Саймон Грин

Человек с Золотым Торком

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Всё, кроме винограда

Всё начиналось как обычная миссия. Некий Очень Важный Политик, чьё имя и лицо вам не знакомо, приехал - очень тайно - на Харли-стрит в Лондоне, где находится один из самых авторитетных - и, несомненно, один из самых дорогих центров специализированной медицинской помощи во всём цивилизованном мире. Этот политик, назовем его Мистер Президент, не тот, о котором вы подумали, был помещён в хоспис Святого Бафомета под вымышленным именем после того, как заразился сверхъестественным венерическим заболеванием во время тура доброй воли по Таиланду. Он был достаточно глуп, чтобы сорваться с поводка своих кураторов и отправиться на поиски развлечений в уличные бары Бангкока, и достаточно невезуч, чтобы в итоге оказаться в компании агента тьмы, маскирующегося под проститутку. В результате чего президент залетел… И это не было ребёнком любви. Мне приказали прервать эту противоестественную беременность с особой жестокостью. Потомство не должно было появиться на свет, а если бы появилось, то не должно было свободно разгуливать по материальному миру. Меня снабдили пистолетом, и я должен был им воспользоваться.

(Как мы узнали об этом? Моя семья знает всё. Это её работа. А когда вы сражаетесь за правое дело на протяжении стольких веков, вы не можете не накопить обширную сеть источников - информаторов).

Я прогуливался по Харли-стрит, прячась на виду у всех. Никто не посмотрел на меня дважды; никто никогда этого не делает. Меня учили сливаться с толпой, быть просто ещё одним лицом в толпе. На мне был отличный неброский костюм-тройка, достаточно дорогой, чтобы соответствовать району, но не настолько стильный, чтобы привлекать внимание. Я шёл по Харли-стрит так, словно имел полное право там находиться, и все остальные просто считали, что иначе и быть не может. На самом деле всё дело в отношении. При правильном подходе вы можете вписаться куда угодно. Мне помогает то, что у меня такое лицо, которое всегда напоминает о ком-то другом: рядовое, располагающее, ничего такого, что могло бы потом освежить вашу память. Лицо агента. Всё дело в тренировках. Вы тоже можете научиться выглядеть как безвестная пешка.

Это был ленивый вечер летнего дня в Лондоне. Приятно тепло под бледно-голубым небом, и лёгкий ветерок… На заднем плане шумел транспорт, но на самой улице было относительно тихо и спокойно.

Здесь были такси, приземистые чёрные Лондонские кэбы, которые высаживали и забирали людей, мужчин и женщин всех национальностей, занимающихся своими делами. И большой процент тех, кто не был ни мужчиной, ни женщиной, ни кем-то в этом роде. Вы удивитесь, если узнаете, сколько чудовищ каждый день ходят на виду у всех, скрытые от глаз простых смертных лишь самой поверхностной иллюзией.

Но я, - Друд, и я ношу золотой Торк на шее, поэтому я могу использовать Зрение, чтобы видеть всё, до тех пор, пока я могу это выдержать. В нескольких футах от них из такси выходил Эльфийский Лорд, высокий и величественный в своей сияющей мантии. У него были заострённые уши, абсолютно чёрные глаза и выражение полного презрения ко всему человечеству на лице. Он расплатился с таксистом купюрой крупного достоинства, с аристократическим презрением отмахнувшись от сдачи.

Водителю стоило бы побыстрее сдать эту банкноту в банк, пока она не соприкоснулась с холодным железом и не превратилась обратно в листик или в нечто подобное. Эльфы живут для того, чтобы пускать пыль в глаза человечества; это всё, что у них осталось.

По всей улице призраки входили и выходили из стен, стен, которых не было, когда они ещё были живы, пойманные в ловушку времени, как насекомые в янтаре. Просто отголоски времени. Демоны немыслимым образом скакали на спинах людей, глубоко вонзая копыта-шпоры в плечи и спинные мышцы и что-то шептали на ухо своим скакунам. Вы всегда можете определить, какие скакуны их слушают; их демоны были толстыми, раздувшимися. У одного человека были зачатки нимба. Он сопровождал друга со стигматами. Именно такие моменты вселяют в нас надежду.

Серокожий пришелец с большими чёрными глазами появился из ниоткуда, сжимая в трёхпалой конечности Лондонскую книгу A-Z. Репутация Харли-стрит простирается гораздо дальше, чем вы думаете. Никто из них не обращал на меня внимания. Я же говорю… Меня обучали. Бывают моменты, когда я думаю, что было бы здорово жить нормальной жизнью, с обычными заботами и обязанностями, и не знать всего того, что я знаю. Не видеть всю тьму мира. Быть одним из ягнят, а не пастухом. Но, с другой стороны, я узнаю, что происходит на самом деле и кто настоящие плохие парни, и получаю возможность регулярно раздавать им тумаки. Что многое компенсирует.

Харли-стрит попрежнему представляет собой в основном длинный ряд террас в Георгианском стиле с броскими безвкусными анонимными фасадами. На фасадах зданий почти нет обозначений; либо вы знаете, куда идёте, либо вам там не место. Массивные, укреплённые двери с секретом, они открываются только по звуку зуммера, или если вы знаете нужные слова; вы не сможете заглянуть внутрь ни через одно из окон; И многие из этих почтенных учреждений охраняются и защищены так, что вы даже не захотите об этом знать. Именно они меня интересовали.

Я изучал хоспис Святого Бафомета, как мне казалось с безопасного расстояния, слушая свой мобильный телефон. Замечательная вещь, прекрасный повод просто постоять с ничего не выражающим лицом. Не было никакого смысла даже приближаться к парадному входу Хосписа. Я мог видеть многочисленные слои весьма мощных защитных конструкций. Такие даже не оставляют тел для опознания. Представьте себе огромные хитроумно устроенные волшебные капканы-ловушки с большими зубами. Такие защитные конструкции можно было ожидать в Хосписе специализирующимся на странных и ужасных болезнях; из тех, о которых вы не хотите, чтобы узнал весь мир. Поэтому я решил проникнуть в здание по соседству с домом Святого Бафомета, в более скромное и ещё более специализированное. “Доктор Ди и Сыновья”.

Они занимаются исключительно экзорцизмом; и судя по всему они работают с полной самоотдачей. Их девиз: “Мы отправим их в Ад”. Их оборона была столь же надёжна, но она в основном была ориентирована на то, чтобы не пускать людей внутрь, по вполне логичной причине… только тронутый захочет туда попасть. Большинство людей приходилось затаскивать внутрь, пихая и крича на них всю дорогу. Но я не такой как все.

Я убрал мобильный телефон и оглядел улицу вдоль и поперёк, но, как всегда, все остальные были слишком заняты своими важными делами, чтобы проявлять интерес к такому ничтожеству, как я. Поэтому я просто проскользнул в пустынный узкий переулок рядом с Др. Ди и активировал свою живую броню. Большую часть времени она дремлет, в золотом обруче на моей шее - Торк; на старом языке. Невидимый для всех, кто не является членом семьи Друд, или, по крайней мере нужно быть седьмым сыном седьмого сына. (Кажется, таких уже не так много. Я виню в этом планирование семьи.) Я произнёс субвокально свои активирующие Слова, и живой металл Торка растёкся по всему моему телу, охватив меня в одно мгновение с головы до пят. Это тёплое, освежающее чувство, как будто надеваешь старый знакомый плащ. Поскольку теперь золотая маска покрывала мою голову и лицо, я мог видеть ещё более ясно, включая всё то, что обычно скрыто даже от таких одаренных людей, как я.

Я чувствовал себя более сильным, более проницательным, более живым, как будто вынырнул из приятной дрёмы в полное бодрствование. Мне казалось, что я могу одолеть весь этот проклятый мир и заставить его рыдать, как ребёнка.

Доспехи - секретное оружие семьи Друд. Благодаря им мы можем выполнять свою работу. Доспехи даются каждому из нас сразу после рождения, они навсегда связаны с нашей нервной системой и душой, и пока мы носим доспех, мы неприкосновенны, защищены от любой формы атаки, научной или магической. Это также делает нас невероятно сильными, удивительно быстрыми и совершенно необнаружимыми. Большую часть времени. В доспехе я похож на живую статую, золотую и величественную, и нигде на всей гладкой, блестящей поверхности нет ни одного стыка, ни одной подвижной детали или слабого места. В золотой маске, закрывающей моё лицо, нет даже отверстий для глаз и дыхания. Они мне не нужны. Пока я ношу её, броня - это я. Это вторая кожа, изолирующая меня от опасного мира.

Глядя сквозь маску, я теперь отчётливо видел огромного демонического пса, охранявшего заднюю дверь дома доктора Ди. Чёрный как ночь, огромный, как автобус, мускулистый, он лежал, растянувшись на мощёной площади, и настороженно зыркал вокруг себя, ворочал своей тупой мордой с пылающими адским огнём глазами. Он лениво грыз человеческую бедренную кость, на которой ещё оставалось немного мяса. Перед псом лежали разбросанные кости, расколотые, чтобы добраться до костного мозга.

Меня охватило мимолётное, но очень реальное искушение схватить одну из костей, бросить её и крикнуть - Апорт! просто чтобы посмотреть, что произойдёт. Но я выше этого. В конце концов, я профессионал.

Я шёл прямо к демонической псу, а он не видел, не слышал и не чуял меня. Что, на самом деле, было даже к лучшему. Я не искал драки. Во всяком случае, не с кем-то настолько большим и адски мерзким. Я прошёл мимо пса, стараясь не задеть его. Броня имеет свои ограничения.

Я изучал запертую заднюю дверь. Очень старая, весьма замысловатая и очень надёжная. Пара пустяков.

Я просунул золотую руку сквозь свой золотой бок, легко, словно окунул руку в воду, и достал Руку Славы, которую мне прислал семейный Оружейник специально для этой миссии. “Рука Славы” - это человеческая рука, отрезанная у повешенного сразу после смерти, а затем обработанная определёнными неприятным способом, чтобы пальцы превратились в свечи. Зажгите эти свечи правильным образом и с правильными Словами, и “Рука Славы” сможет открыть любой замок, обнаружить скрытое. Семья делает эти ужасные вещи из тел наших павших врагов. Мы делаем и другие вещи с телами, действительно ужасные вещи… Ещё одна причина не провоцировать нас.

Я зажёг свечи и произнёс субвокально Слова, а демонический пёс поднял свою тупорылую голову и подозрительно принюхался к неподвижному воздуху. Я замер, а пёс снова медленно опустил свою жуткую голову. Замок уже открылся, поэтому я осторожно толкнул дверь внутрь. Пёс даже не оглянулся. Я вошёл внутрь и мягко прикрыл дверь за собой. Она снова закрылась, и я слегка расслабился. С моей бронёй, я, наверное, смог бы справиться с демоническим псом, но мне не хотелось проверять это, пока не возникнет острая необходимость. Псы-демоны обучены охотиться за душами.

Я спрятал “Руку Славы” подальше и оценил своё новое окружение. У Доктора было мрачно и темно, а с голых каменных стен коридора капала вода и другие жидкости. В голом каменном полу были ржавые железные решётки - стоки. Я продолжил свой путь, и это было похоже на то, как если бы я попал на души-бойню. Это было место, где регулярно происходили плохие вещи. Место, где происходили действительно плохие вещи, но это было частью обычного бизнеса. Я бесшумно пошёл по длинному каменному коридору, дошёл до тупого угла в его конце и вышел в похожий на пещеру зал, заполненный рядами клеток - ящиков, каждая из которых была достаточно большой, чтобы вместить мужчину, женщину, или ребёнка.

Прутья клеток были из чистого серебра, как и тяжёлые кандалы, которые надежно удерживали пленников.

Единственным источником света была большая железная жаровня в дальнем конце зала, светившаяся кроваво-красным в полумраке вокруг поучительных приспособлений с длинными ручками, которые нагревала жаровня. Я уверенно двигался по узкому центральному проходу между двумя рядами клеток, старательно не глядя ни влево, ни вправо. Здесь не было невинных. Это были одержимые, игрушки Ада, которых привели сюда, чтобы освободить их от бремени. Так или иначе. Большинство из них не могли меня видеть, поэтому они не пытались устроить шоу. Но тёмная массивная фигура подняла свою изуродованную голову и уставилась прямо на меня глазами, которые подобно моей броне светились золотом. Оно заговорило со мной, и я вздрогнул от этого звука. Этот голос был похож на голос ангела, больного сифилисом, на голос розы поражённой раком, на голос невесты с зубами во влагалище. Оно обещала мне многое, прекрасные ужасные вещи, если только я освобожу… это. Я не остановился. Оно тихонько засмеялось в темноте позади меня, как маленький ребёнок.

Следуя схеме, которую я запомнил ранее, я поднялся на этаж выше в жилую часть здания, где выздоравливающих пациентов возвращали к здравомыслию. Куда бы я ни посмотрел, я видел призрачные образы скрытых защитных конструкций, готовых мгновенно прийти в действие при малейшем намёке на вторжение. Только моя броня помешала защите доктора Ди обрушить громы и молнии на мою голову.

Конечно, везде были камеры, включая инфракрасные, и они были соединены с системой разбрызгивания святой воды, но моя броня переопределяет понятие “Стелс”. Никто не видит меня, если я не хочу, чтобы меня видели.

Довольно скоро я подошёл к стене, соединяющей больницу доктора Ди с больницей Святого Бафомета, и всё, что мне нужно было сделать, это достать переносную дверь, которую прислал мне Оружейник, и прислонить её к стене. Она быстро расправилась, образовав совершенно обычную на вид дверь с латунной ручкой. Я открыл её и переступил порог следующего здания, а затем снял дверь со стены. Она быстро уменьшилась, превратившись в маленький резиновый шарик в нечто слишком сложное для моего понимания, и я положил его обратно в карман.

Всё, что мне нужно было делать, это следовать планировке Святого Бафомета, которую я также выучил наизусть, чтобы попасть прямо к господину Президенту, в его кабинет. (Нет, не тот, о ком вы подумали. Определённо нет. Вы должны доверять мне, когда я говорю вам об этом.)

В Хосписе горел яркий свет, стены были выкрашены в яркие цвета, но магическая защита была такой же мощной, как и у доктора у доктора Ди. Повсюду были камеры, которые деловито жужжали сами себе, поворачиваясь туда-сюда, а детекторы движения мерцали красным на высоте лодыжек. Но я шёл невидимый, призрак в доспехе. Никто не видит нас - если только мы сами этого не хотим. В воздухе пахло дезинфицирующим средством и чем-то гнилостным, не до конца погребённым под дорогой цветочной отдушкой.

Я беспрепятственно поднялся в палату на верхнем этаже, где содержались самые интересные пациенты, и бесшумно пробирался по ярко освещённому коридору, время от времени останавливаясь, чтобы заглянуть в дверные окошки, мимо которых я проходил, просто из любопытства. А вы бы не стали? Меня уже проинформировали, почему каждый пациент находится именно здесь, и я просто должен был время от времени бросать беглый взгляд.

Знаменитый шеф-повар владелец собственного телешоу был здесь, чтобы удалить татуировку сложным способом. Очевидно, рука татуировщика дрогнула в самый неподходящий момент, когда он писал тушью старое китайское изречение, превратив простое заклинание на удачу в заклинание на неудачу. В результате знаменитый ресторан шеф-повара в Вест-Энде сгорел во время вспышки пищевого отравления. У него случился взрывной понос во время выступления, все его лучшие рецепты попали в Сеть, а в него семнадцать раз ударила молния. На его своей собственной кухне. Такую татуировку нельзя удалить одним лазером, поэтому они сдирали кожу с его спины по дюйму за раз, чтобы избавиться от неё. Сейчас знаменитый шеф-повар лежал лицом вниз на кровати и рыдал, как ребёнок. В следующий раз он наверняка остановится на: “МАМА”, или своей любимой футбольной команде…

По соседству с ним женщина страдала от сильного недостатка гравитации. Персоналу пришлось привязать её к кровати, чтобы она не уплыла. Её длинные волосы струились вверх. В соседней комнате был какой-то несчастный, который совершил ошибку, открыв двери своего разума и войдя в контакт, и теперь он был одержим тысячей и одним демоном. Он метался по комнате в смирительной рубашке, кричал на языках, отскакивал от резиновых стен, демоны боролись за доминирование.

Казалось, их не волновало, что в процессе они устроили для него настоящий сумасшедший дом. Ему действительно стоило обратиться к доктору Ди; у доктора вы получаете то, за что платите.

В нескольких следующих комнатах находилась отрубленная рука, которая пыталась отрастить себе новое тело; Агент Времени, чья последняя регенерация прошла ужасно неправильно, вывернув его наизнанку; и жалкого вида оборотень с лишаём. Дерьмо Случается…

Я осторожно заглянул за угол коридора, и вот она: комната господина Президента. Перед его дверью сидел вооруженный охранник, в данный момент полностью поглощённый своим журналом: “Мускулистые Мужики”. Я тщательно перепроверил, но это было всё. Только пост вооруженной охраны. Похоже они не обременяли себя. Я подошёл к человеку, и он даже не знал, что я там, пока я не сжал определённый нервный узел на его шее, и он сразу уснул. Я отодвинув его от двери и снова посадил его в кресло. Я заглянул в окошко, и там был мистер Президент, он беспокойно спал на спине, его раздувшийся живот колыхался в постельном белье. Беременность может быть очень утомительной, по крайней мере, так мне говорили. Жена господина президента дремала в кресле рядом с его кроватью. Понимание и поддержка…

Я потянулся к пистолету в набедренной кобуре - под доспех. За годы работы Оружейник снабжал меня самыми разными пистолетами, но этот был особенным. Игольчатый пистолет с баллоном, с газом под давлением, который стрелял иглами из замороженной святой воды. Очень тихий, очень эффективный.

Я не стал применять Руку Славы на запертой двери, а просто пнул её золотой ногой. Она распахнулась, и мистер Президент сел в кровати и посмотрел прямо на меня. Ребёнок, которого он вынашивал, должно быть, усилил его чувствительность. Он взглянул на меня, на мой золотой доспех и начал кричать, что я здесь, чтобы убить его.

Я тщательно прицелился и выстрелил в его жену, когда она начала вставать со своего кресла. Ледяная игла попала ей точно в яремную вену, вошла в кровоток и растаяла, превратившись в святую воду; и жена господина президента забилась в конвульсиях, когда демон, вселившийся в неё, был изгнан. Она была моей целью всё это время. Демон спрятался в ней, пока её муж сладострастно забавлялся с проституткой, а затем незамеченный, ждал, когда ребёнок мистера Президента родится с помощью кесарева сечения. Затем демон мог овладеть противоестественным ребёнком и принять постоянную физическую форму, защищённую от всех попыток экзорцизма. Кто знает, каков был его последующий план? Моей семье не хотелось ждать, пока всё выяснится.

Мы все видели Предзнаменование…

Жена упала на четвереньки, охваченная дрожью и конвульсиями, а её муж смотрел на это, потрясённый, онемевший от ужаса. Чёрная слизь вырывалась изо рта, носа, ушей и даже стекала по её лицу в виде вязких чёрных слёз. Из неё вытекало всё больше и больше, всё быстрее и быстрее, образуя на полу перед ней всё большую лужу чёрного, смолистого вещества. И из этой тёмной эктоплазмы демон создал себе новое тело - последняя отчаянная попытка принять физическую форму в материальном мире. Приземистая, мощная фигура вынырнула из чёрного бассейна; сначала длинные мускулистые руки, затем широкая грудь и плечи, и, наконец, рогатая голова с угольно-красными глазами.

Я выстрелил в него ещё одной иглой святой воды, и он ужасно завыл, но продолжал расти. Решительный малый. Он поднялся из чёрного бассейна, возвышаясь надо мной. На его конечностях выросли длинные когти, и широкая улыбка расколола его тёмное лицо, показав мне ряды и ряды игольчатых зубов. Он выглядел тем, кем был: мерзким, злобным и ужасно сильным. Я убрал оружие и отрастил толстые золотые шипы на своих бронированных кулаках. В некоторые дни вам просто приходится выбирать трудный путь.

Демон рванулся вперёд и ударил меня когтистой рукой. Полетели искры, когда когти без вреда скользнули по моей бронированной груди. Я врезал демону по голове, и жирные куски чёрной эктоплазмы полетели в стороны, когда мои ошипованные костяшки прорвали его псевдоплоть. Я бил его снова и снова, сбивая с ног и отбрасывая назад, в то время как все его мощнейшие удары безвредно соскальзывали с моей брони. Я перехватил его руку, напрягся, и оторвал её. Демон завыл, и его тело начало разваливаться на части, не в силах поддерживать себя перед лицом такой расправы.

Тёмная форма рухнула в густую лужу вонючей, гнилостной эктоплазмы, и демон с криком пал, обратно в Ад.

Я стряхнул капли чёрной слизи со своих бронированных кулаков и взял паузу, чтобы восстановить дыхание. Одно из преимуществ избиения демонов Ада заключается в том, что после этого вы не чувствуете ни малейшей вины. Я огляделась в поисках мистера Президента. Он слез с кровати и забился в самый дальний угол комнаты. Он увидел, что я смотрю на него, и слабо заскулил. Я достал свой иглострел и выстрелил в него. Святая вода гарантирует, что всё, что из него в конце концов извлекут, будет мёртворожденным и никому не будет угрожать. Он задохнулся, его глаза расширились, когда он почувствовал изменения, происходящие в нём. Тогда он отвернулся и стал невнятно проклинать меня, но я уже привык к этому.

- Вы действительно думали, что сможете скрыть это от нас, мистер Президент? - В следующий раз забудьте о своей гордости и сами приходите к нам. А ещё лучше - держитесь подальше от женских штучек.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Сирены, Экскурсия и Изворотливость

Демонические эманации вызвали всевозможные сигналы тревоги. Сирены, мигающие огни, вся эта хрень…

Я взял паузу ровно настолько, чтобы убедиться, что с женой господина президента всё в порядке (без сознания, вся в чёрной эктоплазменной слизи, но в целом всё в порядке, бедная глупая корова); а затем я хлопнув дверью выскочил в коридор. Огни быстро вспыхивали в такт хриплому, оглушающему электрошуму. Что случилось с приятно звучащими колокольчиками - сигналами тревоги?

Точно так же обстоит дело и с пожарными машинами и с машинами скорой помощи. Я задумываюсь о таких вещах. Порой это меня беспокоит.

В тот момент, когда я появился в коридоре, в стенах открылись скрытые оружейные порты, и оттуда выдвинулись стволы мощных пушек. Я побежал. Все пушки открыли огонь, одновременно, и на таком близком расстоянии гром выстрелов и ослепляющие дульные вспышки причиняли физическую боль. Шквальный огонь прогрызал противоположные стены позади меня, пока я мчался по коридору. Моя броня попрежнему находилась в режиме максимальной невидимости, поэтому пушки не могли меня отследить. Что касается камер видеонаблюдения, то на них коридор был пуст, но операторы знали, что там должен кто-то быть, потому что видели открывшуюся дверь. Поэтому они просто палили из всех стволов и надеялись на лучшее. Стволы пушек двигались по сложным траекториям, поддерживая убийственную скорострельность, но случайные удачные попадания просто рикошетировали от моей брони. Я даже не чувствовал ударов от попаданий. Я завернул за дальний угол, и в этот самый момент тяжёлая стальная решётка с грохотом упала с потолка, преграждая мне путь. Не сбавляя скорости, я протаранил решётку плечом и резко остановился, когда тяжелая сталь прогнулась, но выдержала. Я схватил решётку золотыми руками и разорвал её, как кружево, сталь громко взвизгнула.

Я протиснулся через пролом и помчался по следующему коридору. Броня делает меня сверхъестественно сильным, когда мне это нужно. Замечательный материал, этот живой металл. Стволы и сирены остались позади, но вместо этого я слышал быстрые шаги и громкие, сердитые голоса, которые приближались ко мне, со всех сторон. Пора спрятаться в одной из комнат и позволить шуму и гаму пронестись мимо меня.

Я сбежал по лестнице на следующий этаж, выбрал наугад дверь, одним движением бронированной руки взломал замок, проскользнул в затемнённую комнату и тщательно закрыл за собой дверь. В комнате было приятно тихо, и я не нарушая тишины стоял в полумраке, слушая, как целая орава людей пробегает мимо двери, сначала в одну сторону, потом в другую. Прозвучало много растерянных криков, и я улыбнулся за своей золотой маской. Первое правило хорошего агента: Всегда заставляйте их гадать. Теперь мне оставалось только ждать, пока всё немного успокоится, а потом я просто выйду отсюда и пройду мимо сил безопасности в режиме полной невидимости, и они даже не узнают о моём присутствии.

В комнате вспыхнул свет, и я испуганно обернулся. Пациент находившийся в палате, сидел в кровати, выпрямившись, и смотрел прямо на меня. И это было почти невероятно. Да, господин Президент видел меня, но это было только потому, что в нём был демон. Дважды за одну ночь - это беспрецедентно. Я быстро подошёл к кровати, подняв один золотой кулак в знак предупреждения, и пациент убрал руку от кнопки вызова. Я резко остановился, когда наконец узнал пациента. За моей золотой маской я разинул рот. Неудивительно, что он смог меня увидеть. Мужчина в постели был Катехизатором Кармы.

Живая легенда, Катехизатор Кармы знал всё, что стоит знать о магических системах, ритуалах и формах власти. Он был живым воплощением всех мистических источников, всех запретных книг, всех непонятных и секретных трактатов о том, как делать ужасные вещи с другими людьми в семь простых шагов. Он был создан таким ещё в утробе матери, сформирован ужасными волями, его форма, функции и судьба были предопределены, заранее, могущественными колдовскими чарами и арканной - мистической математикой. Он знал всё: от Кабаллы до Некрономикона, от Библии Иуды, до Песнопений Ирода. Каждое заклинание, каждый принцип, каждую рабочую концепцию. Моя семья годами пыталась заполучить его в свои руки, но никто его не видел уже несколько десятилетий. Его передавали из рук в руки, всевозможные группировки мечтавшие о власти, его крали, похищали, обменивали, потому что ни одна группировка не могла удержать его надолго. Проблема была в том, что он знал слишком много; и нужно было знать правильные вопросы, чтобы получить нужные ответы. Живая энциклопедия ужасающих знаний, без индекса. И теперь он был в моей власти. Если бы я мог вытащить его отсюда вместе с собой… Но нет… Слишком много проблем. Его особая природа может помешать работе стелс-режима моей брони. С ним меня бы заметили, он бы меня замедлил… Нет, стоит просто передать информацию о том, что он здесь, и пусть семья решает, что делать дальше. Если бы это зависело от меня, я бы нанёс удар по Харли-стрит тактическим ядерным боеприпасом, просто чтобы быть уверенным, что доберусь до него. Переизбыток информации…

Катехизатор Кармы знает сотню способов покончить с миром, расщепить саму реальность. Но семья никогда бы не санкционировала уничтожение такого ценного актива. Им нужна информация, которую он хранит в себе, также, как и всем остальным. Я бы убил его сам, и в Пекло последствия, но… вблизи он не выглядел так уж ужасно. Это был невысокий мужчина средних лет, который уже потерял большую часть своих волос. У него было мягкое, доброе лицо, затуманенный взгляд и рассеянная улыбка. На нём была старомодная полосатая пижама, слегка распахнутая, открытый островок белых волос на груди. Он выглядел утомлённым, грустным и очень уязвимым. Ему можно было посочувствовать; у него была не самая лучшая жизнь, и вряд ли что-то в ней было его собственным выбором. Это была не его вина, что он был живым устройством судного дня.

- Не делайте мне больно - попросил он, глядя на меня с почти детской непредвзятостью.

- Тише - сказал я. - Молчите, а я уйду через минуту. Зачем вы здесь?

- Потому что я не могу молчать. - ответил он печально. - Меня довели до кондиции, перепрограммировали, мои рабочие параметры изменили и всё пошло ужасно неправильно. Теперь, если кто-то задаёт мне вопрос, я должен ответить ему, независимо от того, знает он правильный пароль или нет. Я стал угрозой безопасности. Его глаза внезапно расширились, тревога заполнила его лицо.

- Они узнают, что я говорил с вами! Они подумают, что вы спросили меня о том, что будет дальше! Я не скажу вам! Не скажу!

Он стиснул зубы, и я услышал отчётливый хруст.

Он забился в конвульсиях, его спина выгнулась дугой, глаза вылезли из глазниц, а затем он обмяк и затих, его последний вздох был маленьким печальным вздохом. Я проверил пульс на его шее, но его уже не было. Бог мой… зуб с ядом. Я думал, они вышли из моды ещё в шестидесятых. На моих глазах только что покончил с собой человек, и я понятия не имел, почему. Я не знаю, с каким вопросом я мог к нему обратиться? “НЕЧЕСТИВЫЙ БЕЖИТ, КОГДА НИКТО НЕ ГОНИТСЯ ЗА НИМ”; и всё такое. Тогда мне пришло в голову, что многие люди будут очень расстроены тем, что такой ценный ресурс, как Катехизатор Кармы, умер из-за меня. Может быть, в конце концов, мне не стоит упоминать этот конкретный инцидент в своём отчете о миссии.

Я внимательно прислушался у двери; Сирены всё ещё выли своими маленькими электронными сердечками, но сердитые шаги, казалось, звучали в отдалении. Осторожно открыв дверь я выскользнул в коридор. Из стен выдвинулось ещё больше стволов, которые отреагировали на движение двери и мгновенно открыли огонь. Я мчался по коридору, моя броня придавала мне сверхъестественную скорость, я бежал, смеясь, как будто они были всего лишь каплями дождя. Я добрался до конца коридора и спрыгнул с лестницы на следующий этаж, пролетев по воздуху сверху вниз одним махом. Мои бронированные ноги согнулись, чтобы поглотить удар, когда я приземлился, и я не мог не усмехнуться. Иногда моя работа просто чертовски крута.

Я помчался по следующему коридору, двигаясь так быстро, что оружие в стенах не успевало реагировать. Я добрался до конца и остановился на первой ступеньке следующей лестницы. Целая рота хорошо вооружённых, бронированных охранников уже была на середине лестницы. Я повернулся и побежал обратно тем же путем, что и пришёл. Я мог бы пробиться через них. Они бы не узнали, что их поразило, пока не стало слишком поздно. Я мог бы убить их всех, не дрогнув, но это не то, что я делаю. Я агент, а не убийца. Эти охранники не были настоящими злодеями. Просто наёмные работники. Вероятно, они даже не знали, что происходит на верхних этажах с ограниченным доступом. Наверное, думали, что “Святой Бафомет” - это очередная больница для богатых чудаков.

Я убью, если придётся. Но в основном мне это не нужно. Поэтому я не делаю этого.

Я нашёл лифт, заставил протестующие двери открыться своими бронированными руками и спрыгнул в пустую шахту. Я опустился до самого дна, одной золотой рукой крепко ухватившись за стальной трос, чтобы контролировать спуск. Пучки искр от кабеля заполнили мрак шахты, как фейерверк. Я ударился о дно шахты с адским грохотом и ничего не почувствовал.

Я распахнул двери лифта, вышел в вестибюль… а там меня ждал начальник охраны Святого Бафомета. Я надеялся, что не столкнусь с ним, с тех пор, как увидел его имя во время предварительного инструктажа… Было дело… Я чертыхнулся. Не вслух, конечно… Это могли бы истолковать как признак слабости, а Друды никогда не бывают слабыми. Всё дело в отношении, помните? Поэтому я демонстративно расслабился и непринуждённо кивнул начальнику охраны. Я знал, кто это, кто это должен быть, хотя его лицо и фигура были мне незнакомы. Это был мой старый противник Арчи Лич, обрётший новое тело, крупное, мускулистое и обвешанное оружием. Я узнал его только по Кандарийскому амулету, висевшему у него на шее. Уродливая каменюка - резной камень, реликвия расы, совершенно справедливо уничтоженной тысячелетия назад, она позволяет Арчи по желанию перебрасывать свою душу из одного тела в другое. Ходили слухи, что он всегда держит в резерве дюжину или около того, тел, на случай, если то, в котором он сейчас пребывает получит фатальный урон и не сможет функционировать. Арчи был серийным одержимым, духовным насильником, и ему было наплевать, что будет с телами после того, как он их бросит. Я старался, но это не всегда удавалось. Я убивал Арчи и раньше, когда мне это было совершенно необходимо, но это никогда не помогало. Я не знаю, как он выглядел изначально. Полагаю, возможно, даже он уже не помнит, после стольких лиц. Он нахмурился, видя меня отчётливо благодаря своему проклятому амулету.

Три раза за одну ночь… Кажется я начинаю бросаться в глаза.

- Это место закрыто для всех, - категорически заявил Арчи. - Даже для высокопоставленных и могущественных Друдов.

Мне пришлось улыбнуться за своей золотой маской. - Для нас нет ничего недоступного, Арчи. Ты знаешь это.

- Почему ты здесь, Друд? Неужели даже больницы не защищены от вас и вам подобных?

- Ну ты и загнул, Арчи. Когда это ты заботился о том, чтобы не подвергать риску невинных? Друд идёт туда, куда нужно, чтобы сделать то, что нужно. Придумал себе новый образ, а, Арчи? Выбрал образ любителя анаболических стероидов. Обычно тебе нравятся помоложе и покрасивее.

Он пожал плечами. - Оно немного неуклюжее, но хорошо подходит для поднятия тяжестей. А в последнее время они так быстро изнашиваются…

Я сделал осторожный шаг вперёд. Он не сдвинулся с места. - Отойди, Арчи, - сказал я. - Моя миссия выполнена. Не нужно, чтобы это стало скверным…

- Тебя волнуют тела, которые я ношу, - сказал он, улыбаясь своим украденным ртом. - Это всегда было твоей слабостью.

- Отойди в сторону. - Или я травмирую тебя.

- Ни единого шанса, в топку… Я всегда хотел прикончить Друда.

Он открыл огонь из пистолета-пулемёта, осыпая меня пулями. Они отрикошетили от моей бронированной груди и лица, и я шагнул прямо под град пуль и выбил пистолет-пулемёт из его руки. Он ударил меня светящимся кинжалом, но даже усиленное заклинаниями его лезвие скользнув по моему горлу просто высекло искры. Я потянулся к амулету на шее Арчи, но в последний момент моя рука соскользнула в сторону. Амулет обладал серьезными защитными чарами. Арчи ударил меня кулаком по голове изо всех сил. Я услышал, как хрустнули костяшки пальцев. Я даже не вздрогнул. Я схватил его за плечи и швырнул на ближайшую стену. Он ударился достаточно сильно, чтобы раскрошилась штукатурка, из него вышибло всё дыхание.

Я попытался пройти мимо него, надеясь, что всё кончено, но он снова вскочил на ноги, опасно расходуя резервы своего тела, в его руке был кусок пластиковой взрывчатки. Он ударил ею по моей бронированной груди, и она тут же прилипла. Он хрипло рассмеялся, когда я попытался отодрать липкий материал, но он не поддавался. Арчи держал детонатор передо мной, насмешливо помахивая им.

На моей груди было достаточно пластита, чтобы разнести пол этажа. Моя броня выдержала бы это… Но в радиусе взрыва почти наверняка снесёт половину несущих стен Святого Бафомета и все верхние этажи обрушатся. Сотни погибших, может быть больше, большинство из них, вероятно, невиновные. Арчи было всё равно; он бы просто перепрыгнул в другое тело. Сотни людей могли умереть, и всё ради того, чтобы он мог похвастаться тем, что убил Друда. Ему было всё равно. Но не мне. И я сделал это. Я снова схватил Арчи за плечи и притянул его к себе, прижав его грудь к своей с пластитом, и пластиковая взрывчатка сплющилась между нами. Он яростно сопротивлялся, но я легко удерживал его одной золотой рукой. Он раздражённо вскрикнул, когда понял, что я задумал, и тут моя свободная рука сомкнулась над его рукой и активировала детонатор.

Моя маска ненадолго потемнела, чтобы защитить глаза от слепящего света взрыва, а уши - от взрывной волны, а когда я снова смог видеть и слышать, меня окружали дым, обломки и маленькие кровавые куски того, что было украденным телом Арчи Лича. Моя броня и его тело поглотили большую часть взрыва, а стены вокруг меня выглядели покрытыми шрамами, но всё ещё прочными. Хоспис будет стоять. Арчи, конечно, уже не было, его душа вместе с амулетом устремилась в следующее тело - убежище. Я не сомневался, что когда-нибудь увижу их вновь.

Снова раздался звук множества бегущих ног, быстро приближающихся сверху. Силы безопасности здесь были чрезвычайно настойчивы, надо отдать им должное. Я достал из кармана переносную дверь и шлепнул её на пол, где она тут же превратилась в новый симпатичный люк. Я открыл его, пролез в подвал, а затем отделил переносную дверь от того, что теперь было моим потолком. Пусть они обыскивают завалы в поисках моего тела, а я спокойно и тихо поднимусь по чёрной лестнице и пройду мимо них к ближайшему выходу. Я вышел к чёрному ходу, и бесшумно выскользнул на заднюю площадь, где меня поджидал адский пёс доктора Ди. Шум и суматоха в соседнем здании, очевидно, привлекли его внимание. Его рык не смолкал, подобно долгому громовому раскату, близкому и угрожающему, его огромные челюсти раскрылись, обнажив больше зубов, чем казалось физически возможным. Он смотрел на дверь, которая только что открылась перед ним, но попрежнему не видел, не слышал и не чуял меня… Поэтому я держал дверь открытой и позволил демоническому псу проскочить мимо меня прямо в хоспис. Несомненно, там силы безопасности придумают, чем его занять. Я стараюсь изо всех сил, но иногда я такой - хулиган… Я тихо закрыл дверь за демоническим псом и зашагал прочь.

Я отключил свою броню, и через мгновение она превратилась в золотой ошейник вокруг моего горла. И я снова стал просто человеком с ограничениями, свойственными человеку. Иногда это приносит облегчение. Я покинул боковую аллею и неторопливо зашагал к Харли-стрит. Люди попрежнему занималось своими делами, не подозревая, что за их спинами только что изменилась вся история мира.

Никто из них не обращал на меня внимания. Я снова стал прежним безымянным собой. Никто никогда не видит лица Друда, только иногда золотые доспехи. Достаточно того, что мир защищён; им не нужно знать, кем. Они могут не одобрить некоторые из наших методов.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Вечеринка в “Волчьей Голове”

Я спустился в метро, смешавшись с толпой, и сел на следующий поезд до станции: “Tottenham Court Road”. Я присоединился к армии людей, снующих по Оксфорд-стрит, просто ещё одно лицо среди многих; заглядывал в витрины магазинов, пока не убедился, что за мной не следят. Потому, что когда ты работаешь на семью Друд, весь остальной мир, как правило, стремится заполучить вас. Я направился в Сохо. Городской Район чертовски облагородился, а ведь когда-то это была последняя по-настоящему своенравная часть Лондона, но там, всё ещё можно найти много греха, грязи и секретов, если знать, где искать. Немного в стороне от проторенной дорожки, на улочке, куда никогда не попадает солнечный свет, находится моё любимое интернет-кафе. Это часть сетевых магазинов: “Electronic Village”, но мне оно нравится тем, что открыто двадцать четыре часа в сутки и обслуживает таких ночных сов, как я.

Единственное окно витрины забелено, а неоновая вывеска над дверью не работает уже несколько лет. Люди, которые приходят сюда, любят уединение, пока они делают странные, незаконные и, возможно, неестественные вещи со своими компьютерами.

Я вошёл в кафе; и остановился в дверном проёме, чтобы дать глазам привыкнуть к мраку. Там были стулья, столы, компьютеры и больше ничего. В этом удивительно большом помещении царила атмосфера спокойного благоговения, не похожая на церковную. Клиенты сидели, сгорбившись над своими светящимися экранами, глухие и немые к окружающим. Единственными звуками в комнате были быстрый стук клавиш и тихое стрекотание работающих машин.

Менеджер кафе вышел поприветствовать меня. Вилли Флигал высокий неуклюжий парень с бифокальными очками, высоким лбом и конским хвостом, в футболке с надписью: ” Информация должна быть доступна каждому ™ “. Он широко улыбнулся мне и вяло пожал руку. Он знал меня как постоянного клиента с особыми привилегиями, гарантированными владельцами сети, но это было всё, что он знал. Иногда я намекал ему, что могу работать журналистом-расследователем, преследующим корпоративных злодеев, и ему это нравилось.

- Вау, ещё раз здравствуйте, мистер Бонд, - сказал он, изо всех сил стараясь казаться бодрым, но у него не совсем получилось. Вилли уже долгое время помешан на теории заговора и поэтому склонен к депрессии, меланхолии и хандре как естественным настройкам по умолчанию.

- Всегда рад видеть тебя здесь, чувак. Ты уверен, что за тобой не следили? Ну, конечно, кончено..!

Он достал ручной сканер и проверил мою одежду на наличие прикреплённых жучков. Для Вилли, всё это, часть должностных обязанностей…

- Ты кажешься достаточно занятым, Вилли, - сказал я. - Недавно обнаружилось что-нибудь пикантное?

Он быстро кивнул и понизил голос, рассказывая мне последние сплетни о заговоре. Большинство из них я уже знал, но у меня не хватило духу сказать ему об этом.

Его водянистые глаза блестели за бифокальными стёклами, когда он торжественно уверял меня, что британская королевская семья на самом деле происходит от древних богов-ящеров, которые ведут своё ужасное происхождение из немецкого Шварцвальда; что в США у Пентагона на самом деле есть секретная шестая сторона, невидимая для всех, кроме избранных, где принимаются все действительно важные решения; и что некая Голливудская актриса на самом деле является инопланетянкой, меняющей форму и поэтому она может так легко набирать и сбрасывать вес, и в то же время, кажется, она не стареет.

Последнее было для меня в новинку, и я сделал мысленную заметку проверить это позже.

Семья знает о четырёх инопланетных видах, изменяющих форму, которые в настоящее время обитают в нашем мире, и часть соглашения заключается в том, что они должны держаться подальше от глаз общественности.

Наконец Вилли иссяк и тогда он провёл меня мимо своих гостей, которые сидели за своими компьютерами, не замечая окружающего мира, в заднюю комнату, предназначенную для моего пользования. Он отпер дверь, проводил меня внутрь и напоследок мрачно фыркнул, а затем оставил меня одного. Я стоял неподвижно, пока не услышал, как он снова закрывает дверь, а затем сел перед ожидающим компьютером. Мне не нужно было проверять, получал ли к нему доступ Вилли, или кто-то другой; если бы кто-нибудь, кроме меня, просто приблизился бы к нему, всё это самоуничтожилось бы довольно впечатляюще неопрятным способом. Вилли, конечно, этого не знал. Ему не нужно было знать. Ему также не нужно знать, что внутри стандартной оболочки компьютера находится не что иное, - должным образом подготовленный хрустальный шар. Гораздо мощнее любого компьютера и чертовски сложнее для взлома.

Я произнёс вслух своё настоящее имя, и экран монитора включился, показав мне изображение моего обычного собеседника, Пенни Друд. Классная блондинка в обтягивающем белом свитере, милая, умная и достаточно сексуальная, в каком-то отстранённом смысле. Мне нравится Пенни. Она не даёт мне спуску.

- Вы опоздали, - сказала она. - Агенты на местах обязаны представлять отчет точно в назначенный час.

- Да, мне удалось избежать смерти или тяжёлых ранений, спасибо за вопрос, Пенни. Могу я поинтересоваться, почему на инструктаже не было сказано о чертовом большом демоническом псе, стоящем на страже возле доктора Ди?

Пенни фыркнула. - В наши дни псы-демоны входят в стандартную комплектацию, Эдди. Вы бы знали, если бы потрудились прочитать все обновления, которые я вам посылаю.

- Если бы я читал всё, что присылает мне семья, я бы никогда ничего не успел сделать. И это был бы реально большой мозготрах.

Пенни слегка улыбнулась. - Когда ты не сможешь справиться с демоническим псом, Эдди, мы отправим тебя на пенсию. - Теперь сделайте свой доклад, пожалуйста. У меня есть и другие агенты, которые находятся под моим наблюдением.

- Но они не поклоняются самому твоему существованию, как я.

- Идолопоклонство ни к чему тебя не приведёт. - Составьте свой отчёт.

Я сразу же приступил к делу, бегло и точно, с лёгкостью, присущей долгой практике. Только соответствующие детали; семье не обязательно знать всё, лишь бы задание было выполнено успешно. Я не упомянул о своей короткой, неудачной встрече с Катехизатором Кармы. Но когда я закончил свой доклад и сел обратно в кресло, первое, что сказала Пенни, было: “Расскажите мне о Катехизаторе Кармы”.

Я глубоко вздохнул, но это не стало для меня сюрпризом. Семья знает всё, помните? Так уж сложилось. Поэтому я рассказал Пенни, что произошло, тщательно подчёркивая, что я ни в чём не виноват, и в конце она просто кивнула и прервала контакт. Экран потух, и я встал, медленно потянулся, чувствуя облегчение. Если бы у меня были какие-то проблемы, она бы сказала мне подождать, пока она не скинет его наверх. Итак, отчёт сдан, миссия выполнена. Пора отправляться в цивилизованное заведение и надраться вусмерть.

Я вышел из интернет-кафе, кивнув на прощание Вилли, который был занят отправкой анонимных пакостных писем Биллу Гейтсу. Я плотно закрыл за собой дверь, а затем небрежно оглядел боковую улицу, чтобы убедиться, что поблизости никого нет. Тем временем день переходил в вечер, тени становились всё длиннее и темнее. Боковая улица заканчивалась мрачной кирпичной стеной, покрытой выцветшими граффити. Я встал перед стеной, произнёс определённые слова, и передо мной в кирпичной кладке появилась дверь. Дверь из чистого серебра и без каких-либо следов ручки, с глубоко выгравированными предупреждениями и угрозами на ангельском и демоническом языках. Я положил левую руку на серебро, и дверь передо мной распахнулась. Попробуйте сделать это как-нибудь, когда вашего имени не будет в списке одобренных гостей, и дверь сразу откусит вам руку; Но больше всего в клубе: “Wulfshead” мне нравится то, как ревностно они охраняют свою конфиденциальность и конфиденциальность своих покровителей. На самом деле клуб находится не в Лондоне; Вы можете войти в него из любого города мира, если вы являетесь действующим членом клуба и знаете текущий: passWords. Я не уверен, что кто-то точно знает, где (или когда) на самом деле находится “Wulfshead”. Это делает его лучшим из всех возможных мест, куда можно отправиться, когда вам нужно уйти от мира и его требований.

Я вошёл в дверь, где меня встретил ослепительный свет, грохот музыки и рёв людей, решивших хорошо провести время, несмотря ни на что. “Wulfshead” весьма современен и высокотехнологичен. Всё неоновое освещение и мебель настолько современная, что в половине случаев невозможно определить её предназначение. Стены представляют собой гигантские плазменные экраны, с чередой драматических кадров со всего мира. Время от времени на них мелькают секреты спален известных и важных людей, тайно записанные, ведь их владельцы имеют доступ к технологиям, в которых они не нуждаются.

Музыка била и гремела, а девушки практически без одежды вышагивали и притопывали на освещенных миниатюрных сценах, танцуя от души, и пот стекал с их извивающихся тел, а басы били сквозь пол.

Клуб, как обычно, был переполнен, до отказа набит самыми интересными людьми, которых только можно было найти. “Волчья Голова” - это место, куда приходят самые странные люди, чтобы расслабиться, выпить и поболтать со своими сверстниками. Членами клуба являются сверхъестественные, сверхэкстремальные, сверхнаучные и все остальные представители сообщества сверхлюдей. Это kosmopolites смесь, включающая в себя хороших и плохих парней, а также всех странных людей между ними. Здесь заключаются сделки, люди и иные совокупляются, и время от времени происходит убийство или превращение, все прекрасно проводят время. Это просто адская атмосфера. По давней традиции клуб является нейтральной территорией, но иногда здесь случаются драки. Просто здесь подходящая атмосфера. Бармен следит за порядком с помощью молотка для мяса, а вышибалы - големы, поэтому их нельзя подкупить или запугать.

Я направился к длинному бару в задней части клуба: сверкающая высокотехнологичная конструкция, которая больше походила на произведение современного искусства, чем на что-то функциональное.

Клуб гордится тем, что в его ассортименте есть всё, у чего есть название; от абсента до человеческой крови и дымящейся азотной кислоты с парами ЛСД. На самом деле выбор настолько широк, что большинство из нас считает, что клуб хранит свои запасы в карманном измерении, соединенном с баром гиперпространственной связью. Хороший совет - избегайте домашних вин, если только вы уже не испражняетесь в искусственный третий желудок. Закуски в баре ужасны, но закуски в баре всегда ужасны…

Я кивал и улыбался старым знакомым и приятелям, прокладывая себе путь сквозь толпу. Они знают меня только как Шамана Бонда; просто ещё одно лицо среди прочих. Никто из них даже не подозревал, что я могу быть Друдом, и я твёрдо решил, что так оно и будет. Мы защищаем мир, но никто никогда не говорил, что мы популярны. Я мановением руки заказал в баре охлаждённую бутылку: “Beck’s” и огляделся вокруг. Слева от меня Шарлатан Джо выступал перед избранной группой, и я подошёл послушать. Джо городской пройдоха и обманщик; двуногая акула в костюме от Армани. Более или менее терпеливо выслушивая его хвастовство и превозношение, я увидел ещё одно знакомое лицо: Янычарка Джейн. Она бодро кивнула мне, когда я присоединился к группе. Её армейская форма была заляпана чёрной кровью, а вблизи от нее пахло дымом и серой.

- Только что с поля боя? - спросил я, повышая голос, чтобы меня было слышно сквозь грохот. - Где вы оказались на этот раз?

Джейн пожала плечами и глотнула виски прямо из бутылки. Она коротко стригла свои чёрные волосы, чтобы никто не мог схватить их во время драки, и если её покрытое шрамами лицо и было когда-то красивым, то это было очень давно. Она была хорошей собутыльницей, пока вы держали её подальше от джина. Джин делал её угрюмой, и тогда её тянуло пострелять в людей.

- Какая-то война демонов, в другом измерении, - сказала она наконец. - Какой-то долбанутый придурок-некромант открыл Адские врата; и прозвучал призыв ко всем достойным наёмникам встать под знамёна… Оплата была хорошей, но я бы всё равно поехала ради драки. Я ненавижу этих грёбаных демонов!

- А кто не ненавидит? - сказал Дух Индиго, великолепный, как всегда, в своей полуночно-синей коже, плаще и маске, потягивая коктейль “Манхэттен” с нарочито оттопыренным мизинцем. - Проклятые твари хуже тараканов.

Я поднял за него короткий тост своей бутылкой. - Рад снова видеть тебя, Индиго. Как идёт война с преступностью? Прикончил каких-нибудь интересных суперзлодеев за последнее время?

- Обычная мразь, дорогой мальчик. В них нет ничего такого, что не вылечили бы две пули в голову. Должен сказать, что нынешняя порода Дьявольских вдохновителей и смертоносных извергов - весьма разочаровывает… Никакого стиля, понимаете ли, или чувства такта. Иногда едва ли стоит переоблачаться в этот наряд. Неужели злодею так сложно хотя бы надеть маску домино в своём тайном логове? Шарлатан Джо забросил свою историю, поскольку его никто не слушал, и угрюмо потягивал портвейн с лимоном.

Рядом с ним Голубой Фей был злым как старый пердун, он сокрушался о наступлении среднего возраста и стонал, что его палочка работает не так хорошо, как раньше…

- Итак, - сказал я, достаточно громко, чтобы заглушить Голубого Фей-ри, - какие последние сплетни, народ? Всегда есть кто-то, кто пытается захватить мир, взорвать его или сделать его лучше; все одинаково опасны и тревожны.

- Доктор Делириум опять затеял что-то мерзкое, - сказал Дух Индиго. Странствует в глубинах джунглей Амазонки. Думает, что он такой крутой только потому, что у него есть своя частная армия. Единственная причина, по которой у него есть армия, - это то, что это наследство его дяди.

- Точно, - сказала Янычарка Джейн, жестикулируя бутылкой виски. - Никогда не доверяйте рядовым солдатам. Хорошая форма, но нет настоящего мужества. Никакого огня в штанишках. Если они не могут превзойти вас численностью десять к одному, они не пожелают иметь с вами дел. Несколько лет назад Делириум пытался уговорить меня подписать с ним контракт, но я, конечно отказалась. Плата, которую он мне предложил, была очень низкая.

- Делириум, - прокомментировал Шарлатан Джо. - Случаем это не тот, кто коллекционирует новые эпидемии, а затем угрожает напустить их на цивилизованный мир, если ему не заплатят?

- Тот самый, - ответил я. - Всегда хочет, чтобы с ним расплачивались редкими почтовыми марками. Думаю, коллекционер всегда остаётся коллекционером.

- Ходят слухи, что один из Древних медленно пробуждается от своего долгого сна под полярным кругом, - сказал Шарлатан Джо. - И именно поэтому полярные льды тают гораздо быстрее, чем должны.

Янычарка Джейн громко фыркнула. - Каждый раз, когда погода ненадолго становится капризной, кто-то думает, что Старички возвращаются. Этого не случится. Они так долго спали, что вы не смогли бы разбудить ни одного, даже если бы засунули ему в зад ядерную бомбу и взорвали её.

- Я слышал, что проблема троллей в туннелях метро усугубляется, - сказал Дух Индиго.

- Отвратительные существа; только зубы, голод и никаких манер. Говорят, что они могут быть на грани того, чтобы снова начать роиться.

Янычарка Джейн просветлела. - Во время выбраковки всегда можно хорошо заработать. Я свяжусь со своим агентом и узнаю, не нанимают ли кого-нибудь. Лучше бы город не отдавал его снова на тендере группе “42”; эти ублюдки всегда хотят видеть головы как доказательство того, что дело сделано. В прошлый раз я вышла из метро, как Санта-Клаус, с мешком, полным конфеток.

- Привезли несколько новых видео, если кому-то из вас интересно, - сказал Шарлатан Джо. - Я знаю одного парня, который знает одного парня, который утверждает, что его телевизор принимает передачи из будущего. Он продаёт лучшие сборники на VHS, DVD и 16K, и я могу получить некоторые из них по весьма разумной цене…

- Не советую, - сказал я. - Я видел эти записи. Ничего, кроме кучки парней в странной одежде, держащих свои задницы перед камерой и многозначительно хихикающих. Технологии идут… в топку.

Так что мы пили, говорили, пили ещё, и вечер прошёл достаточно приятно. Шарлатан Джо воспринял всё это спокойно, так как всё ещё находился в восторге от своей последней дразнилки. Янычарка Джейн пыталась поболтать с парнем в кольчуге и выстрелила ему в задницу, когда он повернулся к ней спиной. Дух Индиго предложил показать мне свою тайную пещеру, но я вежливо отказался. Голубой Фей-ри потерял сознание и храпел на полу у наших ног.

- Не наступай на него, - мудро посоветовал Шарлатан Джо, - А то дождь будет идти сорок дней и сорок ночей.

В какой-то момент разговор зашёл о недавних встречах с печально известной семьёй Друд, с их золотыми агентами, я замолчал и стал слушать.

Никогда не знаешь, когда можно узнать что-то полезное. Мою семью постоянно видят за работой, большинство из свидетелей апокрифичны, или выдают желаемое за действительное. Если агент Друдов сделал свою работу правильно, никто, кроме цели, не должен даже знать о его присутствии. Но мы нечто вроде кругов на полях или болезней скота; нас обвиняют во всех грехах, которые не имеют к нам никакого отношения. В настоящее время в поле зрения попали акции в Москве, Лас-Вегасе и Венеции. Последнее было особенно неприятно; Никто, похоже, точно не знает, что произошло, но в городе несколько часов после этого вылавливал тела из каналов. Я сделал мысленную заметку проверить это, хотя по нашим меркам всё это звучит слишком слякотно. Мою семью много хвалят (или порицают) приписывая нам, то, чего мы на самом деле не совершали, но мы никогда ничего не подтверждаем и не отрицаем. Достаточно того, что мир защищён; им не обязательно иметь представление о семейном бизнесе. Кроме того, это идёт на пользу репутации.

В “Волчьей Голове” обычно хорошая компания, но в каждой толпе всегда найдётся один… Крупная фигура внезапно нависла над нами, размахивая пинтой светлого пива и настаивая на том, чтобы присоединиться к нашему разговору. Его рост составлял семь футов, как высоту так и в ширину.., на нём была потрёпанная безразмерная байкерская куртка и потёртые кожаные брюки. Это, как оказалось, был личный телохранитель, одной из звёзд. Новичок в “Волчьей Голове”, молодой, сильный и достаточно глупый, чтобы поверить, что правила клуба на него не распространяются. Он, очевидно, был Хайдом, использующим дистилляцию Доктора. Старая формула Джекила. Препарат достаточно мощный, чтобы держать его в форме - большим и брутальным, и в то же время достаточно разбавленный, чтобы он мог сохранять контроль. Он просто убеждал нас в прямом смысле этого слова, настаивая на рассказе о своей новой работе в качестве телохранителя важной Голливудской актрисы. Которая, если верить Бойду, не могла сделать абсолютно ничего без его присмотра. Он также делал грубые намёки на то, что снимет пробу с её знаменитого тела; во вне служебное время.

- Правда? - сказал Дух Индиго. - Я всегда думал, что она подружка Дороти.

- Не знаю, зашёл ли бы я так далеко, - сказал я. - Она бы могла помочь ей своими руками…

Бойд посмотрел на меня. - Это просто бульварный мусор. Сплетни и злоба. Она настоящая женщина, кому как не мне это знать. Верно? Он поочерёдно оглядел всех нас, но, видимо, я выглядел недостаточно убедительно, потому что Бойд решил, что ему нужно немного надавить на меня, чтобы показать, что ему нельзя противоречить. Он сильно ткнул меня в грудь большим пальцем, и я задумчиво посмотрел на него, когда он повысил на меня голос. Он был в два раза крупнее меня, причём большую часть его массы составляли мышцы. Я мог бы легко справиться с ним, если бы вооружился, но я не мог этого сделать. Строгое семейное правило: броня должна использоваться только для семейного бизнеса. Что ещё важнее, доспех выдал бы всем, что я Друд, и тогда я уже никогда не смог бы сюда вернуться. Мне нравилось быть просто Шаманом Бондом, и я не собирался от этого отказываться. Бармен уже бросал многозначительные взгляды в нашу сторону, готовясь вмешаться, и я действительно подумывал о том, чтобы позволить ему разобраться с этим. Примерно секунду или две. Но я потратил большую часть своей жизни на то, чтобы научиться хорошо сражаться совсем не для того, чтобы я мог позволить простому Хайду помыкать мной. Кроме того, если я позволю этому сойти с рук, я никогда больше не смогу спокойно пить здесь. Даже у странных и неизлечимо тронутых есть своя иерархия. Тем не менее, учитывая, что Бойд был Хайдом и более чем в два раза массивнее меня, я не собирался драться честно. Поэтому я выдержал его взгляд, спокойно достал из кармана портативную дверь, активировал её и аккуратно подстелил дверь под ноги Хайда.

Бойд успел лишь бросить испуганный взгляд, прежде чем провалился через новое отверстие в подвалы под клубом. Он приземлился с удовлетворительно громким треском, за которым последовала серия низких стонов. Я скатал переносную дверь и пол вернулся обратно, запечатав Бойда в подвалах, пока кто-нибудь не удосужится спуститься и спасти его.

Бармен кивнул в знак благодарности, радуясь, что ему не пришлось вмешиваться, а наблюдающая толпа зааплодировала мне. Мы с Янычаром Джейн дали друг другу пять, а Шарлатан Джо задумчиво посмотрел на меня.

- Где ты раздобыл это запрещённое устройство, эту портативную дверь, Шаман?

- Отыскал на eBay, - сказал я.

Время прошло приятно, и к раннему утру я дрейфовал в пьяной дымке и болтал с хихикающим секс-дроидом, который прибыл из двадцать третьего века, чтобы провести исследование для своей диссертации о странных сексуальных заморочках богатых и знаменитых. Она была высокой, пышногрудой и на сто процентов искусственной, в классическом коротком чёрном платье с достаточно высоким разрезом сзади, чтобы продемонстрировать штрих-код и уведомление об авторских правах, нанесённое на её великолепную левую ягодицу. Её рассыпающиеся стальные волосы были полны искр статического электричества, глаза были серебряными, а пахло от неё чистым мускусом. Она работала на атомном топливном элементе, который находился в её подбрюшье, что немного смущало, но опять же - никто не совершенен.

- Итак, что привело вас в “Волчью Голову”? - спросил я.

- Просто отыгрываю туриста, - сказала она с такой широкой улыбкой, что даже Джулия Робертс не смогла бы с ней сравниться. - У меня появилось гораздо больше свободного времени с тех пор, как мы наконец-то объединились в профсоюз. Давайте поприветствуем профсоюзных роботов Rossum’s!

- Долой начальство! - торжественно провозгласил я. - Работа - это проклятие пьющих классов.

- О, я люблю свою работу, - сказала она, хлопая своими большими ресницами. - Потребовался не один мужчина, чтобы изменить моё имя на Кремниевую Лилию.

И в этот момент зазвонил мой мобильный телефон. Я не обрадовался. Единственные люди, у которых есть этот номер, - члены моей семьи, и я не должен был услышать о них вскоре после выполненного задания. Это должна была быть некая плохая новость, и определённо больше для меня, чем для них.

Люди вокруг меня смотрели на телефон в моей руке и бросали на меня многозначительные взгляды; вы должны выключить все устройства связи, прежде чем войти в “Волчью Голову”. Я и не думал об этом, потому что семья так редко беспокоит меня, в свободное время. Я слабо улыбнулся, виновато пожал плечами, быстро поцеловал руку секс-дроида и удалился в более или менее укромный уголок, чтобы ответить на звонок.

- Мне казалось, я просил вас никогда не звонить мне сюда.., - холодно сказал я.

- Возвращайтесь домой, - сказал незнакомый голос. - Возвращайтесь домой. Вы нужны для личного брифинга по срочному заданию. И на этом всё. Телефон отключился, и я медленно убрал его, мои мысли неслись вскачь. Ещё одно задание, уже? Это было неслыханно. Мне было гарантировано не менее недели между командировками. Когда слишком много полевой работы, вы быстро выгораете. Семья знает об этом. И почему я должен был отправиться домой, чтобы меня проинструктировали? Обычно они присылают мне краткое описание моей миссии и всё оборудование, которое может мне понадобиться, через кротовую нору, которую я регулярно меняю. После я просто иду и делаю всё что нужно, и изо всех сил стараюсь не умереть в процессе. После этого я отчитываюсь перед Пенни, а потом залегаю на дно, пока не понадоблюсь снова. Мы с семьёй держим цивилизованную дистанцию, и это мне нравится.

Я нахмурился и выпил то, что осталось от моего напитка. Телефонный звонок заставил меня снова протрезветь. Мне очень не хотелось возвращаться домой. Возвращаться в Холл, родовое поместье многочисленной семьи Друд. Я не видел это место уже десять лет. Я уехал сразу после своего восемнадцатилетия, к нашему общему облегчению, и семья присылала мне регулярную и (довольно) щедрую стипендию, гарантированную до тех пор, пока я продолжал полевую работу. Если бы я когда-нибудь решил отказаться от карьеры агента, я мог бы либо вернуться домой, либо быть выслеженным и убитым как опасный изгой. Это было понятно. Они разрешили мне ходить на коротком поводке, но это было всё. Я был Друдом. Я покинул дом, потому что бремя семейных обязательств, её истории показалось мне более чем удушающим, а они отпустили меня, потому что моё отношение к ним их задевало. ( заноза в… ) Все эти годы я был занят, принимая задание за заданием, только чтобы избежать необходимости возвращаться домой и подчиняться семейной власти и дисциплине. Мне нравилась иллюзия того, что я сам себе хозяин. Но когда звонок от семьи, вы отвечаете, если заботитесь о собственном благе… Я снова возвращаюсь домой, чёрт бы его побрал.

Утром. Сегодняшняя ночь принадлежит Кремневой Лили…

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

Дом Там, Где Сердце

Солнце взошло только через час или около того, когда я наконец покинул свою уютную квартирку, расположенную на закрытой территории в одном из лучших районов Найтсбриджа. Еженедельная аренда этого места стоила больше, чем семья присылала мне ежегодно, но однажды я оказал хозяину услугу, и теперь он платит за всё. А я в свою очередь молчу о том, что именно делала суккуб в той квартире до того, как я изгнал её. (Скажем так, мне пришлось сжечь кровать и вымыть стены смесью святой воды и лизола).

На светлеющем небе всё ещё виднелись багровые полосы, птицы пели во весь голос, шумные твари, и день был пронзительно свеж, от предвкушения грядущих событий. Обычно я не люблю утро, но эта ночь была действительно превосходна, благодаря Кремниевой Лили. Под треск разряжающихся тахионов она исчезла из моей постели около часа назад, оставив мне воспоминание о подмигивании, улыбке и запахе её душистого пота на моих простынях. Чёрт побери, они знают, как жить в двадцать третьем веке… Я сделал несколько глубоких вдохов свежего утреннего воздуха, резко зевнул и рассеянно отряхнул свои синие джинсы, белую рубашку и потрёпанную чёрную кожаную куртку. Достаточно хорош для семьи. Обычно я не думаю о том, чтобы вставать в то же время, что и все остальные, как человеку которому нужно зарабатывать на жизнь, но мне предстоял долгий день. Я открыл гараж под своей квартирой одним словом и жестом, и вывел машину на мощёный двор. Я завёл двигатель, и он бодро взревел, и мне пришлось ухмыльнуться, когда я подумал о головах, отрывающихся от подушек в квартирах по всей площади. Если мне приходится рано вставать, то и всем приходится рано вставать!

Я пронёсся по почти пустым улицам Лондона, игнорируя красные огни и ограничения скорости и удивляясь множеству свободных - бесплатных парковочных мест. Лондон после рассвета - это совсем другое место. Несколько завсегдатаев вечеринок всё ещё ковыляли домой, сжимая в руках опустевшие бутылки из-под шампанского и находили опору… - случайные дорожные конусы, и я весело махал им, проезжая мимо. Мы, сумеречные люди, должны держаться вместе.

Я вёл свой спортивный автомобиль Hirondel, модель с откидным верхом светло-синего цвета, опустив верх, и ветер ласково трепал мои волосы, когда я выезжал из Лондона и направлялся в юго-западную сельскую местность, направляясь домой, чтобы встретиться с семьей. Я почти не спал и лишь наспех позавтракал молочными хлопьями и подгоревшими тостами, но нет ничего лучше ночи прекрасного секса, чтобы избавиться от похмелья. Я ехал по шоссе M4, через луга, открытые поля и возделанную сельскую местность и наслаждался поездкой. Я с вожделением подпевал Greatest Hits группы Eurythmics, CD в плеере крутился, исполняя гармонии, которые я не мог взять. У этой Энни Леннокс убийственный вокальный диапазон! Hirondel - это модель 1930-х годов, прекрасно отреставрированная, но она также имеет множество современных дополнений и некоторые необычные опции, любезно предоставленные семейным Оружейником. Он твёрдо верит в то, что каждый член семьи должен быть всегда готов к нападению врага. Он также верит в то, что нужно принимать превентивные меры, до того, как у них появится шанс сделать это с вами. В результате его талантливой работы камеры контроля скорости меня не видят, мой номерной знак - Corps Diplomatique, так что копы меня не беспокоят, а любая машина, совершившая ошибку, подъехав слишком близко, может внезапно столкнуться с серьёзными проблемами с двигателем. Для тех, кто настаивает на том, чтобы приблизиться слишком близко, у меня есть носовая и кормовая скорострельные электронные пушки, огнемёты и генератор ЭМИ. Мне кажется Оружейник насмотрелся шпионских фильмов. Я предпочитаю верить в то, что я двигаюсь как адская летучая мышь и оставляю врагов позади, чтобы они глотали мой выхлоп.

Я свернул с шоссе M4 недалеко от Бристоля, напевая под нос песню Леонарда Коэна: I’m Your Man, и быстро оставил позади главные дороги, направляясь в глубь сельской местности. Я вёл машину по всё более узким дорогам, пока оживлённые трассы не остались далеко позади, а узкие дороги не стали просто грунтовыми дорогами, на которых уже не было ни разметки, ни кошачьих глаз - столбов освещения. Утренний воздух был чистым и бодрящим, наполненным ароматом свежескошенных трав и безошибочным запахом, выдающим присутствие коров: Юго-запад - это молочная страна. Маленькие городки сменялись ещё более маленькими деревнями и хуторами, пока наконец узкая дорога по которой я ехал внезапно не упёрлась в грунтовую колею, глубоко взрытую тяжёлыми сельскохозяйственными машинами. Я ехал дальше, теперь уже медленнее, следуя по извилистой дороге через тёмные и мрачные леса, в общем мраке которых золотые копья солнечного света пробивали себе дорогу, как лучи прожекторов, полные танцующих пылевых мотыльков. Я резко затормозил, чтобы избежать столкновения с барсуком размером со свинью, который перебегал дорогу и у него хватило наглости одарить меня злобным взглядом, прежде чем скрыться в подлеске. Благородные олени с глазами сверкающими в тени, молча наблюдали за мной со стороны.

Я завернул за крутой поворот, и дорога резко оборвалась у высокой каменной стены, утопающей под многовековой порослью ползучего плюща. Любой другой дал бы по тормозам и начал молиться за свою душу, но я просто ехал дальше. Каменная стена угрожающе возвышалась передо мной, ужасающе твёрдая и неумолимая, заполняя всё поле моего зрения, а затем я оказался в ней, и вне её, иллюзия безвредно рассеивалась вокруг меня, касаясь моего лица клочьями призрачной каменной кладки, словно кончиками морозных пальцев. (Для Друда это иллюзия. Для всех остальных это сплошная каменная стена. И если вы врежетесь в неё, не приходите к нам плакать. Так вам и надо, за то, что вы пытались найти нас).

Яркий солнечный свет залил машину, когда я оставил иллюзию позади себя и поехал по длинной гравийной дорожке между двумя длинными рядами вязов и дальше на обширную территорию Холла.

Здесь были идеально уложенные газоны, искусно подстриженные и достаточно длинные, чтобы на них можно было посадить самолёт. Дождеватели разбрасывали свои жидкие дары, наполняя летний воздух влажной дымкой. За лужайками располагались лабиринты живой изгороди и цветочные сады, со вкусом изготовленные декоративные фонтаны в величественном Викторианском стиле, с водой льющейся из классических статуй, и даже наше собственное озеро с плавающими на нём лебедями.

Когда я приблизился к особняку, по ухоженной лужайке пронеслись павлины, возвещая о моём прибытии своими пронзительно хриплыми криками. С одной стороны стоял старый колодец желаний, его красная крыша покоробилась и облупилась. Мы забетонировали его, за чрезмерную дерзость. Крылатые единороги паслись перед соседними конюшнями, вскидывая свои благородные головы в мою сторону; их кожа была настолько идеально белой, что казалось, будто она сияет. Вокруг особняка патрулировали бдительные грифоны, следя за ближайшим будущим, готовые к любой атаке - идеальные стражи и сторожевые псы. К сожалению, они питаются исключительно падалью и любят сначала повозиться с ней, поэтому их никто никогда не гладит и не пускает в дом.

Дом моей семьи всегда был красочным, подобно аду. В водопаде живёт ундина, в старой часовне обитает призрак (хотя моя семья с ним больше не общается), а в нашем саду время от времени появляются феи. Но если вы умны, вы не даёте им спуску. Особняк зловеще маячил, подобно предстоящему визиту к дантисту; возможно это необходимо, но вы просто знаете, что всё закончится слезами. Мои чувства при виде старого дома после столь долгого перерыва были настолько смешанными, что я даже не знал, с чего начать. Куда бы я ни посмотрел, знакомые достопримечательности бросались в глаза, вызывая ностальгию по прошлым временам, когда мир казался намного проще. Здесь прошло моё детство, годы моего становления. Я вспомнил, как плыл по озеру в лодке, сделанной из паутины и запечатывающих заклинаний, под голубым небом и ярким солнцем, которые встречаются только в воспоминаниях о ранних детских годах и лете. Я вспомнил, как в четыре года гонялся за павлинами на своих коротких толстых ножках и плакал, потому что не мог их поймать. Я помнил, как танцевал на крыше в волшебных сапогах фейри, летал на единорогах, и как… как я просто лежал на траве с хорошей книгой и просто дремал бесконечными летними днями…

Я также помнил бесконечные уроки в переполненных школьных классах, бесконечную суровую дисциплину и холодную вежливость, молчаливое угрюмое сопротивление моих подростковых лет, когда я упрямо сопротивлялся диктату, руководству, лепке, их опеке. Бесконечные споры со всё более старшими членами семьи о том, как должна проходить моя жизнь, и ужасное чувство, что я раздавлен и ограничен их жесткими ожиданиями того, кем и чем должен быть Друд. Моя потребность быть самим собой в семье, где подобного никогда не допускалось. В конце концов я не столько ушёл, сколько сбежал, и, к чести Матриарха, она отпустила меня. Я помнил побои, сердитые громкие голоса и, что ещё хуже, режущие холодные слова разочарования. Отказ от угощений, привилегий и привязанности, пока я не научился обходиться без них, просто назло семье. Я научился быть самодостаточным на своём горьком опыте. Закаляя меч, вы отбиваете шлак от стали, и я стал предельно твёрдым.

Теперь меня вызвали обратно, без объяснений и предупреждений, и холодный узел тревоги и паранойи закручивался в моём животе. Ничего хорошего из этого не могло получиться. Во всяком случае, ничего хорошего для меня. Часть меня хотела просто остановить машину, развернуть её и выехать обратно. Просто ехать и ехать, уехать из Англии, затеряться в тёмных уголках мира и забыть, что я когда-то был Друдом. Но я не мог этого сделать. Семья не забудет. Они объявят меня изгоем, отступником, угрозой безопасности и не остановятся, пока не выследят меня. Кроме того, даже после всех споров и разногласий я всё равно верил в то, за что выступала семья. Я всё ещё верил в то, что нужно бороться за правое дело.

Я направил машину по длинному крутому повороту, и дом выплыл передо мной и стал доминировать над сценой. Огромный, разросшийся старинный особняк был построен во времена Тюдоров, но за прошедшие столетия его значительно перестроили. Центральное здание попрежнему имело традиционный чёрно-белый дощатый фасад, с большими окнами из свинцового стекла и выступающей двускатной крышей; его окружали четыре больших крыла, массивных и внушительных в старом стиле эпохи Регентства, в которых размещалось около пятнадцати сотен спален, все в настоящее время заняты нашей родней. Здесь каждый - Друд. Крыша поднималась и опускалась, подобно морю серой черепицы, в комплекте с фронтонами, горгульями и декоративными водосточными желобами. Не забывая об обсерватории, взлётно-посадочной площадке и огромном полотне антенн и приёмников, это могло бы шокировать даже гремлина.

