так далеко, насколько возможно. Все будет хорошо, я тебе обещаю.

Мадлен дрожала. Казалось, она вот-вот расколется надвое, когда я взял ее на руки и понес. Через секретный проход, в западное крыло, в комнату моего брата. Первый шаг был мокрым – мокрым от крови, которая была по всему полу.

– Не смотри, – посоветовал я ей, но Мадлен посмотрела. Конечно, она это сделала. Эта женщина никогда не делала того, что я ей говорил… или того, что было для нее хорошо.

Что-то промелькнуло в ее глазах.

– Чарльз, ты уверен, что стрелял в Огастуса?

– Конечно. Почему…

Труп на полу дернулся.

– Поэтому… – сказала она, и мы с недоумением наблюдали, как дыра, которую пробила пуля в его черепе, медленно закрылась.

Задыхаясь, Огастус открыл глаза и схватился за голову. Он смущенно огляделся, пока его взгляд не упал на нас. В нем сверкнуло недоверие.

– Что ты сделала? – Его взгляд остановился на Мадлен. В его глазах застыли отвращение и ужас. – Что ты наделала?

Во мне пылал гнев.

– Что она наделала? Ты похоронил ее заживо! – крикнул я брату.

Он гневно уставился на меня.

– Заживо? Заживо? Она убежала, я нашел ее с разорванной грудью посреди леса. Она сошла с ума. Сейчас она должна уже быть мертва. Она ведьма! – сплюнул он.

Я инстинктивно притянул Мадлен ближе к себе, но она не выглядела испуганной или смущенной. Напротив. Она улыбнулась? И ее глаза… ее глаза были абсолютно черными.

– Ты же не думал, что сможешь избежать проклятия с помощью такой тривиальной вещи, как смерть, Огастус Честерфилд? Моя кровь на твоих руках, твоя – на моих… и теперь на его тоже, – сказала она, вырываясь из моей хватки.

Я был так удивлен, что отпустил ее. Еще совсем недавно она была такой же слабой, как новорожденный олененок. Румянец медленно вернулся на ее щеки. Ее волосы стали гуще, будто смерть покидала ее кости и уступала место чему-то новому. Чему-то, что скрывалось в ее глазах и пробуждало чистый ужас в моей душе. Что здесь происходит?

Мадлен вздохнула и посмотрела на меня через плечо из-под густых ресниц.

– Тебе не следовало возвращаться, Чарльз. Теперь чувство вины прилипло и к твоим пальцам, и смерть запела нашу песню. Слышишь? – Она тихо напевала: – Заклятье нас в фигуры превратило…

Я отпустил ее и увидел, как паук выполз из ее волос. Я бы никогда не назвал своего брата верующим, но в тот момент казалось, что он молился.

– Никакая ты не ведьма… дьявол… ты дьявол! – Он ахнул, сорвал со стены крест и выставил перед ней.

Она широко улыбнулась, и из ее волос начало выпадать все больше и больше пауков.

– Здесь кровь за кровь, и будет только так…

Пауки сползли на землю и бросились на Огастуса, который с криком попятился. Она ухмыльнулась. Улыбка была слишком широкой для ее лица и рвала уголки рта.

– Заклятье вечное лежит на нас с тобою, – закончила она пение.

Я медленно отступил, и пока кричащего Огастуса погребал под собой кишащий рой пауков, я закрыл глаза, дрожа, и почувствовал, как глубокая боль разрывает мою душу. Я действительно опоздал. Ведь то, что я только что вытащил из могилы, больше не было Мадлен Сент-Беррингтон.

* * *

Мое сердце колотилось. Я открыла глаза и почувствовала, что мой мир перевернулся. Боль Чарльза отозвалась во мне так сильно, что я начала задыхаться. Я свернулась калачиком и грузно рухнула на пол. Затем со стоном повернулась. Дверь распахнулась и напугала меня до полусмерти.

– Элис? Ты все еще дышишь? – В поле моего зрения попали длинные серебряные волосы.

– Регина? – в замешательстве прохрипела я.

В следующий момент вторая, но теперь черная прядь волос приблизилась ко мне, и ее обладательница испуганно посмотрела на меня.

– У тебя все нормально? Что ты делаешь на полу?

– Иззи? Регина? – прохрипела я, еще больше сбиваясь с толку, моргая… и да, эти двое все еще стояли надо мной. – Где я? – спросила я, пока Изольда помогала мне встать.

Дрожа, я позволила себе упасть на край кровати и оглядела странную комнату. Она была обставлена довольно просто. Ковролин, шкаф, кровать и тумбочка. Но все было в духе декаданса.

– С тобой все в порядке? – обеспокоенно спросила Иззи. Она выглядела ужасно. Ее волосы выглядели немытыми, а глаза покраснели.

Я уставилась на нее, и у меня закружилась голова.

– Нет, я… я чувствую себя очень странно, – выдохнула я, глядя, как с кончиков моих пальцев поднимается черный дымный туман.

В следующее мгновение послышался хруст, и хрустальная люстра над нами с громким лязгом разбилась вдребезги. Пораженная, я пригнулась, испугавшись крика Королев.

– Что, черт возьми, происходит? – выдохнула я, и Иззи удивленно посмотрела на меня. Регина, довольно раздраженная, выдернула из волос кусочек стекла.

– Это твоя сила. Ты не можешь ее контролировать, – прервал нас мелодичный голос.

Этот голос. Я застыла, медленно повернулась и посмотрела из-под ресниц на Винсента, который прислонился к дверному косяку. В отличие от Изольды он выглядел великолепно. Его светлые волосы завивались вокруг его лица, и впервые с тех пор, как я его узнала, он был одет в повседневную одежду. Светло-серые спортивные штаны и белая футболка, облегающая его стройные жилистые мускулы, будто вторая кожа. Он плавно оттолкнулся от дверного косяка и вошел в комнату.

– Ты не можешь контролировать силы, поэтому с тобой может случиться еще много всякого дерьма, если ты не научишься с ними справляться. Кстати, ты только что взорвала старинную люстру конца девятнадцатого века.

Я моргнула, глядя на Винсента.

– Где… где я?

– В еще одном доме моей семьи. Добро пожаловать в особняк Фокскрофт.

Особняк Фокскрофт. Я знала только одну виллу в городе, которая так называлась. Это была самая большая вилла, но я никогда не встречала никого, кто там жил. Вокруг него ходили слухи, особенно часто рассказывали, что здесь обитают призраки, а старая проклятая семья ест маленьких детей. Это были истории, которые дети рассказывали друг другу в начальной школе, а на Хэллоуин нужно было трижды постучать по старой вилле в качестве испытания на храбрость, чтобы убежать с визгом и хихиканьем. Что ж, проклятие, вероятно, было правдой. Однако если бы девочки из моей школы знали, что здесь живет Винсент, они бы точно не отказались побыть там еще немного.

– О, – вот и все, что я смогла выдавить, когда мой взгляд метнулся к Иззи.

Она легонько протирала опухшие глаза, но успокаивающе улыбнулась, заметив мой взгляд.

– Как дела, Иззи? – глухо спросила я.

Черная Королева обеспокоенно переглянулась с Региной. Было странно видеть их двоих, стоящих так близко друг к другу.

– У нас пока все хорошо. Немного болит голова, но пара таблеток аспирина справится с этим, – тихо сказала Иззи.

– Но мы предполагаем, что недолго у нас все будет хорошо, – вмешалась Регина.

Иззи бросила на нее предупреждающий взгляд.

– Сейчас это не важно. В любом случае мы все здесь. Все игроки из Честерфилда и Сент-Бэррингтона, – уточнила она.

– По крайней мере, те, что остались, – тихо добавила Регина и обменялась взглядами с Изольдой.

Она быстро вытерла глаза и сдавленным голосом продолжила:

– Винсент пригласил нас остаться здесь, пока… – она, похоже, не знала, как закончить предложение, потому что просто перестала говорить и выглядела потерянной.

Удивительно, но именно Регина взяла ее руку и нежно сжала.

– Пока мы не придумаем новый план, – серьезно закончила она. – Пока Проклятие не заставит нас вернуться.

Пока мы все не сойдем с ума и либо убьем друг друга, либо добровольно вернемся на поле. Проклятие не обязано ничего делать. Просто ждать.

Я этого не говорила. Но все думали так же.

– И вы планируете делать это в особняке Огастуса Честерфилда? – спросила я вместо этого.

Винсент резко улыбнулся мне.

– Как и всегда, лучше прятаться на самом видном месте. К тому же я никогда не видел, чтобы мой отец заходил в этот дом. Он принадлежал семье моей бабушки на протяжении нескольких поколений.

Я уставилась на Винсента. Он, не моргая, посмотрел в ответ. Не отводя взгляда. Все вокруг нас словно затаило дыхание.

– Хорошо, и как я здесь оказалась? – наконец задала я свой вопрос.

Винсент спокойно смотрел на меня.

– Я обнаружил, что ты лежала без сознания за чертой города, и принес сюда, – спокойно сказал он мне.

– Тебе следовало оставить меня там, – глухо пробормотала я. На меня накатила тьма, и пока еще целый торшер у кровати начал отчаянно мигать.

– Я сам решаю, что мне следует делать, а что – нет.

– Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе, что твои решения часто отстойные?

– Только с тех пор, как я тебя знаю, – ответил он, и я сжала губы, перед тем как неуверенно встать.

– Элис, что ты собираешься делать? – встревоженно спросила Иззи.

– Уйти, – пробормотала я, надевая туфли.

Кто-то, очевидно, снял их с меня, а также кое-как помыл мне лицо и волосы. Мои руки тоже были тщательно залеплены пластырем. Я надеялась, что это не Винсент. Сама мысль о том, что он меня касался, вызвала у меня тошноту.

– Ты не можешь… – начала Регина, когда Винсент крепко схватил меня за руку.

– Ты никуда не пойдешь, – тихо сказал он.

Я уставилась на него и почувствовала, как внутри меня все закипело. Злость. Ярость. Эта неповторимая сила тьмы, которая разрывала меня практически на каждом вздохе. Будто она просто ждала, чтобы снова привлечь к себе внимание, а затем потянула меня. Мои вены вздулись и почернели, и в следующее мгновение прикроватная тумбочка разлетелась на тысячу крошечных кусочков. Изольда вздрогнула.

– Это было красное дерево, – потрясенно воскликнула Регина.

– Отпусти меня, Винсент, – предупредила я.

– Или что? – так же мрачно спросил он, притягивая меня к себе, пока кончики наших носов не столкнулись. – Я не могу позволить неумелому Черному Королю буйствовать в городе. Ты в конце концов взорвешься.

– Ты уже говоришь как Карс, – выпалила я и в следующий момент почувствовала, как мое сердце сильно сжалось. – Я имею в виду, я…

Мой голос сорвался. Я закрыла лицо руками и почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. По щекам текли черные ручейки, от каждой капли скрипел пол – по нему пробежали трещины.

– Перестань купаться в жалости к себе, это больше не поможет.

Его руки схватили мои и оторвали от лица. Я посмотрела на Винсента, морщась, в то время как внутри меня бушевала буря эмоций. Чувство вины, тоски, гнева и боли. Мне казалось, будто внутри меня кровоточили раны, которые открывались с каждым вдохом.

– Я не жалею себя, я себя ненавижу, – сказала я хриплым голосом, отрываясь от Винсента. – Пожалуйста, оставь меня одну.

– Тебе нужно что-нибудь съесть, Элис. Ты проспала почти два дня, – мягко возразила Изольда.

Я больше не могла смотреть ей в глаза. Джексон. Я была почти уверена, что она знала о произошедшем. Я почувствовала ее взгляд на своем запястье.

– Прежде всего, мы должны обучить Элис, чтобы она не подвергала опасности всех нас, – сказала Регина.

– Уйдите! – крикнула я им троим, и позади меня раздался громкий звон.

– Винсент? – встревоженно спросила Регина, пока я вскипала. Последняя лампа, еще не переставшая светить, отчаянно мигала.

Винсент вздохнул. Он подошел ко мне. Я отступила на шаг. Мы уставились друг на друга. От напряжения в комнате все задрожало.

– Оставь меня в покое, – прошептала я, задыхаясь.

Трещины в полу становились глубже. Я вышла из-под контроля.

Те же тени, что бушевали в моей душе, мерцали и в глазах Винсента. За исключением того, что он прожил с этим намного дольше.

Он кивнул и медленно удалился.

– Дадим ей еще немного времени. Она скорбит.

Я почувствовала на себе взгляд Изольды. Почти физически чувствовала ее беспокойство, ее усталость, ее страх. Я знала, что она хочет поговорить со мной, позаботиться обо мне и в то же время утешить меня. Я знала, что она оплакивает Джексона, но также знала, что сейчас я ничего этого не могу. Пока что.

Казалось, она тоже это заметила, потому что я почувствовала, как она нежно прикоснулась к моему плечу.

– Он очень сильно любил тебя, – все, что она сказала. Ей не нужно было говорить, кого она имела в виду.

Она ушла. Регина последовала за ней, бросив последний предупреждающий взгляд в мою сторону. Винсент и я не ответили. Дверной замок со слабым щелчком закрылся.

Он очень сильно любил тебя.

Мои колени подогнулись, и я упала на пол. Я смотрела на дерево, в трещинках которого скопилась вековая пыль. На него упала черная слеза. Потом еще одна. Они нарисовали темные пятна на пыли.

Внутренняя тьма окутала меня, словно на меня надели смирительную рубашку. Она душила меня и в то же время держала, чтобы я не разлетелась на кусочки. Рыдание вырвалось из моего рта. Я вытерла слезы пальцами и написала указательным пальцем то, чего никогда не говорила вслух: «Я тоже тебя люблю».

Письмо расплылось, на мои глаза навернулись слезы, и я рухнула, рыдая.

– Мне очень жаль… так жаль…

Я свернулась клубочком и подумала, исчезнет ли когда-нибудь это невыносимое чувство, будто от тебя что-то оторвали и выбросили. Будет ли лучше? Завтра? Послезавтра? На следующей неделе? Хоть когда-то?

– Мне очень жаль… очень жаль.

Глава 25

Лучше не станет.

Эбони.

Пейсли.

Фейт.

Сол.

Все они погибли в день пожара. Всего сгорело около сотни акров леса, включая Честерфилд и Сент-Беррингтон. Иззи рассказала мне об этом. Слезы текли по ее щекам. Их имена кружили в моей голове, словно стервятники. Всего мы потеряли пять игроков. Честерфилд – Коня и Слона, Сент-Беррингтон – Пешку, Слона и… Короля.

Эбони.

Пейсли.

Фейт.

Сол.

И…

Джек.

Я уронила голову на оконное стекло и, дрожа, закрыла глаза. Я не знала, сколько сейчас времени. Не считала дни, хотя догадывалась, что, должно быть, прошло как минимум пять или шесть дней с того времени, как Изольда приготовила для меня еду.

Я слышала, как она говорила со мной, слышала, как шептала мне, что это не моя вина, и все же мы обе знали, что это так. Я чувствовала, как она убрала мои волосы с лица, побуждая меня попить, а затем вышла из комнаты так же тихо, как вошла в нее.

Я свернулась калачиком и зарыдала в подушку от печали и гнева. Я ничего этого не заслужила. Ни их дружелюбия, ни их понимания. Каждый вздох был похож на бой. Каждый сон превращался в кошмар. Мои внутренности болели и воспалялись, рана широко открылась, и из нее вытекало чистое чувство вины.

В какой-то момент должно же стать лучше, верно?

Глава 26

Ноги у меня замерзли, но я почти не чувствовала этого, глядя в окно. Дождь хлестал по нему и стекал вниз. Я дышала в стекло. Белые полосы запотевали на прозрачной поверхности. Я нарисовала на них завитки, а затем смотрела, как они исчезают. Снова и снова. После я прислонилась к нему лбом, закрыла глаза. Показалось, что я слышу шепот из-за двери своей комнаты.

– Нет, ей не лучше. Я думаю, ты… Винсент? Винсент, что ты делаешь?

Кто-то так сильно толкнул дверь, что она ударилась о стену. Я в шоке развернулась, соскользнула с подоконника и больно ударилась об пол.

– Ой! – Я уставилась вверх, тяжело дыша, и посмотрела в голубые глаза Винсента, которые, мерцая, смотрели на меня.

– От тебя воняет, – отрезал он и наморщил нос.

– Что?

– Когда ты в последний раз принимала душ?

– Эм…

– А это что должно значить? – он указал на холодную еду рядом с моей кроватью.

– Я…

– Ты воняешь и выглядишь как дерьмо. Хватит! Ты достаточно долго купалась в жалости к себе. Еще пара часов – и ты польешься вниз сквозь потолок.

Его глаза смотрели на меня, как на дикого зверя. Вдруг он кивнул, словно принял решение, и оглянулся. Регина и Изольда стояли в дверях и в ужасе смотрели на Винсента, открыв рты.

– Регина, скажи всем игрокам, чтобы они перешли в южное крыло на сегодня, – небрежно приказал Винсент.

– Что? Почему? Мы должны…

Винсент оборвал ее взмахом руки, что она прокомментировала ядовитым взглядом. Винсент, напротив, уставился на меня. На его лице не было ни единой эмоции, и его голос был таким же сухим и холодным, как и выражение его лица.

– У тебя есть двадцать четыре часа, чтобы разобраться с собой, Элис. Все это время ты можешь делать что хочешь: вопить, ломаться, плакать, но после этого ты примешь душ, съешь что-нибудь, оденешься и спустишься к нам Черным Королем. Внизу тебя ждут игроки. Твои игроки. Те, что от тебя зависят, поскольку пока ты здесь убиваешься, всем остальным становится хуже. У нас есть максимум неделя, может быть, две, прежде чем часть игроков начнет слышать голоса, которых нет. Уже заметны первые симптомы. Это как долбаная реабилитация. Мы все не в себе и плохо спим, и если мы не начнем постепенно разрабатывать план того, как все пойдет, в конечном итоге ты останешься единственной, кто не сошел с ума. Ты должна быть сильной, а не слабой. Итак, ты сейчас встанешь и поведешь их, пока мы все вместе не победим Проклятие или не умрем.

Я смотрела на Белого Короля. Все мое тело охватила дрожь.

– Но как? Что мы можем сделать?

– Мы все еще можем найти Холлистера и попытаться снять проклятие.

Я покачала головой, прежде чем Винсент закончил.

– Это не сработает.

– Почему нет?

– Возродить мертвых можно только тогда, когда они действительно мертвы. Проклятие не мертво. По крайней мере, не совсем.

– Кто это сказал?

– Карс. Когда я была в темнице. Он вытащил меня, и я хотела вас предупредить, но было уже слишком поздно. Один из туннелей обрушился. Я не успела выбраться.

Улыбка Винсента была холодной, как Антарктида, а глаза яркими, как битые льдины.

– Тебе следует перестать верить лжецам.

– Ты самый большой лжец из всех.

– Совершенно верно, поэтому я знаю, о чем говорю. Все на свете можно победить. Если не некромантией, то чем-нибудь другим. Нам просто нужно выяснить, как это сделать. Если понадобится, продадим твою душу, ты же сама этим Проклятие запугивала.

Я знала, что он шутит. Но я не засмеялась. Печальным был тот факт, что я бы с радостью продала душу. Я просто не имела понятия, как это сделать.

– Мы найдем решение. Как я уже сказал, у тебя есть двадцать четыре часа, чтобы твоя душа настрадалась, но после этого ты – Король, который нам нужен. Идет? – Винсент протянул руку.

Я глянула на нее. Он не опустил ее ниже.

– Двадцать четыре часа? – спросила я.

– Все это время делай что хочешь. Я не стану тебя останавливать, но и не оставлю тебя в покое, это единственное условие. Я буду с тобой, чтобы защитить игроков на случай, если ты потеряешь контроль.

– А что, если я хочу убить тебя? – Я уставилась на него из-под влажных ресниц.

Его рука оставалась поднятой.

– Можешь попробовать. Но уверяю, у тебя не получится.

Он улыбнулся, и я услышала, как Регина прошипела: «Винсент!»

– Идет. – Я взяла Винсента за руку и сжала. Изо всех сил. Тьма внутри меня тоже схватила его руку и обернула наши пальцы, заставляя его кости легонько трескаться.

Винсент не вздрогнул. Он привык к боли.

– Отлично, – сказал он коротко.

Королевы колебались.

Мы с Винсентом все еще смотрели друг на друга. Наши руки переплелись. Его – холодная, моя – горячая.

– Что ты теперь будешь делать, Элис Солт? – спросил он. Белый локон упал ему на лоб.

Комната наполнилась гудением, которое, как я теперь знала, исходило от его силы. Между нами начала подниматься чернота и, как смола, капать на землю. Тени удлинялись и неестественно растягивались. Вся мебель, вся комната стонала, а последний луч света в комнате с грохотом разбился вдребезги. Осколки дождем обрушились на нас.

Я склонила голову.

– Скажи мне одну вещь, Винсент Честерфилд: ты действительно хотел застрелиться или я убила Джексона ради лжеца?

Мускул на его подбородке дернулся, когда он спокойно ответил:

– Ты убила Джексона за лжеца.

Я убрала руку, но он только крепче схватил меня и притянул к своей груди. Его дыхание коснулось моего лица.

– Но если бы ты не остановила меня, эта пуля застряла бы сейчас в моем сердце, и я, наконец, обрел бы покой. Так что я не знаю, ненавидеть или любить тебя за то, что до сих пор ни о каком покое я и думать не могу.

– Я люблю Джексона, – прошептала я в ответ.

– Я знаю, – так же тихо ответил он, наклонившись вперед и поцеловав меня.

Я замерла, и пару секунд я совсем ничего не чувствовала. Даже сердцебиения. Стояла тишина, будто Винсент остановил время. Его губы были мягкими, почти знакомыми, но никто из нас не закрыл глаза. Мы смотрели друг на друга, целуясь, и я увидела в Винсенте себя. Сломанная, разбитая, бесчеловечная.

В следующий момент я так сильно оттолкнула его от себя, что он перелетел через всю комнату и со всей силы врезался в комод. Его тело ударилось о стену, из-за чего поднялась цементная пыль.

– Что это, черт возьми, было? – Тьма сочилась из каждой поры и оставила горький привкус на моем языке. Вся комната застонала, оконное стекло треснуло.

Винсент только усмехнулся и оторвался от стены, оставив на ней отпечаток своего тела.

– В чем проблема? Джексон мертв, не так ли? – небрежно спросил он, стряхивая с плеча цемент.

– Не смей этого делать, или я…

Он приподнял бровь и прикоснулся к груди.

– Или что? Ты ударишь меня? Попытаешься сделать мне больно? Но это же очень грубо.

– Черт возьми, мне так надоело быть милой!

Земля взорвалась, и Винсент едва смог отпрыгнуть в безопасное место.

– Ничего личного, но целишься ты как девчонка. Удивительно, как ты вообще встречалась с Джексоном, – усмехнулся он.

Кровать рядом с ним взорвалась. Наполнитель матраса лопнул, как перезрелый фрукт. Подушки выплюнули перья, когда я, ругаясь, набросилась на Винсента. Я ударила его по подбородку.

Винсент не вздрогнул. Он просто сплюнул кровь и ухмыльнулся.

– Ауч! Джексон знал, что в спальне ты ведешь себя так грубо? Или ты так только со мной, а его все время держала на коротком поводке?

– Заткнись! – выдохнула я, и его улыбка стала шире.

– Так ты действительно заставляла его нервничать?

– Заткнись, заткнись!

Я набросилась на Винсента. Мы упали, наши руки и ноги переплелись. Винсент сильно ударился головой об пол, но лишь рассмеялся и ударил меня кулаком в живот. Задыхаясь, я согнулась пополам, и Винсент конечно же воспользовался этим, чтобы прошептать мне на ухо:

– Он признался тебе в любви, а затем сказал бескорыстную чушь, чтобы ты не чувствовала себя обязанной отвечать взаимностью? В отличие от нас обоих Блэк Джек – проклятый святой. Он никогда не мог просто взять то, что хотел. А теперь уже точно не сможет.

Его слова ударили меня больнее, чем что-либо. Стиснув зубы, я схватила длинный острый осколок бывшей вазы династии Мин и вонзила его Винсенту в плечо.

– Черт! – Он согнулся пополам, схватил осколок и вытащил его одним плавным движением. – Черт возьми!

Он отбросил осколок и сильно оттолкнул меня. Я ударилась головой о стену, но боль была ничем по сравнению с тем, что бушевало во мне. Я слышала свой крик. Оконное стекло раз и навсегда разбилось, и налетел ледяной ветер. Капли дождя забрызгали половицы. Винсент схватил меня и поднял. Я посмотрела на него, тяжело дыша.

– Ты чувствуешь это, маленький Раб? Глубоко в себе? Тот пульсирующий источник силы, в котором ты вот-вот утонешь? Чем упорнее ты с ним борешься, чем больше защищаешь себя, тем быстрее ты в него погрузишься. Поверь, Джексон тонул в этом всю свою жизнь, и это была его вина. Он боролся с этим. Шел против самого себя. У тебя есть шанс стать лучше. Поглоти силу вместо того, чтобы она поглотила тебя.

Он рывком отпустил меня, и я пошатнулась. Закружилась голова. Все вокруг стало похоже на туннель. Комната была в руинах, и все, что я знала, – это то, что я хочу убить Винсента. Нужно убить его! Позыв был таким сильным, словно в голове зудело, а почесаться я не могла. Это сводило меня с ума.

Винсент оскалил зубы.

– Ты хочешь убить меня? Это в тебе говорит Король. И чем дольше ты сопротивляешься побуждению, тем больше это причиняет боль. Хочешь прикончить меня? Тогда управляй своими силами и поймай меня. – Он повернулся и быстро выпрыгнул из окна.

Я бросилась за ним и схватилась за подоконник. Я чувствовала ледяные капли дождя на своей коже, а ветер трепал волосы.

– Сюда, маленький Раб, – усмехнулся он.

Я вскинула голову и увидела, что Винсент умело балансирует на крыше. Он опустил руки в карманы брюк, хотя ветер рвал ему волосы. Недолго думая, я вылетела в окно. С нечеловеческой силой, застигшей меня врасплох, я вскочила, ухватилась за козырек крыши, прыгнула и плавно встала на ноги. Тьма тянулась за мной, точно бесформенная искаженная тень. Я бросилась вперед и ударила Винсента кулаком в грудь. Но вместо того, чтобы встретить сопротивление, моя рука просто прошла сквозь него. Винсент фыркнул.

– Упс. Было близко, – и с этими словами он растворился в воздухе.

Что за?.. Я отчаянно огляделась и в следующий момент вздрогнула, когда Винсент, словно из ниоткуда, появился позади меня.

– Ты меня ищешь?

– Это снова просто иллюзия! Где ты на самом деле? – прорычала я.

Он пожал плечами.

– Это похоже на иллюзию? – И с этими словами он зацепил меня за подбородок.

Я отшатнулась, в голове стучало. Задыхаясь, я сплюнула, коснулась подбородка и посмотрела на Винсента горящими глазами.

– Ты труп! – выкрикнула я и набросилась на него.

Винсент грациозно зашагал прочь. Пытаться поймать Белого Короля – это все равно что ловить дым голыми руками. Как только я прикасалась к нему, он просто растворялся. Его смех эхом разнесся в воздухе. Я почувствовала щекотку в ухе, развернулась и ударилась о пустоту.

– Давай, Элис, ты можешь лучше, – прошептал он, и удар в спину заставил меня упасть на кирпичи.

Задыхаясь, я стряхнула с лица прядь мокрых волос, когда молния прорезала небо над нами. На мгновение мой мир окрасился только в черное и белое. И пока дождь лениво лился по моему телу, я чувствовала это. Мое сердцебиение перекачивало чистую, настоящую тьму по венам и соединяло меня с чем-то большим. Я почувствовала черных игроков. Игроков Джексона. Они были сиянием в моей черной душе. Как искры, окружавшие меня. Когда я закрыла глаза, мне показалось, будто я чувствую запах торта Изольды. Я услышала смех Бастиона и почувствовала покалывание на коже, исходящее от Фокса.

Рывок за волосы разрушил момент, будто кто-то лопнул мыльный пузырь. Мою голову откинули назад. В следующий момент я уже смотрела в лицо Винсента, которое было так близко к моему, что наши дыхания смешались.

– Ты чувствуешь? Каждого из них? Их сердцебиения – твои, а твое – их. С каждым остановившимся сердцем ты будешь становиться все тише и тише, пока в тебе не отразится лишь эхо их голосов. Мы, Короли, существуем только для наших игроков. Все эти годы я продержался только благодаря им. Я дышал, ел и спал ради них. Потому что не мог подвести своих игроков. Они рассчитывают на меня, а твои теперь рассчитывают на тебя. Поэтому, если ты думаешь о том, чтобы сдаться, помни – если ты действительно это сделаешь, то обречешь их на верную смерть.

Я оскалила зубы.

– Винсент Честерфилд, ты последний, кому разрешено читать мне моральную проповедь. Когда твои игроки погибли, ты просто пожал плечами и счел их небольшой потерей.

В глазах Винсента бушевала буря страданий и отвращения к себе.

– Я мало чем пожертвовал ради всех остальных. Да, это неприятно, но у меня не было выбора. Внутри меня что-то умерло вместе с ними, поверь мне. – Его пальцы задрожали и ослабли, но лишь на миллисекунду.

Этого мне было достаточно. Я упала в его объятия и сделала подножку.

Винсент споткнулся, застигнутый врасплох, а я снова замахнулась и изо всех сил толкнула его с крыши. Он зарычал, схватил меня за лацкан, и я почувствовала, как сила притяжения овладела нами. Когда мы сорвались, я закричала. Вокруг нас буйствовали ветер и дождь.

– Действуй! – крикнул Винсент мне в ухо. – Реши, хочешь ты жить или умереть!

Его голубые глаза сердито смотрели на меня. Над нами сверкнула молния. Падение с пятого этажа, наверное, не обошлось бы без последствий, даже для двух Королей. Однако часть меня хотела этого. Упасть, удариться, забыться.

Эта мысль что-то сломала во мне.

Так не пойдет.

Я не могу никого потерять.

Даже Винсента.

Тьма внутри меня отреагировала криком, исходящим из глубины души. Она все дергалась и дергалась, острыми зубами и когтями вырываясь из моей спины, подобно крыльям. Послышался шорох, затем внезапное сопротивление воздуха, и земля пронеслась мимо нас на волосок. Винсент цеплялся за меня – или я цеплялась за него? Я почувствовала, как его вес заставляет мои мышцы ныть. Я застонала, и Винсент посмотрел на меня с почти безумной ухмылкой. Свет молнии разделил его лицо пополам.

– Этого я и ожидаю от Короля, – услышала я его бормотание, прежде чем подняла глаза и запаниковала. Мы мчались к ряду деревьев, не останавливаясь. Ветви стонали и раскачивались от бури.

– Вот черт!

Я отчаянно пыталась свернуть, но было уже поздно. Ветка ударила меня в живот и резко остановила наш планирующий полет. Тьма, несшая нас, рассеялась, как дым. Винсент выругался. Его рука выскользнула из моей, и мы вместе упали на землю. По пути вниз каждая ветка наградила меня чем-то вроде хорошенькой пощечины. Я закашлялась, сплюнув листья. Что-то порвало мне волосы и одежду. В следующее мгновение раздался шлепок. Винсент ударился о землю. Застонав, он перевернулся на спину и в панике открыл глаза, когда я неизбежно врезалась в него.

– Ох… уф-ф! – Винсент выпустил воздух из легких, а я задыхалась, пытаясь справиться с падением.

– Это было… – запыхавшись, выдохнул Винсент, все еще глядя на меня. Из носа шла кровь, белые зубы были заляпаны красными пятнами.

– Почему ты?.. – начала было я сердито, но он прервал меня, схватил за голову, засмеялся и поцеловал меня в залитый кровью лоб.

– Это было абсолютно фантастично, Элис!

– Ты с ума сошел? Что это вообще было?! – закричала я, дрожа всем телом.

Винсент просто рассмеялся, схватил меня и крепко обнял.

– А что должно было быть? Я показал тебе, что значит быть Королем. И это сработало! Ты только посмотри, как тебе удалось управлять тьмой. Просто фантастика… Хоть это и был инстинкт самосохранения. Джексон мог только пару деревьев покачать, когда был зол. Представь, что он мог бы сделать, если бы не боялся до чертиков самого себя. – В его глазах лихорадочно вспыхнул огонь.

Гроза все еще грохотала над нами. Вспышка молнии осветила небо. В ярости я набросилась на него, но Винсент быстро отреагировал и схватил меня за кулак. Его рука была такой большой, что моя буквально исчезла в ней.

– Мы будем тренироваться. Вместе мы сможем победить Проклятие. Если доберемся до сути его силы, мы сумеем…

– Прекрати, – прошептала я.

– Но мы могли бы…

– Прекрати, Винсент! – уже крикнула я, чувствуя, как дрожу. Но не от холода. – Прекрати манипулировать мной, Винсент.

– Я этого не делаю, я просто…

– Я знаю, что делаешь. Думаешь, я тупая? Ты намеренно спровоцировал меня, чтобы увидеть, на что я способна. Это манипуляция! И я так больше не хочу, Винсент! Я так больше не могу. Мне не за что бороться. Я пуста… так пуста.

Винсент молчал. Дождь лениво стекал по его лицу.

– Я знаю, – ответил он. – Знаю, как ты себя чувствуешь. Эта пустота была частью меня много лет. Только когда ты появилась, я снова что-то почувствовал.