В особняке моей семьи много комнат, и в них найдется место для каждого. До тех пор, пока вы подчиняетесь. Особняк в плане отопления подобен прожорливой свинье, зимой в нём адски сквозит, но семья не верит в центральное отопление, потому что считает, что оно делает нас мягкотелыми.

Я вырос с мыслью, что носить длинное бельё полгода - это нормально. А в самых тайных комнатах особняка моя семья определяет судьбу мира. Семь дней в неделю и без выходных за всё хорошее…

Конечно, это не первый дом моей семьи. Друды были древней семьёй ещё во времена Тюдоров. Поэтому, по мере того, как возрастало наше влияние и престиж, мы развивались и становились всё более могущественными. Но к этому времени особняк уже так долго был нашим домом и центром деятельности, что трудно представить нас в другом месте. Вы не найдёте особняк ни на одной официальной карте, как и маршруты, ведущие к нему.

Я чувствовал, как многочисленные слои научных и магических защит отодвигаются в сторону, чтобы пропустить меня, когда я вёл машину по длинной, посыпанной гравием дороге, завесы то опускалась то поднималась передо мной, отдергивались, а затем снова наглухо смыкались позади меня. Кто-то наблюдал за мной с того момента, как я преодолел каменную стену, и ещё какое-то время. В какой-то момент из газонов поднялись роботы-пулемёты, чтобы проследить за моей машиной, но потом нехотя снова ушли в землю. Это была новинка. Но, конечно же, всегда есть защита, которую вы не сможете увидеть или почувствовать, та, что выбьет вас из колеи. Любой, кто придёт сюда за нами, незваным, рискует погибнуть, и для этого есть многочисленные средства, каждое из которых мучительнее предыдущего. Семья всегда весьма серьёзно относилась к своей частной жизни. Когда вы защищаете и оберегаете мир так долго, как это делаем мы, у вас обязательно появятся серьёзные враги.

Холл и его обширная территория окружены и пронизаны слоями защитных средств, включая целую кучу чучел. Мы создаём их из бывших врагов. Если вы будете слушать на нужной сверхъестественной частоте, вы сможете услышать их крики. Не связывайтесь с Друдами. Мы принимаем это близко к сердцу… Мы разозлимся и отмудохаем вас!

Я с шумом остановил Hirondel прямо перед входной дверью, в вихре - брызгах взбитого гравия, и припарковался прямо там, просто потому что знал, что не должен был этого делать. Я выключил двигатель, а затем некоторое время сидел, глядя в пустоту и постукивая кончиками пальцев по рулю, слушая крики павлинов и медленное тиканье остывающего двигателя. Я не хотел этого делать.

Я не покидал Hirondel, оттягивая момент, когда мне придётся войти в свой старый дом и вернуться в холодные, чуждые объятия моей семьи. Однако, рано или поздно вам придётся войти в приёмную дантиста и просто покончить с этим… Я захлопнул дверь машины, насладился эхом, а затем запер её. Не потому, что это было необходимо, и уж точно не потому, что это помешало бы тому, кого они наверняка пошлют, переместить её. Я просто хотел дать всем понять, что никому здесь не доверяю. Особняк возвышался передо мной, как окаменевшая приливная волна. Вблизи он выглядел ещё больше, чем я помнил, более угрожающим. Я чувствовал, как его масса, его веками накопленные обязательства и ответственность, пытаются поглотить меня, подобно чёрной дыре, но у парадной двери я замешкался.

Я должен был сразу войти и предстать перед Матриархом, как того требовали обычаи и традиции, но я никогда не любил делать то, что должно… И поскольку я всё ещё был более чем раздражён и обижен тем, что меня так неожиданно вызвали обратно, я решил, что Матриарх может подождать, пока я немного прогуляюсь.

Я повернулся спиной к входной двери, беззаботно напевая, и прошёлся мимо многочисленных арочных и витражных окон в передней части дома. Я чувствовал их присутствие, как давление множества наблюдающих глаз, поэтому я решительно смотрел прямо перед собой. Гравий громко хрустел под ногами, когда я направился мимо восточного крыла, обогнул угол и впервые улыбнулся, увидев старую семейную часовню.

Она была чётко отделена от остальных зданий и скрыта от посторонних глаз - приземистое каменное здание с крестообразными окнами. Она выглядела как Саксонская, но на самом деле была причудой восемнадцатого века. Теперь у семьи есть своя часовня внутри Холла, приятная, спокойная и милостиво многоконфессиональная, а старое здание было оставлено гнить. В настоящее время его занимает призрак семьи, Джейкоб Друд, - старый, закоренелый и сварливый козёл. Он мой пра-пра-прадед, я думаю. Генеалогия никогда не была моей сильной стороной. В целом, моя семья не поощряет пребывание призраков, иначе бы мы погрязли в них. Если кто-то из них всё же возвращается в особняк, потеряв жизнь на фронте, их быстро отправляют в Загробный мир. Семья смотрит строго вперёд, она не оглядывается назад, и в Холле просто нет места для сентиментальности. Джейкобу позволили задержаться в часовне по каким-то техническим причинам, которые я никогда не понимал, в основном потому, что те немногие люди, которые знают, просто слишком смущены, чтобы говорить об этом. У всех семей есть странный скелет в шкафу, и у нас есть Джейкоб. Семья демонстративно не общается с ним в течение многих лет, и ему всё равно. В основном он просто сидит в своём призрачном нижнем белье, просматривая воспоминания о старых телевизионных шоу на телевизоре без начинки. Время от времени он призрачно следит за тем, чем занимается семья, просто потому, что знает, что не должен этого делать.

Мы с Джейкобом всегда прекрасно ладили. Мне было восемь лет, когда я открыл его для себя. Кузен Джордж бросил мне вызов - заглянуть в окно запретной часовни, а я никогда не мог устоять перед вызовом. Меня поймали (разумеется), наказали (разумеется) и сказали, что часовня и её обитатель строго по запретом. После этого я едва дождался встречи с ним. Я просто знал, что мы будем родственными душами. Поэтому я улизнул той ночью и фактически устроил засаду старому призраку в его же логове. Он предпринял несколько неловких попыток отпугнуть меня, но его сердце не лежало к этому. Он долго ждал, когда в семье появится ещё одна чёрная овца вроде него. Мы быстро прониклись взаимной симпатией, и после этого никто не мог разлучить нас. Семья попыталась, но Джейкоб вышел из часовни и направился прямо в личные покои Матриарха, и что бы там ни было сказано, после этого мы двое были предоставлены сами себе. Джейкоб был, пожалуй, единственным настоящим другом, который у меня был в то время; и конечно, единственным, кому я мог доверять.

Он поддерживал меня во всех моих ранних бунтарствах и был единственным, кто всегда был на моей стороне. Именно он сказал мне убираться, при первой же возможности. Он принял меня; сказал, что я напоминаю ему его самого в подростковом возрасте. Что на самом деле было довольно тревожно.

Часовня выглядела такой же приземистой и уродливой, как и всегда: нетёсаные камни, скрытые под густым плющом, который угрожающе зашевелился и закрутился, когда я подошёл к открытой входной двери, - часть системы раннего предупреждения Джейкоба. Я погладил плющ и ласково с ним поговорил, и он снова расслабился, когда узнал мой голос и вспомнил. Дверь, как всегда, была полуоткрыта, и я уперся в неё плечом. Тяжёлое дерево громко заскрежетало по голому каменному полу, подняв облако пыли. Я несколько раз кашлянул, чихнул и заглянул во мрак. Ничего не изменилось. Скамьи всё ещё были сложены у дальней стены, дабы освободить место для огромного чёрного кожаного откидного кресла Джейкоба, а рядом с ним стоял старомодный холодильник, который почему-то всегда был полон неземной выпивки. Перед креслом стоял массивный старый телевизор, на котором были навалены настоящие кроличьи уши в качестве приёмников - усилители. Джейкоб не оглянулся, когда я подошёл. Он безвольно развалился в своём огромном кресле, серая истончённая фигура, которая то появлялась, то исчезала, когда его концентрация ослабевала. Он выглядел старше смерти, его лицо было покрыто множеством морщин, костлявый череп украшали лишь несколько длинных прядей волос.

В настоящее время он был одет в выцветшие шорты-бермуды и футболку с надписью: ” Мы тоже делаем ЭТО…”

Он допил остатки пива и выбросил банку; она исчезла, не успев коснуться пола. Джейкоб резко махнул в мою сторону серой рукой, оставляя в воздухе тонкие эктоплазменные следы.

- Заходи, Эдди, заходи! И закрой за собой дверь. Эти сквозняки разрушают мои старые кости.

Я стоял рядом с его креслом, сложив руки на груди. - И что это за кости, ты, отвратительный старый ревенант?

Он хмуро посмотрел на меня из-под кустистых белых бровей. - Когда станешь таким же древним, как я, парень, тоже будешь страдать от болей и болячек. Это нелегко, быть таким старым. Или все бы этим грешили.

- Как у тебя может что-то болеть? Ты мёртв. У тебя больше нет настоящего тела.

- Правильно! Глумитесь! Если я мёртв, это не значит, что у меня нет чувств. То, как семья обращается со мной в эти дни, заставляет меня ворочаться в могиле.

- Ты был кремирован, Джейкоб.

- Ладно, в урне! - Он выключил свой призрачный телевизор, щёлкнув пальцами, и наконец повернулся, чтобы улыбнуться мне.

- Чёрт, как хорошо, что ты вернулся, парень. Ни у кого из нынешнего поколения не хватает духу войти и поговорить со мной. Как давно это было, Эдди? Я сбился со счёта…

- Прошло десять лет, - ответил я.

Он медленно кивнул. - Ты здорово возмужал, парень. Хорошее снаряжение, пофигизм, и ты выглядишь так, будто можешь постоять за себя. Я не зря тебя учил. Но какого чёрта ты здесь делаешь, Эдди? Ты сделал то, что не смог сделать даже я; ты сбежал.

- Семья вызвала меня домой, - ответил я, изо всех сил стараясь, чтобы мой голос звучал легко и беззаботно. - Я надеялся, что ты знаешь, почему.

Джейкоб фыркнул и откинулся на пологую спинку своего кресла. В его руке появилась призрачная трубка; он задумчиво присосался к мундштуку и выпустил густые облака эктоплазмы, которые взлетели к затянутому паутиной потолку. - Нет особого смысла спрашивать меня, парень. В последнее время семья держит меня на расстоянии даже больше, чем обычно. Конечно, это не мешает мне следить за ними… Он неприятно усмехнулся.

- Тебе нужны все последние сплетни, Эдди-бой? Ты хочешь знать, у кого кто был, кто опять облажался во время выхода, а кто вернулся обдолбанный и разбил автожир о посадочную площадку, на крыше?

- Расскажите мне всё, - попросил я. - Я думаю, мне нужно знать всё.

Джейкоб взмахнул своей трубкой, и она распалась на дрейфующие потоки эктоплазмы. Он распрямился в своём кресле и устремил на меня пристальный взгляд, его древние глаза пригвоздили меня к месту. - Начнём с того, что в семье появилась новая фракция. Она получила большую поддержку, особенно среди молодежи. По сути, это сводится к стратегии: “Давайте достанем их, пока они не достали нас”. Эта новая фракция громогласно заявляет о достоинствах превентивных ударов и нетерпимости ко всем выявленным плохим парням. “Не беспокойтесь больше о проблемах, когда они возникают; вешайте всё на плохих парней, независимо от того, имеются ли доказательства их вины, или нет…”

- Если мы объявим открытую войну, - медленно произнёс я, - наши враги просто объединятся для защиты от общей угрозы, и мы окажемся в значительном меньшинстве. Мы выживали так долго, только потому, что понимали достоинства принципа: “Разделяй и Властвуй”.

Джейкоб пожал плечами. - Современная молодёжь, нетерпелива… Никакого долгосрочного виденья. Теперь для них главное - здесь и сразу. Я виню MTV и видеоигры. Пока что старшие и мудрые главы семьи сдерживают новую фракцию, но все об этом говорят… Кроме того, твой кузен Уильям нагнетает обстановку, чтобы получить много отличных кадров для документального фильма, который он снимает о семье. Хотя одному Богу известно, кто, по его мнению, это увидит. Может стать большим хитом для всех тех людей, которые смотрят: “Осборнов”… “Познакомьтесь с ДРУДСАМИ”: ещё более неблагополучная семья, только гораздо более опасная…

- Матриарх усилила охрану вокруг поместья. Снова. Ты, вероятно, заметил дополнительные меры, по пути сюда. Но это всё не про меня… Трудно хранить секреты от мёртвых. Мы прирождённые вуайеристы. Давай посмотрим, чем сейчас занимается наш любимый лидер? Он щёлкнул пальцами по пустотелому телевизору, стоящему перед ним, и старый эпизод: “Dark Shadows”, который транслировался с выключенным звуком, сменился впечатляюще чётким изображением Матриарха семьи в её кабинете, беседующей со своим мужем Алистером. Он расхаживал туда-сюда и выглядел явно обеспокоенным, в то время как она сидела в своём кресле с прямой спиной, излучая ледяное спокойствие и достоинство.

- Он скоро будет здесь, - сказал Алистер. - Что мы ему скажем?

- Мы расскажем ему всё, что ему нужно знать, и не более того, - сказала Матриарх. - Это всегда было семейным обычаем.

- Но если он хотя бы заподозрит…

- Ну нет…

- Мы можем сказать ему правду. Алистер перестал вышагивать и посмотрел прямо на Матриарха. - Мы могли бы воззвать к его лучшей натуре. К долгу к своей любимой семье…

Матриарх громко фыркнула. - Не будь дураком. Он слишком опасен. Я решила что нужно делать, и на этом всё. Я всегда понимала, что лучше для семьи. Постой… Кто-то подслушивает! Это ты, Якоб?

Она резко повернулась и уставилась на нас прямо с экрана. Джейкоб быстро сделал жест, и картинка исчезла, сменившись старым эпизодом “Семейки Аддамс”.

- Я же говорил, что она усилила охрану, - сказал Джейкоб. - Как ты думаешь, что это было?

- Я не знаю, - сказал я. - Но мне не нравится, как это звучит.

- Что-то происходит, - мрачно прокомментировал Джейкоб. - То, о чём Матриарх и её драгоценное окружение не хотят, чтобы знали рядовые сотрудники. В воздухе что-то витает… Что-то большое грядёт. Я чувствую это, собирающееся, подобно зарождающейся грозовой туче. И когда это, наконец прорвётся, это будет нечто чудовищное… Совсем недавно было несколько прямых нападений на поместье.

- Подожди, - сказал я. - Нападения? Никто ничего не говорил мне ни о каких нападениях. Какого рода нападения?

- Мощные атаки. - Джейкоб неуютно заёрзал на своём стуле. - Даже я не заметил их приближения, а это на меня совсем не похоже. Конечно, ничего не прорвалось, но сам факт того, что кто-то, или что-то чувствует себя достаточно уверенно, чтобы устраивать прямые атаки, на место где мы живём, говорит о многом. В моё время никто бы не осмелился. Мы бы выследили их, вырвали их души и прибили их к нашим внешним стенам. Но сейчас всё упирается в политику - соглашения, пакты и перемирия. Семья уже не та, что раньше… Я не знаю, почему они позвали тебя обратно, Эдди, но уж точно не для того, чтобы прикрепить медаль к твоей груди. Смотри в оба, парень!

- Всегда, - ответил я. - Я могу что-нибудь сделать для тебя, Джейкоб?

Он смотрел на меня откровенно тревожным взглядом. - Если эта безголовая монашка всё ещё прогуливается по северному крылу.., скажи ей, чтобы она тащила свою эктоплазменную задницу сюда, и я научу её совершенно новому способу декламации…

- Но… у неё нет головы!

- Меня интересует не её голова!

И он ещё удивляется, почему остальные члены семьи не хотят с ним общаться.

Снова оказавшись на ярком солнечном свете, под идеальным голубым небом, с грифонами, бдительно крадущимися по идеальным лужайкам, в то время как бабочки размером с мою ладонь порхали по цветочным садам, мне было трудно поверить, что семье может угрожать реальная опасность. Возможно, я не всегда был счастлив здесь, но я всегда чувствовал себя здесь, в поместье, в безопасности. Сила Друдов зависела от нашего статуса, - от того факта, что никто не мог нас тронуть. Я посмотрел на возвышающийся надо мной Холл, древний и могущественный, наш. Как могло что-то пойти не так в таком идеальном месте, в такой идеальный день? Я вошёл через главный вход, и там, в вестибюле, стоял Сенешаль ожидая встречи со мной. Конечно, он ждал; грифоны наверняка сообщили ему точное время моего прибытия. Сенешаль никогда ничему не удивлялся - такова его работа.

Он чопорно кивнул мне, примерно такого приветствия я и ожидал. В семье Друдов блудного сына всегда ожидала тяжёлая участь.

Сенешаль был облачён в строгий чёрно-белый формальный костюм Викторианского дворецкого, вплоть до жесткого накрахмаленного воротничка, хотя телосложение и манеры у него были как у армейского Сержант-ат-Армса. Я точно знал, что он всегда носит с собой полдюжины единиц оружия скрытого ношения разнообразной убойности. Если Холл когда-нибудь подвергнется атаке и периметр будет нарушен, он станет первой линией обороны и, скорее всего, станет последним, кого увидят нападающие.

У него было лицо словно бы высеченное из камня. Он совсем не выглядел довольным, увидев меня, но, с другой стороны, он никогда ничему не радовался. Ходили слухи, что улыбка противоречит его вере.

- Привет, Дживс, - сказал я, чтобы завести его, потому что мы оба знали, что он гораздо больше, чем просто дворецкий. (В Холле нет слуг как таковых. Мы все служим семье, каждый по-своему. (Или, по крайней мере, такова официальная линия…)

- Доброе утро, Эдвин, - ответил Сенешаль голосом, похожим на звук камнедробилки. - Матриарх ожидает вас.

- Я знаю. - Хотел бы я сказать, что рад снова оказаться дома.

- Действительно, - отреагировал Сержант-ат-Армс. - Хотел бы я сказать, что рад снова видеть тебя, мальчик.

На мгновение мы насмешливо улыбнулись друг другу, формальности были соблюдены, и тогда мы проследовали через тенистый вестибюль и дальше в длинный коридор. Свет струился сквозь сотни витражных окон, наполняя длинный коридор всеми цветами радуги. На старинных картинах - портретах были изображены почтенные члены семьи: Мужчины и женщины Друд, сидящие и стоящие в строгих - формальных позах, в одеждах - костюмах прошлых веков; они взирали на своих потомков суровыми, неподвижными взглядами. Служба и традиции Друд уходят корнями в далёкое прошлое, и никому из нас не позволено забывать об этом.

К тому времени, когда мы дошли до конца коридора, картины уступили место фотографиям. От первых тёмно-коричневых фото-сепий, до аляповатых красок современности, павшие мертвецы с гордостью смотрели на мир, который они создали.

Я остановился, чтобы рассмотреть одну фотографию в серебряной рамке, и Сержант-ат-Армс неохотно остановился рядом со мной. На фотографии были родные лица. Мужчина и женщина стояли вместе, гордо выпрямившись, как и подобает Друдам, но в их улыбках и глазах явно чувствовалась теплота и привязанность. Он был высоким, элегантным и красивым, как и она, и они выглядели как истинные, общепризнанные искатели приключений. Чарльз и Эмили Друд; мой отец и моя мать. Убиты во время семейной миссии в регионе Басков, когда я был ещё совсем маленьким ребёнком. Глядя на них, таких молодых и полных жизни, я понял, что сейчас я старше, чем они были, когда умерли.

Сенешаль молча стоял в шаге от меня, тем самым привлекая моё внимание, поторапливая, но я не позволил себя торопить. Привет, Папа, подумал я. Привет, Мама. Я вернулся. Но я не мог придумать ничего другого, поэтому просто кивнул им и пошёл своей дорогой. В конце концов, Сержант-ат-Армс проводил меня в библиотеку, чтобы я подождал там, пока Матриарх не будет готова принять меня.

Он снова склонил голову, весьма чопорно, и удалился, плотно прикрыв за собой дверь. Глядя на закрытую дверь я скорчил гримасу, и немного расслабился. Идя рядом с Сержант-ат-Армсом, всегда кажется, что вас ведут со стволом прижатым к спине. Я медленно шарил по многочисленным стеллажам и полкам семейной библиотеки, вдыхая старые знакомые запахи кожаных переплётов, бумаги, чернил и пыли. На этих полках, в этих книгах записана истинная история мира. Все секретные сделки и договоры, частные обещания и предательства, все тайные войны, происходящие за кулисами, о которых обычные люди никогда не узнают. Тонкие ходы на невидимой доске в величайшей игре из всех.

Я родился, вырос и получил образование здесь, в Холле, как и все остальные сыновья и дочери Друд, но я был одним из немногих, кто удосужился прочитать хоть одну книгу, не входящую в официальную учебную программу. Я открыл для себя библиотеку, когда мне было десять лет, и после этого меня невозможно было выгнать из неё. Семья учит вас тому, что, по её мнению, мы должны знать, и не более того. С другой стороны, я поглощал книги, как другие поглощают нездоровую пищу, и то, что в семье называли образованием, я стал рассматривать как идеологическую обработку. Я хотел знать всё, как контекст, так и голые факты. И чем больше я читал, тем больше мне хотелось выбраться в реальный мир и увидеть его таким, каким он был на самом деле. Долгое время я не мог понять, почему это было такой проблемой для моих учителей. Меня готовили к борьбе со злом, чтобы я знал, кто настоящие враги человечества и как их победить; поэтому, конечно, чем больше я о них знаю, тем лучше. Когда я оспаривал что-либо, мне всегда говорили, чтобы я просто заткнулся и не маячил, потому что, только те из нас, кто старшие и умнее, могут видеть всю картину в целом. Поэтому я просто продолжал читать, пытаясь тоже это увидеть. Проблема с библиотекой семьи Друд заключается в её бесподобно огромных размерах. Мили и мили стопок и полок занимают весь нижний этаж южного крыла, здесь каждая полка до отказа забита накопленными за века знаниями и мудростью. Книги, что написаны под сенью Солнца, и некоторые из тех, что появились под покровом Тени. Книги написаны на таких заумных диалектах, что человеческие голосовые связки не способны их воспроизвести. Поэтому я читал всё, что мог, в оригинале и бесконечно просил библиотекаря найти переводы тех книг, которые мне были недоступны. Достойный старикан - библиотекарь, с причудами. Он носил кричаще-яркие джемперы, даже летом, и каждые выходные участвовал в мотокроссе. Он внезапно исчез за несколько лет до моего отъезда. Мы так и не узнали, что с ним случилось.

Я бесцельно бродил между стеллажами, легко проводя кончиками пальцев по кожаным корешкам. Мы верим в книги. Компьютерные файлы можно взломать, а бумагу - нет. Единственный способ получить доступ к информации в этой библиотеке - прийти сюда лично. И единственный способ сделать это - стать частью семьи.

- Привет, Эдди. Рад снова тебя видеть.

Я обернулся, уже улыбаясь, потому что знал, кто это, кто это должен быть. Был только один живой член семьи, который был бы рад видеть меня снова. Он выглядел великолепно, как всегда идеально одет, в превосходный - стильный костюм-тройку, который только можно купить за деньги, выглядя во всех отношениях лихим джентльменом-авантюристом, каким он и был.

Дядя Джеймс высокий, смуглый красавец, элегантный и язвительный, в прекрасной форме, для человека под пятьдесят. На его выразительном лице было множество характерных морщин, но его волосы попрежнему оставались чёрными. Приветливая улыбка, широкая и искренняя, но даже наедине со мной в его глазах оставался оттенок укоренившегося ледяного спокойствия. Джеймс всегда был моим любимым родственником. После того, как мои отец и мать были убиты, Джеймс стал для меня самым близким человеком. Он принял угрюмого, молчаливого, потерянного мальчика-интроверта и дал ему повод жить. Он находил вещи, которые пробуждали мой интерес, бросали мне вызов, поощрял моё бунтарство, он дал мне цель, - научиться бороться со всеми злодеями мира, ответственными за сиротство стольких детей. Он вернул меня из собственного мирка, дал мне возможность вновь обрести счастье. Если у меня и был герой, то это был дядя Джеймс. Последний из великих Авантюристов, он отправлялся на достойную войну, как голодающий на пир. У него был самый большой опыт и больше всего успешных миссий, чем у кого-либо из членов семьи. Его прозвище было проклятием на устах нечестивцев, и одно его упоминание было способно прервать разговоры в барах и забегаловках по всему миру. Его называли Серым Лисом, и он олицетворял собой всё, к чему я когда-либо стремился.

Он также был первым, кто посоветовал мне уехать и начать самостоятельную жизнь, пока семейное упорство в соблюдении долга и традиций не подавило мой дух. Я всегда считал, что единственная причина, по которой мне позволили действовать в отдалении, - это то, что дядя Джеймс вступился за меня перед Матриархом. Конечно я не упоминал об этом. Это только смутило бы его.

- Рад снова видеть вас, дядя Джеймс, - сказал я. - Десять лет прошло, а до сих пор, как ни странно, нет даже намёка на седину на висках…

- Праведная жизнь и обильные возлияния, - сказал он небрежно. - Ты раздобрел с тех пор, как я видел тебя в последний раз. Тебе идёт.

- Вы знаете, почему меня сюда вызвали?

- Понятия не имею, Эдди. Сюда я заглядываю только в перерывах между миссиями. Мягкая постель, хорошая еда и шатание по винным погребам, прежде чем меня снова возьмут в оборот. Я только что вернулся, после того, как расквасил доку Delirium нос в джунглях Амазонки, и как только я проведу здесь небольшое исследование, я отправлюсь разбираться с теневеками - “Боксёрами Шанхая”. Ты же знаешь, как это бывает: одно к одному.

- Я так завидую, - сказал я, невольно ухмыляясь. - Вы получаете все самые впечатляющие задания. Мне самому никогда не разрешали даже выезжать из страны.

Он приподнял одну бровь, прикуривая чёрную русскую сигарету от золотой зажигалки с монограммой. - Теперь ты знаешь, почему это так, Эдди. Ты хорошо работаешь. Люди это замечают. Чем больше миссий ты успешно завершишь, тем больше доверия ты заслужишь, тем больше они ослабят поводок.

- Но они никогда не снимут поводок, не так ли? Я никогда не буду свободен от семьи.

- Зачем тебе это нужно? Ты являешься частью самого важного мирового наследия. Джеймс посмотрел мне прямо в глаза, очень серьёзно. - Родиться Друдом - это не только привилегия, но и ответственность. Мы знаем правду о том, как обстоят дела на самом деле, и сражаемся в битвах, которые действительно имеют значение. И если в ответ мы получаем всё самое лучшее, то это потому, что мы это заслужили. И всё, о чём просит семья - это верность.

- С самого рождения мы призваны на войну, которая никогда не закончится, - сказал я, встретив его взгляд. - И большинство из нас погибает, сражаясь на этой войне, вдали от дома и семьи. Некоторые из нас никогда не узнают своих родителей, а некоторые родители никогда не узнают своих детей. Я знаю: служить - большая честь. Но я бы хотел, чтобы интересовались и моим мнением.

И в этот момент прозвучал сигнал общей тревоги, как будто все колокола и сирены в мире сработали одновременно. Мы с Джеймсом синхронно повернулись и побежали обратно через библиотеку. Мы выскочили в коридор и чуть не налетели на Сержанта-ат-Армс, который промчался мимо нас с пистолетом в каждой руке. Джеймс схватил его за плечо, потянул на себя и остановил, со всех сторон сбегались члены семьи.

- Это в Центре! - крикнул Сержант-ат-Армс, вырвался и помчался по коридору, - Это нападение на Святость! Ему не нужно было больше ничего говорить. Мы с Джеймсом уже бежали за ним. Теперь у Джеймса тоже было по пистолету в каждой руке. И всё, что было у меня, это мой игольчатый пистолет.

Не та карта… Я был уверен, что на этот раз замороженной святой воды будет недостаточно. Сердце было источником силы семьи. Накопленная в нём энергия делала возможными всё наше волшебство и сверхнауку, включая живую броню, от которой мы все зависели. Но Святилище, просторная камера, в которой хранится Сердце, была наиболее хорошо защищённой и охраняемой частью Холла. Она должна быть неуязвимой, неприкасаемой. Прямое нападение на Холл было весьма редким явлением; нападение на Сердце было беспрецедентным, немыслимым.

Мы с Джеймсом бежали дальше, преодолевая коридор за коридором, на огромной скорости, мы дышали ровно, чтобы сохранить дыхание, так, как нас учили. Всё больше и больше членов семьи сбегались отовсюду, чтобы присоединиться к нам, мужчины и женщины с шокированными, напряжёнными лицами и всевозможным оружием в руках. Молодые и пожилые, бойцы и исследователи, и даже дежурный персонал; люди, которые никогда не должны были понадобиться, учитывая гарантированную безопасность Холла.

Теперь мы приближались к Святыне в самом центре Холла. Я почувствовал, как волосы у меня на затылке встали дыбом. В воздухе ощущалось давление, присутствие, словно хладная тень места, где происходят плохие вещи. Грядёт что-то Большое, вот что сказал старый Джейкоб. Что-То Большое… Что-То Плохое. И теперь это близко. Предельно близко.

Мы с дядей Джеймсом догнали Сержант-ат-Армса как раз в тот момент, когда он проскочил через огромные двойные двери в Святилище, Сердце было там: огромный алмаз, сияющий как солнце, настолько большой, что заполнил просторную камеру, которую семья построила для его хранения и защиты. Алмаз больше автобуса, миллион граней, пылающих и мерцающих так ярко, что никто из нас не мог вынести прямого взгляда на него. Комната была наполнена его светом, и войти в Святилище было всё равно, что нырнуть в ледяную воду. У нас перехватило дыхание. Встряхнуло саму душу. Сердце пылало потусторонним светом, храня и используя силу, которая делала возможной деятельность нашей семьи. Свет или энергия, наука или магия - даже после стольких веков, что оно было с нами, мы не приблизились к его пониманию. Сердце было окружено мощными защитами. Я почувствовал их тогда, когда входил в Святилище, они бились в мерцающем воздухе. Некоторые члены семьи даже не могли заставить себя войти в комнату. Но всё равно колокола и сирены пронзительно голосили, созывая семью на защиту Сердца, от нападения кого-то или чего-то невероятно могущественного.

Только самый страшный из наших врагов осмелился бы совершить столь дерзкий налёт. Медленно я обошёл вокруг гигантского алмаза, держа одну руку перед глазами, чтобы защититься от подавляющего блеска. Свет, казалось, проникал сквозь мою хрупкую плоть, как рентген. Джеймс был со мной и Сенешалем, и я чувствовал это так же хорошо, как и видел, пока другие члены семьи медленно двигались вокруг сердца, отчаянно ища любые признаки врага. У меня в руке был мой игольчатый пистолет. Я не очень-то верил в него, но от одного его присутствия мне становилось легче. На мне не было брони. Ни на ком из нас не было. Мы всё ещё думали о безопасности Сердца. Нам даже в голову не приходило, что мы можем быть в опасности. Это был Холл, а здесь мы всегда были в безопасности.

Я почувствовал, как что-то приближается с направления, которое я мог ощутить, но не назвать. Это было Присутствие, нечто настолько огромное, чуждое и совершенно иное, что его ужасная природа фактически затмевала, подавляла Сердце. Оно приближалось, всё ближе и ближе, пытаясь материализоваться внутри Святилища, пытаясь пробиться внутрь из какого-то другого измерения.

Казалось, оно приближалось к нам со всех сторон сразу, и само ощущение этого было подобно дерьму, размазанному по моей душе. Как гора личинок, или улыбка - разрез, что оставляет после себя лезвие бритвы самоубийцы. Оно довлело над нами, оно ненавидело нас, просто потому, что мы люди.

Стена из деревянных панелей слева от меня громко скрипела, выпячиваясь внутрь, старое дерево неимоверно растягивалось, вытесняемое невообразимым давлением извне нашей трёхмерной реальности. Пол вспучился в центре, подобно чудовищному нарыву, а потолок выпирал вниз. Теперь все стены кричали, устремляясь внутрь, к Сердцу. Что-то прокладывало себе путь в Святилище, из какого-то высшего или низшего измерения, из какого-то места, что вне нашего постижения. И слой за слоем все многочисленные слои защит, которые семья установила вокруг Сердца, рассыпались и разлетелись, как дешёвые петарды.

Семейные маги находились сейчас в комнате, сгрудившись вокруг Сердца, произнося заклинания и размахивая древними талисманами, пытаясь перестроить защиту. Рядом с ними работали семейные учёные, управляя эзотерическими конструкциями причудливой технологии, некоторые из которых выглядели так, будто их притащили прямо из экспериментальных лабораторий. В воздухе потрескивали всевозможные энергетические поля, но всё равно ужасное присутствие окружало нас, обрушиваясь на нас отовсюду.

И наконец, это прорвалось. Что-то внезапно появилось в комнате рядом с нами; вернее - НИЧТО. В воздухе перед Сердцем висел Absence, Пробел, ужасная Пустота.

Я не мог видеть или слышать это, но я чувствовал это на уровне, не имеющем ничего общего с чувствами. Как будто какая-то ужасно древняя, возможно, даже дочеловеческая часть меня узнала это. Водоворот духа; дыра в самой реальности. Оно пульсировало, как большое, порочное сердце, а затем протягивало руку и просто высасывало плоть из ближайших к нему членов семьи. Мы потеряли дюжину мужчин и женщин в одно мгновение, мясо и кровь отрывались от их костей, целые органы летели по воздуху в Пустоту, чтобы создать тело, придать ему форму в этом мире. Кровавая масса органов и мышц сошлась вместе, плоть сливалась с плотью, создавая тело, форма которого не имела смысла, чтобы вместить и удержать ужасную тварь, которая пробила себе путь извне. Окровавленные, исковерканные кости были разбросаны по полу, вместе с дюжиной золотых Торков. Людей расщепляло и расщепляло, повсюду, даже когда они отступали.

- Броня! - крикнул Джеймс. - Все! Немедленно!

Мы все произнесли Слова, и живая броня облепила нас, золотая и великолепная, закрывая нас от притяжения Пустоты. Впервые я снова почувствовал себя здравомыслящим и человеком, способным ясно мыслить, мой дух больше не был запятнан присутствием того, что было перед нами. Там, где раньше была пустота, появилось новое огромное существо. Оно выглядел так, словно состояло из раковых наростов, словно смертельная болезнь обрела форму. Оно было алым и пурпурным, с выпуклыми тёмными венами, и влажно блестело. Неровные ряды человеческих глаз, не мигая, смотрели из мясной массы, которая могла быть лицом. Оно возвышалось под прогнувшимся потолком, огромное, как десять человек, от его центральной массы исходили какие-то конечности, но его форма, размеры и атрибуты не имели никакого смысла. Я почувствовал, как его внимание переключилось с семьи на Сердце, и я ощутил ужасную эмоцию, в форме, которая могла быть яростью, или голодом, или потребностью в насилии. Оно двигалось к Сердцу, продвигаясь вперёд, как улитка, и свет великого алмаза, казалось, мерцал и уменьшался от близости этого существа.

- Остановите! - крикнул Джеймс. - Не позвольте ему коснуться Сердца!

Сержант-ат-Армс уже открыл огонь из двух стволов.

Джеймс бросился вперёд, с близкого расстояния всаживая пули в кровоточащую фигуру, и я был рядом с ним, стреляя из своего игольчатого пистолета. Все остальные в Святилище открыли огонь по фигуре из всего имеющегося у них оружия, пробиваясь вперёд с пренебрежением к собственной безопасности, чтобы защитить Сердце. Маги проклинали - посылали проклятия, учёные стреляли странными энергиями из странного оружия; и всё это не приносило никакой пользы. Кровавая форма поглощала наши пули и всё остальное с одинаковым безразличием, медленно, но неумолимо приближаясь к Сердцу. Золотые бронированные руки, способные пробить стены или раздробить сталь, били по мясистой массе, а она просто игнорировала нас. Бронированный мужчина вызывающе встал на её пути. Алая форма втянула его в себя и выплюнула с другой стороны. Он слабо бился на полу, крича, как новопроклятый.

Я схватил Джеймса за руку и заставил его посмотреть на меня. - Отзовите их! Они слушаются вас. У меня есть идея! Он посмотрел на меня, а затем отрывисто кивнул и приказал семье разойтись. Мгновенно все отступили. Они доверились Джеймсу там, где почти наверняка не доверились бы мне.

Джеймс выжидающе посмотрел на меня. Я протянул руку сквозь броню на боку, достал из кармана портативную дверь, активировал и швырнул её на путь кровавой фигуры, когда она рванулась вперёд, точно так же, как это было с Хайдом в “Волчьей Голове”. Портативная дверь аккуратно встала на место, несколько раз сверкнула и зашипела, а затем просто замерла на месте, бездействуя. Я использовал её слишком часто. Батарея разрядилась. Джеймс всё ещё смотрел на меня. Я не мог видеть его лица за сверкающей золотой маской, но я мог угадать его выражение. Он доверился мне, а я его подвёл. Я оглянулся на форму. Это было почти у Сердца.

Я крепко задумался, отчаянно оглядывая Святыню в поисках вдохновения, и тут мой взгляд упал на дюжину Торков, валявшихся на полу, оставшихся после того, как с их владельцев содрали плоть, чтобы создать кровавую форму. Я рванулся вперёд, схватил в горсть золотые обручи, поднял свой золотой кулак и ударил Торками прямо в тёмно-жилистый - раковый бок твари. Я протолкнул их глубоко в массу, отпустил Торки, а затем попытался вытащить руку; но она застряла. Ужасный холод, духовный и телесный, пополз по моей руке. Кажется, я закричал. И тут Джеймс оказался рядом со мной, изо всех сил дёргая за мою зажатую руку. На ужасно долгий миг даже наших общих сил не хватило, а затем моя рука вырвалась из кровавого месива, и мы оба отшатнулись назад.

Я прокричал вслух Слова, активирующие живую броню, Слова, которые мы обычно произносим только субвокально, и пять Торков внутри кровавой формы активировались. Все сразу. Внутри раковой массы Торки делали то, на что они были запрограммированы. Они идентифицировали своих владельцев, или в данном случае то, что от них осталось, и заключали их в живую броню. Золотые лепестки вырвались из красно-фиолетовой фигуры и рассекли её на куски. Кровавая масса сопротивлялась, пытаясь сохранить целостность принятой формы, но продвижение Торков было неумолимо. После начала их трансформации никто и ничто не могло остановить их. Кровавая фигура рухнула, и беззвучный вой ярости на мгновение заполнил наши головы, когда тварь Извне отрезало от нашей реальности и она разорвала на ней свою хватку.

На полу перед Сердцем в ужасном противоестественном виде окружённые кусками окровавленного мяса лежали пять золотых доспехов. Я не хотел думать о том, что там, внутри. Гнетущее ощущение вторгающегося Присутствия исчезло. Колокола и сирены смолкли, и благословенная тишина наполнила Святилище. Один за другим все мы снимали броню, золотые формы уступали место мужчинам и женщинам с шокированными, потрясёнными лицами. Джеймс похлопал меня по плечу.

- Молодец, Эдди. Прекрасная идея.

Люди начали медленно выходить из комнаты. Сердце было в безопасности. Все вернулись к своим обычным, повседневным обязанностям. Некоторые были в шоке; некоторым требовалась помощь.

Некоторые были откровенно разгневаны или напуганы, потому что Холл больше не был тем безопасным местом, которым он всегда был раньше. Некоторые плакали из-за потери друзей или близких. Их нельзя было винить. Большинство членов семьи никогда не участвовали в полевых выходах, не участвовали в акциях, не видели крови, страданий и смерти, что является базисом работы и существования Друдов. Сегодня ночью в четырёх крыльях-корпусах будет много снотворного и плохих снов.

Сержант-ат-Армс уже привлёк к работе несколько наиболее жестокосердных душ, и началась расчистка территории. Он даже не посмотрел на меня. Возможно, я только что спас положение, и Сердце, и, может быть, всю семью, но он всё ещё не доверял мне. И никто из остальных не поздравил меня, когда они уходили. Большинство даже не смотрели на меня. Никто из них не хотел, чтобы их видели разговаривающими со мной, не хотели даже подходить слишком близко к человеку, который отвернулся от семейных традиций и ответственности, чтобы моя независимость не повлияла на них. Джеймс специально встал рядом со мной, его рука всё ещё лежала на моём плече. Все уважали Серого Лиса.

Наконец, мы вместе покинули Святилище и вышли в коридор. Вдали от вони пролитой крови, мяса и кишок, старые знакомые запахи дерева, полироли и свежих цветов сразу же оказали своё восстанавливающее действие. Я глубоко вдохнул, и голова прояснилась. Древние, прочные стены, чья долгая история свидетельствует о службе и традициях, в этот раз действительно оказали успокаивающее воздействие.

- Это нападение беспрецедентно, - сказал Джеймс. Пока мы шли, он говорил негромко, но в его голосе всё ещё звучал холодный гнев, который тревожно пробивался на поверхность. - Что-то не только пробилось через защиту особняка и через защиту Сердца, но и убило Друдов! Прямо здесь, в кругу семьи! Это беспрецедентно! Предполагается, что здесь мы в безопасности, защищены от всех угроз и опасностей.

- Такого никогда раньше не случалось? - спросил я. - Я имею в виду, хоть когда-нибудь?

Джеймс долго смотрел на меня, словно решая, насколько он мне доверяет. - Этому предшествовало ещё два нападения на Сердце, - сказал он наконец таким тихим голосом, что мне пришлось напрячься, чтобы расслышать его. - Никто не пострадал, и никто из них не подобрался так близко, но всё же…

- Господи… Неудивительно, что Матриарх занимается укреплением обороны Холла…

Джеймс странно посмотрел на меня. - Откуда ты это знаешь, Эдди?

- Я поговорил со стариной Джейкобом. Он мало что упускает.

- О, да. Конечно. Ты всегда любил этого отвратительного старого негодяя. Ты должен понять, Эдди… Холл был неприкосновенен с тех пор, как мы сюда въехали. Никому ещё не удавалось взломать нашу защиту, не говоря уже о том, чтобы реально угрожать Сердцу. Ответ может быть только один - информатор. Предатель в семье, выдающий секреты нашей защиты.

Я был настолько потрясён, что замер на месте и уставился на него с открытым ртом. В прошлом члены семьи уходили или объявлялись изгоями, но никто из них никогда не становился предателем и не работал информатором, чтобы сдать нас нашим врагам… Это было немыслимо.

- Так вот почему все так демонстративно обходят меня стороной? - сказал я в конце концов. - Поэтому меня призвали обратно?

- Я не знаю, Эдди. Матриарх… Не посвящает меня в свои тайны, как раньше. Так что, оглядывайся, пока ты здесь. Паранойя порождает недоверие. Потому что если семья не сможет выявить предателя среди своих, они могут просто назначить его…

Мы вместе шли дальше, обратно по многочисленным комнатам и коридорам Холла, мимо великолепных произведений искусства, которые мы все просто принимали как должное. Рембрандт. Гои. Шалкен…

Холл заполнен бесценными картинами, скульптурами и драгоценными предметами, подаренными князьями, державами и правительствами на протяжении веков. Они всегда были очень благодарны за всё, что семья делает для них. А потом были оружейные экспозиции, демонстрация военных трофеев, которые мы накопили. Возможно, семья не очень сентиментальна в отношении своего прошлого, но она никогда не выбрасывает ничего полезного.

- Кто-то проверяет нас, - сказал Джеймс через некоторое время. - Проверяет информацию предателя, смотрит, как далеко они смогут зайти, прежде чем мы их остановим. Но кто? “Могильщики”? “Осквернители”? “Призрак Эйдолон”? “Сообщество Мандрагора”? - Он медленно покачал головой. - Их так много, а нас так мало. А потом он улыбнулся мне своей прежней обнадёживающей улыбкой, и снова похлопал меня по плечу. - Пусть приходят. Пусть они все придут. Мы - Друды, мы рождены, чтобы надрать задницу сверхъестественному. Верно?

- Чертовски верно, - сказал я.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Наблюдатель

Когда Сержант-ат-Армс наконец пришёл за мной, мы с дядей Джеймсом стояли перед старой карикатурой Боза, изображавшей старого доброго Джейкоба в расцвете сил, беседующего с Гладстоном и Дизраэли у здания парламента. (Один из этих почитаемых премьер-министров на самом деле был Друдом по материнской линии, но я никак не могу вспомнить, какой именно). Одному Богу известно, что обсуждали эти трое, но, учитывая выражения лиц Дизраэли и Гладстона, Джейкоб почти наверняка рассказывал им одну из своих знаменитых грязных шуток. Джейкоб мог сорвать трусики с монахини с сорока шагов.

Мы с Джеймсом услышали приближение Сержант-ат-Армса, но мы намеренно сконцентрировали наше внимание на произведении искусства, пока Сержант-ат-Армс не был вынужден объявить о своём присутствии несколько недостойным покашливанием…

Мы с Джеймсом неторопливо повернулись и посмотрели на него исподлобья.

- Ну? - протянул Джеймс своим дразняще-снобистским голосом, который он иногда использовал. Было известно, что он затевал драки в баре с полуоборота. На этот раз он даже приподнял бровь.

- Есть ли у вас какая-либо информация о том, как такое ужасное нападение могло произойти, как обошли все наши легендарные системы безопасности, как смогли атаковать Сердце?

Стоит отдать человеку должное; Сержант-ат-Армс лишь бесстрастно смотрел в ответ. - Ведётся расследование нарушения безопасности, сэр.

- Значит, нет. Что-нибудь ещё?

Сержант-ат-Армс бросил на Джеймса многозначительный взгляд, и Джеймс кивнул, понимая, что завел ситуацию настолько далеко, насколько мог. Он отвернулся от Сержант-ат-Армса и тепло улыбнулся мне.

- Впереди меня ждёт новое захватывающее приключение в развратных и шумных закоулках и пабах сказочного Шанхая!

- Я могу лишь глотать слюни, - с чувством отреагировал я. - Я никогда не получаю подобных заданий. Я полагаю, будет всё: отличная выпивка, стервозные женщины и много необоснованного насилия?

- Ну, да, - сказал Джеймс. - Всё то же самое, всё то же самое…

Мы рассмеялись, он сжал мою руку в своей, и он ушел, величественно шагая по галерее в поисках опасности и развлечений, как опытный искатель приключений, каким он и был. Серый Лис всегда был лучшим из нас. Сержант-ат-Армс напомнил мне о своём присутствии очередным внушительным покашливанием, и я неохотно позволил ему провести меня обратно через Холл, чтобы встретиться с Матриархом семьи. Оказалось, что она находится в Командном Пункте, снова решая судьбу мира, поэтому нам пришлось пройти почти через все северное крыло, чтобы добраться до усиленной стальной двери в задней части того, что когда-то было старым бальным залом. Потребовалось три пароля, сканирование сетчатки глаза и не совсем приятный досмотр, прежде чем нам с Сенешалем разрешили даже приблизиться к двери, но в конце концов она открылась, и мы спустились по очень грубо выдолбленной лестнице, в каменной стене, без перил, но с откровенно пугающим беспрепятственным видом в глубины, вместо парапета.

Электрическое освещение было почти болезненно ярким, и уже предприняли дополнительные меры безопасности, так что светящиеся силовые поля и мерцающие мистические экраны раздвигались перед нами, только тогда, когда они верифицировали наши Торки, а затем они плотно смыкались за нами.

Обычные гоблины-охранники были на своих постах, скрючившись в своих каменных нишах: коренастые и уродливые существа с мордами, как у бульдогов, грызущих осу. Они были не намного больше футбольного мяча, с длинными, веретенообразными руками и ногами, но могли стать довольно злобными, когда были расстроены. Однажды я видел, как гоблин охотился на оборотня, а потом поедал его живьем, а такие вещи быстро не забываются.

В ожидании благоприятной возможности проявить свою крайне подлую и злобную натуру, гоблины коротали время за разгадыванием кроссвордов из газеты “Таймс”. Гоблины любят словесные игры. Один из них остановил меня, чтобы спросить слово из четырнадцати букв, обозначающее плохое правительство, с буквой “М” в начале, и очень расстроился, когда я резко ответил: maladministration. Бедняга не понимал, что разгадывает вчерашний кроссворд.

Внизу лестницы нам пришлось приложить ладони к электронному сканеру, прежде чем нас пропустили в большой схрон, где находилась семейный Центр Управления. Сержант-ат-Армс провёл меня внутрь, а затем настоял, чтобы я оставался на месте у двери, пока он пойдёт сообщить Матриарху о моём прибытии. Я скрестил руки на груди, усмехнулся ему вслед, но не стал настаивать. Рядом с дверью на корточках сидела горгона, опустив голову, завернувшись в кожистые крылья, как в окутывающий плащ. Она выглядела так, как будто спала, но я знал, что это не так, хотя несколько её змей в шутку пытались храпеть. Если войти в Центр Управления, не соблюдая точных правил-процедуры, горгона откроет глаза и посмотрит на вас, и тогда семья получит ещё одну удивленную статую для заднего сада.

Центр Управления представляет собой огромную аудиторию, высеченную в монолитной скале. Здесь мы видим всё, или, по крайней мере, всё, что имеет значение. Все четыре стены покрывали самые современные экраны, на которых отображались все страны мира, а маленькие огоньки мигали, указывая на города и другие места, где работали члены семьи. Зелёный свет означал успешно выполненную миссию, синий - определённых лиц, находящихся в семейном списке, а фиолетовый иногда означал крупную ошибку и столь же крупную операцию по её сокрытию. Потенциально проблемные места маркировались жёлтыми огнями, текущие угрозы - красными. В мире было чертовски много жёлтого и красного, и по сравнению с тем, что было десять лет назад, красного было гораздо больше, чем жёлтого.

Проклятье, даже в Литве был красный свет.

Семья сидела длинными рядами, сосредоточившись на своей работе, несмотря на суету вокруг. Десятки провидцев поглаживали хрустальные шары или заглядывали в провидческие бассейны, изучая мировые проблемы издалека и тихонько бормоча свои выводы в гарнитуры связи. Техники работали за своими компьютерами, выводя полезные данные, их пальцы бегали по клавиатурам с невероятной скоростью. Агенты могут работать на передовой, в одиночку, но каждому из нас помогают сотни сотрудников. И не только в Центре Управления. Эксперты по поиску информации постоянно работают в отделе новостей (обычно те, кто работает по восемь часов в этой дыре без окон, называют её Ямой…), просеивая все мировые СМИ и сверяя официальную версию с горой информации, которая ежедневно поступает от нашей всемирной сети шпионов и информаторов.

Семья полагается на этих преданных своему делу исследователей, которые выявляют возникающие проблемы до того, как они выйдут из-под контроля, а также отслеживают определённых людей, которым нравится думать, что они могут бродить по миру, не оставляя следов. Эти исследователи могли бы точно сказать вам, где найти иголку в стоге сена, и довольно точно угадать, в какую сторону она будет направлена. Они знают о мире всё, что только можно знать, кроме того, каково это - жить в нём. Они слишком ценны, чтобы позволить им покинуть Холл. В любой момент времени сотни Друдов работают в горячих точках по всему миру. И работают они в одиночку, потому что агентов на местах нельзя дистанционно контролировать. Их Торки скрывают их от нас, а также от наших врагов. Вот почему только самые доверенные члены семьи могут стать полевыми агентами. И почему меня всегда держат на коротком поводке. Военному отделу приходится ждать, пока полевые агенты сообщают о себе традиционными способами, часто во время передвижения, а затем предоставлять им как можно больше информации и поддержки. Каждого агента поддерживают тысячи исследователей, консультантов, экспертов в более заумных областях науки и магии, а также круглосуточно работающий штат связистов.

Полевые агенты собирают информацию, разряжают обстановку, оперативно действуют в случае необходимости. (Мы предпочитаем спокойно работать, исподтишка, но семья никогда не стеснялась пачкать руки). Однако каждый из нас знает, что именно поддержка людей в Поместье делает нашу работу возможной. Семья возвела удалённое наблюдение во всех его формах в ранг искусства. И поскольку мы всегда рассматривали науку и магию как две стороны одной и той же полезной медали, мы прилагаем все усилия, чтобы оставаться в авангарде всех последних достижений. На самом деле, наши исследовательские лаборатории работают безостановочно, неустанно, ради уверенности, что мы всегда на шаг впереди. Мы создаём оружие и средства защиты от него, о существовании которых большая часть мира ещё даже не мечтает. Мы используем всё, что нам нужно, чтобы хранить мир в безопасности.

Я был удивлён и немного встревожен, увидев множество красных точек; предупреждения об основных угрозах ещё не были сведены к какой-либо конкретной стране, группе или отдельному лицу. И когда я говорю - серьёзная угроза, я имею в виду явную, реальную опасность для мира. Я никогда не думал, что Центр Управления может быть таким оживлённым, с людьми, столпившимися вокруг каждого дисплея, каждого компьютера, каждого заваленного бумагами стола.

Слышался общий шёпот, журчание голосов, как будто люди находились в церкви. (Громкая речь не приветствуется; она порождает волнение.) Посыльные постоянно вбегали и выбегали, доставляя записи, отчёты и жизненно важные новости. И чайники. В семье принято пить чай. С пирожными с начинкой.

Никто даже не взглянул в мою сторону.

Матриарх сидела за головным - командным столом, с жесткой спиной и спокойным вниманием, как всегда, изучая бесконечную череду срочных отчётов, которые ей передавали. На некоторых она ставила свои инициалы, одобряя то или иное действие; другие она отправила обратно для уточнения деталей. Посыльные стояли в очереди, ожидая возможности подсунуть ей бумагу или доверительно пошептаться, а затем спешили с новыми инструкциями. Матриарх никогда не позволяла себе выглядеть торопливой или обеспокоенной, и никогда не повышала голос. Если какой-нибудь особенно нервный гонец всё же перегибал палку, сомневаясь в какой-то детали или настаивая на первоочередной важности своего послания, хватало одного взгляда холодных серых глаз Матриарха, и гонец практически ломал себе спину, кланяясь и расшаркиваясь, когда спешил прочь от неё.

Сержант-ат-Армс сообщил Матриарху о моём прибытии, и она немедленно повернулась, чтобы посмотреть на меня. Я спокойно смотрел в ответ, даже не потрудившись принять подобающую позу. Она повелительно махнула рукой, и я направился через помещение, чтобы присоединиться к ней, намеренно не торопясь. Матриарх резким жестом приказала всем отойти, и все отступили на приличное расстояние, чтобы мы с ней могли поговорить наедине.

Сержант-ат-Армс выглядел возмущенным тем, что его поставили в один ряд со всеми остальными, но он отошёл. С Матриархом не спорят. Она встала, чтобы поприветствовать меня, со своим обычным холодным и неодобрительным выражением лица.

Матриарх семьи. Марта Друд. Высокая, элегантная и более царственная, чем любая королева. В свои шестьдесят с лишним лет она одевалась как деревенская аристократка: твидовые костюмы, жемчуг и неброский макияж. Её длинные седые волосы были собраны в фигурный пучок на макушке. В своё время она была красива, и её крепкая костная структура обеспечивала ей поразительную красоту даже сейчас.

Как Ледяная Королева из сказки, вонзающая осколок льда в твоё сердце, пока ты молод и беспомощен, так что у тебя нет выбора, кроме как любить её вечно.

Она не протянула мне руку для рукопожатия, а я не предложил поцеловать её в щёку. Никаких почестей. Я кивнул ей.

- Здравствуй, бабушка.

Во главе семьи всегда стояла Матриарх; это пережиток нашего Друидического наследия. Марта происходит из длинного рода королев-воительниц, и это заметно. Её слово - закон. Когда я был ребёнком, на уроке истории семьи я заметил учителю, что если она наша королева, то все остальные просто её трутни. На меня много кричали за это. Формально Матриарх обладает абсолютной властью над семьей. На практике ей приходиться прислушиваться к мнению совета из двенадцати человек, состоящего из самых влиятельных членов семьи. Чтобы попасть в шорт-лист, нужно сделать для семьи нечто действительно выдающееся. Матриархи, которые не слушают или не желают слушать Совет, как правило, долго не живут. В крайних случаях происходили несчастные случаи, и на смену Матриарху приходил новый. Семья может быть чрезвычайно безжалостной, когда это необходимо.

Второй муж Марты, Алистер, как всегда, рассеянно стоял рядом с ней, готовый к любому её требованию. Высокий и крепкий, он одевался как фермер-джентльмен; из тех, кто никогда не пачкает свои дорогие ботинки. Он был на десять лет моложе Марты и достаточно красив, я полагаю, в хлипкой незавершённой манере, как инвестиционный брокер, который уверяет вас, что сделка, которую он предлагает, абсолютно гарантированно сделает вас богатым. Я коротко кивнул ему.

- Привет, Алистер.

По давней традиции он был главным консортом семьи, но будь я проклят, если назову его дедушкой. Мой настоящий дед, первый муж Марты, Артур, погиб в бою, во время Киевского заговора 1957 года. Я его даже не знал. Мы с Алистером никогда не ладили. Официально он выполнял в семье функции личного советника Матриарха, но это было просто занятие, чтобы он не понял, что он всего лишь прославленный суслик - мальчик на побегушках. Он никогда в жизни не был на полевом задании, к своему и всеобщему облегчению. До брака с Мартой он был кем-то в деловом мире Лондона, но только благодаря наследству. По слухам, город был рад избавиться от него. Вся семья знала, что он бесполезен, но бабушка любила его, поэтому из уважения к ней никто ничего не говорил. При этом они тщательно следили за тем, чтобы Алистера не подпускали ни к чему важному. Или хрупкому. В каждой семье есть такой Алистер.

Марта холодно изучала меня. - Прошло довольно много времени с тех пор, как ты осчастливил нас своим присутствием, Эдвин.

Я пожал плечами. - Мне нравится трудиться. И не похоже, что здесь есть что-то, по чему я скучаю.

- Спустя столько времени ты всё ещё винишь семью в смерти своей матери и отца, - сказала Марта. - Ты должен гордиться их самопожертвованием.

- Да, - сказал я. - Но никто никогда не пошлёт меня на смерть в ходе операции, которая не была спланирована должным образом. Я сам планирую свои миссии.

- Ты служишь семье, - вмешался Алистер, стараясь подражать ледяному тону Марты, но у него это не получалось.

- Я служу семье, - ответил я. - По-своему.

- Люди, ответственные за неадекватное планирование этой миссии, давно наказаны, - сказала Марта. - Оставь это, Эдвин. Она была моей дочерью. Она сделала попытку сменить тему, оглядывая меня с ног до головы. - Что это на тебе, Эдвин? Это лучшее, что ты смог выбрать для своего первого визита в Холл за последние десять лет?

- Мне жаль. Но недавно у меня диагностировали непереносимость моды. Я не могу носить ничего хорошего, иначе у меня разовьётся стиль.

Она посмотрела на меня. - Ты знаешь, что я не нахожу юмор смешным, Эдвин. И встань прямо! Хочешь стать сутулым? А когда ты собираешься жениться и подарить семье детей? Как и все остальные, ты обязан обеспечить семью новой кровью, чтобы мы были сильны и жизнеспособны. Мы представили тебе несколько списков вполне респектабельных кандидаток из подходящих семей. Любая из них могла бы составить тебе хорошую пару. Ты становишься слишком взрослым, чтобы быть таким разборчивым.

- Это то, что я решу для себя сам, - решительно ответил я.

- Что было не так с дорогой Стефани Мэйнуаринг? - спросила Марта. Я думаю она восхитительное создание.

- Ну что ты, бабушка! Ещё немного скрещивания, и она стала бы мне родной сестрой!

- Элис Литтл?

- Живёт в своём собственном мире и покидает его только на время приёмов пищи. Многочисленных приёмов…

- Пенелопа Крайтон?

- Вы, наверное, шутите! Она просыпалась с женщинами чаще, чем я! Неужели ваши люди больше не проводят даже элементарных исследований?

- Ну… Ты хоть с кем-нибудь встречаешься в данный момент, Эдвин?

Я подумывал рассказать ей о Силиконовой Лили, но не поддался искушению. - Ничего определённого, бабушка, - сказал я.

- Надеюсь, ты осторожен.., Эдвин, - сказал Алистер ещё более надменным тоном, чем обычно. - Ты знаешь, как семья относится к ублюдкам.

Я пристально посмотрел на него, а затем ответил: - Я всегда осторожен, Алистер…

- В конце концов, - сказал Алистер, - на ком бы ты ни остановился, она должна быть приемлема для семьи.

- Как вы, Алистер? - сказал я.

Марта снова решила сменить тему. - Тебя вызвали обратно в Холл, Эдвин, потому что у меня для тебя чрезвычайно важное и весьма срочное задание.

- Я так и предполагал, - сказал я. - Могу я просто спросить, что может быть настолько важным, что я должен был тащиться сюда, чтобы обсудить это? Что не так с обычными каналами?

- Это вопрос безопасности, - сказала Марта. - Это должен быть ты, потому что все остальные заняты. Заняты, как никогда раньше. Ты можешь видеть проекцию; вся семья напряжена до предела. И ты видел, что только что произошло в Святилище. Когда-то такое нападение было бы немыслимо, но теперь под угрозой вся семья. Все наши усилия должны быть направлены на защиту семьи и выявление нападавших. Миссия, которую я поручаю тебе сейчас, Эдвин, - это твой шанс доказать свою состоятельность и вернуться в лоно семьи. Выполни эту миссию успешно, и ты заслужишь место в Совете. Она сделала паузу, тщательно обдумывая свои слова.

- Некоторые из нас пришли к убеждению, что существует предатель, возможно, в самом сердце семьи. Я больше не уверена, кому можно доверять. Даже мой собственный совет в последнее время стал… разобщённым и неуживчивыми. Будучи сторонним наблюдателем, ты можешь увидеть то, чего не видят остальные. Прояви себя в этом задании, Эдвин. Я была бы признательна за твой голос в моём совете.

Я просто стоял и смотрел на неё. Я не ожидал этого. Совет был местом, где решалась политика семьи. Где принимались все важные решения. Честно говоря, мне даже в голову не приходило, что когда-нибудь я могу оказаться в нём. Я даже не был уверен, что хочу такой чести, такой ответственности, но я должен был признать, что у меня было искушение. Хотя бы для того, чтобы я мог использовать своё новое высокое положение, чтобы находить и помогать таким же, как я, членам семьи.

- В чем заключается миссия? - сказал я категорично.

Матриарх впервые чуть улыбнулась. - Твоя задача - доставить Душу Альбиона обратно в Стоунхендж и перезахоронить её под главным жертвенным алтарём, где ей и место. Как только он будет установлен на место, Душа снова будет в безопасности. Камни будут защищать её. В чужих руках Душа может уничтожить Англию, и возможно, даже Друдов.

Я кивал, пока она говорила. Это должно было быть то, что мы с Джейкобом подслушали по его загробному телевизору.

Марта подозвала полдюжины вооруженных охранников, которые внесли большой дубовый сундук, крепко запертый на массивные серебряные засовы и хладные железные висячие замки. Вдобавок ко всему, сундук практически трещал от защитных заклинаний. Охранники не могли бы обращаться с ним более уважительно, если бы он был до краёв наполнен нитроглицерином. Они очень осторожно поставили сундук - гроб к ногам Марты, а затем отошли так быстро, что чуть не споткнулись друг о друга.

Марта одарила их одним из своих лучших ледяных взглядов, а затем одним словом открыла засовы и висячие замки. Они открывались один за другим, и защитные заклинания тут же начинали пульсировать, пока Марта не затворила их быстрым жестом. Крышка сундука открылась сама собой, Марта потянулась внутрь и достала маленькую серебряную шкатулку, размером не больше её руки.

Она повернула изящный ключ в замке, и шкатулка открылась, явив ложе из красного плюшевого бархата, а на нём - Душу Альбиона. Полированная хрустальная сфера, размером не больше моего большого пальца, она пылала неземным огнём. Она была невозможно, душераздирающе прекрасна, почти до боли в глазах, как платонический идеал всех драгоценных камней, которые когда-либо существовали.

По всему Центру Управления люди останавливали свои дела и оглядывались по сторонам, ощущая присутствие чего-то нового и удивительного среди них.

Считается, что Душа упала на Землю со звёзд около трёх тысяч лет назад, но легенд о Душе существует больше, чем гримуаров. Ужасающе красивая, невероятно мощная, навсегда связанная с землёй, в которую она упала.

Марта захлопнула крышку шкатулки, отсекая яркий свет, и нам всем снова стало легче дышать. Пока её свет пылал, было почти невозможно думать о чём-либо, кроме Души. Марта обвела всех взглядом, и все быстро вернулись к работе. Она закрыла шкатулку и передала её мне. Я осторожно принял её.

Она казалась странно лёгкой, почти неподъёмным в моей руке. Я сунул её в карман пиджака, как можно быстрее убрав руку от шкатулки. В общем, я думаю, что мне было бы безопаснее носить рюкзак с ядерной бомбой, с тикающим таймером.

- Пока Душа Альбиона находится в этой шкатулке, она защищена мощными маскирующими заклинаниями, - сказала Марта. - А свинцовая подкладка должна защитить тебя от большей части разрушительного излучения Души.

- О, чудесно, - сказал я. - Теперь я чувствую себя в большей безопасности.

Давным-давно, так давно, что история стала легендой, а легенда мифом, кто-то использовал Душу для совершения могущественной магии, и теперь, пока Душа Альбиона покоится в назначенном ей месте в великом круге стоячих камней, которым является Стоунхендж, Англия защищена от всех угроз вторжения. (Существует ещё одна легенда о трёх королевских коронах Англии, но она служит лишь для отвлечения внимания). Король Гарольд раскопал Душу и взял её с собой в Гастингс в 1066 году, думая, что это поможет ему противостоять Вильгельму Нормандскому, дураку. После битвы Вильгельм Завоеватель лично проследил за возвращением Души в Стоунхендж, и с тех пор её никто не перемещал.

До этого момента.

- Я должен спросить, - сказал я. - Кому, чёрт побери, пришло в голову, что это хорошая идея - привезти сюда Душу Альбиона? И получили ли они хорошую оплеуху?

Алистер фыркнул и старательно посмотрел на меня исподлобья. - Это касается политики, Эдвин. Тебе не нужно вникать. Достаточно сказать… что были проблемы с безопасностью.

- Однако, - быстро сказала Марта, - учитывая недавние нападения на Холл, а теперь и на само Сердце, было решено, что Душа должна быть возвращена на своё законное место, и чем быстрее, тем лучше. Первоначально эту миссию должен был выполнить твой дядя Джеймс. Вот почему мы вызвали его из джунглей Амазонки. Но мы все чувствуем, что в нынешних обстоятельствах передвижения такого известного агента, как Серый Лис, будут пристально контролироваться. Если бы кто-то из наших врагов узнал, что он направляется к Стоунхенджу, они могли бы сделать достоверные выводы. С другой стороны, такой незначительный, полулегальный оперативник, как вы, вполне может проскользнуть под их радаром и остаться незамеченным.

- Объясните мне, в чём подвох, - Просто чтобы я мог быть уверен, что всё понял правильно.

- Я было подумала, что это очевидно, - сказала Марта, невозмутимо встретив мой взгляд. - Если вас заметят, а ваша миссия будет раскрыта, то есть шанс, что за вами придут все злодеи мира, отчаянно ищущие возможности заполучить в свои руки легендарную Душу Альбиона.

- И тогда моя миссия превратится в самоубийство, - сказал я, медленно кивая. - Неудивительно, что вы почувствовали необходимость подкупить меня предложением места в совете. Есть вероятность, что вы посылаете меня на смерть.

- Но ты сделаешь это? - спросила Матриарх. - Для семьи и для Англии?

- Конечно, - ответил я. - Всё за Англию!

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Опасная Лабораторная Практика

Поэтому я отправился нанести визит семейному Оружейнику. Старый зануда, сухарь, но нет ничего, чего бы он не знал об оружии, устройствах и штуковинах, которые взрываются, будь то научные или магические предметы. В случае, если что-то пойдёт не так в моей новой миссии, было очевидно, что мне понадобится серьёзное оружие, всё, что я смогу достать, если я хочу защитить Душу Альбиона от всех жаждущих. Я хотел новый пистолет. Большой пистолет. Очень, очень большой пистолет. С атомными пулями.

Семейная оружейная находится на приличной глубине под западным крылом, в скале, ещё глубже, чем Центр Управления. Таким образом, когда (а не если) весь арсенал наконец бахнет, к чёртовой матери, он не унесёт с собой остальную часть Холла.

Оружейник и его сотрудники, какими бы изобретательными и увлечёнными они ни были, всегда тяготели к: “Пни и посмотри, что будет”. Они также имеют неограниченный доступ к оружию, гримуарам и нестабильным химикатам. Я удивлён, что эта часть Англии всё ещё на месте. Нынешний арсенал находится в старых винных погребах, за огромными массивными взрывоустойчивыми дверями. Предназначен для надёжного хранения. Подвалы представляют собой длинный ряд соединённых между собой каменных камер, с голыми оштукатуренными стенами и сводчатыми потолками, почти погребёнными под разноцветным клубком спагетти из закреплённых силовых кабелей. Флуоресцентное освещение было чем-то из ряда вон выходящим, а могучая система кондиционирования постоянно ворчала. Каменные камеры были до отказа заполнены многочисленным персоналом Оружейника: исследователи, контролёры, механики, оружейники и подопытные хрюшки. (Кто-то должен был тестировать каждое новое устройство. Это решалось путем лотереи среди сотрудников, и проигрывал тот, кто не был достаточно умён, чтобы заранее подтасовать результат). В арсенале постоянно появляются новые виды оружия, которые разрабатываются, конструируются и испытываются прямо здесь, в лабораториях. Именно поэтому здесь всегда ужасно шумно.

Некоторое время я стоял у закрытых взрывозащитных дверей, ожидая, пока мои уши привыкнут к грохоту. Мужчины и женщины с серьёзными, озабоченными лицами сновали туда-сюда, уделяя всё своё внимание последнему поколению смертоносных устройств, которые они производили для использования агентами на местах. И, надеюсь, они предварительно избавятся от всех ошибок.

Я до сих пор помню подушку-пердушку, и абсолютно непробиваемый наручный силовой щит - placebo. Никто не обращал на меня никакого внимания, но я уже начал привыкать к этому. Ярко вспыхивали огни, плясали тени, а молнии ползли по одной стене, как электрический плющ. Едкие химические запахи боролись с более мягкими ароматами измельчённых трав, расплавленный металл медленно тёк в керамические формы, а в воздухе вился дым от последнего несчастного случая. В арсенале не было аптечки для оказания первой помощи; здесь была своя больничная палата. Чёртова уйма людей толпилась вокруг испытательных стендов и футуристического лабораторного оборудования, алхимических реторт и форм для серебряных пуль, и, конечно же, вездесущих компьютеров и начертанных мелом пентаграмм. Большинство из этих очень занятых людей громко и убедительно ругались, пытаясь убедить свои последние проекты делать то, что они должны были делать, не взрываясь, не расплавляясь и не превращая экспериментатора в нечто маленькое и пушистое.

Кто-то рядом со мной потянулся за удобной кувалдой, и я решил пойти в другое место.

Я прогуливался по лабораториям, высматривая Оружейника. Двери открывались в воздухе, давая краткие проблески далёких мест, а подопытные животные взрывались. Отчаявшийся молодой интерн гонялся по лабораториям, размахивая сачком для ловли бабочек, пытаясь поймать огромное глазное яблоко с трепещущими крыльями летучей мыши. Я уверен, что на стадии разработки это выглядело вполне разумно. Никто не обращал внимания на эти мелкие сбои, разве что слегка подпрыгивали, по рассеянности, при очередном взрыве. Работая на переднем крае девиантного мышления, приходится мириться с периодическими неудачами, вы должны ожидать и мириться со случайными неудачами, наряду с регулярной вонью, пространственными инверсиями и странными спорадическими трансформациями.

Все, кто работал в оружейной, были добровольцами, отобранными из длинного списка кандидатов, тщательно отобранных из тех членов семьи, которые ясно продемонстрировали, что у них гораздо больше мозгов, чем им нужно. (Зачастую сопровождается нездоровым любопытством и полным отсутствием инстинкта самосохранения). (Действительно опасных мыслителей либо быстро переводили на чисто теоретические проекты, либо отправляли в альтернативные измерения и просили не возвращаться, пока они не угомонятся).

Нынешний состав интернов выглядел как ботаники, все в массивных очках и с пластиковыми протекторами, за исключением того, что некоторые из них носили остроконечные шляпы волшебников.

Многие из них под лабораторными халатами носили футболки с девизом: “Я разношу всё вдребезги, следовательно я существую, даже если кто-то другой меня уже бахнул”. Научно ботанический юмор…

Все они выглядели очень серьёзными и преданными своему делу, и если они продержатся достаточно долго, то со временем их переведут в более безопасные зоны исследовательских и опытно-конструкторских лабораторий. Однако, когда я пробирался сквозь хаос в поисках Оружейника, мне показалось, что в старых помещениях находится гораздо больше людей и проектов, а также превалирует общее ощущение срочности, больше чем я помнил по своему последнему визиту десять лет назад.

Двое наиболее мускулистых парней, сошлись в спарринге, работая с наэлектризованными кастетами, искры трещали и яростно сверкали в воздухе, когда они размахивали руками и парировали удары. Одна девушка засунула голову глубоко в аквариум, доказывая, что теперь она может дышать под водой.

Впечатляюще, но я не мог отделаться от мысли, что она была бы довольно неприятной в хорошей компании с этими зияющими рядами жабр на шее. Неподалеку несчастный молодой человек перестал доказывать, что теперь он может дышать огнём, потому что это вызывало у него икоту. Непредсказуемая и легко воспламеняющаяся икота. Кто-то отвёл его в сторону, чтобы надеть ему на голову асбестовый мешок. Я не понимал, почему они не могли просто макнуть его головой в аквариум, рядом с девушкой. И кто-то снова взорвал стрельбище. Всегда найдётся кто-то, кто попытается побить рекорд по самому большому и мощному ручному огнестрельному оружию.

Наконец я заметил впереди Оружейника, который расхаживал взад-вперёд по пещерам, внимательно следя за всеми и вся. Он останавливался то тут, то там, чтобы дать совет, подбодрить, а иногда и дать по уху, когда это было необходимо. Оружейник был строг, но справедлив.

Я подождал, пока он вернётся и устроится на своём обычном испытательном стенде, а затем тихонько сел рядом с ним. Он взглянул на меня, громко фыркнул и вернулся к тому, над чем работал. Чтобы удивить Оружейника, нужно постараться. Высокий, средних лет мужчина с избытком нервной энергией, был одет в перманентно замаранный белый лабораторный халат поверх футболки с надписью: “Guns Don’t Kill People; I Kill People”. Две копны пушистых белых волос торчали над его ушами под выпуклой лысиной, а глаза под кустистыми белыми бровями были стального серого цвета. Он редко выглядел иначе, чем привычно хмурым, и если раньше он был высоким и внушительным, то теперь у него был ярко выраженный горб - наследие всех тех лет, которые он провёл, сгорбившись над рабочими столами с лабораторными проектами, которые всегда отчаянно нуждались в его внимании.

А может, просто от того, что часто пригибался. Я сидел рядом с ним некоторое время, ожидая, что он скажет что-нибудь, но, как всегда, я должен был отвлечь его внимание от его крайнего проекта.

- Здравствуй, Оружейник. Рад снова тебя видеть. Это старое место сейчас кажется очень оживлённым. Готовимся ли мы к войне?

Он снова громко фыркнул. - Всегда, мальчик. Всегда.

Он подключил толстый электрический кабель к розетке, переключил полдюжины тумблеров, а затем выжидающе посмотрел на монитор компьютера, обвитый омелой и чесночными косами. Ничего не произошло. Оружейник ударил молотком по компьютеру, и я быстро отобрал его у него.

- Отдай! - потребовал он, свирепо нахмурившись. - Это мой счастливый молоток!

- Счастливый? - уточнил я, осторожно держа его на расстоянии вытянутой руки.

- Я всё ещё здесь, не так ли?

Я положил молоток на противоположный конец стенда. - В чём проблема, Оружейник?

Он вздохнул, поняв, что ему всё-таки придётся поговорить со мной.

- Кажется, что все в Холле пытаются черпать силу из Сердца, причём все одновременно. Все проклятые отделы сразу. Предполагается, что у меня приоритет, но это всё, что я могу сделать, чтобы локтями расчистить путь в очереди. Если мне придётся подняться наверх и пожаловаться, по общим комнатам будут летать слезоточивый газ и шрапнель…

- Почему существует такой большой спрос на электроэнергию?

- Не спрашивай меня. Спроси долбанутого Алистера!

Я узнал этот тон. - Так, что сделал Алистер?

Оружейник поморщился. - Сначала Матриарх увеличивает мой бюджет и рабочую нагрузку и говорит мне, что мои проекты имеют наивысший приоритет до дальнейшего распоряжения; и тут вваливается чёртов Алистер и объявляет, что выбрал оружейную как наиболее подходящее место для начала своей последней программы по оптимизации расходов. Так что теперь не только моя рабочая нагрузка возросла до предела, но я должен отчитываться за всё, что мы делаем и используем, в трёх экземплярах! Если бы кто-то сказал мне, что мне придётся провести полжизни по локоть в бумагах, я бы выстрелил себе в голову! Ещё лучше, если бы я выстрелил чёртову Алистеру в голову, и до этого ещё может дойти. До сих пор я просто игнорировал бумажную волокиту и использовал его всё более путаные записки в качестве туалетной бумаги. А затем отправлял их обратно ему.

Я не мог не улыбнуться и не кивнуть. Типичный Алистер: “мудрый на пенни и глупый на фунт”. Всегда старается быть полезным наихудшим из возможных способов. Кто-то однажды высказал мнение, благоразумно скрывшись от бабушкиных ушей, что лучшим способом уничтожить наших врагов было бы послать им в дар Алистера. Внезапно я перестал улыбаться. Ведь это прекрасная возможность помешать семье - саботировать работы в оружейной. Но нет. Я неохотно покачал головой. Мне очень понравилась идея прижать Алистера как предателя, но я точно знал, что ему пришлось пройти через всевозможные проверки безопасности, прежде чем семья разрешила Марте выйти за него замуж.

Если бы в нём был хоть намек на что-то подозрительное, они бы нашли это. Я резко обернулся, когда Оружейник предупреждающе ткнул меня в рёбра, там была Александра Друд, несущаяся на меня, как ракета, с тепловым наведением.

- Какого чёрта ты здесь делаешь, Эдди?

- Привет, Алекс, - легкомысленно сказал я. - Рад снова видеть тебя. Ты выглядишь восхитительно строгой, но обычно так и бывает. Особенно в некоторых моих снах, в которых ты вся в обтягивающей коже… Не смотри на меня так. Я здесь, чтобы подобрать кое-что небольшое, но смертоносное, для моей следующей миссии. Что ты здесь делаешь?

Она стояла передо мной, положив кулаки на бёдра. - Теперь я управляю этим местом. Я готовлюсь заменить Оружейника, когда он уйдет на пенсию.

Я посмотрел на Оружейника. - В отставку? Ты? Правда?

Он неловко пожал плечами. - Рано или поздно это коснётся всех нас, Эдди. Я не становлюсь моложе, несмотря на все мои эксперименты в этой области, а семья зависит от новых идей и новых методов из арсенала не меньше, чем от нового оружия. Возможно, наступило время перемен. В наши дни я просто наблюдаю за всем. Бумажная работа, помнишь? Александра занимается всеми повседневными делами. И делает это очень хорошо.

И он улыбнулся ей, но она проигнорировала его, устремив свой яростный взгляд на меня. Я задумчиво рассматривал Александру. Она была моей двоюродной сестрой и ровесницей. Мы вместе посещали много занятий, и она всегда была любимицей учителей. Первоклассный ученик, и первый, кто скажет вам об этом. Александра высокая и светловолосая, с грудью - балконом, с которого можно было декламировать Шекспира. Жуткий идеал Арийца, от макушки до пят. Её лабораторный халат был накрахмален до блеска и был ослепительно бел. Она была довольно красивой, но в совершенно пугающей манере, и всегда создавалось впечатление, что она в любой момент может сделать выпад и укусить вас. И не обязательно нежно. Она смотрела на меня с большей, чем обычно, свирепостью, и я инстинктивно огляделся вокруг в поисках сырого мяса, чтобы бросить ей. Она сильно ткнула меня в грудь указательным пальцем.

- Осторожно, дорогая, - сказал я. - В некоторых культурах это означает, что мы помолвлены.

- Я не твоя дорогая!

- Ты даже не представляешь, Алекс, я чувствую, что я в полной безопасности…

Она сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, что сделало с её балконом очень интересные… Мне пришлось на мгновение отвести взгляд. Когда Александра заговорила снова, её голос был ледяным и спокойным.

- Я слышала, что ты вернулся, Эдди. Я не знаю, как у тебя хватает наглости показываться в Поместье. Ты отвернулся от семьи, после всего, что она для тебя сделала.

- Из-за всего, что они со мной сделали. Я всё ещё служу, но по-своему.

- Здесь может быть только один путь! Ты предал доверие семьи; старые традиции долга и ответственности. Ты сбежали из Холла. Подальше от меня.

- Я бы умирал, дюйм за дюймом, если бы осталась здесь, Алекс. Ты знаешь это.

- Тебе следовало держаться подальше. Тебе здесь больше не место. Никто в семье не хочет, чтобы ты был здесь. Никого. А теперь убирайся из моего арсенала, пока я не приказал охране вышвырнуть тебя вон.

- Ах, Алекс, приятно видеть, что положение и власть не смягчили тебя. Как здесь продвигается работа? Недавно откусила головы ещё каким-нибудь белым мышкам?

- Это было всего один раз! И это был совершенно рациональный научный эксперимент!

- Конечно, так оно и было, дорогая. Ты всё ещё плакала, как девчонка, когда мне пришлось потом делать тебе все эти уколы от бешенства.

Я не могу сказать, что был сильно удивлён, узнав, что Александра - новый стажёр Оружейник. Она всегда была амбициозной. Не говоря уже о её перфекционизме и одержимости желанием преуспеть. Александра была частью ядра семьи, полностью посвятившего себя борьбе за правое дело, и у неё совсем не было времени на людей на грани, таких как я.

- Я здесь, чтобы забрать новое оружие для моей миссии, - сказал я, придав должное выражение своему лицу. - Давайте все будем спокойны и благоразумны. У меня есть карт-бланш, от Матриарха.

Александра бросила на меня взгляд, который ясно говорил, что она не верит ни единому слову, и протянула руку за бумагами. Я передал, и она стала тщательно изучать их, строчка за строчкой, ища какой-нибудь подпункт, который она могла бы использовать, чтобы отказать мне. Я одарил её своей самой уверенной и благосклонной улыбкой, отчего она нахмурилась ещё сильнее. Она скоро заработает себе головную боль, если не будет осторожна. В конце концов, у неё не было другого выбора, кроме как одобрить заявку. Бумаги пришли непосредственно от Матриарха, с её печатью и подписью. Александра неохотно поставила свои инициалы в отведённом месте, а затем бесцеремонно сунула мне бумаги обратно.

- Всё это кажется достаточно обоснованным, - прорычала она. - Но я не хочу, чтобы ты находился в моём арсенале дольше, чем нужно, Эдди. Ты нарушитель спокойствия. Ты и тебе подобные - вы, порождаете инакомыслие и подрываете авторитет власти. Ты олицетворяешь всё, что я не одобряю в семье. Мы должны были устранить тебя много лет назад. Ты - угроза безопасности, и всегда будешь ею.

Мне пришлось улыбнуться. - Подумать только, я послал тебе открытку на День Святого Валентина, когда нам обоим было по четырнадцать.

Её губы слегка дрогнули. - Значит, это был ты. Было чему удивиться.

На этом интересном моменте нас прервало прибытие ещё одного полевого агента. Это был Мэтью Друд, и Александра вдруг улыбнулась ему. Мэтью был ещё одним двоюродным братом и моим одногодком и всем, кем семья хотела меня видеть. Он вырос и стал таким, каким я всегда его представлял: очень ловкий, очень умный, очень элегантный. И не так хорош в поле, как ему хотелось бы казаться. Я работал с ним над несколькими делами в Лондоне, и каким-то образом ему досталась вся заслуга после того, как я сделал всю реальную работу. Он непринужденно стоял передо мной в своём дорогом костюме, сшитом на заказ, - олицетворение всего того, чем не должен быть полевой агент: высокий, загадочный, красивый и обаятельный - по необходимости. Удачи в попытке спрятать его в толпе! (Ладно, дядя Джеймс тоже был таким, но у Джеймса был стиль). Мэтью работал в основном в деловых кругах, держась в Сити… и если он и халтурил, то, по крайней мере, гораздо осторожнее. Он также склонялся к использованию тактики выжженной земли для решения большинства проблем, в которых не было такого понятия, как невинный свидетель. Конечно, он был крепким семьянином, поэтому они с Александрой так хорошо ладили. Мэтью, наконец, перестал самозабвенно её очаровывать, и наконец заметил меня.

- А, Эдди… Рад снова тебя видеть, старина. Ты выглядишь как истинный горожанин… Так скоро вернулся из ссылки? Что случилось, старина? Столкнулся с чем-то, с чем не смог справиться? Ты должен был позвонить мне, ты же знаешь, что я всегда готов причалить и спасти положение.

- Да, - ответил я. Это может случиться в один прекрасный день. На самом деле, Матриарх вызвала меня сюда, чтобы лично проинформировать меня о моей следующей миссии.

Обычно я не опускаюсь до соперничества, но Мэтью всегда провоцировал во мне самые худшие чувства. Его приятная улыбка стала выглядеть немного принужденной, поэтому я поднажал. - Странно, что ты не слышал, Мэтью. Я всегда думал, что ты допущен к обсуждениям на высшем уровне.

- В самом деле? - пробормотал он. - Говоришь секретная миссия? Расскажи… Я просто умираю от желания узнать, какая миссия высшего уровня может потребовать кого-то с твоими - особыми талантами…

- Извини, - сказал я. - Но, похоже, у тебя недостаточно высокий допуск.

Он заметно напрягся и резко отвернулся, чтобы одарить Александру своей самой очаровательной улыбкой. - Лекси, дорогая, я пришел к тебе с просьбой. Боюсь, что мне просто необходимо иметь ещё один генератор поля истины. Я совсем износил последний, когда искал уличающие документы по тому крупному делу, о Бразильском мошенничестве в Лондонском Сити…

- Конечно, Мэтью. Только лучшее для золотого мальчика - Аса семьи! Пойдём со мной, и я достану его для тебя, сейчас же!

Они повернулись ко мне спиной и пошли прочь рука об руку, легкомысленно смеясь. Мы с Оружейником смотрели им вслед.

- Что нужно этой девушке, - прокомментировал Оружейник, - так это хороший…

Я быстро пристроил свою разряженную портативную дверь на стол перед ним. - Мне нужна подзарядка. И как можно быстрее.

- Я знаю, знаю; Я прочитал записку. Матриарх хочет, чтобы ты был полностью экипированы всем лучшим, что у нас есть, и убрался отсюда на раз-два. В наши дни всё идёт как обычно - дело превыше всего.

Он позвал одного из своих стажёров, который пришёл и забрал переносную дверь, держа её на расстоянии вытянутой руки, как дохлую мышь.

Оружейник вскочил на ноги и вперил в меня пронизывающий взгляд. - Ты пойдешь со мной, Эдди. И я покажу тебе кое-что, что может сохранить вам жизнь, когда все остальные хотят вашей смерти.

Он подвёл меня к другому испытательному стенду, отгоняя полдюжины стажеров, и взял в руки большой серебряный пистолет. Он задумчиво взвесил его в руке, а затем передал мне. Я приподнял бровь от того, насколько тяжелым он был, а он гордо улыбнулся.

- Это Colt Repeater. У него никогда не кончаются патроны, и он сам прицеливается. Всё, что вам нужно сделать, это направить его в нужном направлении, а остальное сделает пистолет. Даже ты должен быть в состоянии справиться с этим, Эдди.

- А как насчёт отдачи? - спросил я, чтобы хоть к чему-то подкопаться.

- Поскольку я создал его, имея в виду людей вроде тебя, всё это не стоит упоминания. Старайся не использовать его слишком долго, иначе связующие чары перегреются, и тогда запасные патроны могут не найтись.

- Почему он такой тяжёлый?

Он мерзко ухмыльнулся. - Так что, если у тебя вдруг закончатся патроны, ты сможешь забить ими этих засранцев до смерти. Он бросил мне наплечную кобуру, и я с трудом влез в неё, пока он вёл меня к другому стенду. Я ненавижу плечевые кобуры. Как женщины справляются с бюстгальтерами, навсегда останется для меня загадкой. К тому времени, когда Оружейник был готов показать мне своё следующее творение, я уже более-менее привёл её в порядок. Это было очень похоже на обычные наручные часы.

- Это очень похоже на обычные наручные часы, - прокомментировал я.

- Ну, ты же не хочешь, нечто кричащее: “Посмотрите на меня! Я принадлежу к полевым агентам”! Не так ли? Это часы с обратным ходом - реверсивные часы. Выглядят и работают как обычно, за исключением вот этой кнопки. Не прикасайся к ней, если не собираешься это использовать! Если сильно нажать на кнопку, часы повернут время вспять, перематывая последние тридцать секунд твоей жизни. Это даст тебе второй шанс исправить свои серьёзные ошибки. Но будь внимателен - любая попытка вмешательства во время опасна. Не используй функцию реверса слишком часто; это может привлечь внимание определённых существ, которые очень серьёзно относятся к ревизионизму.

Я осторожно принял часы. - Как это работает?

- Ты не поймёшь, если я тебе расскажу, поэтому просто надень прибор и имей это ввиду.

Я надел часы, сунул свой старый Rolex в карман пиджака и посмотрел на компас, который держал в руках Оружейник. Он был очень похож на обычный компас. Оружейник посмотрел на меня, но я лишь вежливо улыбнулся. Я ненавижу быть предсказуемым.

- Этот компас покажет наилучший выход из любой ситуации, как бы вы ни увязли в ней. Он запрограммирован на поиск ближайшего безопасного выхода и доставит вас туда. Просто следуйте туда, куда указывает игла. Матриарх специально попросила что-нибудь простое из этого, и это настолько просто, что этим может пользоваться даже собака. Только держи его подальше от сильных магнитных полей, иначе он запутается. Если он начнёт залипать, смажь его небольшим количеством сливочного масла. Разумеется, только лучшим сливочным маслом…

- О, конечно.

- Итак, что ещё у меня есть для тебя? У меня была превосходная кость аборигена, но кто-то размешал ею кофе, и после этого она деградировала. Потом был усилитель личности… На чертёжной доске он выглядел просто превосходно. Идея заключалась в том, что с его помощью вы пробуждаете ту часть своей личности, которая лучше всего подходит для того, чтобы справиться с ситуацией, в которой вы оказались.

- Я так понимаю, что-то пошло не так?

- Этап усиления проходил нормально. Проблема заключалась в том, чтобы деактивировать эти чёртовы штуки после. Пока мы имеем дело с шестью случаями множественного расстройства личности и двумя случаями, когда люди отказываются разговаривать сами с собой. Дальнейшее тестирование было приостановлено. Ах! Да; Это то, что я искал.

Он вручил мне маленькую иссиня-чёрную лакированную коробочку, не больше спичечного коробка, с большой красной кнопкой на ней. Я потряс её, чтобы проверить, не зазвенит ли она, и Оружейник вздрогнул.

- Пожалуйста, не делай этого. То, что ты держишь в руках - это прототип, который мы ещё не закончили тестировать, но Матриарх сказала, что хочет снабдить тебя самым лучшим, что мы можем предложить, поэтому… Это генератор случайных телепортов. Нажми на кнопку, и коробка мгновенно отправит тебя в другое место. А поскольку он выбирает каждый пункт назначения случайным образом, никто не сможет выследить тебя. Используй его для побега из тюремных камер, слепых переулков, смертельных ловушек и тому подобного. Он работает идеально, за исключением тех случаев когда это не так.

- Что?

- Какую часть слова “случайный” тебе нужно объяснить, Эдди? Теоретически, эта коробка может отправить тебя куда угодно. Он запрограммирован так, чтобы не материализовывать вас внутри чего-либо твёрдого, но, кроме этого, всё возможно. Вы можете оказаться на Северном полюсе. Или в Долине Смерти. Или в Марианской впадине…

- Я понял идею. Думаю, я откажусь от этого.

Я очень осторожно передал ему коробку обратно. Он пожал плечами и очень аккуратно положил её на стол.

- Как хочешь, парень.

- Может быть, Мэтью захочет проверить это.

- Теперь ты ведёшь себя просто отвратительно.

Я усмехнулся и кивком поблагодарил Оружейника. Он взглянул на меня.

- Ты там поосторожнее, Эдди, - хрипло сказал он. - Сейчас в мире намного страшнее, чем в моё время.

Он двадцать лет проработал полевым агентом. Именно это сделало его таким прекрасным Оружейником. Он всегда понимал, что его умные устройства должны работать в реальном мире, а не только в лабораториях. Александра, с другой стороны, никогда в жизни не была в поле.

- Не волнуйтесь, - сказал я. - Я буду осторожен, дядя Джек.

Но он уже был занят чем-то другим. Два практиканта принесли ему большой деревянный ящик, скреплённый полудюжиной выцветших кожаных ремней с тяжёлыми пряжками из чёрного железа. Он осторожно расстегнул каждую из них, открыл крышку, порылся в упаковочном материале и достал из сундука большую старую пластину. Он поднёс её к свету, чтобы изучить, и я наклонился к его плечу. Тонкий тёмно-алый металл был испещрён длинными строками санскрита. Оружейник аккуратно положил нагрудную пластину на скамью перед собой и вставил в один глаз ювелирную лупу, чтобы изучить её вблизи.

Я был озадачен. Если этот кусок доспеха был таким старым, как казалось, то он должен быть частью семейной истории, и я должен был узнать его. Но я никогда раньше не видел ничего подобного.

- Что это? - спросил я, стараясь казаться небрежно любопытным.

Он хмыкнул, не поднимая глаз; он и ни на секунду не обманулся. - Это часть комбинезона Джаггернаута. Не отличается от доспехов, которые мы носим, за исключением гораздо более высокого уровня. Это такая вещь, которую надевают, когда хотят перевернуть гору на бок, одной левой. И причина, по которой ты никогда не видел его раньше, заключается в том, что это является частью Кодекса Армагеддона.

Я просто стоял там и таращился на него с разинутым ртом. - Но… но… Это же запрещённое оружие! Оружие слишком опасное, чтобы его использовать, за исключением тех случаев, когда под угрозой сама реальность!

- Я знаю это, Эдди.

- Тогда какого чёрта что-то подобное делает вне Кодекса?

- Приказ Матриарха. Она хочет, чтобы всё запрещённое оружие было изъято и осмотрено, одно за другим, и проверено, чтобы убедиться, что оно работает с максимальной эффективностью. На всякий случай, если оно понадобятся. На самом деле она ещё не заказывала никакого тестирования; Я не думаю, что совет согласится с этим. Но насколько всё должно быть плохо, если мы открываем Кодекс впервые за много веков?

Я наклонился поближе, чтобы получше рассмотреть алую металлическую нагрудную пластину. Я никогда не видел ничего из Кодекса Армагеддона. Не думаю, что в нашей семье найдётся и полдюжины человек которые имели к этому доступ.

- Никто другой не должен знать, что это такое, - прошептал Оружейник. - Он находится здесь под кодовым именем. Но я хотел, чтобы кто-нибудь знал. Тот, кому я доверяю.

- Не Александра? - сказал я так же тихо.

- Матриарх специально просила не говорить ей. Не сообщать Оружейнику на стажировке? О чём это говорит?

- Она считает, что в семье есть предатель, дядя Джек. И она не единственная…

- Предатель? В семье? Боже милостивый, до чего мы дошли? - Оружейник медленно покачал головой. Было время, когда я бы сказал, что такое немыслимо. Сейчас… Я просто больше не знаю.

- Вы знаете, в чём заключается моя миссия? - Что я перемещаю, и куда я должен это отнести?

- Конечно! Однако я один из немногих, кто знает. Верни это на место, Эдди! Это вообще не следовало сюда привозить.

- Вы не просили об этом?

- Пекло, нет! Это снова был приказ Матриарха.

- Это открытие Кодекса, - медленно произнёс я. - Может ли это быть как-то связано с недавними нападениями на Холл? На Сердце?

Оружейник отвернулся, его плечи опустились ещё больше, чем обычно. И впервые он говорил как старик. - Я не знаю, Эдди. Никто мне больше ничего не говорит.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Адские гончие идут по Моему следу

В жизни каждого полевого агента бывают моменты, когда он убеждается, что его прикрытие раскрыто, и на него внезапно обращены взоры всего мира. Обычно потому, что в него кто-то стреляет. Я чувствовал это с того момента, как оставил позади себя Холл и его многочисленные защиты. Когда Душа Альбиона в свинцовом контейнере была спрятана в бардачке, я чувствовал себя так, словно кто-то нарисовал на моей машине мишень, а может быть, даже добавил мигающую неоновую вывеску с надписью: “НЕМЕДЛЕННО ГРАБАНИ ЭТОГО ИДИОТА”.

Я провёл Hirondel обратно по извилистым просёлочным дорогам и снова выехал на нормальные дороги.

Коровы на полях смотрели, как я проезжаю мимо, поворачивая вслед за мной головы, как будто даже они знали, что я везу. Я никогда в жизни не перевозил в качестве курьера ничего настолько важного. Мне казалось, что в машине со мной есть кто-то ещё. Деревушки сменялись деревнями, которые сменялись городами, и вскоре я снова оказался на автостраде М4, направляясь на юг в сторону Стоунхенджа. После полудня было приятно тепло, а ветерок, ерошивший мои волосы, был освежающе прохладным. Кабриолет это нечто… Для летнего дня движение было не очень интенсивным, и я ехал, слушая на CD-плеере сборник Мэри Хопкин. Я не был в Стоунхендже много лет, и в последний раз, когда я был там, это было в рамках организованной школьной экскурсии. Очевидно, в наши дни древний каменный круг огорожен заборами и колючей проволокой, по периметру, чтобы держать публику на почтительном расстоянии от такого важного национального памятника.

(Не так уж и неразумно; В Викторианские времена по дороге вам продавали молоток и зубило, чтобы вы могли выбить свой личный сувенир и забрать его с собой домой).

И всё же я сомневался, что у них есть что-то, что могло бы удержать меня. И никто не увидит меня, если я этого не захочу, помните? Мне вдруг пришло в голову, что я уже довольно давно не пропускал встречных машин. Передо мной не было никакого движения, и быстрый взгляд в зеркало заднего вида подтвердил, что позади меня никого нет, насколько я мог видеть. Казалось, весь этот участок автострады был в моём распоряжении. И шансы на то, что это произойдет в это время суток, на таком оживленном маршруте, были… фантастически малы. Я выключил CD-плеер и задумчиво постучал пальцами по рулю. На меня готовили засаду. Вопрос был в следующем: они просто охотились за агентом Друдов, или кто-то знал, что у меня с собой? Я произнёс Слова, и живой металл в мгновение ока окутал меня, закрыв от всех опасностей за золотой бронёй. Я проверил, удобно ли сидит Colt Repeater в наплечной кобуре под бронёй, и огляделся вокруг. Передо мной попрежнему ничего нет, позади меня ничего нет, а по обеим сторонам дороги - только пустые поля. Внезапно в машине сработала сигнализация, заставив меня вздрогнуть, и на приборной панели появилась мигающая красная стрелка, направленная прямо вверх. Я посмотрел вверх, и прямо надо мной в полной тишине в тесном строю летели полдюжины чёрных вертолётов. Если бы не система обнаружения в моей машине, я бы никогда не узнал, что они там, пока не стало слишком поздно. Я и не знал, что моя машина способна на такое. Очко в пользу Оружейника, и спасибо тебе, дядя Джек.

Я резко затормозил, и чёрные вертолёты пролетели надо мной, застигнутые врасплох. Они закружились по широкому кругу, попрежнему абсолютно безмолвные, и направились прямо ко мне.

Они были похожи на мерзких неказистых насекомых. Два ведущих вертолёта открыли огонь из пулемётов, причёсывая дорогу по обе стороны от Хиронделя, вздымая в воздух гравий, пытаясь напугать меня, чтобы я остановился. Я снова вдавил педаль, и Хирондель с готовностью откликнулся, рванувшись вперёд. Вертолёты были позади меня, пока я мчался, но они уже кружили вокруг, чтобы следовать за мной, всё ещё сохраняя идеальный атакующий строй.

Один запустил ракету, и она пронеслась мимо меня, чтобы взорваться на дороге впереди. Я крутанул руль, чтобы избежать воронки, и машина пробилась сквозь дым и пламя и вылетела с другой стороны. Броня защищала меня от жара и от вдыхания дыма, но и только. Сильные стороны брони в основном ориентированны на оборону и на прямое силовое противостояние. Я вдавил педаль с такой силой, что у меня заболела нога, и Hirondel помчался по автостраде, радостно ревя двигателем. Слева и справа от меня ударили ещё ракеты, детонация сотрясла машину, но я не подался на этот блеф. Они не могли позволить себе просто взорвать машину, потому что тогда они рисковали повредить душу. Чёрные вертолёты легко поспевали за мной, занимая строй вокруг меня. Мои мысли метались, пытаясь найти выход из этой ловушки, но в основном я не мог отделаться от мысли: “Почему эти чёртовы Люди в чёрном преследуют меня”? Прошло более трёх лет с тех пор, как я ограбил район 52 по поручению семьи. Я изъял всего несколько предметов… Может быть, это мистер Президент всё ещё злился из-за инцидента на Харли-стрит и обратился за помощью к своему американскому коллеге? Как же он неразумен. Вы пытаетесь помочь кому-то и вот…

Пули впились в борт Hirondel, пробили толстый металл, меня мотнуло вперёд-назад на водительском сиденье, машина вынужденно выехала на другую полосу. Мне пришлось бороться за управление машиной, держаться за руль и всё время кричать непристойности в адрес пилотов вертолётов. Неужели они не понимают, что Hirondel - это классический автомобиль, настоящий антиквариат и сам по себе уникальное произведение искусства? Нельзя дырявить произведение искусства! Проклятые обыватели!

Верно. Хватит. Теперь я был зол. С кем, чёрт побери, они думали, что связываются? Я нажал на один из скрытых переключателей Оружейника, и панель открылась, обнажив большую красную кнопку.

Я решительно вдавил кнопку большим пальцем, и из машины вырвался электромагнитный импульс, смахнувший с неба все шесть чёрных вертолётов, как Божья десница. Они неуклюже падали на землю, когда все их электрические системы отказали и перегорели, и заслугой их пилотов было то, что только два из них взорвались при ударе. Густой чёрный дым поднимался в бледно-голубое небо, пока я мчался по автостраде, рассекая воздух золотым кулаком. Обычно я не праздную свои убийства, но они меня серьезно разозлили. Убить меня - это одно, украсть Душу Альбиона - совсем другое, но надругаться над такой классикой, как Hirondel… Ад был слишком хорош для них. (Нужно ли объяснять, что машина была защищена от собственного импульса ЭМИ? Оружейник не идиот, знаете ли).

Полдюжины машин выехали на шоссе с бокового въезда, и я немного расслабился, полагая, что их присутствие означает, что нападение закончилось и нормальное движение возобновляется. Я должен был знать лучше… Я почти сразу заметил, что каждая из машин была резко алого цвета, блестящая, как губная помада, и ни одна из них не была знакомой мне марки или модели. Было что-то странное, что-то дрянное в этих шести алых машинах, когда они подкрадывались ко мне сзади. Я всё ещё ехал на Hirondel на полной скорости, но для них не составило труда догнать меня. Все они были длинными седанами со старомодно высокими хвостовыми плавниками, они бодро настигали меня, свободно двигались рядом со мной, придерживаясь моего темпа, легко, как охотящиеся кошки.

Впервые мне удалось рассмотреть их вблизи, и от этого по позвоночнику побежали мурашки.

Волосы на моём затылке встали дыбом. Я мог видеть водителя машины справа от меня, за рулем машины сидел мертвец. Он был мёртв уже некоторое время, его серое лицо сморщилось и высохло, почти как у мумии. Его дряблые руки были прикованы к рулю, который двигался сам по себе.

Это были не машины. Ни один из них не был автомобилем. Это были CARnivores - плотоядные хищники.

Я читал о них, слышал о них от других агентов, но никогда раньше не видел их вблизи, и не хотел. CARnivores, - это плотоядные автомобили с самосознанием. Некоторые говорят, что они пришли из другого измерения, где автомобили эволюционировали, чтобы заменить людей, а некоторые говорят, что они эволюционировали прямо здесь, древние хищники, которые научились выглядеть как автомобили, чтобы незаметно охотиться на людей. Они перемещаются по автострадам, следя за усталыми душами, которые едут одни ранним утром. Хищники приближаются, отрезают их от стаи, а затем выбирают укромное место и убирают свою добычу с дороги. А потом они кормятся…

Но какого Пекла, столько хищников делали здесь вместе, средь бела дня при ярком солнечном свете?

Предположу, что даже демонические машины могут быть соблазнены таким призом, как Душа Альбиона. Моя миссия больше не была секретом; в семье был предатель, и он продал нас всех.

CARnivores наседали с обеих сторон, сильно толкая меня, сначала слева, потом справа. Hirondel выдержал все удары и просто продолжал движение. Прочная старая машина. Я видел, как мертвецы качались на своих водительских сиденьях, их безглазые головы болтались взад-вперёд. Ещё один CARnivore протаранил Hirondel сзади и меня швырнуло на сиденье. Ещё два толчка, справа и слева, теперь сильнее. CARnivore любят играть со своей добычей. Тот, что слева от меня, медленно открыл свой капот, кроваво-красная сталь насмешливо поднялась, чтобы показать мне розовую блестящую пасть внутри и ряды сверкающих стальных зубов. Он был голоден и смеялся надо мной. Под защитой своих золотых доспехов я вспотел. Я чувствовал, как пот стекает по моему лицу. Я был уверен, что живой металл справится с CARnivores, но он не мог ничего сделать для защиты Hirondel. И мне нужна машина, чтобы доставить “Душу” в целости и сохранности в Стоунхендж, до которого оставалось еще около часа езды. Я мог видеть, как эффект от близости CARnivores уже проявляется на Hirondel. Все части автомобиля выглядели старыми, тусклыми, даже потрёпанными. CARnivores могли высасывать жизненную силу из любого автомобиля, ускоряя его старение до тех пор, пока он не выйдет из строя или не развалится от усталости металла. А затем CARnivores сгоняют его с дороги и питаются водителем и пассажирами. CARnivores существуют за счёт того, что высасывают из других автомобилей всё до капли, но ещё больше они любят свою человеческую добычу.

Они - мясные наркоманы.

В Hirondel было встроено множество дополнительных опций, но в конечном итоге это был всего лишь автомобиль, такой же уязвимый, как и любой другой. А CARnivores были уже совсем близко. Теперь они почти постоянно толкали и подталкивали меня с обеих сторон, толкая, как хулиганы на детской площадке, просто ради забавы. Пора показать им, кто здесь восьмисотфунтовая горилла. Я позволил своей левой руке переместиться на специализированную панель управления оружием. Я сомневался, что ЭМИ подействует на плотоядных, даже если оружие уже перезарядилось; они были другими, слишком чужими, слишком живыми. Поэтому вместо них я использовал огнемёты, установленные сзади. Из задней части Hirondel вырвались два потока бушующего огня, и густой поток пламени охватил хищника позади меня. Демоническая машина пронзительно закричала, дико заметалась из стороны в сторону и отстала. Пламя взметнулось костром, разгорелось. CARnivore ярко пылал, пламя и дым поднимались в небо. Я резко затормозил, шины Hirondel завизжали, когда моя скорость упала вдвое. Два CARnivores по обе стороны от меня застигнутые врасплох проскочили вперёд, и я открыл по ним огонь из электромеханической пушки, установленной прямо над передним бампером. Выпущенные со скоростью тысяча выстрелов в секунду, разрывные снаряды рвали машины, прогрызая демонический металл. Один CARnivore взорвался на автостраде, перевернулся хвостом вперёд, после чего замер.

Другой метался по дороге, оставляя за собой длинные потёки крови и масла. Я продолжал полить по нему из пушек, пока он тоже не взорвался, перелетев через каменистую обочину и впечатавшись в травяной покров за ней.

Трое пали, трое на подходе.

Но другим CARnivores хватило и этого. Они сразу же притормозили и свернули на другую дорогу, не привыкшие к добыче, которая сопротивляется. Я ехал дальше и проверял свои запасы. Огнемёты исчерпали большую часть своего топлива, у пушек почти закончились боеприпасы, но излучатель ЭМИ был полностью перезаряжен и вновь готов к работе. Я порылся в бардачке в поисках своих карт.

Теперь, когда моё прикрытие раскрыто, мне нужно как можно быстрее покинуть автостраду. Используя боковые дороги и обходные пути, которые противник может не знать. И мне нужно остановиться и найти стационарный телефон, чтобы связаться с семьей, сообщить им, что происходит. Я не мог доверять своему мобильному телефону. Мои враги могли подключиться к GPS. В такой сложной ситуации, как эта, я могу смирить гордость и просить подкрепления.

И тут снова сработала сигнализация машины, и я поднял голову, чтобы увидеть эльфийских Лордов, летящих ко мне на своих драконах. Мне следовало ожидать эльфов. Они продали бы свои души, которых у них не было, чтобы заполучить душу Альбиона, и использовать её для уничтожения людей, изгнавших их из древних родовых владений. Не вести войну на истощение, а просто перебить. Эльфы ненавидят нас, и всегда будут ненавидеть, потому что мы победили обманом. Я слышал их смех на ветру, холодный, жестокий и капризный.

Драконов было двадцать, и ни один из них не был изящным зверем из романов, мифов или легенд. Это были огромные черви, длиной от тридцати до сорока футов, с влажно блестящими, сегментированными телами и огромными перепончатыми крыльями как у летучих мышей. Они держались на небе за счёт грубой силы, уродливые и постылые, их плоские морды состояли из пасти - присоски, как у миноги и тёмных немигающих глаз. На их толстых шеях, на древних сёдлах, обитых дублёной человеческой кожей, восседали эльфийские Лорды и Леди. Красивые и величественные, порочные и мерзкие, люди по форме, но иные, они скакали убивать, со смехом на бесцветных губах, распевая древние охотничьи песни о славе, страдании и погибели. Они неслись прямо на меня, двигаясь так быстро, что оказались надо мной, а затем позади меня, прежде чем я успел среагировать. Они кружили вокруг, громогласная охотничья стая, а Лорды и Леди швыряли в меня молнии - голыми руками.

Стрелы взрывались на дороге впереди меня, образовались кратеры и раскололась поверхность. Я вдавил педаль и продолжил движение, маневрируя, чтобы избежать больших ям. Драконы проносились в воздухе надо мной и рядом со мной, не торопясь, наслаждаясь охотой. Проверяли, насколько близко они могут приблизиться к машине. Непрерывные взрывы молний были оглушительными, а вспышки света были достаточно яркими, чтобы на мгновение ослепить меня, даже сквозь защиту доспеха. Я слышал, как надрывается двигатель Hirondel. Я попытался сообразить, что у меня есть такого, что могло бы достать эльфов и их драконов, находящихся в безопасности в небе.

Молния ударила в капот Hirondel, и в мгновение ока сбила всю краску, и под её ударом автомобиль занесло так, что он, слепо вильнул через разделительную полосу и обратно. Только сила брони и моих рук удерживала руль под контролем, даже если он сам постепенно терял свою форму.

Дракон и его всадник летели прямо на меня, всего в нескольких футах над дорогой. Сначала я подумал, не собирается ли он протаранить меня, но потом увидел, что он прилаживает стрелу к своему луку, и улыбнулся. Стрела против моей брони. Ну, конечно…

Я потянулся к тумблеру, чтобы активировать электрическую пушку и убрать его со своего пути. Эльфийский лорд выпустил стрелу. И пока я всё ещё тянулся к тумблеру, стрела пробила лобовое стекло, пробила мою славную золотую броню и впилась в моё левое плечо. Я откинулся на спинку сиденья, вскрикнув от шока и боли, и на мгновение отпустил руль, чтобы схватиться за древко стрелы обеими руками. Она не сдвинулась с места. Машину занесло и она вылетела на встречную полосу. Я снова потянул стрелу, крича от боли, но не мог сдвинуть её с места. Дополнительная боль прояснила мою голову, как удар холодной воды в лицо, и я схватил руль и снова взял Hirondel под контроль. Я тяжело дышал, и пот струился по моему лицу под золотой маской. Я чувствовал, как под бронёй по моей руке и груди течёт кровь. Каждое движение, каждый вдох приносили мне новый импульс боли. Я стиснул зубы до боли в челюстях. Я всё ещё был в шоке, и не только от боли. Моя броня была неуязвима. Непроницаема. Все это знали. Сила живой брони была силой семьи. Это сделало нашу работу возможной, потому что никто из наших врагов не мог прикоснуться к нам, пока мы носили живой металл. Только вот серебряный стержень, торчащий из моего плеча, был довольно убедительным аргументом в пользу обратного. Поверьте, эльфы найдут способ навредить. Боль билась в моей голове, мешая думать, и мне потребовалось всё моё самообладание, чтобы отодвинуть её в сторону и сосредоточиться. Выход, должен быть выход…

Я не мог отдать Душу Альбиона. Да и вообще, будь я проклят, если меня победит кучка чванливых, высокомерных эльфов. Я продолжал вести машину, с силой вжимая педаль, стряхивая пот с глаз. Моя левая рука полностью онемела и безвольно висела на боку. Я изучал древко стрелы, торчащее из моего бронированного плеча. Это был странный серебристый металл, тускло светящийся. Одному Богу известно, из какого далёкого измерения эльфы утащили его, отчаянно пытаясь найти то единственное, что могло бы пробить броню Друда.

Я посмотрел вверх и вокруг. Драконы всё ещё не отставали от меня, размахивая своими огромными крыльями, превратившимися в размытое пятно, хотя Hirondel набрал максимальную скорость. Я не мог убежать от них, не мог избавиться от них. Поэтому я вдавил тормоз и сцепление и с визгом остановил машину, оставляя за собой длинные дымящиеся следы сгоревшей резины. Драконы и их всадники пронеслись дальше, застигнутые врасплох, но быстро развернулись, чтобы снова напасть на меня. Некоторые из всадников уже натягивали стрелы на свои луки. Я толкнул пробитую пулями дверь и, спотыкаясь, вышел из машины, невольно вскрикивая, так как каждое новое движение приносило мне новую боль. Я вышел на середину дороги, встал лицом к приближающимся драконам, моя левая рука бесполезно висела на боку.

Теперь я видел лица эльфов, их холодные, жестокие улыбки. Они смеялись надо мной. Я протянул золотую руку сквозь свою золотую броню и достал из кобуры Colt Repeater. На нём была кровь из раны на плече, и я стряхнул несколько капель. Я нацелил кольт на ближайшего всадника дракона, а пистолет позаботился обо всем остальном. Пуля из холодного свинца попала эльфийскому лорду прямо между глаз и вынесла ему затылок. Для пущей убедительности я выстрелил дракону в его уродливую голову, и он рухнул на автостраду, неуклюже размахивая крыльями. Я расстрелял всех эльфов и всех драконов, всех злобных Лордов и мерзких Леди и их уродливых кляч, и у них не было времени выпустить в меня ни одной стрелы. Я просто стрелял из Colt Repeater снова, снова и снова, и пули продолжали лететь, а пистолет никогда не промахивался. Триумф искусства Оружейника. Мёртвые драконы громоздились передо мной, дёргаясь и содрогаясь, когда из них вытекали последние остатки их неестественной жизни, и ни один эльф не избежал моего холодного гнева. Храни тебя Господь, дядя Джек.

Я осторожно присел на капот Хиронделя и отдышался. Стрела в моём плече всё ещё адски свербела. Я должен был связаться с семьей. Пусть они пришлют бригаду уборщиков, чтобы убрать драконов и эльфов, пока Джо Паблик не явился посмотреть на них. И тогда Матриарху пришлось бы направить жесткую и очень официальную жалобу в Суд Фейри, велев им не совать свой высокомерный нос в дела Друдов, а иначе… До меня с запозданием дошло, что я уже некоторое время веду машину, борясь за свою жизнь, и до сих пор не видел никакого движения. Кто-то должен был организовать оцепление всего этого участка автострады. Чтобы перекрыть все выезды и отключить все камеры видеонаблюдения, потребуется серьёзное влияние. Насколько высокое положение в семье занимает этот предатель, раз он смог организовать нечто подобное? Да, мне нужно добраться до безопасного телефона. Рассказать семье. О предателе… Я кивал в так своим мыслям, мысли ускользали, и тогда в машине снова сработала сигнализация. Моя голова дёрнулась вверх, я соскользнул с капота и огляделся вокруг. Густой туман покрывал всю автостраду позади меня, грязно-серый туман, который клубился и бурлил, в нём не было ничего естественного. Я забрался обратно на водительское сиденье, стиснув зубы от боли, а затем бил по левой руке правым кулаком, пока не вернулась чувствительность, и я смог включить первую передачу.

Я снова отправился в путь, и из пелены тумана позади меня появился фантомный автофлот.

Моей первой мыслью было, что это несправедливо. Не после всего, через что я уже прошёл… Но я слишком устал даже для того, чтобы сохранять хорошее настроение, поэтому просто сосредоточился на наборе скорости. Моя травмированная рука ныла, когда я перебирал передачи, но это было лучше, чем пугающее онемение. Боль прояснила мою голову и заставила меня разозлиться. Я должен был быть в отличной форме, чтобы уничтожить фантомный автопарк. Они неслись за мной по пустынному шоссе, призраки разбитых машин, управляемые и одержимые духами из кромешных глубин. Полупрозрачные автомобили, грузовики, сочленённые машины и всё остальное, что когда-либо плохо кончалось на автостраде. Некоторые выглядели реальными, насколько это возможно, в то время как другие были просто туманными очертаниями, но все они несли на себе следы прежних - финальных аварий и ожогов. Их было слишком много, чтобы сосчитать, они с воем следовали за мной, злобной стаей, а их призрачные двигатели ревели сверхъестественно громко. Чёрный сернистый дым вырывался из их выхлопных патрубков, и адский огонь горел вокруг их визжащих шин. Призрачный флот, дикая охота современности; жадная до душ.

Ведущая машина поравнялась со мной, легко подстраиваясь под мою скорость. Это была шалунья Hillman Minx из шестидесятых, передняя часть разбита, длинный капот деформирован в гармошку. Через треснувшие боковые стёкла я мог видеть, что машина была битком набита ухмыляющимися упырями, демонами и существами-мутантами. Они корчились, как личинки в ране, перемещаясь и меняясь местами, прижимаясь своими ужасными мордами - гримасами к окнам, чтобы поглумиться надо мной. Ни одно из орудий Хиронделя не коснулось бы этих вещей, потому что на самом деле их там не было. Просто воспоминания о транспортных средствах, которые когда-то были, и о вещах из потустороннего мира, которые завладели ими. Другая машина вырвалась вперёд, заполнив моё зеркало заднего вида. Какой-то большой коробчатый иностранный автомобиль, управляемый сгорбленным демоном с огромными выпученными глазами и ртом, полным игольчатых зубов. Он давил на клаксон снова и снова, и мёртвая машина завывала, как от боли. Демон барабанил своими шипастыми руками по рулю, полностью поглощённый азартом погони. А затем машина-призрак рванулась вперёд, пройдя через заднюю часть Хиронделя, проникая в моё пространство своей мертвой формой. Волна сверхъестественного холода предшествовала его продвижению, замораживая кровь в моих венах.

Мёртвая машина поравнялось, её призрачные очертания наложились на мою машину, а затем демон-водитель опустил шипастую руку на моё плечо, проник сквозь броню и вцепился в мою душу.

Я закричал, просто от одного его прикосновения. Демон тянул, пытаясь вытащить мою душу из тела, чтобы она стала добычей для стаи, для призрачного автофлота. Ещё одна украденная душа, чтобы управлять двигателями проклятых машин. Но моя душа была связана с моим доспехом с момента моего рождения. Единое целое. И вместе они были сильнее любой проклятой мёртвой твари. Захватывающие призрачные пальцы медленно соскальзывали, не в силах удержаться на месте.

Я надавил на педаль газа, и Hirondel рванул вперёд. Призрачная машина сдала назад, а демон возмущенно завыл, потому что его лишили законной добычи. Боль снова поднялась в левой руке, и я смирился с ней. Я вытянул левую руку вперёд и нажал аварийную кнопку по умолчанию на проигрывателе компакт-дисков. Система немедленно начала транслировать запись ритуала экзорцизма, прочитанную Папой Римским на оригинальной латыни. Полнозвучные слова прогремели из динамиков автомобиля, и машина-призрак выехала из Hirondel.

Вокруг и позади меня призрачный флот издал ужасный вопль и отступил. Некоторые уже распадались под воздействием святых слов, улетучиваясь длинными призрачными струйками. Густой клубящийся туман снова появился в моём зеркале заднего вида, и призрачный флот снова исчез в нём.

Я ехал дальше, полумёртвый, за рулём, и некоторое время автострада была полностью в моём распоряжении. И тут впереди показались Летающие Тарелки. И я был так обижен, устал и вообще разозлён, что даже не сбавил скорость. Пусть приходят. Пусть приходят все, все проклятые твари сверху, снизу и т.д. Я был на взводе и достаточно зол, чтобы сразиться со всем чёртовым миром.

Летающие тарелки - это высокоуровневые пользователи магии, которые по известным им самим причинам летают в артефактах в форме летающих тарелок, состоящих из ионизированной плазменной энергии. Лично я думаю, что им просто нравится выпендриваться. Они - стервятники паранормального мира, слетающиеся, чтобы забрать трофеи чужих сражений и унести всё, что не было прибито. Как по мне, это довольно жалкое поведение для группы, которая заявляет, что собирается править миром.

Я устало посмотрел через треснувшее ветровое стекло и нахмурился на блюдца, летящие по небу в мою сторону. Должен был быть целый флот этих чёртовых штуковин. Двадцать, может быть, тридцать, их широкие блюдцеобразные формы, такие же бесплотные, как мыльные пузыри, сгущались в странные цвета радуги вокруг пилотов, сидящих со скрещенными ногами в центре корабля. Целый флот летит ко мне средь бела дня. Осмелели при мысли о таком призе, как Душа Альбиона. И, зная их, они ждали, пока все остальные попробуют свои силы на мне и ослабят меня, прежде чем самим попытаться заполучить Душу. Я чувствовал, как под золотой маской моя улыбка превращается в оскал смерти. Я ослаб, но я не был в отключке. И у меня было оружие, тактика и грязные трюки, которые я ещё даже не пробовал. Летающие тарелки опасны, потому что, как и вся наша семья, они также серьёзно относятся к науке и магии. Они охватывают обе школы знаний, две совершенно разные доктрины и сочетают их неестественным и неожиданным образом, чтобы получить целое, которое намного больше, чем сумма его частей. Например, плазменные блюдца: придуманные наукой, управляемые магией. Они подлетали со свистом друг за другом, в то время как компьютеры наведения на цель наводились на мою машину. Энергетические лучи врезались в дорогу передо мной и взрывались, а я швырял Hirondel то туда, то сюда, уворачиваясь и уклоняясь изо всех сил. Вокруг меня трещали яростные энергии, прогрызая дорогу длинными рваными дорожками. Травянистая обочина была целиком в огне, и мне пришлось перепрыгнуть на Hirondel через широкую расщелину, которая открылась передо мной.

В любом другом случае я бы, вероятно, испугался до смерти перед лицом такой превосходящей огневой мощи, но после всего, через что я уже прошёл, тарелки раздражали больше всего на свете.

Дорога взорвалась прямо передо мной. Я пронёсся на Hirondel сквозь дым и пламя, но левое переднее колесо погрузилось в трещину и руль вырвало из моих рук. Автомобиль вращался по спирали по автостраде с тошнотворной скоростью и в конце концов остановился. Я сидел на своём сиденье, пока моя кружащаяся голова успокаивалась, и был очень благодарен за то, что у меня были установлены ремни безопасности, несмотря на то, что это был классический автомобиль. Моя броня защитила меня от резкого торможения и, вероятно, от очень неприятного удара ремнём, но я всё ещё был ошеломлён. А моя раненая рука чувствовала себя хуже, чем когда-либо. Одному Богу известно, какой вред нанесла моему организму стрела фейри.

Я осмотрел машину. Из-под капота поднимался дым, что никогда не бывает хорошим знаком, но, казалось, всё попрежнему работало. Я думал использовать генератор ЭМИ, но был уверен, что разработчики чудо-тарелок защитили их от него. Я бы так и сделал. Придётся выносить мусор по старинке… Я отстегнул ремень безопасности, с силой открыл дверь и наполовину выполз, наполовину вывалился из машины. Я поднялся на ноги, опираясь большей частью своего веса на дверь машины и металл кузова вмялся под давлением моих золотых пальцев. Я поморщился. Потом будет крайне сложно выправить все эти вмятины. Я распрямился, встал прямо, используя поддержку брони, и пошёл по автостраде навстречу приближающимся тарелкам.

Первый из них пикировал ко мне, пока почти не коснулся земли и не взял меня под прицел своего бортового оружия. А я достал свой Colt Repeater и выстрелил в голову пилоту Летающего Чуда. Он защищал свой корабль от ЭМИ, энергетического оружия и магических атак, но он никак не ожидал столкнуться с простой пулей из холодного свинца. Направляемая неестественной природой оружия, пуля пробила все щиты пилота и разнесла ему голову, прежде чем он успел понять, что происходит.

Блюдце упало, как камень, пронеслось по автостраде, оставляя за собой глубокие шрамы на дороге, и, наконец, взорвалось радугой рассеивающихся энергий. Я медленно повернулся, а затем расстрелял все остальные Летающие тарелки, спустил их с неба, одного за другим. Даже тех, кто повернул назад и бежал. Я очень тщательно прицелился, и последняя пуля попала пилоту в брюхо. Его блюдце полетело вниз с креном, кувырками, и наконец разбилось всего в нескольких ярдах от меня. Блюдце мерцало, цвета переливались вокруг его поверхности, как маслянистая пленка, а затем форма распалась, больше не удерживаемая волей пилота. И всё, что осталось, это удивительно обычный на вид человек, лежащий обмякшим на обочине, пропитанный кровью, свернувшийся калачиком.

Я подошёл к нему, схватил его за плечо и опрокинул на спину. Он жалобно вскрикнул от боли, а затем снова вскрикнул от шока и ужаса, увидев стоящую над ним золотую броню. Я отменил функцию скрытности. Я хотел, чтобы он увидел меня. Вся передняя часть его туники была пропитана его кровью. Я поставил бронированную ногу на его живот. Не надавил, пока нет. Он лежал очень тихо, глядя на меня широкими, испуганными глазами. Как олень, подстреленный в конце охоты.

- Говори, - сказал я. - И я позволю тебе позвать на помощь.

- Я не могу…

- Говори. Тебе не обязательно умирать здесь. Тебе не обязательно умирать медленно и ужасно…

- Что вы хотите знать?

Я вроде как блефовал. Почти наверняка… Но репутация Друдов оставляет желать лучшего. Я слегка надавил ногой, и он закричал, кровь хлынула у него изо рта.

- Что, чёрт побери, ты думаешь, я хочу знать? - воскликнул я.

- Хорошо, хорошо! Господи, полегче, чувак. Бой окончен, ясно? Смотрите; мы просто хотели “Душу Альбиона”, понимаете? Мы получили указания, все детали, всё, что нам было нужно о том, где вас найти, и гарантию того, что никто не придёт вам на помощь. Информация пришла… из семьи Друд. Не трогайте меня! Я говорю правду, клянусь! Мы узнали об этом от кого-то из высокопоставленных членов семьи. Я точно не знаю что и как; я не занимаю достаточно высокого положения в организации, чтобы мне доверяли подобную информацию. Я всего лишь пилот!

Я обдумывал это, в то время как пилот лежал очень спокойно под моей бронированной ногой. Он тяжело дышал, пот заливал его бесцветное лицо. Слишком напуган, чтобы лгать. Кто-то в моей семье хотел моей смерти, хотел настолько сильно, что пожертвовал Душой самого Альбиона… Почему?

Я не настолько важен. Я посмотрел вниз на пилота, готовый задать ему ещё несколько вопросов, но он был мёртв. Я меня не было к нему сострадания. И моя смерть оставила бы его безразличным.

Я вернулся к Hirondel. Она была опалена и почернела от огня и дыма, изрешечена пулевыми отверстиями, а с капота исчезла большая часть краски… но она всё ещё казалась практически неповреждённой. Да, почти как я… Я просунулся через открытую дверь и достал свинцовый контейнер с Душой. Столько смертей и разрушений из-за такой крохи. Я открыл шкатулку, чтобы проверить, всё ли в порядке, но Души там не было. На красном плюшевом бархате лежало простое устройство наведения, сообщающее о моём местонахождении всем и каждому. Я достал его и смял в своём золотом кулаке. У меня никогда не было “Души Альбиона”. Где-то кто-то совершил обмен. И это могло произойти только с санкции Матриарха. Она бы сразу узнала, если бы с Душой что-то случилось. И если она знала об устройстве самонаведения, она знала обо всём. Теперь всё обретало смысл. Только Матриарх могла организовать перекрытие такой крупной автомагистрали и быть уверенной в том, что после этого всё будет шито-крыто. Матриарх отправила меня в погоню за диким гусем, послала меня сюда умирать. Моя собственная бабушка бросила меня на съедение волкам. Но почему? Зачем ей это делать?

Я опустил броню и задохнулся, когда дымный воздух коснулся моего открытого лица. Я посмотрел на свою левую руку, висевшую безвольно на боку. Кровь пропитала весь рукав и капала с онемевших кончиков пальцев. Я осмотрел древко стрелы, торчащее из плоти моего плеча. Металл был блестящим и серебристым, мерцающим и сияющим даже при ярком солнечном свете. Там не было перьев; такой стреле, как эта, они не нужны, чтобы лететь верно. Я должен был рассказать семье: Фейри нашли оружие, способное пробить нашу броню. Только я не мог им сказать. Как только я позвоню домой, Матриарх узнает, что я ещё жив, и пошлёт ещё людей, чтобы убить меня. Я снова посмотрел на древко стрелы. Странная материя, из какого-то другого измерения. Возможно, ядовита. Придётся извлекать. Ох, дрянь, это будет больно. Я достал из кармана носовой платок, смотал его и сильно прикусил. Затем я крепко обхватил древко и протолкнул его дальше, так что зазубренный наконечник пробил мне спину. Носовой платок заглушил мой крик, но я всё равно чуть не потеряла сознание от боли. Я потянулся вверх и вокруг и неловко вытащил древко насквозь и наружу. К тому времени, как я закончил, кровь текла по моей груди и спине. По моему лицу струился пот, а руки дрожали. Прошло много времени с тех пор, как мне было так больно. Я выплюнул носовой платок и взял древко стрелы в руки. Казалось, оно извивалось в них. Я разломил его на две части, и он закричал у меня в голове. Я бросил обломки на землю, и они попытались превратиться во что-то другое, прежде чем распасться на липкие пятна чего-то, что не могло существовать в этом мире.

Я сел на водительское сиденье, прежде чем мои ноги подкосились подо мной. Через некоторое время я вытащил аптечку первой помощи, открыл её и достал базовый целитель. Просто сгусток запрограммированной материи, наполненной всевозможными полезностями. Я произнёс активирующее Слово и приложил его к ране в плече. Сгусток тут же запечатал рану и закачал в меня какой-то чудесный наркотик, отключив боль, будто щёлкнули выключателем. Я застонал от внезапного облегчения. Сгусток проник в рану тонким усиком, по пути удалил повреждённые ткани и вышел из моей спины, чтобы запечатать рану. Я чувствовал всё это, но только смутно и отстранённо. Мне было интересно. Мне никогда раньше не приходилось использовать его. Но у меня были другие заботы.

Мне нужно было узнать, почему моя собственная бабушка предала меня. Почему она послала меня на смерть с ложью на устах. Я не мог вернуться в Холл за ответами. Даже если бы мне удалось преодолеть все защиты, она просто назвала бы меня лжецом, объявила бы меня изгоем и отступником и приказала бы семье устранить меня. И все бы поверили ей, и никто не поверил бы мне, потому что она была Матриархом, а я был… Эдди Друдом. С кем я могу поговорить, кому могу довериться после всего, что произошло? Может быть, только один человек.

Я достал свой мобильный телефон и позвонил дяде Джеймсу на его личный номер. Он прервал меня, как только узнал мой голос.

- Оставайся там, где ты есть. Я сейчас приду к тебе.

И вот он стоял передо мной, всё ещё держа в руке свой мобильный телефон. Воздух вокруг него заколебался, смещённый заклинанием телепортации.

Мы убрали свои телефоны и посмотрели друг на друга.

Беспокойство отразилось на его лице, когда он оценил моё состояние и кровь, всё ещё пропитывающую мою левую руку. Он направился ко мне, но я остановил его поднятой рукой. Он медленно кивнул.

- Я знаю, Эдди. Всегда тяжело узнать, что никому нельзя доверять. Кстати, ты дерьмово выглядишь.

- Ты бы видел тех, - других парней, дядя Джеймс.

Он посмотрел на меня, на резню и обломки, которые я оставил после себя на протяжении всей автострады, и даже слегка улыбнулся.

- Ты всё это сделал? Я реально впечатлён, Эдди.

- Как вы так быстро добрались сюда, дядя Джеймс? - медленно сказал я. - Заклинания телепортации требуют точных координат. Как вы узнали, где именно меня найти на этом протяжённом участке автострады, когда даже я не совсем уверен, где именно нахожусь? Что происходит, дядя Джеймс?

- Устройство самонаведения сообщило нам, где ты находишься, до того, как ты его уничтожил, - голос дяди Джеймса был спокойным и непринуждённым. - Матриарх послала меня сюда, Эдди. Она отдала мне конкретные приказы; сказала, что если ты каким-то образом пережил все засады, я должен был сам убить тебя. Никаких предупреждений, ни слова; просто хладнокровно пристрелить тебя. Почему она сказала мне сделать это, Эдди? Что ты сделал?

- Я не знаю! Я ничего не сделал! Все это бессмысленно, дядя Джеймс…

- Тебя официально объявили изгоем, - сказал он. - Реальная угроза для всей семьи. Каждый Друд имеет право убить тебя на месте. Ради блага семьи.

Мы стояли и смотрели друг на друга. Никто из нас не был в доспехе. Ни у кого из нас не было оружия. Его лицо оставалось холодным, даже спокойным, но в его глазах я увидел страдание, которое никогда не видел раньше. Пожалуй, впервые в жизни Джеймс Друд не знал, как лучше поступить. Он разрывался между тем, что ему приказали сделать, и тем, что было в его сердце.

Вспомните.., это был Серый Лис, самый верный и надёжный агент, который когда-либо был у семьи. Дядя Джеймс. Который был мне как отец. Который в конце концов не убил бы, не смог бы убить меня.

Мы оба почувствовали это в один и тот же момент и оба немного расслабились.

- Итак, - спросил я. - Что нам теперь делать?

- Я возвращаюсь к Матриарху. Скажу ей, что тебя уже не было, когда я прибыл, - категорично заявил дядя Джеймс. - А ты, убегаешь… Беги и не останавливайся. Спрячься так тщательно, чтобы даже я не смог тебя найти. Потому что, если мы встретимся снова, я убью тебя, Эдди. Придётся. Ради блага семьи.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Обольщение не совсем невинного

Дядя Джеймс исчез, даже не попрощавшись, воздух стремительно заполнил свободное пространство.

Я должен был рассказать ему о стреле фейри, пронзившей мой доспех, но он не дал мне шанса, да и вообще, я всё ещё был в шоке. Моя семья хотела моей смерти. После всего, что я сделал для них, после десяти долгих лет борьбы за их интересы, это была моя награда: быть объявленным изгоем. Предатель. Изгой… У меня могли быть разногласия с ними, но они всё равно были моей семьёй. Я бы никогда не предал их. Одно дело - убежать из дома; совсем другое дело, когда тебе говорят, что ты не можешь вернуться, потому что, если ты вернёшься, - тебя убьют на месте. Я посмотрел на обшитый свинцом контейнер, в котором должна была находиться Душа Альбиона, вглядываясь в его пустую красную плюшевую внутренность, как будто там могли быть ответы на мои вопросы. Не помогло, и я его выбросил. Я вернулся в Hirondel, и с трудом снова сел за руль. Я мог причинять себе всяческие неудобства, но я всё ещё был профессионалом, поэтому я заставил защитные системы автомобиля провести полную диагностику, чтобы убедиться, что на борту больше нет никаких жучков или устройств слежения, или любых других неприятных и потенциально смертельно опасных сюрпризов. Машина немного побормотала про себя, а затем дала отрицательный ответ. Я слегка расслабился и завёл двигатель. Даже после всего, через что ему пришлось пройти, Hirondel плавно и мгновенно ожил, готовый доставить меня куда угодно. Приятно знать, что в моей жизни ещё осталось что-то, что меня не подведёт.

Я направил Hirondel обратно по шоссе M4, прочь с юга, обратно в сторону Лондона. Моя родная территория. Если они собирались прийти за мной, я хотел, чтобы это произошло на родной земле.

Я проезжал мимо трупов и разбитых машин, мимо пылающих пожаров и чёрного дыма, мимо всего остального ущерба, который я нанёс. Казалось, их было довольно много. Бедные проклятые дураки, умирающие ни за что, за приз, которого никогда не было. И если в этом и было что-то похожее на то, как сложилась моя жизнь, я старался об этом не думать. Hirondel с трудом продвигался вперёд, больше не желая развивать высокую скорость, но я всё равно не спешил. Удаленные наблюдатели семьи не могли увидеть или найти меня, пока я ношу Торк. Постепенно мой шок перерос в гнев, а затем в нечто более холодное и решительное. Мне нужны ответы. Весь мой мир только что перевернулся с ног на голову, и мне нужно было знать, почему. По словам Джеймса, я был официально объявлен изгоем, поэтому никто из других членов семьи не стал бы со мной общаться.

Пекло, большинство из них попытались бы убить меня, как только бы увидели. Друды не щадят предателей. Это означало, что оставался только один способ получить ответы, узнать правду: идти к людям, против которых я боролся всю свою жизнь: Плохим Парням.

Я выехал с трассы М4 на первый попавшийся съезд. Мне нужно было затеряться на просёлочных дорогах, прежде чем ищейки семьи примчатся за мной по шоссе. Я не успел проехать и полмили по съезду, как был вынужден снизить скорость и остановиться перед полицейской баррикадой. Это не была особенно впечатляющая баррикада; только несколько рядов пластиковых конусов, подкреплённых присутствием двух полицейских в форме и патрульной машины. На другой полосе передо мной стояла длинная вереница неподвижных машин, а по другую сторону конусов собралась небольшая толпа нетерпеливых водителей, которые по очереди громко ругали полицейских. Все они оглянулись, когда я приблизился в Hirondel, и все они, казалось, были очень удивлены, увидев меня. Я остановил машину на почтительном расстоянии, и полицейские подошли поговорить со мной. Я думаю, что они были очень рады предлогу отделаться от водителей. Они оба выразительно посмотрели на состояние моей машины, остановились на почтительном расстоянии от меня и приказали мне выключить двигатель и выйти из машины. Я улыбнулся и сделал то, что мне сказали. У них были ответы, независимо от того, знали они об этом или нет. Я сидел на капоте Hirondel и ждал, когда они подойдут ко мне.

Они осторожно приблизились, указывая друг другу на пулевые отверстия и разбитое ветровое стекло. Они не ожидали увидеть ничего подобного во время дежурства на дороге. Один из них начал записывать номер моей машины в свой маленький блокнот, в то время как его коллега вышел вперёд, чтобы допросить меня. Я одарил его располагающей, дружелюбной улыбкой.

- Почему этот участок автострады перекрыт? - невинно спросил я, прежде чем он успел спросить у меня документы, которые я не собирался предоставлять.

- Похоже, произошла утечка химикатов, сэр. Серьёзное дело, так они мне сообщили. Вы уверены, что ничего не видели, сэр? Весь этот участок трассы М4 был официально объявлен опасной зоной.

- Ну, да, - сказал я, позволив себе ещё одну улыбку. - Местами она показалась мне довольно опасной…

Полицейскому эта улыбка совсем не понравилась. - Я думаю, вам лучше остаться здесь с нами на некоторое время, сэр. Я уверен, что моё начальство захочет задать вам несколько дополнительных вопросов, в участке. И люди из отдела опасных веществ захотят убедиться, что вы не подверглись воздействию чего-либо опасного. Он замолчал. Я снова улыбался.

Он холодно посмотрел на меня. - Это очень серьёзное дело, сэр. Пожалуйста, отойдите от автомобиля. Мне нужны документы.

- Нет, не нужны. Я достал свой Colt Repeater из наплечной кобуры.

Полицейский немедленно поднял руки вверх, ладонями наружу, чтобы показать, что они пусты. Его коллега подался вперёд, и я чуть приподнял пистолет.

- Оставайся на месте, Лесли, и не будь дураком! - сказал другой офицер.

- Вспомни тренинг!

- Это может быть точная копия, - сказал Лес, оставаясь в стороне, но всё ещё хмуро глядя на меня.

Я небрежно прицелился в патрульную машину, и Colt прострелил все четыре шины. Небольшая группа водителей у конусов тревожно и шокировано закричали. В Англии люди не привычны к огнестрельному оружию, что я в целом одобряю. Я жестом попросил полицейских убрать конусы с дороги, и они сделали это медленно и неохотно. Я внимательно наблюдал за ними, следя за тем, чтобы они держались вместе, чтобы я мог контролировать их Кольтом. Я не собирался ни в кого стрелять, но им не нужно было это знать.

Толпа водителей начала проявлять беспокойство. Мне нужно было начать действовать, пока один из них не решил, что он герой, и не натворил глупостей. Невинные свидетели иногда могут быть настоящей занозой в заднице. Я отступил и сел за руль Hirondel. Я нарушил первое правило полевого агента; Меня заметили. Поэтому, когда есть сомнения, пудрите мозги.

- Передайте своему декадентскому правительству, что Альянс Сепаратистов Тасмании начал действовать!- громогласно объявил я. - Угнетатели будет вынуждены склониться перед нашей непревзойдённой догмой! Все дельфины будут освобождены, а пингвинов больше не будут заставлять курить сигареты!

Это должно дать им пищу для размышлений. К тому времени, когда они разберутся с этим и потратят ещё больше времени, пытаясь выследить террористическую группу (и номерной знак), которых на самом деле не существует, у меня будет тайм-аут, - чтобы залечь на дно. Я собирался потерять Hirondel. Он слишком заметен. Раздражённый, я завёл двигатель и с рёвом пронёсся мимо полицейских, толпы водителей и длинной очереди ожидающих машин. Мне нужно было добраться до Лондона, и быстро. Некоторые люди высовывались из окон своих машин, чтобы попытаться сфотографировать меня на свои мобильные. Я услужливо улыбался им, уверенный в том, что мой Торк скрывает меня от всех форм наблюдения, научных и магических. Как другие полевые агенты, такие как я, могли бы работать в мире, где за вами постоянно кто-то наблюдает?

Я оставил очередь позади и быстро скрылся на боковых дорогах и объездных путях. У меня было тайное убежище на окраине Лондона, одно из нескольких, которые я держал на крайний случай. В том, о котором я думал, не было ничего особенного, просто арендованный гараж во вполне респектабельном жилом районе. Но в нём было всё, что нужно чтобы залечь на дно. Скрыться. Я всегда поддерживал свои тайники в актуальном состоянии и снабжал их полезными предметами для тех редких, но неизбежных случаев, когда моё прикрытие раскрывалось и мне приходилось в спешке исчезать. Я могу войти в любое из своих убежищ, и выйти кем-то другим, с совершенно новым обликом и удостоверением личности. Семья не знала об этих местах. Они ничего не знали о том, как я работаю. Они не хотели знать.

Я добрался до окраины Лондона без происшествий, хотя большую часть пути сидел за рулем напряжённый и сгорбленный в ожидании вызова или нападения, но этого так и не произошло. Избитый и изрешечённый пулями Хирондель привлекал множество взглядов, но никто ничего не говорил и не делал. В конце концов, это была Англия. Я направился в престижный жилой район, и мои весьма уважаемые соседи с открытыми ртами наблюдали, как я остановил машину перед арендованным гаражом. Я кивал и улыбался всем и каждому, а они быстро отводили взгляды в другую сторону. Здесь я разрушил свою репутацию, но это не имело значения… Я бы всё равно сюда не вернулся. Я открыл дверь гаража с помощью сканирования ладони, сканирования сетчатки глаза и произнеся пароль, а затем загнал Hirondel внутрь. Я вошёл и закрыл за собой дверь, и только тогда наконец позволил себе расслабиться. Я провёл добрых десять минут, просто сидя на капоте, крепко обхватив себя, слишком измотанный, даже чтобы двигаться. Я был уставшим, до мозга костей, уставшим и морально измотанным. За такое короткое время произошло так много событий, и почти все они были плохими. Но в конце концов я заставил себя подняться и снова встать на ноги. Я не мог себе позволить отдохнуть или хотя бы как следует всё обдумать. Моя семья уже наверняка отправила людей на поиски.

Умных, талантливых людей. Опасных людей. Теперь я был врагом, и не понаслышке знал, как Друды расправляются со своими врагами.

Я снял окровавленные куртку и рубашку, чтобы проверить рану на плече. Сгусток первой помощи почти усох, сморщился, теперь он только прикрывал рану. Я осторожно оттянул его и обнаружил, что отверстие уже зарубцевалось. Сгусток израсходовал свою псевдожизнь на лечение и восстановление меня, и теперь это был просто комок недифференцированной протоплазмы. Я уронил его на пол, произнёс нужные слова, и он растворился в жирном пятне на голом бетоне. Первое правило агента: не оставлять после себя улик. Полезные штуки, эти шарики. Мне было бы легче, если бы у меня было ещё несколько таких, но как только начинаешь желать чего-то… Я осторожно повёл плечом. Оно задеревенело, и всё ещё отдавало тупой болью, но казалась внушало оптимизм.

Мои руки поднялись вверх, чтобы коснуться золотого ошейника на моей шее. Моя броня больше не была неуязвимой. Защита и безопасность, которыми я так небрежно пользовался всю свою жизнь, были отняты у меня в одно мгновение. Я задавался вопросом, смогу ли я когда-нибудь снова почувствовать себя в безопасности и обрести уверенность.

Я сел перед компьютером в углу, запустил его и составил список адресов и общих мест нахождения различных старых врагов, которые могли что-то знать о происходящем. Некоторые из них могут согласиться помочь мне за соответствующее вознаграждение; или шантаж. В Лондоне и его окрестностях никогда не было недостатка в плохих парнях, но только избранные могли иметь доступ к той информации, которая была мне нужна. И большинство из них были очень влиятельными людьми, часто имевшими веские причины убить меня на месте, как только я раскрою, кто я такой. Я работал над списком, вычеркивая то тут, то там, имена, где риск был слишком велик, и в итоге набралось с десяток возможных вариантов. Я распечатал прошедший ревизую список, выключил компьютер и некоторое время просто сидел, набираясь храбрости. Даже с моей бронёй, работающей в полную силу, это всё ещё были очень опасные люди. То, как Пророк Даниил вошёл в логово льва, было ничто по сравнению с тем, что ждало меня впереди. Но мне нужно было спешить. Мои респектабельные соседи уже должны были позвонить в полицию.

Поэтому я позвонил по мобильному телефону в одну небезызвестную фирму такси; анонимные чёрные такси, водители которых отвезут кого угодно куда угодно и никогда не зададут неудобных вопросов.

Работая в моей сфере деятельности вы учитесь находить такие фирмы. Они были надежными, но дорогими, и я впервые понял, что деньги станут проблемой. Семья уже наверняка закрыла все мои кредиты. Всё, что у меня было, - это наличные в моём бумажнике. К счастью, я всегда был параноиком и постоянно планировал. В небольшом металлическом сейфе в задней части гаража хранилось полдюжины поддельных удостоверений личности и десять тысяч фунтов стерлингов в использованных банкнотах. Достаточно, чтобы продержаться некоторое время. Я переоделся в новую одежду. Она немного отдавала затхлостью от долгого хранения в гараже, но была приятно неброской. Настолько типичной и неброской, что любому свидетелю было бы трудно найти в ней что-то конкретное для описания. Я сложил свою старую окровавленную одежду на полу, а затем разбил над ней капсулу с кислотой. Гадство. Мне очень нравился этот пиджак. Ещё одно пятно на полу…

Я с грустью посмотрел на Hirondel. Я никогда больше не смогу водить эту чудесную старую машину. Она стала слишком заметной, слишком примелькалась; и я не мог допустить, чтобы такая машина, со всеми дополнениями Оружейника, попала в руки обывателей. Я мрачно улыбнулся. Даже после всего, что произошло, я всё ещё защищал безопасность семьи. Прощаться с Hirondel было всё равно, что расставаться со старым другом или верным конём, но это нужно было сделать. Я похлопал по обесцвеченному капоту, а затем произнёс слова, которые должны были привести к автоматическому уничтожению машины. Конечно, ничто не может быть таким неуклюжим и капризным, как взрыв; нет, просто контролируемый элементарный поджог, который не оставит после себя ничего полезного и очистит гараж от всех улик. Полицейские криминалисты могли бы стереть себе все пальцы до костей и всё равно не нашли бы ничего, что можно было бы связать со мной.

Я параноик, я думаю наперёд и я очень скрупулёзен.

Я вышел из гаража и закрыл за собой дверь, и, конечно, безымянное такси уже ждало меня. Я подошёл к нему, сел и ни разу не оглянулся. Это важная часть работы полевого агента: уметь в один момент уйти от кого угодно, или от чего угодно и никогда не оглядываться назад.