– О, Винсент, я уже говорила тебе, что между нами…

– Не любовь, – перебил он меня. – Надежду.

Он выглядел серьезно. Винс отпустил мой кулак и убрал прядь волос с моего лица. Было много крови. Его кровь или моя? Есть ли вообще какая-то разница?

– Я почувствовал надежду. Не только я. Она есть у всех на поле, и это твоя настоящая сила, Элис. Ты пробуждаешь надежду, когда все кажется безнадежным. Вот почему мой отец так напуган. Вот почему Карс прилип к тебе, как заусенец, и именно поэтому Джексон любит тебя.

Моя нижняя губа задрожала.

– Я никогда не смогу простить себя за то, что мы сделали.

Винсент уставился на меня.

– Прощение нужно невиновным. Невиновность – это та цена, которую мы платим за нашу власть. – Он схватил меня за руку и повернул ее так, чтобы был виден знак Черного Короля. – Ты была сильна и без этой отметки. Ты была могущественной, не обвиняя себя ни в чем. Джексон знал это, и он знал, что если кто и сможет положить конец этому проклятию, так это ты.

Он крепче схватил меня за руку. Его метка была на моей, и когда дождь обрушился на нас и загрохотал так, будто небо вот-вот упадет, я заплакала. Последняя плотина во мне рухнула.

Я рыдала.

– Ненавижу себя!

– Я знаю.

Я кричала.

– И тебя ненавижу!

– Знаю.

Я завыла.

– Я люблю его!

– Я знаю.

Мы замолчали. Ничего кроме шторма слышно не было – будто сам мир оплакивал боль, бушующую в душе. В то время как Винсент притянул меня к себе и держал, пока я разбивалась на мелкие кусочки.

В этот момент во мне умерла последняя часть Элис Солт, человека. Остался Черный Король в руках Белого. Связанные кровью, проклятием и горькими слезами.

Глава 27

– Еще раз!

Капля пота щекотала мою кожу. Задыхаясь, я вытерла ее перевязанным кулаком и напрягла все мускулы, чувствуя позади себя Бастиона. Ладья почти бесшумно подкрался ко мне, и слева я увидела Айвори, целящегося из своей винтовки. Изольда… даже когда я не могла ее видеть, я ее чувствовала. Она была самым жестким соперником группы. Она просто притворялась такой невинной.

Белый Король Честерфилда в белой форме развалился на диване и лениво смотрел на нас. Одна сторона его лица была в тени, а яркий дневной свет падал из окна позади него, заставляя пыль в воздухе мерцать, словно частицы золота. Регина безразлично сидела рядом с ним на подлокотнике дивана и листала книгу.

– Еще! – Винсент поднял палец. И началось.

В следующее мгновение все бросились ко мне. Когда Айвори выстрелил, раздался хлопок. Я почувствовала, как зубы волка проскальзывают мимо моей сонной артерии, и услышала шипение ножа, который Изольда метнула в меня с максимальной точностью. Я глубоко вздохнула, почувствовала биение сердца и заполнила вены тьмой.

Дым. Я была не более чем дымом и тенью. Мое тело затряслось и рассеялось. Лишь на короткое время каждая молекула во мне растворилась, так что все прошли сквозь меня: пуля ударилась о противоположную стену, нож, дрожа, застрял в обшивке, а волчьи клыки вонзились в никуда. Когда я снова материализовалась, тело начало покалывать.

Пока трансформация продолжалась, я качнулась на спине Бастиона, расставив ноги, схватила его за огромную голову и свалила с лап. Волк с визгом упал. Задыхаясь, я посмотрела на него и услышала щелчок спускового крючка. Пистолет с глушителем несколько раз хотел поразить меня, но теперь я была быстрее. Лучше. В мгновение ока я метнулась, когда мимо меня пролетела пуля. Пыхтя, я стиснула зубы и заставила свое тело снова раствориться. Из меня выходили дым и тени. Неуязвимая, я бросилась через комнату и встала позади Изольды. Она ударила меня ножом, но нож только скользнул сквозь меня, покалывая, прежде чем я снова обрела форму и сделала ей подножку. Иззи, крикнув, упала. Потными руками я схватила ее нож и нацелила на Коня, который снова целился в меня.

Винсент ничего не сказал, но в моих ушах звенели его невнятные инструкции. Я буквально почувствовала, как он взял меня за руку и поднял на ступеньку выше. Если я хочу нанести удар, то должна найти ту внутреннюю точку покоя между ударами сердца. Я пощупала свой пульс, почувствовала удар, прямо перед тем, как сердце снова сжалось, и метнула нож. Послышалось гудение, когда лезвие прошло сквозь воротник рубашки Айвори и прижало Коня к стене.

– Ты с ума сошла? Она от Gucci! – ахнул он.

Задыхаясь, я положила руки на колени и посмотрела на Винсента.

– И?

Винсент только изящно приподнял бровь.

– И что? Хочешь, чтобы я тебе звездочку поставил в твоей книге достижений?

– Я хочу новую рубашку, – проворчал Айвори.

Я просто закатила глаза и фыркнула в сторону Винсента.

– Как насчет поцеловать меня в задницу?

– 1:0 в пользу Блондиночки! Мне нужен перерыв. Кажется, мне надрали задницу, но в хорошем смысле, – простонал с пола Бастион и в человеческом обличье поднялся на ноги.

Изольда кинула ему халат, и он медленно надел его.

– Это было очень хорошо, – сказала она с улыбкой.

– Пятьдесят процентов ее бросков по-прежнему удачны, – сказал Айвори, выдергивая нож из белого воротничка.

Он выглядел усталым. Как и все. И с каждым днем становилось все хуже. Почти с каждым часом. Но на самом деле после смерти своего близнеца Белый Конь уже не был собой, что-то в его глазах исчезло. Я каждый день видела то же самое выражение в собственном отражении.

Между тем все больше и больше игроков начинали чувствовать себя плохо. Сначала было всего двое. Провалы в памяти, такие, что они просто терялись в коридоре, будто не знали, кто они такие и куда хотели пойти. На следующий день их стало трое, потом четверо. Иногда я находила их, и мне приходилось разговаривать с ними часами, чтобы помочь им вспомнить, кто они такие. Иногда это помогало. Но не всегда.

Вчера я застала Айвори молчаливым и потерянным в коридоре. Он искал своего брата. Я ему помогла. Утром ему стало заметно лучше, и все же я была уверена, что скоро увижу, как он снова бродит, заблудившись.

В последние несколько дней некоторые игроки не вставали с постели. Без видимой причины. Они просто не проснулись. Мне было интересно, бродят ли они в том же сне, что и я тогда, в поисках выхода. Винсент и я пытались разбудить их. Некоторые проснулись, двое – нет. Иззи, как могла, заботилась о тех, кто просто лежал.

У некоторых, однако, за последние несколько дней в глазах появилось странное выражение. Они говорили о голосе, который шептал им ужасающие вещи. Я пыталась развеять их страх, но паранойя росла.

Вчера нам пришлось запереть Черную Пешку Флору в ее комнате, чтобы защитить ее от самой себя. Мы слышали ее крики по ночам.

Между тем оставалось всего несколько часов в день, когда все игроки были в порядке и ясно мыслили. Мы использовали их как могли.

Но время было на исходе. Каждый день выбывало все больше игроков, и я старалась изо всех сил, чтобы поддержать оставшихся. Карс сказал мне, что его работа – навести порядок в хаосе. Тогда я этого не понимала. А теперь поняла.

Я пыталась быть устойчивой скалой между разбивающимися и отчаянно цепляющимися за меня волнами. И меня бросало в дрожь, когда я думала о том, что случится, если Винсент тоже начнет терять себя. Что будет, если и правда случится худший сценарий, при котором я стану единственной, кто сможет ясно мыслить. До сих пор Винс держался хорошо, но я чувствовала, что и у него дела идут неважно. Казалось, все это какие-то мелочи, но вместе они составляли чудовищное целое.

– Конечно, она еще не идеальна, – прервала мои мысли Регина. – Даже Раб не может за месяц обучиться тому, чему учатся всю жизнь.

– Черный Король. Она – Черный Король, – лаконично поправил ее Винсент.

Регина стиснула зубы и перевернула страницу. Она выглядела почти нормальной, но ее волосы были спутаны, как если бы она забыла их причесать. Ела она тоже мало. В ее глазах мелькало странное сияние. Винсент сказал, что она слышит голоса. Мы готовились к худшему. Но она еще держалась.

Белая Королева раздраженно вздохнула, а после откровенно агрессивно захлопнула толстый фолиант.

– Что ж, здесь ничего про это нет, – Регина небрежно бросила книгу за спину, и та приземлилась на стопку других книг, подвергшихся такому же насилию. Девушка вытащила новую из кучи рядом с собой и проворчала:

– Нет информации об источнике силы проклятия, Винсент. Не знаю, интересно ли тебе мое мнение, но если единственный способ преодолеть проклятие – это использовать еще более сильное проклятие, но тогда у нас будут еще большие проблемы. Мы просто зря тратим на это время.

– Должно что-то быть, и мы это найдем. Неважно, сколько времени это займет.

– У нас не так много времени, – раздраженно огрызнулась Регина.

Эти двое обсуждали это практически каждый день. Безрезультатно. Они просто начинали все сначала. Я втайне полагала, что им просто нравилось спорить друг с другом. Вздохнув, я отвернулась и с благодарностью приняла от Иззи бутылку с водой.

– Не останавливайся, Джина, у тебя все отлично, – заверила она ее.

Я ухмыльнулась и отпила воду.

– Джина? Это та, кого мы в последнее время называем злой королевой бала?

Иззи покраснела и посмотрела на свои ступни, одетые в черные балетки. Она не показывала, что ей плохо. Ее сила действительно впечатляла. Но я знала, что ей снятся кошмары. Несколько дней назад я увидела, как она ходит во сне, и осторожно уложила ее в постель. Мы не говорили об этом, но я знала, что во сне она пыталась сбежать. Просто не знала от чего, а точнее, от кого.

– Я знаю, Регина кажется суровой, холодной и противной, но на самом деле она просто волнуется. Постоянно. За ее толстым панцирем, глубоко внутри, прячется действительно хороший человек.

Мы обе посмотрели на Белую Королеву, которая только что швырнула книгу в Винсента и укорила его:

– Я больше ни строчки не прочту, ублюдок! Кто я? Твой секретарь?

– Где-то очень глубоко внутри… – пробормотала Изольда, и я тихонько про себя рассмеялась, хотя это и выглядело неловко.

В последнее время так все и было. Кроме моментов, когда я тренировалась. Когда Винсент тренировал меня. В течение нескольких часов, пока я не становилась настолько измотанной, что практически теряла сознание, и это было более чем нормально. Но все лучше, чем думать или чувствовать, даже если для этого мне нужно выпотрошить собственную душу.

Силы Короля поражали. Будучи нормальным человеком, я бы уже наверняка несколько раз попала в больницу со сломанными костями, огнестрельными ранениями, укусами диких зверей, сотрясением мозга и таким большим количеством повреждений, что их и сосчитать-то уже нельзя. И пусть мое тело было покрыто синяками, а во время дыхания мне было больно из-за сломанного ребра, я знала, что через несколько часов все это пройдет.

Я никогда не была одной и той же фигурой так долго, и все больше замечала, как Элис-Раб уступала место Элис-Королю. И я думала, что мне нравится Элис-Король. Если что-то и осталось от Джексона, так это его силы. Его наследие. Хоть этого и было недостаточно – все же лучше, чем ничего. Я по-прежнему плакала, но, по крайней мере, я делала это тихо, а затем позволяла себя избить. Было хорошо.

Глубоко вздохнув, я сняла повязки со щиколоток и накинула полотенце на плечо.

– Что ты делаешь? На сегодня мы еще не закончили, – крикнул мне Винсент с дивана. Регина все еще сердито фыркала на него.

– Нет, закончили, – коротко крикнула я через плечо и вышла из гостиной.

Этот дом был почти таким же старым, как поместье Честерфилд, и в нем было достаточно комнат, чтобы вместить студентов Честерфилда и Сент-Беррингтона. Тем не менее можно было сказать, что большую часть года он был необитаем. Мебель в основном сделана из затемненного красного дерева. Ковры уже давно выцвели, а занавески из старого бархата покрылись пылью.

Моя комната располагалась на третьем этаже. Рядом с комнатой Винсента. Здесь также спали Королевы и Бастион. Перед ними, по крайней мере, мне не было стыдно плакать по ночам. Они делали то же самое. Или еще хуже.

Между моей комнатой и спальней Винсента была соединительная дверь. Как только я о ней узнала, сразу заблокировала ее шкафом. Но Винсент никогда не пытался открыть дверь. Ни разу.

Он ее не открывал.

А вот я открывала. Когда услышала его крики в первую неделю после того, как мы все здесь собрались. Они начались в полночь. Я лежала в постели и слушала, как сначала он начал громко дышать, а затем взревел. Так мучительно, как если бы кто-то заживо сдирал с него кожу. Каждую ночь. Его крики смешивались с моими кошмарами, и тогда я, наконец, встала с постели, отодвинула дурацкий шкаф и вошла в его комнату. Я никогда не забуду Белого Короля, которого мучили чудовищные кошмары – он едва не погибал каждую ночь. Простыня обернулась вокруг его тела, волосы мокрые от пота, выгнутая покрытая шрамами спина.

В ту ночь, когда лунный свет упал на его искалеченное тело, я, вероятно, впервые по-настоящему поняла, насколько сломленным был этот красивый мальчик. И как хорошо он скрывал это днем.

Два сломленных человека друг друга не вылечат, но могут друг друга поддержать. Поэтому я залезла в кровать к Винсенту и обняла его. Пока его крики не превратились в рыдания.

На следующий день никто из нас об этом не заговорил. И на следующий за этим день, когда я снова открыла соединительную дверь и подползла, чтобы обнять его и позволить ему обнять меня. Ночь за ночью. Мы цеплялись друг за друга и смотрели в темноту, пока я боролась со своими демонами, а он боролся с безумием.

– Элис?

Я остановилась перед своей дверью.

– Что случилось, Иззи?

Мне даже не пришлось оглядываться. К настоящему времени я всегда знала, когда она была рядом со мной. Я чувствовала каждого из моих игроков, будто еще одно сердцебиение, но связь с Иззи была глубже. Она была Королевой, я – Королем. Она меня успокаивала, и если кто и мог заставить меня улыбнуться, так это она. Когда я смотрела ей в глаза, то чувствовала как вину, так и облегчение. Это действительно захватывало. Я могла бы быть Королем – силой, которая требовалась в данный момент, – но Изольда держала всех вместе, и для этого ей были нужны лишь улыбка и чай.

Я проглотила комок в горле.

– Как дела? – мягко спросила она.

– А что такое?

– Ты избегаешь меня, Элис. Ты избегаешь всех нас, и я это понимаю. Но с момента смерти Джексона прошел почти месяц. Ты великолепно заменила его, но мне кажется, что с тех пор ты спишь не больше трех часов и съедаешь два-три кусочка еды в день. Да, нам плохо, но и тебе тоже.

Я открыла дверь, и послышался мягкий щелчок.

– Мне не обязательно быть в порядке, – тихо сказала я, не глядя на нее. – Мне просто нужно действовать, и я буду действовать, пока мы не найдем способ победить Проклятие.

– А потом? – прошептала она.

Я почувствовала дрожащую улыбку в уголках рта.

– Будем надеяться, что это «потом» настанет, – прошептала я, закрывая за собой дверь.

Мои колени слишком ослабли, чтобы держать меня. Я откинулась на дверь, прислонилась спиной к старому дереву и почувствовала за ним Черную Королеву. Она долго стояла там, глядя на дверь. Словно ожидая, что я снова открою ее, улыбнусь и пообещаю, что все будет хорошо. Но я не могла. В какой-то момент я услышала ее шаги. Дрожа, я сжала губы и подавила слезы, прежде чем оттолкнуться от двери и пойти принять душ.

Густой пар окутал меня, когда я стояла под душем и смотрела, как вода льется в канализацию. Я тоже хотела бы так исчезнуть, но не могла. Я должна быть сильной. Жить. Дышать. Каждый день. Каждую секунду, как бы ни было больно. Пока все не будут в безопасности.

Винсент делал то же самое. Но еще на его лице была эта чертовски высокомерная улыбка. Мне этого все еще не хватало, но я работала над этим. Просто продержись, пока все не окажутся в безопасности.

Безопасность.

Я повторяла это слово в голове, как мантру. И это помогло. Хоть что-то. По крайней мере, этого достаточно, чтобы я могла собраться и вымыть грязные волосы. Черная форма Сент-Бэррингтона лежала на табурете у душа. Даже несмотря на то что школы-интернаты сгорели дотла, каждый игрок все равно носил свою форму, как доспехи.

Черные и белые настолько сблизились друг с другом, что даже могли оставаться вместе в одной комнате более пяти минут, при этом не сворачивая друг другу шеи. Однако границы все еще были четко очерчены. Цвета – строго разделены. Как вода и масло, которые нельзя смешивать.

Я вытерлась и смазала раны, прежде чем надеть школьную форму. Однако я заменила серые гольфы, а также прежнюю белую блузку и красный галстук на черные. Все черное. Меня это устраивало. Я пуговицу за пуговицей застегивала пиджак и смотрела на себя в зеркало. Я выглядела лучше, чем себя ощущала. Только мои глаза были уже не голубыми, а обсидиановыми. Разницы между зрачком и радужкой практически не было.

Волосы скручивались, когда я их расчесывала. На самом деле они были слишком длинными и неудобными, чтобы тренироваться. А еще они выглядели слишком золотыми и счастливыми. Подумав об этом, я опустила гребень и вместо этого вытащила из ящика под туалетным столиком ножницы для ногтей. Я быстро собрала волосы в высокую косу, села и обстригла их. Толстые золотые нити упали в раковину. Я тихонько заворчала, когда ножницы запутались, и раздраженно дернула ими. Я всегда была злой. Винсент сказал, что это тьма внутри меня. Она кипит, как вулкан, всегда чуть ниже поверхности. Всегда перед тем, как вырваться наружу. Я все время задавалась вопросом, чувствовал ли Джексон то же самое. Всю его жизнь…

Я резала сильнее, и остальная часть косы отпала с таким звуком, будто что-то порвалось. Пыхтя, я держала волосы в руке, а оставшиеся пряди падали на мое лицо, образуя каре до подбородка. Голове стало намного легче, будто я сбросила тяжелый груз. Я выглядела старше. Сильнее. Как кто-то, кто знал, что делать.

Идеально. «Притворяйся, пока не получится» – таким был мой девиз еще совсем недавно. Сразу после – «разберись с этим дерьмом» и «спрячь от Бастиона свой торт». Я скривилась, бросила косу в мусорное ведро, заправила короткие волосы за уши и вышла из ванной.

Уже темнело. Я слышала щебетание сверчков через открытое окно… только вот я не открывала окно. Я внезапно остановилась. Подняла голову и прислушалась. Я протянула тьму, как вытянутые пальцы, пока не почувствовала незваного гостя. А точнее, его тень. Волосы на затылке встали дыбом. Меня охватил страх, серьезность которого удивила меня. Я стояла неподвижно, как мышь, и не могла убежать. Краем глаза я заметила тень. Она тоже не двигалась.

Не знаю, сколько времени я стояла без дела, пока не прошептала:

– Я знаю, что ты там. Что ты здесь делаешь?

Белый хвост высунулся из-за занавески, затем выглянул Карс.

– Черт возьми, что меня выдало?

– Карс, – пробормотала я и отступила на шаг, на два шага, в то время как меня охватил страх. Карс был здесь, значит, Проклятие, должно быть, нашло нас.

Я обернулась, но Карс в мгновение ока преградил мне путь.

– Не убегай, Элис. Пожалуйста! – начал он.

– Проклятие все еще тебя контролирует?

– Да, но…

– Тогда вон из моей комнаты! – рявкнула я и хотела снова пройти мимо него, но на моей шее выступил холодный пот ужаса. Если Карс, то есть Чарльз, был здесь, то это точно ничего хорошего не предвещало. Он приходит, когда возникают проблемы. Проклятие закинуло нам петли на шею.

Карс зашипел на меня.

– Послушай! Твое здоровое недоверие можно понять, но ты должна меня послушать.

– Что, Карс? Что ты хочешь нам сказать? Что время уходит? Мы сами это знаем. – Я почувствовала, как яростные слезы наворачиваются на глаза.

Карс раздраженно хлестал хвостом и смотрел на меня яркими золотыми глазами.

– Элис, несмотря ни на что, я все еще твой друг! Я всегда был им.

– Ты мне не друг, – сказала я. – Ты – часть Проклятия!

– Элис… – начал он, но я уже приняла решение.

Я была Королем. Я должна заботиться о своих игроках, и хотя Карс действительно мог думать, что он мой друг, правда заключалась в том, что он был частью Проклятия и, следовательно, потенциально представлял угрозу. Я больше не была Элис-Рабом. Мне нужно было принимать решения, выходящие за рамки дружбы. В роли Элис-Короля.

Карс отчаянно выпустил когти, когда я схватила его за шиворот и без особой суеты выбросила из окна.

– Это жестоко! – послышались его вопли.

– Уходи отсюда! – крикнула я ему вслед, захлопнув окно.

Сердце мое бешено колотилось от паники, я повернулась и выбежала из комнаты, пытаясь сохранить самообладание. То, что Карс нашел нас, было вопросом времени. К тому же я была почти уверена, что Проклятие знает, где мы находимся, даже если оно не вмешалось. Но ему и не нужно этого делать. Оно уже сидело в головах игроков. Мы все это знали. И тем не менее появление Чарльза разожгло во мне панику.

– Ты не можешь просто так выбросить меня из окна! Если я расскажу об этом в организацию по защите животных, у тебя будут большие проблемы, – передо мной посреди коридора вновь появился Карс. Из ниоткуда.

– Черт! – отпрыгнула я, испугавшись.

– Элис… – начал было он, но я подняла пальцы и позволила тьме рвануть вперед.

– Подожди, подожди, подожди! – крикнул кот, когда тьма схватила его за хвост и подняла. – О боже, не делай этого! Все увидят мою задницу такой… Ух!

Я швырнула его в следующее окно. Разгоряченная, сбежала по изогнутой лестнице и наткнулась на Винсента, который как раз отхлебывал Red Bull.

– О, Элис, вот ты где. Я как раз собирался… Новая прическа? – Он раздраженно уставился на меня.

– У нас проблема, – сообщила я ему.

– Можешь, пожалуйста, перестать? Любой психолог обнаружил бы, что у тебя серьезные проблемы с общением, – прорычал Карс, который снова появился из ниоткуда. Его мех встал дыбом, и он выглядел так, будто упал в лужу грязи.

Винсент так перепугался, что уронил свой Red Bull. Содержимое банки разбрызгалось во все стороны.

– Дерьмо! – крикнул он.

– Э-э-э… это ты тут все загадил? – сказал Карс.

– Пошел отсюда! – скомандовала я.

– Пожалуйста, послушайте меня! – Кот ухнул, когда большая рука схватила его и подняла.

– Ух ты, кто это у нас здесь? – прорычал Бастион, и его губы растянулись.

Карс прижал уши.

– Хорошая собака, – присвистнул он. Бастион сначала не понял, но, похоже, начал что-то подозревать, потому что только громче зарычал.

– Что мне делать с этой подушкой для блох, леди Босс? – спросил меня Бастион. Он называл меня так с тех пор, как я стала Королем, и сколько бы я ни просила его перестать… он этого не сделал.

– Съешь его, – предложила я.

– Да, леди Босс!

Карс открыл глаза.

– Что? Нет! Это не смешно. Стоп!

Карс выругался, когда Бастион открыл рот. Хотя Ладья все еще был в человеческом обличье, его зубы оставались такими же острыми, как лезвия бритвы.

– Помогите! – Карс в панике завилял хвостом, его мех скручивался и сокращался, мышцы растягивались, и в следующее мгновение на Бастиона рухнул красивый юноша. Чарльз Честерфилд взглянул на нас, тяжело дыша. Бастион врезался ему в интимное место. Он застонал, ругаясь.

– Ну и как это понимать? – спросил меня Чарльз. Его белые волосы ниспадали на плечи, в остальном он был совершенно голым.

Винсент откашлялся, снял куртку и бросил ее Рабу. Тот неловко поймал ее, прежде чем, ворча, надеть на себя.

Я скрестила руки на груди, когда Бастион поднялся на ноги и, рыча, встал позади меня.

– Что ты здесь делаешь, Чарльз? Огастус тоже здесь? Проклятие послало тебя за нами?

Все тут же нервно огляделись, и Бастион, защищая меня, придвинулся поближе. Мое сердце сжалось от благодарности за этот жест и в то же время от угрызений совести. Он защищал меня так, как защищал Джексона. Он сделал это инстинктивно. Безоговорочно и с абсолютной преданностью. Однако я этого не заслужила.

Чарльз сжал губы.

– Конечно же, их здесь нет. Если они двое появятся здесь, вы тут же превратитесь в камешки.

– Почему я должна тебе верить? Может, Проклятие заставило тебя солгать нам, – отрезала я.

Чарльз закрыл глаза, ноздри задрожали.

– И это говоришь ты? После всего, что я сделал? После того, как спасал тебе жизнь не один раз, а снова и снова? Я провел триста лет на поле, оказывая игрокам лучшую поддержку. Я всегда хотел всех защитить, особенно тебя! Я знаю, что совершал ошибки. Да, солгал, и не раз. Но мне было страшно. Вы не представляете, на какой ужас способно Проклятие. Но я видел это собственными глазами и боялся триста лет. Вот почему я так долго не решался вмешаться напрямую. Но ты должна дать мне шанс исправить свои ошибки.

Мы уставились друг на друга, тяжело дыша. Напряжение между нами было настолько сильным, что стало трудно дышать.

– Я тебе не верю. Зачем ты явился сюда после всех этих недель?

Его глаза вспыхнули.

– Я не могу здесь долго оставаться. Это первый раз после пожара, когда мне удалось достаточно хорошо отвлечь Мадлен, чтобы уйти. Но она заметит мое отсутствие, и тогда я должен буду вернуться. Вот почему ты должна послушать меня сейчас. И было бы неплохо, если бы ты больше не бросала меня в окно.

– Как именно ты нас нашел? – напряженно спросила я.

Чарльз ухмыльнулся, показав острые зубы.

– Ты – Раб. Моя вторая часть. Я чувствую твое присутствие и знаю, что ты чувствуешь мое.

Я ощутила, как внутри меня закипает тьма. Затем глубоко вздохнула и попыталась заставить себя не сжимать кулаки. Спокойствие! Я не могу взорвать очередную дорогую вазу династии Мин.

– Я и жертва, и преступник, как и все здесь, – пробормотал Чарльз. – Я всегда старался идти по пути наименьшего сопротивления. Может, все сложилось бы иначе, если бы я почаще вмешивался. Но мне было страшно, Элис. Я… она сломала меня, Элис. Все это время я понятия не имел, как от нее освободиться. Пока не встретил тебя. Второго Раба. Мне нужно, чтобы ты поняла, – пора действовать. Я сейчас, здесь, умоляю тебя простить меня, – тихо заключил он.

Мы уставились друг на друга. Казалось, что никто даже не дышит. Свет наверху мигал, и тени начали расти. В голове застучало. В моем сердце была голодная пустота, которую хотелось заполнить. Неважно чем.

– Хм, Элис, я думаю, тебе следует успокоиться, – нервно начал Бастион.

Я глянула на Чарльза, который посмотрел в ответ совершенно спокойно.

– Сделай это! – сказал он, приподняв подбородок. – Вылей на меня весь свой гнев, но я здесь, чтобы действительно помочь вам.

– Ты и правда этого хочешь? – скептически спросил Винсент. – Вы с моим отцом бессмертны только из-за Проклятия. Если мы его убьем, ты тоже умрешь. С трудом могу представить, что ты готов на такую жертву.

Чарльз пригладил волосы. Он выглядел таким же уставшим, как и я.

– Я знаю это, и долгое время я был слишком труслив, чтобы пойти на этот шаг, – он грустно засмеялся и посмотрел на нас с болью в глазах. – Я так долго играю в эту игру, уже и не думал, что что-нибудь… удивит меня. Или что я мог ошибаться. Я должен был быть честнее с тобой с самого начала. Может, тогда все сложилось бы иначе. Мне искренне жаль, и я все исправлю.

– Ты не можешь… – начала было я, но Винсент поднял руку и оборвал меня.

– Хватит затыкать мне рот! – Я отбросила его руку.

– Тогда перестань кричать как сумасшедшая, – упрекнул меня Винсент, прежде чем резко взглянуть на Чарльза. – Как ты собираешься нам помочь? – спросил он. Я заметила его напряжение только благодаря легкому подергиванию его подбородка.

Чарльз откинул волосы назад.

– Я знаю, что ты все еще ищешь способ снять проклятие, и я знаю, что еще не нашел.

– Потому что его нет? – спросил Винсент.

Глаза Чарльза блеснули.

– И да, и нет, – медленно сказал он. – Есть кое-что, что вы можете сделать, и я вам расскажу. При одном условии.

– Я не думаю, что ты в том положении, чтобы ставить условия, Чарльз, – сказал Винсент, почти позабавившись.

– А ты не откажешься от такой возможности. Если мы что-то не сделаем в ближайшее время, вы не сможете ничего сделать с Проклятием. По мере того как вы слабеете, Мадлен восстанавливает силы после пожара, который вы вызвали. И Мадлен, и Огастус хотят выжать все до последней капли из этой игры – а значит, и из вас. – Он мужественно посмотрел на нас. Казалось, каждое свое слово он обдумывал в голове дюжину раз.

Его голос затих, и на мгновение в зале возникло такое неприятное напряжение, что можно было бы услышать, как падает булавка.

– Какие у тебя условия? – категорично спросил Винсент. И вот опять. Взгляд как лед. Теперь я уже знала, что это был страх, вырвавшийся из него.

– У меня одно желание. Одно. Неважно что, неважно когда. Если я попрошу об этом, вы должны сделать это без малейших сомнений.

Винсент напрягся и переглянулся со мной. Я видела, о чем он думал, видела, что он хотел сделать.

– Нет, – возразила я, качая головой.

– Но Элис…

– Я больше не верю лжецам, – холодно сказала я. И в этот момент я снова себя возненавидела.

– Я останусь на столько, на сколько придется, – прошептал Чарльз.

Я резко подняла глаза и тяжело вздохнула.

– Ты остаешься? Хорошо, а я пойду. – Я бросилась мимо него к основанию лестницы.

– Подожди, Элис! Куда ты собралась? – крикнул мне вслед Винсент.

– Осматривать территорию, – ответила я.

Мои шаги эхом разносились по холлу. Походило на маленькую версию Честерфилда.

– Эл…

Я захлопнула за собой дверь и глубоко вдохнула ночной воздух. Мне удалось спуститься по мраморным ступеням крыльца, прежде чем мои колени подкосились. Нужно было сесть, пока я не рухнула.

К своему ужасу, я поняла, что на глаза наворачиваются слезы. Потому что, если быть честной с самой собой, в тот момент мне ничего не хотелось, кроме как вернуться, притянуть Карса к себе на руки и простить, зарывшись лицом в его шерсть. Он и правда был пушистым. Карс нужен был мне как друг. Но там был не Карс-кот, а Чарльз-Раб. Чарльз-Проклятие. Или они оба были одним и тем же человеком? Потому что у меня всегда было ощущение, что я имею дело с двумя личностями одновременно, не зная, с кем разговариваю. С моим другом или с моим врагом.

– Милая стрижка.

Я поморщилась. Ветви дерева раздвинулись, и Хок плавно спрыгнул с него. Его шапка немного криво сидела на голове. Пистолет был небрежно перекинут через плечо.

– Спасибо. Как дела? – Я всхлипнула и вытерла глаза.

– Лучше, чем у Бастиона, он вчера мяукнул.

– О боже, – сухо сказала я, и Конь засмеялся.

– Тяжелый день? – Хок сел рядом со мной. Его темные глаза сияли в лунном свете.

– Больше похоже на тяжелое похмелье, – пробормотала я.

– Ты пила? – спросил он в замешательстве.

Я улыбнулась.

– Нет. Карс здесь, а он хуже всякого похмелья, – кивнула я подбородком в сторону виллы.

– Проклятый кот? Как он прошел мимо меня?

Хок в тревоге поднял глаза, но я просто положила руку ему на плечо.

– Все в порядке. Я не думаю, что он хочет причинить нам вред, по крайней мере сейчас.

Хока это не убедило, но он сел рядом со мной на ступеньки. Струя воздуха играла с прядью волос, выглядывающей из-под шапочки. Наши плечи соприкоснулись. Легонько и нежно, но этого хватило, чтобы меня перестало трясти.

– Чего он хочет? – тихо спросил Хок.

Я беспомощно пожала плечами и обняла колени.

– Помочь. По крайней мере, он так говорит.

Хок уставился на меня.

– Он может нам помочь?

Я задумалась на мгновение, глядя на проносящегося мимо нас светлячка.

– Если кто и может нам помочь, так это он, – наконец согласилась я.

– Тогда что мешает? – лаконично спросил он.

Я моргнула.

– Все.

– Уверена?

– Да… нет… я не знаю. Я даже толком не знаю, кто или что я в этой игре. – Со стоном я уронила голову на колени и почувствовала, как Хок нежно меня приобнял.

– Ты – Элис Солт.

Я устало подняла глаза.

– Но я не чувствую себя Элис Солт.

– Кем тогда?