Такси доставило меня обратно в Лондон и высадило на первой попавшейся станции метро. Я ездил на поездах туда и обратно, беспорядочно переходя с одной линии на другую, пока не убедился, что за мной никто не следит. Моя семья или кто-либо ещё, они не могли обнаружить меня так быстро, но я должен был убедиться. Я вышел на Оксфорд-стрит, поднялся наверх и вышел на открытое пространство. Был уже ранний вечер, и толпы людей сновали вверх и вниз по улице, занимаясь своими повседневными делами, как будто это был просто ещё один день. Никто не обращал на меня внимания. Это, по крайней мере, было нормально и обнадеживало.

Первыми в моем списке значились: “Chelsea Lovers”. Очень скрытные, и их очень трудно найти. Они меняли своё местоположение каждые двадцать четыре часа, и на то были веские причины. “Chelsea Lovers” ненавидели и боялись, поклонялись и обожали, просили и презирали. И единственный способ найти их - это прочитать карты Таро. Поэтому я непринуждённо шел по Оксфорд-стрит, пока не дошёл до рядов общественных телефонных будок, а потом рассматривал стены-витрины с карточками, которыми были украшены их интерьеры. Карты Таро - это визитные карточки, оставленные в будках проститутками, рекламирующими свои услуги. Иногда есть фотография (которая, будьте уверены, мало или совсем не похожа на реальную женщину); чаще всего это произведение искусства, провоцирующее развратные мысли, сопровождаемое коротким весёлым сообщением - провокацией и номером телефона.

Карты имеют долгую историю, восходящую к Викторианской эпохе, и с годами выработали свой собственный язык. Например, девушка, которая может похвастаться отличным знанием греческого языка, не будет обладать реальной академической квалификацией; хотя визит к ней почти наверняка будет познавательным сам по себе. Но под всеми эвфемизмами и двусмысленностями скрывается другой, более секретный язык, для тех, кто умеет его читать. Совсем другое послание, которое можно обнаружить в расположении определённых слов и букв, открывающих посвящённым, как найти сиюминутные места для более тёмных и опасных удовольствий.

Я разобрался с сообщением этого дня и позвонил по указанному номеру, и голос на другом конце, который мог быть мужским или женским, или ни тем, ни другим, назвал мне адрес недалеко от Ковент-Гардена и сказал, чтобы я спросил клуб: “Kit-Kat”. Приятно знать, что у кого-то всё ещё есть чувство юмора. Найти это место было несложно. Снаружи он выглядел как обычное здание, за безвкусным безымянным фасадом. Никакой рекламы, никаких подсказок. Либо вы точно знали, что это за место, либо вам там нечего делать. Пока люди проходили мимо меня, ничего не подозревая, я задумчиво рассматривал его экстерьер. Клуб “Kit-Kat” был не тем местом, куда можно просто ворваться. До этого вы должны были препоясать свои духовные чресла.

“Chelsea Lovers” были группой брачующихся, различных мистиков, посвящённых тёмным областям тантрической сексуальной магии, транслируемой посредством передовых компьютерных технологий.

Они устраивали оргии, которые продолжались двадцать четыре часа в сутки, участники которых постоянно приходили и уходили. С той мистической силой, которую они могли генерировать, они могли бы поднять весь Лондон и несколько раз… крутануть его вокруг себя, а затем сказать: Белла Чао… Только они так и не сделали этого, потому что… ну, видимо, потому что были озабочены чем-то гораздо более важным. Что это может быть, никто точно не знал, и большинство боялось спросить. “Chelsea Lovers” имели связи со всеми некротех, - психо-фетишистскими и церемониальными секс-клубами в городе и славились тем, что знали то, чего никто другой не знал или не хотел знать. Они держались на плаву, практикуя “медовые ловушки” и последующий шантаж значимых людей: знаменитостей, политиков и т.д. Именно поэтому “Chelsea Lovers” имели веские причины желать смерти Эдвину Друду. Год или около того назад семья послала меня уничтожить головные компьютеры “Chelsea Lovers” со всеми компрометирующими файлами, после того как они совершили ошибку, попытавшись оказать давление на кого-то, находящегося под защитой семьи.

Поэтому я вооружился, прорвался внутрь и вывел из строя их компьютеры с помощью специальной логической бомбы, выпущенной из одного из специальных орудий Оружейника. Компьютеры расплавились так быстро, что на полу осталась лишь лужица кремния.

Они никогда не видели моего настоящего лица; только золотую маску. Поэтому у них не было причин подозревать Шамана Бонда. За исключением, конечно, того, что “Chelsea Lovers” подозревали всех, и вполне обоснованно. Они нервировали людей.

Я подошёл к совершенно обычной входной двери и вежливо постучал. Скрытая раздвижная панель открылась, и пара хмурых глаз молча изучала меня. Я назвал им пароль, который получил по телефону, и этого оказалось достаточно, чтобы войти. Раздвижная панель захлопнулась, и дверь открылась достаточно, чтобы впустить меня. Мне пришлось повернуться боком, чтобы протиснуться, и дверь тут же закрылась за мной. Охранник придвинулся ко мне. Он был большой, как шкаф, с рельефными мускулами. Я мог видеть это, потому что он был полностью обнажён, если не считать многочисленный стальной пирсинг в болезненных местах; находиться рядом с ним во время грозы было бы опасно… Он хотел, чтобы я тоже разделся (правила внутреннего распорядка) или, по крайней мере, подвергся тщательному досмотру. Я бросил на него свой лучший жесткий взгляд, и он решил передать вопрос наверх. Я сказал ему, что я здесь, чтобы увидеть квартет основателей, и он приподнял проколотую бровь.

Я назвал ему их настоящие имена, что произвело на него впечатление, медленно кивнув, он отправился на их поиски.

Я остался на месте, у двери. Я не был полностью уверен в том, чего ожидать. Я имею в виду, я был рядом с ними, это входило в обязанности, но “Chelsea Lovers” были для меня совершенно новой областью разврата. Всё здание было сконфигурировано таким образом, что образовалось большое, открытое псевдопещерное пространство. Клуб “Kit Kat” был освещён вращающимися цветными огнями, что придавало сцене калейдоскопическую, трипповую атмосферу. Очень уместно для группы, чьи истоки лежат в шестидесятых. Практически везде, куда бы я ни посмотрел, были голые люди или люди, одетые в такое драматическое фетиш-снаряжение, которое заставляет вас выглядеть не просто голым, а сверхголым. Кожа и резина, пластик и латекс, ошейники и цепи, шипы и маски и всевозможные средства усмирения, о которых лучше не думать. Здесь не было перегородок; каждый был связан с кем-то или чем-то. Они плавно двигались вместе, по всей огромной комнате, плоть поднималась и опускалась, кожа скользила по потной коже. Слов не было, только стоны, вздохи и звуки языка, более древнего, чем цивилизация. Лица которые я мог видеть, имели самозабвенный, животный вид; повсюду широко раскрытые глаза и оскаленные зубы. Повсюду мужчины и женщины, запутавшиеся друг в друге, - на полу, стенах и потолке, и даже парящие в воздухе. В воздухе витал секс, горячий, потный и переполненный феромонами. Я чувствовал запах пота, духов и разнообразных психотропных препаратов. Я не волновался. Мой Торк отфильтрует их. Даже затихшая вокруг моего горла броня всё ещё защищала меня. Так много наготы, так много секса, так много запряжённой страсти; но я не могу сказать, что это меня возбуждало. Это было страшно. Они творили здесь магию, вызывая странные и мощные энергии, порождённые людьми, которые добровольно вывели себя из-под контроля, людьми, которые готовы сделать всё, что угодно, позволить всё, что угодно, и гори оно всё в Пекле… Здесь не было ни любви, ни нежности; ничего, кроме потворства и грехопадения.

Широкая комната - пещера казалась намного больше, чем могло вместить здание. Это работала пространственная магия, подпитываемая тантрической энергией. Комната расширялась, чтобы вместить в себя страсть. Стены, пол и потолок приобрели одутловатый, органический вид. Все розовые, пурпурные и кровавые оттенки, испещрённые длинными дорожками пульсирующих вен. Ближайшая ко мне стена вспотела, как будто её возбуждал нескончаемый секс. Клуб “Kit Kat” жил и участвовал в процессе. Там, где мужчины и женщины сталкивались с полом, стенами или потолком, они погружались в плотские объятия, словно в объятия другого партнёра. Я неловко переставлял ноги, и пол подо мной едва заметно подрагивал, как будто я стоял на водяной кровати. Люди стекались ко мне, протягивая пытливые руки. В их лицах было что-то не совсем человеческое; или, возможно, более чем человеческое. Преображённые эмоцией или желанием, настолько сильным, что у меня не было для него названия. Я был не в своей тарелке. Я состроил самое уверенное лицо и даже слегка усмехнулся, как будто я уже видел всё это раньше но и тогда не был впечатлён. Я бросал взгляд на любого, кто подходил слишком близко, и они тут же отворачивались, теряя интерес.

Когда мои глаза адаптировались к ярким огням и цветам, я начал узнавать лица в колышущейся толпе: знаменитостей, футболистов, политиков, даже нескольких респектабельных городских бизнесменов, которых дорогой ханжа Мэтью, вероятно, с ужасом обнаружил бы в подобном месте.

Я запомнил эти лица, чтобы потом вспомнить их. И, возможно, немного шантажировать, если с деньгами будет туго.

Ходячий шкаф вернулся с четырьмя членами-основателями группы “Chelsea Lovers”.

Они шли с почти сверхъестественной грацией сквозь бурлящую толпу, которая расступалась перед ними и смыкались за ними, сексонавты не останавливались и даже не замедляли своих действий.

Четыре основателя шествовали по воздуху, властелины собственного пространства, не касаясь ничего, кроме друг друга. Их руки постоянно блуждали по обнажённой плоти партнёров. Они медленно опустились и зависли передо мной, а вышибала вернулся к своей двери. Четыре истинных “Chelsea Lovers”: Дэйв и Энни, Стюарт и Ленни. Двое мужчин и две женщины, но далеко за пределами всего человеческого. Они были инородными, вне всего, с чем я когда-либо сталкивался; из другого измерения.

Им было около шестидесяти, но у них всё ещё были гладкие тела двадцатилетних. Совершенные, как статуи, худые и алчущие, пышущие неестественной энергией, движимые вечным аппетитом, не имеющим ничего общего с едой. Они выглядели так же, как, должно быть выглядели, когда впервые встретились в Челси, во времена “свингующих шестидесятых”, когда Лондон раскачивался, подобно маятнику. Две молодые пары, вышедшие в город и жаждущие новых впечатлений. Они нашли нечто, или оно нашло их, и после этого они уже никогда не были прежними. Они открыли свой первый клуб в маленьком местечке недалеко от Карнаби-стрит, и то, что они там делали, шокировало даже самых закоренелых представителей поколения вседозволенности. С тех пор “Chelsea Lovers” не видели дневного света. Они перемещались с места на место, извещая только посвящённых, путешествуя по тайным подземным ходам под городскими улицами, бесшумно пробираясь сквозь тени подземного города, с его древнеримскими арками, где собираются все злодеи, ради забав и наживы.

Никто и никогда не беспокоил Любовников из Челси. Даже в те времена они были слишком опасны.

Они стояли передо мной, кожа как мел, глаза как дыры в снегу. Бесцветные развевающиеся волосы, фиолетовые губы и бесконечные улыбки, которые ничего не значили, совсем ничего. Они были полностью обнажены, не тронуты пирсингом, татуировками или другими подобными атрибутами. Такие низкие вещи были не для них. Они просто висели в воздухе передо мной, безмолвные и манящие, и тем не менее, они были самыми откровенно сексуальными существами, на которых я когда-либо смотрел. Они оказывали такое же влияние, как первые фотографии обнажённой натуры, которые вы когда-либо видели, первый объект желания, первый парень или девушка, которых вы когда-либо желали, и первая потеря. Я хотел их и боялась их, и одному Богу известно, что бы я сделал, если бы мой Торк не был рядом, чтобы защитить меня от их влияния. Я знал четыре имени, но не знал, кто из них кто. Я не думаю, что кто-то знает больше. Возможно, даже они не знают. Одна из женщин обратилась ко мне. Её голос звучал так, словно в её венах был лёд, а в голове жар.

- Что желаете? Что вас удовлетворит?

Мне пришлось прочистить горло, прежде чем я смог заговорить, и даже тогда мой голос был не таким ровным, как хотелось бы. - Мне нужно проконсультироваться с вашими компьютерами. Мне нужна информация, которой можете обладать только вы.

- Что вы предлагаете в качестве оплаты? - спросил один из мужчин. Его голос был спокойным, весёлым, доверительным и примерно таким же человечным, как паук, пробирающийся по вашей руке. - Возможен, обмен информацией, или деньги, или ваше семя? Вы будете удивлены, что мы можем сделать из вашего семени, которое дано добровольно.

- Информация, - быстро сказал я. Во рту было очень сухо, а ноги дрожали. - Во-первых, секретное место, используемое полевым агентом Друдов, на окраине Лондона. И я дал им адрес гаража, который я только что покинул.

- Во-вторых, имя полевого агента Друда, который только что был объявлен изгоем и находится в бегах здесь, в Лондоне: Эдвин Друд.

Перспектива получить в свои руки нового Друда изгоя, первого за много лет, заставила всех четверых дрожать от восторга. Они поднимались и опускались в воздухе, беззвучно смеясь, а их меловая кожа ярко блестела. Если им удастся соблазнить и подкупить негодяя, то они получат доступ к секретам и информации, которых нет ни у кого другого.

Они приказали мне следовать за ними и поплыли к центру комнаты, медленно опускаясь, пока не стали ступать по телам, которые безостановочно двигались под ними. Я с трудом продвигался за ними, мои ноги скользили на покрытых потом телах. Я уставился прямо перед собой. Вы не можете постоянно опускать глаза и извиняться. И наконец, в самом центре пещерной комнаты четверо основателей “Chelsea Lovers” деловито растолкали людей в стороны, обнажая большое, морщинистое отверстие в полу. Они сделали жест, и оно раскрылось, открыв лишь темноту и внезапный резкий запах, похожий на перегретую корицу. Один за другим они вчетвером спускались в то, что лежало под полом, исчезая в темноте, пока только я не остался стоять, застыв на краю. В конце концов, я просто пожал плечами и прыгнул вслед за ними. В конце концов, это было то, ради чего я пришёл.

И вдруг оказался в ярко освещённом, высокотехнологичном помещении, которое оказалось полной противоположностью всему вышеперечисленному. Это была круглая комната диаметром едва ли двадцать футов, заставленная новейшим компьютерным оборудованием. Но эти компьютеры лопнули, их кремниевое содержимое высыпалось наружу, как плодовые тела, расползлось по стенам и потолку серебряным плющом, и даже свисало вниз в виде инкрустаций, как кремниевые сталактиты. Компьютеры здесь были живыми существами, растущими существами, подпитываемыми сексуальной энергией сверху. Индивидуализм. Порывы кондиционера напоминали тяжёлое дыхание, а экраны мониторов вокруг меня могли быть глазами, ртами или иными отверстиями. Четверо Любовников стояли вместе посреди всего этого и выжидающе смотрели на меня.

- Говорят, что в семье Друд есть предатель, - сказал я. - Я хочу знать всё, что вы знаете об этом.

Они кивнули в жутком унисоне, и один из них ласково провёл рукой по компьютерной консоли. Это было медленное, чувственное прикосновение любовника. Я почувствовал, как на моём лбу выступили бисеринки пота. Нормальные люди не должны сталкиваться с такими вещами, как “Chelsea Lovers”. Просто их присутствие было токсичным для обычных людей. Компьютеры задумчиво жужжали. Влюбленные Челси стояли вместе, в одной позе, даже дышали в унисон. Их глаза не мигали, пока они рассматривали меня. Я чувствовал присутствие, давление в комнате. Желание, потребность, физический императив…

- Зачем всё это? - резко спросил я. - Я имею в виду, всё это. Любовники. Клуб “Kit Kat”. Сексуальная магия и компьютеры. В чём смысл всего этого?

- Апокалипсис, - сказала одна из женщин, и все они улыбнулись чуть шире. - Наконец-то произошла настоящая сексуальная революция. Мы хотим включить в это весь мир. Используя сексуальную магию, компьютерную магию, ритуалы и страсть, инстинкты и логику, плоть и кремний, соединённые вместе немыслимыми способами, чтобы вызвать приливные изменения в самой реальности. Мы сделаем весь мир сексуальным. Мы повсеместно возведём секс в ранг фетиша, приобщим мир, - всё в нём, живое и неживое, наполним мир вечной страстью и желанием. Великолепный, воодушевляющий сексуальный апокалипсис, кульминация истории. Грандиозный трах-бах. Бесконечные ощущения, бесконечные наслаждения… И все мы будем воздавать должное новой плоти, во веки веков…

Она замолчала, когда на всех экранах мониторов одновременно появилось лицо. Компьютеры обнаружили личность нового Друда - изгоя, и это был я.

Моё лицо было на каждой стене, а под ним - моё настоящее имя. Семья открыла миру мою истинную личность. Любовники повернулись как один, чтобы поставить точку… Они больше не улыбались. Каждый из них протянул ко мне свою руку, и желание поразило меня, как удар кулака. Из меня рвался крик, я бился в конвульсиях, когда страсть пылала во мне, как жар, как кошмары, которые снятся, когда поднимается температура и кровь вскипает в мозгу. Я хотел идти к ним, на четвереньках, если потребуется, и поклониться их плоти своей собственной. Я бы умолял, и умер бы за их легчайшее прикосновение, за удовольствие от их благосклонности. Но во мне ещё оставалось достаточно выучки Друдов и гордости, чтобы сдержать их, достаточно, чтобы я смог артикулировать Слова, и тогда моя броня вспыхнула вокруг меня, золотая и великолепная, защищая меня от всех атак. Я попятился назад, внезапно снова став самим собой, как человек, который отшатывается назад с самого края обрыва.

Любовники закричали, в один голос, ужасный, полный ярости при виде доспехов Друда.

Я подпрыгнул, сила моих ног усилилась благодаря доспехам, и я взмыл вверх через отверстие и вернулся в клуб “Kit Kat” наверху. Я извергся обратно, в эту пещеру из плоти, и люди отступили от меня, крича и вопя. То ли я испоганил настроение, то ли, это сделали Любовники. Я бросился к двери, и тут же, по какому-то неслышному сигналу, все в комнате бросились на меня. Удары и пинки сыпались со всех сторон, хотя я не чувствовал их сквозь броню, а голые люди хватали меня за руки и ноги, пытаясь повалить. Я бежал дальше, пиная и отталкивая людей с дороги, и никто из них не мог замедлить или остановить меня. Они цеплялись за меня бесконечными руками и толпились передо мной, загораживая своими голыми телами путь к двери. Я сосредоточился на том, чтобы просто двигаться вперёд, не наносить удары, хотя инстинкт кричал мне, что нужно бороться. С помощью силы моих доспехов я мог бы убить этих людей, но я не хотел этого делать. В отличие от некоторых членов моей семьи, я всё ещё верил (в основном) в безвинных ротозеев.

Впереди виднелась дверь. Огромный вышибала вышел вперёд, чтобы остановить меня, его огромные руки раскрылись и сомкнулись в нетерпении. Я ударил его один раз, и он упал навзничь, кровь взвилась в воздух, а сжимающаяся масса напирающих голых людей, затоптала его. Странные силы потрескивали в воздухе вокруг меня, сексуальная магия и компьютерные энергии из дыры, ползали по моей броне, пытаясь пробиться внутрь. Вокруг меня теперь были кричащие лица, отчаявшиеся люди хватались за меня, обхватывали руками мои ноги, тянулись к потолку, чтобы бесполезно стучать руками по моей золотой голове. Голые мужчины и женщины ползали по мне, замедляя меня своей массой и давлением тел. Я протянул руку через бронированный бок и достал свой игольчатый пистолет. Он всё ещё был у меня. Строго говоря, я должен был сдать его Оружейнику, но со всеми этими хождениями туда-сюда я так и не смог до него добраться. Оставалось всего несколько игл.

Я нацелил пистолет на ближайшую стену и выстрелил ледяной иглой со святой водой в ближайшую пульсирующую вену. Вся комната забилась в конвульсиях, как при сильном землетрясении. Повсюду обнажённые мужчины и женщины отваливались от меня, хватались за головы, кричали в шоке и ужасе. Они забыли обо мне, когда комната задрожала, и я побежал к двери. Я широко распахнул дверь, и дневной свет хлынул внутрь. Снова крики, страха и гнева - поровну. Я оглянулся. Теперь всё вокруг билось в конвульсиях, в усыхающих стенах открывались огромные трещины. Люди падали с высоты, когда магия распадалась, больше не поддерживаемая бесконечной оргией. Мужчины и женщины плакали, выли и набрасывались друг на друга. Я испортил им настроение. Я удовлетворенно кивнул. Возможно, я не узнал бы здесь ничего полезного, но, по крайней мере, об этом станет известно: несмотря на то, что у меня больше не было поддержки моей семьи, я всё ещё сила, с которой придётся считаться.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Скромная мечта

Никто не хотел сидеть рядом со мной в вагоне; люди даже вставали, чтобы пересесть подальше от меня. Мне потребовалось время, чтобы понять, что я всё ещё воняю мускусом из клуба “Kit Kat”. Тем не менее, несколько женщин улыбнулись мне. И несколько мужчин.

Наконец я вышел со станции и побрёл вверх по Сент-Мартин Лэйн. Уже близился вечер, и люди выходили на улицу радостно болтающими группами. Никто не обращал на меня внимания, и я догадался, что мускус выветрился на открытом воздухе. Было приятно снова ощущать себя безопасно анонимным. St. Martin’s Lane находится в достаточно хорошем районе; театры и рестораны, привлекательные универмаги и магазины. Всё весьма цивилизованно.

Я шёл по извилистой улице, пока не дошёл до следующего адреса в моём списке: тайный дом и логово Декораторов - Перевёртышей. Возможно, самая опасная группа на сцене, в своём местечковом смысле.

И с ними было так сложно иметь дело, что мне никогда не разрешали вступать с ними в прямой контакт, хотя они определённо были в зоне моей ответственности. За Декораторов отвечала исключительно особая группа внутри семьи, и мне было строго-настрого приказано держаться на расстоянии. По сути, Декораторы работают за кулисами реальности, где они манипулируют мелкими деталями то тут, то там, чтобы изменить состояние мира в свою пользу. Есть члены семьи Друд, единственной задачей которых является обнаружение этих манипуляций и восстановление первоначального состояния.

Но всё меняется.

Мы предполагаем, что побеждаем, на том основании, что Декораторы всё ещё не правят миром. Насколько мы можем судить…

Снаружи этот адрес выглядел как очередное здание, часть довольно современного ряда белокаменных зданий с огромными окнами, но было в этом месте нечто, что-то такое, от чего у вас на загривке появлялись мурашки, и вы не хотели здесь задерживаться… Проходящие мимо люди ускоряли шаг и отводили взгляды, даже не осознавая, что делают это. Я стоял перед главным входом и задумчиво хмурился. Полевой агент учится полагаться на свои инстинкты, а каждый мой инстинкт кричал мне, чтобы я убирался подальше от этого ужасного места. Просто стоя там, я чувствовал, - беспокойство, тревогу, опасность для души и тела. Как будто, если я войду внутрь, я увижу то, что не смогу вынести, узнаю то, что не хочу знать… Даже с Торком на шее, защищающим меня от внешнего воздействия, мне всё равно потребовалась вся моя сила воли, чтобы устоять на месте.

Пока я пристально смотрел на здание, не желая отводить взгляд, детали начали ускользать и утекать, как тающая картина. Как будто верхний слой смывается, обнажая истинный образ. Как и говорилось в семейных отчётах, штаб-квартира Декораторов была защищена заклинанием неопределённости. Вы должны были быть уверены, что то, что вы ищете, есть, иначе его не будет. Всё сводилось к умственной дисциплине. Это было бы шоком для некоторых членов моей семьи, которые, как известно, громко заявляли в классе, что у меня её нет.

Пока я смотрел, сосредоточенно хмурясь, офисное здание передо мной просто исчезало, как мимолетная мысль, открывая свою истинную структуру. Старинная церковь, с массивным фасадом из дерева и штукатурки, арочным дверным проёмом и средневековыми витражами. Она была вдвое ниже современных зданий, возвышавшихся по обе стороны от неё, но в ней чувствовалась мощь и основательность, что даже как-то успокаивало. Мои инстинкты всё ещё были напряжены, но, по крайней мере, мне больше не хотелось бежать. Я подошёл к входной двери и постучал, как будто у меня была причина быть там. Когда вы имеете дело с людьми, которые ежедневно меняют реальность, нет особого смысла пытаться пробраться внутрь. Они вероятно знали, что я приду к ним, раньше, чем я это сделал. И я, конечно, не собирался идти напролом; существуют вполне определённые пределы того, от чего мой доспех может меня защитить.

Когда дверь откроется я планировал быть предельно вежливым и здравомыслящим. Я также планировал много улыбаться, и в случае чего улепётывать словно кролик, попутно меняя свой цвет. Дверь распахнулась, и на пороге появился жизнерадостный человек, вполне обычный парень, в грязной рабочей спецовке. Он был примерно моего возраста, немного обрюзгший, с приятным лицом и сигаретой в углу рта, которую он не удосужился вынуть, когда говорил. Он легко кивнул мне.

- Здравствуйте, сквайр. Вы ищете Декораторов? Я так и думал. Я Берт. Я делаю здесь всю реальную работу, пока они все заняты спасением мира. Кто-то должен проверять состояние труб и вычищать руины. Хотите выпить чашечку превосходного чая? Я поставил чайник… Ну, как хотите… И не говорите, что я не предлагал.

- Заходи, заходи… Так ты тот новый Друд - изгой, да? Эдвин Друд? Приятно познакомиться. Я думал, ты будешь выше, как-то… Неважно. Пришёл сюда в поисках убежища, да?

- Новости распространяются быстро, - сухо сказал я, как только смог вставить слово. Я шагнул в церковь, и он закрыл за мной дверь. Я внимательно слушал, но не слышал, чтобы он запер её. Интерьер был типичным старомодно религиозным, немного мрачноватым, с ярким светом, проникающим сквозь витражные окна. Но здесь не было ни скамей, ни алтаря, а единственными религиозными символами были те, что изначально были высечены на старых каменных стенах. Возможно, это была церковь, но очевидно, что здесь уже некоторое время никто не молился.

- О, мы всегда знаем, что происходит, - весело сказал Берт. - Мы узнаём обо всём в тот момент, когда это происходит, а иногда и за несколько месяцев до этого. Я всегда говорил, что мы могли бы сделать состояние на хорошем журнале сплетен (очень престижном, ничего низкопробного), но я даже не могу включить его в повестку дня комитета. У них голова витает в облаках. Пришёл присоединиться к нам, не так ли, Эдвин? Ты должен. Знаешь, мы делаем здесь важную работу, когда не ведём бесконечные споры о том, что является поворотным моментом в истории и в какую сторону нам следует склонить чашу весов. Я вопрошаю, кто реально верит, что вторую мировую войну можно было бы предотвратить, вернув Гитлеру его недостающее яичко?

- И всё же, вот что я вам скажу, сквайр; вы пойдете со мной, и я проведу для вас основную экскурсию, пока мы ждём остальных. Как вам моё предложение?

- А остальные не будут против, если мы начнём без них? - осторожно уточнил я. Я не был уверен, что ожидал здесь найти, но точно не таких как Берт.

- Конечно, они не будут возражать! Вас ждут, сквайр; мы все с нетерпением ждали вашего появления здесь. Чего мы могли бы добиться, если бы на нашей стороне был Друд! И нам бы не помешала свежая кровь в группе, если честно. Не говоря уже о ком-то, у кого есть склонность к тому, чтобы действительно что-то делать, вместо того, чтобы просто сидеть и говорить об этом. Клянусь, мы бы уже правили этим миром, если бы комитет мог хоть иногда вытаскивать голову из задницы.

Он направился к задней части церкви, засунув руки в карманы комбинезона, а сигарета всё ещё торчала из уголка его рта. Я шел позади него, внимательно следя за тем, чтобы не произошло неожиданного нападения или изменения реальности, но всё выглядело очень спокойно и мирно.

- Итак, - сказал я небрежно, - что это за важная работа, которую вы здесь делаете, Берт?

- Мы поражаем Дьявола, день за днём. - Впервые Берт говорил совершенно серьёзно. - Он правит этим миром, вы знаете. Не Бог. Он уже давно не руководит. Чтобы убедиться в этом, достаточно оглянуться вокруг. Мир не должен был быть таким. Не этот - Бардак… Мы должны были жить в Раю. Но что-то случилось давным-давно, и с тех пор Дьявол, ублюдок, играет с человечеством в свои игры. Говорит нам ложь, доводит нас до отчаяния, каждый день мучает нас ложными надеждами, несбыточными амбициями и возможностями, которые он отбирает в последний момент. Почему плохие вещи случаются с хорошими людьми? Почему плохие парни процветают? Потому что главный чувак получает от этого удовольствие, вот почему. Он превращает этот мир в Ад, просто удовольствия ради.

Некоторые говорят, что самый большой трюк, который когда-либо проделывал Дьявол, заключался в том, чтобы заставить нас поверить в то, что любовь существует…

- О, - сказал я. Я не мог придумать, что ещё сказать, кроме, может быть, - “вы перестали принимать какие-нибудь лекарства в последнее время”?

- Но мало-помалу мы меняем мир, созданный Дьяволом, - весело отрапортовал Берт. - Переписываем реальность и преобразуем мир во что-то более прекрасное и справедливое. Мы отвоёвываем мир, дюйм за дюймом, и делаем его пригодным для жизни людей. Мы все возвращаемся домой, в Рай. Именно поэтому основатели выбрали это место для нашей штаб-квартиры. Накопленные веками вера и святость помогают нам и Дьявол не замечает, что мы здесь.

- Значит, Дьявол не всегда правил миром? - осторожно спросил я. - Бог был главным, когда-то?

- О, да… Говорят, что Дьявол отнял контроль над миром у Бога после того, как убедил римлян распять Христа. Сын Божий не должен был умереть! Он должен был остаться с нами навсегда, уча нас, как правильно жить. Но когда его не стало, Дьявол пробрался в мир и украл творение у Создателя. И с тех пор мы попали с этим ублюдком. Портит жизнь всем, в своей личной камере пыток, просто чтобы похихикать. Сюда, сквайр. Не забывайте о манерах.

Берт провёл меня через заднюю часть церкви в большой вестибюль, заполненный мужчинами и женщинами, сидящими за длинными столами. Все они были одеты в ярко-красные мантии с капюшонами. Они читали газеты, журналы и книги и делали тщательные заметки в своих ноутбуках. Несколько человек подняли глаза и кивнули Берту, после чего вернулись к своей работе. Все четыре стены от пола до потолка были уставлены книжными полками, битком набитыми книгами и журналами в переплётах.

- Здесь мы изучаем мир, - величественно поведал Берт. - Через СМИ, учебники истории и все текущие комментарии. Есть ещё одна комната, где они только и делают, что целыми днями просматривают все новостные каналы. Мы должны регулярно менять этих людей, иначе они начнут разрабатывать теории заговора, и в следующий момент это приведёт к расколу… И, конечно же, есть наша широкая сеть сторонников и приверженцев, скрывающихся в правительствах, религиях и крупных компаниях по всему миру, которые держат нас в курсе того, что происходит на самом деле.

Если бы вы знали, что Билл Гейтс планирует делать дальше, вы бы обделались. Мы всегда ищем тот решающий фактор, тот поворотный момент, когда опрокидывание одной маленькой костяшки домино приведёт к падению всех остальных… Давайте, давайте; ещё много интересного.

Он повёл меня вниз по длинной деревянной винтовой лестнице, которая тревожно скрипела под нашим весом, пока мы наконец не оказались в каменной камере с низким потолком глубоко под церковью, полной бурлящих чанов с химикатами высотой почти с меня и гораздо шире. Жидкости причудливого цвета вытекали из чанов и текли по толстым резиновым трубкам, прикреплённым к стенам и потолку.

Повсюду были манометры, клапаны, колёса и довольно примитивные системы фильтрации. Но я видел картины и посложнее.

Берт метался взад и вперёд по камере, суетясь над оборудованием, регулируя клапан здесь и поворачивая вентиль там. Он постучал костяшкой пальца по одному манометру, наморщил нос, а затем повернулся, чтобы гордо улыбнуться мне.

- Это очень тонкий механизм, - сказал он мне, ласково поглаживая стоящий рядом чан. - Разумеется, должен быть постоянный контроль. Основатели собрали всё это вместе много лет назад, и они не позволят мне ничего менять. Даже если они слишком интеллектуальны, чтобы регулярно приходить сюда и пачкать руки. Не то чтобы я хотел, чтобы они вмешивались в дела, теперь, когда у меня всё работает как надо.

Он выжидающе посмотрел на меня. Я не знал, что сказать по поводу его драгоценной установки, поэтому переключился на другое, на то, что меня беспокоило.

- Если святости церкви достаточно, чтобы скрыть вас от Дьявола, зачем вам ещё и заклинание неопределённости?

Берт выглядел явно разочарованным во мне, но продолжал отвечать. - Это не совсем заклинание, не как таковое. На самом деле это ближе к тому, что вы назвали бы побочным эффектом. Приходит от Красного Короля, внизу, в Комнате Снов. Или профессора Редмонда, как его называли раньше. Мы называем его Красным Королём в честь персонажа фильма: “Сквозь Зазеркалье”. Помнишь его? Он крепко спал и видел сны, и все боялись его разбудить, потому что считали, что ему снится весь Мир и всё, что в нём есть. Так что, если он проснётся, они все перестанут существовать.

- Хотите с ним встретиться? Обычно мы не показываем его посетителям, но вы ведь особенный, не так ли?

Я всё ещё пытался найти ответ на этот вопрос, когда нас прервало появление мужчины и женщины; через дверь в дальнем конце комнаты. Они были одеты в вездесущие длинные красные мантии, и от них исходила определённая аура власти. Они были среднего возраста, с аскетичными суровыми лицами. Берт только кивнул им, явно не впечатлённый.

- Спасибо, Берт, - сказал мужчина. - Дальше мы сами разберёмся. Он холодно улыбнулся мне. - Я брат Натаниэль, а это сестра Элиза. Добро пожаловать к Декораторам, Эдвин Друд.

Я холодно кивнул в ответ. Мне не нравились ни его глаза, ни её. У них обоих был такой взгляд; эта запредельная уверенность, нечеловечески сосредоточенность, безжалостная логика. Глаза фанатиков.

- Я здесь в поисках ответов, - сказал я.

- Разве не все мы? - сказал Натаниэль. Приходите; спрашивайте нас о чём угодно. Мы ничего от вас не утаим. - Берт, произошла утечка во вторичных системах. - Если вы не возражаете…

- Хорошо, хорошо, я пойду и приберусь у вас, пока вы будете напутствовать Эдвина, - он бесцеремонно кивнул мне.

- Повеселись с Красным Королём и его снами. И пусть тебе потом не сняться кошмары. - Он в последний раз дерзко подмигнул мне и вышел из комнаты.

- Чудесный парень, - сказал Натаниэль. - Бесценный член нашего коллектива, хотя я никогда не скажу ему об этом, в противном случае он мог бы затребовать больше денег. Итак, Эдвин, мы с сестрой Элизой заправляем здесь делами, так же, как и все остальные. Нам нравится думать о себе как о кооперативе. Не ждите, что дорогая Элиза что-нибудь скажет. У неё больше нет языка. Иногда небольшие изменения, которые мы вносим, имеют самые неожиданные последствия…

- Берт упоминал что-то о членах-основателях, - сказал я, просто чтобы что-то сказать.

- О, да, это мы. Изначально нас было шестеро, но теперь стало семеро. Ещё один побочный эффект…

- Сколько человек в Декораторах? - спросил я, пытаясь найти вопрос, на который мог бы быть хоть малейший шанс получить определённый ответ.

- О, больше, чем вы думаете, - сказал Натаниэль, холодно улыбаясь. - Конечно, гораздо больше, чем думает ваша семья. Ты будешь удивлён, Эдвин. Наши ряды постоянно растут, поскольку мы открываем людям глаза на страшную правду. Мы - настоящая армия спасения, ведущая священную войну против Дьявола и всех его начинаний. Берт ввёл вас в курс дела, не так ли? Прекрасно, прекрасно… Я думаю, пришло время познакомить вас с центром наших операций, нашим собственным Красным Королем, профессором Редмондом. Мы все очень гордимся им. Сюда, пожалуйста…

- Но есть вопросы, которые я должен задать вам, - воскликнул я. - О моей семье, и почему меня объявили изгоем…

- Да, да, - отреагировал Натаниэль. - Всё в своё время. Вы не сможете оценить то, что мы здесь делаем, пока не встретитесь с Красным Королём.

Он и молчаливая сестра Элиза вежливо, но твёрдо провели меня через лабиринт химических чанов и петляющих трубок к двери в задней части помещения, а затем, в длинный каменный коридор, который простирался перед нами, опускаясь под землю. Толстые пульсирующие трубки были прикреплены к грубым каменным стенам, а с потолка свисал ряд голых электрических лампочек. Мы шли по коридору, спускались вниз, пока я не потерял представление о том, как глубоко мы находимся под церковью и улицами Лондона. Воздух был холодным и влажным, по стенам стекала вода.

- У вас здесь что, нет никакой охраны? - спросил я через некоторое время, просто чтобы нарушить молчание.

Натаниэль легко пожал плечами. - Эффект неопределённости отгоняет от нас всякую шваль, а святость церкви скрывает нас от Дьявола и его последователей. А Красному Королю снится, что он в безопасности, поэтому он…

- Как это всё работает? - без особой надежды спросил я. - Все эти… смены декораций.

- Всё очень просто, - ответил Натаниэль тем самодовольным тоном, который намекает о том, что всё будет совсем не просто. - Пока Красный Король спит, он видит сны. Постоянно. И находясь в этом состоянии, он способен как бы заглядывать за кулисы реальности. Видеть анатомию и физиологию сущего. Мы можем повлиять на его сны и убедить его внести небольшие изменения. И те изменения, которые он вносит там, влияют на то, что происходит здесь. В Действительности. Мы вносим исключительно небольшие корректировки, как бы ни был велик соблазн. Их может заметить… сами знаете кто.

- Я часто задаюсь вопросом, что именно видит профессор в своих снах. Мы можем только догадываться. И время от времени шептать ему на ухо наши предложения. Он находится в очень возбуждённом состоянии. Хотя вы должны быть очень осторожны в своих просьбах; только конкретика.

Знаете ли вы, что в Шотландии раньше были пирамиды? О, да; реально огромный туристический объект. Но сны Красного Короля унесли их, и теперь их нет, и никто не помнит о них, кроме нас.

Ваша семья пропустила этот момент, что, как мне иногда кажется, довольно досадно… Тем не менее, достаточно небольших изменений, и ваша семья не вмешивается. Мы очень рады, что вы хотите присоединиться к нам, Эдвин!

- Я ещё ничего не решил, - ответил я.

- Но ты сделаешь выбор, - сказал Натаниэль. - Ты будешь…

Сестра Элиза резко хихикнула. Звук, который она издавала без языка, был неприятным, тревожным. Даже Натаниэль слегка вздрогнул.

Коридор неожиданно повернул и вывел нас в небольшую каменную комнату, едва ли двенадцать футов в диаметре, освещённую ровно настолько, чтобы хоть что-то видеть. Стены были грубо разрисованы, чтобы напоминать ночное небо, с лучами звёзд и всеми фазами луны. В центре комнаты стоял мраморный постамент, а на нём, удерживаемая витиеватой решёткой из медной проволоки, лежала отрубленная человеческая голова.

Мужчина, средних лет, с вялыми чертами лица. Судя по рваному обрубку шеи, тот, кто её отрезал, не имел большой практики. Кто-то возложил свежий лавровый венок на опечаленный лоб. Голова не дышала, но за закрытыми веками глаза метались туда-сюда, движения глаз в фазе быстрого сна.

Вокруг основания постамента кто-то с математической точностью начертил традиционную пентаграмму. И вокруг этого кто-то начертил серию церемониальных кругов, содержащих знаки и пиктограммы полудюжины забытых культур. Кто-то сделал свою домашнюю работу.

Натаниэль жестом попросил меня осмотреть затылок, и я обошёл вокруг, чтобы взглянуть.

Толстые резиновые трубки были грубо воткнуты в затылок мужчины и тянулись по полу и через дверь в коридор, предположительно вплоть до химических чанов. Я наклонился вперёд, чтобы получше рассмотреть, и поморщился, увидев грубые отверстия, в которые входили трубки. Ни один хирург этого не делал. Кто-то просто просверлил заднюю часть черепа, а затем просунул трубки в открытый мозг. Я вернулся, чтобы изучить лицо. Он не выглядел ни счастливым, ни несчастным. Если бы не движения глаз, я бы никогда не узнал, что он всё ещё функционален.

- Почему только голова?

- Ну, - ответил Натаниэль, - не то чтобы нам действительно был нужно его тело, а поддержание жизни и сохранности целого тела значительно увеличило бы наши расходы. Когда мы начинали, мы были довольно маленькой компанией. Только профессор и полдюжины его лучших студентов… Трубки поддерживают функционирование, а провода пропускают постоянные слабые токи через лобные доли, гарантируя, что он спит и находится в состоянии глубокого сна. По трубкам к нему подают определённые консерванты и все необходимые препараты. Теоретически, это может длиться вечно.

Ах, да, наркотики. Мы ведь ещё не объяснили, что это такое? Мы кормим профессора особым коктейлем из мощных психотропных веществ, от ЛСД до тадуки и дурмана. Всё в соответствии с собственными теориями профессора. Наркотики толкают его сознание вверх и наружу, пока он видит сны, срывая двери восприятия с петель, чтобы он мог увидеть то, что лежит за пределами, за гранью.

- Кем он был изначально? - спросил я. - Как он дошёл до такого?

- Ну, изначально это была его собственная идея, - сказал Натаниэль, довольно самодовольно улыбаясь. - Тогда он был нашим профессором в Университете Темзы. Замечательный ум, совершенно замечательный. Он стал нашим лидером, нашим вдохновением. Он читал нам эти увлекательные лекции; всё о шаманских наркотиках и состояниях сновидения, и как их можно сочетать для доступа к различным уровням реальности. Он также много говорил о том, что называется намерением экспериментатора, когда намерение ученого может фактически изменить результат эксперимента, который он проводит. Объединить эти идеи было не таким уж большим шагом…

- Профессор был очень удивлён, когда мы, наконец, пришли к нему, все шестеро его любимых студентов, и сказали, что нашли способ воплотить его теории в работоспособное, практическое решение всех мировых проблем. Он был ещё больше удивлён, когда мы привезли его сюда, показали, что мы сделали, и объяснили ему, что ему была оказана исключительная честь быть нашим Красным Королём. Человеком, который изменит мир и спасёт всех нас от Дьявола. На самом деле, когда мы сказали ему, что именно мы собираемся делать, он отреагировал очень негативно. Он начал плакать, когда мы показали ему костяную пилу и схватили его. Но всё это было давным-давно. С тех пор он проделал прекрасную работу, спал и видел сны, все эти годы, без перерыва. Чем дольше вы спите, тем более глубокие сны вы видите, и тем дальше могут завести вас наркотики. В эти дни он видит очень глубокие и очень сильные сны. Я просто знаю, что он гордился бы тем, что мы сделали с его помощью…

- Я бы на это не поставил, - сказал я. - После того, что вы с ним сделали, если он когда-нибудь очнётся, это будет конец вашего мира.

- Вы не знаете его так, как мы, - сказал Натаниэль. - Он бы понял. Он всегда говорил нам, что наш долг - пойти и изменить мир. И как мы всегда должны быть готовы идти на жертвы ради общего блага. И мы это сделали. Мы принесли его в жертву. Знаете, мы всё ещё пытаемся понять значение того, что мы здесь делаем. Мы не покоимся на лаврах, о нет! Иногда я думаю, может быть, весь мир и всё, что в нём, - это всего лишь сон? Сон Дьявола. И именно поэтому профессор может получить к нему доступ и изменить его фрагменты. Если это так, то мы должны быть очень осторожны, чтобы не потревожить Дьявола своими изменениями, вдруг мы его пробудим…

- Превосходно, - сказал я. - Вот и всё. Вы психи. Вы, люди, ничего не знаете наверняка, не так ли? Это всё теории, догадки и наполовину сырая, украденная философия.

- Мы учимся на практике, - более чем самодовольно ответил Натаниэль.

- Потому что всё должно быть лучше, чем тот мир, в котором мы вынуждены жить. Вот почему ты должен присоединиться к нам, Эдвин. Потому что мы не враги, о которых говорит ваша семья. Мы хорошие люди. Мы - последняя надежда человечества.

- Я так не думаю, - сказал я. - Я читал отчёты семьи о том, что вы сделали и пытались сделать. Изменения, которые вы пытались осуществить. Каждое из них было направлено на то, чтобы переделать мир по своему образу и подобию, а не по Божьему. Изменить в соответствии с вашими убеждениями, вашими желаниями, вашими потребностями. Чтобы сделать Декораторов могущественными и влиятельными; могучим голосом в делах человеческих.

- Конечно, - сказал Натаниэль. - Как ещё мы можем добиться реальных перемен? Постоянных изменений?

- Ваши мечты так ничтожны, - сказал я. - Так мелочны. Неудивительно, что вы никогда не достигали ничего значимого. Я никогда не присоединюсь к вам.

- Конечно, присоединишься, - сказал Натаниэль. - На самом деле, ты уже сделал это. Всё время, пока вы так приятно болтали с Бертом, мы тут внизу бормотали на ухо профессору, а Красный Король видел свой маленький сон и произвёл изменения так плавно, что ты даже не почувствовал, как это произошло. Ты один из нас, Эдвин. Ты всегда был одним из нас.

Я посмотрел вниз, на мне была длинная красная мантия, как и на нём. Точно такая же, как и на сестре Элизе. Конечно же, я был в нём. Это был тот самый халат, который я всегда надевал, когда приезжал сюда, чтобы навестить своих дорогих друзей Декораторов. Я работал на них уже много лет, с тех пор как впервые приехал в Лондон, их собственный крот в семье Друд. Было приятно снова оказаться среди друзей, в знакомой одежде, в знакомом месте. Я улыбнулся Натаниэлю и Элизе, и они улыбнулись мне в ответ. Как хорошо снова оказаться дома. Единственное, что казалось неуместным, - мои наручные часы… Я тупо уставился на них. Что-то в них было такое, что не давало мне покоя. Натаниэль говорил со мной, но я не слушал. Было что-то в этих часах, что-то важное, что-то… особенное, что я должен был помнить. Торк холодом обжигал мою шею, словно пытаясь защитить меня, хотя я не мог понять, от чего. Я коснулся часов правой рукой и позволил кончикам пальцев блуждать по ним, не обращая внимания на всё более сердитые слова Натаниэля.

Часы, которые мне дал Оружейник, перед тем как я покинул Холл. Часы с обратным ходом, которые могут перематывать время… Реверсивные часы.

Я нажал на кнопку, и время остановилось и повернулось вспять. Свет и звук болезненно пульсировали вокруг меня, когда часы повернули время вспять, возвращая меня в то время, когда Натаниэль сказал мне, что я изменился. И в тот момент, когда будущее было ещё податливым и изменчивым, я достал свой Colt Repeater и выстрелил профессору Редмонду между глаз. Пуля пробила его голову, выбив куски измочаленной трубки и мозгового вещества из затылочной части черепа. Его глаза открылись, и впервые за многие годы Красный Король наконец-то проснулся. Его рот широко растянулся в беззвучном крике ярости и ужаса, и по его лицу и глазам было ясно, что он знает, что они с ним сделали. И в последние мгновение своей неестественно затянувшейся жизни, используя силу, которую он принёс с собой из какого-то ужасного другого места, профессор начал стирать всё, что было сделано от его имени. Он посмотрел на брата Натаниэля своими ужасными глазами, и Натаниэль исчез. Замерцал и исчез, перестал существовать, нереальный, его никогда не существовало. Сестра Элиза повернулась, чтобы убежать, но профессор посмотрел ей вслед, и она тоже исчезла.

Я уже направился к выходу, когда комната снов начала исчезать вокруг меня. Стены, расписанные под ночное небо, стали прозрачными и исчезали, и я чувствовал, как сила профессора преследует меня, пока я бежал по длинному каменному коридору. Позади меня что-то было, но я не осмеливался оглянуться. Я ворвался в комнату с химическими чанами, и Берт резко огляделся в удивлении. Он вскрикнул от шока, когда огромные чаны начали исчезать, но я уже вышел из комнаты и карабкался обратно по винтовой лестнице. Позади меня возгласы Берта резко оборвались. Деревянные ступени стали казаться всё более мягкими и нематериальными под моими ногами, но задыхаясь я добрался до вершины лестницы. У меня не было времени для вызова моей брони, и я всё равно не верил, что она сможет защитить меня от гнева профессора Редмонда. Я просто продолжал бежать, через библиотеку и дальше в церковь. Средневековые витражи уже потускнели, превратившись в обычное стекло. Стены исчезали, открывая за собой что-то слишком страшное, чтобы на это смотреть. В полу возникли большие провалы, и я отчаянно прыгал через них, стремясь к двери.

Я прорвался и выскочил на улицу, тяжело дыша, и только тогда обернулся и посмотрел назад. Церкви больше не было; не осталось ничего, кроме дыры между двумя современными зданиями, похожей на вырванный зуб.

Декораторов больше нет и никогда не было. Красный Король наконец-то пробудился от своего долгого сна; и он проснулся не в лучшем настроении.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Посредник

Моей следующей остановкой стала Шафтсбери-авеню, в оживлённом центре Лондона. Я искал легендарного Миддлмена - Посредника. Шафтсбери-авеню - это длинная дорога, состоящая из двух частей. Идите в одну сторону, и вы увидите только шикарные рестораны, первоклассные отели и театры со старыми и даже знаменитыми названиями. (К сожалению, одно из этих почтенных заведений в настоящее время может похвастаться большим баннером, объявляющим об их следующем большом шоу. Джерри Спрингер, Опера - На Льду. Как пали могущественные; но всё, что угодно, лишь бы привлечь туристов.)

Если вы пойдете в другую сторону, то увидите множество дешёвых баров, букмекерских контор и магазинов с видео для взрослых, с борделями для гуляк на верхних этажах. Такое место, где карточка прикреплённая к двери рекламирует дружелюбие и доступность прекрасной Венеры. Здесь вам не расскажут, что на самом деле здесь работают три прекрасные Венеры, которые трудятся в восьмичасовую смену, поэтому постель всегда тёплая. Не говоря уже о подвальных клубах, где пышно одетые и слишком накрашенные хозяйки побуждают вас купить шампанское по завышенной цене за привилегию насладиться их обществом. Хотя, как правило, в наши дни на это попадаются только иностранные туристы.

Я никогда раньше не встречал Посредника, но всем известно, что его можно найти в самом центре, на Шафтсбери-авеню, где хорошее встречается с плохим и часто объединяется в нечто восхитительно греховное. Я был уверен, что Посредник знает что-то полезное; только бы мне поговорить с ним… Этот человек много где бывал, на сцене и за ней, начиная с шестидесятых, и он знал всех, хороших и плохих, и особенно тех, кто был между ними. Его великим умением и страстью было объединять людей ради взаимной выгоды. Если бы вы планировали крупнейшее ограбление, заговор, или просто захват мира, Посредник мог бы связаться с любым специалистом, который вам понадобится. Он может организовать встречу, собрать команду профессионалов-единомышленников или спланировать убийство. За процент. Говорят он не любит пачкать свои руки или рисковать, не просчитав всё до мелочей. Что бы ни случилось, вы можете быть уверены, что создано более чем достаточно резервных вариантов, чтобы запашок не привёл к вашей двери. Говорят, что сейчас Посредник, после стольких напряжённых лет, так невероятно богат, что ему больше не нужно делать это ради денег. Он делает это исключительно ради вызова и острых ощущений.

Вы найдёте Посредника за убогим, нарочито захудалым Тайским рестораном. Снаружи это выглядит безапелляционно ужасно грязным и отталкивающим, такое место мог бы продегустировать только по-настоящему отчаявшийся или наивный турист. На самом деле, надпись на Тайском над дверью предположительно переводится как: “Отвали, лупоглазый иноземец, вместе со своими глазищами”.

Я заглянул внутрь через засиженное мухами окно, мимо неразборчивого картонного меню, и не удивился, обнаружив, что ресторан совершенно пуст, в то время, когда он должен быть максимально заполнен. Шаткие столы были покрыты целлофановыми скатертями, стулья из дешёвого пластика и не слишком чистые, а линолеум на полу был просто бубонным. Каким-то образом я знал, что если вы будете достаточно глупы или храбры, чтобы войти, вы никогда не получите то, что заказали, и если вы всё равно попытаетесь это съесть, персонал высунется из кухонной двери, наблюдая за вами, хихикая и толкая друг друга локтями и говоря: Смотрите! Он на самом деле ест это!

Ресторан не предназначен для того, чтобы здесь кто-то ел. Это всего лишь прикрытие для Посредника. Даже персонал посылает за едой на вынос. Я пригнул голову, чтобы никто не мог рассмотреть моё лицо, хлопнул дверью и бодро вошёл внутрь. Я проигнорировал ошеломлённый тайский персонал и направился прямо к двери кухни в задней части заведения. Официанты были слишком удивлены, чтобы остановить меня, и только начали реагировать, когда я толкнул дверь. Я слышал их крики позади себя, когда шёл на кухню, словно пришёл с претензией, - по состоянию здоровья.., а затем я одоспешился, отменив функцию невидимости. Работники кухни, взглянув на меня в моих золотых доспехах, отступили назад с шокированными возгласами, как множество испуганных птиц. Официанты ворвались вслед за мной, вооружившись ножами и топориками, только чтобы внезапно остановиться, когда я неторопливо повернулся, чтобы посмотреть на них. У моей семьи более чем весомая репутация. Метрдотель положил мясницкий нож и жестом приказал остальным опустить оружие.

- К чёрту всё это, - сказал он с явным акцентом Ист-Энда. - Маркус не платит нам достаточно, чтобы разбираться с Друдом. Хотите видеть Посредника, золотой сынок? Следуйте за мной.

Он провёл меня через удивительно аккуратную и чистую кухню, в то время как тайский персонал смотрел на меня с непостижимым выражением на лицах. Есть места, где взгляды могут убить, но, к счастью, это было не одно из них.

Метрдотель вывел меня через заднюю часть кухни и повёл по длинному и узкому коридору с тусклым освещением. Ковёр был кроваво-красным, а глубокие тёмно-фиолетовые стены, казалось, давили на нас с двух сторон. Единственным украшением были чучела и головы различных животных, выглядывающие отовсюду. В основном, большие кошки; Африканская фауна.

Глаза в головах медленно двигались за мной, когда я проходил мимо. Ну, я привык к странной дряни. В конце концов, я вырос в Поместье. Но что-то в этих глазах меня серьёзно пугало.

- Дайте угадаю, - беспечно обратился я своему гиду. - Если я устрою какие-нибудь неприятности, вы просто принесёте Слово, и звери, связанные с этими головами, внезапно прорвутся сквозь стены и набросятся на меня, верно?

Молодой Тайский официант странно посмотрел на меня. - Нет, - сказал он. - Это просто декоративные элементы. Босс купил их как хлам, чтобы сделать место более дружелюбным.

- Извините, - сказал я. - Это концепция, которой я придерживаюсь в последнее время.

Мы дошли до конца коридора, и он коротко постучал в единственную дверь, прежде чем открыть её и отступить, чтобы впустить меня. Я вошёл внутрь, и он тут же закрыл дверь и отступил обратно по коридору. Я не принял это на своё счёт. Комната была более чем комфортабельно большой, очень роскошной, почти сибаритской. Ковер с глубоким ворсом, мягкая мебель, шторы и подушки повсюду. Ещё более приглушённый свет, но уже не мрачный, а уютный. В воздухе витали сладкие ароматы аттара, эссенции роз и лёгкий намёк на опий. И там, на большой круглой кровати возлежал сам Посредник, Маркус Миддлтон, опираясь на полдюжины подушек. Он улыбнулся мне с видом покорности, но не сделал ни малейшего движения, чтобы подняться. Он был одет в зелёную шёлковую пижаму стильного покроя и потягивал из тонкого фужера шампанское. Он курил тонкую чёрную сигариллу в длинном мундштуке из слоновой кости. Его длинные тонкие пальцы были украшены чёрным лаком для ногтей. Старая руина; он был порочно красив, с уложенными чёрными волосами, удивительно тонким макияжем и мягкими карими глазами, которые уже видели абсолютно всё. Он изучал меня мгновение, а затем поманил меня вперёд неопределённой улыбкой и томным жестом. Я переместился и встал у изножья кровати, лицом к нему.

Кровать была окружена десятками телефонов, все в радиусе доступности, в самых разных стилях - от Викторианской готики до откровенно футуристического. Они перемежались с прекрасной коллекцией хрустальных шаров, волшебных зеркал и здесь имелась даже гадальная чаша, - ночной горшок?

По крайней мере, я надеялся, что это была чаша прорицания. Посредник начал что-то говорить, но был прерван внезапным звонком одного из его телефонов.

- Извини меня, дорогой мальчик, - спокойно сказал он. - Но я должен ответить. Располагайся поудобнее.

Он махнул мне рукой в сторону стула, но я отказался, встав лицом к нему, сложив золотые руки на своей бронированной груди. Трудно выглядеть свирепо и внушительно, когда ты сидишь, а мне требовалось некое психологическое преимущество.

Миддлмен театрально вздохнул, стряхнул пепел со своей сигариллы на край кровати и взял в руки тримфон семидесятых годов в блевотно-жёлтом пластике.

- О, привет, Тарквин; что я могу сделать для вас? Карлики… Правда, милая, я же говорил тебе на прошлой неделе, что будет дефицит… Они все работают над новым липким фэнтезийным фильмом, который снимают на студии Элстри. Зашибают хорошие деньги, как я слышал. Вы уверены, что не могли бы остановиться на пикси? Я могу предложить вам очень хорошую цену при групповом бронировании… Это должны быть Карлики… Я понимаю. Ну хорошо, предоставьте это мне, милочка, и я посмотрю, что можно для вас сделать.

Он положил тримфон изящным движением и взмахнул зелёным шелковым рукавом, а затем долго смотрел на меня, делая очередной глоток шампанского и глубоко затягиваясь сигариллой. Если его и впечатлил мой доспех, то он очень хорошо постарался это скрыть.

- Ну, привет, - сказал он наконец, одарив меня лукавой и явно самодовольной улыбкой.

- Юный Друд - кто же ты?

- Я Эдвин, - жестко сказал я. - Новый изгой.

- Правда? Как захватывающе… Прошло столько времени с тех пор, как кто-то смог спихнуть одного из вас с накатанной дорожки… Могу ли и я соблазнить тебя? У меня есть прекрасная белужья икра, или, может быть, немного марсианской красной травки? Это такой правильный дым… Нет? Должно быть что-то, что я могу тебе предложить, чтобы ты почувствовал себя более комфортно и расслабился… Как насчёт того, чтобы вызвать симпатичную тайскую леди или леди-боя?

- Определённо нет, - сказал я. - Я здесь по делу.

- Как это утомительно, - громко фыркнул Посредник. - Типичный Друд. Вы, люди, просто не умеете веселиться. Полагаю, было слишком смело надеяться на то, что тебя вышвырнут из вашей тошнотворно самодовольной семьи за то, что ты развил в себе несколько цивилизованных пороков. Итак, что я могу сделать для тебя, дорогой мальчик?

- Вы работали на семью Друд в течение многих лет, от случая к случаю, - осторожно сказал я. - Помогали нам найти именно того специалиста, который нужен для выполнения некоторых необычных операций.

- Да, я знаю, милый; твоя семья использует меня безжалостно и не платит ни копейки. Я делаю то, что мне говорят, иначе меня закроют. И они всегда так ужасно грубы со мной. Я не знаю почему; Я просто предоставляю услуги. Я собираю вместе единомышленников для совместного развлечения и получения прибыли. То, что они делают потом, меня не касается.

- Нет, - сказал я. - Вам всё равно, сколько проблем и страданий вы причиняете. Так кровь, что в итоге прольётся не запятнает ваши изящные пальчики. Вы осуществляете ужасные вещи, но никогда не берёте на себя ответственность за свои действия.

- О, как это утомительно. Философ Друд. Но, как я слышал, всё ещё человек действия. То, что ты сделал с бедняжками, - “Chelsea Lovers”, является предметом обсуждения по всему городу. Им потребуются годы, чтобы восстановить утраченные позиции. Не то чтобы меня это волновало, конечно. Мне всё равно; это плохо сказывается на цвете лица. И я не могу отделаться от ощущения, что мои маленькие причуды покажутся им слишком безвкусными для их экстремальных вкусов. У меня никогда не было времени на революции, какие бы они ни были. Мне нравится мир таким, какой он есть. Он протянул руку через подушки и взял бельгийский шоколад из большой открытой коробки. Он сунул его в рот, пожевал мгновение, а затем сделал неопределённый жест в мою сторону рукой с чёрными ногтями.

- Для чего именно ты пришёл сюда, дорогой мальчик? Переходи к делу. У меня есть кое-какие важные дела, которыми я должен заняться.

- У вас есть связи с моей семьёй, - медленно сказал я. - Вы должны были, что-то слышать… Вы знаете, почему я был изгнан, объявлен изгоем?

- Боюсь, что нет. Ничего не слышал, честное слово. Новость пришла из ниоткуда, без всякого предупреждения. Ты мог бы сбить меня с ног пёрышком, дорогуша. Кто-нибудь, намажьте меня шоколадом и бросьте к леди-боям, вот, что я подумал. Только не дорогой прямолинейный Эдди! За последние десять лет у тебя сложилась неплохая репутация в городе. Честный, прямолинейный и удручающе неподкупный, я бы сказал. Неудивительно, что твоя семья собрала такую армию, чтобы напасть на тебя на автостраде…

- Это были вы, - резко отреагировал я. - До меня дошло. Вы организовали нападения на М4!

- Ну, конечно, дорогой мальчик. Кто же ещё? И не подумай, что это было легко - связаться и собрать вместе так много разрозненных элементов, и заставить их аккомпанировать друг другу в течение всего времени атаки. Я бы не выбрал и половины из них, но мои инструкции были очень конкретными; все основы должны были быть охвачены, научные и магические. Честное слово, какие у меня были споры о порядке старшинства! Половина из них даже не разговаривали друг с другом; только через меня. Я бы заставил их напасть на тебя всех сразу, покончить с этим и наверняка убить тебя, но нет.., они все должны были сделать свой ход, чтобы показать, на что они способны… Почему люди не могут быть профессионалами?

Я опустил руки и сделал шаг вперёд, и тогда он отшатнулся, назад к своим подушкам. - Есть ещё что-то, о чём вы не хотите мне говорить, не так ли? - спросил я. - В чём дело, Маркус?

- Хорошо, хорошо! Просто… это конкретное поручение исходило не от вашей семьи. Точнее, это был частный заказ от Матриарха Друдов. Дорогая старушка Марта, да будет благословенно её чёрное мстительное сердечко. Я танцевал с ней, знаете ли, одним памятным вечером в шестидесятые, когда Сохо ещё был прежним Сохо… Конечно, в те дни мы были намного моложе и красивее. Такая гламурная сцена… Только после того, как нападение на тебя провалилось, я получил известие, что тебя официально объявили изгоем. Что ты сделал, чтобы расстроить её?

- Разве она вам не говорила? - сказал я.

- Не сказала мне ни слова больше, чем должна была, милый. Я просто наёмный работник, и только. И она хотела, чтобы весь комплект был собран невероятно быстро, а также чрезвычайно секретно. Предоставила мне меньше двенадцати часов на выполнение работы, и была очень груба со мной, когда я попытался объяснить, насколько это будет сложно. Были упомянуты слова: снятие шкуры, и не в хорошем смысле.

Он ещё долго рассказывал о том, как его перегружают работой и недооценивают, но я уже перестал слушать. Бабушка хотела моей смерти и прибегла к объявлению меня изгоем только после того, как её покушение провалилось. И двенадцать часов, это должно быть важно… Что могло произойти за этот короткий промежуток времени, чтобы так яростно настроить Матриарха против меня? Я хорошо поработал у Святого Бафомета. Сделал всё, что мне было приказано, и вышел чистым.

- Значит, вы не знаете ничего полезного, - резюмировал я наконец, перебивая его хорошо отрепетированную жалость к себе.

- Я мог бы поспрашивать, - сказал он неопределённо, с томным жестом. - Но всё, что вы получите на этом этапе, - это сплетни. Конечно, теперь, когда вы стали изгоем… Если бы вы искали новую роль в мире или надёжную позицию, я уверен, что смог бы найти вам применение в моей организации. Хотя бы потому, что для меня было бы просто убийственно упомянуть на одном из своих маленьких вечеров, что у меня есть свой собственный Друд на зарплате! Я знаю людей, которые просто изошли бы на дерьмо, от одной мысли об этом! Я могу быть очень щедр, к тебе, Эдди. А что может быть лучше, чем отомстить своей подлой семье?

- Я так не думаю, - сказал я. - И я занят… Где-то там есть ответы, и я их найду. Ничто меня не остановит.

- Конечно, конечно, - сказал Посредник. Он беспокойно сдвинулся с места, встревоженный чем-то, что услышал в моём голосе.

- Но, боюсь, я ничем не могу тебе помочь. Вообще ничем. Понимаешь, я имею дело с людьми, а не с информацией. Я могу свести тебя с некоторыми специалистами, которые могут помочь тебе в твоих поисках. Понимаешь?

- Как насчёт того, чтобы вы помогли мне, в обмен на то, что я не убью вас ужасно изощрённым способом?

Он фыркнул и сердито пыхнул сигариллой. - Типичный Друд. Продолжай; угрожать мне, запугивать меня, и посмотрим, будет ли мне до этого дело. Почему ты должен отличаться от остальных членов вашей ужасной семьи? Никто не ценит то, через что я прохожу ради них. Клянусь, в наши дни я так хрупок, что мне недолго осталось жить на этом свете…

Я поднял руку защищаясь. - Хорошо! Как насчёт того, чтобы вы помогли мне, и получить удовольствие от того, что я накажу семью Друд, которая использовала вас в течение многих лет, не платя вам? Разве вам бы этого не хотелось?

Он задумчиво рассматривал меня. - Зачем мне рисковать, расстраивая твою очень влиятельную и мстительную семью, когда я мог бы задобрить их, сдав тебя? Они могли бы быть так благодарны, что наконец-то сняли бы меня с крючка.

- Вы действительно думаете, что они это сделают? - спросил я. - Друды никогда не отдают ничего из того, что им принадлежит. И вы думаете, что у вас есть способ заставить меня остаться здесь, пока они не придут за мной?

- Нет и нет.., - печально сказал Посредник. - Так что, - беги, дорогой мальчик. Не позволяй мне удерживать тебя; ты свободен. Я никогда не утруждаю себя угрозами, которые не могу подкрепить.

- Если бы только все были такими цивилизованными, - серьёзно сказал я.

Я уже собирался уходить, когда Посредник неожиданно наклонился вперёд. - Есть кто-то, с кем ты мог бы поговорить. Она знает много вещей, большинство из которых ей знать не положено. И у неё больше, чем у других, причин ненавидеть вашу семью. Дикая ведьма Молли Меткалф.

- А, - сказал я. - Молли. Да.

- Кажется есть сомнения? Ты не слишком воодушевлён.

- У нас с Молли своя история, - сказал я.

Посредник рассмеялся и раскинул руки, словно обнимая вселенную. - А у кого её нет, дорогой мальчик? Это то, что заставляет мир крутиться!

Покидая тайское кафе, я снял броню, и живая броня снова влилась в мой Торк. Никогда не носите много золота на людях. Я слегка улыбнулся. Я мог быть отверженным семьёй и находиться в бегах, но я всё ещё следовал их правилам. Позади меня тайский персонал поспешил запереть дверь и опустить жалюзи. Я не могу их винить. Я постоял немного на улице, размышляя, а потом вдруг поднял голову, впервые осознав, насколько на улице тихо. Я огляделся вокруг, но нигде никого не было видно, ни вверх, ни вниз по улице. Ни движения транспорта, ни пешеходов. Звуки, шум города доносились до меня издалека, но эта маленькая часть города была пустынна. Чего просто не могло произойти в это время вечера, если только весь район не был тихо и эффективно оцеплен. И единственными людьми, обладающими достаточным влиянием, чтобы сделать это в самом центре Лондона, была моя семья. Никто не говорит “нет” Друдам.

Итак; они нашли меня. Я резко оглянулся, когда из боковой улицы вышел мужчина. Очень элегантный, гламурный мужчина со знакомым лицом, который выглядел чрезмерно довольным собой: Мэтью Друд. Его манеры были уверенными, даже дерзкими, но я заметил, что он всё ещё держится на почтительном расстоянии от меня. Он улыбнулся и кивнул, и я кивнул ему. Насколько я мог судить, он пришёл один, и это меня обеспокоило. Это не было семейной политикой, когда дело касалось изгоев. Казалось, он ждал, что я что-то скажу, буду защищаться или оправдываться, поэтому я просто стоял и смотрел на него. Мэтью слегка нахмурился и погладил сверкающие белые манжеты своего дорогого городского костюма.

- Я знал, что ты придёшь сюда в первую очередь, Эдди, - самодовольно сказал он. - Простая дедукция, старина. Всё, что мне оставалось делать, это застолбить место и ждать.

- Вообще-то, это была моя третья остановка, - сказал я. - Как всегда, с опозданием, Мэтью. Почему они выбрали для этого именно тебя? Вызвался добровольцем, не так ли, чтобы произвести впечатление на Матриарха? Или, может быть, из-за Алекс? Ты же не злишься на меня из-за неё? Это было очень давно, мы просто были подростками.

- Конечно, я вызвался, - сердито сказал Мэтью. - Ты позор семьи, Эдди. Я всегда говорил, что ты не годишься, и теперь моё мнение подтвердилось.

- Что они тебе предложили? - спросил я. - Честно говоря, мне любопытно. Я имею в виду, что ты не был бы первым кого бы я выбрал, чтобы расправиться с опасным и опытным изгоем. Ты никогда не был хорошим силовиком. Старое доброе ультранасилие… Прессовать напыщенных ничтожеств в Сити, - вот твой уровень; угрожать биржевым маклерам, которых поймали с рукой в кассе…

Мэтью уставился на меня, на его щеках горели ярко-красные пятна. - Как только я проявлю себя, - возьму тебя, они передадут мне всю твою территорию и все твои полномочия, старина, в придачу к моим собственным. Я буду самым значимым, лучшим агентом в одном из самых важных городов мира. Сама Матриарх дала мне слово.

- Она использует тебя, Мэтью, так же, как использовала меня. Я почувствовал внезапную усталость, изнеможение. - Она подставляет нас. Разве ты этого не видишь? Она готова пожертвовать тобой, лишь бы притормозить меня, пока сюда не прибудут более опытные агенты. Мы больше не можем доверять Матриарху, Мэтью. У неё теперь свои планы.

Мэтью посмотрел на меня так, как будто я вдруг заговорил на иностранном языке. - Она… Матриарх. Её слово, - закон. Мы живём и умираем по воле её. Так было всегда. А ты просто грязный маленький предатель!

Я огляделся вокруг. Подкрепления для Мэтью попрежнему не было. Может быть, он действительно единственный, кто был достаточно близок…

- Мне не нужна помощь, чтобы уничтожить такого предателя, как ты, - сказал Мэтью.

- Я не предатель, - сказал я, делая шаг к нему. Он не двигался.

- Ты всегда был предателем, - сказал он, и его улыбка была холодной и неприятной. - Ты предал дух того, что мы делаем. Долг и традиции семьи. Тебе не следовало давать столько свободы; посмотри, к чему это тебя привело. Бешеная собака, бегающая на свободе, которую нужно усыпить для всеобщего блага.

Я мгновение изучал его. В его голосе и улыбке определенно было что-то такое… - Это ведь не официально? - наконец спросил я. - Вот почему ты здесь без прикрытия. Семья ничего об этом не знает. Ты здесь представляешь Матриарха, и никого другого. Ты здесь не для того, чтобы вернуть меня живым, не так ли, Мэтью?

Его улыбка стала шире. - Какой в этом смысл?

- Ты мне никогда не нравился, - сказал я. - Ты всегда был любимчиком учителя.

Мы оба облачились в броню, живой металл встал на своё место вокруг нас. Было жутковато смотреть на Мэтью в его броне, как на зеркальное отражение. Я не знал, какое у него может быть оружие, но не думал, что он станет его использовать, опасаясь, что я воспользуюсь своим. Оно сделало бы ситуацию слишком непредсказуемой. Кроме того, нам обоим было любопытно. Мы хотели сделать это сложным путём, голова к голове и рука к руке, просто потому, что прошли столетия с тех пор, как кто-то пытался это сделать. Очень редко два Друда сражались в золотой броне. Нам никогда не разрешалось делать это вне тренировок, потому что было немыслимо, чтобы Друд дрался с Друдом. В библиотеке были записи о таких столкновениях, очень старые записи, но в них было много цветистых слов и мало деталей. Я хотел этого, и он тоже. И если мы оба делали это по неправильным причинам, здесь не было никого, кто мог бы нас остановить.

Мы бросились вперёд, протягивая золотые руки. Одинаково мотивированные, одинаково яростные, одинаково решительные. Мы столкнулись друг с другом, и удар брони о броню прозвучал как звон огромного колокола в глубинах Ада. Мы сильно били друг друга, нанося удар за ударом со всей своей усиленной силой, даже не пытаясь защищаться. Ужасный звук разнёсся по пустой улице, но никто из нас не пострадал. Наши доспехи защищали нас. Неудержимая сила встречалась с непоколебимым объектом. Я едва почувствовал удары его кулаков, и я уверен, что он не почувствовал моих. Все, что мы делали, это изматывали друг друга. Некоторое время мы неуклюже боролись, грудь в грудь, ни один из нас не мог получить преимущество. В конце концов я поставил ему подножку и, пока он лежал, так сильно пнул его ногой по рёбрам, что он проехал несколько ярдов по улице. Я побежал за ним, и пока он всё ещё поднимался на ноги, схватил его, поднял и швырнул в ближайшее здание. Он проломил стену, наполовину вошёл в неё и мгновение держался на месте, пока выбитые кирпичи дождём сыпались на его броню. Он с трудом высвободился, и стена за его спиной рухнула. Он бросился на меня, совершенно невозмутимый, и мы снова столкнулись. Мы не могли причинить друг другу боль. Мэтью оттолкнул меня, протянул руку и схватился за стальной столб уличного фонаря. Он выдрал его из бетонного основания, зазубренный конец потянул за собой провода и искры. Он замахнулся столбом - шестом и сделал выпад, как бейсбольной битой, а я не мог двигаться достаточно быстро, чтобы уклониться от него. Тяжелая сталь врезалась в мои рёбра, сбила меня с ног и отправила в полёт. Я сильно ударился о землю, в нескольких ярдах от него, с перекатом и тут же снова поднялся на ноги, не пострадав, даже не сбив дыхания. Мы снова принялись за дело; неистово носились по улице, круша всё, с чем соприкасались, кроме друг друга.