– Кем-то омерзительным, грустным, злым. Тенью человека, которым я когда-то была. Элис Солт знала, во что верила. Она знала, что ей нравится, а что нет. Она знала, что чувствует и за что стоит бороться. Но теперь… – я пожала плечами. – Что я? Кто я? Во что я верю? Элис-человек примет совершенно иное решение, чем Элис-Король.

Хок уставился на меня, затем внезапно встал и стряхнул пыль со своих штанов.

– Пойдем со мной, – сказал он.

– Куда?

– Не задавай так много вопросов. Просто доверься дяде Хоку.

– Дядя Хок?

Он усмехнулся, схватил меня за руку и потянул на себя. Территория особняка была не слишком большой, но все же потребовалось несколько минут, чтобы полностью пересечь ее. Аккуратная дорожка из белого гравия проходила через аллею деревьев, и я подумала, что Хок направляется к небольшой лесистой местности, примыкающей к особняку, но вместо этого мы направились к входным воротам. По дороге, ведущей в Фокскрофт.

– Что…

– Пс-с. Ты можешь накрыть нас тьмой, чтобы нас не было видно? Джексон мог это сделать.

Я удержалась от того, чтобы задать другой вопрос, кивнула и выпустила из себя тьму. Когда она пробежала по моим венам, я накинула ее на нас, как плащ. Мне казалось, что я натягиваю тонкий шелк, который может порваться от любого неправильного прикосновения.

Сначала тьма постоянно просачивалась между пальцами. И хоть теперь было проще судить о тонких различиях, тьма была капризным зверем, так что даже сейчас мы были не совсем невидимыми, а больше походили на две тени.

Хок открыл скрипучие ворота. Уличный фонарь освещал улицу перед нами. Под нами едва заметно светились огни Фокскрофта. Особняк находился на холме, по которому мы медленно спускались.

К позднему вечеру город был необычайно безлюден. Машины не приближались к нам, Хок тихонько тянул меня за руку, поддерживая. Но только когда мы свернули на Осеннюю улицу, я поняла, что он задумал.

– Хок, пожалуйста, не… – начала было я, но в поле зрения уже появился дом Солтов.

В животе образовался тугой узел. Свет горел. Моя мама была дома. До сих пор я избегала слишком долгих прогулок по Фокскрофту. С одной стороны, чтобы Проклятие не нашло нас, с другой стороны – мне не пришла в голову мысль, что я могу оказаться на пути своей мамы. Увидеть ее знакомые черты лица и… Ну, я совсем не знаю, что бы я сделала и что бы сказала. Или она.

Хок подтянул меня к дереву, которое росло рядом с домом. Когда мы сели на прочную ветку и я могла видеть гостиную, я почувствовала шершавую кору под своими пальцами. Кей был с мамой, они сидели на диване и смотрели Duck Dynasty. Я всегда считала это шоу абсолютно тупым. Но сейчас я бы сделала все, чтобы снова посмотреть его с ней. Хотя мама уже была в пижаме, она выпила еще чашку кофе. Кей сказал ей что-то, что рассмешило ее, и от смеха морщинки веером растеклись вокруг ее глаз.

Я вцепилась пальцами в ветку под собой.

– Если бы я сейчас вошла туда, она бы узнала меня? – услышал я свой вопрос.

– Вероятно, нет, – признался Хок. – Это побочный эффект проклятия. Наши семьи забывают о нас, пока мы на поле. Только если мы выживем и вернемся, они снова узнают, кто мы. Большинство, однако, все равно никогда не вернется. – Он замолчал, согнув одну ногу и свесив другую. – Многие, а точнее, большинство игроков приходят на поле в детстве и там растут. У них практически нет отношений со своими семьями, поэтому потеря памяти не очень драматична. Но тебе повезло.

– Повезло? – повторила я.

Он кивнул.

– Повезло, что тебя будут любить, когда ты вернешься. У многих игроков этого нет. У тебя есть только ты. Как и у меня есть только я. Если я выживу, меня никто не будет ждать. Моя семья мертва. Никто не скучает по мне.

Я сглотнула.

Моя мама поцеловала Кея и обменялась с ним взглядом. Они смеялись. Мама выглядела счастливой. Счастливее, чем я помнила ее после несчастного случая с моим отцом.

– Почему ты говоришь мне все это? Почему мы здесь? – тихо спросила я.

Хок повернул голову и вздохнул.

– Я знаю, что ты оплакиваешь Джексона. Знаю, что ты злишься, потому что все мы не скорбим так сильно, как могли бы. В конце концов, Джексон был не только нашим Королем, но и нашим другом. Но не суди нас, Элис. То, что мы скорбим по-другому, не делает наше горе меньше. С детства игроки росли, зная, что умрут молодыми. Ты рано научилась принимать потери. Ты сама проходишь жестокое экспресс-обучение, и я знаю, у тебя есть ощущение, что после этой игры тебе больше не для чего будет жить. Но это неправда. Даже если ты не вернешься тем же человеком, у тебя будет кто-то, чтобы тебя обнять. Твоя мама любит тебя, я в этом уверен. Ты – ее дочь. Это никогда не изменится.

Комок застрял у меня в горле, и я откашлялась. Затем почувствовала, как горячие слезы обжигают глаза, и тьма сжала мои пальцы.

– Иззи говорила с тобой, не так ли? – прохрипела я.

Хок криво усмехнулся.

– Она беспокоится о тебе. Я тоже. Мы все переживаем за тебя. Хочешь совет? От того, кто не выносит советов? – Он глубоко вздохнул, а я склонила голову. – Ты должна перестать принимать эту игру на свой счет.

– Ч… что? – Я недоуменно моргнула, и Хок смущенно почесал затылок.

– Хорошо, это звучало ужасно. Но я имею в виду, если я сделаю это… – Он протянул руку и ударил меня по плечу.

– Эй! Как это понимать? – рявкнула я ему.

– Эта боль… Я ударил не сильно, но тебе все равно обидно. Ты принимаешь на свой счет то, что я ударил тебя, и именно это делает боль такой сильной. Когда ты принимаешь что-то на свой счет, это ранит тебя больнее, чем просто физически. Эта игра жестока и ужасна, но она не имеет ничего общего с тобой как Элис, обычным человеком, только с твоей ролью Раба. Игра жестока по отношению к тебе не потому, что в ней есть что-то, что настроено против тебя, а потому, что она просто жестока. Когда ты перестанешь видеть себя жертвой, станет легче. Ты не жертва, ты игрок. Боль велика лишь настолько, насколько большой ты позволяешь ей быть, Элис Солт.

Я молча смотрела на Хокинса, пытаясь осознать его слова. Они переваривались внутри меня, как мясной рулет Иззи на прошлой неделе.

– Ты пытаешься сказать мне, что нужно перестать жалеть себя за то, что стреляла в Джексона?

Рот Хока дернулся.

– Только чуть-чуть. У меня получилось?

– Все, что тебе еще осталось сделать, – это столкнуть меня с дерева.

– Еще чуть-чуть – и ты это получишь, – игриво отстранился он.

Я отчаянно схватилась за него и пискнула. Хок начал меня щекотать, и, хотя мне этого не хотелось, я засмеялась. Смех просто вырвался из меня, пока я пыталась избежать его пальцев и не упасть с дерева.

– Нет! Прекрати! – выдохнула я.

– А-а-а, и что я за это получу? – поддразнил он меня.

– Мой десерт, – сказала я со смехом.

– Недостаточно!

– Два десерта.

Краем глаза я уловила движение, а когда повернула голову, увидела, что мама хмурится. Смех застрял у меня в горле.

Она никак не могла нас увидеть, но ее взгляд пронизывал ночь, словно она чувствовала мое присутствие.

Хватка Хокинса смягчилась, когда он затащил меня обратно на ветку.

– Что бы ни случилось, ты всегда будешь ее дочерью… и моим другом. Может, этого недостаточно… – пробормотал он.

– Достаточно, – прошептала я и сжала его руку. – Спасибо.

– Всегда рад.

Мы сели рядом, наблюдая за моей мамой и Кеем, пока не погас свет, а затем остались сидеть в тишине. Мы наслаждались теплым ветерком, слушая чириканье сверчков.

И впервые за долгое время я начала дышать. Не невесть что, но это было начало. Сломаться было куда проще, чем исцелиться.

Глава 28

Уже наступило утро, когда я тихонько закрыла за собой дверь. Я молча сняла туфли, сбросила одежду и залезла под одеяло. Как только я закрыла глаза, услышала это.

Стон.

Мольба.

Сначала тихо, потом все громче и громче.

Я зажмурилась, и на мгновение захотелось, чтобы все стихло. Чтобы безумие закончилось хотя бы на этот раз. Я прижала подушку к ушам.

Крики Винсента становились все громче. Казалось, кто-то вырывал его душу из тела. Мое сердце неуверенно заколотилось. Я так сильно зажмурила глаза, что увидела крошечные звездочки. Но это не помогло. Я не могла отгородиться от всего мира.

Мне был нужен Винсент. И он нуждался во мне. В какой-то момент – не знаю, можно ли определить, когда именно, – мы стали двумя людьми, крепко связанными друг с другом. Хоть и благодаря безумию. Я должна была ему помочь.

Когда крики усилились, я встала, не надев обувь. Как и всегда, пол был ледяным. Он никогда не согревался. Я тихонько открыла дверь в соседнюю комнату.

Винсент весь в поту лежал на постели. Он согнулся пополам. Его голая спина с бледными шрамами выгнулась, и когда я крепко схватила его за плечо, он замер.

– Винсент! Винсент, проснись! Это просто сон, – сказала я, тряся его.

Винсент дико покачал головой. На лбу у него выступил пот.

– Винсент! – крикнула я громче, дав легкую пощечину.

Это сработало. Винсент ахнул и открыл глаза. На короткое время его зрачки были такими узкими, что я могла видеть только белки. Он глубоко вдохнул. Его глаза закатились. Ледяная синева уставилась на меня.

– Спасибо, – выдохнул он.

Я просто кивнула. Мы чувствовали дыхание друг друга. В комнате пахло потом и кошмарами. Я повернулась, чтобы уйти к себе, но рука Винсента дернулась вперед и удержала меня.

– Нет. Пожалуйста, останься со мной. – Он умоляюще посмотрел на меня из-под спутанных белых волос.

Я вздохнула, но кивнула, мягко улыбнувшись. Затем осторожно села на кровать и затащила холодные ноги под его одеяло.

Винсент все еще тяжело дышал. Я вручила ему бутылку воды, которая, как обычно, уже стояла на прикроватной тумбочке. Он выпил содержимое, прежде чем взглянуть на меня из-под тяжелых век.

– Где ты была? – пробормотал он. Его лицо выглядело морщинистым от сна и крика.

– Снаружи. Размышляла, – пробормотала я.

Послышался шорох, когда Винсент немного выпрямился. Я буквально почувствовала на себе его взгляд.

– Ты выглядишь… лучше, – сказал он.

– И чувствую себя тоже.

– Это хорошо.

– Да.

Мы смотрели друг на друга, пока солнечный свет медленно скользил по полу, превращая его волосы в блестящее белое золото.

– Где Карс? – задала я свой вопрос.

Винсент замер. Прошла всего миллисекунда, но в его глазах промелькнуло чрезвычайно странное выражение, а после он снова расслабился и пожал плечами.

– Не знаю. Сказал, мол, сделает нечто, что заставит тебя простить его. Вот такое дерьмо. Все начеку.

– Что ты думаешь обо всем этом? Я слишком остро отреагировала?

Уголки его рта дернулись.

– Ты имеешь в виду драматичный побег и хлопанье входной дверью? Нет, ты поступила зрело и по-взрослому. Я горжусь тобой.

– Ты идиот! – Я пнула его под одеялом, и он засмеялся.

Он выглядел красивым, когда смеялся. Лицо Джека тоже менялось во время смеха. Он становился моложе, глаза – мягче. Даже сейчас мне показалось, будто я слышала, как его голос прошептал мое имя. Иногда я даже просыпалась по ночам и чувствовала его запах. Мое сердце сжалось, и на глаза навернулись слезы. Было так больно думать о нем. Я прищурилась и глубоко вздохнула. Один раз. Два раза. Я почувствовала прикосновение к своей руке. Не глядя, я разжала кулак, и пальцы Винсента переплелись с моими, пока наши метки не столкнулись.

– Элис? – спросил он, и мне снова показалось, что я увидела этот забавный взгляд в его глазах.

– Да? – удалось мне сказать.

– Я знаю, что я не он, но я рядом с тобой. Ты не одинока.

Винсент нерешительно сжал мою руку. Я с благодарностью отстранилась. Тень Джека нависла над всеми нами, словно он был еще жив. Выражение лица Винсента было холодным и спокойным, как всегда, но теперь я лучше читала его. Лед в его глазах немного растаял.

– Хорошо. Вернемся к теме. Я сам не уверен, что с этим делать. Честно говоря, я до сих пор не осознал, что мой питомец – и в самом деле трехсотлетний парень. То есть, когда я был маленьким, я надевал на него кукольную шляпу и играл с ним в чаепитие, – хрипло прошептал он, прежде чем сел с всклокоченными волосами.

Я озадаченно уставилась на него, а потом из меня вырвался тяжелый смех. Реальный. Раскрепощающий.

– Серьезно? Вы играли в чаепитие? С Карсом?

Винсент покраснел и посмотрел на меня.

– Я не доверяю тем, кому когда-либо засовывал в пасть игрушечную соску, но еще я сомневаюсь, что у нас есть выбор. Пока мы ничего не нашли.

Вздохнув, я перевернулась на спину и еще глубже зарылась в одеяло.

– Что ж, тогда давай хотя бы послушаем, что говорит Карс. И в конце концов, ты мастер лжи. Ты поймешь, врет ли он, верно?

– Надеюсь.

Винсент зевнул и притянул меня ближе, положив подбородок мне на плечо.

– Приятно слышать твой смех.

– Приятно снова иметь возможность смеяться.

– Хм-м… Скажи мне, Элис, я вот о чем думал все это время: что, черт возьми, случилось с твоими волосами?

Я с улыбкой закусила нижнюю губу.

– Ты хотел бы знать, не так ли?

Только Винсент собрался ответить, как дверь распахнулась. Мы оба сразу же насторожились, а Винсент уже держал в руке кинжал. Где он, черт возьми, его взял? Изольда стояла в дверном проеме. Ее волосы растрепались, и она все еще была в пижаме.

– Что случилось? – Я немедленно выпрыгнула из постели, Винсент был прямо позади меня, когда мы в мгновение ока оделись.

– Я… там… он… он… – Изольда замолчала и, к моему безграничному ужасу, расплакалась.

– Иззи, что?..

– Внизу! – Она просто рыдала, и ни Винсент, ни я долго не колебались.

Мы выбежали в коридор. Иззи присоединилась к нам, в то время как мое сердце бешено колотилось от страха. Все мышцы напряглись одновременно, и я выпустила тьму из своих вен – она собралась вокруг моих пальцев, подобно молнии. Прямо перед лестницей, ведущей в холл, я почувствовала, как кто-то дернул воротник моей рубашки.

– Я пойду первым, – прорычал Винсент мне в ухо и спустился по ступенькам.

– Ты не моя сиделка, так что… – огрызнулась я, но прервалась на полуслове, когда увидела, как Винсент резко притормозил в холле. Ни один его мускул не дрогнул.

– Винсент? Что случилось?

Я остановилась на последней ступеньке и замерла, как до этого замер Белый Король. Я услышала позади себя рыдания Изольды. И свои? В этот момент мое дыхание и сердцебиение остановились на секунду или более, пока я смотрела и смотрела…

Входная дверь была открыта. Солнце встало ровно настолько, сколько нужно, чтобы ползти золотом по мраморному полу. Однако снаружи не щебетала ни одна птица. Наступила мертвая тишина. В холле стояли два человека. Чарльз завязал волосы резинкой и надел белую форму Честерфилда. Он небрежно прислонился к декоративному столу. У него был усталый взгляд, но он улыбнулся, когда увидел меня.

Однако мой собственный взгляд был прикован к человеку рядом с ним. Потому что там был он. Почти два метра высотой. Волосы черные, как вороньи перья. Глаза темные, как ночь.

И его рот… этот красивый изогнутый рот искривился в улыбке.

– Chérie.

Больше он ничего не сказал. Слово эхом разнеслось по холлу. Если бы пролетела муха, все бы ее услышали.

Джек.

Джексон.

Передо мной стоял Джексон Сент-Беррингтон.

Живой.

Дышащий.

Целый.

Даже его рука вернулась на место.

– Сюрприз, – тихо сказал Чарльз.

Винсент первым пошевелился, отступив на шаг.

– Как, черт возьми, это возможно? Ты должен быть куском камня, – услышала я его голос.

Я и сама не была уверена, могла ли вообще дышать. В ушах раздалось характерное жужжание, а во рту распространился металлический привкус.

Джексон проигнорировал Винсента. Он просто посмотрел на меня и подошел ближе. Потом еще ближе, мимо Белого Короля, пока не остановился передо мной. Так близко, что я могла слышать шорох его одежды, вдыхать его запах и чувствовать его тепло.

– Привет, – пробормотал он, глядя на меня сверху вниз, хотя я стояла с ним на одной ступеньке. Парень был слишком высоким.

Я медленно запрокинула голову и вдохнула.

– Джек, – прохрипела я, а затем споткнулась, согнулась пополам, и меня вырвало прямо ему под ноги.

Глава 29

Я задыхалась и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Споткнулась. Как такое могло быть? Как Джексон мог быть здесь?

Мой живот снова скрутило. Подняв глаза, я увидела Винсента, стоящего сразу за Джексоном. Его лицо было пепельно-серым, и, очевидно, он не только думал о том же, о чем и я, но и приходил к такому же выводу.

– Chérie, – мягко начал Джексон. Его взгляд вызывал у меня дрожь. – Элис…

Я почувствовала, как горячие слезы выступили на моих глазах, а затем стекли по лицу.

Зрачки Джексона расширились. Я видела себя в них. Бледная. Я просто задыхалась.

– Что нам делать, Элис? Ты тоже это видишь? Или это просто иллюзия? – спросила Иззи. Голос ее дрожал. Но рука была твердой.

– Как… – начала я. – Это уловка? Что это? – пробормотала я, глядя на Карса.

Он посмотрел на меня спокойно.

– Это не уловка. Это действительно Джексон.

У меня вырвался смех. Он прозвучал ломано и прерывисто.

– Ты опять это делаешь. Лжешь, стоит тебе только рот открыть.

– Я… – начал Карс, но его прервало то, что принимало форму Джексона.

– Он не лжет. Я Джексон.

Смех застрял у меня в горле. Я смотрела на него, дрожа.

– Ты лжешь.

– Нет.

Его взгляд встретился с моим, и тот цвет глаз, который я увидела, был тепло-коричневым. Глаза Джексона были черными. Как мои сейчас. Я никогда не задавалась вопросом, как бы они выглядели, если бы он был нормальным человеком, но этот цвет был бы очень точным. Как золотисто-коричневый лесной мед.

– Chérie, посмотри на меня. Он не лжет.

– Прекрати! – рявкнула я ему. – Хватит! – Я поплелась к нему.

Изольда вынула нож и бросила мне. Я поймала. Капля крови просочилась из тонкого пореза, который я сделала на ладони. Мы уставились друг на друга. Наши дыхания встречали друг друга на полпути. Я прижала острие к его горлу и посмотрела в глаза.

– Ты Джексон? – спокойно спросила я. – Тогда скажи мне, когда мы впервые встретились.

Он посмотрел на меня. Без страха. Затем без колебаний ответил:

– Это было на вечеринке, которую тайно устраивал Бастион. Я как раз собирался уходить и тогда увидел тебя. Ты танцевала с тем парнем. Тем блондином. И пусть я хотел, но больше не мог двигаться, я мог только смотреть на тебя, потому что никогда не видел, чтобы кто-то улыбался так красиво и так грустно одновременно.

– Не слушай его, Элис. А ты заткнись, – отрезал Винсент, но Джек продолжил:

– Ты помнишь, как мы во второй раз встретились под трибунами?

– Прекрати, – прошептала я, чувствуя, как слезы текут все быстрее. Его голос превратился в эхо в моей голове, и я покачала ею.

– Это был мой день рождения, последний день, когда я мог покинуть поле. И когда я смотрел, как ты тренируешься, я чувствовал себя счастливее, чем когда-либо. Когда ты упала и поранилась, мне пришлось сдержаться, чтобы не свернуть шеи ублюдкам, которые не сразу тебе помогли.

Я вспомнила тот день. Это был ужасный день. Моя нормальная жизнь закончилась именно тогда. Потому что Джексон вошел в нее и с тех пор не исчезал.

– Как ты думаешь, что ты делаешь? – спросила я его. Моя рука дрожала.

Он поднял руку. Затем бесконечно медленно положил ее на меня, не ослабляя давления. Мой взгляд упал на его запястье, и там, где должен был быть знак Черного Короля, был только его контур. Словно тень. Пустая и бесцветная. Король без трона.

– Я говорю тебе все, что хотел сказать в тот момент, когда пуля разорвала мне сердце. Я идиот, chérie. Я заслуживаю, чтобы ты перерезала мне горло прямо сейчас, но если ты это сделаешь, ты должна знать, кого ты убиваешь.

Моя рука все еще дрожала. Я покачала головой.

– Ты не можешь… ты не можешь быть им. Как ты вернулся?

– Он вернул меня обратно. – Он кивнул на Чарльза.

Все головы повернулись в его сторону.

– Так вот как ты хотел заставить Элис перестать злиться, – недоверчиво прокомментировал Винсент.

– Как? Ты использовал некромантию? Ты применил способности Холлистера? – ахнула я.

Чарльз вздохнул, смотря в пол.

– Нет. Я – Раб, но мои силы отличаются от твоих. Ты можешь заменить любую павшую фигуру. А я могу ее вернуть. Это моя способность.

– С каких это пор? – повторила я.

Он пожал плечами.

– Всегда.

– Это означает… – Я повернулась к Изольде. – Попроси Флору проверить, говорят ли они правду, – сказала я ей.

Она заколебалась.

– Ей хуже? – мягче спросила я, и Иззи вздохнула.

– Я проверю ее, – сказала она и убежала.

Джексон стиснул челюсти.

– Как вы все?

Я тоже стиснула зубы.

– Не хорошо, – коротко сказала я.

Наша группа погрузилась в напряженное молчание, в то время как во мне бушевало столько эмоций, что на короткое время я заставила себя ничего не чувствовать, кроме пульса под моим клинком.

Приближались чьи-то быстрые шаги. Скорее всего, прошло несколько мгновений, но казалось, будто целая жизнь. Иззи вышла из-за угла, поддерживая Пешку. Флора выглядела так, словно только что упала с кровати, но глаза ее были ясны.

– Dios mío! – выдохнула она, перекрестившись, когда увидела Джексона.

– Скажи еще раз, – велела я Чарльзу. – Скажи ей, что ты сказал мне.

Чарльз повторил.

Флора уставилась на него. Смотрела долго. Подозрение промелькнуло в ее глазах, затем последовало недоверие, прежде чем она снова перекрестилась. Слезы наполнили ее глаза.

– Он говорит правду, – наконец, тихо сказала она.

– Ты уверена на сто процентов?

Она кивнула. Коротко и отрывисто.

Моя рука дрожала, и Джексон медленно вздохнул.

– Эл… – начал было он, но лязг ножа, выпавшего из моей руки, прервал его.

Я с ужасом смотрела на свою руку, которая когда-то была полностью красной. Красной от крови Джексона. Я почувствовала, как ненависть к себе растет во мне и просачивается в мою душу.

– Прости меня, Джексон, – прошептала я, наблюдая, как сужаются его зрачки.

– Не стоит, chérie.

– Верно, ведь то, что я сделала, непоправимо, – сумела произнести я.

Джексон не ответил. Он просто жалобно смотрел на меня, а прядь волос упала ему на лоб.

– Гм, не мог бы ты уже отпустить меня, Винсент? Я рук и ног не чувствую, – услышала я вопрос Чарльза.

Мои мышцы напряглись. Я развернулась и недоверчиво уставилась на Чарльза.

– Это означает, что ты мог вернуть Джексона в любое время? С самого начала? И этого не сделал? – крикнула я ему. Комната задрожала. Люстра звякнула над головой, и часть стекла раскололась. Я вздрогнула, когда тьма обвилась вокруг моих пальцев, как змея, готовящаяся укусить.

– Итак… я… эм… да, – пробормотал Чарльз, и, если бы у него все еще были кошачьи уши, он почти наверняка бы их прижал. Однако он просто попятился от меня, пока я приближалась к нему.

– А почему ты этого не сделал? Почему ничего не сказал? Каждую ночь я умирала внутри, каждый день был для меня настоящим адом, а теперь ты просто приходишь сюда и кладешь содержимое моих кошмаров к моим ногам, как жуткий подарок?!

– Гм, да… Разве я не должен был это сделать?

– Тебе следовало сделать это намного раньше! – крикнула я, протягивая к нему руку и нанося удар.

Чарльз поморщился. Винсент отошел от него, а я схватила Чарльза за воротник и притянула к себе. Нос к носу.

– Ой, – услышала я его бормотание.

– Мы должны что-то сделать. Она убьет его, – сказала Изольда так, будто сама хотела свернуть коту шею.

Он посмотрел на меня большими глазами и сглотнул.

– Я действительно думала о том, чтобы тебе довериться. Чтобы простить тебе все. Но это уже слишком, Чарльз, – отрезала я, снова отпустив сжатый кулак.

Он прищурился, но мой кулак рывком поймал кто-то более сильный.

– Не надо, chérie, – остановил меня Джексон.

Тяжело дыша, я повернулась к нему.

– Почему? – рявкнула я.

– Потому что он сделал так, как я его попросил.

– Ч… Что?

Джек ответил на мой взгляд совершенно спокойно, даже нежно, но мой кулак сжал твердо. Чарльз громко вздохнул.

– Что ты попросил его сделать, Джексон? – спросила я. Мой голос звучал так, будто я выдохлась.

Джексон прикрыл глаза.

– Я знал, на что способен Чарльз, и попросил его не возвращать меня. Рядом со мной ты никогда не смогла бы сыграть роль Короля.

– Как? Что?.. Я не понимаю. Как можно заранее договориться с ним о таком? Я имею в виду, если ты не планировал… все заранее… – Я замолчала и уставилась на него немигающим взглядом. – Нет. Нет, пожалуйста, не говори мне, что ты… нет.

Глаза Джексона потемнели, затем он резко кивнул Чарльзу.

– Покажи ей. Она поймет лучше, когда сама увидит.

– Ты уверен? – серьезно спросил Чарльз.

Джексон кивнул, и я отпустила Чарльза. А после попятилась от Джексона, качая головой.

– Что ты наделал? – напряженно спросила я. Мне стало тошно.

Джексон молчал и только опустил голову. Ко мне подошел Чарльз.

– Я покажу тебе, – предложил он, и, хотя часть меня хотела отступить еще дальше, накричать на него или даже оторвать руку, которую он протягивал в моем направлении, я ничего этого не сделала. Я просто не двигалась, пока Чарльз не схватил меня за виски.

Мои белые лапы беззвучно погрузились в траву. На ней все еще была роса. Птицы чирикали. Легкий ветерок шелестел в ветвях деревьев, все было почти идеально, мирно. Будто бы крик боли никогда не разносился эхом по лесу, будто земля не была пропитана кровью невинных людей.

Я медленно подбирался ближе, пока не увидел его на берегу озера. Я спокойно смотрел на Черного Короля, который сидел у воды и смотрел в лес. Его волосы завивались на легком ветру. Он выглядел как чертов очаровательный принц. Неудивительно, что Элис по уши влюбилась в него. И ему это нравится. Если бы это не было изначально обречено на провал, я бы подумал, что это и в самом деле мило.

И снова я задавался вопросом, почему же отдалял их неизбежную боль, помогая им. В последние несколько столетий я всегда придерживался мнения: «Лучше ужасный конец, чем ужас без конца». Но в этом случае я просто не мог. Во мне все еще оставался проблеск надежды.

Я молча скользнул рядом с Черным Королем, и хотя он не смотрел на меня, я знал, что он заметил. Он просто глядел в воду, которая нежно облизывала берег. Застывшее мгновение вечности. На протяжении веков я видел, как многие игроки тонули здесь.

Наконец Черный Король заговорил. Все еще не глядя на меня.

– Чарльз Честерфилд. Какая честь.

Я просто дернул ушами, и, наконец, он посмотрел на меня.

– Я знаю, ты не можешь со мной разговаривать, но также знаю, что ты понимаешь.

Я с интересом склонил голову. Джексон вздохнул и провел рукой по волосам.

– Значит, Элис действительно была права. Ты второй Раб. Все эти столетия. И ты был здесь, у нас под носом… – Он улыбнулся, но удивленным не выглядел. Он выглядел злым. Черные Короли всегда злились. – Послушай, Чарльз. Я не знаю, в какую игру ты на самом деле играешь, сотрудничаешь ли ты с Проклятием. Элис не особо распространялась о тебе. Я думаю, несмотря на все, что ты сделал, и каким бы неискренним ты ни был, она пыталась защитить тебя. Ты ей нравишься, ты ее друг. Но ты не мой друг. – Его взгляд сверлил меня, и я почувствовал, как его сила пульсирует, будто второе сердцебиение в земле. – Я просмотрел всю информацию, которую смог найти о Рабах. Немного, но между строк можно было найти всевозможные слухи. Было высказано предположение, какими могут быть силы Раба. Об этом теории широко расходятся, но особое внимание уделено двум.

Джек замолчал, будто ему нужно было привести свои мысли в порядок, пока я придумывал, в каком направлении будет развиваться этот разговор… и что я буду делать в конце его.

– Якобы, – продолжал Джексон, – Раб может либо заменить павшие фигуры, либо вернуть их. Никто не думал, что будет два Раба, и поскольку Элис заменяет игроков, я предполагаю, что твои силы такие же или…

Он остановился, и в его тревоге я узнал себя около трехсот лет назад. Между тем, однако, единственное, что меня беспокоило, – это то, как сильно я люблю лизать свои ягодицы.

– Я прав? – тихо спросил он.

Я дернул ушами. Ответом это не являлось, но Джексону показалось достаточно. Тени плясали в его глазах, когда он медленно опустился на колени, чтобы оказаться на уровне моих глаз.

– Если так, то у меня к тебе есть просьба, Чарльз Честерфилд, которую ты можешь использовать, чтобы немного улучшить свою паршивую карму. Мы снова встретимся с белыми игроками через несколько часов. Я знаю, что Винсент что-то планирует, вопрос только в том, что именно. Если что-то сегодня пойдет не так и я умру в процессе, тогда нам понадобится план Б. И это Элис. Я позабочусь, чтобы она заняла мое место и продолжила игру.

Мускул на его подбородке дернулся, когда солнце медленно зашло. Ржаво-красные лучи делали его волосы похожими на черную медь. Волны озера нежно гладили берег.

Я удивленно посмотрел на Черного Короля. Он действительно этого хотел? Если он умрет, игра тоже может закончиться. Сделать Элис новым Черным Королем было смелым поступком, но не существовало никакой гарантии, что это сработает.

Джек решительно улыбнулся, как будто мог читать мои мысли.

– Поверь, я ненавижу себя за это, но Элис была права с самого начала – мы должны были положить конец проклятию. И что-то мне подсказывает, что для этого не нужны ни Винсент, ни я. Это она и ты. Два Раба. Элис может заменить только одного персонажа за раз, поэтому я предполагаю, что ты сможешь вернуть только одного персонажа. Это верно?

На этот раз я не колебался. Я кивнул. Сдержанно, однако я был впечатлен. Возможно, я всегда недооценивал интеллект Джексона. В конце концов, в тихом омуте черти водятся.

Когда он продолжал говорить, он делал это с властью Короля. Я чувствовал, как эта сила вибрирует глубоко внутри меня. Если бы я был человеком, у меня наверняка побежали бы мурашки по коже, но сейчас на моей шее медленно поднялся мех.

– Хорошо. Тогда сейчас ты должен пообещать мне одну вещь: если я умру, не возвращай меня обратно. Защити Элис. Если она падет, верни ее, а не меня. Этот мир больше нуждается в ней, чем во мне. Элис сильна, она научится быть Королем и отлично справится. Я уверен, она победит.

Я не был так уверен в этом. Но я молчал, когда кроваво-красное солнце показалось на горизонте, словно тоже испускало последний вздох.

Я моргнула. Чарльз убрал пальцы от моего виска, поэтому изображения оборвались так резко, что на мгновение я не была уверена, Элис я или Чарльз.

– Что ты ей показал? – резкий вопрос Винсента вывел меня из транса. Рядом со мной стоял Белый Король. Между Джексоном и Чарльзом, словно пытался защитить меня.

– Правду. Хоть раз же должен, – иронично пробормотал Чарльз.

Винсент скептически посмотрел на него.

– И что это за правда?

Чарльз открыл рот, но я вмешалась.

– Ты запретил ему возрождать тебя, – обвиняющим эхом разнесся мой голос по всей комнате. Сломанный. Отчаянный. Невероятный.

Стало тихо. Напряжение в комнате было настолько неприятным, что мне хотелось сбежать самой, но в последние несколько недель я явно сбегала слишком часто. Пора уже было остановиться и заглянуть в бездну всего происходящего. Даже с риском падения и невозможности взобраться обратно.

Джексон посмотрел на меня, и я услышала резкий вздох Изольды.

– Это правда, Джексон? Ты знаешь, как мы все, особенно Элис, были потрясены этой ситуацией? Ты наш Король…

– Элис была планом Б, и чертовски хорошим. В экстренной ситуации Чарльз должен был вернуть ее. Эти двое практически непобедимы. Он не должен был возрождать меня. Не меня, а ее, – прервал Королеву Джексон, серьезно взглянув на нее.

Изольда закрыла глаза и глубоко вздохнула.

– Влюбленный дурак, – прошептала она.

Джек сжал губы и впился взглядом в Чарльза.

– Тебе не следовало возвращать меня.

Чарльз посмотрел в ответ.

– Я больше не мог на это смотреть. – Он не уточнил, куда именно он больше не мог смотреть, вместо этого он просто устало потер лицо и посмотрел на меня. – Я вернул его для тебя, но я могу вернуть только одного игрока за раз. Так что теперь я разыграл всех Джокеров.

Наступила напряженная тишина, в которой, казалось, никто из нас действительно не знал, что делать. В конце концов заговорила Иззи.

– Мне нужен чай, – пробормотала она, массируя виски. – Мы все еще в пижамах. Давайте переоденемся и пойдем на кухню перекусить.

Чарльз печально улыбнулся.

– Хорошая идея. Больше энергии для еще более глупых идей.

Бормоча в знак согласия, Изольда повернулась и пошла на кухню. В пижаме. Бедная девушка выглядела так же плохо, как и я.

Чарльз взглянул на нас.

– Я действительно хочу помочь. Но сейчас, пожалуй, покину вас. Если тебе нужна моя помощь, ты найдешь меня на кухне.

С этими словами он оставил меня в холле между Джексоном и Винсентом.

– Может, мы убьем Чарльза? – холодно спросил Винсент.

Я сжала губы и, наконец, покачала головой.

– Пока рано. Я думаю, он действительно наш единственный реальный шанс снять проклятие. Я хочу услышать, какие у него есть для нас предложения. После этого мы всегда можем подумать, что с ним делать.

– Хорошо, – сказали Винсент и Джексон одновременно. Они оба посмотрели друг на друга поверх моей головы.

Я посмотрела на Джексона. В горле застрял комок.

– Ты хочешь снова стать Королем?

Он в замешательстве моргнул.

– Что?

– Ты – Черный Король. Но у меня твои силы. Ты заберешь их обратно? – настаивала я.

Легкий ветерок подул из все еще открытой двери и аккуратно положил прядь волос ему на лицо. Он посмотрел на меня с болью.

– Конечно, я заберу их обратно. Элис, пожалуйста, не пойми меня неправильно, я никогда не хотел…

– Хорошо, – перебила я его. – Но сначала мы должны тебя обследовать. В любом случае пуля попала тебе в грудь, и даже если ты можешь ходить, как какое-то чудо медицины, нам придется вытащить ее оттуда. – Мой взгляд немного беспорядочно скользнул по его груди. В его рубашке под ключицей зияла покрытая кровью дыра размером с монету.

Рука Джексона коснулась ее. Он скривился, будто все еще чувствовал боль от выстрела.

– Хорошо, – пробормотал он.

– Очень хорошо, может быть, у доктора де ла Руа найдется для меня жидкость для полоскания рта, – пробормотала я и двинулась в путь.

Я почти ожидала протеста Джексона, но он просто последовал за нами без комментариев. Я посмотрела на него краем глаза. Движения Джексона всегда были слишком гибкими для человека. Осторожными и тихими, как сама тень, но теперь он шел… как обычный человек. Я могла слышать, как он идет по мрамору.

– Что? – спросил он меня почти вызывающе, как будто догадался, о чем я думаю.

– Ты топаешь, как бегемот, – сказала я безжалостно, и Джексон скривился от отвращения.

Винсент засмеялся, потому что шел так же бесшумно, как… ну, как и я.

Глава 30

Мы застали доктора де ла Руа в его офисе, где он как раз выдергивал что-то из шеи воющего Бастиона.

– Ты должен прекратить ходить по кустам, Бастион. Со всеми клещами, которых мне пришлось вытащить только на этой неделе, ты уже трижды должен был погибнуть из-за болезни Лайма. Почему бы тебе не надеть ошейник от клещей, который я…

Оба удивленно замерли, когда дверь распахнулась и мы с Джеком предстали на пороге. И обе челюсти – и у доктора, и у Бастиона – отвисли синхронно.

– Что за… босс? – наконец сумел вымолвить Бастион.

Джексон криво усмехнулся.

– Привет, дружище, – сказал он небрежно, словно только что вернулся с прогулки по лесу.

– Это Проклятие! – закричал Бастион, вскакивая так быстро, что чуть не раздавил бедного доктора де ла Руа. Он грубо схватил Джексона и ударил спиной о стену. Джек застонал. Бастион с рычанием оскалил зубы.

Я отчаянно кинулась к ним, встала между и потянула его за воротник.

– Нет, Бастион! Это не Проклятие. Это и правда он, – остановила я рычащего Ладью.

Он недоверчиво посмотрел на меня.

– Что… ты уверена?

– Да. Это он, – сказала я, и Бастион застыл.

Все его тело замерло, и я ожидала, что меня засыплют вопросами, но вместо этого высокий татуированный парень с пирсингом и бирюзовыми волосами накинулся на Джека с объятиями.

– Чувак… Я думал, ты мертв.

– Я тоже.

– Ты был камнем.

– Бас…

– Ты нас жутко напугал. Никогда не делай этого снова, задница.

Добродушный, но немного измученный, Джек похлопал Бастиона по голове. Ладья держал его так крепко, что можно было услышать треск ребер.

– Бастион, ты мне точно что-нибудь сломаешь.

– Да, а ты разбил мне сердце, чувак, – завыл огромный Ладья.

Мы все синхронно закатили глаза, и когда Джексон так посинел, что вот-вот собирался потерять сознание, я тихонько свистнула.

– Отпусти его, Бастион! – Я вложила в свой голос часть вибраций королевского командования, и Бастион отпустил Джексона так быстро, что тот, тяжело дыша, отступил назад.

Бастион в замешательстве уставился на него.

– Без обид, босс, но ты странно пахнешь, – сказал он и снова принюхался. – Ты… человек, но при этом совсем другой. Не такой, как раньше. Что с тобой случилось?

– Да, это… – закашлялся Джексон, – …это долгая история.

– Собери остальных, Бастион. Скажи им, что мы все встретимся в гостиной через два часа, – проинструктировала я его.

Ладья без колебаний кивнул.

– Мне рассказать им о жутком акте воскрешения?

Я покачала головой.

– Пока нет, сначала нам есть что обсудить. Но попроси Регину, чтобы она пришла к нам на кухню.

– Да, леди Босс, – отсалютовал Бастион и побежал к двери.

Джексон смотрел на нас обоих почти задумчивым взглядом. Я снова свистнула ему вслед.

– Не забудь свой ошейник от клещей, Бастион!

Бастион проворчал, схватил неприметную ленту со столика и захлопнул за собой дверь.

– Хорошо, может, кто-нибудь будет так добр и расскажет мне, что здесь происходит? – прервал нас доктор де ла Руа. Бедняга был белым как простыня и выглядел так, будто вот-вот потеряет сознание.

– Чарльз Честерфилд вернул его, – сказал Винсент, который рухнул в старое кресло с подголовником перед камином и небрежно скрестил ноги. – Тем не менее в теле нашего красавчика все еще может быть пуля, застрявшая в сердце, можешь взглянуть?

Взгляд доктора де ла Руа – ранее шокированный, но теперь по-врачебному сосредоточенный – метнулся к рубашке Джексона.

– Хм. Пожалуйста, присядь, Джексон.

В конце фразы его голос слегка дрогнул. Джек сел на массивный стол в соответствии с приказом и расстегнул рубашку. Кнопка за кнопкой – и вот он дошел до выпирающей раны, расположенной на теплой коричневой коже рядом с твердыми мышцами живота. Прямо в самом сердце. Казалось, оно все еще было каменным.

Доктор де ла Руа порылся в своей докторской сумке и вытащил пинцет, дезинфицирующее средство и другие медицинские принадлежности, необходимые, чтобы приступить к исследованию раны. Меня тут же начало снова тошнить, и на всякий случай я села на край кресла Винсента. Он подсунул свой мизинец под мой и нежно сжал. Мини-рукопожатие. Я благодарно улыбнулась ему, но слегка испугалась, когда Джексон резко откашлялся. Я убрала палец с пальца Винсента.

Доктор де ла Руа прищелкнул языком.

– Боль чувствуешь?

– Нет, Док.

– Хм… – пробормотал он, нахмурившись.

– Кто-нибудь, пожалуйста, объясните мне, что именно сделал Чарльз?

Мы с Винсентом обменялись взглядами. Он вопросительно приподнял бровь, а когда я кивнула, он повторил историю.

Я с облегчением откинулась назад. Прямо сейчас я была поражена тем фактом, что просто находилась рядом с Джексоном. Я почувствовала покалывание на коже. Мои волосы встали дыбом, когда я взглянула на Джексона и встретилась с ним взглядом. Какое-то мгновение мы очень пристально смотрели друг на друга. Не моргая. Не отводя глаз. Однако на его губах расплылась нежная улыбка.

– Понятно, – пробормотал доктор. Наконец де ла Руа надел очки. – Мне кажется, что второй Раб обладает способностями вроде моих. Он может лечить, но на гораздо более высоком уровне. Рана, может, и выглядит плохо, но она зажила. Чтобы найти пулю, мне нужно снова открыть рану, и в данном случае я не хочу рисковать. Мы должны спросить Чарльза, что именно он сделал. А пока успокойтесь. И если тебе покажется, будто что-то со здоровьем не так, то приходи ко мне. Сразу. А пока я просто заклею рану.

– Делайте то, что считаете нужным, Док, – спокойно сказал Джексон.

Доктор де ла Руа кивнул и принялся за работу.

– Эй, Док? – спросила я, стараясь не позволить тишине накрыть нас с головой.

– Хм-м? – рассеянно пробормотал он.

– Я уже очень давно об этом думаю. Почему тебя зовут де ла Руа, а не Честерфилд?

– Де ла Руа – фамилия моей матери. После того, как я выжил на поле… Ну, скажем так, я хотел начать все сначала. Вот почему я отбросил это имя. В любом случае я никогда не был хорошим Честерфилдом. Всегда слишком мягким. – Он вздохнул про себя, но улыбнулся, как будто втайне гордился собой.

– Отцу это не нравилось, – прорычал Винсент.

Де ла Руа вздохнул.

– Нет. Но в данном случае спасение моей души было важнее его капризов.

Потом стало тихо. Я выглянула в окно, за которым виднелась небольшая зеленая территория парка. Снаружи пролетел белый ворон. Даггер, последний Ладья Честерфилда. За все это время я ни разу не видела его в человеческом обличье, но знала, что Винсент регулярно с ним советуется. Даггер осматривал все. Я так и не узнала, что он видел и слышал, но теперь я достаточно доверяла Винсенту, чтобы знать – он скажет мне, если будет что-то важное. По крайней мере, если это касается игры. Во всем остальном он по-прежнему походил на устрицу, которая не хочет открываться.

В последние несколько месяцев я снова и снова подлавливала его – Винс сидел в своей комнате, любовно поливал большое тропическое растение, благоговейно ласкал листья и выглядел таким же сломленным, какой я себя чувствовала. Я тоже начала тайно поглаживать растение. Это не особо помогло, но все же лучше, чем ничего.

Но теперь то, что наполняло мою пустую душу, сидело передо мной, тихо смеясь и разговаривая, пока его грудь зашивали. В моей голове и в сердце был беспорядок. Я чувствовала себя, по крайней мере, такой же разбитой, как в день его смерти.

– Спасибо, Док, как новенький. Моя тетя тоже здесь? – спросил Джек после того, как, казалось, прошла вечность.

– Не за что. Мисс Грейсон получила серьезные ожоги. В настоящее время она получает лечение в Мемориальной больнице Фокскрофта. Но она должна поправиться. Мисс Кросс уже покинула город.

– Ее сложно убить, не так ли? – насмешливо спросил Джек, но с явным облегчением от того, что директриса выжила.

Де ла Руа фыркнул.

– Мы тогда дрались на поле. Она была прекрасной Королевой. Женщина прочнее кожаной обуви. Тебе не стоит беспокоиться. Что ж, если ты поймешь, что рана загноилась, или возникнут другие осложнения, немедленно обращайся ко мне.

Джексон снова застегнул рубашку и спрыгнул со стола.

– Спасибо, Док, – пробормотала я.

Доктор коротко кивнул мне, но его глаза метнулись к Джексону.

– Я точно не знаю, что здесь происходит, и не поймите меня неправильно, я ценю чудо, оказавшееся передо мной. Но чудо такого масштаба всегда имеет свою цену.

Я почувствовала на себе пристальный взгляд Джексона, и мне захотелось закричать, притянуть его к себе и поцеловать. Но из-за того, что я была трусихой, я этого не сделала. Вместо этого лишь отвернулась. Трусиха, как я и сказала. Челюсть Джексона сжалась. Он кивнул.

– Увидимся позже, – пробормотал доктор де ла Руа.

Винсент кивнул, и мы вместе вышли из офиса.

Джексон молча огляделся. Он выглядел бледным, но удивительно стойким, когда мы шли к большой современной кухне особняка Фокскрофт. На самом деле здесь также присутствовала столовая, но игроки часто собирались на кухне, чтобы поесть. Изольда взмахивала кухонным скипетром и лупила деревянной ложкой всех, кто действовал ей на нервы во время выпечки. По большей части это был Бастион, скрючившийся возле печи, как щенок.

Когда мы распахнули дверь на кухню, Иззи ставила яблочный пирог на стол. Бастион самопроизвольно высунул хвост, в восторге покачивая им.

Регина села рядом с ним и побледнела, увидев Джексона.

– Господи. Так это действительно правда.

– Ты должна мне десять баксов, – пробормотал Бастион, виляя хвостом и хватая кусок пирога.

Изольда хлопнула его по пальцам деревянной ложкой и стала раздавать тарелки. Она изменилась, но все еще выглядела немного невменяемой. Снова и снова она бросала нервные взгляды в сторону Джека, который остановился и изучал сначала Бастиона, затем Регину.

– Я бы никогда не подумал, что вы можете находиться в одной комнате, не вгрызаясь друг другу в глотки, – заявил он почти ошеломленно.

Винсент фыркнул.

– С тех пор как ты ушел, многое изменилось, – он открыл банку Red Bull и прислонился к кухонной стойке.

– Кажется, так и есть. – Джексон медленно скользнул в кресло и налил себе огромную чашку кофе.

Я сделала то же самое и села рядом с ним. Мы были так близко, что наши бедра могли соприкоснуться. Но они этого не сделали. Я села рядом с ним, и все внутри меня сжалось от тоски и страха.

– Что ж, я думаю, нам пора посвятить всех в курс дела. Где кот? – спросил Винсент.

– Я здесь, – послышалось из-за кухонной стойки, и Винсент вздрогнул, когда Чарльз обернулся человеком и сел рядом с ним. В руке он держал недоеденный сэндвич с тунцом.

У меня перехватило дыхание. Сейчас, когда он сидел там, свесив ноги, а светлые волосы ниспадали на морщинистый лоб, никто бы никогда не догадался, кем был Чарльз Честерфилд на самом деле. Что жизнь с ним сделала. Вероятно, впервые с тех пор, как я узнала, кем он был, я почувствовала по отношению к нему что-то помимо гнева. Мне было его жаль. Будто почувствовав это, Чарльз поднял глаза. Он криво улыбнулся мне, но в его глазах мелькнула грусть.

– Итак? – сказал Винсент, открывая второй Red Bull, который он так же опрокинул залпом. – Мы все еще думаем о том, чтобы тебя убить. Так что тебе лучше объяснить, как мы можем снять проклятие. – Он холодно посмотрел на Чарльза. Эти двое были так похожи, что подобный факт почти пугал.

– Ты сказал, что проклятие нельзя снять. Это верно? – вмешалась я, делая большой глоток кофе, чтобы смыть комок в горле.

Чарльз отложил сэндвич, вздохнул и провел рукой по волосам.

– Да. Происхождение проклятия – чистый грех. Первородный грех нельзя отменить. Его нельзя искупить. Лишь нести на себе эту вину и таким образом быть хозяином проклятия. После Мадлен дала проклятию правила. Она решила, как именно ему следует действовать. Вы должны видеть и чувствовать последствия проклятия. В данном случае – это игра в шахматы. Проклятие, как паразит, овладело Мадлен и поглотило ее разум. – Чарльз вздохнул и теперь выглядел так, словно вспомнил что-то крайне неприятное.

– Что именно это значит? – спросила Регина, которая, оказывается, делала записи в черном буклете. Руководство игрока. Очень умно, я тоже могла бы догадаться.

Чарльз поджал губы и нежно похлопал себя по груди.

– Проклятие внутри нас. Проклятие нельзя уничтожить, но тела, несущие его, вполне могут умереть. Разум Мадлен ослаб. Тогда Огастус сломал его, и оттуда вышло чудовище. В конце концов, у нее не было шансов противостоять проклятию. Оно пустило корни, становясь все умнее, пока не приняло ту форму, которую вы теперь знаете. Мадлен была просто рассадником, она придала проклятию его нынешнюю форму. Вместе они создали игру в шахматы. Ваша идея о некромантии и заключении Мадлен в тело изначально не была такой уж неправильной. Вы просто ошиблись. Единственный шанс, который я вижу, – это запереть его в живом теле. Если кто-то другой, кто-то, кто сильнее, примет на себя проклятие и придаст ему новую форму, тогда…

– Тогда проклятие все еще будет существовать, но игровое поле – нет, – тихо заключила я.

Чарльз кивнул.

– Точно.

– Это означает, что мы можем убить Мадлен, но проклятие все еще будет существовать?

– Да. Но если мы сможем найти кого-то, чей разум достаточно силен, чтобы принять проклятие, мы сможем сдержать его или даже контролировать. Подумайте об этом как об очень диком и опасном животном, которого вы посадили в клетку. – Чарльз замолчал на мгновение, затем продолжил: – Но кто-то должен принять проклятие добровольно. – Он говорил так, будто пробовал дорогой алкогольный напиток и не мог понять, нравится он ему или нет.

– Откуда ты знаешь? – мягко спросила я. – Почему ты не сказал нам раньше?

– За триста лет, проведенные с Мадлен, можно и не такое узнать, – иронично сказал он. – Кроме того, я думал, что это не имеет значения, поскольку мы все равно не можем уничтожить проклятие. Лучше известный враг, чем неизвестный. Но… ну, так больше продолжаться не может. Мы очень рискуем, все может пойти не так, но, возможно, мы переломим ситуацию в нашу сторону.

– О чем я все время думала, – вставила Иззи, и все посмотрели на нее. – Как Мадлен превратилась в Проклятие? В книге об этом ничего нет. Нет никаких записей, только предположения. Она продала свою душу, не так ли? Она стала этим существом, но как?

– Это… – тихо сказал Чарльз, глядя на свои пальцы, – …это единственное, о чем я так и не узнал. Это нечто, что произошло между ней и Огастусом, пока я лежал в постели с огнестрельным ранением и потерял сознание от лихорадки. Кажется, я только что нашел решение проблемы. Но некоторые секреты, возможно, останутся секретами.

Все замолчали, потрясенные. Джексон уставился в свой кофе, на котором блестели полосы. В конце концов Чарльз заговорил снова:

– Когда тело с проклятием умирает, тот, кто убил хозяина, забирает его.

Волосы у меня на затылке медленно встали дыбом. В моей голове сцепилась пара шестеренок, которые до сих пор беспомощно вращались.

– Что, если проклятие не найдет нового тела? Что тогда произойдет? – спросила Регина.

Чарльз поджал губы.

– В принципе, все происходит так: тот, кто убивает хозяина, становится новым Проклятием. Но если по какой-то причине что-то пойдет не так… – Он пожал плечами. – Ты спрашиваешь меня, что произойдет, когда первородный грех свободно начнет разгуливать по миру? Я не знаю, но не думаю, что это хорошо.

Стало тихо. Очень тихо. Пока не заговорил Джексон.

– Мадлен Сент-Беррингтон – мой прямой предок, поэтому я должен взять на себя это проклятие.

– Полностью согласен, – вставил Винсент.

– Винсент!

– Что? – спросил он, увидев мой злой взгляд. Он просто пожал плечами. – Кто-то должен это сделать, верно? И если он добровольно выдвигает свою кандидатуру…

– Все не так просто, не так ли? – перебила я, глядя на Чарльза. – Если она умрет, ты тоже умрешь, разве не так?

Чарльз улыбнулся мне такой грустной улыбкой, что я увидела, как блеснули его глаза. Слез он не пролил. Он будто сдерживал крик. Все его тело скривилось, а пальцы с такой силой вцепились в край стойки, что суставы побелели.

– Да, я думаю, так и произойдет. Может быть, не сразу, но рано или поздно точно, – сказал он наконец.

Даже Бастион перестал жевать украденный кусок пирога.

Я сделала глубокий вдох и попыталась разобраться в своих мыслях, что было не так просто, потому что казалось, будто они бегают по кругу.

– Дерьмо, – услышала я бормотание Бастиона.

– Можешь сказать это громче, – пробормотал Винсент, скрестив руки на груди и глядя на улицу. Я видела, как его глаза потускнели, и знала, что он думает о своем отце. Однако я не могла сказать, был он шокирован, напуган или полон энтузиазма по поводу идеи убить его.

– Но остается самый важный вопрос: как убить Мадлен? – сказала Регина.

– Джина, перестань быть такой бесчувственной, – упрекнула ее Изольда.

Регина прищелкнула языком и откинула назад свои светлые волосы.

– Я просто пытаюсь думать прагматично. Мы можем предаться сентиментальности чуть позже. Как ее убить?

Чарльз поднял указательный палец и прижал его к груди Винсента. Именно туда, где билось его сердце. Винсент немного обиженно посмотрел на него.

– Как и Королей. Сердце – слабое место. Если оно остановится, тело умрет, и проклятие уйдет.

– Хм… звучит выполнимо, – пробормотал Бастион, глядя на кухонный нож на столе.

Чарльз фыркнул.

– Ну, есть еще одна крошечная проблема.

– Конечно, есть, было бы слишком весело, если бы это оказалось легко, – пробормотал Винсент.

Чарльз откашлялся.

– Мадлен – источник проклятия, она уже настолько изменилась, что больше не может называться человеком. Все, что вы до этого видели, – это иллюзия. Ее настоящее тело давно перестало существовать в своем первоначальном виде. Осталось только ее сердце, и оно хорошо бьется, спрятанное где-то на поле.

Я нахмурилась, когда все, наконец, обрело смысл, которого раньше не было.

– Поэтому игра всегда проходила в лесу? Она должна была быть ближе к сердцу? Поэтому ей трудно сразу найти нас здесь?

Губы Чарльза скривились.

– Точно.

– А ты, случайно, не знаешь, где сердце? – спросила Регина.

Чарльз покачал головой.

– Не точно. Мы должны его выследить, но для этого нам надо вернуться на поле, а Мадлен и Огастус уничтожат вас быстрее, чем вы сможете сказать «мат».

– Похоже, у нас нет выбора. Мы не сможем долго продержаться, – мрачно сказал Винсент.

Чарльз снова резюмировал для нас:

– Мадлен не любит оставлять свое сердце незащищенным, потому что чем дальше она удаляется от него, тем слабее она становится. Итак, сердце находится где-то между Честерфилдом и Сент-Беррингтоном. Именно поэтому здесь всегда проходили игры. Сила Проклятия там самая мощная, и у Мадлен все на виду. Кроме того, она не дура. Теперь она знает, что я был у вас. И она также будет знать, что вы наверняка скоро вернетесь. А пока она просто расслабилась и наслаждается шоу. Мне жаль, что я не могу предложить вам более легкий выход, и теперь вы можете понять, почему я сделал то, что сделал, – заключил он, и, хотя он не смотрел на меня, а смотрел себе под ноги, я знала, что последние слова были адресованы мне.

Я хотела что-нибудь сказать, но слов не было. Я просто не знала, что мне ответить. Сама ситуация была поистине ужасной, сущим кошмаром.

Я плохо себя чувствовала. Но предпочла бы этого не говорить.

– Что нам делать? – наконец задала самый важный вопрос Изольда.

– Решать вам. Все, что вам нужно сделать, – это выбрать кого-нибудь, кто заменит Проклятие.

Глава 31

Нас объединяло мрачное настроение. Пирог Изольды к этому времени уже остыл, но к нему больше никто не прикасался.

– Что мы будем делать? – наконец задала важнейший вопрос Регина.

– Будем делать то, что делаем лучше всего и чему нас учили всю жизнь: убивать, – кратко ответил Винсент, оттолкнувшись от стойки.

– И все же мы должны обсудить это с другими игроками, – серьезно сказала Изольда. – Либо мы голосуем, либо привлекаем много добровольцев, которые могли бы стать новым Проклятием.

– Нам не обязательно привлекать кого-то еще. Я собираюсь стать Проклятием, – сказал Джексон.

Я бросила на него острый взгляд.

– Нет!

– Да!

– Чарльз сказал, что для того, чтобы сдержать Проклятие, нужен сильный разум, а ты до сих пор не знаешь, что смерть и воскрешение сделали с тобой! Кроме того, в чрезвычайной ситуации мы должны ожидать, что тот, у кого появится возможность, просто убьет Проклятие.

Все кивнули, кроме Джексона. Он заворчал. Винсент повернулся к нему.

– Честно говоря, Блэк Джек, пока ты был мертв, моя жизнь не была такой напряженной. Кто-нибудь уже говорил тебе, что ты слегка утомляешь?

Джексон закатил глаза.

– Две минуты с тобой – и я снова помню, почему начал курить, Белый Король-задница.

– О нет, даже не думай об этом, Джек! Ты уже умирал и умрешь снова, если я поймаю тебя с сигаретой, – прервала Иззи, бросая фартук на стойку.

Регина последовала за ней, оставив Чарльза одного на кухне. Надо было встать, но ноги казались резиновыми. Раздался легкий шорох, и внезапно перед моим носом оказался сэндвич.

– Ешь. Ты выглядишь дерьмово.

– Спасибо, такой же комплимент я могу сказать и тебе.

Чарльз опустился на стул рядом со мной. Он оперся подбородком на подлокотник и посмотрел на меня исподлобья.

– Давай, выкладывай.

– Что? Сэндвич на самом деле не так уж и плох.

– Да не это, а то, что заставило тебя выглядеть так, будто тебя протаранил единорог. Мистер Французский горн и ты…

– Чарльз! – Хотя мне совсем не хотелось этого, я начала смеяться.

Он улыбнулся.

– Ты все еще злишься на меня?

Я сглотнула и уставилась на поверхность стола. На нем остались крошки пирога. Я собирала их указательным пальцем.

– На самом деле мне бы стоило на тебя злиться, но знаешь что?

Он приподнял бровь. Я вздохнула.

– Я так устала от себя. Этот гнев внутри меня, эта печаль. Хок прав. Жизнь – отстой, но я должна перестать строить из себя жертву.

– Ух-х.

– Ты знаешь, что я имею в виду.

– Я буквально чую…

– Чарльз! – Я снова рассмеялась и ударила его по плечу.

– Эй! И когда ты успела стать такой жестокой? – Он застонал, но остановился, когда я опустила голову ему на плечо.

– Должна пояснить, ты все еще идиот, – прошептала я. – Неважно, кто ты: Карс, Чарли или Чарльз.

– Никогда не говорил, что я кто-то другой, – пробормотал он.

Его голова приземлилась на мою.

– Чарльз?

– Хм?

– Ты мой лучший друг, – прошептала я, чувствуя, как по моей щеке катится слеза. Я быстро стерла ее. – Ты действительно умрешь?

– Ты только что пыталась убить меня, помнишь?

– Да, я знаю, но я и правда не хочу, чтобы ты умер. Я просто была зла на тебя.

– Ты была безумной, – поддразнил он, нежно поглаживая мои волосы. – А теперь, прежде чем ты пойдешь туда и прикончишь крутого Короля, который надевает свой плащ праведности, чтобы спасти мир, пообещаешь мне кое-что?

– Мини-плащ для кошек?

– Нет, даже несмотря на то, что я выглядел бы в нем потрясно. – Я почувствовала, как он засмеялся, взял мою руку и нежно сжал ее. – Если ты собираешься выманить Проклятие, то я не хочу, чтобы ты была добровольцем.

– Что? – Мои пальцы выскользнули из его. – Почему?

Он посмотрел на меня серьезно.

– Потому что я желаю тебе многого, но только не этой жизни. Я чертовски долго был частью Проклятия и могу сказать тебе: это сущий ад на земле. Ты застреваешь во времени, не стареешь, но внутри увядаешь, как растение без солнечного света. Ты разлагаешься внутри, не имея возможности умереть. Каждый день кажется, будто балансируешь на грани безумия.

– Могу я тебя кое о чем спросить?

– Естественно.

– Это сработает? План с новым хозяином? И если мы сможем контролировать Проклятие, можно ли со всем этим покончить?

Карс грустно посмотрел на меня. Затем кивнул.

– Я думаю, да. По крайней мере, другой альтернативы нет, – тихо сказал он.

– Тогда я не могу обещать тебе, что откажусь. Я сделаю все необходимое.

Карс взял мою руку и крепко сжал ее. Тепло. Моя метка Проклятия покалывала. Я аккуратно убрала локон со лба. Моргнув, я прервала наш зрительный контакт, и мой взгляд упал на его белые волосы. Мягкие, как кошачья шерсть.

– Могу я еще у тебя кое-что спросить?

– Спросить – да, но отвечу ли я – другой вопрос.

Уголки моего рта дернулись.

– Почему кот?

– Хм?

– Почему ты ходишь в образе кота, в то время как Мадлен ползает в образе Ткачей Проклятия, а Огастус… ну, в виде самого себя.

Чарльз поморщился. Легкий румянец залил его щеки, когда он почесал шею.

– Ой, только… пообещай не смеяться, ладно?

– Обещаю, – сказала я, напряженно наклонившись вперед.

Он вздохнул.

– Мы стали тем, чего больше всего боялись когда-то.

– Что?

Чарльз ухмыльнулся и почесал в затылке.

– Кошки. Я боялся кошек, так же как Мадлен когда-то боялась пауков.

Я фыркнула так громко, что даже сплюнула.

– Серьезно? Ты что, действительно больше всего на свете боялся кошек?

– Панически. В детстве у нас были эти белые ублюдки, которые всегда и везде прыгали на меня сзади. Я не мог сделать и десяти шагов, чтобы на меня не напал этот меховой комок с когтями.

Он содрогнулся при воспоминании.

– Я был так счастлив, когда наш отец случайно попал в одно из этих чудовищ, пока стрелял по глиняным голубям.

Я моргнула, открыла рот и рассмеялась.

– Эй! Это был очень тяжелый опыт! – пожаловался он.

– Да… но… только ты и… и… – Я перестала смеяться и начала безудержно хохотать. Слезы практически брызнули из моих глаз.

– Я больше тебе ничего не расскажу, – пробормотал Чарльз, скрещивая руки на груди.

Я засмеялась еще громче.

– Последние триста лет, должно быть, были для тебя адом, – усмехнулась я, и Чарльз поморщился.

– Первые пятьдесят лет я паниковал и выпрыгивал из окна каждый раз, когда видел свое отражение в зеркале. Но к этому привыкаешь, особенно к лизанию задницы…

– Не рассказывай мне такого! Я уже достаточно травмирована, – перебила я его, хихикнула и вытерла слезы. – Спасибо тебе. Мне это правда было нужно.

– Рад стараться. – Чарльз вскочил и галантно помог мне подняться.

Однако, когда мы вышли из кухни, я не могла упустить одну деталь.

– Что насчет твоего брата? Почему он остался самим собой? Он ничего не боится?

По лицу Чарльза расплылась радостная улыбка.

– Совсем наоборот. Мой брат ничего и никого так не боится, как самого себя. Он сам себе ад.

Вместе мы поднялись наверх и направились в гостиную. Дверь была приоткрыта, так что я могла слышать дикие дискуссии в коридоре. Значит, они уже начали без меня.

Я старалась не обращать внимания на пронизывающую меня муку и тихий голос, который шептал мне, что я все еще Король и что они должны были подождать меня. Но также было ясно, что Джексон сыграл во всем этом чрезвычайно важную роль. С его возвращением остальные наверняка автоматически начали вести себя как обычно.

Я решительно толкнула дверь. Джексон и Винсент стояли в передней части гостиной со своими Королевами. Игроки разошлись по сторонам. Черные и белые. Одни слева, другие справа, бурно спорящие.

Глубоко вздохнув, я подняла голову и тоже вышла в переднюю часть комнаты. Винсент предложил мне сесть рядом с ним, и я встала между ним и Джексоном. Изольда оторвалась от Джексона и села рядом со мной. Джек едва заметно напрягся.

– Как я вижу, обсуждение уже идет полным ходом.

Винсент кивнул и продолжил свою речь:

– Мы никого не заставляем сражаться или становиться новым хозяином Проклятия. Но желающие могут вернуться на поле. Все остальные, кто уже слишком слаб, останутся здесь.

– А кто будет новым хозяином? – нерешительно вставила Фейт.

– Предлагаю провести жеребьевку среди добровольцев, – ответила Регина. – По крайней мере, это будет справедливо.

– Если вы за, поднимите руку, – сказала Изольда.

Рука Хока вскинулась вверх, как и Айвори, Бастиона, Фокса, Грейва. Все, кто мог мыслить достаточно ясно, были согласны.

– Отлично. Тогда решено? Мы вернемся на поле?

Все кивнули. Некоторые были полны решимости. Многие побледнели.