Мы били всем, что попадалось под руку, пробивали друг другом стены, разрушая улицу из конца в конец… Здания рушились, стёкла разбивались, вспыхивали пожары, а мы даже не замечали. Мы сражались как боги, бездумно топча бумажно - картонный мир простых смертных. Наконец, у нас закончилось место, и мы подошли к баррикаде, установленной в конце улицы. За рядом стальных столбов, обнесённых колючей проволокой, полдюжины полицейских стояли, наблюдая за происходящим из-за припаркованных машин, а позади них толпа ротозеев, привлечённых шумом. Все они с немым ужасом наблюдали, как мы с Мэтью дрались прямо у них на глазах, сходились и расходились, настолько поглощённые своим праведным гневом, что нам было абсолютноо наплевать на то, что доспехи видит публика.

Полицейские и зрители разбежались, когда мы с Мэтью врезались в баррикаду и прошли сквозь неё, колючая проволока мгновенно оборвалась, несущественная, не более чем туман, для нашей бронированной силы. Теперь мы находились за пределами зоны отчуждения, и здесь все могли нас видеть, их крики привели меня в себя. Я пытался отступить, но Мэтью зашёл слишком далеко, чтобы остановиться. Он поднял одну из полицейских машин, как будто она ничего не весила, и бросил её в меня. Я увернулся, и она пролетел мимо меня и врезалась в витрину магазина. Я схватил припаркованную рядом машину и бросил её в Мэтью. Он устоял на ногах, и передняя половина автомобиля деформировалась, ударившись о его неподвижную фигуру. Она внезапно взорвалась, превратившись в расширяющийся оранжевый огненный шар. Ближайшие здания загорелись, и воздух задрожал от сильного жара. И Мэтью вышел из сердца огненного шара, отмахиваясь от пылающих обломков, совершенно невредимый. Люди бежали, истерически крича, а полицейские висели на своих рациях, крича фальцетом, о вооружённом подкреплении. Я посмотрел на Мэтью, на его золото, и волосы встали дыбом на моём затылке. Таким ли меня видели люди? Это ужасное.., бесчеловечное - нечто?

Пока я стоял там, застыв от испуга, Мэтью поднял другую машину и разбил её об меня, выведя меня из равновесия, опрокинув на землю. Он навалился на машину изо всех сил, пытаясь прижать меня к земле, но я просто оттолкнулся, и металл машины порвался, как папиросная бумага, под нашей бронированной силой. Я поднялся из-под обломков машины, и мы отбросили обломки в сторону, чтобы снова добраться друг до друга. Люди всё ещё кричали на заднем плане. Они звучали как животные, обезумевшие от чего-то, чего они не могли понять. Огонь распространялся. Мне пришло в голову, что семье будет чертовски трудно замять это дело.

Мэтью бросился на меня. Я ждал до последнего момента, а потом уклонился. Он проскочил мимо меня, потеряв равновесие, вытянув одну руку, чтобы опереться о стену впереди себя. Я достал свою портативную дверь и ударил ею по кирпичной кладке, и он провалился через новое отверстие внутрь здания. Я сорвал дверь, запер его внутри. А затем я использовал силу своей брони, чтобы обрушить на него всё треклятое здание. Тонна за тонной, - кирпич, камень, бетон и сталь обрушивались вниз, наваливаясь на Мэтью. Земля содрогнулась от удара, и улица наполнилась пылью. Я ждал некоторое время, напряженный и готовый, но ничего не произошло, кроме того, что огромная груда обломков медленно оседала. Я щёлкнул своими золотыми пальцами в сторону дорогого проигравшего Мэтью. Доспех защитит его даже от этого, но он ещё долго будет выкапываться. И я твёрдо решил, к тому моменту, меня уже здесь не будет.

Я взял одну из брошенных полицейских машин. Офицеры отступили так быстро, что оставили ключи в замке зажигания. Я поехал, на ходу снял броню, свернул на боковую улицу, когда услышал приближающиеся сирены пожарных и полицейских машин. У меня не было настроения для дальнейших конфронтаций. Вскоре я снова оказался в основном потоке Лондонского транспорта, ехал спокойно и осторожно, и никто не смотрел на меня дважды. Никто никогда не смотрит на полицейскую машину, без необходимости. Я остановил машину, как только смог, и отошёл от неё.

И снова Шаман Бонд был просто ещё одним лицом в толпе, ничем не выделяющимся, ни на кого не похожим. Моя личность - прикрытие, это единственная реальная защита, которая у меня оставалась. Никто в семье не знает моего имени. Они никогда не спрашивали меня об этом. Это никогда их не интересовало. Я снова направился в метро. Хорошо это или плохо, но теперь у меня был только один человек, к которому я мог обратиться за помощью и ответами. Единственный человек, как наверняка думает Матриарх, к которому я никогда не обращусь. Дикая ведьма Молли Меткалф. Думаю моё появление не должно её сильно разозлить. Прошло несколько месяцев с тех пор, как мы в последний раз пытались убить друг друга.

Знаете, иногда я могу поклясться, что вся вселенная движется только за счёт иронии.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Добрая мисс Молли

Вы слышали много историй о Молли Меткалф. Как она однажды спугнула привидение из дома, в котором оно обитало. Как она похищает инопланетян, чтобы проводить над ними странные эксперименты. Как она однажды вызвала самого Дьявола, чтобы рассказать ему бесконечный поток каламбур-шуток: Тук-Тук. ( Тук-Тук! Кто там, это я… ) Самое тревожное в этих историях то, что слишком многие из них - правда. Но это всего лишь дикая ведьма Молли Меткалф: Свободный дух анархии, фанат рок группы Hawkwind и владычица всех диких мест. Враг семьи Друд и всего за что они выступают.

Почему-то у меня было чёткое ощущение, что эта встреча не пройдет гладко. Но я был в бегах в Лондоне, прятался в тумане и держался более тёмных и грязных второстепенных улочек, потому что не мог позволить себе быть замеченным старыми врагами или друзьями. Использовал секретные короткие пути и подземные тропы, о которых обычные люди никогда не узнают. Я неохотно направился к единственному оставшемуся человеку, который мог бы найти выход из того положения, в котором я оказался. Мой самый старый и яростный враг, моя противоположность во всех отношениях: Молли Меткалф. Милая, миниатюрная и в высшей степени женственная, Молли специализируется на запретной древней магии, применяет её с большой страстью, руководствуясь нестандартным мышлением. Однажды она изменила магнитные поля над Лондоном, чтобы заставить всех перелётных птиц пролетать над зданием Парламента и гадить на него. Однажды она применила тонкую магию к некоторым постельным крабикам и лобковым вшам, сделав их своими глазами и ушами, чтобы они могли шпионить за очень важными персонами, которые покровительствовали борделю, специализировавшемуся на богатых и знаменитых. В результате она узнала много интересных вещей и безжалостно шантажировала своих жертв. Как ради удовольствия, так и ради денег. Одной из её жертв пришлось встать в Парламенте и произнести весь стишок: “Я маленький чайник, вот мой носик…” во время вопросов премьер-министра, прежде чем она сняла его с крючка. Учитывая, кто это был, я вполне одобрял это… И, конечно же, было время, когда она подкупила группу недовольных элементалей земли, чтобы они вызвали мощные землетрясения в скальных породах под материковой частью Великобритании. Очевидно, она хотела разделить Соединенное Королевство на три отдельных островных государства: Англия; Уэльс; Шотландия.

Мне удалось вовремя остановить это действие. И она с энтузиазмом участвовала в проекте “Аркадия”, собрании магов высочайшего класса, посвятивших себя изменению правил самой реальности, чтобы создать новый мир, перекроив его на свой вкус. К счастью для мира и реальности, у магов самое большое эго за пределами шоу-бизнеса, и они плохо играют в команде.

В итоге половина из них превратила другую половину в скот, а Молли вышла из себя и наслала на всех чуму лягушек. В течение нескольких недель после этого люди вычищали лягушек из водосточных труб по всему Лондону.

Молли Меткалф сопротивлялась авторитетам; любой власти. Она также ненавидела меня до глубины души, и не без оснований. Мы были по разные стороны дюжины миссий, где я выступал за порядок, а она - за хаос. Несколько раз мы были близки к тому, чтобы убить друг друга, и мы потерпели неудачу не потому что недостаточно старались. Если бы я пришёл к ней в доспехе, с золотым лицом, которое она имела все основания ненавидеть, она бы напала на меня сразу. Мой единственный шанс приблизиться к ней роль-образ Шамана Бонда. Молли знала Шамана в дружеском, хотя и отдалённом смысле, как ещё одно лицо на сцене. Мы даже иногда выпивали вместе, когда я работал под прикрытием. Я намеревался воспользоваться этим, чтобы завязать с ней отношения. Молли жила в Лэдбрук-Гроув, в районе, который когда-то был довольно модным, а теперь оказался в неблагоприятном положении. Её дом был простым маленьким домиком 2+2 - с террасами в середине длинного ряда террасных домов. Снаружи он ничем не отличался от других: немного потрёпанный, немного запущенный и срочно нуждающийся в свежем слое краски. Улица была полна детей катающихся на велосипедах, гоняющих футбольный мяч, ссорящихся, или просто слоняющихся без дела в надежде, что что-нибудь произойдёт. Никто из них не обратил на меня внимания, когда я подошёл к входной двери Молли и позвонил. На такой улице всегда множество незнакомых людей, которые приходят и уходят. Наступила долгая пауза, достаточно долгая, чтобы я подумал о повторном звонке, а затем входная дверь открылась настолько, чтобы Молли смогла выглянуть.

- Шаман? - сказала она своим мрачно-знойным голосом. - Что привело тебя к моей двери без приглашения? Я и не знала, что ты знаешь, где я живу… Немногие так делают, и большинство из них я убила. Я ненавижу, когда меня беспокоят. Я подарил ей свою лучшую очаровательную улыбку. Молли Меткалф выглядела как хрупкая фарфоровая кукла с большой грудью. Чёрные волосы, огромные тёмные глаза, рубиновый бутон рта. Она была одета в платье из белого шелка с рюшами, возможно, чтобы придать оттенок её бледной коже. Она была красива, в жутком, угрожающем и совершенно тревожном смысле.

- Извини за беспокойство, Молли, - сказал я, когда стало ясно, что очаровательная улыбка не возымела никакого эффекта. - Мне нужно поговорить с тобой. О новом изгое Друде - Эдвине. Я знаю о нём кое-что, что, по-моему, ты должна знать. Могу я войти? Это очень срочно.

Она надолго задумалась, изучая меня своими тёмными немигающими глазами, но в конце концов кивнула и отступила назад, открыв дверь чуть шире. Я протиснулся мимо неё, и она тут же закрыла за нами дверь и заперла её. Я сделал вид, что не заметил. Я стоял на огромной лесной поляне с открытым ртом. Я не знаю, что я ожидал найти за фасадом, но точно не это… Молли жила стильно.

Высокие деревья окружали меня со всех сторон, отяжелевшие от летней листвы. Поляна вздымалась и опускалась травянистыми холмиками, а близлежащий водопад низвергался с зазубренной скалы в широкий кристально чистый бассейн. Среди деревьев олени торжественно наблюдали за происходящим с безопасного расстояния, а птицы сладко пели, и тяжёлые валы золотого солнечного света падали вниз сквозь навес. Пятнистые тени придавали поляне сонное, уютное настроение, а в воздухе витал насыщенный влажно-земляной запах леса. Молли проигнорировала меня и забрела под небольшую группу деревьев. Она заговорила с ними, зашептала на языке, которого я никогда раньше не слышал, и, клянусь, они опускали свои верхушки, чтобы послушать. Большеглазые олени подходили к ней, чтобы уткнуться в неё своими мягкими губами, и она нежно гладила их морды. Из ветвей над головой выпорхнула рыжевато-коричневая белка и легко приземлилась ей на плечо. Она что-то скороговоркой пропищала ей на ухо, а затем посмотрела прямо на меня.

- Привет, Молли, - сказал он. - Кто этот дурак? Самое время; ты становишься по-настоящему капризной, когда твой прах регулярно не потряхивают…

- Не сейчас, дорогой, - снисходительно сказала Молли. - Беги и играй, пока я разговариваю с этим милым человеком. И не подслушивай, а то я сделаю что-нибудь неприятное с твоими яйцами.

Белка скорчила ей рожицу и прыгнула обратно в укрытие деревьев. Молли неторопливо вернулась и встала передо мной, рядом с бассейном. Я решил не спрашивать о говорящей белке. Я не хотел увязнуть в том, что выглядело как очень длинная история.

- Поговори со мной, Шаман Бонд. - Расскажи мне то, что ты знаешь. Постарайся, иначе в моём райском саду появится ещё одно милое маленькое говорящее животное.

- Это насчёт Эдвина Друда, - сказал я. - Новый Изгой. У него серьёзные проблемы. Он объявлен вне закона своей семьёй, оставлен друзьями, совсем один и в бегах. У него есть веские причины сомневаться в своей семье или, по крайней мере, в какой-то её части, и он хочет узнать правду.

Он верит, что вы можете рассказать ему то, что другие не могут или не хотят. В обмен на вашу помощь он готов предложить вам единственное, чего вы хотите больше, чем его голову на колышке: шанс уничтожить всю коррумпированную семью Друд.

- Мне подходит, - легко согласилась Молли. Она села на край бассейна и лениво провела пальцами по воде, покрытой кувшинками. Рыбы приплыли поклевать кончики её пальцев.

Я остался на ногах. Сидя, я бы чувствовал себя слишком уязвимым.

Молли посмотрела на меня своими тёмными, задумчивыми глазами. - Как ты вписываешься в это, Шаман? Это далеко не в твоей обычной лиге. Почему я должна верить тебе, когда ты говоришь такие вещи?

- Потому что я Эдвин Друд, - сказал я. - И я всегда был им.

Я вооружился, живое золото покрыло меня в одно мгновение. Молли вскочила на ноги и посмотрела на меня дикими, опасными глазами. Её рубиновый рот исказился от ярости, когда она подняла руку в положение для произнесения заклинания. Я заставил себя стоять очень спокойно, руки были прижаты к бокам, ладони были открыты и пусты.

Она стояла, тяжело дыша, а затем медленно отступила от края и опустила руку.

- Сними доспех, - жестко сказала она. - Я не буду с тобой разговаривать, пока ты в броне.

Без брони я был бы беззащитен. Она может убить меня, пытать или превратить в своего раба; реализовать все свои прошлые угрозы. Но я пришёл к ней, так что мне пришлось сделать жест доверия.

Уязвим. Я произнёс слово субвокально и приготовилась к тому, что живое золото исчезнет в моём Торке.

Молли оглядела меня, как бы ища признаки обмана, а я как можно спокойнее посмотрел на неё в ответ. Молли медленно кивнула и приблизилась на один шаг.

- Я слышала о том, что произошло, на автостраде. О всех существах, что натравила на тебя твоя семья. Люди в городе с трудом верят, что ты от них отбился. Я имею в виду, без обид, Эдвин, но, никто из публичных людей никогда не думал, что ты так хорош. Неужели один из фейри действительно выстрелил в тебя стрелой?

Двигаясь медленно и осторожно, я расстегнул рубашку и сдвинул её назад, чтобы показать ей рану от стрелы в плече.

Молли сделала ещё один шаг вперёд, чтобы внимательнее изучить зажившую рану. Она не касалась меня, но я почувствовал её теплое дыхание на моей обнажённой коже, когда она наклонялась ко мне.

Она снова отстранилась и прямо встретила мой взгляд. Она была выше, чем я помнил, её глаза были почти на одном уровне с моими. Она неожиданно улыбнулась, и это была малоприятная улыбка.

- Итак; Броню Друдов, в конце концов, можно пробить. Это то, что стоит знать. Сейчас я могу убить тебя, Шаман. Эдвин.

- Да, - сказал я. - Можешь. Но ты не сделаешь этого.

- Правда? Ты уверен в этом?

- Нет, - признал я. - Ты никогда не была предсказуемой, Молли… Но я больше не твой враг. Я не Друд: Я изгой. Это всё меняет.

- Может быть, - сказала Молли. - Убеди меня, Эдвин. Я всегда могу убить тебя позже, если мне станет скучно.

Я немного расслабился и снова застегнул рубашку. Поддайтесь мне хоть на дюйм, и я смогу уговорить кого угодно на что угодно.

- Ты достаточно часто пыталась убить меня в прошлом, - сказал я.

- Помнишь, как ты взорвала всё здание Брэдбери, только чтобы достать меня? Выражение твоего лица, когда я вышел невредимым из руин! Я думал, тебя хватит удар…

Молли кивнула, улыбаясь. - Помнишь, как ты проткнул мне грудь тремя футами зачарованной стали?

Только для того, чтобы обнаружить, что, как все знающие ведьмы, я храню своё сердце в безопасности в другом месте? Я думала, у тебя будет припадок.

- Мы ведь выжили, не так ли? - сухо сказал я, и она коротко рассмеялась. - Мы можем работать вместе, - предложил я. - Мы хотим одного и того же, и у нас есть что вспомнить.

- В этом есть смысл, - сказала Молли. - Какой-то извращённый смысл. Кто знает нас лучше, чем наши враги? Хотя должна признаться, что история с шаманом Бондом стала для меня неожиданностью. Она склонила голову на одну сторону, как птица, рассматривая меня. - Почему ты пришёл ко мне как Шаман? Ты бы мог ворваться сюда в своём проклятом доспехе, защищённый от моей магии, прорвать мою защиту и потребовать, чтобы я помогла тебе.

- Нет, я не мог, - сказал я. - Ты бы сказал мне: Иди в Пекло…

- Правда-преправда. Ты ведь знаешь меня, Эдвин.

- Пожалуйста; зови меня Эдди. И кроме того, я хотел высказать свою точку зрения. Что я поделюсь с тобой своими секретами, если ты поделишься со мной своими. Ты знаешь кое-что, Молли, то, что мало кто знает; то, что тебе не положено знать. И есть вещи, которые я должен знать о своей семье. То, что было скрыто от меня.

Я огляделся. - И я бы очень хотел узнать, как у тебя в доме появился лес!

- Я же - дикая ведьма! Я - смех в лесу, обещание ночи, восторг души и смятение чувств. И потому что я наняла действительно хорошего декоратора интерьера. Ты никогда не ценил меня, Эдвин.

- Эдди, пожалуйста.

- Да… Ты похож на Эдди. Теперь, если ты действительно желаешь получить ответы, загляни в мой магический бассейн. Но не вини меня, если правда, которую ты узнаешь, окажется правдой, которую ты предпочёл бы не знать.

Молли снова села возле бассейна, собрав вокруг себя длинный белый халат, а я осторожно присел рядом с ней. Всё это было бассейном для предсказаний? Порядка двадцати футов в поперечнике, что делало его адски мощным. Молли ударила ладонью левой руки по поверхности воды, и по ней пошла рябь, подталкивая кувшинки к границам пруда. Кристально чистая вода замерцала, а затем вспыхнула ярко, как солнце, ослепляя мои глаза, а затем резко очистилась, чтобы показать мне видение мужчины и женщины, находящихся в двух разных комнатах и разговаривающих по телефону. Я наклонился вперёд, узнав их. Этот человек был премьер-министром Великобритании; женщину звали Марта Друд.

- Ты можешь заглянуть в Холл? - воскликнул я; мой голос был чуть громче вздоха. - Так быть не должно, верно?

- Всё в порядке, - ответила Молли. - Они не видят и не слышат нас. Но слушай и будь внимателен. Ты должен это услышать.

- Послушайте, это ваш беспорядок! - сердито говорил премьер-министр. - Агенты Друдов в полном облачении сражаются друг с другом на глазах у публики? Слава Богу, СМИ не заметили этого. Вы хоть понимаете, что нужно сделать, сколько усилий потребуется, чтобы исправить это? Корректировка - Программы По Запугиванию Свидетелей, деньги за молчание? Всё потому, что вы не смогли сделать свою грязную работу!

- Хватит ныть, - сказала Марта, её голос был холоден, как пощёчина. - Ограничение урона - одна из немногих вещей, в которых вы действительно хороши. Возможно, потому что у вас такой большой опыт в этом деле. Вы сделаете всё, что должны, и сделаете это эффективно, качественно и очень быстро, или я прикажу вас убить и посмотрю, научится ли ваш сменщик чему-нибудь на этом опыте. Помните своё место, Премьер-Министр. Я избрала вас, чтобы вы служили интересам семьи, как и ваши предшественники. Семье виднее. Всегда.

- Хорошо! Хорошо! - защищаясь, сказал премьер-министр. - Я займусь этим, Матриарх. Вам не о чём беспокоиться.

- Ну нет. - сказала Марта. - Впрочем действуйте.

Молли убрала руку от воды, и видение исчезло. Я оцепенело смотрел на Молли. - Как она могла так с ним разговаривать? Как он мог так унижаться перед ней? Она бы не причинила ему вреда. Мы не занимаемся подобными вещами. Семья служит сильным мира сего; мы не вмешиваемся. Это всегда было нашим долгом и нашей ответственностью. Чтобы сохранить…

- Бедный Эдди, - сказала Молли. - Ты хотел узнать правду только потому, что не понимал, насколько больно это будет. Ну, вот она, так что приготовься. Семья - это не то, что ты думаешь.

Только те Друды, которые находятся на самой вершине семейного древа, знают, для чего на самом деле существует семья. Вы защищаете мир, это правда, но не для людей, а для истеблишмента…

Друды работают для того, чтобы поддерживать статус-кво, чтобы не было волнений, держат всё под контролем, чтобы люди находились на своих исконных местах: под контролем тех, кто руководит.

Под пятой тех, кто у власти. Друды не являются телохранителями мира и никогда ими не были; вы - силовики. Угнетатели. Забивающие любой гвоздь, который осмелится высунуть свою головку выше остальных. И после столетий установления власти и господства, а также периодических убийств тех, кто не хотел или не мог научиться идти на поводу у власти, даже те, кто составляет официальный истеблишмент, научились бояться вашей семьи. Политики во всём мире могут находиться у власти только до тех пор, пока они подчиняются власти Друдов. Твоя семья, Эдди, - тайные правители мира.

Я просто сидел там, потрясённый, и молчал. Весь мой мир только что был выбит у меня из-под ног. Снова. Мне хотелось бы верить, что она лжёт, но я не мог. Всё было слишком очевидно. Я видел и слышал слишком много того, чего не должен был, множество намёков и перешёптываний на сцене, столько мелочей, которые никак не состыковывались; до сих пор… Есть причина, почему всё происходит так, как происходит; но это малоприятная причина.

Думаю, я покачнулся, потому что Молли швырнула мне в лицо пригоршню ледяной воды из пруда. - Не смей идти ко дну Эдди! Не тогда, когда я только подхожу к самому интересному.

- Моя семья управляет миром, - ошеломлённо произнёс я, не обращая внимания на холодную воду, капающую с моего лица. - А я и понятия не имел! Как я мог быть так слеп?

- Это не все плохие новости, - сказала Молли. - Существует сопротивление. И я его участник.

Я посмотрел на неё. - Ты? Я думал, ты всегда говорила, что отказываешься принадлежать к любой группе, которая принимает в свои ряды таких, как ты. Особенно после того, что произошло в прошлый раз, с проектом “Аркадия”. Как будто история с лягушачьей чумой была недостаточно плоха, ты закончила тем, что вытащила кишки из того мага Клана через его ноздри!

- Он меня раздражал, - пробурчала Молли. - И вообще, я работаю с сопротивлением, а не на них, как и когда мне это удобно.

Я подумал об этом, и остался осадок… Одним из самых больших опасений семьи Друд всегда было то, что может возникнуть альтернативная организация, которая будет работать против них. Антисемья, так сказать. На протяжении веков было несколько попыток, но плохие парни так и не смогли найти достаточно общего, чтобы держаться вместе. Они всегда заканчивали тем, что спорили о целях и средствах, о вопросах приоритета и о том, кто именно будет главным. Это приводило к конфликтам и разборкам, и это всегда заканчивалось слезами. Хотя, по общему признанию, обычно это не касалось кишечника и ноздрей.

- Новая организация называется “Манифест Судьбы”, - сказала Молли, немного величественно, после того, как стало ясно, что мне нечего сказать на данный момент. - Мы, хотим, чтобы человечество было свободно от любого внешнего контроля; Друдами, или кем-либо ещё. Свобода вершить свою судьбу. Лидеры заговора объединили силы всего оппозиционного спектра: “Ненавистники”, “Культ Багрового Алтаря”, “Мемы Мечтатели”, “Общество Врил”, даже “Таящиеся у Порога”.

- А, - сказал я. - Обычные необычные подозрительные элементы.

- Ну, да; плюс целая армия влиятельных и преданных соратников. Как я. Больше, чем мы могли себе представить в самых смелых мечтах, и все они полны решимости раз и навсегда освободить человечество от удушающих объятий Друдов. Не для того, чтобы получить власть, а для того, чтобы освободить человечество. Вот что отличает эту группу заговорщиков: Впервые речь идёт не о нас.

- Эта… группа, - сказал я. - Стоят ли они за недавними нападениями на дом моей семьи?

Молли пожала плечами. - Я не участвую в принятии повседневных решений. Я же сказала тебе: Я работаю с ними только тогда, когда мне хочется, по вопросам, представляющим взаимный интерес.

- Полагаю, и ты тоже не знаешь, кто предатель в моей семье? Или почему меня объявили изгоем?

- Я знаю, что есть предатель. В этом нет ничего нового. И если это имеет значение, то, по слухам, он или она пришли к “Манифесту Судьбы”, а не наоборот.

Она смотрела на меня спокойно, почти с жалостью. - Бедный маленький Друд; они лишили тебя наивности, и теперь ты должен думать сам. Я не знаю, почему твоя семья бросила тебя на растерзание волкам, Эдди, но я знаю некоторых людей, которые могли бы помочь. Почему бы тебе не пойти со мной и не познакомиться с некоторыми из моих друзей и соратников? Узнаешь, какие они на самом деле, когда ты и они не заняты тем, что пытаетесь убить друг друга. Не все из тех, кого осуждает ваша семья, на сто процентов мерзавцы. Даже монстры не бывают монстрами всё время, знаешь ли.

Я кивнул, слишком ошеломлённый, чтобы приводить какие-либо аргументы. Я ещё не до конца разобрался что и как. Внутри меня на месте моей семьи зияла огромная дыра, и я не знал, чем её заполнить. Молли помогла мне встать на ноги и тут же отпустила мою руку. Она всё ещё не привыкла быть так близко ко мне. Она резко повернулась и направилась вглубь леса. Я поспешил за ней. Мы шли вместе, сохраняя комфортную дистанцию, довольно долго. Где бы ни находился этот лес, он не был внутри её дома. Должно быть дверь заколдовали, и она перенесла меня прямо сюда, где бы я ни находился. Я только что это понял, когда мы подошли к другой двери, которая стояла одна, вертикально и без опоры. Молли встала перед ней и забормотала, что-то себе под нос. Мне было интересно, куда приведёт эта дверь; какое очаровательное погружение в мир подполья хотела показать мне Молли. Ночной Клуб, где возможно, вампиры собираются вместе, чтобы полакомиться добровольными жертвами. Он начинался как модный салон, но в последнее время превратился в салон “S и M”.

Вампиры добавили совершенно новые оттенки смысла к фразе “верхи и низы”. Это может быть Круг Чёрных магов, который когда-то был подходящим местом, если вы поклонялись тёмным силам и могли похвастаться своим собственным демоническим фамильяром. В эти дни это была скорее группа самопомощи и поддержки. Орден Запредельного всё ещё продолжал существовать, в новых чудесных высокотехнологичных помещениях на Графтон-Уэй, где люди предлагали себя в качестве временных хозяев существам из других измерений в обмен на запретное и Запредельное; Знание. Конечно, разговоры в этом месте сильно тяготели к странным-странностям… Молли толкнула дверь и шагнула внутрь, я поспешил за ней. Потом я резко остановился и огляделся вокруг.

- Подожди! Это… это клуб “Волчья Голова”!

И так оно и было. Такой же большой, бесстыдный и адски шумный, как и всегда. Молли с жалостью посмотрела на меня.

- Конечно. Где же ещё? “Волчья Голова” всегда был самым горячим местом на сцене. Все приходят сюда; хорошие, плохие и те что между ними. Ты никогда не замечал плохих парней, потому что ты всегда контактируешь со своей группой, а мы контактируем с нашей. Вот что делает перемирие в клубе осуществимым. Давай, иди и познакомься с некоторыми из моих друзей. Похоже, у нас сегодня интересная публика.

Я всё ещё был немного ошеломлён, поэтому она схватила меня за руку и потащила сквозь толпу в направлении бара. Я позволил ей. Я чувствовал, что мне пригодится ряд больших бокалов. Несколько человек кивнули шаману Бонду, и ещё несколько кивнули Молли Меткалф. Некоторые из них выглядели весьма удивленными и немало заинтригованными, увидев нас двоих так открыто вместе, но никто ничего не сказал. Люди из “Волчьей Головы” понимают, что необходимо соблюдать осторожность и иногда закрывать глаза. Мы с Молли оказались у края высокотехнологичного бара, где профессионально непредвзятый бармен подал нам напитки.

Я выпил огромный бокал бренди, Молли выпила: Southern Comfort, и в итоге я заплатил за то и другое. Она жестом пригласила некоторых персон присоединиться к ней, и они настороженно приблизились. Сабвей Сью я уже знал. Она незаметно перемещалась среди пассажиров поездов метро, незаметно забирая немного удачи у каждого, с кем сталкивалась. Именно поэтому так много людей опаздывают на поезда или оказываются не на той платформе.

Глядя на неё, можно было подумать, что она находится в одном шаге от бродяжничества, погребённая под слоями одежды от благотворителей, но это только для того, чтобы никто её не замечал. Всегда находился кто-то, готовый заплатить ей хорошие деньги за украденную удачу, которую она накопила. Сабвей Сью жила хорошо, тихо и неприметно. Девушка-цветок была древним Валлийским элементалем, созданным из лепестков роз и когтей совы давным-давно древним странствующим колдуном, который мог быть, а мог и не быть Мерлином. История менялась каждый раз, когда она её рассказывала.

Большую часть времени она выглядела вполне по-человечески. Обращайтесь с ней правильно, и она будет для вас мягкой, как лепестки роз. Неправильное обращение с ней, и сова выпустит когти. И тогда лучшее, на что вы можете надеяться, это то, что когда власти наконец найдут то, что от вас осталось, ваши родственники смогут найти гробовщика, который увлекается головоломками. У девушки-цветка были очень высокие стандарты, поэтому она всегда так сильно разочаровывалась в мужчинах. Но она не теряла оптимизма, и полиция продолжала вылавливать части тел из Темзы.

Девушка-Цветок была в одеждах ярких пастельных тонов в цыганском стиле, и носила столько браслетов, что каждый её жест сопровождался оглушительным перезвоном. Она выпила бокал шампанского и уже была более чем навеселе.

Диггер Браун был невысоким, коренастым человеком в старомодном плаще с грязными пятнами на рукавах. Он носил плотные шерстяные перчатки, когда бывал на людях, чтобы скрыть свои длинные ороговевшие ногти, предназначенные для того, чтобы копать и рвать. Он также носил широкополую шляпу, которая скрывала большую часть его лица в тени. Диггер был упырём, и от него сильно пахло падалью и недавно потревоженной землёй.

- Я просто часть природы, - сказал он непринуждённо. - Я выношу мусор и убираю мусор, короче говоря, я поддерживаю чистоту в этом мире. Поэтому я получаю удовольствие от своей работы; это грех? Не всем по вкусу такая работа, которой я занимаюсь, но её нужно делать. Кто-то должен съесть все эти трупы. Помните забастовку гробовщиков в семидесятых? Так вот, тогда люди не могли сами справиться…

И, наконец, был мистер Стаб. Меня не нужно было знакомить с ним. Все знали мистера Стаба, хотя бы по репутации: печально известный нераскрытый серийный убийца; Потрошитель… Из старого Лондонского местечка. На протяжении долгих лет он действовал под разными именами, и я не думаю, что даже он сам точно знал, сколько людей он убил с тех пор, как начал с пяти несчастных шлюх в Ист-Энде в 1888 году. Он получил что-то, какую-то силу, благодаря тому, что он тогда сделал. Он назвал это церемонией крови; праздником резни. И теперь он продолжает и продолжает, и никто не может его остановить. Когда он был просто самим собой в “Волчьей Голове”, он всё ещё облачался в официальную тёмную одежду своего времени, вплоть до оперного плаща и цилиндра.

Большинство из этих людей знали или, по крайней мере, слышали о Шамане Бонде, и для них стало шоком, когда Молли представила меня как Эдвина Друда.

Сабвей Сью оглядывалась в поисках ближайшего выхода, Диггер Браун нервно жевал свою закуску из пальцев, а Девочка-Цветочек хи-хи-ухала надо мной по-совиному, над своим бокалом. Мистер Стаб медленно улыбнулся, показав крупные зубы, покрытые коричневыми старческими пятнами.

- Значит, вы Эдвин Друд. Человек за маской. У вас, вероятно, количество трупов почти равно моему.

- Я убиваю, чтобы положить конец страданиям, - сказал я. - Не для того, чтобы гордиться этим.

- Я служу своей цели, как и вы. - сказал мистер Стаб.

- Не смейте пытаться оправдываться передо мной! - отреагировал я, и мой голос был достаточно холодным, чтобы все, кроме мистера Стаба отступил на шаг.

- Почему бы и нет? - сказал мистер Стаб. - Я - часть естественного порядка, как и мистер Браун. Я сортирую стадо, отсеиваю слабых и беспомощных, улучшаю поголовье. Кто-то должен это делать, если мы хотим, чтобы стадо оставалось здоровым.

- Вы делаете это, потому что вам это нравится!

- И это тоже.

Я начал произносить слова, которые должны были вызвать мою броню. Единственная причина, по которой я всё ещё не ликвидировал мистера Стаба, - я не знал, где его искать. Я видел некоторых из его жертв, или то, что от них осталось, и этого мне было достаточно. Молли догадалась, что я собираюсь сделать, схватила меня за руку и притянула к себе, чтобы гневно взглянуть мне в лицо.

- Не смей позорить меня перед моими друзьями!

- Это твой друг? Мистер Резчик? Ты знаешь, сколько таких же женщин, как ты, он зарезал?

- Но он никогда не причинял вреда мне или кому-либо из моих друзей, и он был рядом со мной, когда я в нём нуждалась. Даже монстры не всегда бывают монстрами, помнишь? В своё время я убивала по причинам, которые казались мне вескими, да и ты тоже. Ты действительно думаешь, что мир видит вас иначе, чем его? Сколько скорбящих семей ты оставил после себя, Эдвин Друд?

Я сделал долгий медленный вдох и заставил себя успокоиться. Я пришёл сюда в поисках ответов, и те, в которых я нуждался, могли быть даны только по доброй воле. Я отрывисто кивнул Молли, и она отпустила мою руку. Мы повернулись лицом к остальным.

- В моей семье есть предатель, - жестко сказал я. - Я буду благодарен за любую информацию, которую вы можете мне предоставить.

- Насколько благодарен? - спросила Сабвей Сью. - Мы говорим о серьёзных деньгах?

- Если бы у меня имелись серьёзные деньги.., ты действительно думаешь, что я был бы здесь и разговаривал с тобой? - ответил я немного грубовато. - Я изгой, отверженный, вне закона. Всё, что у меня есть, это то, в чём я стою.

- Я уверена, что мы могли бы заключить какую-нибудь сделку, - с придыханием произнесла Девушка-Цветок, хлопая ресницами, а затем испортила настрой.., хи-хи-ухнув.

- В средоточии Друдов есть предатель, - сказал Диггер Браун. - Это общеизвестно. Но я не думаю, что кто-то знает, кто именно.

- Многие люди называли разные имена, - сказал мистер Резчик. - Но это всё догадки. Многие думали, что это можете быть вы, Эдвин. Полевой агент, действующий самостоятельно, вдали от центрального управления Друд, единственный Друд, когда-либо сбегавший из дома и не преследуемый своей семьей как собака. Единственная причина, по которой все не считали, что это вы, то, что это было бы слишком очевидно.

- И никто из вас не знает, почему я стал изгоем?

- Я иногда выполнял кое-какую работу для вашей семьи, - сказал Диггер. - Я бы поклялся, что вы удручающе чисты, как и большинство членов вашей семьи. То есть, да, вы управляете миром и всё такое, но…

- Я тоже работал на Друдов, - сказал мистер Резчик. Он криво улыбнулся мне. - Практически все здесь присутствующие время от времени занимались этим. Это мир Друдов; мы просто живём в нём.

- Мы бы никогда не стали связываться с такими подонками, как вы, - сказал я, но моё сердце было не на месте. Я больше не знал, на что способна моя семья.

- Таких, как мы, много, - осторожно сказала Молли. - Нам разрешено работать, пока мы не раскачиваем лодку слишком сильно. До тех пор, пока мы платим десятину или время от времени оказываем им услуги. Грязная работа, нестандартные дела; для которых вы, обычные полевые агенты, не подходите. Своеобразные дела, о них вы никогда не должны были узнать, потому что это может запятнать вашу драгоценную честь. Мы все делали грязную работу Друдов. Вот почему мы все согласны их уничтожить.

Моя голова кружилась. Мне было плохо. Неужели я действительно всю жизнь поддерживал ложь? Оставалось ли мне теперь хоть что-то, кроме как уничтожить собственную семью?

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Вниз, Вниз, Всё глубже и глубже

В жизни каждого мужчины бывают моменты, когда женщина, с которой вы начали отношения, внезапно исчезает по своим делам, а вы остаётесь вести вежливую беседу с её подругами. Лично я бы предпочёл воткнуть иголки себе в глаза, но это одна из тех вещей, которые вы просто должны сделать.

Молли Меткалф достала одноразовый мобильный телефон и направилась в женский туалет, чтобы связаться со своим контактом в “Манифесте Судьбы”. И не попасть под пристальные взгляды всех остальных в клубе. Я одобрил её осторожность. Телефоны одноразового использования - это телефоны, которые можно использовать только один раз, а затем сразу же выбросить и уничтожить. Звонок, который нельзя прослушать, и телефон, который нельзя отследить. Приятно было узнать, что “Манифест Судьбы” работает на профессиональном уровне. Но это означало, что я остался один на один с друзьями Молли, большинство из которых ещё несколько дней назад я попытался бы убить на месте. Или возможно, они меня. Так что мы стояли и неловко улыбались друг другу, пока единственное, что нас объединяло, исчезало в дамской комнате.

- Итак, - обратился я наконец упырю, Диггеру Брауну, как наименее смущающему из всей этой компании, - вы говорите, что иногда выполняли работу для моей семьи?

Он легко пожал плечами. - Я помогаю, когда меня об этом просят. Цена существования в эти трудные времена. Статус моего клана уже не тот, что в старые времена, когда мы занимали почетное место в обществе, убирая беспорядок, оставленный после многочисленных битв человечества… В наши дни ваша семья вызывает нас только тогда, когда нужно поглотить тела, которые они считают слишком затратными или опасными, чтобы избавиться от них иным способом. Знаете; таких, которые могут снова подняться, или регенерировать, или разложиться в опасные отходы. Упыри многое могут переварить. Однако, по общему признанию, наши туалеты требуют более тщательного ухода, чем большинство других…

Я поднял руку. - Я думаю, что мы стремительно приближаемся к моменту, когда информации становится слишком много. Как вы относитесь к Друдам? И к этой новой группе сопротивления, “Манифесту Судьбы”?

Диггер снова пожал плечами. - Имена меняются, лица приходят и уходят, но всегда есть кто-то главный. Я ещё не видел никаких убедительных доказательств того, что “Манифест Судьбы” был бы добрее или справедливее, чем Друды… Но для меня это не имеет значения. Кто бы ни управлял делами, для меня и мне подобных всегда найдется работа.

Я, немного неохотно, повернулся к мистеру Резчику. Он пил воду Perrier, согнув мизинец, до мозга костей спокойный и состоявшийся джентльмен. Однажды я помогал вылавливать его жертву из Темзы, вниз по Уоппингу. Её выпотрошили, разрезали от промежности до горла и удалили все внутренние органы. Он делал с ней и другие вещи, прежде чем окончательно убить её. Единственная причина, по которой я не разрывал его на куски прямо сейчас, заключалась в том, что это могло расстроить Молли, а мне нужно было, чтобы она была на моей стороне. Пока что.

- Я слышал, в тебя попала стрела, - спокойно сказал он. - Прямо сквозь твою знаменитую броню.

- Новости распространяются быстро, не так ли? - сказал я, стараясь не подтверждать и не опровергать. - Но я сомневаюсь, что у вас есть что-то, что может причинить мне вред.

- Вы, наверное, удивитесь, - сказал мистер Стаб. - Но тебе действительно следует постараться расслабиться, Эдвин. Тебе ничего не угрожает, пока ты с Молли. Милая девочка. Она мой старый друг, и мне бы не хотелось её расстраивать.

- Ты сказал, что сделал кое-какую работу для моей семьи, - сказал я. - Что ты сделал для Друдов?

- Иногда людей нельзя просто убить. Сказал Стаб ровным тоном. - Иногда необходимо, чтобы они полностью исчезли. Никаких следов того, что с ними сделали и почему. Ни тела, ни улик, только пробел в мире, где когда-то был кто-то важный. Тот, кто думал, что никто не сможет иго тронуть. Я всегда умел заставлять людей исчезать. Мир видит лишь малую часть моих многочисленных жертв. Те, кого я желаю видеть, чтобы мой миф жил дальше.., чтобы поддерживать мою репутацию. Суета, суета, всё суета; но моя легенда - это всё, что у меня осталось, и я не позволю, чтобы её запятнали или умалили мои многочисленные второсортные подражатели.

- Как вы познакомились с Молли? - спросил я.

- Она приложила все усилия, чтобы прикончить меня, - сказал мистер Стаб, и с нежностью улыбнулся воспоминаниям. - В те дни она была участницей шабаша, ещё только училась своему ремеслу, когда мне понадобилось убить одну из её подруг-ведьм. После того как мы выдохлись, пытаясь убить друг друга, мы разговорились и обнаружили, что у нас больше общего, чем мы думали. Некоторых людей мы ненавидели, и не без оснований. Людей, обладающих властью и влиянием, которых мы не могли надеяться достичь в одиночку, но вместе… Ах, это были счастливые времена, когда мы учили её способам умерщвления.

- Но простила ли она тебя за то, что ты убил её подругу?

- Нет; но она практичная душа. Она знает, что иногда нужно идти на компромисс, чтобы добиться успеха. Мне нравится думать, что мы теперь друзья. Невозможно делать то, что мы делаем и при этом не сближаться… И во всём Лондоне она, пожалуй, единственная женщина, которую у меня нет желания убить. Я до сих пор помню её подругу, смерть которой свела нас вместе. Её звали Дороти. Изящная маленькая штучка, и она так мило кричала под моим ножом… Не надо, Эдвин. Даже не думай призывать свою броню. Ты не можешь убить меня. Никто не может. Это часть того, что я приобрёл, благодаря тому, что я сделал в Уайтчепеле, много лет назад.

- Я найду способ, - сказал я. - Если придётся.

Девушка-цветок быстро подошла и положила нежную руку на мой рукав.

- Мальчики, мальчики.., расслабьтесь, дорогие. Мы все здесь друзья, и нам точно нечего сказать мистеру Ворчуну!

- Она потерлась плечом о плечо мистера Стаба, как ласковая кошка, он коротко кивнул ей, а затем уделил всё своё внимание минеральной воде Perrier.

Девушка-цветок подмигнула мне своими длинными ресницами и надула свои сочные тёмные губы.

- Почему мужчины всегда говорят о таких ужасных вещах? В жизни есть много хорошего и много плохого, и мы ничего не можем сделать, чтобы изменить это. Так почему бы просто не отпраздновать всё прекрасное, что есть в жизни? Как я! Я - прекрасное создание, девушка-цветок, мужчины могут обожать меня… Если они знают, что для них хорошо… Честно говоря, дорогие, если бы все занимались сексом гораздо чаще, мир был бы гораздо счастливее. - Не хочешь ли ты расстегнуть пуговицы на моей блузке и поиграть с моими сиськами, Эдвин?

- Ты же знаешь, что тебе нельзя пить, Цветочек, - ласково пробурчала Сабвей Сью. - Это идёт прямо к твоим лепесткам. Она задумчиво рассматривала меня. - Должна сказать, Эдвин, вы более интересный тип, чем большинство экземпляров, которых Молли притаскивает сюда. Для такой умной женщины у неё удивительно плохой вкус на мужчин. Я не могу отделаться от мысли, что эти два факта, вероятно, связаны. Ты должна выбирать мужчин своим сердцем, а не головой. Не то чтобы мне сильно повезло с любым из этих подходов. Мужчины! Если бы существовала альтернатива, которая не предполагала бы жизнь в одиночестве с большим количеством кошек, я бы завтра же…

Очевидного ответа на этот вопрос не было, поэтому я сменил тему. - Прав ли я, думая, что вы также выполняли работу для моей семьи?

- Конечно, нет! - Сабвей Сью гордо вскинула голову, вздрогнув от одной мысли об этом. - Знаете ли, у меня есть свои принципы.

Возможно, к счастью, Молли выбрала этот момент, чтобы вернуться и присоединиться к нам, и я повернулся к ней с некоторым облегчением. Я никогда не умел общаться с друзьями женщин. - Ты дозвонилась? Они встретятся со мной?

Молли отрывисто кивнула. - У меня было много проблем с тем, чтобы достучаться до кого-то, кто имеет значение, но как только я дала понять, что могу доставить нового Друда, изгоя.., теперь они с нетерпением ждут нас. Мы можем уйти прямо сейчас, если хочешь. Сам глава ждёт тебя с распростёртыми объятиями. Они предложат тебе всё, что ты захочешь, в обмен на внутренние секреты вашей семьи и возможность изучить ваши доспехи в их лабораториях.

- Я ещё не знаю, готов ли я посвятить себя их делу, - осторожно сказал я.

Молли громко фыркнула. - В подобной ситуации я бы сказала “нет”! Это просто неформальная встреча, на которой вы и руководитель можете познакомиться друг с другом и выяснить, возможно ли сотрудничество. Но сделай себе одолжение, Друд; веди жесткий торг. Возьми с них всё, что у них есть. Потому что, как только ты отдашь свои секреты, ты не сможешь продать их снова.

- Для меня есть нечто большее, чем просто секреты, - сказал я.

- Хорошая позиция для торга, - сказала Молли.

- Если ты собираешься встретиться с фактическим лидером “Манифеста Судьбы”, я думаю, я тоже мог бы пойти с вами, мистер. - неожиданно сказал Стаб. - Хотя в прошлом я оказывал им небольшие услуги за очень щедрое вознаграждение, должен сказать, что меня немного раздражает то, что они никогда не пытались меня завербовать. Я бы хотел спросить их почему.

- Если он идёт, я тоже пойду, - сказала Девушка-цветок, восторженно хлопая своими маленькими мягкими ладошками. - Я никогда никуда не хожу.

Я начал возражать, но Молли быстро прервала меня. - Ну и пусть, иначе они оба будут дуться. Кроме того, всегда легче вести переговоры, когда у тебя есть серьёзная поддержка.

Она была права. Я вопросительно посмотрел на Диггера Брауна, но он покачал головой. - Боюсь, у меня есть предварительные обязательства. Мы с семьёй приглашаем на ужин старого знакомого.

- И ты не приблизишь меня ни на дюйм к “Манифесту Судьбы”, даже если будешь использовать стул и кнут, - очень твёрдо сказала Сабвей Сью. - Я не доверяю ни одной из этих крупных организаций. В них никогда нет места для частного предпринимателя. И вообще, я слышала кое-что о Манифесте Судьбы… Да, да, я знаю, Молли; вы не услышите ни одного слова, сказанного против них. Но я живу здесь намного дольше тебя, и есть те, кто будет говорить со мной, но не будет говорить с тобой. Я не могу отделаться от ощущения, что в “Манифесте Судьбы” есть нечто большее, чем просто уничтожение Друдов. Она посмотрела на меня холодными, пронзительными глазами.

- Задавай им все неудобные вопросы, Друд. Пусть они расскажут тебе всё, прежде чем ты доверишься им!

Она повернулась к нам спиной и вышла из “Волчьей Головы”. Диггер Браун вежливо пожал всем нам руки и вышел вслед за ней.

И Молли Меткалф, девочка-цветок, мистер Стаб, и я отправились нанести визит в “Манифест Судьбы”. Одна ведьма дикого леса, один элементаль из лепестков роз и когтей совы, один легендарный серийный убийца и один очень запутавшийся бывший агент добра.

В некоторые дни просто не стоит вставать по утрам.

Мы вышли из клуба “Волчья Голова” через заднюю дверь, о которой я не знал, и оказались в тускло освещённом переулке недалеко от Денмарк-стрит, в самом сердце Сохо. Был уже поздний вечер, и все сумеречные люди - “совы”, высыпали на улицы, продирая глаза после дневного сна. Чтобы размять усталые чресла, и взять Овечку… Никто из них не обращал на нас внимания. Мы явно не были овцами. Молли вышла на середину пустой дороги, и нахмурившись, огляделась вокруг.

- Что ты ищешь? - терпеливо спросил я. - Ты не найдёшь такси в этом районе, не в это время ночи.

Она оглянулась на меня и тяжело вздохнула. - Хорошо; режим лекции. Будь внимателен, Друд, и ты, возможно, узнаешь что-то полезное. Когда-то давно, в самые параноидальные дни холодной войны, тогдашние Власти организовали строительство огромной сети бункеров и туннелей глубоко под улицами Лондона. Последняя отчаянная лазейка, в которую важные персоны того времени могли отступить в случае ядерного удара. Предположительно, для того, чтобы они могли продолжать править радиоактивными руинами наверху. Мне нравится правительство, которое думает наперёд, а тебе? Как бы то ни было, эта лазейка была полностью оборудована, снабжена всем необходимым и, кроме того, весьма безопасна. Но холодная война официально закончилась, и сеть туннелей и бункеров была объявлена избыточной. Убежища забросили, оставили гнить, поручив охрану лишь нескольким пережиткам “Холодной Войны”, которые также были лишним резервом.

- “Манифест Судьбы” теперь завладел этой сетью, как утверждается, с молчаливого одобрения нынешних авторитетных правительственных органов. К сожалению, и это та часть, которая тебе не понравится, Эдвин, единственный способ получить доступ к этой сети - через городскую канализацию.

Со слов моего Контакта, где-то здесь есть люк, который пропустит нас в систему, так что хватит стоять, как запасной член на свадьбе, и помоги мне найти его.

Как оказалось, люк находился прямо за ней. Никто из нас ничего не сказал. Она нахмурилась, глядя на тяжёлую стальную крышку, щёлкнула над ней пальцами, и крышка взлетела в воздух, как будто её кто-то подбросил в воздух. Крышка висела над нами в воздухе, а мы все собрались вокруг отверстия и с сомнением заглядывали в него. Молли создала колдовской огонь, мерцающее серебряное сияние вокруг её левой руки, но даже этот магический свет мог показать нам только ряд металлических ступенек, ведущих вниз, в темноту. Запах, исходящий из него, был довольно специфическим. Мы все посмотрели друг на друга, и наконец Молли тяжело вздохнула и повела нас вниз, в канализацию.

Как только мы все оказались внутри, крышка люка опустилась на место, запечатав нас. Под землёй вонь поразила меня как удар кулака в лицо. По моим щекам бежали слёзы потрясения, я старался дышать только через рот. Это не помогло. Лестница вывела нас в длинный тёмный туннель с извилистыми стенами и неудобно низким потолком. Молли усилила свой колдовской свет, отодвигая темноту, чтобы нам было лучше видно. Кирпичные стены были покрыты сыростью, слизью и грязью, тёмные бурлящие воды текли по глубокому центральному каналу, в котором плавали отбросы и неприятно знакомые вещи. Проход был достаточно широк, чтобы вместить двоих за раз, старый камень под нашими ногами был покрыт нечистотами. Этого было достаточно, чтобы поклясться никогда больше не пользоваться туалетом. Девушка-цветок и мистер Стаб выглядел совершенно невозмутимым, но Молли едва не вырвало от зловония. Две крысы проплыли мимо нас, скорчившись вместе на особенно большом объекте… Этого хватило. Я начал облачаться в броню, чтобы защититься от чумы, но Молли сердито зашипела на меня.

- Не надо! - сказала она резким шёпотом. - Мы не хотим привлекать к себе внимание.

- Кто ещё может быть настолько глуп, чтобы спуститься в канализацию в такое время? - небезосновательно спросил я.

- Она права, - прошептала Девушка-цветок, нервно оглядываясь по сторонам.

- Ты слышал истории… О существах, которые решили жить здесь, вдали от света и внимания человека. Неприятные, ужасные существа, дорогой. Это совсем не те обитатели, с которыми бы мы хотели познакомиться.

- Верно, - сказала Молли. - Я разговаривала с людьми, которые работают здесь, и у них у всех есть истории, которые цивилизованный мир не желает слушать. Смывшееся сюда, может и не исчезнуть навсегда. Здесь есть существа, которые научились выживать в таких условиях, и они всегда голодны.

Странные плоды, выросшие на гнилых ветвях, монстры, выросшие из заброшенных экспериментов, и какие-то уродливые формы, которые когда-то давно могли быть людьми. Я создам низкоуровневое поле, чтобы защитить нас от заражения, но любая более сильная магия может призвать их к нам…

- Тогда, возможно, тебе стоит отказаться от ведьминого света, - подсказал мистер Резчик. - Я почти уверен, что где-то во мне есть свет… Зажигалка.

- Нет! - быстро сказала Молли. - Никакого пламени или чего-либо, что может вызвать искру. Газ метан имеет свойство накапливаться в карманах, и вы не можете обнаружить его из-за общей неприятной атмосферы. Пока не станет слишком поздно.

- В старые времена, - непринуждённо сказал мистер Стаб, - рабочие приносили канареек в клетках. И когда канарейки начинали задыхаться, они понимали, что попали в беду.

Наступила пауза, а затем Молли сказала: - От тебя нет никакой пользы, ты знаешь это?

- Бедные маленькие птички, - сказала Девушка-цветок.

Молли создала своё защитное поле, вложив в него простое заклинание направления, которое проявилось в виде светящейся стрелы, парящей в воздухе перед нами. Мы пошли за ним, что превратилось в скольжение по коварной поверхности пешеходной дорожки. Наши тени прыгали вокруг нас в колдовском свете, огромные и угрожающие. Внезапные звуки эхом разносились по длинным тёмным туннелям, задерживаясь надолго после того, как должны были исчезнуть. Я внимательно следил за каждым тёмным туннелем, который мы проходили, и иногда мне казалось, что я вижу скрюченные, искажённые фигуры, шатающиеся в непроглядном мраке; но ничто не осмеливалось выйти на колдовской свет, чтобы противостоять нам.

Вонь не ослабевала.

Повсюду были крысы, они рыскали, разбегались и время от времени останавливались, чтобы оскалить на нас свои жёлтые зубы. Многие из них были гораздо крупнее, чем имеет право быть любая крыса, и, как мне показалось, они не были достаточно напуганы нами. Я немного разбираюсь в крысах. Большинство просто наблюдали за нами из своих нор и логовищ, злобно поблескивая тёмными глазами-бусинками. Молли развлекалась тем, что показывала пальцем на тех, кто подходил слишком близко, после чего они немедленно влажно разлетались во все стороны. Девушка-цветок громко пищала каждый раз, когда это происходило, и наконец остановилась, чтобы подобрать большую часть мёртвой крысы и прижать её к груди.

- Бедный маленький крысёныш.

- Ой, ик, - сказала Молли.

- Я создана из цветов, милая, - упрямо сказала Девушка-цветок. - И всё мертвое - компост для моих прекрасных лепестков. Она сунула тушку крысы за пазуху платья, и она тут же исчезла. Молли посмотрела на меня. - Подумай об этом, когда в следующий раз она предложит тебе расстегнуть её блузку.

Я решительно посмотрел в другую сторону. - Если она начнёт выкашливать совиные комочки, она вернётся назад.

Мы двинулись дальше, в темноту. Туннель вёл к туннелю, извиваясь и поворачивая глубоко под улицами Лондона. До нас здесь побывали другие, оставив свои следы на кирпичных стенах. Некоторые были полны надежды; некоторые были отчаянными посланиями близким, которых они никогда не надеялись увидеть снова. Здесь были стрелки, указывающие в разных направлениях, и даже иногда грубая карта, нацарапанная на кирпиче. Масонские символы, странные фразы на древних забытых языках… Я наполовину ожидал найти инициалы Арне Сакнуссемма, или Кейва Карсона. Мы шли дальше, следуя за светящейся стрелкой Молли. Её защитное поле держало грязь на расстоянии, даже когда нам иногда приходилось пробираться через отвратительные воды, чтобы попасть в другой туннель. Жаль, что оно ничего не может сделать с вонью. Мы резко остановились, когда мистер Стаб отделился от группы, чтобы внимательно осмотреть один из участков кирпичной стены. Я тоже подошел к ней, чтобы взглянуть, но стена ничем не отличалась от других, мимо которых мы проходили.

Изогнутая поверхность была влажной, как будто потела в невыносимой жаре, и первоначальный цвет кирпича терялся под слоями скопившейся грязи и скоплениями выпуклого белого гриба. Мистер Стаб ласково провёл пальцами по поверхности, не обращая внимания на толстый налёт, появившийся на его дорогих перчатках. Первой моей мыслью было, что, похоже, существуют определённые границы защитного поля Молли, и не стоит ничего трогать руками, но меня быстро отвлекло выражение лица мистера. Лицо Стаба. Он улыбался, и это была малоприятная улыбка.

- Я помню это место, - сказал он, и что-то в его мягком голосе подняло мурашки у меня на затылке.

- Давно я здесь не был. Кажется, тогда они ещё достраивали этот участок… Я постоянно приходил сюда, чтобы отдохнуть от суеты и людского гама… Да, я помню это место. Он нажал на определённый кирпич, и тот с громким щелчком провалился внутрь. Мистер Стаб упёрся и надавил всем своим весом на стену, и большая секция медленно повернулась внутрь на скрытых петлях.

Дальше была только тьма и тишина. Мистер Стаб резким жестом приказал Молли выйти вперёд, и она просунула свою освещённую руку в новый проём. Мы все столпились вокруг, чтобы посмотреть на то, что можно было увидеть, но мистеру Стабу не терпелось. Он взял Молли за плечо и подтолкнул её внутрь. Они двинулись вперёд во мрак, а мы с Девочкой-Цветочком последовали за ними. За кирпичной стеной находилась секретная комната.

Я стоял неподвижно, прямо у входа, удерживаемый тем, что я видел. Я почувствовал ужас, отвращение и жуткую злость. Моей первой мыслью было, что это похоже на жуткий кукольный домик. Комната была обставлена как старая Викторианская гостиная. Массивная мебель, толстый ковёр, стулья с жесткими спинками по обе стороны длинного обеденного стола с массивной скатертью, серебряным сервизом и подсвечниками. Даже портреты в рамках на стенах. В креслах по обе стороны длинного стола сидели мёртвые женщины, одетые по моде разных времён, все тела находились на разных стадиях разложения. Закрытая среда в какой-то степени сохранила их, но это только усилило ужас. Мёртвые женщины уставились друг на друга через стол. У некоторых были глаза, у некоторых нет. У некоторых были лица, у некоторых нет. Все они открыто демонстрировали свои смертельные раны, и их было так много… У некоторых были разрезаны передние части платьев, обнажая тела, которые были выпотрошены. Некоторые держали чайные чашки в своих когтистых руках, как будто все они присутствовали на каком-то отвратительном чаепитии.

- Привет, милые, - сказал мистер Резчик - Я дома.

Молли оглянулась на меня. - Я не знала об этом, Эдди, клянусь!

Я шагнул вперёд, чтобы встать между ней и мистером Резчиком. - Это ужасно! Назовите мне хоть одну причину, почему я не должен убить вас прямо сейчас!

- Скольких вы убили за все эти годы, молодой Друд? - сказал Резчик, даже не посмотрев на меня. Он медленно двигался вдоль линии трупов, слегка улыбаясь, проводя пальцами над склоненными головами, но не касаясь их. - Может ли комната такого размера вместить всех тех, кого вы подрезали? Я знаю; вы только выполняли приказы. То, что вы сделали, вы сделали, трезво выполняя свой долг; По крайней мере, я достаточно честен, чтобы находить удовольствие в том, что я делаю.

Он наклонился через серое плечо, чтобы заглянуть в иссушенное лицо. - Я храню тайники со своими жертвами по всему Лондону; где их никто никогда не найдет. Мне нравится навещать их и играть с ними… Мне нравится атмосфера и запах… Как будто возвращаешься домой.

Я посмотрел на Молли. Её лицо было напряжённым, но освещённая рука, которую она держала наперевес, оставалась неподвижной. - Что ты говорила? - пробормотал я. - О том, что монстры не всегда бывают монстрами?

- Я не знала, - сказала она. - Даже не подозревала…

- Вы ничего обо мне не знаете, - сказал мистер Резчик.

Он стоял у дальнего конца стола, высокий и гордый, как типичный Патриарх Викторианской эпохи, подбородок вздёрнут, в глазах ужасный блеск.

- Вы ничего не знаете о том, что побуждает меня делать то, что я делаю. Когда-то женщины очаровывали меня, а потом вызывали отвращение. Они обещают всё и не выполняют ничего, они лгут и обманывают. Я горжусь тем, что отомстил им, причинил им боль, как они причинили мне, и многое получил взамен… Но теперь единственная близость, которую я могу познать, - это близость с моими жертвами. Этот момент, когда их глаза встречаются с моими, этот маленький вздох, когда лезвие проникает внутрь… это всё, что мене доступно. Когда я только начинал, когда все называли меня Джеком, я и предположить не мог, что приобретённое мною бессмертие превратит меня в бессмертную машину убийства. Машину движимую желанием убивать и убивать, и никогда не знать покоя и отдыха. Я продолжаю и продолжаю жить в мире, который имеет для меня все меньше и меньше смысла, и всё, что мне остаётся, - это получать максимум удовольствия от своей бесконечной работы…

- Ты не можешь убить его, Эдди, - тихо сказала Молли. - Ты не можешь. Даже твоя броня не сможет исправить то, что он сделал с собой.

- А как же твоя магия? - спросил я.

- Не спрашивай меня об этом, Эдди. Он был моим другом. Он делал.., хорошие вещи, потому что я просила его об этом.

- Достаточно, чтобы компенсировать это? И все остальные тайники, о которых мы не знаем?

- Не спрашивай меня об этом. Не здесь.

Девушка-цветок грациозно порхала по комнате, наклоняясь над увядшими плечами, чтобы заглянуть в изуродованные лица, напевая себе под нос весёлую песенку.

- Вы не должны позволять этому докучать вам, дорогие. Всё живое уходит своими корнями в мёртвые вещи. Так уж устроен мир. Она засунула руку в платье и на мгновение нахмурилась, а когда снова вынула руку, на ней была куча семечек. Она ходила туда-сюда по обе стороны длинного стола, бросая семена в зияющие рты и пустые глазницы каждого трупа. - Пусть расцветает новая жизнь, - сказала она. - Это путь природы.

Мистер Стаб посмотрел на неё, и Девушка-цветок радостно улыбнулась ему в ответ, совершенно не устрашённая. И человек, которого целый город, охваченный ужасом, когда-то называл Джеком, медленно кивнул.

- Возможно, я вернусь в будущем, - сказал он. - Чтобы увидеть, какая странная новая жизнь расцвела здесь.

Я не стал убивать его. Работая агентом на передовой, вы узнаёте, что иногда приходится довольствоваться малыми победами.

Мистер Стаб запечатал своё укромное место, и мы двинулись дальше по канализации, пока наконец, не пришли к скрытым владениям “Манифеста Судьбы”, их подземному царству. Я проделал долгий путь в поисках достойного сопротивления недавно разоблачённой тирании моей семьи, и им лучше не разочаровывать меня. Мне нужно, чтобы они были теми, на кого я могу положиться в этом вероломно меняющемся мире. Они были нужны мне как оружие, которое я мог бы бросить в семью, предавшую меня. Входом служил огромный круглый портал из упрочнённой стали, установленный вровень со старой кирпичной стеной. Четверо весьма крупных, мускулистых мужчин стояли перед порталом, одетые в строгую чёрную униформу с неброской серебряной окантовкой, и держали нас под прицелом тяжёлого автоматического оружия, когда мы приближались.

- Холодное железо, - сказала Молли, указывая на портал. - Не пропускает магию. Они заботятся о безопасности.

Мистер Стаб громко фыркнул. - Потребуется нечто большее, чтобы не пустить меня, если я захочу войти.

- О, перестань быть таким бякой, - воскликнула Девушка-цветок, и мистер Стаб удивил всех нас отрывистым лающим смехом…

Я облачился в броню, когда мы подошли к вооружённым охранникам. Я ещё не был готов доверить “Манифесту Судьбы” тайну своей личности Шамана Бонда. Охранники были заметно впечатлены видом моей брони, сверкающей золотом во мраке, и быстро включили свои рации, чтобы получить указания от кого-то вышестоящего. То, что они услышали через свои наушники, явно произвело на них ещё большее впечатление, но они не смогли достаточно быстро открыть проход для меня. Я сделал вид, что так и должно быть и подошёл к ним, как будто бы я был в своём праве, и они отступили, вскинув оружие в приветствии. Все, кроме одного, который всё ещё преграждал путь, но не выглядел особенно счастливым… Он нервно улыбнулся моей безликой золотой маске, его глаза метались туда-сюда. Отсутствие глаз на маске вводит людей в заблуждение.

Охранник тяжело сглотнул. - Прошу прощения, сэр, сэр Друд, но… У нас есть приказ впустить вас и ведьму Молли Меткалф, но никто ничего не сказал о ваших спутниках… Возможно, они могли бы подождать здесь, пока вы…

- Нет, - сказал я. - Я так не думаю. Это Девушка-цветок и мистер Резчик. Расстраивайте их на свой страх и риск.

- Уйди с дороги, или я тебя прикончу, - сказал мистер Резчик своим самым холодным замогильным голосом. Наблюдающие охранники отступили ещё дальше, один из них стал попискивать… Охранник, стоявший перед нами, выглядел так, будто и сам не прочь пошуметь. Я жестом попросил его вести нас внутрь, и он отрывисто кивнул. Молли погасила свой колдовской огонь, и мы вчетвером вошли в секретную штаб-квартиру “Манифеста Судьбы” с таким видом, будто планировали прикупить это место. Конечно, Девушка-цветок должна была испортить момент, хихикнув. Короткий туннель вёл в обширное помещение, стены и высокий потолок которого были полностью покрыты сверкающей сталью. Предположительно, первоначально его добавили для защиты от последствий атомного взрыва, но теперь он служил, чтобы сдерживать магию. Неудивительно, что моя семья и не подозревала об их существовании. Невозможно было надеяться на способность воспринимать или отдалённо чувствовать сквозь такое количество холодного железа. Охранник провёл нас дальше по сверкающим стальным коридорам и комнатам, и всё вокруг броско сверкало защитой. Стояли стойки компьютеров и экраны мониторов, карты и часы, операционные столы и всевозможное новейшее коммуникационное оборудование. Это напомнило мне Оперативный Зал Друд, но в несколько меньшем масштабе. И повсюду были высокие и великолепные мужчины и женщины в чёрной униформе, сидящие за рабочими местами, толпящиеся вокруг столов или просто расхаживающие взад-вперёд с важными сообщениями. Все мужчины были идеальными образцами мужественности, светились здоровьем, жизненной энергией и целеустремленностью. Идеальные солдаты. Женщины были высокими и стройными, и так же хорошо вооружены, как и мужчины. Валькирии, женщины-войны. Все они почтительно кивали мне, когда я проходил мимо. Несколько её знакомых кивнули Молли. Никто из них даже не взглянул прямо на мистера Резчика или на Девушку-цветок. Я взглянул на Молли. Она не выглядела особо счастливой.

- Ты бывала здесь раньше? - тихо спросил я.

- Нет. Я никогда не была достаточно важной, чтобы меня сюда пригласили. И я должна сказать.., это не то, что я думала. Мне не нравится атмосфера этого места…

Гид вёл нас всё дальше и дальше, по бесконечным разветвлённым коридорам, провожая всё глубже и глубже в этот неожиданный лабиринт, расположенный глубоко под улицами Лондона. Стальной лабиринт с главой “Манифеста Судьбы” в его тайном сердце.

- Что ты знаешь об этом человеке, которого мы собираемся увидеть? - тихо спросил я Молли.

- Немного, - так же тихо ответила она. - Его зовут Трумэн. Никогда с ним не встречалась, и не знаю никого, кто бы встречался. Ты должен чувствовать себя польщённым, Эдди.

- О, я знаю, - сказал я. - Действительно. Ты даже не представляешь. Как ты вообще связалась с этими людьми?

- Меня завербовали четыре года назад, - сказала Молли. - Соломон Криг.

- О нём я слышал, - сказал я. - Голем с атомным мозгом, верно? Попытка объединить магию и науку для создания суперсолдата времён холодной войны. Смертоносный в своё время и легенда тех секретных войн, о которых общественность никогда не узнает; но, насколько я слышал, он уже отошёл от дел.

- Более десяти лет назад. - сказала Молли. Он больше не был нужен своим прежним хозяевам, но ему нельзя было позволять бесконтрольно разгуливать, поэтому его отправили сюда охранять бункер.

Говорят, что его заперли здесь, а потом сменили все комбинации на всякий случай. “Манифест Судьбы” нашёл его, когда они въехали, он всё ещё стоя на страже, и Трумэн взял его к себе и дал ему новую цель. У Голема с атомным мозгом новое дело и новая вера, и он готов умереть за Трумэна. Такую преданность нельзя купить.

- Так что теперь Соломон Криг бродит по потаённым местам мира, его тайным притонам и клубам, вербуя таких людей, как я, в союзники для своего нового дела. Он нашёл меня в “Волчьей Голове”. Он может быть очень убедительным… И вот он прямо перед нами, охраняет логово своего хозяина.

Наш солдат-проводник передал нас под опеку Соломона Крига с видимым облегчением и не без некоторой поспешности, едва успев быстро его поприветствовать, прежде чем поспешить обратно на свой пост у проходной. Я открыто изучал Крига. Легенда в своём роде, самое страшное секретное оружие, когда-либо созданное британской секретной службой. Английский Ассасин, Британский Бугимен: У Соломона Крига было много таких имён в прошлом. Но в Големе с атомным мозгом не было ничего романтического. По-своему он был почти таким же тревожащим, как и господин Резчик. Убийца без совести, без сострадания, и по мнению многих, без души. Величайший секретный агент из всех, потому что он готов сделать абсолютно всё, и он ни разу не усомнился в полученных приказах. Он являлся оружием террора, в самые напряжённые дни холодной войны, призванным до смерти запугать тех, против кого он выступал. Это была воистину холодная война. Тогда все совершали ужасные поступки.

Криг - чуть выше шести футов ростом, с чёрными волосами и бледной бесцветной кожей, которая устрашающе контрастирует с его чёрной униформой. Он мускулист, но не слишком. Его сила не в этом. Криг был высечен из глины, обрёл плоть с помощью древней магии, а затем его усилили имплантированными механизмами. Лучшая технология своего времени. Посередине его лба проходит длинный, глубокий шрам, который на старых фотографиях, которые я видел, обычно скрыт гримом.

Это выглядело так, будто они просто отпилили верхнюю часть его головы, вставили туда свой удивительный атомный мозг, а затем снова прикрутили верхнюю часть. В то время эстетика мало кого волновала. Просто стоя перед нами, спокойный и собранный, с бледным лицом, лишённым всяких эмоций, Криг выглядел опасным. Как свернувшаяся змея или крадущийся тигр, готовый напасть и убить в любой момент, без предупреждения. Стоило мне взглянуть на него, и я поверил во все ужасные истории, которые слышал о нём. Когда он наконец заговорил, его голос был резким шёпотом, безразличным и равнодушным.

- Эдвин Друд, - произнёс он, и услышать моё имя, произнесённое таким холодным голосом, было всё равно что стать свидетелем оглашения своего смертного приговора. - Это правильно, что ты пришёл к нам. Теперь, когда ты изгой. Ты понимаешь, что это такое - быть преданным теми, кому ты отдал свою жизнь. Ты должен познакомиться с мистером Трумэном. Он человек дальновидный и целеустремленный. Ты можешь ему доверять.

- Ну, - сказал я. - Приятно слышать. Могут ли мои спутники пойти со мной?

Соломон Криг окинул их своим холодным, немигающим взглядом. - Если они будут вести себя хорошо. Понимаете: если они переступят черту, я, возможно, отшлёпаю их…

- Валяйте, - сказал я. - Я подержу ваш мундир.

- Пойдём, Соломон, - сказала Молли. - Ты должна помнить меня. Это ты привёл меня в “Манифест Судьбы” четыре года назад. В “Волчьей Голове”. Помнишь?

- Нет, - сказал Соломон Криг.

Он провёл нас по ещё одному стальному коридору, за угол, в простой личный кабинет. А там за простым столом сидел глава “Манифест Судьбы”. Лидер сопротивления, противник старой и могущественной власти Друдов. Он сидел на своём вращающемся стуле спиной к нам, не сводя глаз с дюжины экранов, которые бомбардировали его информацией. Судя по тому, как он медленно двигал головой из стороны в сторону, казалось, что он всё это воспринимает, хотя для меня это было просто белым шумом. Он заставил нас немного подождать, просто чтобы напомнить, кто здесь главный, а потом махнул рукой на экраны, и все они разом отключились. Он медленно повернулся к нам лицом, в то время как Соломон Криг занял место рядом с ним. У Трумэна было широкое, доброе лицо, но я смотрел не на это. В своё время я повидал немало странных зрелищ, но то, что Трумэн сделал с собой, было поистине необыкновенным. Из его бритой головы через равные промежутки торчали длинные стальные стержни длиной более фута, соединённые широким стальным обручем, похожим на массивный металлический нимб. Судя по тому, как сморщилась кожа вокруг основания стержней, они находились там уже некоторое время. Совокупный вес должен был быть ужасающим, но Трумэн не выказывал никаких признаков напряжения. Сначала я подумал, что он попал в аварию, и это что-то вроде фиксатора, но гордость в его глазах и осанка говорили о другом. Посмотрите, что я сделал с собой, - говорило его лицо. Разве это не великолепно?