– Ну, тогда я подготовлю билеты. Каждый, кто хочет пойти, должен взять один, – сказала Регина, беря листы канцелярской бумаги со старомодного стола.

Она нетерпеливо потянула листок плотной бумаги, а Иззи нежно взяла его из рук Регины.

– Не принимай близко к сердцу. Все будет в порядке, – услышала я ее шепот.

– Ничего не будет в порядке, – прошипела Регина, но, к моему удивлению, она не отступила, едва заметно прислонившись к Изольде.

Я внимательно посмотрела на них. Не то чтобы я упустила момент, когда две Королевы настолько сблизились, но публичные объятия были в новинку. Они закончили записи, тихо перешептываясь, и запихнули все в шапку Хока.

– Кто хочет участвовать – тяните жребий.

Иззи предложила каждому по очереди. Одна за другой дрожащие руки исчезали в черной кепке. Бумага шуршала. Сразу после этого раздались первые вздохи облегчения.

Винсент вытащил листок и взглянул на него, прежде чем аккуратно сложить записку и убрать ее.

– Ничего, – коротко сказал он.

Джексон последовал за ним, его подбородок подергивался.

– Ничего, – глухо сказал он. Его глаза горели, когда он скомкал записку в кулак.

Я была последней, кто потянулся к шапке. Походило на то, как мы готовились к игре в Честерфилде. Мы тоже делали записки, только на этот раз я знала, что происходит и во что ввязываюсь.

Моя рука сжала записку. Я не осмеливалась понять, почему смотрю на Изольду.

– Из всех людей ты выбрала Регину? – спросила я ее так тихо, что меня могла слышать только она.

Черная Королева мгновенно покраснела, но взгляд ее был вызывающим.

– Сначала в своих отношениях разберись. От напряжения между вами уже тошнит, – возразила она.

– Туше! – пробормотала я, глядя на листок бумаги. Мое сердце остановилось, а затем забилось слишком быстро. – Проклятие.

– Нет! – У меня из руки вырвали записку. Джексон встал передо мной и вместо этого протянул мне свой листок бумаги. – Только не ты. Не ты.

– Это так не работает. Я вытянула эту бумажку, значит, я стану новым носителем Проклятия, – вмешалась я.

– Нет! Я не позволю тебе стать Проклятием, Элис, – серьезно сказал он.

– Оставь ее, Джексон, – прервал его Винсент.

Джексон сердито посмотрел на него.

– К черту! Вы действительно хотите, чтобы это произошло? Тебя волнует что-нибудь, кроме себя? Тебе совсем плевать на нее?

Винсент сжал губы.

– Нет, потому что, в отличие от тебя, я не заставлял Элис играть роль, которую она не хотела на себя брать. Теперь не жалуйся, что она заняла твое место, а я был рядом с ней. И я останусь рядом, несмотря ни на что, – сказав это, он повернулся и вылетел из комнаты, хлопнув дверьми.

Джексон смотрел ему вслед. Если бы он все еще был Черным Королем, он бы наверняка взорвал что-нибудь со злости.

– Отлично, только этого нам не хватало, – простонала Регина и собралась уже броситься за ним, но ее остановила Иззи.

– Нет. Это касается только их троих.

– Но…

– Завтра мы обсудим остальную часть плана и уедем. К тому времени разберись со всем своим дерьмом, или мы все прекращаем, – сказала Иззи.

Джексон провел рукой по волосам и покачал головой.

– Я должен подумать, – сумел произнести он и последовал за Винсентом наружу.

Глубоко вздохнув, я ущипнула переносицу. Почему? Почему я и почему эти двое? Неужели очаровательный милый Джон Доу по соседству слишком много просил? Разве Джексон не мог хоть раз забыть о своей гордости? А Винсент мог не быть таким нервным?

– Ты в порядке? – Изольда встала рядом со мной.

– Нет, – вздохнула я. – Готовы ли мы к этому? – Я кивнула на листок бумаги.

Она грустно улыбнулась.

– Не думаю, что хоть кто-то готов к чему-либо подобному. Но тебе нужно разобраться, что между вами тремя происходит.

Я недовольно посмотрела на нее.

– А что именно между нами происходит? Я не знаю, что у нас происходит. И на самом деле это совсем не важно. У нас есть более серьезные проблемы, чем выяснение статуса дружбы в «Фейсбуке». – Я в разочаровании закусила губу.

Иззи подняла руку и положила ее мне на грудь, где билось сердце.

– Джексон, Винсент и ты с самого начала каким-то никому не понятным образом были связаны. Знаю, всегда кажется, что нужно выбрать какую-то сторону. Черное или белое. Джексон или Винсент.

– Разве мне не нужно? – прошептала я.

Она улыбнулась и нежно прижалась к моей груди.

– Любовь, ненависть и дружба тесно переплетены. Каждому из вас не хватает чего-то, что восполняет другой. Иногда нужно не расставаться, а объединяться. Вы трое – сильнейшие из всех. Иди и будь сильной, Элис.

Я нерешительно кивнула и подняла голову. Я видела, как Чарльз незаметно выскользнул из комнаты. История повторилась. Все началось с Чарльза, Огастуса и Мадлен и, вероятно, закончится Винсентом, Джексоном и мной. Но как?

Изольда мягко подтолкнула меня к двери. У меня заболел желудок. Вдохновленная, я поднялась по ступенькам особняка. Чем выше я поднималась, тем больше вокруг было пыли, а лестница начала скрипеть.

Дверь наверху была приоткрыта. Я слышала вой сквозняка, выдавливающего воздух из трещины. Дул свежий ветерок, когда я толкнула дверь – та устало скрипнула. Я заглянула внутрь и увидела еще один лестничный пролет, узкий и длинный. Было похоже на лестницу из курятника, только спиралью вверх. У меня перехватило дыхание, когда я осторожно начала подниматься по ней. Я вцепилась в перила. Каждый шаг заставлял древнее дерево стонать, скрипеть и пищать.

– Пожалуйста, не ломайся, не ломайся, – умоляла я лестницу, и она ответила мне еще одним писком.

Господи, как же я надеялась, что хотя бы один из них будет там, потому что самостоятельно я отсюда никогда не спущусь.

Я сделала последние отчаянные шаги и наткнулась на открытый световой люк. Я просунула голову и огляделась, напугав семью воркующих голубей. Я явно добралась до чердака и была одной из первых, кто поднялся сюда, поскольку толстый слой пыли лежал на полу и сразу заставил меня чихать. Лестница внизу протестующе застонала. Ой.

Я из последних сил поползла на чердак и, чихая, снова огляделась. Здесь в основном валялся всякий хлам, накопленный за последние триста лет. По большей части в сумерках я видела только тени под белыми, изъеденными молью простынями, но я определенно узнала старый диван, ванну с львиной головой вместо ножек, лавовую лампу 1970-х годов и огромные стопки старых газет.

И снова прохладный ветерок коснулся меня, и я увидела открытый потолочный люк над диваном. Один из голубей ворковал, сидя на диване, и с любопытством смотрел на меня. Я забралась на диван и просунула голову в окно.

Их было двое. Джексон и Винсент сидели на крыше. Было видно красное свечение мундштука. Их тихое бормотание смешивалось с возмущенным воркованием голубя.

Я с любопытством попыталась прислушаться, но голубь слишком громко ворковал. Винсент сказал что-то, что рассмешило Джексона. Меня это одновременно и насторожило, и воодушевило. Они действительно походили на день и ночь. Но кем тогда была я? Как я оказалась между ними?

Джексон вздохнул.

– Я разговаривал с тетей, и она… гурррр… гурррр… я не хочу… гурррр.

Винсент пожал плечами.

– Я знаю, что ты ничего не можешь с этим поделать, потому что ты был мертв и все такое, но у тебя много… гурррр… гурррр… Элис уже не та девушка, которой она была раньше.

Плечи Джексона напряглись.

– Могу я спросить у тебя… гурррр…

– Смотря что ты хочешь узнать.

– Ты любишь… гурррр?

Ага! Вот он, этот ублюдок. Я нацелилась на птицу и щелкнула пальцами. Небольшая часть темноты потекла из кончиков моих пальцев. Она попала голубю прямо в ягодицы. Тот в ужасе заворковал и полетел прямо в мою сторону, приближаясь, как камикадзе. Я в шоке пригнулась, когда голубь врезался в груду ящиков. Перья взмыли вверх. Я в ужасе расширила глаза, когда ящики со скрипом опрокинулись. Затем спрыгнула с дивана, поймала старый манекен для шитья и отчаянно попыталась не допустить, чтобы все здесь рухнуло. Но было поздно. Гравитация уже притягивала первый ящик, и вместе с ним остальные с грохотом упали передо мной на пол. Я морщилась от каждой падающей коробки. Газеты порхали вокруг меня, как жуткое конфетти, и я осторожно выглянула.

И Джексон, и Винсент уставились на меня.

Дерьмо.

– Э… эй… не ожидала увидеть вас здесь, вот это совпадение! Хороший чердак, не правда ли? – запнулась я, чувствуя, что краснею.

Винсент ухмыльнулся, а Джексон склонил голову и насмешливо приподнял бровь.

– Это твоя подружка? – он кивнул на манекен в моих руках.

Только сейчас я заметила, что держу куклу за грудь.

– Да, нам классно вместе. – Я хлопнула себя ладонью по лбу и вздохнула.

Винсент фыркнул.

– Не хотите ли присоединиться к нам? – поддразнил он меня. Настоящий джентльмен.

– Нет, да… конечно! – Я быстро положила куклу обратно, прежде чем снова сесть на диван.

Джексон протянул руку. Моя метка проклятия пульсировала как сумасшедшая, когда он помог мне подняться наверх. Некогда легкий ветерок усилился и теперь пронизывал мою одежду, когда я усаживалась между Винсентом и Джексоном.

– Если бы я не знал тебя лучше, я бы сказал, что ты нас подслушивала, chérie, – проворчал Джексон.

Винсент ухмыльнулся.

– И поскольку я теперь определенно знаю тебя лучше, чем он, я говорю: молодец! Ты так многому у меня научилась. О, они так быстро растут, становятся противными и хитрыми. – Он протянул мне руку, чтобы дать пять.

Вместо этого я ударила его по ребрам.

– Ой!

– Надеюсь, тебе больно! – Я впилась в него взглядом.

Винсент пожал плечами и хлопнул в ладоши.

– Что вы здесь делаете? Имею в виду, вместе и все такое, – спросила я.

Джексон откашлялся и неприметно придавил ботинком горящую сигарету.

– Я пришел побыть один и подумать, – сказал Джек.

– А я пошел за ним, чтобы скинуть с крыши, – продолжил Винсент.

Джек выглядел самодовольным.

– Но он этого не сделал.

– И мы решили поговорить. Мы слишком устали, чтобы делать что-то еще, – проворчал Винсент.

– Я горжусь вами, ребята, – сухо ответила я.

Оба выглядели довольными. Я закатила глаза.

– Мы как раз обсуждали план на завтра, – признался Джексон. Порыв ветра теребил его черные волосы, которые слегка колыхались.

– А что еще?

Его взгляд скользнул по моему запястью.

– Я думаю, мне следует начать исправлять некоторые ошибки и вернуться к своей роли.

Знак начало пощипывать, и во мне запульсировала тьма. Она узнала Джека и промурлыкала, почти как кошка. Неохотно наши пальцы нашли друг друга и сцепились.

– Ты пустишь меня на поле? – тихо спросила я.

Выражение лица Джека помрачнело. Его пальцы стиснули мои, но он кивнул.

– Если ты этого хочешь, – глухо сказал он.

Я расслабилась, почувствовав облегчение.

– Тогда ты с радостью можешь принять свои силы назад. Правда, потом мне придется искать себе новые, чтобы я не оказалась совсем беззащитной, – пошутила я.

Взгляд Джексона впился в меня, и тьма рванулась к нему. Мое тело инстинктивно отреагировало и придвинулось ближе, пока я почти не оказалась у него на коленях.

– Окей! – прервал нас Винсент. Белый Король встал и смахнул воображаемую пыль со своих штанов. – Вижу, я тут лишний. Вы, ребята, меняйтесь своими знаками, пока меня тошнит от этого всего. – Винсент холодно улыбнулся нам, но когда он исчезал в потолочном окошке, в его глазах я увидела теплый огонек.

– Что ж. Я ненавижу этого парня, – пробормотал Джек.

– Он не так уж и плох.

– Ты шутишь, что ли?

– Ревнуешь, Блэк Джек?

– Самую малость.

Мы снова посмотрели друг на друга, и мое тело болезненно сжалось от потребности быть ближе к нему. Я нехотя подняла руку и погладила его по щеке. Джексон резко вдохнул и закрыл глаза.

– Я так по тебе скучала, Джек, – произнесла я.

– В нашей жизни все так запуталось. Но ты по-прежнему лучшее, что у меня когда-либо было. – Джексон улыбнулся и прислонился ко мне лбом. Наши дыхания смешались. Ночь была безоблачной. Млечный Путь прошел мимо нас пурпурной, желтой и белой лентами.

– Знаешь, что не так с чудесами? – тихо спросила я.

– Нет. Что, chérie? – пробормотал он, нежно зарываясь пальцами в мои волосы.

Я вздрогнула, облизнула губы и увидела, как он с тоской во взгляде следит за этим движением.

– Они чертовски редки. Иначе они не были бы чудесами.

– Ты имеешь в виду, что наш лимит чудес исчерпан? – серьезно спросил он.

– Может быть.

В ушах гудело. Пальцы моей свободной руки дрогнули. В следующее мгновение рука Джексона скользнула в другую мою руку, и напряжение сменилось тихим шорохом. Иззи была права. Мы уравновешивали друг друга. Что-то щелкнуло внутри меня. Как кусок пазла, который долго искал свое место, но ни к чему так и не подошел. Метка проклятия зажужжала на моей коже, и я почувствовала, как дрожь пробежала по моему позвоночнику. Губы Джексона коснулись моих. Только мимолетно. С тоской. Прежде чем он ослабил свои объятия, чтобы я могла говорить.

– Готов снова стать Черным Королем, Джексон Сент-Беррингтон? – прошептала я, чувствуя его учащенное сердцебиение под своими пальцами.

Джек кивнул, и я отпустила тьму внутри себя. Это было удивительно легко. Сила Черного Короля все время была слишком тяжелой для моей души. Мне она не принадлежала – она принадлежала Джексону. Я лишь какое-то время хранила ее для него.

Тьма покинула мое тело и перешла к Джексону, хоть я и чувствовала, что ее часть осталась во мне. Впервые я не потеряла все способности игрока, которые приобрела при реконфигурации. Была ли это особенность Королей?

Джексон застонал, пробуждая меня от мыслей. Звучало так, будто ему было больно, в то время как я вздохнула с облегчением. Ощущение было такое, словно к ожогу приложили прохладную ткань. Все во мне стало светлее. Несмотря на то, что во мне еще оставалась тень тьмы.

Джексон казался другим. На лбу у него запульсировала вена. Он не кричал, но стиснул зубы и корчился, когда со лба начал капать пот.

Я вздрогнула, и по моему телу пробежали мурашки.

След на моей коже исчез, как будто его никогда не было. Вместо этого запястье Джексона загорелось. Черная и сильная, словно никогда не исчезавшая, метка проклятия снова красовалась на его коже. Тяжело дыша, мы уставились друг на друга.

– Как… как ты? – пробормотала я.

Джексон резко втянул воздух, и в тот же момент я увидела в его глазах темноту, заливающую его вены. Тени танцевали в его зрачках, и искры плясали, как упавшие звезды.

– Я чувствую тебя, – выдавил Джек. – Темнота изменилась. Как будто во мне есть частичка тебя. У тебя… все ушло? – спросил он.

Я вздрогнула. Подняла руку и вытащила крошечный кусочек мрака, который дрожал на моих пальцах.

– Почти. Теперь во мне тоже есть немного тебя, Блэк Джек.

Мысль о том, как эта искра тьмы изменит мое естество, заставила меня замереть.

Но его руки обхватили мое лицо, и он притянул меня так близко, что ничто не могло уместиться между ними.

– Я люблю тебя, chérie, – пробормотал он и поцеловал меня.

И больше ничего не было нужно. Все мое тело, моя душа пылали.

Руки Джексона вплелись в мои волосы, и наши дыхания встретились, когда я поцеловала его в ответ. Голод, тоска. Я позволила своим рукам бродить по его телу, ощупывала и ощущала каждую неровность, каждый твердый мускул, который дрожал от напряжения. В какой-то момент мне удалось расстегнуть ему рубашку. Кнопку за кнопкой я расстегивала ее дрожащими пальцами, дюйм за дюймом обнажая теплую кожу. Я оторвалась от губ Джека и поцеловала его рану, по виду напоминающую перо.

Дыхание Джексона участилось.

– Chérie.

– Ты такой красивый. Я хотела прикоснуться к тебе в первый же день, – прошептала я в ответ и вздрогнула, когда он дернул меня и повалил на спину.

Темные волосы обрамляли его лицо, будто воронье оперение, которое в лунном свете слегка отдавало синевой. Его губы были полными и слегка опухшими. Они примкнули к моим.

Джек целовал меня, из-за чего я едва могла дышать, прикасался ко мне своими большими теплыми руками, своими мягкими губами. Между тем я лишь смутно видела звезды над нами. Я напряглась и поцеловала то, на что смогла наткнуться. Его скулы, его руки.

– Могу я продолжить, chérie? Или мне остановиться? – прервался Джексон.

Если бы он остановился сейчас, я бы, вероятно, умерла.

– Не останавливайся. Больше никогда, – умоляла я его.

Джексон вздрогнул.

– Каждое мгновение с тобой – маленькое чудо, Элис, – услышала я его бормотание. А потом долго не слышала ничего, кроме своего прерывистого дыхания, смешанного с дыханием Джексона.

* * *

Пот блестел на нашей коже, и я почувствовала, как Джексон поцеловал меня в лоб. В нос. В уголок моего рта. В мое ухо.

– Джек, это было… – Я не могла говорить и почувствовала, как он уткнулся лицом мне в шею.

– Идеально. Это было прекрасно, – пробормотал он.

Мы смотрели в небо, и мне хотелось, чтобы упала звезда. Падающая звезда, с помощью которой могли бы исполниться мои желания. Чудеса могли исчерпать свой лимит, а желания – нет.

Но небо оставалось чистым. Ничего не двигалось, поэтому я закрыла глаза и просто отпустила свое желание в ночь.

Я обняла Джексона и пожелала – однажды мы снова сможем лечь вместе и пофилософствовать о том, как странно, что мы лежим здесь.

Я медленно открыла глаза, моргнула и поморщилась. Джексон склонился надо мной. Ветер играл с его волосами. В его глазах было странное выражение.

– Ты в порядке? – смущенно спросила я.

– Прости, Элис, – пробормотал он. На его лоб упал черный локон.

– За что? – начала я.

– Винсент и я редко приходим к общему мнению, но есть кое-что, с чем мы оба согласны. Ты меня возненавидишь, но, по крайней мере, ты будешь жива, чтобы ненавидеть нас, – заключил Джексон.

От явной паники у меня участился пульс, но Джексон уже прижимал ткань к моему носу. Я кричала, задыхалась. Нос заполнила невероятно едкая вонь. Я закашлялась и поперхнулась. Моему запаниковавшему мозгу потребовалось около трех секунд, чтобы понять, что происходит.

Хлороформ.

Джек дал мне наркоз.

– Я люблю тебя, – услышала я его шепот, когда хлороформ медленно просочился в мой мозг и начал действовать.

Через несколько вдохов я почувствовала, как сила уходит из моих мышц, и я резко упала. Последнее, что я увидела, – это падающая звезда, летящая по небу.

Глава 32

Я падала.

Падала куда-то вглубь.

Быстро.

Я рухнула в бездну, которая зияла подо мной, словно черная гнилостная рана.

Как «Алиса в Стране чудес», я провалилась в туннель. Но в отличие от этой Алисы меня там ждала не Страна чудес, а сама Смерть. Это была ее игра, и, в конце концов, победит только она. Я чувствовала ее дыхание на своей коже. Заплесневелое и холодное. Ужасно холодное.

Я открыла рот, чтобы закричать, но ничего не вышло. Я просто продолжала падать, пока Смерть ждала меня. Зловонная, холодная и бесконечная. Смерть разрывала себе горло, и я услышала ее голос в моей голове: «Скоро, Элис Солт. Скоро…»

Я открыла глаза и хотела закричать, но что-то застряло у меня во рту. Я отчаянно пыталась дышать, пока легкий воздух свистел через нос. Мои глаза затуманились слезами, я пыталась пошевелиться, но ни руки, ни ноги не двигались.

Паника сжала мою грудную клетку. Дыши, Элис! Дыши! Я начала задыхаться, прежде чем сквозь туман в голове сообразила, что у меня во рту кляп. Я снова потянула руки, привязанные к спинке кровати над моей головой, и почувствовала твердое железо. Наручники! Эти свиньи надели на меня наручники.

Я заставила себя проглотить панику и лежать неподвижно, пока мой пульс хотя бы немного не выровнялся. Я огляделась, шея болела от любого движения. Хорошо. Пока что все хорошо.

Я лежала в своей комнате. Через окна в нее проникал неяркий свет. Судя по длинным теням, должно быть, время близилось к вечеру, но это означало, что я долгое время была без сознания. Почти сутки. Может, даже дольше.

По моей коже пробежали мурашки, когда я подумала о том, что за это время Винсент и Джексон, должно быть, уже облажались. Может быть, было уже слишком поздно. Возможно, они давно уже вышли на поле и рухнули на землю мертвым камнем.

Опять запаниковав, я натянула наручники и прокляла отвратительный мокрый кляп во рту. У меня на языке был вкус старых носков. Я искала тьму внутри себя, но она медленно и упорно текла по моим венам, точно смола. Хлороформ еще действовал. Мне удалось создать лишь усталую маленькую искру, которая бесполезно заплясала по комнате.

– Мгмпфгмпф! – выругалась я в кляп, ища что-нибудь, что могло бы с помощью грубой силы помочь мне освободиться.

Может быть, Джексон был достаточно глуп, чтобы оставить ключ на тумбочке. В фильмах ключ всегда оказывался рядом с жертвой. Я посмотрела на стол, но ключа не было видно. Ну вот.

Мои конечности болезненно покалывало из-за того, что они сильно затекли, и я в отчаянии прикусила кляп. Сейчас я не могу найти ничего, что могло бы помочь мне вырваться, нужно подождать, пока хлороформ перестанет действовать. Сколько времени это займет? Несколько минут? Часов?

Я лежала в постели в состоянии шока, а в моей голове вырисовывался один ужасный сценарий за другим. Джексон, которого похоронило под толпой пауков. Винсент, которого обезглавил собственный отец. Карс, уронивший сэндвич с тунцом во время битвы.

Боже мой, у меня в голове был сплошной туман. В отчаянии я ударилась затылком о подголовник кровати, который, в свою очередь, ударился о настенные панели. Ага! Это было громко. Гораздо громче, чем мой рев с кляпом во рту. Может быть, я смогла бы привлечь к себе внимание, если бы помимо меня в старинном особняке был кто-то еще. Сосредоточившись, я подползла немного выше и снова уронила голову.

Бум!

Больно. Но зато было громко. Надеюсь, кто-нибудь меня услышал. Я начала ерзать на кровати, как могла, и чем больше качался матрас, тем громче изголовье билось о стену. Я прогремела раз десять, и, хотя грохот и писк временами казались довольно сильными, я надеялась, что их было достаточно, чтобы кто-нибудь подбежал. Вся кровать грохотала о стену, и тьма внутри меня медленно просыпалась от усыпляющего хлороформного душа.

Бум!

Тьма пробежала по моей спине вместе с потом. Образовались небольшие воронки, мечущиеся взад и вперед.

Бум!

БУМ!

Это движение сильно повредило мои руки. Задыхаясь, я остановилась, закрыла глаза и выпустила из себя тьму. Она мучительно вырывалась из моих вен. Я закричала от боли, и в следующую секунду тени выскочили из меня, словно порох. Деревянный каркас раскололся, и кровать рухнула. Я вскрикнула от шока, когда матрас выплюнул свое содержимое. Однако мои руки все еще были прикреплены к изголовью кровати, и ее осколок вонзился мне в спину. Черт!

Я разочарованно закрыла глаза и глубоко вздохнула, когда почувствовала щекотку в ногах. Пораженная, я откинула ноги назад, открыла глаза и увидела, как тощий хорек обнюхивает меня. Принглс!

Я радостно выкрикнула его имя, но из-за кляпа оно больше походило на «Пфхнхфх». Хорек смотрел на меня умными, влажными глазами. Я хмыкнула и попыталась привлечь его.

– Поффт, пффххм! Пфхнхфх. Пыффхм!

Ну да, теперь хорек определенно понял меня. Он обнюхал меня, подполз ближе, прислушался к моему ворчанию. Затем удовлетворенно заворковал, стал шлепать лапами по моей груди, как бы проверяя, насколько я мягкая, и удовлетворенно свернулся калачиком на мне. Нет!

– Ты уверена, что он шел этим путем?

– Да. Он сказал, что здесь немного странно пахнет, и зашипел.

Я мгновенно подняла голову, когда услышала приглушенные голоса за дверью.

– Возможно, это просто Бастион забыл постирать свое нижнее белье.

– Уф, Грейв! Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе, что ты такой же зануда, как и твой кузен?

Это были Грейв и Глория! Я должна была что-то сделать. Без сомнений, я резко развернулась и громко отпрыгнула от порванного матраса. Изголовье громко стукнулось вместе со мной о половицы и чуть не вывихнуло мне руки. Я сдавленно вскрикнула, когда мышцы под мышками загорелись от боли. Принглс спрыгнул с моей груди, испугавшись, и возмущенно начал на меня ворчать.

– Ты это слышал? Звук из комнаты Элис, разве нет?

Я закричала в кляп и увидела, как дверную ручку толкают, но она не поддавалась.

– Заперто.

Принглс насторожился, заворковал и протиснулся через щель между дверью и полом.

Было ужасно приятно слышать, как Глория выкрикивает имя хорька, в то время как Грейв спрашивает:

– Откуда он взялся?

Хорек ворковал, и Глория резко вздохнула.

– Что происходит? – услышала я Грейва, но кто-то уже стучал в дверь.

– Элис? Ты там?

Ручка была опущена, но ничего не двинулось. Заперто. Ну конечно. Я застонала, когда за дверью послышалось взволнованное движение.

– О боже, ты это слышишь? Выломай дверь, Грейв.

– Как, по-твоему, я это сделаю? Я же не Халк!

– Тогда найди того, кто сможет.

– Но все, у кого есть для этого достаточно сил, уже ушли. И почему вообще Элис сидит в своей комнате?

Я застонала громче и более раздраженно.

– Понятия не имею, но Принглс думает, что она там. Позови-ка Даггера, он единственный, кто достаточно силен, – прошипела Глория.

Я услышала отчаянные шаги Грейва.

Послышался шорох одежды, и я увидела глаз из-под щели в двери, пытающийся заглянуть в комнату.

– Элис?

Я хмыкнула.

– Не волнуйся, Грейв идет за помощью.

Я вздохнула и в следующий момент вздрогнула, когда что-то ударилось в окно. Я быстро отвернулась – осколки разлетелись по комнате и лязгнули по полу. Пораженная, я глянула через плечо и увидела белого каркающего ворона, стряхивающего щепки со своего оперения.

Мое сердце забилось чаще. Даггер!

Я видела Белую Ладью в виде ворона только в последние несколько месяцев. Тем увлекательнее было наблюдать, как набухало его оперение. Косточки согнулись, оперение отступило, клюв раскрылся в крике, и в следующее мгновение в моей комнате на корточках сидел красивый обнаженный парень. Если бы во рту не было кляпа, то он, наверное, был бы открыт.

Даггер был похож на ангела, но, вероятно, потому, что его белые крылья ворона все еще цеплялись за спину. Его волосы были почти золотыми и ниспадали до плеч. Лицо Даггера будто было вырезано из мрамора. На меня смотрели большие серые глаза, брови были изогнуты и лицо – узким, из-за чего он немного походил на девушку.

Даггер скривился и выплюнул белое перо.

– Эй, слышал, у тебя проблемы? – сказал он удивительно грубым, но теплым голосом.

Я просто смотрела на него, полностью обездвиженная.

Раздался нерешительный стук.

– Эм, привет? Вы там в порядке? – услышала я голос Глории.

– Да, в порядке, – крикнул Даггер, и Глория вздохнула с облегчением.

– Она ранена?

– Не похоже. Или ранена? – спросил меня Ладья.

Я покачала головой, когда он опустился передо мной на колени и щелкнул языком, проверив наручники.

– Так вот для чего они ему были нужны. Мне было интересно, зачем Винсенту наручники из чистого титана. Трудно взломать, не так ли? – Уголки его рта дернулись, когда я заворчала на него.

– Давай посмотрим, что мы можем сделать. – Даггер согнул белое крыло и в мгновение ока вырвал большое перо. – Не двигайся, – предостерег он меня, вставляя киль в замок и орудуя в нем.

Я бы не смогла двинуться, даже если бы захотела. Но в основном это было из-за очень мускулистой груди перед моим носом. Ради бога, соберись, Элис!

Послышался щелчок.

– Готово!

Наручники упали, и я выдернула кляп изо рта так быстро, как только могла, и начала хватать ртом воздух. Неудивительно, что во рту был привкус старых носков. Эти придурки засунули мне в рот окровавленный носок. Судя по вышитому школьному гербу, это был носок Джексона. Вот козел!

– Спасибо, Даггер, – сумела сказать я.

– Не за что, – спокойно сказал он, уронив перо и протянув мне руку.

Ошеломленная, я позволила ему помочь мне подняться, приглаживая спутанные волосы. Я выглядела ужасно.

– Ты выглядишь ужасно, – сказал красавец Даггер.

Я скривилась.

– Спасибо.

Даггер склонил голову. Он действительно был немного похож на птицу.

– Могу я задать один вопрос?

– Только один? Я хотела бы больше.

– Что здесь произошло? Винсент и Джексон давно ушли на поле. Почему ты здесь, а не с ними? – Он произнес это вовсе не укоризненно, а, наоборот, довольно забавно, но во мне все сжалось.

Я стиснула зубы и почувствовала, как тьма выползает из теней и собирается вокруг меня. Моя тень превратилась в нечто большое, гротескное.

– Винсент и Джексон усыпили меня хлороформом и оставили здесь. Почему меня никто не искал? – рявкнула я на Даггера резче, чем предполагала.

Он приподнял бровь.

– Винсент сказал нам, что ты ушла на поле прошлой ночью с тем проклятым котом.

– И все этому поверили?

– Ну, без обид, дорогая, но у тебя репутация человека, который не всегда действует достаточно рационально.

По моему лицу было заметно, что я, мягко говоря, взбесилась.

– Правда?

Он виновато пожал плечами.

– Мило.

– Эй? Ты в порядке? – постучала Глория, напомнив, что у меня на самом деле нет времени стоять здесь и болтать с Даггером.

Я подошла к двери, сгустив тьму вокруг своего кулака, и щелчком выломала замок. Почему с наручниками не сработало?

Дверь распахнулась внутрь. Глория и Грейв уставились на меня, а затем оба прилипли взглядом к Даггеру, стоявшему позади. Я не могла винить их за то, что их глаза затуманились. В особенности Грейв смотрел на него крайне пристально.

– Как давно они ушли? – воскликнула я, отталкивая Пешек.

– Где-то в два часа… Элис… Что ты здесь делаешь? – спросила Глория, и я услышала, как они последовали за мной, в том числе Даггер, чьи перья шуршали по земле. Он шел крадучись, будто уже очень давно не ходил на двух ногах.

– Могу я… м-м-м… помочь тебе, Даггер? – услышала я вопрос Грейва.

– Нет, спасибо, – сказал он, и Грейв разочарованно вздохнул.

– Какая жалость, – услышала я его бормотание. – Мне нравится держать что-нибудь для тебя… Я имею в виду, мне нравится тебе помогать.

Мне пришлось подавить ухмылку, и мы бросились вниз по лестнице. Я остановилась в холле. Пыталась собраться с мыслями, чтобы составить план на случай непредвиденных обстоятельств. Я все еще была одета в ту же одежду, что и вчера, но теперь с этим ничего нельзя было поделать.

– Каков план действий? – спросила меня Глория.

– Выйти на поле как можно скорее и спасти двух тупых ослов… или убить их. Я еще не приняла окончательного решения, – прорычала я и подошла к двери.

– Постой! Как ты сможешь быстро туда добраться? Идти пешком как минимум час, да и на машине не намного быстрее.

– Тогда я побегу.

– Без оружия?

Я остановилась. Точно.

– Пистолет? – предложил мне Грейв, залезая в карман и протягивая его.

Мне стало неприятно. В последний раз, когда я держала в руках пистолет, я выстрелила из него в Джексона.

– Я понятия не имею, как использовать эту штуку.

– Хорошо прицелься и нажми на спуск, – последовал сухой ответ.

– Хорошо. – Я глубоко вздохнула, прежде чем засунуть пистолет в карман куртки. – Спасибо.

– Удачи, Элис Солт, – прошептала Глория, и Грейв кивнул. Оба посмотрели на меня, как будто не ждали увидеть меня живой снова. Я, впрочем, тоже.

– Берегите себя, – ответила я хриплым голосом.

Принглс, свернувшись калачиком на плечах Глории, ворковал мне.

– Ты тоже, малыш, – сказала я, хотя понятия не имела, что он мне сказал.

Глория криво усмехнулась. Я повернулась, когда Грейв задержал меня у двери.

– Элис?

Я посмотрела через плечо, подняв глаза.

– Скажи Фоксу, что я убью его, если он умрет.

Уголок моего рта дернулся, и я покинула старый особняк.

Солнечный свет низко висел над верхушками деревьев. Легкий ветерок мягко шелестел в листьях. В остальном, однако, было тихо. Слишком тихо. Шуршание перьев рядом со мной заставило меня поднять глаза. Даггер присоединился ко мне. Он где-то нашел пару штанов. Я узнала в них свои. Они были слишком большими для меня, поэтому почти идеально подходили ему. Солнце падало на его волосы, делая их похожими на сплетенное золото.

– Если хочешь, я принесу тебя на поле.

– Что, прости?

– Ты полетишь на мне. При одном условии.

Я приподняла бровь. Даггер мягко сказал:

– Если у нас получится пережить сегодняшний день, не говори Винсенту, что это я развязал тебя. Когда он злится, то становится неприятным, а я ценю свой покой.

– Мой рот на замке, – пообещала я и получила в ответ улыбку. Даже несмотря на сильный шок, его улыбка все равно оставалась красивой.

Он с шорохом расправил крылья и, наконец, протянул мне руки.

– Разрешишь?

Я кивнула и позволила ему поднять меня. Его бицепсы напряглись, когда он прижал меня к груди.

– Держись крепче, – сказал он, и мне показалось, что я услышала завистливый вздох где-то со стороны особняка.

Дверь все еще была приоткрыта, и Грейв с Глорией смотрели, как я взбираюсь на Даггера и обхватываю его шею руками. Они затаили дыхание, пока Ладья напрягал мускулы. В следующее мгновение он поднял нас обоих в воздух. Резкий ветер рвал одежду и уносил мой испуганный крик, пока мы летели вверх и вниз. В ушах раздавалось громкое хлопанье крыльев. Я прижалась лицом к груди Даггера, чтобы защититься от резкого ветра.

– Пожалуйста, не души меня, – услышала я его вздох.

– Извини, – выдохнула я, но не ослабила хватку.

Я посмотрела вниз и почувствовала легкое головокружение. Мы были так чертовски высоко – поля и леса Фокскрофта простирались, точно зеленые квадраты, под нами. Река пролегала через город, будто темно-синяя лента, разветвлявшаяся на небольшие рукава. Даггер повернул налево, через несколько секунд мой желудок последовал его примеру, а потом я увидела это. Лес должен был быть прямо перед нами, но мы столкнулись только со стеной тумана. Он был совершенно непрозрачным и простирался на много миль вперед. В воздухе все еще стоял запах пепла.

– Что это? – ошеломленно спросила я.

– Понятия не имею, но мне это не нравится, – ответил Даггер.

Я открыла рот, но быстро его закрыла. Что мне еще сказать по этому поводу?

Тем временем Даггер взмахнул крыльями, и мы начали спускаться на землю, которая приближалась с головокружительной скоростью. Волосы хлестали мое лицо, а крик застрял в горле. Мы летели так низко, что верхушка ели задела мою ногу. Ветер пронесся мимо нас, когда Даггер резко затормозил и приземлился, громко хлопая крыльями о красную стену, которая чудом все еще стояла целой. Туман начинался прямо здесь, выглядя как крутая, возвышающаяся стена, окутывающая старые кирпичи. Они рассыпались, когда я сделала неуверенный шаг, слезая с Даггера.

– Напомни мне никогда не становиться Ладьей, которая может летать, – выдавила я, потирая заболевший живот.

Даггер ухмыльнулся и подставил лицо полуденному солнцу.

– Я люблю летать, – пробормотал он. – Ничто не может тебя остановить, ничто не властно над тобой, даже гравитация. Мне нравится свобода, которую мне могут дать только пара крыльев и несколько полых костей.

Он закрыл глаза, и казалось, будто он прислушивается к чему-то вдалеке. Я пристально посмотрела на него.

– Могу я кое-что спросить?

Даггер открыл свои пронзительные серые глаза, что я восприняла как разрешение.

– Почему я никогда раньше не видела тебя человеком? Почему ворон?

Даггер улыбнулся и опустил глаза так, что его очень длинные ресницы коснулись скул.

– Когда я птица, никто не просит меня убивать других людей. Когда я птица, я свободен. – Порыв ветра, пахнущий холодным пеплом, заиграл его волосами.

Я сделала глубокий вдох, от которого у меня неприятно засвербило в легких, и уставилась на стену дыма, тянущуюся перед нами. Тьма в моих венах циркулировала быстрее и учащала сердцебиение, поскольку мои чувства обострились.

– Где они? – мягко спросила я.

– Понятия не имею. Я не видел их с тех пор, как они ушли на поле. Это было несколько часов назад. Туман очень густой, – сообщил Даггер, расправляя белые крылья. Ветер колыхал большие перья. – К сожалению, я не особо хороший помощник в прямом бою, но я пойду с тобой, буду следить за всем и предупреждать тебя, – пообещал он.

Я благодарно кивнула, и в следующий момент на красную стену сел белый ворон. Он распушил перья и бросил на меня последний взгляд блестящих черных глаз.

Его вид напомнил мне старую греческую легенду, которую однажды рассказывал мне отец. Легенда была о молодом человеке по имени Икар, которому подарили пару белых крыльев из воска и перьев. Обрадовавшись, он подлетел слишком близко к солнцу, и от тепла воск расплавился. Он упал и утонул в океане. Я подумала, не утонем ли мы все сегодня в океане. Никому не следует связываться с силами природы, а в тот момент Проклятие казалось солнцем. Большое, непобедимое, недоступное. Так была ли я Икаром?

Я плавно оттолкнулась. Туман поглотил меня, и я услышала трепет крыльев. Это означало, что Даггер следовал за мной. Сначала я не видела ничего, кроме белого тумана, по крайней мере, пока внезапно не упала на землю. Когда я перекувыркнулась, заклубилась пыль. Я закашлялась, выпрямилась и замерла. Внезапно стало темно, и замерли абсолютно все звуки. Не было слышно ни ветра, ни птиц.

Я стояла в пустоте, как будто вышла не на поле, а в совершенно новый мир. Я напряженно огляделась. Окружение тоже изменилось. Были видны только тонкие черные деревья, беспомощно тянущиеся к солнцу, как высохшие руки, и когда я взглянула вверх, небо тоже исчезло. Вместо этого толстый вздымающийся серый покров тумана покрыл все и окружил меня, словно купол. Туман пробирался сквозь деревья, так что я едва могла видеть дальше нескольких метров.

Поскольку наверху я не видела ничего знакомого, я посмотрела вниз. Земля больше не была землей. Это был звонкий мрамор. Чередовались гигантские черные и белые плитки. Я начала понимать, что произошло.

Я стояла на огромной шахматной доске.

Проклятие полностью изменило облик леса. Огромный диапазон его способностей можно было не только увидеть, но и почувствовать. До сих пор Проклятие, казалось, пыталось сохранить все так, как было изначально. Но новое игровое поле больше не имело ничего общего с миром, который я знала.

У меня по коже пробежали мурашки. Проклятие было очень могучим. Я обернулась, но вместо красной стены наткнулась на толстую стену дыма. Обратного пути не было. Я оказалась в ловушке на игровом поле.

Глава 33

Ну, по крайней мере, это объясняло, почему другие исчезли и до сих пор о них ничего не было слышно. Я сглотнула, повернулась и поморщилась. Я была уверена, что не видела ничего, кроме нескольких низкорослых деревьев, но теперь в клубящемся тумане появлялся силуэт. Я могла бы поклясться, что Даггер только что сидел на дереве, но, когда я огляделась, белого игрока уже не было.

– Эй? Даггер?

Я неохотно подошла к дереву. Мои шаги эхом разносились по полю, будто я шла по огромному холлу. Дыхание превратилось в пар. Только сейчас я заметила, как стало холодно. Задрожав, я ускорила шаг, но, когда добралась до места, где должен был быть силуэт, он превратился в ничто.

Теперь я прошла вглубь этого места. Все волосы на затылке встали дыбом. Тьма кипела внутри меня, и я накинула ее на себя, словно защитный плащ. Это помогло лишь отчасти, ведь я до сих пор чувствовала, будто за мной кто-то наблюдает.

Я пошла дальше. Туман клубился вокруг меня и рассеивался от моих шагов. Я внимательно осмотрелась. Сгоревшее, упавшее дерево преградило мне путь. Кора его была черной как уголь. Я перешагнула через него и за мгновение до того, как мои ноги снова коснулись мрамора, я что-то услышала. Звук, будто когти скользят по каменному полу. Я замерла. Моя голова закружилась, но ничего не было видно.

– Черт!

Я вздохнула, и, дрожа, ускорила шаг. И снова этот звук. Он последовал за мной. Я побежала быстрее и краем глаза заметила силуэт. Он двигался, сгорбившись, и выглядел почти как…

– Ррраааввв!

С диким рычанием на меня прыгнул черный волк. Бастион! Его огромные лапы ударили меня в грудь. Я вскрикнула от боли и удивления, когда ударилась о твердый пол. Было скользко, поэтому я проскользила несколько метров, прежде чем остановиться, тяжело дыша. Волк бросился на меня, оскалив зубы.

– Бастион! Это я, Элис! – крикнула я, но, когда я посмотрела в глаза волку, увидела не красивые зеленые глаза Бастиона, а чистый, глубокий черный цвет. По ним не было видно, что он признал меня. Никакой жалости, чистое безумие.

– Бастион! – крикнула я, но Черная Ладья без колебаний открыл пасть и вцепился мне в горло.

– Нет!

Тьма внутри меня отступила назад и ударила волка по голове. Его сильно отбросило назад. Как можно быстрее я вскочила на ноги и побежала. Волк позади меня зарычал и пустился в погоню. Я почувствовала вкус крови на языке. Мое сердце бешено колотилось, пока я бежала и постоянно за что-то цеплялась. Бастион подходил все ближе и ближе. Я не чувствовала дыхания на своей коже, но чувствовала присутствие Бастиона. От него веяло холодом, и с ним явно было что-то не так.

Следуя инстинкту, я направилась к одному из кривых деревьев, напрягла мышцы и подпрыгнула. Со стоном я схватилась за одну из обугленных веток, но она чуть не рухнула под моим весом. Я быстро схватила следующую и резко подняла ноги, когда волк уже собирался схватить их. Я забралась так высоко, как могла, пока мой вес не стал опасно наклонять дерево. Волк зарычал на меня и бросился всем своим весом на иссушенный древесный покров.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо.

Я отчаянно огляделась, чтобы посмотреть, есть ли хоть что-нибудь, что я могу использовать для защиты. Мало того что Проклятие, казалось, снова открыло поле боя, так еще и, судя по всему, правила тоже изменились. Там, где раньше был холодный расчет, теперь царил хаос.

Мне нужно было нечто, что помогло бы противостоять этому хаосу. Но здесь не было ничего… кроме… Я почувствовала в кармане пистолет Грейва. Вытащила его дрожащими пальцами. Мои руки были слишком влажными от пота, и пистолет выскользнул из них, когда Бастион бросился на ствол с такой силой, что тот треснул. Дерево упало, и я упала вместе с ним. Крик перехватил мое горло, когда я сильно ударилась о землю. Воздух вырвался из моих легких, и я увидела, как острые зубы Ладьи щелкнули по мне. Я отчаянно схватилась за ручку пистолета и выстрелила.

Раздался громкий взрыв, и отдача повредила запястье. Волк завыл, когда я выстрелила. Кусочки камня разлетелись во все стороны, Бастион споткнулся, и пока я все еще смотрела в его широкую глотку, игрок разлетелся на тысячу частей.

Задыхаясь и обливаясь холодным потом, я опустила руки. Что я натворила? Я только что убила Бастиона, вот что я натворила. Я начала выходить из себя и почувствовала, что задыхаюсь от ярости, как вдруг меня крепко схватили. Я с криком вскочила, когда меня подняли на ноги и прижали к другому дереву.

– Пс-с. Это я, Чарльз.

Чарльз? Я расширила глаза и, тяжело дыша, увидела перед собой второго Раба, прижимающего меня к себе. Его широкая спина защищала нас обоих от поля.

– Я отпущу тебя, но ты должна пообещать, что не будешь кричать, – прошептал он. Его горячее дыхание коснулось моего уха.

Я резко кивнула, и он убрал руку от моего рта.

– Чарльз, что, черт возьми, происходит? – выдохнула я.

Он поджал губы и поспешно посмотрел на меня. Буря страха и боли бушевала в его ледяных глазах.

– Что тут происходит? Вопрос скорее в том, что ты здесь делаешь. Тебе не следовало выходить на поле.

Я сердито посмотрела на него.

– Мы можем поспорить об этом позже, но если ты действительно думал, что можешь просто оставить меня взаперти, то ты еще глупее, чем кажешься.

– Я не глу… – начал он, прежде чем прервать самого себя, и покачал головой. – Не важно. Мы должны убираться отсюда. Этот шум наверняка уже привлек других.

– Других? Что это только что было? Почему Бастион напал на меня? Эти черные глаза… – Я замолчала и вздрогнула. – За этим стоит Проклятие, не так ли? Что оно сделало?

Чарльз глубоко вздохнул, и только сейчас я осознала, насколько измученным он выглядел. На брови был грубый порез, а дыхание казалось слишком поверхностным, как будто у него болели ребра.

– Это Мадлен, – тихо подтвердил он. – Все эти годы я очень сильно ее недооценивал. Мадлен закончит эту игру, даже если ей придется выжимать из нее последние соки. И именно этим она сейчас занимается. Едва игроки вышли на поле, как Ткачи Проклятия атаковали их. Они проникли в умы игроков. Все пытаются бороться, но Мадлен навязывает им свою волю. Первые игроки уже рвут друг друга на части. Это бойня, Элис, и я не знаю, как долго Джексон или Винсент смогут продержаться, прежде чем один убьет другого.

Я недоверчиво уставилась на Чарльза. Горький привкус злости снова образовался у меня в горле. Однако сейчас меня пугала мысль не о том, что я могу умереть, – страдали люди, которых я любила. Я бы предпочла исчезнуть из этого мира, если бы это гарантировало мне, что те, кого я люблю, будут счастливы. Это было бы гораздо лучше, чем жить с воспоминаниями об их смерти и запахом их крови на моих руках.

Теперь пути назад не было.

– Мадлен знает, что я на поле? – шепотом спросила я, глядя в туман. Ничего не было видно, и все же мне казалось, что на меня смотрят десятки глаз. Я почувствовала, как на коже поднялись волоски, а нервы натянулись будто струны.

– Я почувствовал твое присутствие сразу, как только ты вышла на поле. Полагаю, она тоже знает. Мы должны спрятаться.

– А потом?

– Тянуть время. Признаюсь, я понятия не имею, каким образом мы могли бы избавить игроков от безумия, и вполне вероятно, что Мадлен скоро придет за тобой. Она подобна кукловоду.

Я стиснула зубы.

– Тогда давай подумаем, как перерезать ее нити, пока мы ищем Джексона и Винсента.

– Ты меня сейчас слушала?

– Да, но я также знаю, что мы не справимся без Джека и Винсента. Они нам нужны.

Чарльз посмотрел на меня, его ноздри задрожали, но, наконец, он резко кивнул.

– Тогда идем.

Его пальцы переплелись с моими. Мы с ним направились вглубь игрового поля. Вместе мы побежали, прячась за каждым чахлым деревцем, которое могло хотя бы немного укрыть нас. Наши шаги мягко отдавались эхом на шахматном полу.

В остальном же царила полнейшая тишина. Она была почти непреодолимой. Чем медленнее мы шли, тем больше мне казалось, что нужно моргать как можно чаще. Это помогало сконцентрироваться. У меня закружилась голова.

– Подожди минутку… – У меня перехватило дыхание, и я приподнялась на коленях, кашляя и пытаясь вдохнуть.

– С тобой все в порядке? – Чарльз нервно пригладил свои волосы и в спешке огляделся.

– Здесь что-то не так, – выдохнула я, указывая на дерево рядом с нами. – Готова поклясться, что раньше мы его уже проходили.

Чарльз подозрительно посмотрел на дерево и, казалось, принюхался. Он просто прощупывал погоду? Что бы он ни нюхал, похоже, ему это не нравилось. Если бы он все еще был в облике кота, то наверняка бы прижал уши.

– Ты права. Это то же самое дерево. Мы бегаем по кругу.

– А разве ты сам не понимал, что что-то не так с нашими ориентирами? – не могла не спросить я.

Чарльз пристально посмотрел на меня.

– Я в такой же ловушке на этом поле, как и ты, Элис. То, что я пробыл здесь намного дольше, не означает, что я знаю все уловки Проклятия.

– Все в порядке, извини. – Я подняла руки, будто сдавалась. – Тогда пойдем туда… – начала было я, но тут же замолчала.

Туман перед нами закрутился, сначала уплотнился, а затем рассеялся.

Чарльз зашипел и отступил на шаг.

Хихиканье заставило нас подпрыгнуть, и в следующее мгновение что-то врезалось в мрамор прямо рядом с нами. Между нами словно из ниоткуда упала изящная фигура. Волосы были черными, голубые прежде глаза – смоляными.

– Иззи, – в ужасе прошептала я.

Черная Королева ухмыльнулась. Улыбка казалась слишком широкой для ее рта.

– Добро пожаловать на последнее игровое поле, Элис Солт, – весело сказала она, и это звучало так, будто она говорила несколькими голосами одновременно. Она раскинула руки и сделала реверанс. – Мы ждали только тебя, – послышалось искаженное эхо.

– Беги! – взревел Чарльз, затем быстро замахнулся ногой и ударил Изольду в живот.

Она отшатнулась и поперхнулась, но, вздрогнув, выдала усмешку, отражая безумие Проклятия. Туман собрался позади нее, и из него один за другим начали появляться игроки. Клубы дыма плясали вокруг них, словно белое одеяние, в которое обычно одевают усопших. Там были Хокинс, Фокс, Айвори и многие другие, все с черными глазами. Они заняли позиции рядом с Изольдой и позади нее.

Я почувствовала сердцебиение и привкус соли на языке, когда игроки отошли в сторону и уступили место высокой фигуре. Широкие плечи раздвинули туман.

Джексон.

Его лицо было совершенно непроницаемым, а темные глаза смотрели так, будто он хищник, а я его добыча. Его плащ плыл за спиной, и черный туман стекал на пол, смешиваясь с белым. Шлейф дыма вплетался в волосы Джексона. Мои глаза метнулись по сторонам, но Винсента я не увидела. Тем не менее холодного взгляда, которым Проклятие глазами Джексона смотрело на меня, было достаточно, чтобы обнаженный страх смерти начал струиться по моей спине.

Я сжала кулаки и нацелилась на него.

– Элис Солт, я думала, ты больше не придешь, – промурлыкало Проклятие и подошло к нам.

Чарльз отшатнулся, но круг игроков сузился. Они окружили нас, как стая голодных волков.

– Я здесь. И что ты теперь собираешься сделать? Убить меня? – Я приподняла подбородок, чувствуя, как от страха сводит живот. Проклятие подошло так близко, что я почувствовала запах черной магии и легкой гнили.

– Твоя смерть будет моей наградой, Элис Солт, но сначала ты увидишь, как все, кто тебе небезразличен, забирают жизни друг друга. Воспоминания об ужасе в твоих глазах сделают меня счастливой на века.

Проклятие стояло так близко ко мне, что я могла видеть полное отсутствие жизни в глазах Джексона.

– Джексон, – прошептала я, продолжая смотреть в черные зеркала чистого небытия. – Я знаю, ты меня слышишь. Я знаю, ты чувствуешь меня. Ты должен бороться.

Проклятие ухмыльнулось и склонило голову.

– О, он тебя слышит. Он кричит в голове. Его кулаки бьют по собственному разуму, но он не сможет тебе помочь. И Чарльз… – Темный взгляд метнулся на второго Раба, и Проклятие подняло бровь. – Ты был очень непослушным котиком. У нас двоих все еще остались разногласия, нужно разрешить их, когда все это закончится.

Чарльз зарычал. Я чувствовала его позади себя, буквально нюхом ощущала его страх.

– Если я скажу тебе бежать, то сделай это незамедлительно. Винсент, возможно, еще не попал под действие Проклятия. Может, он все еще способен тебе помочь.

Я уставилась на него краем глаза.

– Нет, ты не будешь сейчас жертвовать собой! – прошипела я.

Чарльз улыбнулся мне, и прежде чем я успела моргнуть, он бросился вперед и швырнул что-то на пол. Я увидела искру света, затем яркую вспышку, за которой последовал громкий хлопок. Земля раскололась. Осколки разлетелись во всех направлениях, и я пригнулась, чтобы защитить свое лицо. Мелкие царапины тут же покрыли мои руки. Петарда.

Чарльз запустил чертову петарду.

– Беги! – крикнул он и бросился на Джексона.

По крайней мере, шум отвлекал меня настолько, что мне удалось развернуться и перепрыгнуть через Джексона и Чарльза, катающихся по полу. Чарльз протянул руку и ударил Джексона по лицу. Я побежала в туман под хруст костей, хотя уже слышала шаги своих преследователей. Мое дыхание тяжело сдавило грудь.

Я побежала так быстро, как могла, и в следующий момент услышала шипение. Кора дерева возникла прямо передо мной. Она вырвалась из уже мертвого тела дерева, в котором застряла пуля. Я поспешно огляделась и увидела над собой Хокинса, который прицелился в меня и снова выстрелил. Я ударила по суку и увидела, что ко мне подходят другие игроки. В следующее мгновение меня сильно ударили в спину. Послышался хруст, и я упала на землю. Сжав зубы, я почувствовала вкус горячей крови, наполняющей мой рот. Заставив себя проглотить ее, я повернулась и шагнула наугад.

Кто-то споткнулся, и я увидела, как Фокс упал на землю. Задыхаясь, я поползла назад и увидела, что Хокинс снова прицелился.

– Черт, ты слишком медленная!

Чарльз выпрыгнул из тумана и рывком уронил Хокинса, так что он потерял удобное положение. Выстрел ни к чему не привел. Чарльз схватил пистолет, ударил Хокинса ногой, и раздался громкий выстрел.

Я поднялась на ноги и увидела, как Фокс зашипел, схватившись за руку. Из нее капала кровь – и вот больше не было стоящего на коленях человека из плоти и крови. Теперь на том месте красовалась каменная статуя.

– Нет! Фокс! – закричала я, но меня заглушила крепкая хватка.

– Прикоснись к нему! – сказал Чарльз, прижимая мою руку к прохладному камню.

Мои ноги на мгновение обвисли, а способности Фокса наполнили меня, будто я съела слишком много перца чили. Мой живот вздрогнул. Вены запылали, рот горел, глаза зудели, и я слышала свой крик. В следующую секунду пламя вырвалось из меня. Я почувствовала запах золы.

Чарльз отпустил меня. Мы смотрели друг на друга, искры летали вокруг него, и я увидела решимость в его глазах.

– Выживи. Все равно как. Неважно, что ты должна для этого сделать. Кивни, если поняла меня, – сказал он.

Я кивнула.

Чарльз мрачно сжал губы и повернулся к остальным. Они пришли со всех сторон. Их лица уже окаменели.

Огонь Фокса сжег мне вены, когда я бросилась перед Чарльзом и исторгла ревущий крик из своих легких. Воздух нагрелся – мне показалось, будто несколько вен на моих глазах лопнули, когда крик превратился в пламя, вырвавшееся из моего рта. Игроки попятились. Я выплюнула пламя через них, схватила Чарльза так крепко, как могла, и потащила его за собой.

– Что ты делаешь? Тебе нужно…

– Заткнись! Я не подведу тебя, – сказала я, задыхаясь.

Мы бежали и цеплялись за ветки, пока прямо перед нами из тумана не вылезла фигура. Длинные белые волосы замерцали, и я почувствовала, как сильная хватка сбила меня с ног. Регина опустилась на колени, нависнув надо мной. Глаза ее были холодными и черными.

– Нет, и ты туда же, – сказала я, когда Регина протянула руку и ударила меня.

Я сложилась пополам. Пламя погасло, когда Регина схватила Чарльза, бросившегося к ней. Я, наверное, еще никогда не видела, чтобы человек действовал так быстро и так плавно, как Регина, и впервые поняла, что Белой Королеве совсем не обязательно быть ядовитой, чтобы нанести смертельный удар. Она схватила гораздо более высокого мужчину, вывернула ему руку, пока та не треснула, и ударила его по голове с такой силой, что послышался хруст.

– Чарльз! – выдохнула я, чувствуя, как злость овладевает мной.

Раб застонал и упал. Холодная улыбка появилась на лице Регины, когда она подошла ко мне, покачивая бедрами. Задыхаясь, я поползла назад, собрала все, что еще было во мне, и поразила ее небольшим залпом огня. Регина ловко увернулась и в следующее мгновение схватила меня за горло и сжала. Искры заплясали у меня перед глазами.

– Джина… нет! – выдохнула я.

Я уперлась в ее хватку, схватила за руки и позволила пламени обжечь их. Несмотря на то что запах ее обожженной кожи наполнил воздух, она сжала меня еще сильнее. Мой позвоночник выгнулся в последней попытке вырваться из ее жесткой хватки, как вдруг Белая Королева внезапно отпустила меня. Крупная фигура схватила ее сзади и оттащила от меня.

Воздух!

Я глубоко вдохнула и закашлялась. Краем глаза я увидела кого-то. Это был не кто иной, как Белый Король Честерфилда. Регина ударила его. Винсент увернулся. Его взгляд встретился с моим, и я облегченно вздохнула, несмотря на то, что сильно ушибла трахею.

Глаза Винсента были голубыми, как лед. Никогда не думала, что буду так благодарна за этот ледяной взгляд.

– Не заставляй меня причинять тебе боль, Регина, – сказал Винсент. Его голос сорвался в конце, когда он плавно уклонился от ее удара.

Регина улыбнулась. Кожа в уголке ее рта натянулась, когда она ответила голосом Проклятия:

– Тебе придется убить меня, если хочешь меня остановить, Винсент Честерфилд. Но у тебя не так много времени, прежде чем придут остальные. Более того, мы оба знаем, что ты не сможешь навредить Регине. Сдавайся. Обещаю, это будет быстро.

Винсент заколебался, и Джина атаковала.

– Винсент! – воскликнула я, когда Белый Король упал на землю, тяжело дыша и держась за гортань.

– Скоро все закончится, а я позабочусь об Элис, – пообещало ему Проклятие и повернулось ко мне. Волосы ее развевались.

Она подплыла ко мне, схватила за волосы и потащила вверх. Крик вырвался из меня, когда Регина замахнулась. Я уперлась в нее руками и ощутила, как мои волосы рвутся, но тут Регина внезапно застыла в рывке. Почти пораженная, она расширила глаза и посмотрела на себя. Острие кинжала торчало из ее плеча.

– Винс… – начала она, а затем замерла. Белый мрамор покрыл ее кожу, и камень застыл у моих волос.

Винсент стоял позади нее. Он весь дрожал, и я услышала, как он всхлипнул. По его щекам текли слезы.

– Мне очень жаль, Джина, – прошептал он. Я посмотрела ему в глаза, и он рывком вытер лицо.

– Винсент, – прошептала я снова и тоже почувствовала ком в горле.

Он трясся, его губы дрожали. Он кивнул, подошел ко мне и осторожно освободил мои волосы от каменной руки Регины.

– Пойдем. – Он помог мне подняться.

Его взгляд отчаянно блуждал по полю. Чарльз застонал, и мы подняли глаза. На лбу у него была довольно болезненная шишка.

– Что произошло? – пробормотал он.

Мы с Винсентом переглянулись, схватили Чарльза за руку и подняли его на ноги. Затем побежали дальше.

– Куда… куда мы идем? Мы не можем спрятаться? – ахнула я. Я чувствовала головокружение, едва могла дышать, и меня, мягко говоря, тошнило. Я не была уверена, что все еще смогу бежать, когда спадет адреналин.

– Руины домов все еще здесь. По крайней мере, мы сможем спрятаться там на какое-то время, – сказал Винсент, задыхаясь так же, как и я. Безмолвные слезы все еще текли по его щекам, и мое сердце сжалось так болезненно, что мне пришлось отвернуться, всхлипывая.

– Осторожно, они приближаются слева! – услышала я голос Чарльза.

Мы резко затормозили, когда из тумана вылетела фигура. Что-то упало на землю прямо перед нами. Пули разорвали землю. Айвори и Хок.

– Бегите! Я отвлеку их, – выдохнул Винсент, подталкивая нас.

– Не… – вздрогнула я, когда послышался хлопок и пуля пронзила грудь Винсента.

Я услышала свой крик, но Винсент просто усмехнулся и испарился. Иллюзия.

– Я сказал, беги, не стой столбом, – крикнул другой Винсент, который снова встал перед нами, в то время как следующий удар пришелся ему по голове.

Чарльз повернулся, и мы споткнулись. В тот же момент над нашими головами раздались новые выстрелы из винтовки. Каменные кусочки разлетелись во все стороны, и я увидела Айвори, ковыляющего в тумане за Винсентом. Хокинс догнал нас, продолжая стрелять.

Я схватилась за Чарльза, который тяжело дышал, перепрыгивая через огромное лежащее на земле дерево. Чарльз преодолел его и панически огляделся. Но никакого движения не было. Все было тихо. Воцарилась глубокая тишина. Я чувствовала, что за мной наблюдают. Каждый наш шаг был шагом навстречу смерти.

Я подняла голову и увидела, как из тумана появляются руины Сент-Бэррингтона. Школа-интернат выглядела почти как игровой домик, который здесь кто-то просто забыл. Обрушилась часть крыши. Обломки были разбросаны по полу. Некогда симпатичный кремовый фасад покрылся копотью, окна потрескались, казалось, будто на нас смотрят мертвые глазницы. Я вздрогнула, а Чарльз направился к интернату.

– Что?.. – начал он, когда Винсент вырвался из тумана и, тяжело дыша, огляделся.

– Идите сюда! Может, нам удастся заблокировать дверь щебнем. Это должно дать нам хотя бы несколько минут покоя.

Мы зашли в разрушенный особняк. Как видно, огонь отлично поработал. Половицы скрипели, словно готовились рухнуть. Вместе мы придвинули к двери все, что смогли найти. Со стоном я прижалась плечом к шкафу, заставив его упасть. Я вздрогнула, когда он громко треснул, но теперь вход был забаррикадирован.

Задыхаясь, я приподнялась на коленях и начала хватать ртом воздух. Липкий пот стекал по всему моему телу. Винсент и Чарльз пребывали в таком же состоянии.

– Что нам теперь делать? – спросила я, надеясь, что кто-нибудь ответит мне, но они оба просто смотрели на меня.

На улице тоже было тихо, что насторожило меня еще больше.

– Мы должны отдохнуть, пока есть такая возможность, – сказал, наконец, Винсент.

Наши взгляды встретились, и мне пришлось подавить желание кинуться в его объятия, уткнуться лицом в его грудь и спрятаться от всего мира.

– Винсент, мне очень жаль, что пришлось так поступить с Региной, – прошептала я.

Винсент неуверенно рассмеялся. Однако это больше походило на сдерживаемые рыдания.

– Она была моим лучшим другом. Всегда, – сумел сказать он.

Прядь волос упала на его грязный лоб. Я боролась с потребностью смахнуть ее и вместо этого беспомощно огляделась. Здесь все пришло в полную негодность. Все обожжено, изуродовано, будто мы находились внутри раны.

– Хорошо, мы можем что-нибудь сделать, чтобы снять проклятие с игроков? Прямо сейчас у нас практически нет шансов добраться до сути Проклятия. По крайней мере, пока они охотятся на нас, как на кроликов.

Я посмотрела на Чарльза, но он покачал головой.

– Не понимаю как, Элис. Наш единственный шанс – найти сердце.

Я крепко сжала губы и снова нервно посмотрела на дверь.

– Мы должны отступить еще глубже в дом. Если им удастся прорваться сюда, они нас схватят, – заметила я.

Парни устало кивнули, и мы двинулись в путь. Мы тянули время, но даже несколько минут передышки было гораздо лучше, чем ничего. Тьма усадьбы сомкнулась вокруг, словно пытаясь нас защитить. Мы вошли в зал фехтования, с потолка которого, словно сломанные кости, свисали балки.

Дрожа, я села перед одним из больших бревен, прижала к нему руку и почувствовала, как во мне поднимается жар. Мои пальцы покрылись волдырями. Мышцы в руке напряглись, но я все же не убрала ладонь, и дерево начало трескаться и нагреваться. В следующее мгновение между моими пальцами вспыхнуло пламя. Винсент приподнял бровь и сел рядом со мной.

– Подарок от Фокса?

Я только кивнула и тяжело сглотнула.

– Дерьмо. – Винсент уронил голову на колени.

Несколько секунд мы просто слушали треск дерева, а пламя беспокойно танцевало. Оно билось, подражая биению моего сердца.

Назад и вперед.

Влево и вправо.

– Неужели нет выхода? Мы просто ждем своей смерти? Разве это справедливо после всего, через что мы прошли? – прошептала я.

Чарльз облизнул пересохшие губы и серьезно посмотрел на меня. Огонь танцевал в его глазах, из-за чего они начали походить на жидкое золото.

– Есть кое-что, о чем я некоторое время думал, но это всего лишь теория. Я понятия не имею, возможно ли это или как это можно осуществить.

Винсент лениво повернул голову.

– Рассказывай, кот, мы все равно не можем облажаться еще больше.

Чарльз сжал губы и уставился в огонь.