- Да, - сказал он глубоким авторитетным голосом. - Это всё моя собственная работа. Я сам просверлил отверстия в своём черепе, вставил стальные стержни по одному, загнав их на определённое расстояние в мозг, следуя собственным очень тщательным расчётам. А потом мне оставалось только соединить их кольцом - усилителем, и я стал первым человеком, осознавшим истинный потенциал человеческого мозга. О, да, друзья мои, этот терновый венец служит определённой цели.

- Правда? - воскликнул я. - Я так рад это слышать…

- Всё это выросло из моего интереса к терапии и акупунктуре, - сказал он, продолжая свою заготовленную речь, как будто даже не слыша меня, а возможно, он и не слышал. - Стержни в моём мозгу активизируют энергетические центры, расширяют моё сознание и увеличивают силу моего разума сверх всех обычных ограничений. Мой мозг теперь равен любому компьютеру, он способен хранить невероятные объёмы информации, принимать решения с немыслимой скоростью и работать в режиме многозадачности; вы можете мне не верить… Я держу в голове всю организацию “Манифест Судьбы”, вплоть до мельчайших деталей. Ничто не ускользает от меня. - Я могу видеть все научные и магические силы, действующие в окружающем меня мире, всё то, что скрыто от большинства смертных. Я вижу все невидимые и неосязаемые угрозы делам человечества. И в то же время я невидим и неуязвим для всех тех сил, которые уничтожили бы меня, если бы могли. Теперь ни магия, ни наука не смогут меня коснуться.

Я попытался прервать его, но он был в ударе. Должно быть, он уже много раз говорил это новобранцам, но я мог сказать, что он никогда не уставал от этого.

- Я создал “Манифест Судьбы” силой собственной воли, приводя к себе людей и убеждая их в необходимости подобной организации. Единомышленников с искренними сердцами, посвятивших тело и душу хорошему и нужному делу, - окончательному освобождению человечества от векового ига Друдов.

Ежедневно мои агенты путешествуют по миру, собирая новых союзников, разрушая инфраструктуру Друдов и отвоёвывая у них мир, дюйм за дюймом. Мы не настолько сильны, чтобы сойтись лоб в лоб с Друдами, пока нет. Но скоро это произойдёт. И тогда.., мы увидим совершенно новый мир, в котором человечество больше не будет сдерживаться властью Друдов и сможет, наконец, свободно вершить свою судьбу.

Он наклонился вперёд через стол, устремив на меня свой властный взгляд. Он смотрел прямо на золотую маску доспеха Друд, но, похоже, это его нисколько не беспокоило. - Присоединяйся к нам, Эдвин. Теперь ты знаешь, что всё, чему тебя учила ваша семья, - ложь. Поверь мне; освободить мир - гораздо большая честь, чем править им. С твоей помощью, с тем, что ты знаешь, и с секретами вашей невероятной брони.., нет пределов тому, чего мы могли бы достичь! Присоединяйся к нам, Эдвин. Будь моим агентом. И я дам тебе новое дело, новую цель. Такую, как у Соломона. Он коротко улыбнулся искусственному человеку, стоящему рядом с ним. - Мой верный Соломон. Он был потерянной душой, когда я нашёл его. Брошенный своими создателями, покинутый теми, кому он так верно и долго служил. Воин без войны. Я открыл ему глаза на новое дело, на новые возможности, и теперь он - часть величайшей и самой важной армии, которую когда-либо знал этот мир. Часть организации, посвятившей себя одной цели - освобождению человечества…

- Скажите, - спросил я, когда он наконец остановился, чтобы перевести дух, - у вас начали появляться эти идеи до, или после того, как вы начали сверлить отверстия в своей голове?

На мгновение он уставился на меня пустым взглядом, а Соломон Криг зловеще зашипел. А потом Трумэн рассмеялся громким открытым весёлым смехом, и Соломон снова расслабился. Трумэн медленно покачал головой, всё ещё посмеиваясь.

- Я знаю; У меня есть тенденция не останавливаться, как только я начинаю, не так ли? Но люди ждут значимой речи от большого человека, так что… Чёрт, хорошо, что здесь есть кто-то, кто не запуган и не ошеломлён мной! Ты хоть представляешь, как мне трудно вести здесь нормальный разговор? Трудно просто общаться с другими людьми у кулера, когда все готовы согласиться с каждым моим словом, как будто это святое писание… Присоединяйся к нам, Эдвин, хотя бы для того, чтобы рядом со мной был кто-то, кто не боится сказать мне, когда я несу чушь. Он улыбнулся мне, и я не мог не улыбнуться в ответ. Теперь он нравился мне больше, хотя я всё ещё не совсем доверял ему. Первое правило агента: Если что-то кажется слишком хорошим, чтобы это было правдой, вероятнее всего так оно и есть… Трумэн обратил свою улыбку на Молли.

- Как поживает мой скромный попутчик? Все ещё сеете хаос среди наших врагов? Чудесно, замечательно… Ты правильно сделала, Молли, что привела ко мне Эдвина. Я знаю, как сильно ты хотела убить его. Я не равнодушен к вашей с ним истории… Но будьте уверены, его присутствие здесь изменит всё. Придёт время, когда мы возьмём Друд Холл силой, и даю слово, что ты будешь с нами в тот день и по щиколотку увязнешь в крови Друдов.

- Ты знаешь, что желает услышать девушка, - сказала Молли.

Трумэн улыбнулся мистеру Стабу и Девушке-цветку, хотя и чуть более отстранённо.

- Будьте здесь желанными гостями, друзья мои. Здесь есть хорошая работа для вас, если вы решите принять её. Если нет, вы можете беспрепятственно уйти!

- Он оглянулся на меня, его улыбка снова стала шире. - Скажи мне правду, Эдвин. Теперь, когда ты увидел “Манифест Судьбы”, что ты об этом думаешь?

- У вас весьма впечатляющая организация, - осторожно сказал я. - Но не кажется ли вам всё это немного… Арийским?

- Чёрт, нет, - немедленно ответил Трумэн. - Это было в прошлом. Нас же интересует будущее. У нас здесь военная дисциплина, потому что без неё ничего не добьёшься. И ожидается, что каждый полностью раскроет свой потенциал. Но мы все преданы делу в первую очередь, и только потом думаем о себе.

- Мне всё ещё не ясна философия вашего дела, - сказал я. - Свобода - это прекрасная концепция, но на практике она немного туманна. Свержение моей семьи - это одно; но чем вы предлагаете их заменить? Для чего, собственно, нужен “Манифест Судьбы”?

Трумэн откинулся в кресле и задумчиво рассматривал меня. Он больше не улыбался. Он знал, что стандартные речи со мной не сработают. Среди его ореола стальных стержней на короткое время появились крошечные искры, словно мимолетные мысли. Когда он наконец заговорил, он тщательно подбирал слова, адресуя их только мне, игнорируя всех остальных присутствующих в кабинете.

- Люди размякли, - сказал он категорично. - Под властью Друдов люди растеряли свою храбрость и гордость. Друды использовали несправедливые, нечеловеческие преимущества, чтобы держать нас на своем месте, как овец. Они поддерживают деликатный статус-кво, который позволяет инопланетным и магическим силам и существам свободно хозяйничать в том, что всегда должно было быть нашим миром.

Миром Человека. Контроль Друдов над нами должен быть сокрушён, любыми средствами, чтобы эти бесчеловечные существа были изгнаны из нашего мира, и человек мог наконец свободно творить свою собственную судьбу.

- И всё же, - возразил я, - некоторые из этих существ - ваши союзники. Отвратительные люди. Готовые к нападению. Некоторые называют этих существ - злыднями… В любом случае, они определённо не проявляют любви к человечеству.

Трумэн развёл руками. - Я веду войну, Эдвин, против величайшего заговора, который когда-либо знал этот мир, против могущественного и непримиримого врага. Я должен находить своих союзников там, где я могу их найти. Мы работаем вместе, ради общего дела, чтобы уничтожить Друдов. После этого.., всё будет по-другому.

Я сделал шаг вперёд, и Соломон Криг напрягся. Я наклонился вперёд над столом Трумэна, чтобы он мог видеть своё лицо, отражённое в моей золотой маске. - Если ты хочешь, чтобы я был на твоей стороне, скажи мне правду, Трумэн. Всю правду. Ничего не утаивая. В такой близости моя броня подскажет мне, лжёте ли вы, даже если вы просто темните. Расскажите мне всё, или я уйду отсюда прямо сейчас! Я блефовал, что моя броня - детектор лжи, но он никак не мог этого знать. Если моя броня способна на такие удивительные штуки, то почему же ей не уметь что-то ещё? Я поставил на то, что Трумэн так отчаянно хотел заполучить в свои руки мои секреты и броню, что расскажет мне то, что не рассказал бы никому другому.

Трумэн медленно улыбнулся, в его глазах светилось веселье человека, который знает что-то, чего вы не знаете, и не может дождаться, чтобы поразить вас этим. И снова он говорил только со мной, игнорируя моих союзников.

- Почему бы и нет? - сказал он. - Я знал, что ты будешь тем, с кем я смогу поговорить. Тот, кому я могу доверить всё… Наука появилась благодаря разуму человека. Она наша. Мы создали её и мы её контролируем. Магия - это дикая штучка, неестественная и неконтролируемая, и у неё всегда есть свои планы. Мы используем её по необходимости, но не можем доверять ни ей, ни тем, кто её использует. Когда мы придём к власти, наука заменит магию. Только так человек может быть по-настоящему независимым. Друды - лишь наш первый и самый главный враг. Как только они будут низвергнуты, мы уничтожим все прочие формы, магию и всех магических существ, и человечество наконец-то станет свободным.

Я взглянул на Молли. Она потрясённо молчала, с её лица исчезли все краски. Очевидно, для неё всё это было новостью. Я мягко положил золотую руку на её руку, давая понять, чтобы она сдержала свой гнев, пока мы всё не выслушаем. По лицу Трумэна я понял, что это ещё не всё.

- Устранить всех неугодных? - сказал я. - Это звучит как грандиозное начинание.

- О, это так, - сказал Трумэн, всё ещё улыбаясь. - Но мы отлично начали. Хотите посмотреть?

- Да, - сказал я.

- Да, - сказала Молли.

Трумэн усмехнулся. - Почему бы и нет? Позволь мне показать тебе будущее, Молли. Вы найдёте это… Познавательным. Пойдёмте со мной, все вы, - сказал он, глядя только на меня. - Я так долго ждал человека, с которым мог бы поделиться этим, Эдвин. С кем-то, кто поймёт. Пойдём со мной, Эдвин Друд, и посмотрим, что такое “Манифест Судьбы”.

Соломон Криг был совсем не в восторге от этого, но Трумэн отменил его решение, высказавшись в итоге довольно резко. Поэтому Криг повёл нас вниз, на уровни под бункерами, в пещеры, которые они сами пробили в горной породе, чтобы сохранить самый важный секрет “Манифеста Судьбы”. Нечто скрытое от рядовых сотрудников. Криг и Труман шли впереди, я следовал за ними, а Молли и остальные за мной. Наконец-то мы направились в истинное сердце лабиринта, где ожидала раскрытия

финальная истина. Мы спускались по голым каменным лестницам гуськом, в тишине. Что бы ни ждало нас впереди, мы все чувствовали, как оно приближается; и было очень холодно. Молли прижалась ко мне, её лицо было жесткой маской. Трумэн шёл рядом, радостно напевая себе под нос какую-то мелодию, которая имела смысл только для него.

Наконец мы вышли в огромную каменную пещеру, большая часть которой была погружена в темноту. Воздух был холодным и влажным, а запах напомнил мне канализацию. Это был больной, гнилостный запах, полный грязи, боли и смерти. Даже господин Стаб сморщил нос. Никто из нас ничего не сказал. Мы все знали, что пришли в плохое место, где происходят плохие вещи. Все, кроме Трумэна, который всё ещё напевал свою весёлую мелодию. Он торжественным жестом включил все светильники, и перед нами предстало содержимое пещеры. Мы стояли на узкой дорожке на полпути вверх по стене пещеры, глядя вниз на длинные ряды камер, в каждой из которых находился свой избитый обитатель.

Это напомнило мне заведение доктора Ди на Харли-стрит, только здесь не было клеток. Просто длинные ряды и блоки бетонных коробок с голыми бетонными полами и створками из холодного железа.

Ни кроватей, ни стульев, ни даже соломы на бетонном полу; только железные решётки, для отвода части отходов.

- Я не знала об этом, - прошептала Молли. - Клянусь, я не знала об этом.

- Идите и посмотрите, идите и посмотрите, - радостно сказал Труман, ведя нас вниз по дорожке. Мы спустились за ним, и он весело повёл нас по центральному проходу, с гордостью демонстрируя содержимое своих клеток. Первое, что он нам показал, был оборотень в полном волчьем обличье. Семь футов от головы до хвоста, с серебристо-серой шерстью, он был распростёрт на спине на бетонном полу, пригвождённый серебряными шипами через все четыре конечности, как образец, разложенный на столе для препарирования. Он жалобно заскулил, когда мы заглянули внутрь.

- Мы вынуждены это делать, - сказал Трумэн. - В противном случае звери отгрызают себе конечности, чтобы спастись. Животные. Тем не менее, они ещё не так долго здесь находятся, чтобы сильно страдать.

Всё, что я мог видеть, это собачье страдание в глазах этого забитого существа. Я не любил оборотней. Я видел слишком много полусъеденных останков их жертв, в маленьких городах и деревнях. Но так… так нельзя обращаться даже с ненавистным врагом. Дальше были вампиры прибитые к бетонным стенам деревянными кольями, вбитыми в их руки и ноги. Они слабо огрызались и рычали на нас, весь интеллект был выбит из их голов непрерывными страданиями. Затем были эльфийские Лорды, раздетые донага, закованные в массивные железные кандалы. Холодное железо ужасно жгло их бледную плоть там, где оно с ней соприкасалось, обугливая её до костей, но ни один из эльфов не соизволил ничего сделать, кроме как усмехнуться, когда мы заглянули внутрь: У них всё ещё была гордость. Грифоны с вырезанными глазами жалобно скулили в своих клетках. Возможно, они больше не могли видеть будущее, но все они знали, что их ждёт. Там был единорог, великолепие которого было умалено, потому что его крылья сломали, а рог безжалостно вырвали. И водный элементаль, которого заморозили в ледяную статую. В её пристальном взгляде попрежнему читался ужас. Холодноглазые, холоднокровные серые люди-ящеры из отдалённых подземных ходов под Южным Лондоном; дымчато-серые горгульи, похищенные из немногих церквей и соборов, в которых они всё ещё обитали. Страшилище из глины со сломанными руками и ногами, волочащимися вслед за ним по бетонному полу. И нечто адски смердящее. Истинный полукровка, порождение демонической похоти. Суккуб поглощает сперму мужчины, с которым спит, а затем превращает в свою мужскую форму, инкуба, - помещая эту украденную сперму в восприимчивую женщину. Результат: человеческое тело с душой демона. Половинка этого мира и половинка нижнего мира. Они сражаются за ту или иную сторону, за обе, и ни за одну, и они не так уж редки, как должны быть. Этого полукровку сдерживала пентаграмма, основательно высеченная в бетонном полу. Он насмешливо склонил голову перед мистером Стабом, как бы признавая одного из себе подобных. Он не мог говорить. Кто-то на всякий случай отрезал ему язык.

Труман снова и снова смотрел на меня, ожидая, что я что-то скажу, но я сдерживал себя, пока он показывал мне кошмар за кошмаром. Практически все представленные здесь, были злом или творили зло в своё время; но ничто не могло сравниться с хладнокровным злом того, что с ними здесь сделали. За время работы агентом Друд я сражался и убивал многих из тех, кто был заключён здесь, но это всегда происходило в пылу сражения. Я убивал, но никогда не пытал, не наслаждался мучениями своих врагов. Мы боролись за то, чтобы мир был в безопасности, и мы гордились тем, что хорошо выполняли эту работу, но это… это было мерзостью.

Последней пленницей в последней камере была Сабвей Сью. Её потрёпанная одежда была изодрана в клочья, порвана, на ней, и на её лице была кровь. Кто-то выбил из нее всё дерьмо. Ей завязали глаза и приковали к стене бетонного загона. Молли придвинулась вплотную к решётке, её лицо было ужасно холодным, а глаза - опасно злыми. Я посмотрел на Трумэна.

- Это, - сказал он с гордостью, - как раз из сегодняшней партии. Высокомерные магические существа, что охотятся на человечество, побеждённые наукой и хитростью специально обученных солдат. Моим людям есть чем заняться в эти дни, они охотятся на этих паразитов, доставляют их сюда для уничтожения. Мы, конечно, не можем убивать их на людях; это привлечёт слишком много внимания. Лучше бы эта магическая мерзость не знала, что мы где-то рядом, идём по их следу… Я хотел бы, чтобы мы нашли время разобраться с ними должным образом, дать им ту смерть, которую они заслуживают. Заставить их страдать, как они заставили страдать человечество. Но мы не можем рисковать. Поэтому мы привозим их сюда, пока клетки не заполнятся, а затем гуманно умерщвляем их и предаём их тела очищающему пламени. Это очень эффективный способ. Печи никогда не остывают. Соломон следит за этим. Одно за другим, существо за существом, мы отвоёвываем наш мир у инфицирующих его монстров.

- Здесь есть только один монстр, - сказал мистер Резчик. - И в этот раз это не я. Нет ли здесь, случайно, камеры с моим именем?

- Нет, пока вы поддерживаете это дело, - сказал Трумэн, и плутовато подмигнул мистеру Стабу.

- Я знаю эту женщину, - сказала Молли, всё ещё глядя сквозь холодные железные прутья на Сабвей Сью. - Она мой друг.

- Она пиявка, - бодро сказал Труман. - Кража удачи у невинных мужчин и женщин и продажа её тем, кто её не заслуживает. Просто ещё один магический паразит на человеческой расе.

Молли повернулась и посмотрела на него. - Она мой друг!

Трумэн ткнул в неё пальцем, словно она была непокорным ребёнком. - Не смотри на меня так, маленькая ведьма. Помните своё место. Мы позволяем вам использовать ваши неестественные дары от нашего имени, а взамен вы получаете возможность стать частью единственной организации, у которой есть реальный шанс уничтожить Друдов, которых вы так ненавидите. Повинуйтесь Мне, и вы получите достойную награду, в грядущем мире. В новом миропорядке будет место для вас и вам подобных, но только до тех пор, пока вы помните своё место.

- Это проблема туннельного зрения, - резюмировала Молли. - Всё, что я могла видеть, это уничтожение Друдов, которое вы обещали. Поэтому, когда я слушала вашу вербовочную речь, я услышала только то, что хотела услышать. Но ты наконец-то открыл мне глаза, Трумэн. Она повернулась обратно к камере.

- Сью; Это я, Молли. Как ты думаешь, какова вероятность того, что все замки на всех этих клетках откроются одновременно?

- Нехорошо, - сказала Сью потрескавшимися, распухшими губами. - Сейчас эти холодные железные прутья сдерживают мою магию.

Молли посмотрела на меня. Я схватил золотой рукой железный прут и вырвал его из бетонного основания. Молли сделала жест, и кандалы Сью пали с неё. Сью встала, болезненно потянулась и стянула повязку с глаз.

- Бинго, - прошептала она. И каждый замок в каждой камере открылся, все разом.

Труман смотрел на меня, не отрываясь, пока я сминал стальной прут в шар, а затем опустил тяжёлый шар на пол перед ним.

- Вы никогда не замените мне семью, - сказал я. - Вы слишком мелко плаваете. И слишком омерзительны.

Он повернулся и побежал, крикнув Соломону Кригу, чтобы тот задержал нас, пока он идёт за подкреплением. Голем с атомным мозгом быстро двигался преграждая нам путь, пока его хозяин взбирался по ступеням.

Повсюду вокруг нас существа шатались и вываливались из своих загонов, наконец-то освободившись. Вдалеке выли сирены. Молли и Девушка-цветок помогли Сабвей Сью выбраться из камеры, в то время как мистер Стаб и я столкнулись с Соломоном Кригом. Искусственное существо впервые улыбнулось, и в этой улыбке не было юмора, только ужасное удовлетворение от того, что наконец-то он получит возможность делать то, для чего был создан. Он поднял руку, и из прорези в запястье высунулось дуло пистолета. Он обстрелял мистера Резчика, а затем и меня, но не смог ранить ни одного из нас.

Пули безвредно рикошетили от моей бронированной груди, и казалось, проходили сквозь мистера Резчика, так, словно он был лишь дымом. Криг сместил прицел на трёх женщин, но я быстро переместился, чтобы заслонить их. Криг поднял другую руку, появился огнемёт и обдал мою броню жидким огнём. Жара была такой ужасной, что даже мистер Резчик отшатнулся, но я ничего не почувствовал. Соломон Криг погасил пламя и нахмурился, как бы сосредоточившись на сложной проблеме. Многочисленные искры статического электричества спонтанно появились вокруг его головы, как ореол из электрических мух. Они шипели и трещали, становясь всё яростнее и мощнее, а затем высвободились, обрушились на мистера Стаба, подобно удару энергетического молота. Удар отбросил его на двадцать футов или больше, после чего он с разрушительной силой врезался в бетонную стену. От удара вся стена рассыпалась в прах, похоронив мистера Резчика под грудой обломков. Соломон Криг, Голем с атомным мозгом. Он повернулся ко мне, и я приготовился.

Когда-то я был уверен, что мой доспех защитит меня даже от такой атаки, но после случая со стрелой эльфийского лорда я уже не был так уверен в себе, как раньше. Тем не менее, я остался на месте. Ведь я был заслоном между тремя женщинами и атомным ударом Крига. И в этот момент сбежавшие заключённые обрушились на Крига, как стая воющих волков. Люди и нелюди, демоны и ночные твари, они обрушились на своего общего врага рассчитывая задавить его всей своей массой.

Когти и клыки разрывали его бесцветную плоть, но кровь не текла. Криг зашатался под их ударами, но не упал. Он бил своими механическими руками, швыряя мёртвые, изломанные тела то в одну, то в другую сторону с ужасающей силой, не уступая ни на дюйм. Со всех сторон подбегали новые заключённые, отчаянно пытаясь уничтожить ненавистного палача - тюремщика.

Пока Крига осаждали, я поспешил обыскать завал в поисках мистера Резчика, но он уже поднимался на ноги, совершенно невредимый, суетливо смахивая пыль с оперного плаща. Он наклонился, поднял шляпу и небрежно водрузил её на голову. Возможно, он был самым страшным серийным убийцей в истории, но у этого человека был стиль. Он посмотрел вокруг себя на блоки бетонных загонов и решительно покачал головой.

- Нет. Я не потерплю этого. Я не чужд радости страданий и резни, Эдвин, но это… Есть вещи, которые джентльмен просто не делает. И он ходил со мной по камерам, помогая освободить тех, кто не мог освободиться сам. Оборотни, вампиры и тому подобное. После долгих лет охоты на них, мне было противно освобождать таких злобных и смертоносных существ, но я не мог оставить их здесь. Не для печей. Как сказал мистер Стаб: некоторые вещи просто вне рамок… Мы, конечно, оставили демона-полукровку там, где он был. Мы не дебилы. Мы вернулись от бетонных загонов и обнаружили, что Соломон Криг всё ещё стоит, окружённый телами павших. Девушка-цветок бросилась на него, выкрикивая что-то непристойное на древнем Валлийском языке. Атомная сила вырвалась из покрытого шрамами лба голема, ударила в Девушку-цветок и разорвала её на части, - обратила в дождь из лепестков роз. Лепестки закружились в воздухе стремительными кругами, а затем трансформировались, превратившись в бритвенный ураган из тысяч остроконечных совиных когтей. Они обрушивались на Соломона Крига, подобно смертоносному граду, разрывая и терзая его бледную плоть, но он попрежнему держался на ногах.

Я мог бы восхищаться им, если бы не ненавидел его так сильно. (Печи никогда не остывают…) Наконец бритвенный шторм утих, обессилев, и я пошёл вперёд, чтобы сразиться с Големом с Атомным Мозгом. Мне нужно кого-то наказать, за то, что здесь было сделано, и он подходил для этого. Я очень стараюсь быть хорошим человеком, но у меня не всегда получается…

Ночные существа отступили, когда я прошёл сквозь их ряды. Они узнали золотые доспехи.

Соломон увидел, что я иду, и снова улыбнулся. Его лицо висело клочьями от порезов когтей, после нападения Девушки-Цветка, а на месте одного из глаз зияла пустая красная глазница, но он всё равно улыбался. Он даже не потрудился воспользоваться встроенным пулемётом или огнемётом. Он просто шагнул вперёд и нанёс удар со всей своей механизированной силой. Я услышал, как ломаются кости в его руке, когда его кулак безвредно скользнул по моей золотой маске. Я схватил его руку обеими руками, прежде чем он успел отвести её назад, и переломил её через колено, как хворостину. Из зияющей раны полетели осколки техники. Соломон Криг хмыкнул, но и только… Я отпустил его руку и схватил его голову, потянув её вниз и вперёд. Он сражался со мной со всей своей легендарной силой, но этого было недостаточно. Атомные силы мерцали и шипели в воздухе, пока он пытался вложиться в атаку. Без лишних слов я оторвал верхнюю часть его головы по старому шву - рубцу, дотянулся рукой и вытащил его атомный мозг. Мгновение я держал его в своей золотой руке, изучая, этот отвратительный триумф технологии холодной войны, а затем бросил его на пол и растоптал. Мозг разлетелся на тысячу осколков, и оболочка - тело Соломона Крига, дергаясь, упало на пол. Я отошёл, и ночные создания набросились на тело, разрывая его на куски в безумии ярости и мести.

И в этот момент в воздухе перед нами открылся пространственный портал, и через него хлынула армия солдат в чёрной униформе “Манифеста Судьбы”, они открыли огонь из автоматического оружия, как только увидели нас. Пули рикошетили от моей брони, но я не мог защитить всех. Только что освобождённые заключённые падали с криками и умирали вокруг меня. Я отрастил золотые шипы на своих бронированных кулаках и ринулся в гущу наступающих солдат. Я поражал мужчин и женщин, когда они изо всех сил пытались убить меня, и они больше не поднимались. Но из портала выходили всё новые и новые солдаты, их лица пылали яростью истинного фанатизма. Я ломал шеи и головы и швырял мужчин и женщин в воздух со смертоносной силой, но всё больше их текло мимо меня, как река вокруг одинокого камня. Я продолжал сражаться. Было приятно поражать их. “Манифест Судьбы” предал меня, не став той надеждой, в которой я так отчаянно нуждался.

Мистер Стаб шагнул вперёд и встал рядом со мной, длинный скальпель жадно поблескивал в его руке. Ничто из того, что делали солдаты, не могло его тронуть, и он с элегантным презрением уничтожал всех, кто оказывался в пределах его досягаемости. Стоя там, среди крови и резни, он наконец-то был в своей стихии.

Ночные существа, израненные и ослабленные, яростно сражались с одетыми в чёрное солдатами, и повсюду были кровь и крики. Шаг за шагом мы замедляли продвижение солдат и шаг за шагом оттесняли их назад. Возможно, потому, что их фанатизм не мог сравниться с нашей яростью. Мы продвигались вперёд, по их трупам и по трупам наших соратников, пока, наконец, последние солдаты не повернули назад и не скрылись через пространственный портал, который закрыли с их стороны.

Я стоял среди мёртвых в своём забрызганном кровью доспехе с торжествующе поднятым шипастым кулаком. И вокруг меня ночные существа завывали о своём триумфе и звучало моё имя.

Молли выкрикивала моё имя снова и снова, пока, наконец, я не опустил кулак и не посмотрел на неё. - Эдди! Мы должны выбраться отсюда! У Трумэна должны быть чрезвычайные планы на случай массового прорыва, и я не думаю, что мы хотим быть здесь, когда он приведёт их в действие.

Я кивнул и подошёл к ней, отпихивая в сторону тела в чёрной форме. Кровь вязко закапала с моих рук, когда я заставил шипы исчезнуть. Моё дыхание замедлилось, а голова прояснилась. Мистер Стаб шёл рядом со мной без капли крови на своем элегантном наряде.

- Я знаю, что вы хотите смерти Трумэна, - сказала Молли. - Я тоже. Но сейчас у нас нет возможности добраться до него.

- Согласен, - сказал я. - Его время придёт. Есть предложения, что нам делать дальше?

- Я открываю собственный пространственный портал, и мы все убираемся отсюда и рассеиваемся в ночи.

- Похоже на план, - сказал я. - Где Девушка-цветок?

- О, она соберёт себя заново, в течение следующих нескольких дней, в каком-нибудь месте, где она будет чувствовать себя в безопасности… Она посмотрела на мистера Резчика. - Я могу доверить тебе присматривать за Сью? Я должна остаться с Друдом. Нам нужно спланировать месть.

Он милостиво склонил голову. - Конечно, моя дорогая. Со мной она будет в безопасности. Даю вам слово.

И, как ни странно, я ему поверил. Я не думал, что он солжёт Молли. Он протянул Сабвей Сью руку, и она с благодарностью опёрлась на неё.

Молли открыла пространственный портал, и мы как можно быстрее пропустили через него выживших пленников. Я постоянно оглядывался по сторонам, готовый к новой подлой атаке, но её так и не последовало. Огромная пещера оставалась безмолвной, как братская могила. В конце концов, остались только Молли и я.

- Итак, теперь у нас есть два смертельных врага на нашем пути, - сказал я. - Моя семья и “Манифест Судьбы”. Этот день становится всё прекраснее и прекраснее. Остался ли кто-нибудь, кому мы можем доверять?

- Может быть, - сказала Молли. - На ум приходят несколько имён. Но даже если бы это были только ты и я, я бы не отступила и не расплакалась. Я добьюсь справедливости, даже если для этого мне придётся убить всех в этом мире.

- Знаешь, - сказал я, - из тебя получился бы превосходный Друд.

- Теперь ты ведёшь себя просто отвратительно, - сказала она.

Мы прошли через портал и вернулись в холодный, чистый воздух Лондона.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

В постели с врагом

Мы с Молли вышли из её портала именно там, где я попросил её высадить нас: в доках Гринвича, прямо напротив старинного парусника “Катти Сарк”. Рассветало, ранний утренний воздух был восхитительно прохладным и чистым после нездоровой атмосферы загонов “Манифеста Судьбы”. Длинные багровые полосы окрашивали светлеющее небо, резко выделяясь на фоне высоких мачт военно-морского музея “Катти Сарк”. И это было абсолютно правильно. Нормальные люди сейчас всё ещё в постели, и я был полон решимости последовать их примеру и как можно быстрее. День и ночь были долгими, то одно, то другое…

- Ты приводишь меня в самые приятные места, Эдди, - сказала Молли. - Могу я спросить, какого чёрта мы делаем здесь, где даже падшие ангелы побоялись бы ступить без вооружённых телохранителей и письменной гарантии безопасного прохода?

- В наши дни Гринвич весьма цивилизован, - сказал я. - Практически облагорожен, кое-где… Я держу здесь баржу, привязанную к берегу, со всеми удобствами и предметами первой необходимости. Ещё одно из моих безопасных мест, когда мне нужно где-то укрыться от всех, даже от собственной семьи.

- Они не знают об этой барже?

- Они никогда не спрашивали. Моей семье никогда не было дела до того, как я делал то, что делал, до тех пор, пока я делал то, что мне говорили. Сюда. Несколько минут ходьбы по пристани привели нас к моей барже “Lucky Lady”. Просто ещё одна из пары дюжин баркасов и барж, пришвартованных к причалу. Довольно недорогой способ жить в дорогой части Лондона. Здесь много актёров… “Lucky Lady” лениво танцевала на тёмной, мутной воде; её цвета были ярко-красными и зелёными, а вся её латунная отделка сияла в янтарном свете уличных фонарей. (У меня есть маленький брауни, который приходит раз в две недели и следит за чистотой старой лодки в обмен на то, что я оставляю чашу односолодового виски. Я сторонник соблюдения старых традиций… - Особенно если это означает не вставать на четвереньки с “Дураглитом”. Я ненавижу полировать латунь). Я бы предпочёл отвезти Молли обратно в свою милую квартиру в Найтсбридже, но не решился. Моя семья знала о квартире. В лучшем случае на месте могли бы быть, агенты - наблюдатели; ставка на дурака… В худшем случае - что гораздо более вероятно - они уже разнесли квартиру в поисках улик или уличающих документов, которые могли бы привести их к тому, где я нахожусь и что я могу делать. Я знал процедуру. Я сам делал это достаточно часто. Ну, пусть смотрят. Я никогда не оставлял ничего ценного в своей квартире. Или где-нибудь ещё, если уж на то пошло. Полевой агент должен быть готов в любой момент отказаться от всего и никогда не оглядываться назад. Нам не разрешается быть сентиментальными или формировать привязанности. Наши единственные корни - в семье. Семья следит за этим.

Я сказал об этом Молли, и она кивнула.

- Они, наверное, вдребезги разбили все твои личные вещи, просто назло. Я видела, как работает ваша семья. Ты уверен, что там нет ничего, что они могли бы использовать для слежки за тобой? Я могу найти тебя где угодно, просто держа в руках какой-нибудь предмет, который когда-то принадлежал тебе.

- Нет, пока я ношу Торк, - сказал я. - Моя броня защищает меня от всего.

Я помог Молли спуститься на палубу моей баржи, а затем прогулочным шагом спустился вниз. Молли задумчиво посмотрела на меня.

- Твоя броня досталась тебе от твоей семьи. Ты уверен, что у них нет какого-то секретного способа найти тебя через броню?

- Уверен. Это всегда было нашей силой и нашей слабостью. Та же броня, которая делает нас такими сильными, также изолирует нас от всего остального в мире.

- Так ты всегда один?

- Да. Вот почему так мало Друдов могут выжить в мире, вдали от всеобъемлющих объятий семьи. Пойдём, здесь холодно. Давай спустимся ниже.

Я открыл люк, и мы спустились в роскошно обставленный интерьер “Lucky Lady”. Где бы я ни жил, я люблю жить в комфорте. Несколько лет назад я выиграл баржу в покер, играя с одним неудачливым частным детективом. В конце концов, бедняге пришлось жить в собственном офисе. За попытку обмана он получил по заслугам. Нет ничего приятнее, чем обмануть мошенника. Я могу доставать дополнительные тузы из самых невообразимых мест… Я суетился в длинной гостиной, зажигая старые морские штормовые лампы и поправляя фитили, наполняя интерьер баржи тёплым золотистым свечением.

Молли охала и ахала над роскошной мебелью и восхищалась старинными деталями. В “Lucky Lady” нет современных удобств, нет электричества. Весь смысл пребывания на барже заключался в том, чтобы быть отрезанным от современного мира. (Имеется химический туалет. И портативный проигрыватель компакт-дисков.) Наконец мы оба устроились в шезлонге с мягкой обивкой, и я расслабился впервые за, казалось, целую вечность.

- Мне нравится у тебя, Эдди, - сказала Молли, подогнув под себя ноги. - Это так не похоже на тебя. Правда, немного одиноко.

- В этом вся суть, - сказал я.

Она серьёзно посмотрела на меня. - Я не могу представить, каково это для тебя - жить в одиночестве… отрезанным от всего и всех. И никогда не доверять тем, кто не является членом семьи.

- Это входит в обязанности, - сказал я. - После того, как я вырос в семейном Холле, который просто трещал по швам, я был рад уехать.

- Неужели никогда не было никого другого..? Кого-нибудь, кто имеет значение?

- Нет. Никогда. Я не могу ни с кем сблизиться, не рассказав о том, чем я занимаюсь. А семья этого не позволяет. Браки, даже дружба, всё происходит только по усмотрению семьи… Они должны быть одобрены. Особенно для тех из нас, кто работает в полевых условиях и открыт для соблазнов мира. С того момента, как мы рождаемся, и они надевают золотой обруч на наши младенческие шеи, мы принадлежим семье, телом и душой. Я живу один, где бы я ни жил, и хотя я могу время от времени приглашать людей в гости, им никогда не разрешается оставаться. Ради их собственной безопасности.

- Значит нет подруг? Нет близких людей? Нет настоящих друзей? Что это за жизнь?

- Жизнь в служении великому делу, - сказал я. - Это было то, во что я верил. То, чему меня учили. Откуда мне было знать, что всё это ложь?

- Есть ли здесь что-нибудь поесть и выпить? - спросила Молли, любезно меняя тему. - Я не прочь перекусить, если у тебя есть что-нибудь.

- Конечно, - сказал я. - Только позволь мне выбить долгоносиков из галет.

Я занялся приготовлением скромной холодной еды, используя консервы, которые всегда держу под рукой, и открыл бутылку бренди, которую держу для экстренных случаев. Молли занялась тем, что рассматривала мою коллекцию компакт-дисков и делала пренебрежительные замечания по поводу моего музыкального вкуса.

- Что это? Ни Hawkwind, ни MotОrhead, нет даже Meat Loaf? Только… Джуди Коллинз, Мэри Хопкин и Кейт Буш…

- Мне нравятся женщины-вокалистки, - сказал я, входя с подносом.

- Хорошо, я одолжу тебе кое-что из моего зарубежного “Within Temptation”. Они тебе понравятся. Это Голландская группа с великолепной женщиной-вокалисткой. Немного похоже на ABBA на крэке.

- Ну, - сказал я. - Буду с нетерпением ждать.

Мы набросились на еду со здоровым аппетитом. Молли проглотила свою порцию, заслужив мою молчаливую благодарность. Я не выношу людей, которые ковыряются в еде. После этого мы сидели вместе, пока бренди согревалось в наших желудках, по-дружески прижавшись друг к другу, всё ещё слишком возбуждённые от прошлого выброса адреналина, чтобы заснуть. Мы говорили о старых временах, о старых делах, где мы всегда были по разные стороны и делали всё возможное, чтобы убить друг друга. Есть вещи, о которых можно говорить только со старыми врагами. Потому что нужно было побывать там, чтобы понять. Случай с “millennium upgrade” был классической ошибкой почти легендарного масштаба. Моя семья узнала, что выдающийся немецкий учёный собирается сбежать из компании “Vril Power Inc.” в Мюнхене и он приехал в Лондон, чтобы продать плоды своих исследований тому, кто больше заплатит. Это входило в мою компетенцию, поэтому меня послали проследить за тем, чтобы его работа досталась тому, кого одобрила семья. Или убедится, что никто этого не сделает; с крайним предубеждением, если он не захочет сотрудничать. Обычно нас не так волнует промышленный шпионаж, но герр доктор Герман Кениг работал на переднем крае интерфейса человек-компьютер, и по-видимому, разработал средство прямого взаимодействия между человеческой мыслью и компьютером. Теоретически, это может привести к тому, что в результате их комбинации получится целое, намного превосходящее сумму своих частей. Множество людей были готовы заплатить большие деньги за эксклюзивные права на такой процесс, поэтому я должен был убедиться, что только нужные люди получат его в свои руки. Или убедиться, что никто этого не сделает. В отношении некоторых вещей моя семья может быть как собака на сене.

Доктор Кениг организовал импровизированную лабораторию в заброшенном правительственном аналитическом центре в старом здании Брэдбери, расположенном недалеко от Сентер-Пойнт. Взломать дверь было детской забавой. Я привык к такому виду охраны, которая нашлёт на вас демона из Ада, если вы ошибётесь. Электронные замки и детекторы движения это уже другая лига. Герр доктор даже не раскошелился на вооружённую охрану, старый скупердяй. Честно говоря, некоторые люди заслуживают всего, что с ними происходит!

Я вошёл в вестибюль Брэдбери Билдинг за добрых три часа до начала аукциона и без труда пробрался через безмолвное здание. Все остальные разошлись по домам, не подозревая о предстоящей драме.

Я облачился в броню и легко взбежал по сорока четырём лестничным пролётам на этаж доктора. (Никогда не доверяйте лифту.) Я не ожидал какого-либо серьёзного противодействия в этом деле.

Я не знал, что Молли Меткалф уже была в здании. Она прибыла на крышу с помощью экранированного заклинания телепортации, вошла внутрь и спустилась вниз. Она была там, чтобы защитить доктора Кенига от вторжения. Не потому, что она что–то понимала в значении интерфейса компьютер-человеческий разум, или одобрила бы это, если бы знала, а потому, что она страстно верила в право людей улучшать себя любыми возможными способами и таким образом помогать освобождать мир от контроля Друд.

Правильно, - сказала Молли в этот момент. Компьютеры ставят меня в тупик. Я могу работать со своей электронной почтой, и это всё. Хотя мне нравится просматривать сомнительные порносайты.

Итак; Мы ворвались в лабораторию доктора в один и тот же момент, напугав его до смерти, а затем остановились и уставились друг на друга. Я знал Молли по репутации, и, конечно, она сразу узнала золотой доспех. Мы оба обрушили друг на друга всё имеющееся у нас оружие, высвобождая энергии и силы, которые грозили смертельным исходом, для любого, но не для нас. Доктор Кениг истерически закричал по-немецки и попытался защитить своё драгоценное оборудование собственным телом. Всё это произошло стремительно, и мы разрушили здание… Здание Брэдбери просто рухнуло и развалилось под ударом сил, которые мы высвободили, и всё вокруг превратилось в руины и обломки.

Мы с Молли, конечно, вышли из этого совершенно невредимыми, но герр доктор Кениг пропал, а вместе с ним и всё его оборудование. Его обвинили во взрыве, но всё равно это был едва ли мой звёздный час. Некоторые люди в моей семье были очень язвительны.

Так я впервые познакомился с дикой ведьмой Молли Меткалф.

Последним заданием, в котором мы столкнулись лбами, было дело о возрождении Пендрагона. Казалось, что каждый провидец и медиум в стране, достойный внимания, с волнением сообщал о возвращении Пендрагона; что Артур перевоплотился и скоро начнёт вспоминать, кем он был на самом деле. И вот началась гонка по его поиску, и все стороны были готовы объявить его своим.

И промыть мозги бедняге ради их дела, - перебила Молли.

- Вполне вероятно, - сказал я.

В любом случае, у моей семьи всегда самая лучшая информация, и возрождённый Пендрагон был быстро идентифицирован как Пол Андерсон, молодой руководитель рекламного отдела из Девона. Как оказалось, единственный агент Друд в этом районе был всё ещё недееспособен после весьма неприятного инцидента с участием одного из местных авторитетов, Джона Уода, поэтому меня отправили на место, сославшись на то, что я единственный полевой агент, который в данный момент не работает над делом. Семья не могла телепортировать меня туда, на случай, если бы такая магия была обнаружена и выдала наш интерес. Поэтому мне пришлось добираться из Лондона в Девон на поезде, а это чертовски долгое путешествие. Семья даже не стала покупать билет первого класса.

Но я добрался до Пола Андерсона первым, объяснил ситуацию, как мог, показал ему свою броню, чтобы доказать, что я не сумасшедший, и убедил его вернуться со мной в Холл для проверки. Просто чтобы убедиться, что он тот самый. (Вы будете поражены, сколько претендентов на трон появляется каждое столетие. И даже не начинайте рассказывать мне о чёртовом Короле-Рыбаке.) На самом деле Пол почувствовал облегчение. Очевидно, ему снились повторяющиеся и очень яркие сны о рыцарях в доспехах, кровавых столкновениях на полях сражений, что было немного тревожно для молодого перспективного руководителя рекламного отдела.

А потом появилась Молли. Кричала, чтобы Пол убирался от меня, открыто называла меня лжецом и фашистским прихлебателем, а затем прижала Пола к стене его собственной гостиной, обрушив на него все свои лучшие аргументы. Я так же яростно отстаивал свою точку зрения, и вскоре мы с Молли уже кричали друг другу в лицо. К сожалению, всё, что нам удалось сделать, это сбить с толку Пола, который кричал, чтобы мы оба убирались из его дома и из его жизни и никогда не возвращались.

Молли не привыкла, чтобы на неё кричали, поэтому она обрушила на Пола одно из своих лучших заклинаний рассеивания, заставив его унаследованную сущность выйти на поверхность.

И тогда всё накрылось медным тазом.

Заклинание задело что-то внутри Пола Андерсона, вышло из-под контроля и разнесло коттедж, в котором мы находились. Сначала я подумал, что мы с Молли снова это сделали, но когда пыль рассеялась, мы все трое стояли целые и невредимые в развалинах коттеджа. Я в своей броне, Молли внутри своего защитного барьера и Пол Андерсон в почерневшей и изодранной одежде, но с совершенно новым выражением лица. Молли воспользовалась моментом, чтобы напасть на меня, решив, что Друды не будут контролировать и влиять на этого возрожденного Пендрагона. Я, конечно, сопротивлялся, и пока мы двое отвлекались, новый Пендрагон просто ушёл в ночь. Первым признаком того, что что-то пошло ужасно не так, было то, что лес на холме за коттеджем вспыхнул. Мы перестали пытаться убить друг друга и огляделись, насколько я мог видеть, весь горизонт был в огне, столетние деревья ярко полыхали на фоне ночного неба. Пламя взвилось ввысь, яростное и злобное, движимое не только природными силами. Мы с Молли согласились на кратковременное перемирие и поднялись на холм, чтобы посмотреть, что, чёрт возьми, происходит.

Я никогда не забуду свой первый взгляд на человека, который был Полом Андерсоном, на изменённого, преображённого, стоящего, смеющегося в огне, не тронутого ужасным жаром, выкрикивающего древние и ужасные заклинания на забытом языке. Оказалось, что предсказатели и медиумы, как обычно, угадали только наполовину. Пол Андерсон был возрожденным Пендрагоном, всё верно, но не Артуром. Пол был Мордредом, сыном Артура, вернувшимся, чтобы распространить свою злобу по всему миру. Мы с Молли осторожно подошли к нему. Мы оба знали, кем он был, кем он должен был быть. Я уже всерьёз подумывал о том, чтобы вызвать подкрепление. Если бы Мордред вошёл в полную силу, он был бы мне не по зубам. К счастью, заклинание Молли вернуло его назад преждевременно, и он всё ещё был в полном замешательстве. Иначе он никогда бы не отправил базовое атакующее заклинание в мою броню. Броня отразила заклинание прямо в него и разнесла его пока ещё незащищённую человеческую форму на куски. От него не осталось ничего, кроме кровавых ошмётков, разбросанных на большой площади. Молли исчезла, пока я собирал силы для борьбы с лесным пожаром. И семья была очень недовольна всем этим.

И так было на протяжении многих лет. Молли и я появлялись, чтобы потребовать какую-нибудь важную персону или приз, всегда по разные стороны спора, более чем готовые убить друг друга, чтобы не дать другому уйти с призом или персоной. Иногда выигрывал я, иногда она, но в целом, я бы сказал, что шансы были примерно равны. Я не могу сказать, что когда-либо ненавидел её, и я испытал облегчение, обнаружив, что она чувствует то же самое. Для нас обоих это был только бизнес; только работа, ничего личного. За исключением того, что странным образом, это стало личным. Если вы действительно хотите узнать человека, восхищаться им, нет ничего лучше, чем неоднократно пытаться убить его. Научиться ценить его качества.

- Сколько людей ты убил, Эдди? - наконец спросила Молли, прижимая колени к груди.

Я пожал плечами. Вопрос как таковой меня не смутил; просто я никогда не думал об этом. - Я перестал считать много лет назад. Ты?

- Удивительно мало, учитывая все обстоятельства. Убить кого-то - большое дело. Вы убиваете не просто тех, кто они есть, но и всех тех, кем они могли бы стать, и всё, что они могли бы сделать.

- Иногда в этом и есть смысл, - сказал я. Для меня было важно, чтобы она поняла. Что я был агентом, а не убийцей. - Мне нравится думать, что я убивал только в целях самообороны или для защиты мира. Чтобы предотвратить будущие страдания или убийства. Но в конце концов… моя работа заключалась в том, чтобы делать всё, что велит мне моя семья. И я делал это, потому что доверял им. Если мне говорили, что кого-то нужно убить, я всегда предполагал, что у них есть веская причина. В свою защиту скажу, что в основном они были правы, и это очевидно. В своё время я прикончил несколько реально злобных ублюдков. Я могу назвать их имена…

- Наверное, я их уже знаю, - сказала Молли. - У тебя неплохая репутация, Эдди.

- Да. Когда-то я гордился этим. Но не только как убийца, я надеюсь?

- Ну… по большей части. Ты никогда не был самым деликатным агентом, Эдди.

- Тебе о многом известно, - легкомысленно сказал я. - Но… Большинство работ, которые я выполнял, я выполнял и уходил, не оставляя следов. Признак хорошего агента: Так выполнять свою миссию, чтобы никто никогда не узнал, что он там был.

- Если ты так говоришь, - улыбнулась Молли. - Но… ты никогда не ставил под сомнение ни один из полученных приказов - заданий?

- На каком основании? Они были моей семьей. Мы все были воспитаны для того, чтобы бороться за добро, защищать мир, видеть себя героями величайшей из игр. Семья была единственным, на что можно было положиться в ненадёжном мире. Поэтому я устранял тех, кого они мне приказали. И хотя иногда я не был счастлив от того, что делал… Я научился жить с этим.

- Вот почему ты живёшь один, - сказала Молли. - На кого можно надеяться, кто кроме семьи может понять то, что мы делаем?

Некоторое время мы сидели в тишине, слушая “Enya” на портативном CD-плеере. Снаружи доносился тихий шелест ветра, шум воды и набережной, а также отдалённый гул городского транспорта. Целый мир, который продолжал жить, как и раньше, не зная, что всё изменилось. Но это может подождать до завтра… Я чувствовал, как моё тело медленно расслабляется, прошёл день, который, как я думал, никогда не закончится.

- Итак, - наконец сказала Молли. - Что нам делать дальше? Что мы ещё можем сделать?

- Я не знаю, - честно ответил я. - Я узнал многое, чего не знал, но не то, что мне нужно было узнать… Почему моя семья бросила меня на растерзание волкам. Почему семья, которой я верно служил всю свою жизнь, объявила меня вне закона. Почему моя собственная бабушка так сильно хочет моей смерти. Должно быть, я что-то сделал, но будь я проклят, если знаю, что. Теперь я знаю, почему моя семья так долго держалась за власть. Я знаю, чем на самом деле занимается семья Друд. Но не то чтобы я знал, или даже подозревал о чём-то из этого, до сегодняшнего дня.

- А ты не думал связаться с другими членами вашей семьи, изгоями которые ушли от ответственности? - Хотел бы ты этого? Если уж на то пошло, они должны хотя бы дать тебе несколько ценных советов о том, как скрыться от семьи, как выжить в одиночку в этом мире.

Я думал об этом. Я всё ещё испытывал определённое отвращение к слову “изгой”, хотя теперь был им. В семье всегда были изгои. Определённые личности, которые отринули семейный авторитет и упорхнули в мир. Или их изгнали по веской причине. Их имена вычеркнули из семейной генеалогии, и никому больше не разрешалось упоминать их. Даже сейчас, в Поместье, кто-то удалял все следы моего существования, и всем, кто когда-либо знал меня, было приказано никогда больше не упоминать моё имя. Даже мой дядя Джек и мой дядя Джеймс… Для семьи изгои были хуже предателей; они были позором. Поэтому они жили максимально скрытно, чтобы их не выследили и не убили.

- Единственный изгой, которого я когда-либо знал, - медленно произнёс я, - это Кровавый человек, Арнольд Друд. Мерзкий маленький ублюдок. Знаешь, что он делал? С детьми? Я не могу поверить, как ему удавалось скрывать это так долго… В любом случае, семья рассказала мне, что он сделал и где прятался, и я сразу же отправился туда и убил его. - Ужасная мысль поразила меня, и я с тревогой посмотрел на Молли.

- Они говорили мне… Но было ли это правдой? Я убил невинного человека?

- Нет, - быстро сказала Молли, успокаивающе похлопав меня по руке. - Расслабься, Эдди. Он действительно совершил все те ужасные вещи, о которых все говорили. Ваша семья была не единственной, кто вышел на след Кровавого человека. Но только один из вас смог добраться до него, несмотря на его броню… - Она задумчиво посмотрела на меня на мгновение. - Как тебе удалось убить его, Эдди?

- Легко, - сказал я. - Я жульничал. Давай сменим тему. Учитывая, что я так долго был хорошим солдатом, согласится ли кто-нибудь из других изгоев поговорить со мной?

- Они поговорят со мной, - сказала Молли. - В своё время я имела дело с некоторыми из них. Не смотри так шокировано, Эдди. Ты теперь в реальном мире, и здесь мы всё делаем по-другому. Альянсы приходят и уходят, и мы все имеем дело с теми, с кем придётся, ради результата. У меня нет семьи, которая могла бы меня поддержать, поэтому я создала свою собственную, из тех немногих людей, которым я действительно доверяю. У меня повсюду знакомые. Кроме того, я знаю людей, которые знают людей… На самом деле, мне известно о трёх изгоях Друд, живущих в Лондоне и его окрестностях. Если я поручусь за тебя, они согласятся на встречу. Возможно.

- Меня не волнует просто выживание, - сказал я. Я не собираюсь заползать в нору и прятаться в ней, подобно другим изгоям. Я должен поквитаться со своей семьёй, со всеми, за то, что они сделали. За то, что они не были теми, за кого себя выдавали. Но… рядом должен быть кто-то достаточно сильный, чтобы остановить “Манифест Судьбы.” Как бы ни была плоха моя семья, эти ублюдки ещё хуже. И можно поспорить, что весь тот ущерб, который мы нанесли им сегодня, даже не замедлит их. Серьёзная, гнилая контора. Если я разрушу власть Друдов над миром… кто останется достаточно сильным, чтобы остановить Трумэна, и все те ужасы, которые он планирует сделать со всеми, кто не является участником “Манифеста Судьбы?”

- Есть один очевидный ответ, - сказала Молли. - Натравить их друг на друга.

- Нет, - сразу же ответил я. - Я не хочу быть ответственным за развязывание войны. Слишком много невинных погибло бы, попав под перекрёстный огонь. И не все в моей семье нечестивцы. Некоторые из них - хорошие люди, которые борются за правое дело не из семейного долга, а просто потому, что считают это правильным.

- Если ты так говоришь! - воскликнула Молли.

Теперь пришла моя очередь задумчиво посмотреть на неё. - Я не мог не заметить, Молли, что сегодня ты была очень неразговорчивой, и сдерживалась… Ни в одном из наших сражений не было твоей обычной дикой магии. На самом деле, ты позволила мне сделать большую часть тяжёлой работы.

Она усмехнулась. - Мне было интересно, когда ты заметишь. Я наблюдал за тобой, за тем, что ты делал, Эдди. Оценивала, на что ты способен. Я пыталась понять, кто ты на самом деле. Я ненавидела и боролась с Друдами большую часть своей жизни, и не без оснований. Они убили моих родителей, когда я была ещё ребенком.

- Мне очень жаль, - сказал я. - Я не знал.

- Я так и не узнала, почему. Друды не очень-то любят объяснять свои действия. Вот как Трумэн смог так легко заманить меня в ловушку… Но ты всегда был другим, Эдди. В своё время я сражалась с дюжиной разных агентов Друдов, но ты… ты был единственным, кто сражался достойно. Ты всегда интриговал меня, Эдди…

- Мне нравится, когда женщина говорит фривольно, - сказал я.

Мы наклонились друг к другу, когда сработала сигнализация о сближении с баржей, и багровый свет заполнил каюту. Я жестом попросил Молли молчать и быстро поднялся, чтобы выключить проигрыватель компакт-дисков. Снаружи неестественно завывал ветер. Я резким жестом выключил красную сигнальную лампу и снова опустился рядом с Молли. Я прижался губами к её уху.

- Не двигайся, не говори, ничего не делай. Там что-то есть. И моя охранная сигнализация не стала бы так вспыхивать, если бы поблизости не было чего-то действительно неприятного.

- Ищут нас? - спросила Молли, с трудом выговаривая слова.

- Похоже на то. Но это не моя семья. Сработало бы иное оповещение.

- У тебя есть оружие на барже?

- Нет. И никакой защиты. В этом смысл этого места; ничего, что могло бы привлечь внимание. Предполагалось, что это и есть защита. Ничего, что мог бы обнаружить враг.

Мы слушали, как бушует ветер. Каюта поднималась и опускалась рывками, так как вода была потревожена. Температура резко упала. Моё дыхание парило в воздухе и смешивалось с дыханием Молли.

- Как ты думаешь, что это? - прошептала Молли.

- Это может быть кто угодно… В своё время я нажил себе серьёзных врагов. Наверное, думают, что я уязвим, раз моя семья отреклась от меня.

- Но у тебя есть доспех, а у меня есть заклинания…

- Нет. Если мы выдадим свою позицию, нам придётся снова пуститься в бега, а у меня уже заканчиваются надёжные укрытия. Не высовывайся и держись поближе ко мне. Сама близость к моему Торку должна скрыть вас. Мы молча сидели вместе, пока баржа тряслась и содрогалась, а ветер завывал, как живое существо. Одна за другой шторм - лампы тускнели и гасли, так что каюту наполнил сгущающийся мрак, как будто рядом находилось что-то такое, что не выносило света и тепла. Я чувствовал присутствие чего-то ужасно чуждого, неумолимо приближающегося, чего-то яростного и нечистого, подобно занозе в моей душе. Я дрожал, и Молли тоже, и не только от лютого холода, проникавшего в каюту. Что-то искало нас, что-то опасное для наших тел и душ, и оно было опасно близко. Я взял Молли на руки, и она крепко обняла меня. Держал ли я её, чтобы приблизить к Торку, или просто из отчаянной потребности в человеческой близости, я не мог сказать. Я мог бы облачиться в доспех. Я был уверен, что моя броня защитит меня от всего, что находится снаружи. Но использование такой сильной магии сразу бы выдало мою позицию. И Молли осталась бы без защиты.

Присутствие снаружи наконец схлынуло, и ночь вернулась в нормальное русло. Ветер стих до рокота, и баржа перестала раскачиваться, когда воды успокоились. Одна за другой загорались шторм - лампы, и свет и тепло медленно наполняли каюту. Молли начала отстраняться от меня, и я тут же отпустил её. Она медленно покачала головой, а затем театрально потянулась.

- Боже, как я устала. Не надо никаких идей, Эдди. Мы союзники в этом деле, не более того.

- Конечно, - сказал я. - Мне нужно поспать. Хочешь, я приготовлю горячий шоколад, перед сном?

- Горячий шоколад звучит весьма заманчиво, - сказала она. - Но где мы ляжем спать? Сколько у тебя здесь кроватей?

- Только одна, - сказал я. - В спальне в дальнем конце. Ты можешь спать там, а я постелю несколько одеял здесь на полу.

- Мой безупречный деликатный рыцарь, - сказала Молли с улыбкой.

Я приготовил две кружки горячего шоколада на крошечном камбузе, и мы сидели вместе и некоторое время говорили ни о чём конкретном. Просто отходняк после долгого, тяжёлого дня. Наконец мы начали зевать, веки Молли тяжело опустились, и она уснула прямо там, на диване. Я выхватил кружку из её медленно расслабляющихся пальцев и отставил её в сторону. Сонное зелье, которое я подлил ей в чашку, подействовало превосходно, завуалированное насыщенным вкусом шоколада. Не то чтобы я совсем не доверял ей, но мы слишком часто пытались убить друг друга, а мне нужно было чувствовать себя в безопасности, пока я сплю. Я поднял Молли и отнес её в маленькую закрытую спальню в дальнем конце баржи. Я осторожно положил её на кровать и расстегнул несколько пуговиц у её горла. Она медленно двигалась во сне, бормоча, как спящий ребёнок. Я начал разбирать несколько запасных одеял, чтобы спать на них, но я просто слишком устал. А кровать была достаточно большой для двоих. Я растянулся рядом с ней. Молли уже тихонько похрапывала. Несомненно, она скажет несколько резких слов, когда проснётся утром, но это может подождать…

Моя кровать подходила мне как перчатка, и сон ещё никогда не был таким приятным.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Счастливое Оцепенение

Мне снился сон. Манящий голос звучал в моём разуме: Я могу помочь тебе, если только ты позволишь мне. Нет конца тому, чего мы могли бы достичь вместе, ты и я. Я - ответ на твои вопросы, на все твои проблемы. Просто перестань бороться со мной. Я хотел верить этому голосу. Очень хотел. Но я не могу доверять никому, кроме себя. Семья позаботилась об этом. Я проснулся с ножом у горла. Молли сидела у меня на груди, и не в хорошем смысле. Она склонилась надо мной, остриё её серебряного кинжала вдавилось в моё горло достаточно сильно, чтобы разрезать кожу. Жжение было скорее раздражающим, чем болезненным, но я чувствовал, как медленно струйка крови, стекает по шее. Я решил лежать очень тихо. Лицо Молли нависло прямо над моим, красное от ярости, но её глаза были холодны как лёд. Сейчас её рука была очень твёрдой, а острое лезвие лежало прямо над моим Адамовым яблоком… А мне только что приснился такой приятный сон! Я одарил Молли своей самой лучшей вежливой улыбкой.

- Доброе утро, Молли. Хорошо спалось?

- Ты накачал меня наркотиками, ублюдок! Ты думал, я не замечу? И ты спал со мной в одной постели, после всей этой чепухи об одеялах на полу.

- Да, - осторожно сказал я. - Я спал в одной кровати с тобой. Акцент на слове - “спал”. Тебе нужно было хорошо выспаться, и мне тоже, так что я просто… немного помог.

Хмурый взгляд Молли стал ещё более зловещим, по-настоящему опасным. - Ты накачал меня наркотиками. Неужели ты думаешь, что после этого я смогу снова тебе доверять? Ты мог сделать со мной что угодно, пока я спала!

- Да, - Я мог бы. Но я этого не сделал. Тем не менее, не стоит принимать это близко к сердцу. Я был очень уставшим. Я уверен, что в следующий раз у меня получится лучше.

- Следующего раза не будет, маленькая коварная жаба, - сказала Молли. Но, возможно, в одном уголке её рта прятался намек на улыбку. Она убрала свой нож от моего горла и слезла с моей груди.

Я поднёс руку к горлу, а затем поморщился, когда кончики моих пальцев стали мокрыми от крови.

Молли громко фыркнула, вставая с кровати. - Не будь большим ребёнком. Ты порезался во время бритья. Я не думаю, что на этой барже где-нибудь есть душ, не так ли? Я чувствую себя грязнулей после сна в одежде.

- Никакого душа, - согласился я. - Но ты можешь нагреть воду на газовой плите, чтобы помыться.

Я приготовился встать с кровати и резко остановился; против воли я вскрикнул, потому что резкая боль пронзила моё плечо и левую руку. Было чертовски больно, когда я заставил себя сесть, прижимая левую руку к груди. Я попробовал медленно разогнуть её и снова вскрикнул, когда острая боль пронзила меня от плеча до кончиков пальцев. При сгибании локтя возникало ощущение, что кто-то воткнул отвёртку в сустав и повернул. Даже шевелить пальцами было больно. Я посмотрел на Молли, но она тут же покачала головой.

- Я тут ни при чем. Давай посмотрим на твоё плечо.

Я не мог самостоятельно снять рубашку. Было слишком больно. Молли пришлось помочь мне, расстегивая пуговицы, а затем закатать рубашку, не причиняя мне лишней боли. Я осторожно повернул голову, чтобы осмотреть своё левое плечо. Вокруг рубцовой ткани, оставшейся от зажившей раны от стрелы, кожа была опухшей и воспалённой. Молли наклонилась, чтобы посмотреть поближе, а затем удивительно нежными пальцами надавила на кожу то тут, то там. Я зашипел от боли, и она медленно кивнула.

- Ты был ранен вчера, во время боя в изоляторе?

- Нет, - Я был в своём доспехе. Мне не причинят вреда, пока я в своём доспехе.

- Стрела эльфийского лорда прошла насквозь, - сказала Молли, задумчиво изучая шрам.

- Да, но это было… крайне необычно. И я уже использовал медикаменты, чтобы залечить рану.

- Похоже, ты не слишком хорошо с этим справился, - сказала Молли. Она отступила назад и прочертила в воздухе серию сложных символов, светящиеся дорожки следовали за кончиками её пальцев, оставляя после себя инопланетные символы, мерцающие между нами. Молли некоторое время молча изучала их, а затем посмотрела на меня, когда символы исчезли. Мне не понравилось выражение её лица.

- Благодарю за проявленный интерес, - сказал я, стараясь сгладить ситуацию. - Но если ты собираешься предложить операцию с помощью твоего ножа, я, пожалуй, откажусь.

- Ты мне не нужен как калека, - сказала она. - К сожалению, я ничем не могу тебе помочь. Первоначальная рана зажила, но, похоже, стрела эльфа оставила что-то после того, как ты её извлёк. Это не яд. С ним я бы могла справиться. Но в твоём теле есть что-то, чего там быть не должно. Я не могу сказать, что это такое, но оно распространяется.

Я медленно кивнул. - Стрела прибыла из другого измерения, - сказал я. - Только так он мог пробить мою броню. Я уже видел это вещество однажды, в лаборатории Оружейника. Он назвал это странной материей.

- Подходящее название, - сказала Молли. - Моя магия может обнаружить её, но не повлиять на неё. Всё, что я могу сказать тебе наверняка, это то, что у твоего организма нет никакой защиты от этого. Сейчас всё плохо, и дальше будет только хуже.

- Скажи это, - сказал я. - Просто скажи это.

- Мне жаль, Эдди. Эта странная материя пожирает тебя заживо, дюйм за дюймом, и у меня нет ни малейшего представления о том, как это остановить.

- Как долго? - ошеломлённо спросил я.

- Максимум три-четыре дня.

- А после этого?

- После не будет ничего… Прости, Эдди.

Я сидел на краю кровати и думал. Пока я не чувствовал ничего особенного. - Я думал, у меня будет больше времени, - сказал я наконец. - Чтобы сделать всё то, что мне нужно сделать. Но я полагаю… это просто ещё один ультиматум. И я могу уложиться в установленный срок. Помоги мне надеть рубашку.

Нам потребовалось время, чтобы засунуть мою левую руку обратно в рукав рубашки, и я издал ещё несколько звуков, даже сквозь стиснутые зубы. Я сидел молча, пока она застёгивала пуговицы. Я тяжело дышал и чувствовал, как холодный пот выступает на моём лице. Но всё это время я напряжённо думал. Три дня, максимум четыре. Единственными людьми, которые могли бы мне помочь, были врачи в Холле. И, возможно, Оружейник. Дядя Джек. Всё, что я знал о странном веществе, это то, что он мне рассказал. Что оно прибыло откуда-то извне, что оно обладает определёнными полезными свойствами, которые никто не понимает, и что оно не следует ни одному из наших правил. Но даже если бы я вернулся в Поместье и сдался, бабушка приказала бы убить меня на месте.

Больше, чем когда-либо, мне нужны были ответы. Информация. Возможность выбора. И единственные, у кого они могли быть… это другие изгои.

Молли застегнула мне воротник и вытерла пот с моего лица своим носовым платком. Я кивнул в знак благодарности. Я не привык чтобы мне помогали. Я не привык испытывать боль. Единственный способ серьёзно повредить Друду - это застать его вне доспеха, а нас очень трудно застать врасплох. Мне не было по-настоящему больно с тех пор, как я был подростком. Боль и слабость были для меня чем-то новым, и я их ненавидел. Молли заметила кое-что из этого на моем лице и мимолётно улыбнулась.

- Добро пожаловать в наш мир. Что ты собираешься делать теперь, Эдди?

Я осторожно встал. Моя левая рука свисала вдоль тела, она не беспокоила, пока я не пытался ею воспользоваться. Мне нужно было вставать и двигаться, что-то делать… - С кем из изгоев стоит поговорить? Кто, может быть осведомлён обо мне и моей семье?

- Это, должно быть, Стрэндж Джон, - сразу же ответила Молли. - Я никогда не могла добиться от него многого, но я уверена, что он знает важные вещи.

- Он далеко отсюда?

- Две поездки на поезде.

- Забудь об этом. Вызови очередной пространственный портал.

- Я не уверена, что это разумно, - осторожно сказала Молли. - Они используются только в чрезвычайных ситуациях. Они забирают у меня много энергии.

- Может ли кто-нибудь отследить нас через портал, когда мы уйдём?

- Нет. Но кто-нибудь может обнаружить подобного рода магию, и явиться сюда, чтобы взглянуть.

- Пусть, - сказал я. - Это не имеет значения. Я сомневаюсь, что вернусь сюда снова. Мы больше не можем позволить себе открыто путешествовать по Лондону. К этому времени и моя семья, и “Манифест Судьбы” наводнили город агентами, разыскивающими нас. Расскажи мне об этом… Странном Джоне.

- Он обитает во Флитвике, - сказала Молли, не глядя мне прямо в глаза.

- Милый маленький пригородный городок немного в стороне от Лондона.

- Ты что-то не договариваешь…

- Я многого тебе не рассказываю. Но это… ты должен увидеть это сам, Эдди.

- Хорошо, - сказал я. - Пойдём.

Портал привёл нас в небольшой городок на гребне травянистого холма, откуда открывался вид на старинную усадьбу в Георгианском стиле, расположенную на собственной просторной территории. Под ярко-голубым небом весело пели птицы, а воздух раннего утра был свежими и чистым. Всё как на открытке, за исключением высокой каменной стены, окружающей территорию поместья, увенчанной железными шипами и спиралью колючей проволоки. Единственный путь внутрь лежал через массивные железные ворота, достаточно тяжёлые, чтобы остановить танк. Заглядывая за высокие стены, я мог разглядеть людей, прогуливающихся по территории. Всё очень мирно. Но даже издалека особняк имел суровый и неприветливый вид, и было что-то, неправильное в людях на территории… Что-то в том, как они двигались, медленно и бесцельно, не взаимодействуя друг с другом. Я посмотрел на Молли.

- Хорошо, - сказал я. - Выкладывай. В какое место ты меня привела?

- Это “Счастливые Земли”, - спокойно сказала Молли. - Убежище строгого режима для невменяемых преступников. Местные жители называют это “Счастливое Оцепенение”.

- И наш изгой там? Он что, сумасшедший?

- И да, и нет, - ответила Молли. - Тебе придётся убедиться самому. Как ни странно, положение Джона здесь… сложное.

Мы спускались с холма, поскальзываясь на траве, ещё влажной от утренней росы, направляясь к дому для умалишенных преступников. Внезапно массивные железные ворота перестали казаться достаточно массивными. Я с сомнением изучал особняк, пока возвышающиеся каменные стены не скрыли его из виду. Я никогда раньше не был в сумасшедшем доме. Я не знал, чего ожидать. Когда Друды основательно сходят с ума, - мы их убиваем. Мы должны. Броня делает их слишком опасными. Например, Арнольд Друд - Кровавый человек. Не могу поверить, что этому ублюдку удавалось так долго нас дурачить. Мы с Молли достигли подножия холма, и я последовал за Молли, когда она направилась ко входу. Я сознательно не спешил. Просто Молли знала дорогу.

- Итак, - сказал я. - Душевнобольные преступники. Мы говорим о… убийцах с топорами и тому подобном?

- По меньшей мере, - весело сказала Молли. - Но не стоит беспокоиться; Я уверена, что они сделают так, чтобы ты чувствовал себя как дома.

Мы остановились перед железными воротами, которые вблизи казались ещё больше. Они выглядели так, словно были отлиты одним куском, с такими толстыми прутьями, что за них нельзя было ухватиться рукой. Их дизайн был строгим и чисто функциональным. Они служили для того, чтобы держать заключенных внутри, не более того. Молли нажала кнопку вызова, вмонтированную в толстый каменный столб рядом с воротами, и после продолжительной паузы к нам подошёл грузный мужчина в белой больничной одежде и подозрительно посмотрел на нас через ворота. На кожаном поясе вокруг его толстой талии висели: рация, перцовый баллончик и длинная, тяжёлая резиновая дубинка.

- Привет, Джордж, - поприветствовала его Молли. - Помнишь меня? Я здесь, чтобы снова увидеть своего дядю Джона. Джон Стэплтон.

- Вы знаете процедуру, Молли, - сказал Джордж удивительно мягким и приятным голосом. - Вы должны предъявить мне подписанный и датированный пропуск от администрации больницы.

- О, конечно, - сказала Молли. Она подняла перед ним пустую руку, и он наклонился вперёд, чтобы рассмотреть её поближе, его губы медленно шевелились, когда он читал детали на несуществующем пропуске. Наконец он кивнул, и Молли быстро опустила руку. Джордж открыл электронный замок с другой стороны ворот, и послышался звук отодвигаемых тяжёлых металлических засовов. Ворота плавно распахнулись, на скрытой гидравлике, и Молли прошла вперёд на территорию парка. Позади нас ворота захлопнулись, заперев нас вместе с заключёнными.

- Мне позвонить в Особняк, чтобы вас проводили? - спросил Джордж, положив руки на пояс рядом с перцовым баллончиком и дубинкой.

- Нет, всё в порядке, Джордж, - сказала Молли. - Я знаю дорогу.

Должно быть, я выглядел слегка обеспокоенным, потому что Джордж ободряюще улыбнулся мне. - Первый визит? Не волнуйтесь. Никто из пациентов вас не побеспокоит. Просто не сходите с пути, и с вами ничего не случится.

Мы пошли по широкой гравийной дорожке. - Что это было с пустой рукой? - тихо спросил я.

- Базовое заклинание иллюзии, - бодро ответила Молли. - Позволяет людям видеть то, что они ожидают увидеть.

- Дядя Джон, - сказал я с ударением. - И ты знала имя охранника. Ты, случайно, не постоянный посетитель?

- В точку, Шерлок. Я случайно узнала, кто такой на самом деле Стрэндж Джон, и с тех пор держу это в тайне. Я надеялась, что с его помощью смогу накопать полезный компромат на вашу семью. Какой-нибудь секретный кусочек инсайдерской информации, который я могла бы использовать как оружие.

- И?

Она бросила на меня короткий взгляд, выражение её лица не поддавалось прочтению. - Подожди, пока не встретишься с ним. Тогда ты поймёшь.

По обе стороны от дорожки простирались широкие зелёные лужайки, подстриженные и обработанные с точностью до дюйма. Пациенты в халатах, с растрёпанными волосами и пустыми глазами, апатично бродили взад-вперёд, дыша воздухом. Группа скучающих охранников в больничных белых одеждах наслаждалась перекуром у декоративного фонтана. Некоторые пациенты что-то бормотали себе под нос.

Некоторые просто издавали звуки. Никто из них не был похож на убийцу с топором. И никто даже не взглянул на нас с Молли; они были погружены в свои личные миры. Когда мы с Молли приблизились к центральному зданию, я понял, что все окна зарешечены, а массивные металлические ставни в любой момент готовы встать на место. Поворотные наружные камеры отслеживали наш подход. Главная дверь выглядела весьма прочной и она была закрыта. Молли наклонилась к электронному замку, вмонтированному в столб у двери, и набрала четыре цифры.

- Можно подумать, им лень время от времени менять числа, - быстро сказала она. - Или хотя бы придумать достойную комбинацию. Сколько я сюда хожу, это всё тоже: 4321. Чтобы персоналу было легко вспомнить её в экстренных случаях. Любой может догадаться! Или, по крайней мере, любой человек у которого все шарики на месте. Я бы написала строгое письмо руководству больницы, но как знать… возможно, когда-нибудь мне придётся проникнуть сюда. Или вырваться.