– Servus eligat colorem, servus eligat formam, arbitrium finit ludum, – пробормотал он и, задумавшись, провел пальцем по саже на полу, написав на нем латинские буквы.

Я уставилась на него и шепотом перевела:

– Раб выбирает цвет, раб выбирает фигуру, это решение завершает игру. Я знаю эту цитату. Я читала ее в руководстве игрока.

Чарльз кивнул.

– Ты спросила меня, что это значит, и, честно говоря, я всегда думал, что это бредни безумного Короля. Но в то же время я не мог выбросить это из головы. Что, если… – он замолчал и пристально посмотрел на меня. От его взгляда у меня пробежали мурашки по коже. – Что, если эта цитата означает, что тебе не нужно выбирать между черным и белым?

– Что ты имеешь в виду? – прошептала я. Между нами возник огонь, и искры полетели на землю.

– Ты выбираешь себе цвет, Элис, и ты выбираешь свою форму. Может быть, тебе стоит стать чем-то новым. Проклятие основано на шахматах, но кто сказал, что цветов может быть только два? Ты можешь открыть собственное игровое поле с новым цветом.

– Что ты имеешь в виду? – повторила я, усталая и сбитая с толку.

Он вздохнул.

– Ты знаешь, что существуют шахматы на троих игроков? Там ты играешь не на одном фронте, а сразу на нескольких, и это открывает совершенно новую стратегию и новые возможности. Мы можем использовать этот эффект, окрасив поле в другой цвет. Ни черное, ни белое. Но нечто среднее.

Между нами воцарилась тишина, пока я попыталась проследить за ходом мыслей Чарльза.

– Ни черное, ни белое, – пробормотала я, глядя на свое запястье, и внезапно почувствовала покалывание глубоко внутри. Воспоминание, которое с трудом всплывало в моем сознании и вписывалось в картину, как кусочек пазла, вернувшийся на место и приведший все в порядок.

Я вспомнила. Когда мы с Винсентом упали с балюстрады в оранжерее. Знак на моей руке на короткое время вспыхнул красным.

Я напряглась. Может быть, этот третий цвет был задействован с самого начала без моего ведома? Были ли Чарльз и я третьей стороной шахмат? Была ли это наша настоящая функция?

– Неужели это действительно возможно? – спросила я, затаив дыхание.

Чарльз пожал плечами.

– Это теория. Мы оба – Рабы. По отдельности наши способности могут поддерживать текущие цвета игры, но, если мы объединимся, то сможем создать что-то новое. Вопрос только в том, как…

Он не закончил говорить, потому что нас прервал грохот. Несмотря на то что каждый мускул в моем теле болел, я сразу же вскочила на ноги.

– Это входная дверь. Они прорвались, – сказала я.

Винсент встал и уставился на обгоревший дверной проем перед нами. Все произойдет лишь за несколько ударов сердца. Они подошли к нам, как паразиты, с неподвижными и черными глазами. Они нацелились на нас. Во главе с Джексоном. Стекло хрустнуло под его ботинками, и когда он увидел нас, на его лице появилась улыбка.

– Тук-тук. Мы можем войти?

Глава 34

Мои мышцы напряглись, до боли растянувшись поверх костей, в то время как Винсент и Чарльз обменялись быстрыми взглядами поверх моей головы.

Проклятие насмешливо смотрело на нас десятками глаз, но говорило ртом Джексона:

– Ты не можешь убежать, это моя игра.

Винсент ответил прохладной улыбкой и шагнул вперед.

– Хорошо, Блэк Джек. Или, может, я должен называть тебя Проклятием? Что ж, давайте немного потанцуем.

Его тело задрожало. Воздух вокруг него мерцал. В голове возникло невероятно странное чувство. В ушах затрещало, у меня закружилась голова, и в следующее мгновение Винсент, казалось, увеличился вдвое, втрое, в пять или восемь раз. Он делал копию за копией, создавая стену из собственных тел между мной и Проклятием.

– Тогда иди сюда, – сказал Винсент со смехом, и Проклятие с лицом Джексона бросилось к копиям.

В тот же момент Чарльз схватил меня и оттащил.

– Что ты делаешь? – рявкнула я, пытаясь вырваться из его хватки.

Он мрачно посмотрел на меня.

– Мы используем время, которое дает нам Винсент. Мы убежим.

– Нет! – Я уперлась ногами в землю, вырвалась на свободу и покачала головой. – Я не брошу Винсента.

– Элис! – рявкнул Чарльз, но к тому времени я уже развернулась и увидела, как десятки Винсентов растворились в воздухе, чтобы материализоваться где-то еще несколько секунд спустя. Было практически невозможно узнать, кто из них был настоящим, и, вероятно, в этом была гениальность подобной тактики, поскольку Проклятие фактически боролось с воздухом. Я осмотрелась по сторонам и краем глаза заметила движение. Я инстинктивно пригнулась, и удар не причинил мне вреда.

Джексон был прямо передо мной. Мой пульс снова участился, когда я медленно начала отступать. Чарльз зарычал на Джексона, медленно приближавшегося к нам.

– Вы не можете выбраться отсюда. Сдавайтесь, – спокойно сказал он, изучая меня своими проклятыми черными глазами.

Я стиснула зубы. Мои пальцы дрогнули, и в следующий момент огонь, который все еще горел на бревне, прорезал уже обугленную землю и замкнул нас в защитный круг.

Джек встал перед нами и прицелился, за этим последовал взмах руки, и тьма потекла из его пальцев. Она была похожа на Ткачей Проклятия и выливалась из него в гораздо более крупных масштабах, чем обычно. Тьма смогла потушить огонь. Он зашипел и начал беспокойно мерцать. Капля пота побежала по моей спине, и в следующий момент тьма полностью поглотила защитный огонь. Джексон шагнул через проход, Ткачи Проклятия собрались перед ним. Они поднимались все выше и выше, пока не возникло ощущение, что они волной обрушатся на нас.

Я распахнула глаза, вскинула руки, чтобы защитить себя, услышала ругань Чарльза и почувствовала сильный толчок. Я рухнула на землю и, падая, потащила его за собой. Сильно ударившись, я услышала рев. Звучало ужасно, будто чью-то душу вырывали заживо.

Винсент – настоящий Винсент – стоял перед нами и ловил пауков своим телом. Они набросились на Белого Короля, и я услышала свой крик. Жар поднялся и прикоснулся к моей коже. Нахлынули слезы, когда судороги стали сотрясать Белого Короля. Ткачи Проклятия заползали во все уголки его тела, пробирались через рот, открытый во время крика, в нос, уши и глаза. Его тело дернулось, прежде чем резко остановиться. Затем он замер.

Эта картина навсегда останется в моих воспоминаниях. Как Белый Король медленно повернул голову, и глубокие черные глаза пристально посмотрели на меня, прежде чем уголки его рта изогнулись вверх, как в замедленной съемке, все выше и выше, пока передо мной не появилась искаженная гримаса. Я в ужасе смотрела на нее, а потом почувствовала, как меня крепко схватили за затылок.

– Итак, а теперь мы бежим, спасая свои долбаные жизни, – крикнул мне Чарльз, и на этот раз я не стала спорить.

Мы бежали и петляли, и я слышала, как игроки идут за нами. Грохот их шагов сопровождался запахом жалящего огня и темной магии. Я закашлялась, когда мы ворвались в какое-то помещение. Но где именно мы оказались? Мои глаза блуждали повсюду и нигде одновременно. Мы не могли спрятаться, просто ходили. Мы направились к входной двери, но Изольда уже стояла перед ней. Мы помчались обратно. Джексон и Винсент отрезали нас сзади, в то время как другие игроки окружали нас.

– Я бы сказал, шах и мат, – произнесло Проклятие ртом Винсента.

– Отойди! – прошипела я, глубоко вдыхая и выдыхая. Огонь внутри меня закипел, когда тьма Джексона распространилась по дому, как зараза. И без того потрепанные балки трещали и стонали. Огонь в моих венах вспыхнул, зашипел и снова замкнул вокруг нас защитный круг.

– В этом нет никакого смысла. Просто сдавайся, Элис Солт. Ты не можешь выиграть эту игру, – сказал Джексон, когда его тьма столкнулась с моим огнем.

Я уперлась в него, крича, и услышала рев пламени, который бился все выше и выше. Холодная тьма встретилась с жаром, и они переплелись, словно жадные хищники. Едва стоящие стены дома начали стонать и дрожать все сильнее. Снизу проникали щепки, пыль и цемент, но я могла сосредоточиться только на Джеке. Если я остановлюсь хотя бы на секунду, тьма накроет нас. Я вздрогнула, мои мускулы напряглись. Казалось, они вот-вот разорвутся. Я с ненавистью уставилась в глаза Проклятия.

Оно оскалило зубы. Тьма хлынула из него, пожирая каждый дюйм вокруг огненного круга. Я слышала, как Чарльз звал меня по имени, но его голос утонул в оглушительном грохоте. Я вздрогнула и посмотрела вверх.

В тот момент, когда тьма накинулась на меня, вся крыша со скрипом рухнула. Балки падали на землю и сильно ударялись. Только я собралась оттащить Чарльза в сторону, как нас похоронило под обломками.

Глава 35

Я потеряла сознание, но всего на несколько секунд, потому что меня разбудил запах подпаленных волос и горящей плоти. Дым царапал легкие. В ушах звенело, и я медленно выпрямилась. По крайней мере, я пыталась, но едва могла двигаться, ведь была наполовину придавлена балкой. Сначала я не чувствовала боли, но это не значило, что все в порядке.

Дым и пепел были такими густыми, что полностью закрывали взор. Никто не двигался.

– Чарльз? – Мой голос дрожал. Я закашлялась и снова попыталась сесть. Всего лишь попытка, но я снова чуть не потеряла сознание.

– Элис. – Мое имя утонуло во влажном булькающем кашле.

– Чарльз! – крикнула я. Появилась бледная рука. Она вырвалась из-под другой балки. – Подожди, я иду.

Мне удалось выбраться, но при этом я разорвала себе всю ладонь. Сжала ее в кулак, чтобы остановить кровь, споткнулась о Чарльза и упала на колени рядом с ним. Из последних сил я уперлась в балку. Раздался грохот, когда она двинулась и наклонилась в одну сторону. Однако этого хватило только на то, чтобы я могла посмотреть на Чарльза. Увидев его состояние, я замерла.

– Чарльз… пожалуйста, не надо. Посмотри на меня, – прошептала я, рыдая от ужаса.

Раб лежал на полу. Его руки и ноги были скручены, лицо в синяках и царапинах. И все же он был в сознании. Кровь медленно сочилась изо рта.

– Чарльз, нет… нет, не оставляй меня. Только не ты. Не покидай меня, – шепотом произнесла я и прижалась к нему.

Он закашлялся, и кровь залила его рубашку. Я почувствовала, как по щекам течет что-то теплое. Вот и все. Конец. Проклятие действительно разрушило все, чтобы заполучить меня. Этому должен прийти конец. Надо это заканчивать.

– Элис. Посмотри на меня. Посмотри на меня, девочка! – Чарльз взял меня за руку.

– Все кончено. Мы проиграли, – настаивала я, но Раб улыбнулся мне.

– Нет, это не так, – выдавил он. По его лбу струился пот. – Ты должна это сделать… ты должна найти сердце и уничтожить его, – прошептал он. У него перехватило дыхание, а после он крепко сжал мои пальцы. Его тело чуть приподнялось, прежде чем в следующий момент обмякнуть.

– Нет! Чарльз, проснись! Просыпайся! – крикнула я, обхватив его голову руками. Я прижалась губами к его лбу, дрожа, и пригладила прядь его волос. Но он не двинулся с места. – Пожалуйста, – прошептала я, не зная точно, о чем прошу. О чуде?

Я осторожно вытерла большим пальцем кровь в уголке его рта, закусила губу и, не двигаясь, держала Чарльза. Я почувствовала покалывание, когда моя рука легла на его грудь. Я, дрожа, смотрела на капли крови, которые сочились с моей нижней губы и падали на грудь Чарльза, слабо поднимавшуюся и опускавщуюся. Его кровь влилась в мою. Красный в красном. Смешанные полосы.

В тот момент казалось, будто время остановилось. Мое сердце так сильно сжалось, что я наклонилась вперед, тяжело дыша. Отметину на моей руке продолжало покалывать, а затем внезапно появился сильный зуд, словно она медленно начала отслаиваться от моей кожи. Колющая боль практически разъела меня и воспламенила что-то глубоко внутри.

Голос прошептал мне на ухо, сначала тихо, но затем перерос в рев, который эхом разнесся по всему моему телу.

Заклятье нас в фигуры превратило,

Шестнадцать нас, терпеть нам до могилы.

Не избежать ни черным и ни белым

Той вечной схватки до последнего предела.

Здесь кровь за кровь, и будет только так,

Для каждого в конце найдется враг.

И сердце никогда не даст покоя,

Заклятье вечное лежит на нас с тобою.

Мои глаза замерцали, и я заметила, как знак Пешки на моем запястье начал растягиваться все сильнее и сильнее, становиться больше и принимать другую форму, в то время как некогда черный цвет стал ярко-красным. Я задрожала и дернулась, когда по моим венам полилось совершенно новое чувство. Я затряслась, закрыла глаза и глубоко втянула это ощущение.

Это была чистая и непорочная сила.

Две разные способности, казалось, запульсировали у меня под кожей и соединились в нечто совершенно новое. В тот момент каждая из моих клеток наполнилась чем-то ранее неизвестным. Что-то нечеловеческое соединилось с проклятой землей и стало ее частью. Мои пальцы дернулись, и я почувствовала, как Чарльз глубоко, прерывисто вздохнул.

У него вырвался вздох. Он открыл глаза. Его мускулы задергались, голова поднялась, когда он открыл рот в беззвучном крике. Кости треснули.

Мои мышцы сводили настолько сильные судороги, что я не могла ничего сделать, кроме как присесть рядом с ним в руинах и надеяться, что боль, в конце концов, утихнет или смерть избавит нас от страданий. Мне уже казалось, будто я смотрю в ее глотку, чувствую ее холодное дыхание, в то время как все мое тело пульсировало. Я чувствовала, как каждая капля крови приливает к моим венам, ощущала биение сердца, от ритма которого сотрясался пол.

Чарльз взвизгнул, когда его кости болезненно вернулись на место. Наши руки сцепились, и наши новые знаки сошлись друг с другом. Чарльз взревел и уперся в балку, лежавшую на нем. Она заскрипела и разлетелась на тысячу кусочков. Они упали на землю, а мы с Чарльзом уставились друг на друга, тяжело дыша.

Я увидела свое отражение в его глазах.

Я моргнула.

Один раз.

Два раза.

Только тогда я поняла, что вижу.

Глаза Чарльза больше не были голубыми, они стали ярко-красными… точно такими же, как у меня. Я подняла руку, дрожа и тяжело дыша. На ней больше не было метки Черной Пешки. Теперь там красовался знак Королевы, красный, как мои глаза. На запястье Чарльза же появился Красный Король.

– Что… что это только что было? – выдохнула я.

– Я думаю, мы только что создали третий цвет, – прохрипел Чарльз.

Мы снова посмотрели друг на друга, и в следующий момент я крепко обняла его.

– Никогда больше не пугай меня так, хорошо? – прошептала я прерывистым голосом, зарываясь своими расколотыми ногтями в его волосы. – Ты – моя семья, а семья не умирает просто так.

Чарльз притянул меня к своей груди и обнял. Я почувствовала, как он уткнулся в мою шею и улыбнулся.

– Хорошо, я сделаю татуировку в виде французского горна, если хочешь, – прошептал он мне в волосы.

Я издала странный звук, одновременно напоминающий смех, хрюканье и рыдания.

– Совсем спятил, да?

Чарльз начал спорить, когда звук, похожий на хруст стекла, вернул нас к реальности – на игровое поле посреди земли, сотворенной из щебня. Мы разошлись, но ничего не было видно, кроме обломков и каменной фигуры. Мой взгляд поднялся вверх, и я увидела прекрасные, но мужественные черты лица и каменную шапку, которая наполовину закрывала измученное лицо.

– О, Хок…

Я встала. Несмотря на то что произошло, мои движения были такими изящными, как если бы я плыла. Я слышала, как Чарльз идет за мной. Дрожа, я остановилась перед Хокинсом и коснулась его каменной щеки. Сначала я только чувствовала, как холод просачивается сквозь черный камень, пока Чарльз тоже не положил руку на упавшего игрока. Камень немного нагрелся под моими пальцами, и красный дым, казалось, начал отделяться от моей кожи и просачиваться в Хока. Кровь стучала у меня в ушах так сильно, что я почувствовала соленый вкус на языке. Камень нагрелся и начал трястись.

– Ты чувствуешь это? – прошептала я.

Чарльз пробормотал что-то, что означало положительный ответ, – и вот оно. Похороненное глубоко в груди. Сердцебиение. Я сильнее прижала руку к камню, закрыла глаза и почувствовала, как сердце забилось быстрее. Камень начал трескаться. Я с удивлением попятилась и увидела, как запястье игрока засветилось ярко-красным светом. По камню пробежали малиновые вены. Сначала их было совсем немного. Они, пульсируя, обвивали руки и забирались на плечи, но росли все больше и больше. Камень начал раскалываться все сильнее, и в следующее мгновение Хокинс тяжело вздохнул. Он пошатнулся. Я поймала его в мгновение ока, и смущенный взгляд Хокинса обратился ко мне.

– Что… что случилось? – спросил он, подняв руку, пребывая в явном замешательстве. На его запястье сияла красная метка Коня.

Мы посмотрели друг на друга, и я почувствовала, как по моему лицу расплылась улыбка. Хокинс уставился на меня, и его зрачки расширились.

– Элис? – спросил он.

– Ну, привет, – прохрипела я, быстро прочищая горло.

– Я никогда не видел ничего подобного, – пробормотал Чарльз, стоявший рядом со мной и изучавший Хокинса, будто подопытного кролика. Он не был полностью уверен, сработало это или нет.

– Что случилось? – снова недоверчиво прохрипел Хокинс, отстраняясь от меня и все еще глядя на свою красную метку Коня.

– Проклятие взяло над тобой контроль, как и над остальными. Ты это помнишь? – спросила я как можно спокойнее.

Он моргнул, побледнев, затем кивнул.

– Это было ужасно. Я думал, что сошел с ума. А потом я умер, не так ли?

Я кивнула, и он с шипением выдохнул.

– Я был мертв, а потом услышал твой зов… – Его взгляд метнулся к красной метке на руке. – Точно, я слышал твой зов, а после мне снова стало тепло. Как ты это сделала?

Чарльз и я быстро обменялись взглядами.

– Думаю, мы выяснили, на что на самом деле способны Рабы, – пробормотал Чарльз.

Мрачная улыбка расплылась по моему лицу.

– Я думаю, Проклятие в панике. В любом случае я нигде не вижу ни его, ни других игроков.

– Не стоит недооценивать Мадлен. Она определенно пытается защитить свое сердце, и у нее наверняка есть козырь в рукаве, – предупредил Чарльз.

– Что нам теперь делать? – спросил Хокинс, наконец оторвавшись от созерцания своей новой метки.

Мой взгляд скользнул сквозь руины за пределы поля. Начал подкрадываться туман. Я почувствовала запах страха в воздухе. Было мерзко и холодно.

– Мы сделаем как раз то, чего от нас требует Проклятие, – пробормотала я и двинулась в путь. – Мы будем играть. А для этого нам нужны игроки.

Глава 36

Наши шаги эхом разносились по мраморному полу. Когда-то здесь был густой лес. Если я еще не совсем сбилась с пути, то мы уже должны быть где-то посередине поля. Теперь здесь не было ничего, кроме пустоты и полной тишины. Все вокруг было мертвым и холодным, как каменная фигура, к которой мы направлялись.

– Привет, Регина, – сказала я.

Регина молча смотрела в ответ. Даже будучи каменной фигурой, она была красивой… и выглядела сердитой.

– Готов? – спросила я Чарльза.

Он кивнул, и мы вместе положили руки на каменную фигуру. Я сделала глубокий вдох. Пощупала ее пульс, сердцебиение… сердцебиение Регины, похороненное глубоко в камне и холоде. Густые красные нити поплыли, вырываясь из нашей кожи, и проникли в поры камня, пока он не начал трещать и трескаться. Хоть и прошло всего несколько мгновений, казалось, будто пролетела целая вечность, пока Регина не оказалась на свободе. Задыхаясь, она хватала ртом воздух. Ее глаза блуждали, затем она нашла меня.

– Что… здесь происходит? – Она закашлялась, ее ноги подкосились.

Хокинс поспешил поддержать ее. Он что-то прошептал ей на ухо. Как бы то ни было, Регина вздрогнула и уставилась на свое запястье.

Она побледнела, прежде чем закричать.

– Красная Пешка? Ты, должно быть, шутишь?

Чарльз позади меня заметно подавил смешок, я тоже хихикнула.

– Мне очень жаль, Регина. На этот раз пост Королевы уже занят.

Регина уставилась на меня так, словно предпочла бы, чтобы я вообще ее не возвращала. Тем не менее она взяла себя в руки, глубоко вздохнула и кивнула. В очередной раз я заметила, насколько она сильна. Как быстро она могла адаптироваться к ситуации. Я не была уверена, что мы когда-нибудь подружимся, но она всегда была тем человеком, у которого можно многому научиться.

– Ну что, мстители, общий сбор? – Ее глаза блеснули, и я увидела в них расчетливость. – Не хочу показаться занудой, но я не думаю, что у нас есть время будить каждого павшего игрока. И при этом я не уверена, что нас достаточно. Винсент… – она замолчала.

– Одержим Проклятием. Но мы его спасем, – пообещала я то, чего на самом деле не могла обещать.

– Регина права. Мы не можем найти и разбудить всех игроков. Мадлен найдет нас быстрее, – вставил Чарльз.

– Мы все связаны с игровым полем. Может, нам не нужно их искать, а стоит просто позвать их к нам, – пробормотала я, присела, положила руку на прохладный пол и пощупала его. Сначала я ничего не чувствовала, но потом ощутила кончиками пальцев легкую вибрацию. Было похоже на сердцебиение. Падшие игроки. Я чувствовала их. Всех.

Ларк.

Бастион.

Эбони.

Кит.

Игроки, которых я едва знала и чье сердцебиение все еще вибрировало под моими пальцами. Даже несмотря на то, что все они были разбросаны по полю, частично сломаны и разбиты, в каждом из них по-прежнему теплилась жизнь. Они помнили, каково это – когда бьется сердце, хоть это воспоминание стремительно ускользало.

– Что ты задумала? – прошипела мне Регина.

– Тише! Я должна сконцентрироваться, – прошептала я. Зажмурилась и послала волну чистой силы сквозь землю. Все во мне задрожало от усталости. Я была на пределе своих возможностей.

– Ну давай. Еще! – пробормотала я, и красная сила хлынула из моих вен. Все, что я видела, стало алым и расплывчатым.

Ту-дум.

Ту-дум.

Ту-дум.

Мое сердце стучало слишком быстро. Я почувствовала вкус крови на языке и знала, что если сейчас протолкну еще больше силы через свое сердце, оно остановится. Тем не менее я не сдавалась. Я взревела, и что-то внутри меня раскололось. Я отдала все. Все, что было во мне. Все, что делало меня особенной.

Игровое поле затряслось, и я могла почувствовать каждую фигуру на нем. Я чувствовала их всех. Их холодные, безмолвные сердца были в моей руке, и я позвала их к себе. Поднялась пыль. Я покачнулась. Потеряла равновесие. Я была везде и нигде одновременно. Мне показалось, что вдали что-то замерцало. В следующее мгновение я ударилась о холодный мрамор.

– Элис! – Меня схватили чьи-то руки, и я перекатилась на спину. Лицо Чарльза всплыло передо мной. – Дыши! Ну давай!

Он ударил меня по лицу. Боль пронзила голову, и шок заставил меня снова судорожно дышать. Я с болью вдохнула, повернулась и закашлялась.

– Что, черт возьми, она сделала? – спросила Регина.

Я сплюнула и прохрипела, когда Хокинс вздрогнул:

– Ты тоже это чувствуешь?

Все наши головы вскинулись. Сначала ничего не было видно, но я почувствовала, как пол начал вибрировать. Туман заколебался, и появились фигуры. Их формы задрожали, прежде чем они приблизились. Туман соскользнул с них, и игроки остановились перед нами. Каждый из них – из плоти и крови. И на каждом сиял знак Красных. Их было намного больше, чем пало сегодня на поле, – игроки из предыдущих партий, которые десятилетиями умирали за свое существование в виде каменных фигур.

Мальчик с темными волосами, сидя на дереве, приподнялся и растерянно огляделся. Мое сердцебиение ненадолго замерло. Это был Кит. В последний раз, когда я видела черного игрока, он сидел каменной фигурой у озера и смотрел в бесконечность. Теперь его новая метка ярко-красным цветом красовалась на руке. Я видела его живым, дышащим.

Рядом с ним стояла Ларк. Белая Пешка потерла голову, словно пытаясь развеять мигрень. Ее метка, как и у Кита, была красной и яркой. Я почувствовала внутри себя эхо ее сущности. Словно какую-то цепь, такую же сложную и разветвленную, как корни дерева.

Перо стояла рядом с ней, глядя на Кита, словно видела призрака, хотя она сама только что воскресла из мертвых.

Рычание разорвало туман. К нам подошли два волка. Никсон и Бастион. Мех этих двоих больше не был черным или белым, а стал медно-красным. Хотя они оба выглядели совершенно одинаково, я инстинктивно знала, кто из них Бастион, а кто – Никсон. Вдобавок Бастион тут же начал в восторге вилять хвостом, когда мимо промелькнула стройная медно-рыжая кошка. Эмбер. Бастион громко и радостно залаял, а Эмбер согнулась от шока и раздраженно зашипела. Бастион помахал еще раз.

Туман сжался и начал высвобождать все новые и новые фигуры. Все вернулись. Каждый. Мой взгляд скользнул по игрокам, которые пытались устоять на ногах, чтобы сориентироваться. Я чувствовала, как мое сердце билось где-то вне моего тела. В шестнадцати местах, если точнее. В каждом игроке, которого мы воскресили. Я чувствовала их всех, теплых и живых.

– Это… – начала Регина, когда Хокинс перебил ее.

Всхлип вырвался из его груди, и он поспешил вперед, не обращая на нас внимания.

– Пейдж! – крикнул он, практически споткнувшись о самого себя.

– Хок! – ответила пронзительным голосом девушка, вырвавшаяся из рядов игроков.

Я видела ее только один раз, но сразу узнала. Это была Пейдж. Невероятно хрупкая и миниатюрная. Как эльф. Ее ярко-рыжие волосы были спутаны и торчали во все стороны. Она рыдала.

– Хок!

– Пейдж!

Эти двое буквально врезались друг в друга и сильно ударились о землю. Похоже, она не возражала. Хок издал всхлип, который прокатился щекоткой по моей шее, когда он обнял миниатюрную девушку и уткнулся лицом в ее плечо.

– Я думал, что больше никогда тебя не увижу, – услышала я его шепот.

Я видела улыбку Пейдж даже издали.

– О, Хоки, – сумела сказать она.

Два Коня внимательно посмотрели друг на друга и в следующий момент поцеловались. Поцелуй был таким сильным и страстным, что мне пришлось отвернуться. Мое сердце сжалось.

Чарльз вздохнул.

– Ну, похоже, мы сделали счастливыми как минимум двоих, – насмешливо пробормотал он. Он помог мне встать на ноги. Я пошатнулась и чуть снова не упала. Чарльз цокнул языком и пристально посмотрел на меня. – Это было крайне рискованно.

– Я думаю, мы подошли к той части, где нам необходимо идти на риск, – ответила я.

Чарльз поджал губы перед тем, как кивнуть игрокам, которые все выглядели немного сбитыми с толку. Но я не могла их в этом винить.

– Ровно шестнадцать. Ты создала совершенно новый цвет в игре.

– Элис, – позвал чей-то голос. Бастион выпрямился в своем человеческом обличье и подошел к нам.

Я почувствовала, как угрызение совести сжимает мое сердце, и прежде, чем громоздкий Ладья смог что-то сказать, я бросилась в его объятия и крепко обняла.

– Уф-ф, – проворчал он, явно ошеломленный, и немного неловко похлопал меня по плечу.

– Мне очень жаль, Бастион, – выдавила я, и он моргнул.

Немного расстроенный, он сначала посмотрел на меня, потом на метку на запястье, а затем сжал руку в кулак.

– Тебе не нужно извиняться, – глухо сказал он. – Я мало что помню, но есть кое-что другое… – Он замолчал и вздрогнул. – Ты нас разбудила? – спросил он, явно пытаясь сохранять спокойствие.

Я кивнула.

– Хорошо, я не буду спрашивать, что ты здесь делаешь, у меня уже болит голова. – Он глубоко вздохнул и огляделся. – Мы все еще на поле. Что нам делать? – в его голосе не было ни малейшего колебания. И глазом не моргнув, он снова был готов исполнять роль Ладьи и выполнять мои инструкции.

– Мы… – начал Чарльз, когда всех нас прервал сильный удар.

Туман начал тревожно двигаться, и звук раскалывания камня наполнил воздух громким эхом. Игроки попятились. Бастион встал передо мной, рыча. Ранее белый туман стал темнеть, будто кто-то пролил на него чернила. Пар становился все тяжелее и изнурительнее и с привкусом темной магии осел на моем языке, в то время как земля трескалась и ее пересекала полоса толщиной в сантиметр. Земля содрогнулась, как при небольшом землетрясении. На нас опустилась тьма, и температура воздуха упала так быстро, что при выдохе я могла увидеть пар.

– Это… – начал Чарльз.

– Джексон и Винсент, – прошептала я.

Глаза двух Королей все еще были черными. За ними шли другие живые игроки. Я увидела Айвори и услышала за спиной вздох его близнеца Эбони.

Несмотря на отсутствие ветра, пальто Джексона развевалось при ходьбе. Черный дым играл вокруг его пальцев, а Винсент источал такой холод, что мне с трудом удалось подавить стук зубов. Среди них стояли Мадлен Сент-Беррингтон и Огастус Честерфилд.

Проклятие смотрело на нас глазами, в которых давно уже не было даже отголосков человеческой жизни. Тонкие черты лица Мадлен не отражали того, о чем она думала или что чувствовала. Только Огастус Честерфилд выглядел так, словно хотел быть подальше отсюда.

Я услышала позади себя шипение Чарльза.

– Ты жалкий предатель. Я знал, что ты встанешь на ее сторону.

Огастус не ответил. Он посмотрел на Проклятие, и я увидела страх в его глазах. Этот жалкий трус триста лет боялся самого себя, и даже сейчас он, казалось, предпочел унижение противостоянию.

– Итак… посмотри на себя, – сказала Мадлен, выходя вперед. Ее платье выглядело странно. Оно было черным и как будто двигалось само по себе. Только внимательно рассмотрев, я заметила, что оно состоит из сотен Ткачей Проклятия, переплетенных друг с другом, как причудливое произведение искусства. – Я никогда не думала, что мое собственное наивное творение встанет у меня на пути.

– Мадлен, – выдавил Чарльз и шагнул вперед.

Ее черные холодные глаза устремились на него. Я ждала, что Чарльз скажет что-нибудь еще, но он просто смотрел на нее.

Уголки рта Мадлен скривились.

– Чарльз, – ответила она. – Я перефразирую. Я привыкла к сопротивлению с твоей стороны. Я смутно помню, как очень ценила в тебе эту черту. Как и твою упрямую наивность после всех этих лет. Скажи, Чарльз, что… это? – она насмешливо указала на красных игроков.

– Мы играем в вашу игру, – сказала я, подходя к Чарльзу, хотя Бастион пытался удержать меня. – И я не думаю, что в правилах игры есть что-то, что запрещало бы нам ввести в нее новый цвет, не так ли? – Я смотрела на нее со смешанными чувствами, в которых я уже давно не видела разницы между чистой ненавистью, страхом и гневом. Меня интересовало только одно: выжить.

Мадлен слабо улыбнулась.

– Нет, это вообще не противоречит правилам. Но это бессмысленно. Вы потерпите неудачу. Мое сердце хорошо спрятано на поле. Еще до того, как вы приблизитесь к нему, мы вас уничтожим.

Мои глаза метнулись на игроков, выстроившихся позади нее. У всех были черные глаза и пустой взгляд. Их тоже было ровно шестнадцать.

– Ну, давай поиграем, – предложила я.

Уголки ее рта скривились.

– Я могла бы просто убить тебя. Здесь и сейчас.

– Мы оба знаем, что ты не можешь, – сказал Чарльз. – Пора закончить эту игру, Мадлен. Ты еще не устала? После всех этих столетий? После всей этой невинной крови. Разве ты тоже не хочешь отдохнуть? – в конце я услышала, как его голос оборвался. Моя рука нащупала его, и наши пальцы ненадолго сцепились.

Проклятие уставилось на Чарльза, и мне впервые показалось, что я увидела ее настоящие чувства, промелькнувшие на лице. Как искра прежнего «я».

Но они исчезли так же быстро, как и появились. Она просто щелкнула пальцами, и Джексон встал рядом с ней.

– Джексон, дорогой, – прошептала она, глядя прямо на меня, – принеси мне голову Раба.

Джексон кивнул, напряг мускулы и перепрыгнул через трещину в земле. Черный дым и пыль заклубились, когда он приземлился и медленно выпрямился. Стоящий рядом Бастион взревел и превратился в огромного рыжего волка, который встал передо мной, чтобы защитить.