Дверь распахнулась, открывая уютную прихожую. Качественное ковровое покрытие, удобная мебель, мемориальные доски и благодарственные грамоты на стенах. Единственным недостатком было то, что администратор сидела в своей маленькой кабинке за толстым армированным стеклом. Она была средних лет, матрона в вездесущей больничной белой одежде, с лёгкой, приветливой улыбкой. Молли улыбнулась и фамильярно кивнула в ответ, а администратор через узкую щель в стекле протянула нам для подписи гостевую книгу. После секундного колебания я написал: Мистер и Миссис Джонс.

- О, как мило, - весело прокомментировала секретарь. - Это меняет ситуацию по сравнению со всеми нашими Смитами. Большинство людей не заботятся о том, чтобы использовать свои настоящие имена, когда они посещают родню. На случай, если кто-то узнает, что в семье есть каннибал. Хотя, конечно, мы всегда очень осторожны в таких вещах. Рада снова видеть тебя, Молли. Большинство людей не любят приходить в такие места. У нас здесь плохие парни: детоубийцы, серийные насильники, живодёры… Все пациенты, которые никому не нужны или с которыми никто не может справиться. На прошлой неделе здесь был Дорсетский потрошитель. Кроткий, как ягнёнок, никаких проблем.

- Мы здесь, чтобы увидеть моего дядю Джона, - напомнила Молли, прервав потенциально бесконечный монолог. - Джон Стэплтон?

- Конечно, дорогая. Стрэндж Джон, как мы его называем. С ним никогда не бывает проблем, благослови его господь. Не знаю, что он сделал, чтобы его отправили в такое место, это было ещё до меня, но, должно быть, всё было очень плохо, потому что при всём его хорошем поведении никогда не было разговоров о переводе его в менее охраняемое учреждение. Милые, помните: всегда будьте начеку. Многие пациенты этого учреждения - последнее, что видели посетители… Устраивайтесь поудобнее, а я вызову сопровождающего, чтобы он проводил вас на верхний этаж.

Молли растянулась в удобном кресле, но мне не хотелось сидеть. Это было не самое уютное место, при всех его удобствах. Я заглянул через открытую дверь в прилегающую палату, где пациенты в халатах просто сидели. Это было не то, чего я ожидал. Никаких грозных фигур в смирительных рубашках, никаких мускулистых охранников, готовых выбить всю дурь из любого, кто плохо себя ведёт. Вместо этого просто собрание очень обычных на вид людей, сидящих в креслах, листающих газеты и журналы или смотрящих утренние телешоу. Единственная дежурная медсестра сидела позади и разгадывала кроссворд “Таймс”. Молли придвинулась ко мне, и я невольно слегка подпрыгнул.

- В наши дни всё делается с добротой, - тихо сказала она. - Химическая дубинка. Все они под наркотиками, поэтому не будут доставлять неприятностей и не станут возражать. Это намного дешевле, чем ограничители. Хотя на всякий случай, как можно заметить, - здесь повсюду установлены камеры наблюдения. По-настоящему проблемных пациентов содержат подальше от посторонних глаз, чтобы не расстраивать посетителей.

- Правильно, - сказал наш сопровождающий, внезапно появившись рядом с нами. Ещё один мускулистый мужчина в больничной белой одежде, на этот раз с бритой головой и самодовольной ухмылкой на лице.

Одну руку он держал на поясе, рядом с дубинкой. Он не предложил пожать руку. - Привет; я Томми. Спрашивайте меня о чём угодно. Кажется, я здесь уже целую вечность. Это хорошие деньги, много отгулов, и большую часть времени работа не требует особых усилий. Сейчас почти никаких волнений. Чудеса современной науки; улучшение жизни с помощью химии.

- Он заглянул через дверь в гостиную и откровенно усмехнулся. - Посмотрите на них. Вы можете поджечь их тапочки, и они ничего не заметят. Как сказала ваша миссис, мы держим настоящих зверей внизу, в Медвежьей яме.

- Он снова усмехнулся и посмотрел в сторону Молли. - Нам пришлось несколько раз спускать туда вашего дядю Джона, когда он только прибыл сюда. После этого он больше не доставлял нам проблем.

- Как он? - спросила Молли. - У моего дяди сегодня один из его хороших дней?

Томми слегка пожал плечами. - С ним трудно сказать. Пока он ведёт себя хорошо, это всё, что меня волнует. - Он снова усмехнулся, на этот раз глядя на меня.

- Странный Джон - так мы его называем. Он действительно не совсем здоров, бедняга. Первый визит, да? Не ожидайте слишком многого от старика. Мы даём ему успокоительное, чтобы он не дурил. У многих из них беспокойные ноги…

- Приятно знать, что вы так хорошо заботитесь о моём дяде, - сказала Молли. - Я должна обязательно дать вам кое-что перед отъездом…

Томми улыбнулся и кивнул, дурак.

Они с Молли ещё немного поговорили, но я перестал слушать. Я использовал Зрение, которое давал мне Торк, чтобы увидеть вестибюль таким, каким он был на самом деле, скрытый от взгляда простых смертных. Повсюду были демоны, они бегали по потолку, цеплялись за стены и катались на спинах пациентов. Демоны не вызывают безумия, но они наслаждаются страданиями, которые оно вызывает. Некоторые из демонов растолстели и раздулись, как паразиты обожравшиеся крови. Приземистое чёрное насекомое сидело на корточках у ног санитарки, как верный питомец, ожидающий лакомства. Некоторые из демонов поняли, что я могу их видеть. Они беспокойно шевелились, вонзая острые когти - крючья в спины и плечи пациентов, давая понять, что не отдадут своих жертв без боя. Я хотел убить каждого демона в комнате, оторвать их от жертв, почувствовать, как их черепные коробки ломаются и рассыпаются под моими золотыми кулаками, но я не мог рисковать, устраивая представление. Мне нужно было увидеть Странного Джона. Мне нужно было знать то, что знал он.

Я повернулся спиной к комнате и деактивировал “Зрение”. Есть причина, по которой я не использую его слишком часто. Если бы мы все могли видеть мир таким, какой он есть на самом деле, все время, мы не смогли бы вынести его, жить в нём. Даже Друды. Невежество может быть блаженством.

Я вернулся к Молли, которая сразу почувствовала моё нетерпение. Она перестала выпытывать у охранника информацию и сказала, что хотела бы увидеть своего дядю. Томми пожал плечами и повёл нас к лифтам. И всё это время я думал: “Три дня, максимум четыре”. Часть меня хотела рыдать, топать ногами и кричать: “Нечестно!” Но когда моя жизнь была справедливой? Я не мог позволить себе поддаться истерике. Приходилось сохранять спокойствие и сосредоточенность. Возможно, в конце концов, всё, что мне останется, - это пойти на смерть, сражаться и забрать с собой как можно больше своих врагов. Если так, то мне не терпелось начать.

Томми повёл нас на верхний этаж. Лифт был оснащён собственным кодовым замком. Я незаметно заглянул через плечо Томми, когда он вводил комбинацию. Конечно, это было число: 4321. Группа решительных бойскаутов может проникнуть в это место. В наши дни, наверное, можно получить значок.

- Почему Странный Джон? - резко спросил я. - Что в нём такого… странного?

Томми хихикнул. Я уже начал уставать от этого звука. - Потому что он разговаривает с теми, кого там нет, и часто не хочет говорить с теми, кто там есть. Он видит то, что не видит никто другой, и мелет об этом всякую чушь, если вы ему позволите. Он живет в своём собственном мире. Раньше у него были страшные кошмары, пока мы не увеличили дозировку лекарств. Хотя, по правде говоря, он никогда не был психопатом; съедает всю свою еду и никогда не суетится, принимая таблетки. Это лучший тип пациента в таком месте, как это.

Он провёл нас до конца коридора. Его стены были выкрашены в бледные пастельные тона, чтобы не перевозбуждать пациентов. Чувствительные к движению камеры следили за нами всю дорогу. Дверь в комнату Странного Джона была полуоткрыта. Томми посторонился и жестом пригласил Молли и меня войти.

- Если возникнут проблемы, прямо у двери есть большая красная тревожная кнопка. Нажмите, и я прибегу. Не бойтесь использовать её. Не так давно у нас была медсестра, которая позволила парню подойти к ней слишком близко, и он отгрыз ей половину лица, прежде чем мы смогли его оттащить.

После этого мы выбили из него всё дерьмо, но ей это не помогло. Она так и не вернулась. Не могу её винить! Слышал, что она получила очень приличную компенсацию. Помните: как бы хорошо и мило они к вам ни относились, вы не можете доверять никому из них. Они все больные, злобные ублюдки, иначе их бы здесь не было. Не обижайтесь, Молли. Желаю вам хорошо провести время с вашим дядей Джоном.

Он ушёл, а мы с Молли посмотрели друг на друга. - Весёлый малый, - сказала она.

- Я так и подумал.

- Я должна не забыть устроить ему ужасающе жестокий случай обострения геморроя, перед отбытием.

- Я бы так и сделал. Может, нам войти?

Мы вошли. Комната произвела довольно приятное впечатление. Умиротворяющие цвета на стенах, удобная кровать и простая мебель, очевидно, привинченная к полу. Несколько книг на полке, цветы в вазах и телевизор в одном углу; выключенный. Пациент спокойно сидел в кресле у окна и смотрел на улицу сквозь решётку. Хрупкий старик в выцветшем халате. Он не оглянулся, когда мы вошли, и никак не отреагировал, когда мы подошли к нему. Я быстро проверил его с помощью “Зрения”. На нём не было ни одного демона, но на его горле был золотой обруч. Он был Друдом, всё верно. Я придвинулся, чтобы хорошенько рассмотреть его лицо, и тут же, задохнулся и уставился на него с открытым ртом.

- Что? - отреагировала Молли. - Что такое? Ты узнал его?

- Да, чёрт подери, - сказал я. - Его зовут не Джон. Это Уильям Доминик Друд. И он не изгой; он числится пропавшим без вести. Семья искала его много лет. Он был главным библиотекарем в Холле. Один из наших лучших научных сотрудников. Однажды он просто… исчез, и больше его не видели.

И поверь мне, мы все очень старались его найти. Он знал всё о Семье и Холле, секреты, которые мы не могли позволить знать никому за пределами семьи. Но мы так и не нашли его. Его исчезновение - одна из великих неразгаданных тайн моей семьи. И все эти годы он был… здесь?

Я замер и резко посмотрел на камеру наблюдения в дальнем углу комнаты.

- Всё в порядке, - быстро сказала Молли. - Я набросила на неё своё заклинание иллюзии, как только мы вошли сюда. Они увидят только то, что ожидают увидеть, и ничего больше. Но это ненадолго. Так что, поговори с этим человеком. Обращайся к нему по имени! Я перепробовала всё, что смогла придумать, но так и не добилась от него больше десятка слов. Посмотрим, может быть, тебе повезёт больше! Но сделай это быстро. Время не на нашей стороне.

- Я знаю, - сказал я. - Поверь мне, я знаю.

Я присел на корточки рядом с креслом Странного Джона. Так было легче думать о нём, в основном из-за тревожного выражения его глаз. Что бы он ни видел из своего окна, я был почти уверен, что не увижу этого, если выгляну наружу. Если бы даже захотел…

- Уильям? - сказал я. - Уильям Доминик Друд. Вы меня слышите?

Он даже не оглянулся. Грустное, потерянное выражение его лица не изменилось ни на секунду.

- Попробуй показать ему свой Торк, - неожиданно предложила Молли. - Чтобы его Торкнуло.

Правой рукой я расстегнул верхние пуговицы рубашки и обнажил золотой обруч на шее. Я взял Странно Джона за подбородок рукой и мягко, но твёрдо повернул его лицо, чтобы он посмотрел на меня.

- Послушайте меня, Уильям. Я Эдвин Друд, послан найти вас. Посмотрите на мой Торк. Вы помните меня? Когда я был ребёнком, я постоянно ходил в библиотеку.

Он посмотрел на Торк, и тут же очнулся. Это было жутко, даже шокирующе, видеть, как совершенно новая личность вливается в его лицо, как вода в стакан. Он выглядел проницательным и умным, и ни в малейшей степени не был сумасшедшим или одурманенным наркотиками. Он вскочил с кресла и отступил от меня, вытянув руки, как бы отгоняя меня.

- Это всё? - сказал он. - Вы пришли, чтобы убить меня, наконец, ради семьи?

- Нет, нет! - быстро сказал я. - Я не желаю вам зла. Я здесь не ради семьи. Меня объявили изгоем, и я не знаю почему. Я надеялся, что у вас есть ответы или хотя бы совет.

Он почти сразу же успокоился и вернулся, чтобы опуститься в кресло. - Итак, - сказал он наконец. - Эдди Друд. Конечно, я помню тебя. Вечно донимающий меня вопросами, обо всём выспрашивающий; берёт книги и никогда их не возвращает. Лучший ученик, который у меня когда-либо был. А теперь ты - изгой в компании печально известной Молли Меткалф. Без обид, моя дорогая.

- Всё в порядке! - сказала Молли. - Вы помните, как я приходила сюда раньше?

- Боюсь, что нет. Я больше не… часто выхожу в свет. Только при крайней необходимости. Был разговор о том, чтобы перевести меня отсюда. Вскоре я положил этому конец…

- Но почему? - спросил я. - Что вы делаете здесь, в таком месте? Что с вами случилось?

Он печально посмотрел на меня. - Я могу видеть призраков всех, кого ты когда-либо убил, Эдди. Их так много… И есть что-то внутри тебя, что-то другое… Я так ясно вижу в эти дни, хочу я этого или нет.

- Он посмотрел на Молли, присевшую на корточки по другую сторону его кресла. - И вы заключили так много неудачных сделок, чтобы получить желаемую власть. Чтобы отомстить за своих несчастных родителей. Я вижу цепи, которые висят вокруг тебя, отягощая тебя. Так много тяжести для такого молодого человека… - Он снова выглянул в окно, чтобы больше не смотреть ни на Молли, ни на меня.

- Что вы видите там, - снаружи? - спросил я.

- Всевозможные виды из всевозможных измерений, которые пересекаются с этим. Я вижу лес цветов, поющих в ужасных гармониях. Я вижу огромные каменные соты, высотой в тысячу футов, с людьми, которые вползают и вылезают из каменных ячеек и снуют по стенам, как насекомые. Я вижу башни из чистого света, и водопады крови, и кладбище, где они встают из своих могил, чтобы танцевать в лунном свете.

Я посмотрел на Молли. - Ты думаешь, он действительно видит это?

- Кто знает? - сказала Молли. - Он твоя семья.

Странный Джон пристально посмотрел на меня. - Итак; теперь ты изгой. Что ты сделал, Эдди?

- Я не знаю! Я надеялся, что вы могли бы…

- Ты пришёл сюда не за помощью, - сказал Странный Джон. - Ты пришёл сюда в поисках безопасности, как и я. Я притворился сумасшедшим, чтобы попасть в это место. Подделал симптомы, подделал все документы. Я был очень убедителен. Здесь я в безопасности. Я не заперт внутри, это семья заперта снаружи. Они никогда не найдут меня здесь. Они хотят моей смерти, ты знаешь. Или, по крайней мере, некоторые из них. Из-за того, что я знаю. Что я узнал…

- Я собираюсь низвергнуть семью, - сказал я. - Разорвать их власть над миром. Вы поможете?

- Нет! - сказал Странный Джон, внезапно стукнув своими хрупкими кулаками по ручкам кресла. - Этого недостаточно! Семья должна быть уничтожена, истреблена, до последнего из нас. Включая тебя и меня. Мы должны умереть. Семья Друдов - мерзкая, злая, совершенно развращённая - коррумпированная. Из-за того, что мы сделали, и из-за того, кем мы все являемся… Такой грех не может быть прощён. Только смерть может искупить эти преступления… Он схватил мою руку в болезненно крепкую хватку. - Они всё ещё до сих пор ищут меня?

- Да. Конечно. Вы очень важны для семьи.

- Они ищут меня из-за того, что я знаю. Он отпустил мою руку и снова уставился в окно. - Они никогда не перестанут меня искать.

- Что это? - спросила Молли. - Что вы знаете?

- Их агенты могут быть где угодно, - лукаво сказал Странный Джон. - Посетители, пациенты, охранники. Но они никогда не найдут Уильяма Друда, потому что его здесь нет. Здесь только Странный Джон. Я прячусь в нём, так глубоко, что никто не может меня увидеть… Но вы здесь. Если вы нашли меня, то и они смогут! Тогда он по-настоящему разволновался, мотая своей костлявой головой из стороны в сторону. Нам с Молли потребовалось некоторое время, чтобы успокоить его, мы успокаивали и утешали, словно маленького ребенка после кошмара.

- Почему семья так сильно хочет найти вас? - сказал я. - Что вы знаете?

- Я не знаю, - жалобно пробормотал Странный Джон. - Я не помню. Я заставил себя забыть, видите ли. Я должен был. Это был единственный способ оставаться в здравом уме… Я кое-что узнал; Я знаю это. Я прочитал книгу, которую не должен был читать, очень старую книгу, и она раскрыла мне нечто ужасное о семье. О том, кто мы есть на самом деле.

- Я знаю, - сказал я. - Для меня тоже было шоком узнать, что мы - тайные хозяева мира.

- Не это, - презрительно сказал Странный Джон. - Кого это волнует? Я мог бы с этим жить… Нет, это было гораздо хуже… Иногда мне снится, что я снова в Холле. Я вхожу в Святилище и стою перед Сердцем… а потом я просыпаюсь с криком. Есть что-то, чего я не помню, что-то, чего я не должен помнить, потому что это слишком ужасно, слишком страшно, чтобы вынести. Тайна в сердце Друд… Я покинул Холл. Я бежал, бежал и бежал, и наконец пришёл сюда. Здесь я в безопасности. В безопасности от всего и всех; даже от себя. Я больше не знаю, что происходит в мире, и мне всё равно. Знание не приносит счастья.

- За мной никто не следил, - быстро сказал я. - Никто не знает, что мы здесь. Вы всё ещё в безопасности.

- Благослови тебя господь, Эдди, - Я бы хотел что-нибудь для тебя сделать. Но я не могу тебе помочь. Я не могу помочь никому из нас. Видите ли, мы все прокляты. Все прокляты, из-за того, что мы сделали, и из-за того, кем мы являемся…

И точно так же он снова вернулся внутрь себя. Уильям Доминик Друд исчез, и остался только Странный Джон. Личность исчезла с его лица, оставив лишь пустую оболочку, он спокойно сидел в своём кресле и смотрел сквозь решётку окна на то, что мог видеть только он. Спрятался от моей семьи и от того, что он так отчаянно не хотел вспоминать. Что он мог обнаружить, на какую истину он мог наткнуться, что было намного хуже того, что я уже знал? Не было смысла спрашивать Странного Джона или Уильяма Друда. Если он и не был сумасшедшим, когда пришёл сюда, то уж точно был им сейчас.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Эдди и Погоня

Вернувшись на гребень травянистого холма, я медленно обернулся и позволил своим глазам блуждать по маленькому городку. Живописные дома, узкие улочки, фермы и сельскохозяйственные угодья вдали.

Всё такое обыденное, такое повседневное, люди не знали обо всём ужасном, что разделяло с ними мир. Когда-то моей работой было защищать таких людей, как они, от всего плохого, что пряталось и таилось в тени; но чем больше я исследовал, чем глубже я копал, тем больше я обнаруживал, насколько глубокими и тёмными были тени на самом деле. И теперь казалось, что моя семья снова смотрит на меня из тени. Что Уильям мог узнать? Что могло быть настолько ужасным, что он должен был стереть это из своего сознания? Если бы я узнал, мне пришлось бы сделать то же самое? Я дрожал, стоя на вершине холма, в глуши и глядя на мир, который я больше не узнавал. У меня болела рука. Даже когда я старался не шевелиться, проклятая штука болела, как больной зуб. Внутри меня было что-то, что пожирало меня заживо. Три дня, максимум четыре. И постоянная острая необходимость что-то делать, что угодно, лишь бы не терять ни минуты драгоценного времени, которое у меня оставалось. И всё же, несмотря на все мои копания, все мои вопросы, у меня всё ещё не было ничего определённого, во что можно было бы ткнуть. Я знал имена своих врагов, но не их мотивы. Мне нужно было подумать, составить план; А часы всё тикали, тикали, тикали… Я посмотрел на Молли, которая молча стояла рядом со мной.

- Ну, - сказал я. - Спасибо, что привела меня сюда, Молли. Это было… крайне удручающе. Есть ли ещё какие-нибудь весёлые и отзывчивые коллеги - изгои, с которыми, по твоему мнению, мне стоит встретиться?

- Знаешь, я могла бы просто уйти отсюда порталом и бросить тебя, - сказала Молли.

- Тебе будет не хватать моей искромётной личности.

- Слушай, не убивайся, Эдди. Ты получил гораздо больше от Странного Джона, чем я. И у меня есть ещё один изгой на примете. Тот, кто может быть очень полезен. Он много чего знает. Его называют Кротом.

- Это имя, внушает доверие…

- Ты хочешь с ним встретиться или нет?

- У него есть три друга, которых зовут: Крыса, Жаба и Барсук? - с надеждой спросил я.

Молли вздохнула. - Это месть за то, что я представила тебе мистера Резчика, не так ли?

- Нет, правда, я не могу дождаться встречи с мистером Кротом, в его норе.

Она посмотрела на меня. - Твоей руке хуже, не так ли?

- Да. Пойдём.

Молли вызвала ещё один пространственный портал, сосредоточенно хмурясь. На этот раз процесс казался более длительным, пот струился по её лицу. Воздух кружился и вихрился перед нами, вращаясь вокруг нас, как вода в сливном отверстии. Он сдёрнул нас с вершины холма, поглотил, и мы снова отправились в путь. Когда мы с Молли появились вновь, мы стояли в туалетной кабинке. Было очень тесно. Мы с Молли были тесно прижаты друг к другу, лицом к лицу. В любое другое время я, возможно, улучил бы момент, чтобы насладиться этим, но сейчас я, к сожалению, застрял одной ногой в унитазе.

- О, хрень, - сказала Молли.

- Даже не начинай, - сказал я, пытаясь выдернуть ногу. - Я так понимаю, мы не там, где должны были быть?

- Конечно, нет! Но могло быть и хуже.

- О.., - сказал я.

- Что?

- Похоже, что предыдущий обитатель не смывал воду. Вдохни, пожалуйста, чтобы я мог вытащить ногу.

Какое-то время мы боролись, громко стукаясь о стенки кабинки, и, наконец, мне удалось высвободить ногу. Низ штанины моих брюк промок, и я не хотел думать, что с ним. Я посмотрел на Молли.

- Сегодняшний день начался с ножа у моего горла, но всё ещё продолжает неуклонно катиться вниз. Где мы, чёрт подери?

- Железнодорожный вокзал Паддингтон.

- Неужели? - воскликнул я. - Я почему-то вспомнил, что он был больше!

- Дурак. Мы в женском туалете в Паддингтоне. Что означает… кто-то пытался перехватить моё заклинание портала.

Выход из кабинки потребовал некоторого сотрудничества и определённой грубой силы, так как дверь открывалась внутрь, но в конце концов мы вывалились в основную зону туалета. Полдюжины женщин перестали поправлять платье и макияж, чтобы посмотреть на нас. Молли сверкнула на них глазами.

- Давайте; только не говорите мне, что вы никогда не думали о том, чтобы сделать это в кабинке.

- Я чувствую себя таким распутником, - сказал я. - Обещайте, что отшлёпаете меня, когда мы вернёмся домой, госпожа?

Полдюжины женщин не могли достаточно быстро выйти из туалета… Я усмехнулся Молли, но она была не в настроении.

- Прекрасно, - сказал я. - По шкале от одного до десяти, насколько это плохо?

- О, я думаю, что-то в районе одиннадцати. Кто-то, должно быть, пытался изменить координаты моего заклинания, чтобы заставить нас прибыть в определённый пункт назначения. Где они моли бы нас ждать. Но, будучи счастливой параноидальной душой, я давно запрограммировала своё заклинание, чтобы оно было готово к такому развитию событий и при первых признаках вмешательства извне высадило меня в заранее назначенном месте аварийного прибытия.

- Боже, мне нравится, когда ты касаешься технических вопросов.

- Заткнись. Я выбрала это место, потому что туалетная кабинка - одно из немногих мест, где можно незаметно появиться из ниоткуда. Нужно ли мне добавлять, что я не имела в виду двух человек, когда выбирала этот пункт прибытия?

- Почему Паддингтон? - спросил я.

- Это центральный вокзал Лондона, с поездами, которые всегда куда-то идут. Можно просто выбрать один из них наугад, запрыгнуть в него и бесследно исчезнуть. А теперь давай уйдём отсюда. Единственные люди, достаточно могущественные, чтобы перехватить заклинание портала, должны быть колдунами высшей лиги. Что может означать вашу семью.

- Почему бы не “Манифест Судьбы?” - возразил я, просто чтобы возразить.

- Ты слышал Трумэна. Они доверяют науке, а не магии. Таких, как я, пускают только в качестве попутчиков. Меня интересует, как твоя семья могла узнать, что ты теперь путешествуешь со мной.

Я пожал плечами. - У нас, вероятно, есть законспирированные агенты, в “Манифесте Судьбы”. У нас везде есть люди, в любой организации, поэтому не стоит удивляться, мы должны знать, когда они попытаются что-то замутить. Как ещё, по-твоему, мы можем знать всё, что происходит?

Молли посмотрела на меня. - И ты не догадался сообщить мне об этом заранее?

- Извини; Я думал, ты знаешь, как работает моя семья. Кроме того, я отвлёкся. В последнее время у меня было много забот.

- Есть ли что-то ещё, что я должна знать?

- Что-то хлюпает в моём ботинке.

- Я должна была зарезать тебя, пока ты спал, - сказала Молли.

Мы поднялись наверх и вышли на территорию вокзала. Широкое открытое пространство было заполнено людьми, снующими туда-сюда, как будто от этого зависела их жизнь, или просто стоящими, как бараны, и безучастно смотрящими на меняющиеся изображения на информационных экранах. Громко ревели двигатели локомотивов, люди громко разговаривали по мобильным телефонам, прилагая все усилия, чтобы выглядеть так, как будто их разговоры были жизненно важными, и время от времени вокзальные громкоговорители оглашали толпу режущими ухо, но совершенно непонятными объявлениями.

Я слегка расслабился. Мне нравятся толпы. В толпе всегда есть где спрятаться. Мы с Молли притворились, что изучаем меню в ближайшем киоске быстрого питания, одновременно украдкой оглядываясь по сторонам. Всё это казалось вполне нормальным. Мимо прошли двое вооружённых полицейских, отягощённые защитными куртками и снаряжением, готовые к повседневным проблемам. Мы с Молли их не интересовали. Они даже не знали о существовании таких людей, как Молли и я, счастливчики.

- Мне это место нравилось гораздо больше до реконструкции, - сказал я Молли. - Раньше здесь был ресторан, где можно было заказать “chili con carne” с картошкой, фасолью, беконом и сосисками, и накидать их столько, сколько захочется. Это был полуторачасовой обед. Я называл его “холестериновое блюдо”. Вы могли бы почувствовать, как ваши артерии затвердевают, просто глядя на это…

Молли смотрела на меня с неприязнью, граничащей с отвращением. - Удивительно, что твоё сердце не лопнуло.

- Мне всегда нравилось ходить по краю. Кстати говоря, резко, не оборачивайся, обрати внимание на двух парней, приближающихся с четырёх часов. Я думаю, нас вычислили.

- Уже? Проклятье… - Молли украдкой посмотрела в указанном мной направлении. Двое мужчин в неброских тёмных костюмах шли к нам, держа руки перед лицом и разговаривая с запястьями. Либо у них рации в рукавах, либо они из Городского Общества Призора. Молли нахмурилась. - Они могут быть просто полицейскими в штатском…

Двое мужчин достали автоматы из перевязей под куртками и открыли огонь, фактически стреляя сквозь плотную толпу, чтобы добраться до нас. Мужчины и женщины падали на землю, истекая кровью, крича и умирая. Людей отбрасывало от попадания пуль, а у одного человека взорвалась голова. Женщина опустилась на колени рядом с его бьющимся телом, завывая от горя и ужаса. Люди с криками разбегались во все стороны и ныряли в укрытия, которых было немного. А двое мужчин с автоматами бежали прямо на нас с Молли, стреляя без остановки. Прибежали вооруженные полицейские, и двое мужчин расстреливали их, поливая пулями до тех пор, пока они не перестали двигаться. Я нырнул за киоск с фастфудом, и Молли оказалась рядом со мной. Над нами тарелки с супом лопались и разлетелись вдребезги, разбрызгивая повсюду горячую жидкость. Персонал в кабинке закричал и пригнулся, их крики почти заглушил хаос и грохот выстрелов. Киоск содрогался, когда пули ударяли в него снова и снова. Сколько же боеприпасов у этих ублюдков? Разве у них уже не должны были закончиться патроны? Я рискнул быстро заглянуть за угол киоска. Двое мужчин шли прямо на нас, ведя непрерывный огонь, к ним присоединилась дюжина других мужчин в тёмных костюмах, которые прибежали со всех концов станции, чтобы присоединиться к ним. Повсюду лежали трупы в растекающихся лужах крови.

- Мы не можем здесь оставаться, - сказал я Молли. - Я могу вооружиться, но это не защитит тебя.

- Мне не нужна защита, - сказала Молли. - Я организую диверсию, а потом, - мы оба, как наскипедаренные, побежим к ближайшему выходу на улицу. Звучит неплохо?

- По-моему, похоже на план. Что за диверсия?

- Закрой глаза и прикрой их руками.

Я так и сделал, и мгновение спустя вспыхнула яркая вспышка, от которой моим глазам стало больно даже сквозь плотно сжатые веки. Громкие голоса… кричали от шока и боли, а Молли схватила меня за плечо и вытащила из-за изрешеченной пулями закусочной. Я заставил себя открыть глаза и, спотыкаясь, побрёл за ней. Прыгающие чёрные пятна на сетчатке затуманили моё зрение, но, по крайней мере, я мог видеть. Вооружённые люди шатались вокруг, стреляя при любом внезапном звуке или движении, слезы текли из их полуоткрытых глаз. А поскольку большинство гражданских исчезло.., это означало, что они стреляли друг в друга. Я смогу с этим жить. Я прошёл мимо стрелка, следуя за Молли к ближайшему выходу на улицу, и замедлился ровно настолько, чтобы одним ударом сломать ему шею. Никогда не вовлекай гражданских лиц в наши войны, ублюдок. Мне бы хотелось убить их как можно больше, но на это не было времени. Я не убийца, но иногда единственное правильное решение - просто убивать ублюдков, пока их не останется. Я ненавижу, когда невинные люди оказываются втянутыми в мой мир. Вот почему я стал агентом в первую очередь: чтобы защитить невинных от обитателей моего мира.

Стрелки должны были быть от “Манифеста Судьбы”. Моя семья действует деликатней. И, как я всё ещё верил, милосердней к невинным. Но как “Манифест Судьбы” нашёл нас так быстро? Может быть, они на всякий случай установили наблюдение за всеми железнодорожными станциями. Это имело смысл. Моя больная рука настойчиво напоминала о себе, пока я бежал за Молли, и я велел ей заткнуться. Я был занят. Несколько пуль пролетели мимо меня, но даже не близко. К некоторым стрелкам возвращалось зрение. Я мог бы облачиться в броню, но я не мог доверять тому, что фактор скрытности сработает в этих условиях, когда так много наблюдающих глаз, и я всё ещё не хотел выставлять величайшую тайну моей семьи на всеобщее обозрение. Если только мне не придётся. Я догнал Молли, когда она, споткнувшись, остановилась на полпути вверх по крутому склону, ведущему к основной дороге. Мы тяжело дышали. Легковушки и фургоны обыденно проносились мимо нас, как будто это был самый обычный день. Я посмотрел на Молли.

- Что нам теперь делать? Поймать такси?

- Я бы не стала. Вы никогда не можете быть уверены в том, на кого на самом деле работают водители. У меня есть идея получше.

Она наклонилась и задрала платье, обнажив изящный набор серебряных браслетов-амулетов на левой лодыжке. Она сорвала один из амулетов и подняла его: маленький серебристый мотоцикл.

Молли пробормотала несколько слов на брутальном языке, от которого у неё, должно быть, заболело горло, и подышала на амулет. Он жутко извивался на её ладони, а затем спрыгнул, быстро увеличиваясь в размерах, пока на склоне перед нами не появился мотоцикл: Vincent Black Shadow. Большой чёрный мотоцикл - зверь, своего рода классика. Я был впечатлён.

- Я впечатлён, - сказал я Молли. - Действительно. У тебя отличный вкус на мотоциклы; хотя и несколько ностальгический.

- Не говори со мной о современных мотоциклах, - буркнула Молли. - У них никакого характера!

И снова пули пролетели мимо нас. Они подходили всё ближе. Я оглянулся назад по склону. Люди с оружием брели в нашу сторону, слезы всё ещё катились по их щекам. Они ещё не могли как следует прицелиться, но с автоматическим оружием в этом не было необходимости.

- Садись на этот чёртов мотоцикл! - рявкнула Молли.

Я посмотрел вперёд. Vincent заревел, когда она завела его, а затем плюхнулась на кожаное сиденье.

- Держите все, - сказал я. - Я не езжу на заднем сиденье.

- Мой байк, - я за рулём. Залезай.

- Я не поеду на заднем сиденье! Я должен думать о своём достоинстве.

Мимо нас просвистели новые пули. Они действительно сближались. Молли мило улыбнулась мне.

- Ты и твоё достоинство можете бежать рядом, если хотите, а я убираюсь отсюда…

Я прорычал что-то себе под нос и плюхнулся на сиденье позади неё. Молли включила передачу, и мы помчались вверх по склону, преследуемые пулями, прямо в основной поток транспорта. Возмущённые голоса и гудки приветствовали нас со всех сторон, когда мы появились из ниоткуда и потребовали себе дорогу. К счастью, средняя скорость движения в Лондоне редко превышает десять миль в час между светофорами, поэтому нам удалось увернуться и объехать более медленные машины и набрать приличное ускорение. Я крепко обнял Молли за талию правой рукой. Я попытался использовать и левую, но это было слишком больно, поэтому я позволил своему предплечью упереться в левое бедро Молли. Она, казалось, не возражала. Я прижался к ней вплотную, но воздух всё равно бил мне в лицо, и трепал волосы. Я приблизил свой рот к уху Молли.

- Ты же не помрёшь, если наколдуешь пару шлемов?

- Шлемы - для слабаков! - воскликнула Молли, перекрикивая рёв двигателя. Она радостно засмеялась. - Держись, Эдди!

- Держу пари, у тебя нет страховки, - сказал я.

Мы лавировали между движущимися машинами, как будто они стояли на месте, неуклонно набирая скорость. Таксисты выкрикивали оскорбления, по обе стороны мелькали фасады магазинов. Мы уже сделали столько поворотов, что я уже не понимал, где мы находимся. Большой красный Лондонский автобус выехал перед нами, потому что Лондонские автобусы никому не уступают дорогу, и моё сердце практически выпрыгнуло из груди, когда Молли надавила на газ и промчала нас через сужающийся промежуток, как лемминг под амфетаминами. Возможно, я и вскрикнул, но совсем чуть-чуть.

- Постарайся балансировать вместе со мной на поворотах, Эдди! - весело крикнула Молли в ответ. - Это значительно облегчает маневрирование.

Мы проносились через перекрёстки на страшной скорости; игнорируя светофоры. Мотоцикл раскачивался из стороны в сторону, уворачиваясь и виляя, когда он врывался в поток машин и выезжал из него, ни перед кем не притормаживая. Это было бы очень захватывающе, если бы я был за рулём. А так, я просто держался за неё своей здоровой рукой и возносил молитвы к Святому Христофору, покровителю путешественников. В наши дни его официально списали, но никто не спрашивал моего разрешения, так что…

Впервые я понял, что нас преследуют, когда пуля просвистела прямо у моего уха. Я крепко схватил Молли и рискнул оглянуться. Две большие чёрные машины быстро приближались к нам сзади. Должно быть, они были основательно бронированы, потому что они разгонялись, маневрировали и просто отбрасывали в сторону всё, что было перед ними. Когда не было места, большие чёрные машины проезжали прямо по тому, что было перед ними, сокрушая меньшую машину, подобно танку. Другие водители были вынуждены съехать с дороги или были настолько запуганы, что сами того не желая внезапно свернули с дороги. Трафик между чёрными машинами и нами быстро редел, мужчины высовывались из тонированных окон машин, чтобы открыть по нам огонь из автоматического оружия. К счастью, это гораздо сложнее, чем кажется в кино.

Я обернулся и крикнул Молли в ухо. - “Манифест Судьбы”, позади нас! И они в нас стреляют!

- Вообще-то, я заметила. Ты уверен, что это не твоя семья?

- Однозначно. Они не стали бы использовать оружие. Они бы использовали что-то более экстремальное.

Молли положила байк, входя в крутой поворот. Я изо всех сил старался помочь, наклоняясь вместе с ней, но всё, что я мог сделать, это держаться одной рукой. Земля на мгновение показалась мне ужасно близкой. Молли снова подняла Vincent в вертикальное положение и дала полный газ. Мы с рёвом неслись по улице, проскакивая мимо изумлённых машин, иногда настолько близко, что зеркала заднего вида царапали их краску, всё время уклоняясь от выстрелов сзади. Они начали подбираться к нам. Я рискнул ещё раз оглянуться назад, повернувшись на кожаном сиденье. Чёрные машины крушили всё на своём пути, сметали машины. Входящие в занос гражданские машины врезались друг в друга, некоторые переворачивались, и на всём участке дороги позади нас громоздились заторы. Чёрные машины продолжали приближаться, и пули летели всё ближе и ближе, как бы мы ни уворачивались и ни петляли. Я облачился в броню. Живой металл в одно мгновение плавно перетёк на меня, отгородив меня от враждебного мира. Пули попали мне в спину и просто отрикошетили в сторону.

Теперь они не могли коснуться ни меня, ни Молли. По мере приближения чёрных машин темп стрельбы возрастал, пули били по моей спине, плечам и затылку. Я не чувствовал ударов, но слышал их.

Наложение брони на мою левую руку снова сделало её сильной, хотя боль и не ослабла. Я осторожно положил её на талию Молли и почувствовал себя немного увереннее. Теперь Vincent с рёвом нёсся по дороге, и проплывающий мимо мир был просто размытым пятном. Молли громко смеялась, крича от радости - драйва. Меня больше беспокоило, что произойдёт, если одна из пуль попадёт в топливный бак. Я спросил об этом Молли.

- Не волнуйся! - крикнула она в ответ. - Это не настоящий мотоцикл. Он только выглядит как мотоцикл.

- Не настоящий мотоцикл? Не настоящий: Vincent Black Shadow?

- Да ладно, - крикнула Молли. - Чего ты ожидал от браслета-оберега?

- Лишь бы в полночь он не превратился в тыкву…

Молли снова рассмеялась и ещё увеличила скорость байка. Я убрал правую руку с талии Молли и достал Colt Repeater из наплечной кобуры. Это заняло у меня некоторое время, чертовски болело плечо, но наконец я вытащил пистолет. С минуту я тяжело дышал, контролируя боль и готовясь к тому, что мне ещё придётся сделать. Я крепче обхватил талию Молли своей окрепшей левой рукой, повернулся на сиденье и оглянулся на машины позади меня. Теперь там было четыре машины, и пятая их догоняла, они прокладывали себе путь сквозь поток машин, что не успевали убираться с их пути. Мужчины высовывались из окон машин и стреляли в меня из самого разного оружия. У одного даже была ракетная установка. Он выстрелил из этой штуки, и ракета вылетела, врезалась в мой бронированный бок, отскочила, и разнесла магазин. Надеюсь, что внутри никого не было, но у меня не было возможности узнать наверняка. “Манифесту Судьбы” было всё равно, кто ранен или убит. И тогда я решил, что просто сбежать от этих ублюдков недостаточно.

Тем временем все они стреляли в меня, пули отскакивали от моей груди и золотой маски на лице. Мотоцикл мотало то в одну, то в другую сторону, пока мы въезжали и выезжали из пробки. Новая боль в руке заставила меня вскрикнуть, и слёзы потекли по моему лицу под маской. Но я держал Colt Repeater предельно твёрдо, когда направил его на преследующие машины. Сначала я попробовал прострелить шины. Это всегда срабатывало в кино. Но хотя я попал во все шины, в которые целился, ни одна из них не взорвалась. Бронированные автомобили двигались на литых резиновых шинах. В “Манифесте Судьбы”, должно быть, тоже видели эти фильмы. Поэтому я прицелился в водителя ближайшей машины. Он смеялся надо мной за своим пуленепробиваемым лобовым стеклом, до тех пор, пока Colt Repeater не послал пулю через ветровое стекло и не разнёс ему голову. Машина резко вильнула, выехала на тротуар и протаранила три парковочных счётчика, прежде чем затормозить. Я тщательно прицелился и застрелил остальных водителей, их машины занесло, они разбились, врезались в витрины магазинов. Но к погоне присоединялось всё больше чёрных машин, которые с визгом вылетали из-за углов с каждой боковой улицы, мимо которой мы проезжали.

Вскоре на нашем пути появилось с десяток новых машин, которые виляли туда-сюда, чтобы мне было труднее прицеливаться. Я продолжал уничтожать их водителей, одного за другим. Обычно такая точность прицеливания невозможна, в этих обстоятельствах, но, к счастью, Colt Repeater сделал за меня большую часть работы. Спасибо, дядя Джек! Всё больше машин присоединялось к погоне, казалось, они появлялись отовсюду сразу, прорываясь сквозь общественный трафик, как будто его и не было, отбрасывая легковушки в сторону или перемалывая их под собой. Позади нас, насколько я мог видеть, царил хаос из разбитых, горящих машин. Мужчины и женщины с широко раскрытыми глазами толпились в дверях магазинов, крича в мобильные телефоны, когда мы проносились мимо. Стрельба теперь велась непрерывно, осыпая меня и байк, мощным потоком пуль они пытались остановить нас. Большинство пуль рикошетили от нас, разбивая витрины магазинов и сбивая пешеходов. “Манифест Судьбы”, они использовали меня, чтобы убивать невинных людей. Так больше не может продолжаться!

Из боковой улицы выехала чёрная машина и остановилась рядом с нами. Человек на заднем сиденье выстрелил мне в лицо в упор, злобно вскрикнув, когда пуля отскочила от золотой маски. Они были слева от меня, поэтому я не мог в них стрелять. Я рискнул оторвать левую руку от талии Молли, пробил ветровое стекло машины, вытащил водителя и выбросил его на дорогу впереди. Чёрная машина переехала его, врезалась в припаркованную машину и перевернулась на бок, после чего остановилась. Я положил свою больную руку обратно на талию Молли. Полицейская машина попыталась вмешаться. Она выскочила из-за угла с рёвом сирены и мигающими фарами. Две большие чёрные машины приблизились к ней с двух сторон, а затем оба водителя одновременно вывернули рули. Тяжело бронированные машины сдавили полицейскую машину между собой, смяв стандартное стальное шасси, как фольгу. Чёрные машины пронеслись мимо, а вышедшая из-под контроля полицейская машина врезалась в стеклянный фасад магазина и остановилась, беспомощно завывая сиреной. Мне было жаль полицейских в машине. Полиция не должна участвовать в наших войнах. Они не приспособлены к тому, чтобы иметь дело с такими, как мы.

Я обернулся, чтобы крикнуть Молли на ухо. - Сейчас за нами гонится больше машин, чем когда мы начинали! Мы едем куда-то конкретно?

- Да! Прочь!

Мне пришлось рассмеяться. - Я так рад, что у нас есть план…

- Что-нибудь ещё, Эдди? Потому что я сейчас немного занята…

- Слишком много мирных жителей страдает! Может, нам стоит остановиться и дать бой?

- Даже не думай об этом! Шансы скверные. Можешь не сомневаться, как только мы остановимся, они используют снайперов. Твоя броня не сможет защитить меня от этого. Они будут угрожать убить меня, пока ты не согласишься снять броню. Тогда они напичкают тебя транквилизаторами, отвезут в штаб-квартиру и расчленят заживо, чтобы добраться до всех твоих семейных секретов и, в частности, до брони. Они, вероятно, сделали бы то же самое и со мной, за то, что я стала предателем. Я бы предпочла погибнуть в бою. Или, по крайней мере, сбежать.

- Ты действительно все хорошо обдумала.

- Адово пекло, - крикнула Молли. - Я бы так и поступила. А теперь держись. Наша единственная реальная надежда - оторваться этих выродков.

Из бокового переулка на дорогу перед нами выехала чёрная машина, развернулась, взвизгнула шинами и помчалась прямо на нас. Мы были заблокированы с обеих сторон машинами, и у нас не было места для маневра. Я мог бы спрыгнуть. Броня защитила бы меня. Но Молли осталась бы одна… Я всё ещё пытался сообразить, что делать, когда Молли дала максимальные обороты двигателю и направила мотоцикл прямо на сверкающий радиатор приближающейся чёрной машины. Я слышал, как она что-то напевала, но порывистый ветер унёс её слова. Чёрная машина вырисовывалась перед нами, достаточно близко, чтобы я мог видеть, как водитель смеётся над нами, а затем, в самый последний момент, Vincent взвился в воздух и пронёсся прямо над чёрной машиной. Почти без толчка мы снова приземлились на дорогу позади машины и поехали дальше Я оглянулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как машина “Манифеста Судьбы” врезалась в другую чёрную машину, которая следовала за нами. Две машины столкнулись лоб в лоб, а затем разлетелись на части с довольным сильным взрывом.

Я обернулся и крепко обнял Молли, чтобы прокричать ей в ухо. - Я не знал, что мотоцикл может так ездить!

- Он не может! Но я могу. Правда, не очень часто, лучше надейся, что этого больше не случится.

Я вознёс ещё несколько молитв Святому Христофору.

Молли развернула мотоцикл на крутом повороте, а затем так сильно ударила по тормозам, что у меня перехватило бы дыхание, если бы я не был в броне. Дорога впереди была пустынной, без машин и пешеходов. Единственными людьми, которые могли бы устроить это так быстро, была моя семья. И действительно, они были там. Я посмотрел через плечо Молли и увидел то, что она уже заметила. На полпути вниз по улице три золотые фигуры стояли как статуи, утренний свет ярко сверкал на их доспехах. Честно говоря, я чувствовал себя немного польщённым: три полевых агента, просто чтобы прижучить меня. Я не сомневался, что они справятся. Поэтому я убрал Colt Repeater и нажал на шпильку на своих реверсивных часах. Храни тебя Бог, дядя Джек. Время перемоталось назад, вернув мир на тридцать секунд назад, так что мы с Молли снова как раз приближались к повороту. Когда Молли начала поворачивать, я крикнул ей в ухо, и она затормозила так резко, что заднее колесо заблокировалось, и мотоцикл остановился в заносе. Мы соскочили с байка, и она произнесла слова, которые превратили его обратно в серебряный амулет. Я снял броню, и мы оба исчезли в ближайшем переулке. Три золотых полевых агента уже мчались к нам, но тут из-за угла с визгом выскочила дюжина чёрных машин. Они увидели полевых агентов и погнали свои бронированные машины прямо на них; дураки.

Мы с Молли наблюдали из тени бокового переулка, как первая машина настигла первого агента. Он просто остановился, а затем в последний момент обрушил свой золотой кулак на капот чёрной машины.

Вся передняя часть машины сжалась, впечатавшись в землю, задняя часть поднялась, и машина кувырком пролетела над головой агента, а затем рухнула на землю позади него. Второй агент пробился через лобовое стекло следующей машины, убил всех, кто находился внутри, и вырвался через заднюю часть машины на капот следующей машины. Третий агент поднял одну бронированную машину и использовал её для удара по другой. Чёрные машины с визгом остановились, и из них высыпали люди, стреляя из всех видов оружия. Вскоре вся улица была заполнена людьми в золотых доспехах, которые творили ужасные вещи с людьми “Манифеста Судьбы”. Я почувствовал гордость за то, что я Друд.

- Нам пора, - тихо сказал я Молли.

- Проклятье, твои родственники хороши! - сказала она.

Мы тихонько улизнули, просто ещё два перепуганных пешехода, спасающихся от кровавой бойни. Я вдруг понял, что на лице Молли была кровь. Она капала из носа и стекала по подбородку изо рта. Она вытирала её маленьким шёлковым квадратиком из рукава, но всё, что ей удалось сделать, это размазать кровь по лицу. Я остановил её и достал свой собственный носовой платок. Молли стояла тихо и позволила мне вытереть кровь с её лица.

- Что случилось? - спросил я. - Тебя ранили? В тебя попала пуля?

- Нет, - ответила Молли. - Я сделал это с собой. Я же говорила тебе: пространственные порталы - это серьёзная магия. Они отнимают у меня много сил. И потом, то, что я сделала с мотоциклом, вдобавок ко всему… За магию всегда приходится платить, так или иначе. Вот почему ритуалы и подготовка так важны; они дают энергию, необходимую для заклинаний, которые я использую. Так что мне не нужно черпать энергию из своего собственного тела. И в последнее время я творила для тебя много быстрых и грязных заклинаний, Эдди.

- Прости, - сказал я. - Я не знал. Не понимал, о чем я тебя прошу. Не думай, что я не ценю это. Вот. Теперь ты выглядишь лучше.

- Спасибо.

- Всё в порядке. Я не могу допустить, чтобы ты привлекала к нам внимание, не так ли?

- Ты такой Джентльмен. Она посмотрела на меня. - Ты сам выглядишь… довольно дерьмово, Эдди. Как рука?

- Без брони хуже.

- Отрава распространяется, не так ли?

- Да. Боль перешла за пределы плеча, в грудь. Мы далеко от твоего следующего агента-изгоя?

- Не слишком далеко. Я всё время двигалась в правильном направлении. Дальше мы можем идти пешком.

- Хорошо. Пойдём посмотрим на Крота в его норе.

- Забавно, что ты так говоришь, - сказала Молли.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Один дома

Мне не очень хотелось снова спускаться в Подземку, но Молли настояла. Казалось, что каждый раз, когда я спускался под землю, со мной происходили плохие вещи. Но и наверху было не так уж безопасно. Мы с Молли пошли обратно тем же путём, что и пришли, направляясь к станции Блэкфрайарс, и это было похоже на прогулку по зоне военных действий. Повсюду разбитые машины, горящие магазины, разрушения и обломки. Люди бродили вокруг, ошеломлённые и растерянные, плакали и цеплялись друг за друга. И тела, лежащие на дороге или вытащенные на тротуар из сгоревших помещений, иногда накрытые одеждой; чаще нет. Я чувствовал оцепенение, отвращение. Этого не должно было случиться! Во всех тайных битвах, которые я когда-либо вёл, я ни разу не позволил им перекинуться в реальный мир. Я никогда, никогда не позволял гражданским лицам страдать.

- Прекрати, - тихо сказала Молли. - Это не твоя вина. За то, что здесь произошло, ответственны эти ублюдки из “Манифеста Судьбы”.

- Мы позволили им преследовать нас, - сказал я.

- Какая была альтернатива? Стоять на месте и быстро умереть, если повезёт? Я так не думаю. Ты не можешь позволить захватить себя, Эдди. Ты не можешь позволить “Манифесту Судьбы” заполучить в свои руки такое оружие, как твоя броня. И кроме того, ты должен оставаться на свободе, потому что знаешь правду. Ты обязан что-то сделать, остановить “Манифест Судьбы”, отстранить твою семью от управления миром. Это не их Мир. Ты - единственная надежда этих людей.

- Тогда у них серьёзные проблемы, - сказал я через некоторое время.

- Так-то лучше, - сказала Молли. - Не позволяй этим ублюдкам сломить тебя, Эдди.

Вход на станцию Блэкфрайарс был забит людьми, беженцами, которые прятались от беспорядка на улицах. Все они говорили и кричали друг на друга, но было ясно, что никто из них не имеет ни малейшего представления о том, что происходит на самом деле. Мы с Молли пробрались сквозь толпу на лестнице и спустились к эскалаторам. Я опасался, что “Манифест Судьбы” или моя семья всё ещё могут держать агентов - наблюдателей на станциях, но в такой толпе Молли и я были просто частью толпы. Даже остановившиеся эскалаторы были полны шокированных и озадаченных людей, некоторые из них плакали, некоторые утешали или получали утешение. Никто из них не понимал, что происходит, только то, что нечто ужасное вторглось в их мирную, повседневную жизнь. То самое, за предотвращение чего я боролся всю свою жизнь. Я чувствовал, что подвёл их, и это имело для меня гораздо большее значение, чем прежде имела моя семья.

Спустившись на переполненную платформу, мы с Молли незаметно подошли к неработающему автомату по продаже прохладительных напитков с надписью: OUT OF ORDER. Мы огляделись, чтобы убедиться, что никто не наблюдает, а затем я выдвинул торговый автомат вперёд. Автомат легко и плавно сдвинулся и там, в стене за ним была скрытая дверь. Я невольно улыбнулся. В метро Лондона очень много потайных дверей, многие из них скрыты за торговыми автоматами: OUT OF ORDER… Это тайный знак, для посвящённых. Вот почему многие из автоматов прибывают в нерабочем состоянии. Двери ведут во всевозможные интересные места, о которых широкой публике лучше не знать.

Молли пробормотала несколько слов в адрес потайной двери в стене, и она бесшумно распахнулась перед нами. Мы с Молли проскользнули в темноту, и дверь тихо закрылась за нами. Молли призвала пригоршню колдовского огня, и мерцающий серебристый свет забился, затрепетал вокруг её поднятой руки. Перед нами простирался тёмный, промозглый туннель с извилистыми кирпичными стенами и низким потолком, уходящим вниз. Колдовской свет Молли не проникал далеко во мрак, и тени были непроглядны.

- Неужели это мерцание - лучшее, что ты можешь сделать? - сказал я.

- Нет. Но это тот риск на который я готова пойти. Это не то место, где хочется привлекать излишнее внимание.

- Куда именно мы идём? Скажи мне, что мы не спустимся снова в канализацию.

- Мы не будем опять спускаться в канализацию.

- О, какая радость.

- Ты начинаешь меня доставать, Друд. Этот туннель приведёт нас в коммуникации под железнодорожной сетью. Места оставленные и заброшенные железнодорожниками. Старые станции, которые никто больше не посещает, заблокированные линии, выработки, которые так и не были завершены. Всё в таком духе.

Я кивнул. Я знал, где мы находимся и куда направляемся; я просто хотел показать Молли, что я снова стал самим собой. Неподалеку слышался грохот проходящих поездов. Звуки стихли, когда мы с Молли направились вниз по наклонному туннелю, в темноту.

- Итак, - сказал я через некоторое время. - Что мы будем делать, если наткнёмся на троллей?

- Я планирую бежать. Постарайся не отставать.

- Кто-то сказал мне, что они снова готовятся роиться.

- Это происходит каждые пять лет, по ним можно сверять часы. Тролли перенаселяют туннели, истощают запасы пищи, и, в конце концов, их голодные орды выходят к свету и людям. Поэтому каждые несколько лет охотники за головами зарабатывают хорошие деньги, спускаясь в туннели и сокращая стадо до приемлемого, - сказала Молли.

- Я не понимаю, почему мы просто не уничтожим этих уродливых ублюдков, - сказал я.

- О, мы не можем этого сделать, - сказала Молли. - Каждый вид выполняет определённую функцию в природе, даже если мы не можем понять, в чём она заключается. Если уничтожить троллей, то на их место может прийти нечто гораздо худшее. Лучше уродливые твари, которых ты знаешь, чем другие, неизвестные!

Мы перешли из одного туннеля в другой, потом ещё в один, всё время спускаясь вниз, всё глубже под землю. Воздух стал горячим и душным, почти влажным. Мы расплёскивали лужи застоявшейся воды на полу, во многих местах вода капала с потолка. Грибы процветали в этой тепличной атмосфере, вырастая толстыми белыми глыбами в местах соприкосновения стен и пола, вздутыми, мясистыми, рассеянными массами на потолке. Огромные коврики зелёного и синего мха покрывали стены на глубину от двух до трех дюймов, простираясь так далеко, как я мог видеть. Медленная рябь пробежала по поверхности мха, как будто его потревожило наше присутствие.

- Есть те, кто говорит, что если вы съедите или покурите мох, он дарует вам видения незримого и других миров, - сказала Молли.

- Мне мох для этого не нужен, - сказал я. - Для меня это обычное дело. Ты заметила… здесь нет крыс? Нигде.

- Да, - сказала Молли. - Я заметила. Тролли, должно быть, съели их всех. И если они перешли на питание крысами, то это только потому, что они уже съели всё остальное. Должно быть, они уже близки к роению.

- Может быть, мы могли бы вернуться и посмотреть на Крота в другой раз, - предложил я.

- Для Друда ты очень трусливый, не так ли?

- Осторожный, - уточнил я. - Я предпочитаю слово “Осторожный”.

- Слушай, власти наверняка уже послали сюда охотников за головами.

- Да, - сказал я, останавливаясь. - Кажется, я нашёл одного.

Мы опустились на колени, чтобы посмотреть на останки того, что когда-то было человеческим телом. Оно лежало на спине в луже крови, которая уже высохла настолько, что стала липкой на ощупь.

Кожаный доспех изорван в клочья, а грудь пробита, чтобы добраться до мяса. Руки и ноги были оторваны, остались только обгрызенные кости, разбросанные по каменному полу. Лицо было объедено до костей, обнажив пустые глазницы и оскаленные зубы, измазанные кровью.

- Есть идеи, кто это мог быть? - спросил я. Состояние тела меня не беспокоило. Я видел много трупов.

- Нет, - сказала Молли, нахмурившись. - Единственный охотник за головами, которого я знаю, это Янычарка Джейн, и это не её доспех.

- Ты знаешь Джейн? - удивился я.

- Мы вместе работали над несколькими делами. Я постоянно повторяю тебе, Эдди: мир не так уж чётко разделён на чёрное и белое; но твоя семья хотела тебя в этом убедить…

Я подобрал пистолет-пулемёт, валявшийся неподалеку от тела, и внимательно осмотрел его. - Не похоже, что она успела выстрелить. Но… где остальное оружие? Не могу поверить, что один из охотников за головами стал бы охотиться на троллей с одним лишь пистолетом. Мы осмотрелись, но ни на теле, ни вокруг него больше ничего не было. Мы с Молли посмотрели друг на друга.

- Они не могли их взять, - сказала Молли.

- Почему?

- Тролли - просто животные! Они не пользуются инструментами или оружием.

- Животные эволюционируют, - возразил я. - Особенно под давлением внешних сил. Тролли, которые научились пользоваться оружием, вот это уже серьёзно пугает.

- Нам нужно двигаться, - сказала Молли, поднимаясь на ноги и быстро оглядываясь по сторонам. - Зайти к Кроту и выйти, пока тролли не набросились.

- Расслабься, - сказал я. - Они нас не тронут. У меня есть броня, а у тебя - твоя магия.

- Доспехи могут защитить тебя от прямого нападения, но целая стая троллей может уложить тебя на задницу, унести в свои глубокие кладовые и держать там, пока ты не вылезешь из доспеха. А потом… - Мы оба посмотрели на полусъеденного охотника за головами.

- Есть предел тому, что я могу сделать со своей магией, - неохотно сказала Молли. - Я израсходовала почти все свои запасы. Что-нибудь серьёзное уничтожит меня.

- Ты не могла сказать об этом до того, как мы спустились сюда?

Мы оба резко оглянулись. В темноте вокруг нас раздавались какие-то звуки. Молли размахивала своим колдовским огнём, из стороны в сторону, освещая тёмные устья туннелей впереди и позади нас. Откуда-то издалека донеслись пронзительные крики и вой, а также скребущий, резкий звук когтей, царапающих камень. Мы быстро оглядели туннель, но из-за множества наслаивающихся отголосков невозможно было определить, с какого направления доносится звук. Мы с Молли стояли спина к спине, тяжело дыша. И тут позади нас, с той стороны, откуда мы пришли, раздался нарастающий топот, тяжёлых тел, несущихся по туннелю в нашу сторону. Молли помчалась в темноту вперёд, и я последовал за ней. Чем глубже мы спускались, тем дряхлее становились туннели. Старые кирпичные стены здесь постепенно трескались и разрушались. Грибки и мох процветали, скрывая человеческие труды под округлыми органическими формами. Отверстия туннелей перемежались грубыми проломали, пробитыми в древней каменной кладке, тёмными щелями, сырыми, как раны. В темноте что-то двигалось, шипя на нас, когда мы проходили мимо. Мы с Молли бежали вперёд, изо всех сил напрягаясь, даже не заглядывая в отверстия, а позади нас шумели тролли, которые подбирались всё ближе и ближе. Я мог бы вооружиться и оставить их позади в одно мгновение, но тролли чувствительны к магии… Они легко могли отследить мой доспех даже в полной темноте. Даже малая магия колдовского огня была просчитанным риском.

- Сколько ещё до Крота? - сказал я между задыхающимися вдохами.

- Я… не совсем уверена, - сказала Молли.

- Что?

- Эй, прошло много времени с тех пор, как я была здесь в последний раз! И, возможно, я чуть-чуть заблудилась…

Не замедляя шага, я полез в куртку и достал аварийный компас, который дал мне Оружейник ещё в Поместье.

- Я знаю, в какой стороне север, - сказала Молли. - И это не помогает…

- Этот компас предназначен для того, чтобы указать наилучший выход из любого затруднительного положения, - объяснил я ей, стараясь держать его как можно устойчивее во время бега.

Игла компаса крутилась туда-сюда, а затем остановилась на северо-востоке как раз в тот момент, когда в этом направлении появилось новое ответвление туннеля. Стрелка переместилась, чтобы указать прямо на ответвление. - Сюда! - сказал я.

- У твоей семьи всегда самые лучшие игрушки, - сказала Молли, и мы, не сбавляя скорости, нырнули в новый туннель.

Мы бежали дальше, следуя за иглой из туннеля в туннель. Вопли и вой доносились теперь отовсюду. Туннели наконец закончились, в камере из натурального камня, украшенной зубчатыми сталактитами и сталагмитами. Странные минеральные линии в стенах загорелись колдовским огнём, ярко сияя и оттесняя тьму. Игла компаса качалась из стороны в сторону, словно сбитая с толку, и я остановился, ожидая, пока она определиться.

Молли оперлась на меня, пытаясь отдышаться. Мне было не намного лучше. Рука и плечо болели.

- У нас проблемы, - сказала Молли.

- Нет, правда? - сказал я. Ты меня удивляешь. Покажи нам дорогу к Кроту, бесполезный кусок дерьма! И я несколько раз шлёпнул по компасу, чтобы показать ему, что я не шучу.

- Нет, - сказала Молли. - Я имею в виду, я совсем не узнаю это место. Я никогда не была здесь во время предыдущих походов в логово Крота. Ты уверен, что эта штука надёжна?

- Конечно, - солгал я. Игла компаса наконец остановилась, указывая прямо вперёд. Я посмотрел на Молли. - Готова ещё побегать?

Ей хватило сил ухмыльнуться. - Я считаю, что неизбежная перспектива быть сожранной заживо прекрасно стимулирует.

- Мне нравится, когда ты литературно выражаешься, - сказал я.

И в этот момент из бокового туннеля позади нас выскочила толпа троллей, которые дрались и царапали друг друга в своём стремлении добраться до нас. Мы с Молли снова бросились бежать, следуя за иглой, но ни один из нас уже не был так быстр, как раньше. Я успел лишь мельком увидеть троллей позади нас, но этого было достаточно. Я уже сталкивался с троллями раньше, и они не изменились. Тролли - это огромные, сутулые, долговязые существа, цвета кости. Зазубренные когти на костлявых руках и когти - потрошители, на длинных ногах. Из их спин, рук и ног торчат костяные шипы - шпоры. Головы у них длинные, похожие на лошадиные, с ртами - мордами, полными массивных зубов. Их глаза большие, чёрные и немигающие. Они бегают на четвереньках, опираясь на костяшки пальцев, как человекообразные обезьяны. Теперь, когда они настигли свою добычу, они не утруждали себя воплями и рёвом; вместо этого сзади нас раздавалось голодное, хриплое дыхание.

Я не оглядывался. Я знал, как быстро они могут двигаться. И что они сделают, если поймают нас.

Они были близко и они приближались. Моё дыхание сжималось в груди, а больная рука и плечо кричали от боли. Я слышал, как Молли напряжённо дышит рядом со мной. Мы замедлили шаг, хотя знали, что делать это - смерти подобно. Поэтому я облачился в броню, схватил Молли своими сильными золотыми руками и помчался по тёмным туннелям со сверхъестественной скоростью. Молли не успела ничего возразить, кроме удивленного писка, и крепко прижалась ко мне, пока я молниеносно преодолевал лабиринт туннелей. Она держала перед нами колдовской огонь, свет которого ярко отражался от моей золотой брони. Тролли не могли сравниться с моей возросшей скоростью, но и не сдавались. Я всё ещё мог слышать их громыхание позади нас. Мимо проносились потрескавшиеся кирпичные стены, я мчался вперёд, сосредоточившись на игле компаса, на моей ладони. Внезапно Молли вскрикнула и указала на место впереди нас, и я остановился. Молли нетерпеливо вырвалась из моих рук, когда я поставил её на землю, и побежала к углублению в каменной стене, которое показалось мне таким же, как и все остальные.

- Вот оно! Это то самое место! Я узнаю его… Дверь прямо здесь, Эдди! Прямо здесь… где-то…

Она наклонилась ближе, проводя руками по шершавой каменной поверхности. Я не видел никакой двери. Я повернулся и посмотрел назад, в ту сторону, откуда мы прибежали. Троллей не было видно, но я слышал, как они приближаются к нам из темноты. Они были очень злы. Молли снова вскрикнула, и я обернулся, чтобы увидеть, как она очёрчивает контур двери на тёмном, грязном камне.

- Это точно она! Ведёт прямо к Кроту!

- Тогда тебе лучше открыть её, - сказал я. - Тролли будут здесь с минуты на минуту.

- Я не могу открыть это! Только Крот может её открыть.

- Отойди в сторону, - сказал я. - Я разобью её вдребезги.

- Нет, чёрт побери, ты этого не сделаешь, - сказала Молли, хватая меня за золотую руку и впиваясь взглядом прямо в мою маску. - Крот ценит свою частную жизнь, и можно поспорить на хорошие деньги, что дверь защищена очень мощной системой безопасности. Не стоит с этим шутить, он может взорвать весь этот отнорок. Дай мне поговорить с Кротом. Где-то здесь есть громкая связь… - Она вернулась к каменной стене. - Крот! Это Молли Меткалф, помнишь меня? Я купила тебе полный комплект DVD дисков “Отчаянных Домохозяек”… Послушай, со мной новый изгой Друд, и нам действительно нужно зайти и поговорить с вами! Прямо сейчас!

Последовала тревожно долгая пауза. Тролли приближались. Я чувствовал вибрацию, их топот по каменному полу. Я спрятал компас в своей броне и потянулся к кольту. Тролли выскочили из устья туннеля позади нас, их длинные шипастые руки тянулись к нам. Молли крикнула, чтобы я закрыл глаза, и я зажмурился как раз вовремя, она ударила по троллям той же пламенной вспышкой, которую использовала на станции Паддингтон. Тролли резко остановились, падая друг на друга и в агонии вцепляясь когтями в свои ослеплённые, чувствительные к свету глаза. Я шагнул вперёд и добил первые полдюжины своими золотыми кулаками, проломив их тяжёлые черепа своими бронированными руками. Я затолкал тела обратно в устье туннеля, соорудив баррикаду, чтобы сдержать других троллей. С той стороны наседали новые твари, и я со своей бронёй только и мог, что сдерживать их.

- Эдди! Дверь открыта! Давай!

Я повернулся и побежал к узкому тёмному проему в стене. Молли уже была внутри. Она втянула меня внутрь, а затем захлопнула дверь, прямо за мной, перед носом троллей. Снаружи дверь выглядела неважно, но она выдержала, несмотря на удары массивных кулаков снаружи. Тролли завывали, ревели и в ярости колотили в закрытую дверь.

- Нам стоит приготовиться к эмоциональному взрыву? - спросил я Молли.

- Крот знает, что сейчас происходит, - задыхаясь, ответила она. - Он ждёт нас. Эдди, будь с ним вежлив. Он не привык к гостям.

Я последовал за Молли по узкому туннелю, освещённому электрическими лампочками, свисающими с потолка через равные промежутки. Я неохотно разоружился. Будучи изгоем, Крот меньше всего хотел бы увидеть идущего на него Друда в полном облачении. Было приятно прекратить бег и перевести дух. Я помассировал ноющую левую руку, но это не помогло, и я просто максимально отстранился от боли. Мне нужно было сосредоточиться на более важных вещах. Если Крот такой же сумасшедший, как Странный Джон, с ним нужно быть осторожным. Стены туннеля были внахлёст увешаны слоями разноцветных электрических кабелей, перемежающихся распределительными коробками и целым набором технологий, которые меня совершенно обескуражили. Камеры поворачивались, следили за Молли и мной, пока мы пробирались по туннелю, и я изо всех сил старался улыбаться дружелюбно и без явной угрозы.

- Ты бывала здесь раньше, - сказал я. - На что похоже его логово?

- А, - буркнула Молли, старательно не глядя на меня. - Вообще-то я раньше здесь не была. То есть не лично. На самом деле, я не знаю никого, кто был бы. Мы должны быть очень польщены тем, что он впустил нас. Крот обычно не пускает посетителей. На самом деле, он стремится отпугнуть их, убивая каждого, кто появляется.

- Держите все, - сказал я. - Ты имеешь в виду, что был реальный шанс, что он мог не открыть нам дверь? Что он вполне мог просто оставить нас там умирать?

- Ну, такая возможность была, да. Но я была уверена, что он проявит к тебе интерес, и впустит нас. Кроме того, я ему вроде как нравлюсь.

- Ты ему нравишься.

- Нет, я имею в виду, я ему Нравлюсь…

- Как, если ты никогда не бывала здесь раньше?

- О, я бывала в его логове много раз, только не во плоти. Я бывала здесь дюжину раз, путешествуя астрально. Так я узнала дорогу. И мы часто общаемся по телефону. Он может быть очень разговорчивым, если держать дистанцию… Я действительно была почти уверена, что он нас впустит.

- Потому что ты ему нравишься.

- Да. Я делаю ему одолжения…

- Я почти боюсь спрашивать. Какого рода услуги?

- Я нахожу ему эти сомнительные порносайты в Сети…

- Но… Я не хотел знать.

Туннель выходил в огромную пещеру, вырубленную в скальных породах глубоко под Лондоном. Она была огромной, почти подавляющей своими масштабами, но у Крота явно было много времени, чтобы устроиться поудобнее. Огромное открытое пространство было заполнено разнообразными современными приборами, всеми мыслимыми удобствами и роскошью и нагромождением компьютерного оборудования. Огромные плоские плазменные экраны покрывали стены, молчаливо демонстрируя одновременно пятьдесят различных видов. И в каждом помещении, там где только возможно, стояли компьютерные мониторы, показывающие десятки различных сайтов одновременно.

Молли провела меня через лабиринт оборудования в центр логова Крота, и там, в самом центре лабиринта, в большом вращающемся кресле из ярко-красной кожи сидел сам Крот. Он сидел к нам спиной до самого последнего момента, а потом нехотя повернул кресло, чтобы посмотреть на нас.

Он поднял руку, чтобы мы не подходили ближе, и мы остановились в доброй дюжине футов от него. Он оглядел нас с ног до головы и не сделал ни единого движения, чтобы встать со своего кресла и поприветствовать нас. Я ожидал увидеть коренастого коротышку с прищуренными глазами за огромными очками, и именно таким он и был. Он был очень бледным, с длинными, свободно свисающими волосами, с округлым пухлым лицом, которое часто моргало и подёргивалось. На нём были шорты-бермуды, грязные кроссовки и футболка с надписью: “Тарзан, повелитель Гиков”. Он также носил Буддийский амулет на цепочке на шее: “Всевидящее Око”. А над этим - золотой Торк Друдов. Его пухлая рука поднялась, чтобы коснуться его, пока он смотрел на меня и Торк на моей шее, и наконец он немного расслабился. Он коротко улыбнулся мне и кивнул Молли.

- Здравствуй, моя дорогая. Я так рад снова видеть тебя. И наконец-то лично. Да. Но, пожалуйста, вы оба, не подходите ближе. Я отвык от компании… Привет, Эдвин. Дружище Друд, дружище изгой. Да. Обычно я не принимаю посетителей. Они слишком действуют мне на нервы. Но если я не могу доверять другу-изгою… Итак, добро пожаловать в моё логово. Эдвин, Молли. Да.

- Красивое кресло, - сказал я, не найдя другой нейтральной темы.

- Да, да, не так ли? - воскликнул Крот, немного оживившись. - Это спец заказ. Через множество посредников. Мне приходится быть очень осторожным. В подлокотниках установлены охладители для прохладительных напитков. Не желаете один?

- Не сейчас, - сказал я.

- Хорошо, потому что сейчас у меня небольшой дефицит. Я должен сделать новый заказ. Да. У меня есть очень доверенные люди, которые за определённую плату доставляют мне всевозможные вещи контрабандой, но, конечно, это нелегко, доставлять вещи. Нет. Нет. Я должен быть… осмотрительным. Во всём. Здесь я в безопасности, под защитой, и я намерен оставаться в безопасности. В дали от мира. В конце концов, не только Семья хочет моей смерти. О, нет…

- Воистину? - Кто-то ещё за тобой охотится?

- Практически все, - печально сказал Крот. - Я знаю так много секретов, понимаете. Так много вещей, которые одни люди не хотят, чтобы знали другие. О, что я знаю! Вы будете поражены! Воистину. Да.

- Как вы запитываете всё это оборудование? - спросил я, искренне любопытствуя.

Крот пожал плечами. - Я беру всю необходимую мне энергию из подземных коммуникаций. И из города. Они не замечают. У меня здесь все коммунальные удобства, и я никогда не платил по счетам. Хотя мог бы, если бы захотел. Я действительно очень богат. О, да. Итак, Эдвин, ты новый изгой. Позволь мне взглянуть на тебя… Я, конечно, знаю тебя по репутации. Единственный полевой агент, который держался от семьи на расстоянии, почти десять лет… Беспрецедентно! Всегда знал, что так долго продолжаться не может… Семья не доверяет никому и ничему, что не может контролировать. Знаете, я ведь когда-то был Малькольмом Друдом. Он произнёс это имя так, словно ожидал, что я его узнаю, но я не узнал. Мы большая семья. Он пристально изучал мое лицо, а потом нахмурился и фыркнул, когда понял, что это имя ничего для меня не значит.