Мадлен приподняла бровь и крикнула:

– Шах.

Остальные игроки двинулись, как марионетки, которыми управляли, дергая за ниточки. Они перепрыгнули через трещину, и начался полный хаос. Два игровых фронта врезались друг в друга огромной волной.

Джексон бросился ко мне. Я увернулась, но недостаточно быстро. Сильный удар повалил меня на землю. Бастион взревел и направился к Черному Королю, который, однако, ловко уклонился и окутал тьмой большого волка. Тот заскулил, когда его потянуло в туман.

– Бастион! – крикнула я, вставая на ноги, но меня настиг еще один сильный удар. Боль пронзила мою голову. Горячая и яркая. Я отшатнулась и упала на лежавшее на земле старое бревно. Дерево застонало и с грохотом сломалось.

– Останови ее, – услышала я крик Проклятия.

Я огляделась по сторонам. Обломки падали вокруг меня, пока я не замерла. В стволе зияла дыра размером с кулак. Отверстие было невелико, но каждый волосок у меня встал дыбом. Один за другим. Температура упала, и следующий вдох холодом обжег легкие, а белое облако пара вылетело при выдохе.

По полу пробежала дрожь.

Камни на полу тоже задрожали.

Ту-дум.

Ветви окружающих деревьев колыхались, как пульсирующие вены.

Ту-дум.

Ту-дум.

Если не считать пульсации, стояла тишина.

Казалось, что сам мир затаил дыхание.

Ту-дум.

Ту-дум.

Ту-дум.

И теперь я тоже это услышала.

Это было сердцебиение.

Туман вокруг ствола дерева рассеялся, словно чьи-то пальцы потянули его в сторону. А потом я увидела. Посреди зияющей дыры, погребенной под пеплом и пылью, лежало… бьющееся сердце. Я прерывисто вздохнула. Мое дыхание вырывалось изо рта. Все тело застыло от холода.

Ту-дум.

Ту-дум.

Сердце в пепле билось медленно и неуклонно.

Прямо перед нами.

Ту-дум.

Оно действительно было там.

Мы нашли суть Проклятия. Оно и вправду было здесь. Всегда было. Прямо в центре поля.

– Чарльз! – крикнула я, когда крепкая рука схватила меня и потянула назад за волосы.

Я закричала, ударилась головой и услышала сдавленный стон. Развернулась и снова ударила. Джексон пошатнулся. Я воспользовалась предоставленной мне возможностью, бросилась к сердцу и ухватилась за него. Было нестерпимо жарко. Теплое. Бьющееся. Живое.

Я поспешно огляделась и увидела, как Чарльз сбивает своего брата с ног. Его лицо исказилось от боли, он презрительно сплюнул. Его взгляд блуждал по полю и нашел меня. Его глаза расширились, когда он увидел то, что я держала в руке. Вокруг нас кричали игроки. Я не знала, гнев это или боль, но чувствовала запах крови и смерти.

Мадлен шагала к нам, подобная мертвой богине. Ее длинные темные волосы были распущены и сердито хлестали ее тело. Собравшись с духом, я схватила острый осколок, вырванный из мраморного пола. Камень уперся в мою ладонь. Вся рука запульсировала. Дыхание слышалось у меня в ушах, пока я поднимала осколок, чтобы вонзить его глубоко в сердце. Но когда я отстранилась, меня остановил резкий голос Мадлен:

– Стой. Или твои Короли убьют друг друга и закончат эту игру.

Я замерла. Мой взор обратился к ним. Вот они, прямо передо мной. Джексон и Винсент. В руках каждого из них сияли длинные острые кинжалы, прижатые к сердцам друг друга. Я видела, как выступили мерцающие капли крови. Мадлен подошла ближе, ее лицо исказила гримаса. Я почувствовала, как по спине стекают капельки пота.

– Давай, сделай это, и тогда оба Короля умрут, – прорычала мне Мадлен.

Я ахнула, мои глаза метнулись к Чарльзу, но я знала, что должна это сделать. Я знала, что должна пронзить сердце, даже если это значит, что Джексону и Винсенту придется умереть. Но мое сердце так сильно сжалось от одной только мысли об этом, что я не смогла дышать. Я услышала смех Проклятия. Холодный, но приторный.

– Знаешь что? Думаю, пора сказать «мат».

Она подняла пальцы и щелкнула. Будто в замедленной съемке, я увидела, как Джексон и Винсент набросились друг на друга. В тот момент между двумя ударами сердца я приняла решение.

Мои глаза встретились со взглядом Чарльза, и я услышала свой шепот:

– Прости.

Я протянула руку так далеко, насколько могла, и бросила ему сердце. Я не видела, поймал ли он его. Вместо этого я бросилась вперед, встала между двумя Королями, и в следующий момент почувствовала, как острый металл пронзает меня.

Прямо сквозь мое сердце.

Одно лезвие впереди.

Одно лезвие сзади.

Передо мной – Джексон.

Позади – Винсент.

Это было странно. Я даже не почувствовала боли. Только холод, тянущийся из моего сердца.

В тот же момент я увидела, как Чарльз вонзил кинжал в проклятое сердце.

Мадлен замерла. Секунду она стояла неподвижно, а после внезапно открыла рот и завопила. Ее тело корчилось и начало медленно исчезать в извивающихся Ткачах Проклятия, будто Мадлен хотела сбежать из собственной кожи.

Пронзительный крик заставил всех на поле замереть. Похоже, ее душа ломалась. Проклятие споткнулось, затряслось и рухнуло. Там, где стояла Мадлен, клубился дым, и я почувствовала, как моя грудь дернулась. Вытащили один из ножей. Мой взгляд поднялся вверх. Джексон. Жестокое выражение исчезло из его глаз, затем он моргнул. Холодный ужас проступил в его прекрасных очах золотыми крапинками. Словно с неба падали звезды.

– Chérie, – прохрипел он.

Я улыбнулась и в то же время почувствовала, как мое сердце окаменело. Меня поразила тьма.

А потом?

После этого в моей голове раздался лишь одинокий, тихий голос:

Заклятье вечное лежит на нас с тобою.

Глава 37

– Элис?

В темноте вспыхнул свет. Маленький, как пламя зажигалки. Я вздрогнула. Моргнула и почувствовала только тьму, если не считать пламени, которое отбрасывало мерцающее сияние.

Как долго я находилась в темноте?

Где я?

Я сплю?

– Элис, – снова прошептал голос сквозь темноту.

Дрожа, я обняла себя и попыталась двинуться с места. Мне было чертовски холодно. Пальцы ног сжались, когда я медленно поднялась. Мое тело ужасно болело, каждое движение ощущалось так, будто я поднимала что-то крайне тяжелое последние несколько суток.

Одна мысль о том, что свет может разгореться сильнее, заставила меня вздрогнуть и сделать шаг вперед. Меня повсюду окружала темнота: надо мной, рядом со мной, – так что мне казалось, будто я иду по длинному туннелю. Яркий свет приближался, но холод по-прежнему обжигал. Дрожь усиливалась с каждым шагом.

– Посмотри, какой замечательной девушкой ты стала. Я так горжусь тобой, – донесся до меня голос.

Я остановилась, дрожа, и неуверенно огляделась. Но никого не было видно.

– Эй? – спросила я, и слово отозвалось эхом. Эхо затихло, никем не услышанное. Ответа не поступило. Вместо этого раздался громкий смех. Детский смех.

Холод так сильно терзал мою кожу, что я заставила себя двигаться дальше. Мне казалось, что в любую минуту я просто замерзну. Я уже не чувствовала пальцев ног или рук.

Мягкое пение смешалось с детским смехом. Звучало почти как детский стишок:

Милая, милая бабочка,

Я вижу, ты танцуешь в небесах.

Матушка небесная, скажи —

правда или ложь?

Эта милая бабочка полюбила

Очаровательного светлячка.

Свечение пламени начало распространяться, отбрасывая теплый свет. Подойдя ближе, я увидела, что свет отбрасывала масляная лампа. Еще один шаг, и я вошла в луч света.

Слышался тихий скрип. В свете лампы в деревянном кресле-качалке сидела женщина. Она нежно покачивалась взад и вперед. Дерево тихо скрипнуло. Она была закутана в старомодную ночную рубашку. Темные волосы падали ей на лицо, пока она обнимала узелок. Маленькие ручки потянулись, схватившись за темные пряди, в то время как женщина нежно пела, легко качаясь на стуле.

Милая, милая бабочка

И очаровательный светлячок

Прожили прекрасную жизнь.

Братец, братец Ночь,

Прошу, не разрывай венец,

Чтоб обоих не постигла смерть.

Песня затихла на ее губах. Маленькая ручонка оторвалась от ее волос и упала назад. Темные волосы рассыпались по плечам, открыв взору лицо, и я инстинктивно попятилась.

Мадлен.

Я, должно быть, кричала, потому что она подняла глаза. Ее взгляд бродил по комнате, прежде чем остановился на мне.

– Элис… – прошептала она.

Я попятилась, дрожа, но Мадлен остановила меня.

– Подожди, Элис. Умоляю… – Она встала. Ночная рубашка струилась, словно вода, по ее нежному телу. От света лампы в ее волосах блестели золотые полоски. Она выглядела красивой.

– Что ты хочешь от меня, Мадлен? – напряженно спросила я. Ледяной холод пробежал по моим икрам. Я огляделась и увидела, что уже выступила одной ногой из луча света. Чернота тут же полностью поглотила ее.

– Пожалуйста, вернись. Обещаю, что не причиню тебе вреда, – сказала Мадлен. Она не двинулась с места, просто посмотрела на меня умоляющим взглядом.

Я осталась на месте, только медленно выставив ногу обратно на свет.

– Что ты хочешь от меня? – повторила я, обнимая себя.

Мадлен сглотнула, и, к моему удивлению, я увидела, как в ее глазах блеснули слезы.

– Я хочу поблагодарить тебя. После этого я тебя отпущу. Обещаю, тебе больше никогда не придется меня видеть, – мягко сказала она, и на ее лице появилось странное выражение.

Я смотрела на нее, дрожа, и чувствовала, как гнев поднимается во мне, словно горькая желчь. Я хотела подбежать к ней, свернуть ее тощую шею. Я ненавидела эту мысль и в то же время наслаждалась ею.

– Ты хочешь меня поблагодарить? Зачем? – выплюнула я.

Тень упала на ее бледное лицо, и я увидела на нем печаль.

– Мне очень жаль, – прошептала она. – Это все. Я тогда пыталась тебя предупредить. О… о самой себе. Я знаю, то, что сделало Проклятие… – она сделала паузу и поправилась, – …то, что я сделала, непростительно, но поверь мне, я боролась так долго, как могла. Мой разум поглощен уже на протяжении многих веков. Проклятие было похоже на паразита, уничтожающего меня изнутри, и все, что мне оставалось, – спрятаться от самой себя в этом маленьком убежище. – Она указала вокруг, и я осмелилась на секунду оглядеться вокруг.

Ребенок тихонько заплакал, и Мадлен обняла его, осторожно покачала, пока плач не стал тише.

Мадлен снова посмотрела на меня и грустно улыбнулась.

– Я действительно пыталась тебя предупредить.

– О самой себе… – повторила я, и к моему гневу добавилось легкое понимание.

Мадлен кивнула, ее губы задрожали, когда она попыталась побороть слезы. Они все текли и текли по ее щекам. Сияя подобно стеклу.

– Сначала я надеялась, что, если я скажу тебе вести себя тихо, игра закончится до того, как ты заметишь Проклятие. Когда это не сработало, я попыталась показать тебе, что произошло тогда, надеясь, что у тебя все получится лучше, чем у нас в то время. Я знаю, в конце концов все обернулось иначе, и все же я невероятно благодарна тебе за то, что ты сделала, чтобы остановить Проклятие. Я знаю о каждом шраме, оставшемся на твоей душе, и я не могу их исцелить, убрать или исправить. Все, что я могу выразить, – это мою глубочайшую благодарность и мои благословения.

Она подошла ко мне. Медленно. У меня был шанс уклониться, но я оставалась на месте, пока не почувствовала, как ее дыхание коснулось моего лба, когда она поцеловала его. От нее исходил запах сирени и утренней росы.

– Спасибо, Элис Солт. Желаю тебе долгой жизни, полной любви, смеха, дружбы и мужества. Желаю тебе всего самого наилучшего.

Ее рука нежно коснулась моей щеки. Было похоже на дуновение ветерка. Еще больше слез потекло по ее щекам, и они упали на меня. Она улыбнулась, когда холод медленно покинул меня. Я заметила это только тогда, когда утихли судороги в икрах и сильно закружилась голова. Пальцы Мадлен отпустили меня, ее очертания становились все более и более размытыми по мере того, как свет становился все ярче и ярче. Наконец, меня ослепил такой сильный жар, что пришлось закрыть глаза, чтобы защитить их, и я услышала, как голос Мадлен крикнул мне:

– Пожалуйста, скажи Чарльзу, что мы ждем его здесь.

В следующий момент мой мир залился ослепительно ярким светом.

Меня разбудило ощущение холодных капель на коже. Я моргнула, открыла глаза и увидела тяжелые серые облака, что истекали своими мерцающими каплями на землю. Каждая упавшая капля бесконечно громко отражалась в моих ушах. Дождь оставил мерцающие следы на моем теле, которое не чувствовало ни холода, ни тепла.

Я моргнула, все еще чувствуя руку на своей щеке.

– Эй… просыпайся! – Рука хлопнула меня.

Короткая, острая боль вернула меня к жизни так резко, что я инстинктивно нанесла ответный удар. Я почувствовала, как что-то хрустнуло под моей рукой, а затем последовал стон.

– Эй! Прямо по носу…

– Чт… что? – Задыхаясь, я пошатнулась и в следующий момент согнулась.

– Chérie!

Прежде чем я успела выпрямиться, чьи-то руки схватили меня и притянули к широкой груди. Теплой груди, где мерно билось сердце.

Я искала его глазами и нашла.

– Джексон? – прохрипела я.

Он улыбнулся мне. Дождь капал на него и полосами стекал по его лицу. Его черные волосы упали на лоб.

– Ты проснулась, – сказал он, схватив меня и встряхнув. – О чем ты думала, когда пошла жертвовать собой ради нас? Я думал, что умру тысячью смертей. Никогда, никогда, никогда не делай этого снова!

Я уставилась на него, и в следующее мгновение его губы коснулись моих. Его поцелуй был горячим, соленым и слегка влажным от дождя. Дрожа, я закрыла глаза, зарылась пальцами в его влажные волосы и притянула его к себе. Наш поцелуй стал более интенсивным, язык Джексона проник глубже и…

Нас прервало чье-то покашливание.

– Может, вы займетесь этим чуть позже? Меня уже тошнит, – произнес холодный голос.

Джексон оторвал свои губы от моих и посмотрел на кого-то через мое плечо.

– Не сейчас! Мы заняты. – Его каджунский акцент был более выраженным, чем когда-либо раньше.

– Трудно не заметить.

– Винсент? – позвала я, откинув голову назад и увидев Белого Короля Честерфилда, стоящего позади меня.

– Привет, Элис, приятно видеть тебя снова, – пробормотал он. Холодное выражение в его взгляде сменилось чем-то более мягким. Чем-то, что растопило лед в его глазах.

– Я думаю, она сломала мне нос, – заскулил другой голос. Джексон что-то проворчал и отошел от меня на достаточное расстояние, чтобы я могла видеть, как Чарльз держал свой нос и рычал, глядя на меня.

Я смотрела на него, и мне казалось, будто я все еще сплю.

– Что случилось? – хрипло спросила я, медленно выпрямляясь.

– Мы вернули тебя, получилось, – прошептал Джексон мне на ухо.

– Я вернул тебя, – поправил его Чарльз, размахивая руками, – пока они просто тупо пялились.

– О… – сумела я сказать, едва удерживая на месте пульсирующую голову, и огляделась по сторонам.

Мы явно все еще были на поле. Я узнала его с первого взгляда, даже несмотря на то, что из-за дождя пепел превратился в грязь. Голые деревья жадно тянулись к воде. Выглядело так, будто то, что когда-то было игровым полем, кто-то начисто вымыл.

Я снова посмотрела на Чарльза, и мой усталый мозг выдал очень важный вопрос:

– Как ты вернул меня? Игра ведь окончена… не так ли? – Я нервно огляделась, словно Проклятие могло появиться из-за угла в любой момент. А затем я увидела грустную улыбку Чарльза.

– Да, игра окончена, – пробормотал он, и его глаза потемнели.

– Ты…

Я отпрянула и почувствовала, как руки Джексона крепко сжимаются вокруг меня, в то время как Винсент присел рядом со мной и успокаивающе положил руку мне на плечо.

– Не волнуйся… Он не причинит нам вреда, – подтвердил Джексон, когда Чарльз моргнул и черный цвет его глаз снова стал ярко-синим.

– Так, значит, это действительно сработало. Ты… ты… – прохрипела я, чувствуя, как сжимается мое сердце.

Чарльз ответил за меня:

– Я новое Проклятие. – Он выглядел серьезнее, чем обычно, его лицо было бледным и безупречным, как у статуи. – Проклятие во мне. Я держу его под контролем. А теперь тебе пора идти, – ответил он, и я впервые заметила, что он не подошел ближе, а держался на значительном расстоянии. По нему стекал дождь.

– Что? Нет! Я тебя не брошу, – начала было я, но Джексон схватил меня за плечи.

Чарльз посмотрел на меня и покачал головой.

– Нет, Элис, это больше не твоя борьба. Больше не твое игровое поле. Забери оставшихся игроков и уходи. Проживи свою жизнь.

– Но… ты… – произнесла я, вероятно, выглядя совершенно жалко.

Он осторожно подошел ближе, взял мою холодную ладонь и нежно сжал ее. Это было странно. Рука была хрупкой, словно птенец.

– Я буду в порядке, – тихо заверил он меня. – У меня моя судьба, а у тебя – твоя. Живи своей жизнью, Элис, и будь счастлива. Где-нибудь подальше отсюда.

– Но что ты будешь делать теперь? – выдохнула я.

– Я останусь здесь и изолирую Проклятие от людей настолько, насколько это возможно, – криво ухмыльнулся он.

– Но…

– Лучше так. Я чувствую, что глубоко внутри Проклятие ищет новую пищу. Чтобы вырваться на новый путь. Я останусь здесь как можно дольше и не подпущу сюда людей. Так будет лучше.

– Чарльз… – прошептала я, глядя на Джексона и Винсента. Оба выглядели усталыми и измученными. Их тела покрывали ушибы.

– Все бывшие игроки, которых мы смогли найти, уже разбужены, – пробормотал Джексон.

– А под землей еще целая куча людей, которые тоже ждут, пока их разбудят, – сказал Винсент.

Джексон кивнул.

– Мы пообещали Чарльзу, что, если он найдет и разбудит бывших игроков, мы вернем их в общество. Так что у нас еще есть дела… – Он улыбнулся, и эта улыбка заставила меня на мгновение забыть, кем я была. – И у нас есть время для нас. – Он поцеловал меня в лоб и откинул волосы назад.

Время с Джексоном. Жизнь с Джексоном. Мое сердце одновременно трепетало от счастья и страха. Я снова посмотрела на Чарльза, который устало потер лицо.

– Мне очень жаль, Чарльз, – выдавила я. На глаза навернулись горячие слезы, создававшие контраст с холодным дождем.

Он с болью улыбнулся.

– Нет, прости. Я никогда не смогу исправить то, что сделали Мадлен, Огастус и я тогда. Я могу лишь сделать что-то хорошее прямо сейчас и подарить тебе будущее.

– А Огастус, где он? – спросила я, озираясь с недоумением.

– Превратился в пыль, – не без удовлетворения произнес Винсент.

Повисла короткая пауза, во время которой каждый из нас размышлял о чем-то своем. Затем я встала, немного шатаясь, и притянула Чарльза к себе.

– Пожалуйста, иди и будь счастлива, – прошептал он мне на ухо.

– А ты?

Улыбаясь, он склонил голову и пожал плечами.

– А я буду ждать.

– Ждать? Чего?

– Восхода солнца. Я давно его не видел.

– А потом?

– Потом я буду ждать следующего. Иди сейчас же. Иззи и остальные ждут вас за стеной.

Я со вздохом отстранилась от Чарльза, а Джек снова нежно обнял меня.

– Я должна тебе кое-что передать, – пробормотала я, глубоко вздохнув. – Я должна тебе сказать, что она тебя ждет…

Чарльз уставился на меня. В его глазах мелькали тени, смешивающиеся с их чистым синим цветом. Он не спросил, кого я имела в виду. Он просто кивнул и с тоской уставился в небо.

– Я с нетерпением жду этого дня, – прошептал он.

Мы посмотрели друг на друга. Дождь обрушился на нас, и мое дыхание испарилось небольшими облачками.

– Я буду думать о тебе. Каждый день. Каждую ночь. И я не перестану верить в чудеса. Мы встретимся снова. Когда-нибудь.

– Когда-нибудь – повторил он и повернулся.

Я смотрела, как он уходит под дождем. Его спина выгнулась. Потом он упал на лапы, и в следующее мгновение белый кот исчез из моего поля зрения.

Эпилог

– Элис, если ты сейчас же не поторопишься, то опоздаешь в школу!

– Знаю, мама! – крикнула я в ответ, торопливо завязывая волосы в хвост и врываясь на кухню.

Моя мама лишь закатила глаза и пробормотала что-то о подростках, а Кей откусил пончик. Эти двое уже устроились за кухонным столом в своей рабочей форме. Бабушка Эмеральд сидела, сгорбившись, в кресле-качалке и вязала. Солнце светило в окна, и легкий ветерок заставлял пучки лаванды танцевать на стропилах крыши.

Я перекинула рюкзак через плечо.

– На прошлой неделе мне стукнуло восемнадцать. Я больше не подросток, – напомнила я маме, хватая тост.

Она фыркнула в свою чашку с кофе.

– Сначала думаешь, что они просто уезжают на лето, а они возвращаются повзрослевшими лет на десять.

Я уставилась на нее и провела большим пальцем по керамической ручке кружки. На ней был скол. Просто маленькое повреждение, но оно там было. Очень похоже на то, как я себя чувствовала. Если внимательно присмотреться, можно было заметить, что я тоже была повреждена.

В тот день, когда мы все покинули поле, мы впервые вернулись в семейный особняк Винсента. Я чувствовала себя так, будто проспала целую неделю. И проплакала столько же. Доктор де ла Руа заверил нас, что скоро нам станет лучше.

Чтобы вернуться домой, потребовалось много мужества. Страх того, что там меня встретит пустой непонимающий взгляд моей матери, почти заставил меня обернуться. Если бы меня не сопровождал Джексон, я бы, скорее всего, струсила.

Когда я вошла в старый дом Солтов, услышала скрип половиц и вдохнула аромат кофе и лаванды, на мгновение мне показалось, будто я вошла в чью-то чужую жизнь. Будто вторглась в частную жизнь незнакомца.

Только рука Джексона на моей спине поддерживала меня, чтобы двигаться дальше. Пока мы не дошли до кухни. Как и сейчас, моя мама сидела за кухонным столом с Кеем и оторвалась от газеты. Когда наши взгляды встретились, мы обе застыли. По крайней мере, пока мама не встала и не посмотрела на меня почти укоризненно.

– Элис, милая, что ты здесь делаешь? Я получила электронное письмо от директора Грейсона, что вы отправляетесь на экскурсию и вернетесь не раньше чем завтра. Тебе стоило бы позвонить мне, я бы забрала тебя.

Слезы навернулись на мои глаза. Во мне боролись благодарность и облегчение. Она вспомнила. Она знала, кто я. Я почувствовала такое облегчение, что мне потребовалось несколько секунд, чтобы восстановить самообладание, прежде чем я, всхлипывая, подняла мокрые глаза.

– Извини, мама. Поездка закончилась немного раньше, чем должна была.

– О, правда? – Она удивленно нахмурилась, и на мгновение я увидела, как ее глаза прищурились, будто она пыталась что-то вспомнить, но не могла.

Наконец она откашлялась и искоса глянула на моего спутника.

– А это кто? – спросила она таким тоном, от которого раньше волосы у меня на затылке встали бы дыбом.

Теперь же я просто улыбнулась. Мои пальцы нащупали руку Джека. Он был здесь, рядом со мной. Теплый и дышащий. Наши мизинцы зацепились друг за друга.

– Это Джексон. Он привел меня сюда.

Джек выступил вперед и улыбнулся моей маме.

– Я очень рад познакомиться с вами, миссис Солт.

Голос Кея вырвал меня из моих мыслей, и вместо прошлого я снова увидела перед собой ручку своей чашки с трещиной.

Кей оторвался от газеты, которую листал.

– Элис, дорогая, кажется, будто ты отсутствовала целую вечность. Еще и этот лесной пожар. Чудо, что он задел только чью-то частную собственность.

– А сейчас интернаты будут строить заново? – спросила мама.

Кей сказал:

– На это нужно время. Говорят, растительности потребуется несколько лет, чтобы оправиться от повреждений. – Он постучал по статье в газете и рассыпал по ней крошки от пончиков. – Судя по всему, они раздумывают над тем, чтобы сделать небольшую школу-интернат в старой вилле Кросса, которая станет новым зданием для учеников. По крайней мере, для тех, кто хочет остаться. А пока всем придется потесниться в старшей школе Фокскрофта.

Лицо мамы помрачнело.

– Это было странное лето. Я просто рада, что ты снова с нами, Элис. Все это время я чувствовала, будто отсутствует самая важная часть моей жизни.

– Эй! – пожаловался Кей, в то время как мое сердце наполнилось любовью.

– Я так рада снова быть с тобой, – сказала я, глубоко вдохнула запах мамы и поцеловала ее в щеку, прежде чем снова укусить тост. – Увидимся позже! – крикнула я через плечо и выбежала из кухни.

– Что значит позже? – крикнула мне мама, но дверь за мной уже захлопнулась.

Я глубоко вдохнула запах осенних листьев. Стоял теплый солнечный день, хотя листья уже становились красными, коричневыми и оранжевыми. Я вытащила свой велосипед из кучи листьев, вскочила в седло и поехала в школу, поедая тост.

Ветер развевал мои только что вымытые волосы. Хэллоуинские украшения были повсюду, а вырезанные на тыквах лица украшали двери семейных домов. Поворачивая за угол, ведущий к школе, я краем глаза увидела силуэт белого кота. Я резко затормозила так, что чуть не упала с велосипеда. Запыхавшись, я заглянула в ухоженный двор, но на меня смотрела только картонная кошка в шляпе ведьмы. Комок застрял у меня в горле. Конечно, это был не Карс. Совсем не он. Как бы я ни надеялась.

Разочарованная, я снова закрутила педали и сумела спрыгнуть с велосипеда буквально за минуту до того, как прозвенел звонок на первый урок. Я припарковала велосипед и увидела приближающуюся большую тень. По спине пробежали приятные мурашки, а в уголках рта появилась улыбка, когда вскоре после этого меня поцеловали в шею.

– Ты когда-нибудь приходишь вовремя, chérie?

Подняв бровь, я обернулась и усмехнулась Джексону. Джексону, который теперь официально был моим парнем.

– Тебе не нужно ждать меня каждый день. – Я потянула его за футбольную куртку. Он и правда ее носил, и иногда мне очень хотелось ущипнуть себя, чтобы удостовериться, что я не сплю.

Джек обнял меня за плечи.

– Да, иначе мне пришлось бы смотреть, как целуются Регина и Иззи, а эта картина преследует меня в кошмарах. – Он вздрогнул.

Я усмехнулась, когда мы шли по школьному двору.

– Кстати о кошмарах, слышала ли Регина какие-нибудь новости о Винсенте? – тихо спросила я.

Его плечи сразу же напряглись, но он покачал головой.

– Ничего с тех пор, как он отправился искать свою мать. Его уже давно не было в Фокскрофте.

– Я беспокоюсь за него. Как думаешь, он вернется? – пробормотала я.

Джексон фыркнул и толкнул меня в дверь.

– Винсент может позаботиться о себе. Кроме того, он очень уж похож на герпес: эта дрянь всегда возвращается, поверь мне.

Я фыркнула, когда Джексон нежно улыбнулся и поцеловал меня в макушку.

– Не переживай так сильно. Что бы нас ни ждало дальше, мы с этим справимся. Вместе.

Его пальцы переплелись с моими, и я выглянула на задний двор. Мне просто показалось или я видела кончик кошачьего хвоста?

– О боже, Элис. Я люблю тебя, но не могла бы ты перестать стоять столбом? – проворчал Джексон.

Я обернулась и посмотрела на него.

– Я тоже тебя люблю, но, пожалуйста, перестань доставать меня, Блэк Джек, – огрызнулась я, махнув рукой.

И если бы кто-нибудь в эту секунду внимательно присмотрелся, он бы заметил, как тяжелые двери скрипнули сами по себе и захлопнулись за нами.

Благодарности

Итак (кашляет) мой редактор сказал, что мне стоит написать здесь пару слов благодарности, иначе я снова опоздаю. Поскольку вы уже и так получили книгу немного позже, чем планировалось, я и правда сажусь и пишу эти благодарственные слова. И поскольку это надолго, я, может быть, опять схожу в ванную, сделаю еще одну чашку чая и достану шоколад.

Я так долго ждала вас.

Готовы?

Печенье, шоколад, чипсы, вы готовы?

Да?

Хорошо.

Итак.

Вау. «Ночь Королей. Сражайся за свое сердце» готова. Так что только между нами: я думала, что никогда ее не закончу. Эта книга – чистая любовь-ненависть.

Уже в первых главах было более двадцати различных вариаций развития событий, и мне потребовалась целая вечность, чтобы заставить себя придерживаться какого-то определенного сюжета. В некоторых идеях умирала Элис, в других погибало Проклятие, в третьих – умирали ВСЕ. Были мысли, чтобы Элис осталась вместе с Джексоном и Винсентом, а на мгновение я вообще подумывала добавить Проклятие в качестве любовного интереса… Но нет, как по мне, у него слишком много волос. #осторожноплохаяшутка

Раньше я редко когда проявляла такую двойственность в процессе написания, как здесь. У меня в голове было так много направлений развития этой истории, и я боялась выбрать неверный путь, и именно поэтому этой книге потребовалось так много времени, чтобы добраться до той версии, которую вы сейчас держите в руках. Я написала всю книгу в 2020 году, и я не думаю, что мне стоит много говорить про этот год, не так ли? 2020 год был… утомительным. У меня за спиной три книги, рождение ребенка и отсутствие детского сада – а это значит, что эту книгу я, вероятно, проклинала больше чем обычно (а учитывая, что я часто ругаю свои книги, это уже должно о чем-то говорить).

И все же дилогия «Ночь королей» были для меня очень, очень важными книгами. Мне нравится шутить, что я прославилась благодаря «Всего один поцелуй», но с «Ночь Королей. Игра с судьбой» и «Ночь Королей. Сражайся за свое сердце» я доказала, что действительно умею писать. Я подхожу к фэнтези немного иначе, чем к романтике. Когда дело доходит до фэнтези, мне нравится использовать острые углы. Не все должны быть милыми и приятными, и у книги не всегда должен быть счастливый конец, хотя в «Ночь Королей. Сражайся за свое сердце» он определенно есть. Вам стоит поблагодарить моего редактора Сару, которая сказала, что я не могу всех убить. Что ж… да, они живы, но все же это было чертовски заманчиво, особенно с Джексоном. Признайтесь, ваше сердце остановилось, когда я его убила, верно? Боже, это было здорово. Лучшая часть в этой книге, если вам интересно мое мнение.

* * *

А теперь хочу поблагодарить всех, кто принимал участие в написании. Моих тестовых читателей, редакторов, членов семьи, всех читателей, которые занимали меня своими письмами, и, конечно же, моего Кернера, вызвавшего столько шума и суеты в «Инстаграме». Ведь вы можете найти Элис, Джека, Винсента и Проклятие в «Инстаграме». Они обязательно будут рады вашим сообщениям.

Прежде всего я хотела бы поблагодарить издательство «Равенсбургер», которое проявило бесконечное терпение и интерес, и моего агента, которому, в конце концов, пришлось исправлять книгу так часто, что ему хотелось бросить ноутбук в стену. Прости, Клаус! Я правда не знаю, откуда взялись все эти глупые ошибки. Я как ходячий магнит на двух ногах. Так что я действительно от всего сердца благодарна всем, кто идет вместе со мной по этому пути, и в конце концов… да, в конце концов и правда выходит книга.

Всем, кому грустно покидать игровое поле: выше нос. Кто знает, может быть, когда-нибудь в другой книге вновь появится белый говорящий кот.

В любом случае держите глаза открытыми и запаситесь тунцом.

Итак, пока вы перевариваете концовку книги, я хочу поискать пульт от телевизора. Уже минут двадцать как идет Musikantenstadl[1], и она начала меня немного раздражать.

Кто-нибудь может позвонить этому дурацкому пульту от телевизора?

Почему его никогда нет?

Это все равно что искать второй носок, который тоже вечно куда-то прячется.

Держите ухо востро, надеюсь, мы скоро увидимся в других книгах.

Целую,

Ваша Стелла

Notes

1

Musikantenstadl – это прямая телевизионная развлекательная программа, транслируемая на немецком языке по всей Австрии, Германии и Швейцарии. В ней представлены популярная австрийская, швейцарская и немецкая народная музыка, международная поп-музыка и народная музыка, а также интервью и комедии.

Content

Стелла Так
Ночь королей. Сражайся за свое сердце

Записи Элис

Сражайся за свое сердце

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Эпилог

Благодарности

Notes