- Итак, меня вычеркнули из официальной семейной истории. Вычеркнули. Я так и предполагал. Да. Тебя тоже уже вычеркнули, Эдвин. Для следующих поколений семьи ты никогда не существовал. Вся твоя история исчезла, о, да. Всё, что ты когда-либо сделал для семьи, все твои битвы, успехи и достижения будут разделены и приписаны другим. Агентам, которые всё ещё следуют семейной линии и склоняются перед семейным авторитетом. Мэтью, вероятно, получит большую часть этого. Он всегда был твердолобым членом семьи, маленький урод без чувства юмора. Он всегда будет хорошим маленьким солдатиком… Не то что мы, а, Эдвин? У нас есть свой разум. У нас есть душа. Да. Да!

- Они действительно могут это сделать? - спросила меня Молли. - Просто вычеркнуть тебя из истории, как будто тебя никогда и не было?

- Конечно! - сказал Крот. - Так было всегда. Так решали высшие эшелоны семьи. В которой я когда-то был ценным участником.

- Чем именно вы здесь занимаетесь? - прямо спросил я. - И чем, если это возможно, вы можете мне помочь?

Он моргнул и некоторое время смотрел на меня, не привыкший к тому, что ему так открыто бросают вызов в его личном королевстве. Одна рука потянулась к пульту дистанционного управления, вмонтированному в подлокотник, но затем он отдёрнул руку. Он нервно улыбнулся мне, а затем Молли. Она подарила ему свою лучшую весёлую, ободряющую улыбку, и он слегка успокоился.

- Я наблюдаю за миром, - немного самодовольно сказал Крот. Он поворачивался взад и вперёд в своём кресле, указывая пухлой рукой на множество экранов. - Здесь, внизу, я могу видеть всё, что происходит, или, по крайней мере, всё, что имеет значение. У меня есть скрытые камеры в таких местах, что вы не поверите. Я шпионю, подслушиваю и делаю заметки. Если бы вы знали, что Билл Гейтс планирует делать дальше, вы бы обделались. Да. Да… Я живу Сетью, знаете ли. Изучаю теории заговора, ищу доказательства деятельности нашей семьи, а затем передаю информацию тому, кто, по моему мнению, сможет ею воспользоваться. Везде, где это принесёт наибольшую пользу или наибольший вред семье… - И он торжественно посмотрел на меня.

- Нашу семью нужно остановить, Эдвин. Сокрушить, Усмирить, Низвергнуть. За всё, что было сделано с тобой, со мной и со всеми другими, такими же, как мы. И я принадлежу к сотне различных диверсионных организаций, под сотней различных имён. О, да! Ничего не происходит, ничего не планируется, о чём бы я не узнал заранее. Мне нужно знать всё, чтобы понять, что происходит в мире. Да… Трудная работа. Бесконечная работа… Но кто-то должен её делать.

- Вы, случайно, не принадлежите к группе под названием “Манифест Судьбы”? - спросила Молли.

- Конечно. Параноики, ксенофобы, определённо рабы культа личности, - и откровенно небрежные, когда речь идёт о фронтовых операциях… Но изначально я возлагал на них большие надежды. То есть, да, они были и остаются полными и абсолютными ублюдками во многих отношениях, но, по крайней мере, у них есть организация, которая, похоже, способна противостоять Друдам. Я дистанционно их поддерживаю, пытаюсь побудить их быть более практичными, на том основании, что любой, кто противостоит семье, заслуживает поддержки. Да. Хотите посмотреть на битву, которая идёт между их людьми и тремя полевыми агентами Друдов на улицах над нами?

- Это всё ещё продолжается? - изумилась Молли.

- О, да. “Манифест Судьбы”, они бросает всё, что у них есть, против полевых агентов. Бедные глупцы! Прямой конфликт никогда не приведёт к уничтожению семьи. Нет. Нет…

- Покажи мне, - попросил я.

Крот пощёлкал пультом дистанционного управления на подлокотнике своего кресла, и на самом большом плазменном экране перед нами вдруг появилось новое изображение: Силы “Манифеста Судьбы” атакующие три золотые бронированные фигуры прямо на открытом пространстве. Глубина и разрешение картинки, включая пространственный звук, были превосходны; было ощущение, что стоишь в самой гуще сражения. Я почти чувствовал запах крови и дыма. Трумэн, должно быть, послал половину армии, чтобы уничтожить полевых агентов Друдов, которые осмелились бросить ему вызов; но это не принесло ему особой пользы. Боевые бронированные машины, механизированная пехота, артиллерийские установки, ведущие огонь сверху… Улица была полна густого чёрного дыма от горящих зданий и сгоревшей бронетехники, но все же три золотые фигуры двигались сквозь толщу дыма, никем не тронутые. Они пробивались сквозь наступающих солдат со сверхъестественной скоростью, убивая одним касанием и двигаясь дальше. Вдоль всей улицы громоздились мёртвые и умирающие. Золотые фигуры одним махом опрокидывали бронированные машины, проходя невредимыми сквозь град пуль и взрывов. Чёрный вертолёт пошёл на снижение для нанесения удара, и одна золотая фигура прыгнула прямо в воздух, движимая силой своих золотых ног. Он уцепился за борт вертолёта, одной рукой оторвал дверь и скрылся внутри. Он выбрасывал членов экипажа по одному, и они с криками летели навстречу смерти. Агент оставался на борту достаточно долго, чтобы направить падающий вертолёт на бронемашину, а затем в последний момент выпрыгнул, приземлившись легко и грациозно, так как его бронированные ноги поглотили удар. На стороне “Манифеста Судьбы” были все преимущества современной войны, но они не принесли им ни малейшей пользы против трёх полевых агентов Друда.

Это почти заставило меня гордиться тем, что я Друд, видеть, как столь немногие устояли против столь многих. Почти.

- Последний должно быть Мэтью, - прокомментировал Крот. - Всегда был выпендрёжником.

- Как, чёрт побери, они собираются это замять? - воскликнула Молли, завороженно глядя на побоище. - Столько смертей и разрушений, зона боевых действий, прямо в центре Лондона?

- Вы видите здесь представителей СМИ? - спросил Крот. - Какие-нибудь телевизионщики или фотографы? Папарацци? Нет. В наши дни, если об этом не говорят в TV новостях или не пишут в таблоидах, значит, этого не было. Всем гражданским свидетелям подправят память, все записи с камер видеонаблюдения исчезнут, а ущерб будет возложен на террористов, которых выставят как Бугименов. Или, возможно, представят это, как взрыв газа. Или падение воздушного судна. Так, как решит семья. Да. О, история выйдет наружу, они всегда выходят. Сеть так любит свои городские легенды. Но никто никогда не узнает правды. Семья поднаторела в сокрытии правды. О да.

- Как получилось, что мы это увидели? - спросил я. - Если там нет съёмочных групп..?

- У меня везде камеры, помнишь? - сказал Крот, гордо, и подмигнул. - Я могу подключиться к любой системе видеонаблюдения, и к любой системе безопасности, а кроме того, у моих людей есть целая куча разнообразных скрытых технических средств. У меня есть глаза и уши в каждом крупном городе мира. Плюс все те местечки, о значимости которых мир не знает. Хотя мне всё ещё трудно попасть в Зону - 53… Но в Лондоне не происходит ничего такого, о чём бы я рано или поздно не узнал. О, нет… Я знал, что ты спустишься сюда в поисках меня, даже раньше, чем ты это сделал. О, да! У меня было достаточно времени, чтобы подумать, впускать ли тебя сюда, Эдвин. Помогло то, что ты привёл с собой Молли. Двойной агент никогда бы не связался с печально известной Молли Меткалф.

Он проигнорировал ощетинившуюся Молли, сосредоточенный на хаосе, заполнившем большой экран. Солдаты “Манифест Судьбы” отступали, преследуемые тремя полевыми агентами. Крот усмехнулся.

- Хорошо, что я это записываю. Я знаю людей, которые готовы заплатить хорошие деньги, чтобы увидеть полевых агентов Друдов за работой. А другие заплатят ещё больше, чтобы увидеть, как “Манифесту Судьбы” так убедительно надрали их мерзкие задницы. О, это напомнило мне..! Извините меня, я на минуту, удостоверюсь что машины правильно записывают все мои мыльные оперы. Ненавижу, когда пропускаю серию, потому что машина опять записала не тот канал. Он уделил всё своё внимание возне с пультом, а мы с Молли воспользовались возможностью отойти на несколько шагов и тихо поговорить друг с другом. Я говорил очень тихо. Я не исключал, что Крот подслушивает в своём собственном логове, так, на всякий случай.

- Что ты думаешь? - пробормотал я. - Можем ли мы ему доверять? Если честно, у меня такое чувство, что он съехал с нарезки.

- А чего ты ожидал? - так же тихо ответила Молли. - Он живёт здесь в уединении уже бог знает сколько лет, его единственный контакт с миром - то, что он видит на своих экранах и слышит в Сети. Как и Странный Джон: если он не был сумасшедшим, когда спустился сюда, то почти наверняка сейчас он уже съехал.

- Но он говорит, что знает кое-что.

- Да, он знает. Но будет ли от этого реальная польза… Тебе, Эдди, предстоит разговорить его, услышать от него, то, что тебе нужно услышать. Я имею в виду, Крот - милашка, но он буквально больше не живёт в одном с нами мире.

- Тогда зачем ты привела меня сюда? - сказал я немного раздражённо.

- Потому что Крот знает то, чего не знает никто другой.

- Шептаться - это дурной тон, - рявкнул Крот. - И мы не в гостях у грубияна - мистера Руди.

- Извините, - сказал я. - Мы не хотели вас беспокоить. Я надеялся, что вы знаете кое-что, что мне нужно знать.

- Давайте, - величественно сказал Крот. - Я мудр и многое знаю. Да. В том числе и многое из того, что мне знать не положено.

- Знаешь ли ты, почему меня объявили изгоем? - сказал я категорично. - Почему Матриарх так сильно хочет моей смерти?

- Ах, - сказал Крот, поникнув. Он сложил пухлые руки на выпирающем животе. - Я не посвящён во внутренние дела нашей семьи. Уже нет. Нет. Я даже не могу сказать, почему стал изгоем… - Он печально посмотрел на меня сквозь массивные очки и тоскливо вздохнул. - Тогда я был уважаемым семейным ученым. Никогда не был в этом мире, никогда не хотел этого. Я работал над официально одобренной историей семьи. Полный доступ в библиотеку, доступ ко всем документам, интервью с кем угодно. Множество захватывающих историй… В следующее мгновение я уже был в бегах, а стая настигала меня по пятам. К счастью, даже тогда я был в некотором роде вуайеристом, - он усмехнулся. - Ничего злонамеренного. Не так чтобы… Просто мне нравилось всё знать… Впрочем, это принесло свои плоды; я уже покинул Поместье с рюкзаком набитым ценностями, напихал в него сколько сколько смог, прежде чем поступил официальный приказ остановить меня. О, да… Я спустился сюда под землю. О, да… Я учился здесь. Я знал об этом месте. Я не первый Крот под Лондоном, знаете ли. Были и другие до меня, по разным причинам. Я просто продолжил то, что они начали.

- Но я до сих пор не знаю, почему меня объявили вне закона. После всех моих лет копания, зондирования и прослушивания электронных замочных скважин, я так ничего и не понял. Нет. Я могу только предполагать… Должно быть, я был на грани открытия чего-то действительно важного, какого-то глубокого тёмного семейного секрета, который Друды должны скрывать любой ценой… Хотел бы я знать, что это было. Я бы продал его всем, только чтобы заставить семью заплатить за то, что они сделали со мной.

Еще один тупик. Я нахмурился, размышляя. - Это очень напоминает мне то, что случилось со старым библиотекарем, - сказал я наконец.

- Ах, да, - сказал Крот. - Бедный старина Уильям. Вы знаете, что с ним случилось?

- Да, - сказал я. - Мы с Молли навестили его сегодня утром. Он не смог нам ничего рассказать.

- Удивительно, что он вам что-то рассказал, - сказал Крот. - Я посылал людей поговорить с ним в течение многих лет, но безуспешно. Вы должны рассказать мне абсолютно всё, что он вам сказал, прежде чем вы уйдете, чтобы я мог это записать. Всё, каждое слово. Да. Я изучу записи позже, посмотрю, смогу ли я найти какие-нибудь полезные зацепки.

- Ты знаешь, что именно он выяснил? - спросил я. - Что именно свело его с ума? Он упомянул о Святости и Сердце…

- Неужели? Правда? Это интересно… Хотя для меня это ничего не значит. Нет. Я должен подумать об этом. Да. Тем не менее, я не могу отделаться от мысли, что нам лучше не знать. Посмотрите, что это знание сделало с таким блестящим умом… Крот несколько раз быстро моргнул, а затем намеренно сменил тему. - Знаете, я всё ещё работаю над историей семьи Друд. С безопасной дистанции. Вы удивитесь, как много информации о Друдах есть в мире, где они не могут её скрыть. О, да. Я постоянно узнаю о всяких ужасных вещах, которые наша семья совершала, Эдвин, на протяжении веков. Ужасные, ужасные вещи, за которые мы ответственны… Да. В последнее время я сосредоточился на истинных причинах некоторых важных и известных операций. Например, Эдвин, знаешь ли ты, почему наша семья так решительно настроена уничтожить Отвратительных?

- Ну, да, - сказал я. - Они питаются душами.

- Кроме этого, - сказал Крот. - Семье нужно заставить их замолчать, чтобы все остальные не узнали, что именно мы изначально отворили дверь измерений и впустили Отвратительных в нашу реальность. Мы привели их сюда, чтобы они действовали как пехотинцы против Vril Power Inc. во время второй мировой войны. При Гитлере “Врил” стала достаточно могущественной, чтобы представлять реальную угрозу для семьи. У них была своя армия и всё такое. О, да, в тени конфликта шло множество тайных войн, о которых мир так и не узнал. В общем, Отвратительные, хорошо сделали свою работу, но когда пришло время им вернуться в своё измерение, как было условлено, Отвратительные отказались от сделки и отказались уходить. Им понравилось здесь. Их так вкусно кормили… С тех пор семья пытается уничтожить их, чтобы никто никогда не узнал, что это мы были ответственны за их появление в мире.

- Боже правый, - сказал я.

- О, это ерунда! - сказал Крот, наклоняясь вперёд в своём кресле. - Это ничто в сравнении с тем, что я узнал! Семейная история, на которой мы воспитывались, отражает только официальную версию событий, а не неудачи и не провальные тайные сделки. Крот сделал паузу и задумался. - Должен сказать, я всё ещё верю, что большая часть того, чему нас учили, было правдой… в целом… но это нужно рассматривать в правильном целевом контексте. Для чего всё это делалось.

- Чтобы мы могли стать тайными правителями мира, - сказал я.

- Да, - поддакнул Крот. - Иногда я задумываюсь… может быть, есть другой контекст, помимо этого, о котором мне ещё не известно. Какая-то сверхтайная причина, по которой мы должны быть тайными правителями мира, для всеобщего блага. Я бы хотел в это верить. Да.

- Были найдены какие-нибудь доказательства? - спросил я.

- Нет, - печально ответил Крот. - Если бы я только мог получить доступ к семейной библиотеке! К запретным томам и секретным книгам! Чтобы узнать всю подлинную историю семьи Друдов… Но даже с моими инструментами я не могу взломать библиотеку Друдов. Нет. Вот почему они всегда хранили всё на бумаге, из-за таких, как я. И, конечно, мне никогда не удавалось пронести в Холл ни одной камеры. Нет! Нет…

- Значит, ты ничего не можешь сказать мне о том, почему меня объявили вне закона? - упорствовал я.

- Ты должен что-то знать, - резко сказал Крот. - Именно знание вещей всегда делает вас по-настоящему опасным для Друдов. Знания того, что они не хотят, чтобы знали другие. Секреты, которые должны храниться в их драгоценном внутреннем кругу. Матриарх, её совет, её фавориты… Те, кто реально управляет миром.

- Но я ничего не знаю! - сказал я. Я слышал отчаяние в своём голосе.

- Они думают, что ты знаешь, - просто сказал Крот.

Мы оба резко обернулись, когда по пещере внезапно разнеслась громкая музыка. Похоже, Молли стало скучно, и она бродила по пещере, пока мы с Кротом спорили об истории семьи. На одном из экранов она обнаружила MTV и прибавила громкость. Песня She Bangs - Рики Мартина наполнила воздух, громкая сальса эхом отражалась от каменных стен. И Молли радостно танцевала под музыку, притопывая ногами, тряся головой и заставляя своё длинное платье развеваться вокруг неё. Мы с Кротом смотрели, слишком увлечённые, чтобы протестовать, смотрели как дикая ведьма танцует под музыку. Было приятно наблюдать момент счастливой невинности посреди таких мрачных дискуссий. Молли понимала, что жизнь нужна для того, чтобы жить, жить сейчас. В любое другое время я бы присоединился к ней, танцевал бы с ней, но от одной мысли об этом моя больная рука разболелась ещё сильнее. Наконец песня закончилась, и Крот задействовал пульт дистанционного управления, прервав следующий номер. Молли танцевала ещё мгновение, а затем вернулась к нам. Её лицо раскраснелось, глаза были яркими и счастливыми.

- Кайфолом! - буркнула она весело Кроту и наклонилась к нему, чтобы чмокнуть его в щёку. Крот покраснел. Молли посмотрела на меня.

- Мы закончили, Эдди?

- Почти, - сказал я. Я снова повернулся к Кроту. - Что ты знаешь о странной материи?

- А, - сказал Крот. - Да, да! Я слышал о стреле эльфийского Лорда! Она действительно пробила твой доспех? Интересно… Это было, ну, я не скажу, что беспрецедентно - есть истории, но это первый достоверный случай, с которым я когда-либо сталкивался. Всё, что я могу сказать наверняка, это то, что странная материя родом из другого измерения из иной реальности, где законы физики неуловимо отличаются. Таким образом, то, что никогда не могло произойти естественным образом здесь, - возможно там. Например, странная материя с её удивительными неестественными свойствами.

- Она внутри меня, - сказал я. - Отравляет меня. Убивает меня. Есть ли лекарство, противоядие? Что-то, что я мог бы использовать, чтобы изгнать её из меня?

- Я не знаю, - сказал Крот, и я увидел, что ему больно это признавать. - Мне нужно точно знать, откуда она взялось. Это может сказать только повелитель эльфов, а эльфы не разговаривают ни с кем, кто не является эльфом. У меня есть некоторые косвенные контакты… Да. Дайте мне несколько недель, и я смогу вам что-нибудь рассказать.

- У меня нет нескольких недель, - сказал я. - И я начинаю думать, что единственное место, которое может мне помочь, единственное место, где есть ответы, которые мне нужны, это библиотека в Холле.

- Они тебе не помогут, - сказал Крот.

Я недобро улыбнулся. Это было хорошее чувство. - Я и не собирался их расспрашивать, - сказал я. - Я больше думаю о том, как проникнуть в Холл, разграбить библиотеку и взять то, что мне чертовски нужно. А если при этом придётся выбивать ответы из разных людей, например, из любимого бабушкиного супруга, это будет просто приятным бонусом.

- Ну, так звучит лучше! - воскликнула Молли, радостно хлопая в ладоши. - Ты крепкий орешек, Эдди! Уже несколько поколений никто не осмеливался врываться в Холл! Позволь и мне пойти с тобой! О, пожалуйста; обещаю, я устрою у вас настоящий беспорядок!

- Эдвин, нет, даже не думай об этом, - быстро сказал Крот. - Ты же знаешь, какая охрана защищает Холл. Все ужасные сущности и силы, на которые полагается наша семья для защиты своей частной жизни. Любые коды, которые ты мог знать, уже отменены. Ты же не хочешь оказаться в роли одного из пугал?

- Подожди-ка, они настоящие? - воскликнула Молли. - Я думала, это просто сказки, чтобы отпугивать людей.

- Они настоящие, - подтвердил я. - Я слышал их стенания. Моя семья без сомнения такая же злобная и мстительная по отношению к незваным гостям, это соответствует всем этим историям.

- Я посмотрел на Крота. - Вы, вероятно, знаете об обороне Холла больше, чем любой другой человек, не являющийся инсайдером. Если бы вы пошли с нами…

- Нет! Нет. Я не могу.

- Даже ради возможности отомстить людям, которые разрушили вашу жизнь?

- Вы не понимаете, - сказал сломленный человек, который когда-то был Малькольмом Друдом. - Я не покидал это место с тех пор, как впервые спустился сюда. Прошло так много лет… Это единственное место, где я чувствую себя в безопасности. Одна мысль о том, чтобы уйти отсюда… это больше, чем я могу вынести. Вы - первые посетители во плоти, которых я впустил с тех пор, как впервые закрыл за собой дверь и отгородился от мира… - Ему едва удалось улыбнуться. - Вы должны чувствовать себя польщённым.

- Всегда в одиночестве? - воскликнула Молли. - До меня доходили слухи, но я никогда не думала… Как ты это терпишь?

- Потому что альтернатива ещё хуже, - ответил Крот. - Теперь моя жизнь это сеть и экраны. Виртуальная жизнь, но лучше, чем Ничто.

- Все эти годы, - сказал я. - Ты собирал и анализировал информацию, но ты ни разу не сделал ничего, чтобы раскрыть правду о нашей семье в мировых СМИ. Почему?

- Потому что я ещё не готов умереть, - сказал Крот.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Снова и снова

- Итак, - обратился я к Кроту, - нет ли случайно другого выхода отсюда? Мне не очень хочется пробиваться обратно через туннели, полные взбешённых троллей, чтобы вернуться на станцию Блэкфрайарс. Которая, вероятно, кишит недружелюбными людьми, высматривающими нас с Молли.

- Конечно, есть и другой выход, - сказал Крот. - Вы же не думаете, что я позволю заманить себя в ловушку, тем более в своём собственном логове? Может, у меня паранойя, агорафобия и нездоровая зависимость от eBay, но я не дурак. Нет. Я всегда знал, что однажды мои многочисленные враги выследят меня, и тогда мне придётся покинуть своё уютное убежище. Возможно, бежать. Да. Так что, если вы пройдёте в заднюю часть логова, желательно не задевая и не повреждая моё очень деликатное оборудование, вы найдёте аварийный лифт, готовый доставить вас прямо на поверхность.

- Куда на поверхность? - спросила Молли.

- Куда угодно, - самодовольно сказал Крот. - Просто скажите лифту, куда вы хотите попасть, и он доставит вас туда.

- Куда-нибудь в Лондон? - спросила Молли.

- В любую точку мира, - сказал Крот. - Ты всегда думала слишком поверхностно, Молли.

- Лифт в любую точку мира? - сказал я. - Как это вообще возможно?

Крот с жалостью улыбнулся мне. - Ты не поймёшь, даже если я тебе объясню. Давайте просто скажем, что это квантовая неопределённость - это замечательная штука, и оставим всё как есть. Приятно было наконец-то познакомиться с тобой, Молли. И с тобой, Эдвин. Но не возвращайся. Когда ты рядом, это слишком опасно. Пока-пока. Счастливого пути. Почему вы всё ещё здесь?

Мы с Молли поняли намёк, кивнули на прощание и направились в заднюю часть пещеры. Там действительно была совершенно обычная дверь лифта, вмурованная заподлицо с чёрной базальтовой стеной пещеры. Дверь была из полированной стали, а рядом с ней находилась большая красная кнопка с надписью UP. ( Вверх ) Я посмотрел на Молли.

- Полагаю, нам к следующему изгою. За неимением ничего лучшего. Молли ты знаешь о другом изгое?

- Конечно. Себастьян Друд. У него милое местечко в Найтсбридже, прямо по дороге от тебя.

Возможно, я несколько раз моргнул от удивления. - Я этого не знал!

- Ты многого не знаешь, а я знаю, - сказала Молли. - Ты будешь поражён. Себастьян существует уже целую вечность, хотя он не часто появляется на сцене. Любит, чтобы о нём думали как о воре-джентльмене, но на самом деле он просто профессиональный взломщик с манией величия.

- Не могу сказать, что мне знакомо это имя, - сказал я. - Наверное, его вычеркнули из семейной истории, как и Крота. И меня.

- Себастьян намного старше тебя, - сказала Молли. - И хотя он не прочь ввязаться в какую-нибудь интригу, он всегда был закулисным игроком. Когда двое ссорятся, третий радуется, - таков его девиз. Он никогда ничего не делает, если это не приносит ему выгоды. Но он может помочь тебе… просто чтобы отомстить семье, которая посмела объявить его вне закона. Себастьян всегда умел затаить обиду.

Она нажала кнопку “Вверх”, назвала улицу в престижном районе Найтсбриджа, и дверь лифта с шипением отошла. Внутри всё выглядело так же, как и в любом другом лифте. Мы вошли внутрь, и дверь тут же закрылась за нами. Не было ни панели управления, ни ощущения движения вверх, но мгновение спустя дверь открылась, и я узнал улицу, которая находилась всего в нескольких минутах ходьбы от места, где я жил раньше. Я вышел на улицу и настороженно огляделся. Агентов Друда не было видно. Вероятно, слежка была сосредоточена вокруг моей прежней квартиры, на случай, если я окажусь настолько глуп, что вернусь туда. Солнце стояло высоко в небе. Прошло полдня, а мы всё ещё ничего не узнали. Трудно было думать, правильно планировать, находясь под постоянным прессингом. Я оглянулся на Молли и не удивился, обнаружив, что дверь лифта исчезла за её спиной.

- Откуда тебе известно о Себастьяне? - спросил я. - Ты тоже с ним работала?

- Ты, должно быть шутишь, - буркнула Молли, скривив губы. - Я бы не стала прикасаться к этому человеку даже с помощью продезинфицированного баржевого шеста. Он работает один, потому что никто ему больше не доверяет. Он двуличный, вероломный мелкий паршивец, который в то, или иное время подставил почти всех. Однако… он может стать тем человеком, к которому стоит обратиться, когда вам нужно достать определённую вещь, которую никто другой не может достать, легально или нелегально. Себастьян может достать вам всё, что угодно, по правильной цене, если только вы твёрдо понимаете, что это нужно будет держать в секрете. Он вас не защитит, если первоначальный владелец обнаружит, что это у вас. Вы также можете быть абсолютно уверены, что вам не вернут деньги, если вещь окажется не совсем тем, чем вы её считали. Стоит убедиться, прежде чем отдать деньги. Покупатель должен остерегаться, и носить с собой чертовски большую дубинку.

- И это тот человек, который, по твоему мнению, может мне помочь? - сказал я.

- Я лучше позвоню, - сказала Молли, доставая ярко-розовый телефон с мордочкой Hello Kitty. - Стоит убедиться, что он на месте и что он согласится нас принять.

- Наверное, не стоит называть моё имя по обычному телефону, по открытой линии, - сказал я. - В моей семье есть люди, которые прослушивают телефонные разговоры. - В моей семье есть люди, которые прослушивают всё.

- Не яйцу птицу учить, - буркнула Молли.

- Я уже много лет не разговаривала по открытой линии. Даже ангелы не смогли бы прослушать ни один из моих звонков без Божьей помощи.

Она отошла на несколько шагов, пока набирала номер. Я прислонился спиной к декоративной каменной стене и обдумал своё положение. Я не был впечатлён двумя изгоями, с которыми Молли познакомила меня до сих пор. Джон, как ни странно, сошёл с ума, а Крот двигался в том же направлении. Оба они сидели в тюрьмах, созданных ими самими. А этот Себастьян слыл настоящим подонком. Как я мог доверять словам этого человека, даже если бы мне удалось уговорить его говорить? Но время поджимало, и я должен был получить ответы хоть от кого-то. Если уж на то пошло, я был уверен, что узнаю правду, когда услышу её. Что я каким-то образом узнаю её. Моя левая рука адски болела, несмотря на то, что я держал руку на поясе, чтобы хоть немного снизить нагрузку. Я массировал мышцы здоровой рукой, но это не помогало. Боль отдавала в левое плечо и в грудь. Странная чужеродная материя неумолимо распространялось по моему организму. Три дня, сказала Молли. Может быть, четыре. А может, и нет. Я должен был получить ответы как можно быстрее, пока они ещё могут быть мне полезны. Время работало против меня…

Молли выключила телефон и убрала его подальше. - Он говорит, что примет нас, но только если мы придём прямо сейчас. Это всего в нескольких минутах ходьбы отсюда. Но Эдди… постарайся быть вежливым с Себастьяном. Он может быть настоящей занозой в заднице, но… он действительно знает то, чего не знает никто другой. Может, ты знаешь что-нибудь, что ты мог бы предложить ему взамен?

Может быть, что-то из прошлого, какой-нибудь актуальный для него семейный секрет? Себастьян любит секреты. Секреты можно продать.

- Я эрудирован, - я много чего знаю. И я буду предельно вежлив с Себастьяном. Вплоть до того момента, когда он откажется рассказать мне что-то, что мне нужно знать, и тогда я вобью его в ближайшую стену, и буду бить пока в его глазах не проясниться… Мне реально хочется поработать проктологом - реаниматором для кого-нибудь несносного. Это был такой день… Для тебя это будет проблемой?

- Пекло, - буркнула Молли. - Я буду держать его за руки, пока ты будешь его бить.

Оказалось, что у Себастьяна великолепно обставленная квартира на втором этаже над очень изысканным и эксклюзивным антикварным магазином: Time Past. Я бросил быстрый взгляд в окно. Магазин был полон деликатных вещей; если вы спрашиваете их цену, - вы определённо не можете себе их позволить… Молли заглянула мне через плечо, презрительно фыркнула, а затем позвонила, вдавив кнопку возле неприметной боковой двери. Рядом со звонком была табличка с именем, но не такая, по которой можно было бы предположить, что это Себастьян Друд. После продолжительной паузы, пока Себастьян проверял нас каким-то ненавязчивым и, вероятно, весьма заумным способом, боковая дверь распахнулась перед нами. Внутри оказалась узкая лестница, ведущая наверх. Достаточно узкая, чтобы гарантировать, что любой, кто поднимается в логово Себастьяна, сможет сделать это только гуськом. Хорошая оборонительная тактика. Молли пошла первой. Я последовал за ней, с усмешкой глядя на ужасные охотничьи гравюры на стене. Ступени заканчивались перед очередной дверью - массивной, дубовой, с засовами из холодного железа и серебра. Она распахнулась сама собой, когда мы с Молли подошли, и мы вошли в великолепно обставленную квартиру.

Себастьян ждал нас; он стоял, элегантный и уверенный, посреди светлой, просторной гостиной, ожидая, когда мы присоединимся к нему. Себастьян был высоким, красивым и демонстративно изысканным. Он приложил немало усилий, чтобы это было заметно. Ему должно было быть под шестьдесят, но его волосы всё ещё были чёрными как смоль, а лицо выглядело подтянутым, что говорило о частых подтяжках лица и регулярных инъекциях ботокса. У него были холодные голубые глаза и улыбка, которая появлялась и исчезала так быстро, что не означала ровным счётом ничего. На нём был белый пуловер с горловиной, надетый поверх дорогих брюк и туфель ручной работы, на приобретение которых нужно было брать вторую ипотеку. Горловина скрывала золотой ошейник на его горле, но я мог сказать, что он там есть.

- Молли! Эдди! - воскликнул он глубоким, звучным голосом, который можно натренировать только после тренировки перед зеркалом. - Входите! Я рад вас видеть! Он крепко пожал нам руки, но не сел и не пригласил сеть нас. Похоже, мы здесь не задержимся. Себастьян достал из кармана брюк старинную серебряную табакерку и молниеносно открыл её.

Пока Себастьян высыпал на тыльную сторону ладони две маленькие горки тёмного порошкообразного табака и поочерёдно вдыхал их, спрятанный механизм воспроизводил звонкую мелодию “Британских гренадёров”. Затем он громоподобно чихнул в шёлковый носовой платок, после чего снова убрал его и табакерку. Это было представление, призванное произвести впечатление. Если бы это был кто-то другой, я бы поаплодировал.

- Эта штука хуже кокса, - сказала Молли. - Вот увидишь, в один прекрасный день вся внутренняя часть твоего носа просто вывалится наружу.

- Мне нравятся мои старомодные пороки, - сказал Себастьян, совершенно беззаботно. - Пороки прошлого превалируют над пороками современности. Как вы можете видеть… Он изящным взмахом длиннопалой руки указал на меблировку своей квартиры. Она была роскошно обставлена, каждая вещь была высочайшего качества. На натёртом воском и отполированном дощатом полу стояла антикварная мебель дюжины различных эпох, аккуратно расставленная и представленная так, чтобы различные стили не конфликтовали. На стенах висели оригинальные картины, каждая из которых была тщательно освещена скрытой подсветкой. Плюс несколько Викторианских эротических рисунков пером и чернилами, которые варьировались от вульгарных до поистине ужасающих. С потолка свисала даже люстра из стекла и бриллиантов. И всё же, несмотря на все усилия, я не мог отделаться от мысли, что гостиная Себастьяна больше похожа на витрину, чем на комнату, где кто-то живёт.

- Очень мило, - сказала Молли. - Стильно. Тот антикварный магазин внизу тоже ваш?

- О, конечно. Это очень хорошее прикрытие, когда я хочу принести что-то новое, что я только что приобрёл…

У меня есть эта очаровательная молодая леди, которая управляет моим магазином. Очаровательная маленькая кобылка. На самом деле она просто голем с маскирующим заклинанием, но покупатели, похоже, этого не замечают. Итак, Эдди, давай поговорим о делах.

- Да, - сказал я. - Давайте.

Он оглядел меня так, словно я был чем-то, что он собирался купить, вероятно, вопреки своему здравому смыслу. - Итак, ты очередной изгой. Не кто иной, как старина Эдди… Чистюля. Весь район кишит родственниками, которые ищут тебя; для меня большой риск выйти из своей квартиры.

Я был в шоке, когда услышал новости. Я так старался скрыть от тебя своё присутствие все эти годы… а теперь ты - официальный позор, как и я. Ты знаешь, почему я ушёл из семьи, Эдди?

- Нет, - сказал я. - Но я уверен, что сейчас вы мне расскажете.

Молли ударила меня локтем по рёбрам, но Себастьян не обратил на это внимания. Ему нужно было рассказать историю, и ничто, кроме появления самой Смерти, не могло его остановить.

- Семья отправила меня в мир, чтобы я стал их агентом, - сказал он величественно. - Но я решил, что мир мне нравится гораздо больше, чем семья. В семье никогда не было места для личных амбиций, продвижения по службе или приобретения красивых вещей. Поэтому я просто ушёл, скрылся за кулисами и стал использовать Торк в своих целях. Чтобы обогатить свою жизнь и сделать её намного более комфортной. И мне это удалось! Я стал необычайно успешным в выбранной профессии и одним из самых почитаемых профессиональных воров-джентльменов в Лондоне. Это мог бы быть весь мир, но я так не люблю путешествовать…

- С помощью своего доспеха я могу проникнуть в любое заведение и унести всё, что мне приглянётся. И я так и делаю. Сигнализации и охранные системы, когда я в броне идут побоку. Я прихожу и ухожу, беру, что хочу, и никто не замечает, пока не становится слишком поздно. Скотленд-Ярд снова в замешательстве! У меня самая лучшая антикварная мебель, от кресла Луи XV до серванта от Джорджа Хэпплуайта. Знаменитые картины в оригинальных рамах! Всё, что попадется мне на глаза. От меня ничего не укроется.

- Знаете, как я всё это разыскиваю? Я просто посещаю все лучшие аукционы и записываю, кто что покупает. Есть те, кто прячется за анонимными ставками, но безопасность аукционного дома - это нелепица для таких, как мы, Эдди. Все прекрасные вещи в этой квартире изначально принадлежали кому-то другому, кто не смог их сохранить. В любом случае, вероятно, он их не ценил. Не так сильно, как я. Я уверен, что все эти красивые вещи намного счастливее здесь, со мной.

- Подождите минутку! Молли подошла к боковому столику и взяла стилизованную статуэтку чёрного кота. - Это моё, ублюдок! Мне всегда было интересно, что с ним случилось… Это Мэнский кот из Бубастеса! Я прошла через все круги ада, чтобы заполучить её, а потом она просто исчезла из моей старой квартиры четыре года назад!

- Правда? - легкомысленно сказал Себастьян. - Честно говоря, я не помню, где я приобрёл эту вещь.

- Это моё! - сказала Молли угрожающе.

- Он твой, если ты сможешь удержать его, дорогая Молли. Но если ты собираешься поднимать из-за этого такой шум…

- Это останется со мной, - заявила Молли, возвращаясь ко мне и крепко сжимая в руках кота Мэнкса. - И если я услышу хоть слово возражения от тебя, Себастьян, я оторву тебе соски.

- Дорогая Молли, - сказал Себастьян. - Как всегда сама любезность.

- Я думал, мы будем вежливы, - сказал я, забавляясь.

- Это ты будь вежлив, - прорычала она. - Он бы не поверил, если бы это исходило от меня. У кота с острова Мэн есть сила, которую я вложила в него давным-давно. Она может восполнить значительные объёмы энергии, а я много израсходовала её в последнее время. Хотя это займет некоторое время.

Я снова обратил своё внимание на Себастьяна, которого, казалось, нисколько не смутили действия Молли. - Как вам удавалось так долго скрываться от семьи? - Чёрт, как вы скрывались от меня?

- О, я уверен, что семья всегда примерно знала, где я нахожусь, - беззаботно ответил он. - Но они знают, что лучше не раскачивать лодку. Видите ли, несколько лет назад я принял меры предосторожности и оставил несколько очень подробных информационных пакетов нескольким журналистам и другим заинтересованным лицам по всему миру. В искусно запечатанных шкатулках, которые должны автоматически открыться в случае моей смерти. Даже наша семья не может быть уверена, что они заполучат всё, поэтому они оставили меня в покое. На самом деле, им было бы лучше позаботиться о том, чтобы со мной ничего не случилось…

- Очень… практично, - сказал я. - Но вы всё равно можете погибнуть в результате несчастного случая. Что тогда?

Он пожал плечами. - Если я умру, мне будет всё равно. Я уверен, что семья что-нибудь придумает. Они всегда так делают… Он задумчиво посмотрел на меня. - Я не думаю, что могу помочь тебе, Эдди. Чего бы ты ни хотел, я не смогу тебе помочь. Семья очень расстроена из-за тебя, и я не хочу оказаться в центре событий. В эти дни я забочусь только о себе. И прежде чем ты спросишь, нет, я понятия не имею, почему ты стал изгоем. У меня нет контактов ни с кем из семьи. Я даже не общаюсь с другими изгоями. Ты просто тратишь наше время, находясь здесь.

- Тогда почему вы согласились встретиться со мной? - спросил я, чувствуя, как во мне медленно закипает гнев. - У меня нет времени, чтобы тратить его впустую.

Он усмехнулся. - Я всегда думал, что ты будешь тем, кого они пошлют убить меня. Если они когда-нибудь найдут способ уничтожить мои маленькие средства защиты. В конце концов, ты убил беднягу Арнольда, а ведь ты жил недалеко от меня.

- Как ты убил Кровавого Человека, Эдди? - спросила Молли. - Я имею в виду, я думала, что броня делает всех вас, Друдов, неуязвимыми.

- Только когда мы в ней. Я выследил его, изучил его повадки, а потом выстрелил ему в голову с безопасной дистанции из винтовки с оптическим прицелом. Он так и не узнал, что я там был, и не успел вооружиться. Очень эффективно, хотя и не особенно почётно. Но тогда я был намного моложе, а он был Кровавым Человеком. С такими людьми не стоит рисковать.

Себастьян улыбнулся. - Забавно, что ты так говоришь, Эдвин.

Меня внезапно кольнуло в шею, и я услышал, как разбилось оконное стекло рядом со мной. Я начал поворачиваться. Я подумал: в меня стреляли. Потом мои ноги подкосились, и я очень медленно опустился на колени. Я поднёс руку к шее, и казалось, что прошла целая вечность. Звук замедлился, а зрение затуманилось, как будто я был под водой. Онемевшие пальцы нащупали оперённый дротик, с боку, в шее, чуть выше Торка, и я из последних сил вытащил его. Дротик с транквилизатором, подумал я, и слова, казалось, эхом отдавались в моей голове. Я попытался вызвать свою броню, но мои мысли были уже слишком притуплены, чтобы сосредоточиться на словах активации. Я рухнул на пол, беспомощно обмякнув, даже не почувствовав удара. Всё это произошло за несколько секунд. Молли упала рядом со мной, под разбитым окном, вне пределов досягаемости дротиков. Она положила руки по обе стороны от моего лица и что-то бормотала себе под нос. Я почувствовал её прикосновение, когда больше ничего не чувствовал, а затем ощутил, как в меня вливаются магические токи, борясь с действием транквилизатора. Мое тело всё ещё было оцепеневшим, всё ещё беспомощным, но мысли постепенно начали проясняться. Молли подняла глаза на Себастьяна.

- Ты ублюдок! Ты продал нас!

- Конечно, - спокойно ответил он, уделяя всё свое внимание манжетам рукавов. - Это то, чем я занимаюсь. Будьте уверены, я получил очень хорошую цену. За вас… Некий мистер Трумэн из “Манифеста Судьбы” был весьма рад узнать о точке рандеву… Я поговорил с тобой и сразу же позвонил ему. А потом мне оставалось только развлекать вас здесь, пока его люди не прибудут на место.

Дверь распахнулась, и в квартиру ввалилась дюжина вооружённых людей, все в знакомой чёрной униформе. Они быстро огляделись вокруг, чтобы убедиться, что место безопасно, их оружие было направлено на Молли и меня. Молли держалась очень тихо. Я слегка подергал пальцами. Магия Молли боролась с наркотиком, но очень медленно. Я смотрел на оружие и удивлялся, почему солдаты ещё не стреляют. Я бы так и сделал. Один из мужчин опустился на колени рядом со мной, проверил вялый пульс на моей шее, а затем снова встал, довольный. Он крикнул в открытую дверь, и в комнату вошёл командир его группы. И если бы я не был так накачан транком, я бы закричал от шока и гнева.

Я знал командира группы. Она была одета в старую потрёпанную армейскую форму, всё ещё покрытую засохшей чёрной кровью после сражения в адском измерении. Свои чёрные волосы она носила коротко остриженными, чтобы враги не могли ухватиться за них во время ближнего боя. Её голые мускулистые руки были покрыты шрамами, а испещренное шрамами лицо перестало быть красивым. Я знал всё это о ней, потому что знал её. Она была Янычаром Джейн, старым другом и коллегой Молли и меня. Вот только это была не она. Не совсем. На шее она носила Кандарийский амулет, на цепочке, и это означало, что это мой старый противник Арчи Лич. Арчи Лич, серийный одержимый, захватчик занимающий очередное украденное тело. Только на этот раз он взял кого-то, кто имел для меня значение, несомненно, в отместку за то, что я сделал с ним на Харли-стрит.

Арчи/Джейн с важным видом вошла в квартиру Себастьяна и ухмыльнулась мне сверху вниз, с гордостью демонстрируя винтовку, из которой она стреляла в меня. Затем она выстрелила Себастьяну в шею ещё одним дротиком с транквилизатором. Себастьян рухнул на пол, мгновение неловко ворочался, а потом застыл на месте с почти комичным выражением шока на лице. Я бы рассмеялся, если бы мог. Предателя предали. Арчи подошёл к нему, его преувеличенно мужественные движения были неуместны в теле Джейн.

- Ты должен был это предвидеть, Себастьян. Ты размяк, живя в одиночестве. Заигрался в вора-джентльмена. Стал самоуверенным, думая, что никто не сможет тебя тронуть. Ты должен был понять, что два Друда всегда будут стоить больше, чем один… Она резко обернулась, чтобы посмотреть на меня сверху вниз, и счастливо улыбнулась.

- Как тебе нравится моё новое тело, Эдди? Я подумал, что на этот раз я влезу во что-то более удобное. Знаешь… Я ненавижу, когда ты уничтожаешь мои тела до того, как я закончу с ними.

До того, как я по полной наслажусь ими. Поэтому в этот раз я пошёл на то, чтобы взять твоего друга, чтобы доказать, что я всегда смогу причинить тебе гораздо больше боли, чем ты можешь причинить мне. Она несколько раз пнула меня по рёбрам, чтобы подкрепить свою правоту. Силы ударов было достаточно, чтобы приподнять меня с пола, но я их почти не почувствовал. Мои руки и ноги покалывало, а лицо уже не было таким онемевшим, как раньше, но и только. Магия Молли работала. Голова быстро прояснялась. Наверное, я мог бы облачиться в броню, но я не хотел рисковать, не сейчас. Не сейчас, когда столько оружия направлено на Молли и меня. Поэтому я лежал неподвижно, наблюдая, прислушиваясь и выжидая. Молли лежала рядом со мной, и тоже не шевелилась, не давая Арчи повода усыпить и её.

- Что теперь будет? - спросила она, её голос был очень спокойным и безобидным.

- Я передам вас троих мистеру Трумэну, - ответил Арчи. - Моему нынешнему и очень щедрому работодателю. Ему не терпится заполучить в свои руки двух Друдов и их Торки. Как я понимаю, у него наготове целая команда хирургов, готовых разобрать два его новых приза на части, пока они не выяснят, что именно в Друдах и их Торках такого особенного. Очень медленный, и весьма болезненный процесс, как я думаю… Может быть, мистер Трумэн позволит мне посмотреть, если я вежливо попрошу. Очевидно, он был очень впечатлён тем, что три бронированных агента смогли сделать с высокобюджетной и превосходно обученной армией, которую он бросил на них. Он не может дождаться, когда сможет надеть Торк на шею каждому солдату “Манифеста Судьбы”, а затем заполонить ими весь мир. Человек с амбициями - это так восхитительно!

- Вивисекция - пустая трата времени, - категорично заявила Молли. - Разве что, он вспомнит, что случилось с гусыней, несущей золотые яйца.

Арчи пожал плечами. - Не думаю, что его это так уж сильно волнует. Ему просто нужен кто-то, на ком он мог бы выместить свою ярость. Он очень расстроен тем, что эти трое Друдов сделали с его прекрасной армией. Вы бы слышали его! Я предложил ему просто убить Эдди и Себастьяна, а потом вернуть их в виде зомби. Тогда у него будет два Друда с Торками, которые сделают всё, что он им скажет. Но, видимо, ему показалось, что этого будет мало. У Друдов есть Торки, значит, и у него они должны быть. Это паритет. Но ты не должна чувствовать себя обделённой, Молли; насколько я понимаю, у него есть очень подробные планы и на тебя. Он держит специальные камеры пыток для тех из своих людей, которые настроены против него.

Сила внезапно нахлынула на меня, когда магия Молли уничтожила последние эффекты препарата. Ощущения снова затопили каждую частичку меня, и мои мысли были ясными и чётким. Я посмотрел на Молли, поймал её взгляд и произнес слово “Сейчас”. Она улыбнулась мне в ответ и атаковала наблюдавших за ней вооруженных мужчин с помощью базового заклинания пут. Все двенадцать человек разом рухнули на пол, их мышцы беспомощно спазмировали, а по ним, шипя и потрескивая, поползли колдовские молнии. Заклинание задело и Арчи Лича, но он лишь отшатнулся назад, борясь с заклинанием с помощью силы, которую давал ему амулет. Я уже был на ногах и шёл к Арчи. И отчаянно думал, как остановить его, не убив и даже не повредив Янычарке Джейн. Мне пришлось уничтожить последнее тело Арчи, чтобы остановить его, но я не мог сделать это здесь. При мне больше никаких убийств непричастных. К сожалению, это давало ему преимущество. Ему было всё равно, что случится с телом Джейн; он всегда может перепрыгнуть в другое.

Я врезался в обмякшее тело Арчи как раз в тот момент, когда он сбросил с себя заклинание пут, и мы вдвоём упали на пол. Пистолет вылетел из руки Арчи, а он яростно извивался подо мной, пытаясь достать нож у себя на поясе. Я схватил Кандарийский амулет руками. Он пытался ускользнуть от меня, извиваясь то в одну, то в другую сторону, но в этом замкнутом пространстве ему некуда было деться. Я сомкнул руки вокруг ужасной вещицы, плотно сжав их, и амулет обжёг мои ладони холодом, более сильным, чем любой жар. Я произнёс субвокально Слова активации, и золотая броня в мгновение ока сомкнулась вокруг меня, как раз в тот момент, когда Арчи наконец освободил свой нож и вонзил его мне в рёбра. Тяжёлое стальное лезвие с лязгом разбилось о броню, а живой металл потёк по моим рукам и по тому, что в них было. Кандарийский амулет теперь находился внутри моих доспехов, вместе со мной, запечатанный и изолированный от остального мира. И это было всё, что требовалось, чтобы разорвать связь Арчи с амулетом.

Я откатился от Арчи, когда он закричал, как проклятая душа, тело Джейн билось и брыкалось, когда дух потерял контроль над ней; она вытолкнула его. Арчи некуда было деться; его первоначальное тело было давно уничтожено. Я использовал своё Зрение и увидел, как истинная форма Арчи наложилась на форму Джейн, всего на мгновение. А потом его душа с ужасным воем оторвалась от мира, призванная наконец в Ад, который так долго его ждал. Я отвёл свой Взор. Я не хотел видеть, что его там ждёт.

Янычарка Джейн лежала без сознания на полу, дёргаясь и содрогаясь. Вероятно, физическое истощение и психо шок. Но она поправится. Она была бойцом, и в своё время знавала времена и похуже. Кандарийский амулет, словно живое существо, застыл в моих руках, обжигая холоднее самой лютой зимы. Холод сердца и души. Я чувствовал его присутствие под бронёй вместе со мной, он давил, пытаясь навязать мне свою волю. Броня не могли защитить меня, пока амулет находился в ней.

Мне показалось, что я слышу тёмный нечеловеческий хор голосов, который медленно приближается: - Присоединяйся к нам. - Присоединяйся к нам… От одного этого звука меня затошнило, как будто что-то покрыло мой разум слизью. Я скинул броню, и как только живой металл исчез с моих рук, я отшвырнул эту мерзкую штуку от себя. Амулет покатился по полу, Себастьян вышел из ступора, перекатился на бок и подхватил его. Он вскочил на ноги, жутко улыбаясь и прижимая свой приз к сердцу.

- Ты не единственный, кто умеет изображать окоченевшего опоссума, Эдди; я защитил себя от всех ядов много лет назад. И теперь… у меня есть сила, о которой можно только мечтать. Потому что если у тебя не хватило смелости использовать это, Эдди, то у меня хватит. Я буду наслаждаться сотнями тел, молодых тел, и жить, жить…

- Выброси это, - сказал я, медленно поднимаясь на ноги. - Это уничтожит тебя.

- Как того дурака Арчи Лича? Я так не думаю. Я могу его контролировать.

- Никто не может его контролировать, - сказал я. - Он развращает. Вот что он делает. Ты станешь таким же, как Арчи, - душегубом.

- Мне нужно новое тело, - сказал Себастьян. - Это стареет. Оно тормозит и подводит меня. Люди вроде меня не должны стареть. Не тогда, когда мы наслаждаемся жизнью, упиваемся её удовольствиями.

Это неправильно, что кто-то вроде меня должен умирать только потому, что старое тело изнашивается. Он улыбнулся мне, но это была не его улыбка, больше нет. - Может быть, я займу твоё тело, Эдди, просто для небольшого тест-драйва. Посмотрю, на что оно способно. И может быть, я буду делать ужасные, кошмарные вещи с твоим телом, просто ради удовольствия.

Молли ударила его сзади по голове статуэткой Мэнского кота, и он рухнул на пол без сознания. Он так увлёкся издеваясь надо мной, что даже не заметил, как Молли подкралась к нему сзади. Мэнский Кот раскололся, развалился на части и рассыпался. Молли посмотрела на меня, пожала плечами, улыбнулась и смахнула последние кусочки со своих рук. Кандарийский амулет вывалился из руки Себастьяна, когда он упал, и теперь лежал на полу между нами. Такая мелочь, - и такое зло. Я шагнул вперёд и надавил на него, и древний камень рассыпался в пыль под моим каблуком.

Но когда Мэнский кот был разбит, сила, поддерживающая заклинание Молли исчезла, и дюжина вооружённых людей в чёрной униформе снова поднялись на ноги. Разозлённые тем, что их так легко вывели из строя, они все открыли огонь по Молли. Пули попадали в неё снова и снова, заставляя её отступать назад под очередными ударами. Кровь хлестала из десятков ран, её голова моталась, и она даже не могла отдышаться, чтобы закричать. Наконец солдаты перестали стрелять, и Молли упала, как будто только выстрелы помогали ей держаться на ногах. Я упал на колени рядом с ней и схватил её за руку. Она пыталась что-то сказать мне, из её рта хлестала кровь, и всё, что я мог сделать, это держать её за руку, пока, наконец, жизнь не ушла из её глаз. Я посмотрел на вооруженных людей, и все они отступили на шаг, испугавшись того, что увидели в моём лице. Но я не собирался их убивать. Этого было недостаточно. Наконец я додумался нажать кнопку на своих реверсивных часах и перемотать время назад. Я чуть было не опоздал.

Часы не возвращали меня далеко назад, но я просто нажимал на кнопку снова и снова, пока они наконец не вернули меня в момент, когда вооружённые люди направили своё оружие на Молли. Я бросился к ней, между ней и пулями, на ходу вооружаясь. Живой металл покрывал меня, а пули уже летели сквозь воздух; и как ни быстры были пули, броня была быстрее. Каждый выстрел, который мог бы убить Молли, рикошетом отскакивал от меня. Я бросился на вооруженных людей, выбил из них всё дерьмо и некоторое время швырял их по комнате, пока Молли наконец не вмешалась и не остановила меня. Не ради них, ради меня. Она знала, что мне потом будет плохо, если я их убью. Я снял броню и трепетно улыбнулся ей. Я был так близок к тому, чтобы потерять её.

- Я ведьма, - медленно произнесла Молли, твёрдо глядя мне в глаза. - Я вижу и помню то, чего не видят другие. Я помню, как лежала на полу, умирала… а потом ты переписал историю, изменил сам мир, только чтобы спасти меня. Рисковал своей жизнью, делая это. Ты не мог быть уверен, что броня успеет прикрыть тебя вовремя и спасти от их пушек. Зачем тебе делать это, рисковать этим, чтобы спасти меня?

- Потому что я должен был, - сказал я.

- Эдди…

- Молли…

- О, Боже, - воскликнула Молли. - У нас романтический момент?

Мы посмотрели друг на друга, и трудно сказать, кто из нас был больше потрясён этой мыслью.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Рыбак, у Золотого Бассейна

- Я принял решение, - сказал я Молли.

- Рада за тебя.

- Я решил, что не хочу больше встречаться с изгоями. Только если они не будут похожи на тех, кого я уже встретил. Был, один сумасшедший, один затворник и один моральный калека? Это такое будущее меня ожидает, если я каким-то чудом выживу в ближайшие дни?

- Возможно, - сказала Молли. - Если ты, как и они сдашься. Все они боялись сделать хоть что-то важное. А как насчёт тебя?

- Я иду домой, - уверенно сказал я. - Это всё, что мне осталось. Я вернусь в Холл, в библиотеку, и к своей семье предателей. Потому что я могу быть уверен, что только у них есть нужные мне ответы.

- Рада за тебя! - сказала Молли. - Я тоже иду!

- Нет, чёрт побери, нет, - сказал я. - Это будет достаточно сложно и без того, чтобы присматривать за тобой.

- Я не нуждаюсь в присмотре, - сказала Молли, её лицо опасно побледнело.

- Ты можешь умереть сотней способов, просто пытаясь попасть на территорию Холла, - сказал я, изо всех сил стараясь говорить разумно. - Моя семья защищена так, что даже мне иногда не хочется об этом думать.

- Если ты думаешь, что я упущу возможность наказать Друдов в их же доме, то наши мнения расходятся. Я мечтала о такой мести! Обычно ела сыр и мечтала… Я иду с тобой, и ты не сможешь меня остановить!

- Пожалуйста, потише, - прорычала Янычарка Джейн. Она медленно села, морщась и стеная, а затем огляделась вокруг, рассматривая бессознательных солдат Манифеста Судьбы, наваленных вокруг неё. - Должно быть, это была чертовски весёлая вечеринка… Шаман? Это ты? Где я, чёрт возьми, нахожусь? И что я делала…? Такое ощущение, что кто-то испражнялся в моей голове.

- Ты была одержима Арчи Личем, - сказал я, помогая ей встать на ноги. - Я изгнал его дух из твоего тела, а затем уничтожил его амулет. Он больше не вернётся. Никогда.

- Лич? Эта вонючая крыса? Должно быть, он пробрался, пока моя защита была ослаблена. Держите меня семеро… Ты уничтожил его? Без обид, Шаман — я имею в виду, молодец, спасибо за всё и всё такое.., — но я никогда по-настоящему не считала тебя в лиге Арчи Лича.

- Да, но это потому, что он не Шаман Бонд, - прокомментировала Молли. - Этот тихоня годами… пудрил нам мозг, прикидываясь репортёром.

- Молли? Ты тоже здесь? Янычарка Джейн зажмурила глаза и медленно покачала головой. Похоже, это не помогло. - Ну, если он не Шаман Бонд, то кто он, чёрт возьми?

- Не так-то просто объяснить это… Я Друд, Джейн. Эдди Друд, полевой агент, к вашим услугам. Только я больше не агент семьи. Они сделали меня изгоем, так что я скрываюсь от всех.

- Я отправляюсь сражаться в Адские измерения на один паршивый месяц, и пока меня нет весь мир сходит с ума. Янычарка Джейн подозрительно изучала меня. - Ты Друд, Шаман? Ты? Адски хорошая маскировка… Эдди. Ты двуличный маленький говнюк. Погоди-ка, я всё ещё не в теме. Ты изгой? Что ты сделал?

- Я не знаю. Но моя семья хочет моей смерти. Вот почему Арчи пришёл за мной.

Я решил, что лучше пока не объяснять ничего. И я не думаю, что скажу ей, что Арчи выбрал её специально, чтобы отомстить мне. Я могу сделать это позже - с безопасной дистанции.

- По крайней мере, ты прикончил этого ублюдка, - прорычала Янычарка Джейн, проводя руками по себе, словно проверяя, нет ли следов недавнего вмешательства. Держу пари, ты даже не нашёл времени, чтобы сначала как следует его помучить, не так ли? Нет? Я так и думала. Итак, Эдди, почему мы все здесь, кто все эти спящие красавицы, и почему ты общаешься с печально известной Молли Меткалф?

- Если я услышу ещё хоть от одного человека это выражение… - зловеще заявила Молли. - Калечишь несколько голов скота, похищаешь нескольких инопланетян и вот… получаешь репутацию!

- Давайте, пожалуйста, не будем об этом, - быстро попросил я. - Джейн, Молли и я пока что работаем вместе. По вопросам, представляющим взаимный интерес.

- Например? - спросила Янычарка Джейн. - Что у вас может быть общего?

- Мы собираемся вернуться в дом его семьи, чтобы получить информацию и набедокурить, - радостно заявила Молли. - И возможно, в процессе сожжём это место дотла.

- Ты не очень-то любишь хранить секреты, да? - сказал я.

- Ты хочешь проникнуть в Холл? - воскликнула Янычарка Джейн. - Лучше ты, чем я. Я столько раз посещала Ад, что мне сделали специальную визу, и я всё равно не стала бы приближаться к Холлу. Ты не сможешь пробить их оборону и тактической ядерной бомбой. Китайцы пытались, в шестьдесят четвёртом.

- Вообще-то в тысяча девятьсот шестьдесят пятом, - уточнил я.

- Заткнись, Эдди, я в ударе, - сказала Янычарка Джейн. - Дело в том, что у Холла серьёзная защита. Сотня способов прикончить незваного гостя, и все они довольно зрелищные и мерзкие.

- Действительно, - согласился я с ней. - В точку…

- Итак, то, что вам нужно, - сказала Янычарка Джейн, - это отмычка, - скелетный ключ.

Мы с Молли посмотрели друг на друга. - Что? - спросил я.

- Вам нужно что-то, что позволит вам преодолеть защиту Холла, чтобы она на вас не среагировала. Что-то, что позволит вам пробраться.

- Ёжики курносые, - воскликнул я. - Такого не существует. Вся суть многочисленных и разнообразных защит моей семьи в том, что нет слабых мест, нет возможностей для обхода. Моя семья из поколения в поколение разрабатывает и совершенствует свои защитные системы, включая дублирование, и они любят переусердствовать, посвящать своё внимание наиболее неприятным деталям.

Так и должно быть, иначе наши враги давно бы нас всех уничтожили. А врагов у нас много.

И тут я замер, меня пронзила новая волна боли. Она пронзила моё плечо, как будто меня только что снова ранили, боль была настолько сильной, что я неожиданно для себя вскрикнул, а затем она пронзила весь мой левый бок. Было так больно, что я не мог дышать, не мог думать.

Я зашатался и упал бы, если бы Молли и Янычарка Джейн не подхватили меня с двух сторон.

- Шаман? Что это? Молли, что с ним?

- Эльфийский Лорд ранил его стрелой из странной материи, - сказала Молли. Это вещество всё ещё в его организме, оно отравляет его. Эдди, ты меня слышишь? Эдди?

- Я в порядке, - сказал я, или подумал, что сказал.

- Господи, он плохо выглядит, - сказала Янычарка Джейн. - Может, отвести его к целителю? Я знаю хороших людей, не задающих вопросов…

- Это не поможет, - категорично заявила Молли.

- О, - тихо сказала Янычарка Джейн. - Вот так, да? И через мгновение она воскликнула: - Проклятые эльфы. Злобные маленькие Мурса-крысы. Ладно, странная материя… Да, отвратительная штука, из другого измерения… Действительно негодный талисман - апотропей, если вы смогли заполучить его в свои руки, чего обычно не происходит. Сама никогда не имела дела с этой штукой, но знаю человека, который имел. Говорят, что при необходимости он может даже получить его прямо из источника.

Я сосредоточился на своих ногах, и смог их распрямить, теперь я мог стоять а затем я заставил себя поднять голову, чтобы посмотреть на Янычарку Джейн - Кто? - спросил я.

- Я думаю, тебе нужно прилечь, Шаман. Я имею в виду, Эдди.

- У меня нет времени. Я лягу, когда умру. - Я глубоко вздохнул, борясь с болью и прогоняя её усилием воли. Я осторожно высвободил руки из хватки Молли и Янычарки Джейн, и они тут же отступили назад, чтобы дать мне немного пространства, но они следили за мной. На моём лице выступил холодный пот, но мысли снова были ясными. - Джейн, кого ты знаешь, кто разбирается в странной материи?

- Голубая Фея.

- Что? - воскликнула Молли. - Она? Она первосортная зассыха! Не встречала ни одной бутылки выпивки, которая бы ей не приглянулась!

- Однажды я видел её трезвой, - сказал я. - Она выглядела ужасно.

Янычарка Джейн громко вздохнула. - Ты, как никто другой, должен знать достаточно, чтобы видеть то, что за фасадом. Ты ведь знаешь, почему её называют Голубой Феей?

- Ну, да, - сказал я. - Потому что он голубой.

- Нет! То есть, да, он гей, но название изначально возникло не из-за этого. Это потому, что он наполовину эльф. - сказала Янычарка Джейн.

- Да ладно! - воскликнула Молли. - Мы говорим об одном и том же парне? О том бесполезном маленьком писуне, который вечно выливает напитки в “Волчьей Голове”?

- Он не может быть полуэльфом, - сказал я. - Эльфы никогда не размножаются вне своего рода. Это для них табу, абсолютный запрет.

- Всегда найдутся те, кто следует своему собственному ритму, - сказала Янычарка Джейн. - У эльфов есть особое название для тех, кто шалит вне разрешённого генофонда. Они называют их извращенцами.

Молли ухмыльнулась. - Ты имеешь в виду, что они гомосексуалисты?

- Пожалуйста, - сказал я. - Давайте не будем об этом.

- Дело в том, - твёрдо сказала Янычарка Джейн, - что Голубой Фей обладает некоторыми способностями эльфа и даже имеет несколько прямых контактов с фейри. Я готова поспорить на хорошие деньги, что именно он снабдил вашего эльфийского Лорда странной материей для изготовления стрелы. Так что он может быть тем человеком, к которому стоит обратиться за лекарством. Уж он-то точно знает о странной материи больше, чем кто-либо другой из моих знакомых.

- Хорошо, - сказал я. На данный момент я чувствую себя лучше. - Есть идеи, где он сейчас?

- Он покинул своё прежнее прибежище после прискорбного инцидента с кобольдом на Лестер-сквер. Хотя, что они нашли друг в друге… После этого он часто перемещался, - сказала Янычарка Джейн. И он быстро скатился вниз. Он не хотел, чтобы кто-то из его старых друзей видел, до чего он опустился.

- Ха-ха, как будто нам есть до этого дело! - сказала Молли.

- Нет, вам, наверное, было бы всё равно, - сказала Янычарка Джейн. - Но он озаботился. Дело в том, что я знаю, где его найти. Я время от времени подкидываю ему кое-какие поручения, по старой памяти. Если хотите, я могу отвести вас к нему.

- Я хочу, - сказал я. - Но мы не можем разгуливать по Лондону у всех на виду, пока за мной охотится “Манифест Судьбы”. Кстати, вот кому принадлежат спящие красавцы.

- Ты и их раззадорил? - сказала Янычарка Джейн. - Рада за тебя! Ты продолжаешь расти в моих глазах, Эдди. Терпеть не могу этих мрачных подражателей-любителей в красивых новых мундирах. Они создают дурную славу настоящим наёмникам. Наверное, обделаются, а потом пробегут милю, если их бросить в настоящую зону боевых действий, и будут всю дорогу плакать и звать мамочку.

- Не могли бы мы хотя бы попытаться придерживаться темы? - спросил я немного раздражённо. Дело в том, что нам с Молли небезопасно открыто путешествовать по Лондону, а у неё закончились пространственные порталы.

- А как я сюда попала? - резонно заметила Янычарка Джейн. - Как сюда попали эти засранцы из “Манифеста Судьбы”? У них же должен быть транспорт, верно?

Мы все подошли к разбитому окну и выглянули наружу. На улице внизу стояли три большие чёрные машины, припаркованные в ряд, которые показались мне очень знакомыми. Я не мог не ухмыльнуться.

- Отлично, - сказала Молли. - Смотрите, у них даже стёкла тонированные, так что никто не сможет заглянуть внутрь! Никто не обратит внимания на ещё одну патрульную машину “Манифеста Судьбы”.

- Хорошо, - сказал я. - Пойдемте, разбудим Голубую Фею.

Молли настояла на том, чтобы мы потратили немного времени и оставили достаточно оскорбительное сообщение для того, кто явиться за бессознательными солдатами Манифеста Судьбы. Поэтому она и Янычарка Джейн стянули с солдат брюки и нижнее бельё, по ходу дела громко и очень несправедливо комментируя увиденное, и разложили бессознательных мужчин в эротическую маргаритку. Затем они многозначительно хихикая отошли в сторону, чтобы полюбоваться своим творчеством. Пожалейте тех, кто попал в руки к женщинам!

- Я бы с удовольствием посмотрела, как они попытаются объяснить это своим руководителям, когда те явятся, - радостно сказала Молли, и Янычарка Джейн торжественно кивнула.

Пока они были заняты, у меня появились собственные идеи на тему небольшого полезного озорства. Я снял трубку телефона Себастьяна, выполненного в стиле эпохи Короля Эдуарда, и позвонил домой.

Как всегда, трубку взяли после первого же гудка, и ответил знакомый голос. Тот, который я уже и не надеялся услышать и поговорить.

- Привет, Пенни, - сказал я. - Угадай, кто?

На другом конце раздался резкий вдох, а затем хорошо натренированный профессионализм Пенни быстро проявил себя. - Привет, Эдди. Откуда ты звонишь?

- Проследи линию, - посоветовал я. - К тому времени, когда вы сможете сюда добраться, я уже буду далеко. Но вы всё равно найдёте здесь кое-что интересное. А теперь соедини меня с Матриархом.

- Ты же знаешь, что я не могу этого сделать, Эдди. Тебя официально объявили изгоем. Я уверена, что всё это ужасная ошибка. Скажи мне, где ты, и я пришлю кого-нибудь за тобой.

- Я хочу поговорить с Матриархом.

- Она не хочет говорить с тобой, Эдди.

- Уверяю тебя, хочет. Вот почему она сейчас слушает. Поговори со мной, бабушка, и я расскажу тебе о Себастьяне.

- Я здесь, Эдвин, - услышал я Марту Друд. Я слышал, как она переключилась на безопасную линию. Она знала, что мы собираемся обсудить то, о чём Пенни не должна знать. Несмотря на то, что Пенни официально имела допуск ко всему.

- Здравствуй, бабушка, - сказал я, помолчав. Мы оба говорили так цивилизованно, как будто это была всего лишь небольшая семейная размолвка, ничего такого, что нельзя было бы уладить за чашкой хорошего чая. - Каково это, Марта, разговаривать с мертвецом? Каково это - приказать убить собственного внука?

- Семья превыше всего, Эдвин, ты же знаешь. Голос Матриарха был спокойным и ровным. - Я всегда буду делать то, что необходимо для защиты семьи. Всё, что тебе нужно было сделать, - это умереть; а ты даже этого не смог сделать правильно, не так ли?

- Я бы умер за тебя, за семью, - сказал я, сжимая телефон так крепко, что у меня заныла рука. - Если бы ты дала мне шанс, если бы ты просто доверяла мне настолько, чтобы дать мне возможность объясниться. Я любил семью, по-своему. Но это в прошлом. Ты сделала меня изгоем, значит я буду изгоем…

- Зачем ты позвонил, Эдвин? Чего ты хочешь?

- Рассказать тебе о Себастьяне. Который сейчас находится в бессознательном состоянии в своей квартире. Если бы вы прислали сюда людей, они могли бы забрать его, пока он беспомощен. И тогда вам не пришлось бы беспокоиться о всех этих информационных закладках, которые он держит над вашими головами. Видишь ли, моя война с тобой, бабушка. Не с семьёй.

- Я и есть семья. Я - Матриарх.

- Ненадолго, - сказал я. - Я раскопал все твои маленькие мерзкие секреты, и я очень зол на тебя, бабушка. За то, что было сделано во имя семьи. Я возвращаюсь домой, и не как блудный сын. Я возвращаюсь домой за правдой, даже если для этого мне придётся разорвать семью на части. До скорой встречи, бабушка.

Я повесил трубку и на мгновение замер. Мои руки дрожали. Если бы я ещё не знал, что умираю, я бы, наверное, испугался. Я огляделся вокруг в поисках Молли и Янычарки Джейн. Они только сейчас вспомнили, что нужно порыться в куче выброшенных брюк в поисках ключей от машины.

- Пора выдвигаться, дамы. Семья скоро будет здесь.

- Хорошо, - сказала Молли. - Думаю, мы уже причинили здесь столько вреда, сколько могли.

Янычарка Джейн вела большую чёрную машину по улицам Лондона, потому что знала дорогу и потому что у неё были ключи от машины, и она отказалась их отдавать. Молли сидела со мной на заднем сиденье, плотно сложив руки, и дулась. Она никогда не чувствовала себя комфортно, если не была главной. Янычарка Джейн ехала слишком быстро и всё время агрессивно маневрировала, как она сказала, - ради того чтобы сохранить наше прикрытие, но в конце концов мы прибыли в Уимблдон, и остались целы и невредимы. У большинства людей это название ассоциируется только с теннисом, но сегодня население этого района на восемьдесят процентов состоит из иммигрантов, которые создали процветающий сектор малого бизнеса. Яркие плакаты в витринах магазинов рекламировали необычные товары на Хинди и Урду, и то тут, то там по улице под музыку электро-ситара кружились голубокожие танцовщицы - наутхи. Наш чёрный автомобиль с непроницаемыми тонированными стёклами привлекал множество холодных и задумчивых взглядов, пока мы плавно скользили по узким улочкам.

В какой-то момент Янычарка Джейн остановилась перед неприметным магазином спиртных напитков, из такого рода заведений, которые открыты двадцать четыре часа в сутки, и в которых всегда идёт распродажа. Мы с Молли вышли из машины, и вопросительно посмотрели на Янычарку Джейн.

- У Голубого Фейри здесь однокомнатная квартира, над магазином, - сказала она. - Приготовьтесь. В наши дни он не очень-то следит за квартирой. И нам придётся пройти через магазин, чтобы попасть в квартиру, так что помните, - мы здесь, чтобы увидеть мистера Блю.

- Почему… здесь? - спросил я.

- Вы бы искали его здесь? - спросила Янычарка Джейн, и мне пришлось кивнуть. Она была права.

Янычарка Джейн повела нас в винный магазин. Стены от пола до потолка были заставлены всевозможной выпивкой, многие бутылки имели этикетки, которые я даже не узнавал. Пакистанец средних лет за прилавком весело поприветствовал нас и быстро кивнул, когда узнал, что мы пришли к мистеру Блю.

- Конечно, конечно. Здравствуйте, мисс Джейн; я очень рад вас снова видеть. Мистер Блю дома, он наверху; проходите. Он отдыхает, я полагаю, и слегка не в духе. Я уверен, что ему пойдёт на пользу дружеская компания. Он провёл нас в подсобку, все ещё улыбаясь.

Мы поднялись по тускло освещённой лестнице на следующий этаж и нашли дверь с нужным названием рядом с кнопкой звонка. Дверь стояла слегка приоткрытой. Не очень хороший знак. Я достал свой Colt Repeater, Янычарка Джейн достала два своих кулачных кинжала, а Молли заставила свой колдовской нож появиться из ниоткуда. Я жестом попросил Янычарку Джейн и Молли держаться позади меня. Они проигнорировали меня, молча протискиваясь вперёд, и я мысленно вздохнул. Янычарка Джейн медленно толкнула дверь. Та не издала ни звука. В комнате был полумрак, несмотря на то, что был полдень. Мы проскользнули внутрь по одному, готовые к худшему, но ничто не могло подготовить нас к тому, что мы обнаружили.

В комнате царил настоящий беспорядок. Рукотворный кавардак… Первой моей мыслью было, что гостиную перевернули вверх дном профессионалы, которые что-то искали, но быстро стало ясно, что ни один уважающий себя профессиональный агент не стал бы марать руки грязью, которая была повсюду.

На большинстве поверхностей грязь и мусор стремились к доминированию, то, что можно было разглядеть на ковре, было запятнано в дюжину цветов, а хлам и мусор образовали на полу такой толстый слой, что нам пришлось пробивать себе дорогу ногами. В углу была свалена старая одежда, возможно, для стирки, или, что более вероятно, для сжигания, а картонные коробки из-под еды на вынос липли друг к другу. Что-то влажно хрустнуло под ногой, и я искренне надеялся, что это всего лишь таракан. Шторы не были задёрнуты, но оконное стекло было так густо заляпано грязью, что послеполуденному свету приходилось пробиваться сквозь них. На каждой поверхности стояли пустые бутылки, в основном из-под India Pale Ale и Bombay Gin (из-под Индийского светлого эля и Бомбейского джина). Были и бутылочки из-под таблеток, причём не тех, которые отпускаются по рецепту; мятая фольга для погони за драконом… И полдюжины шприцев, а рядом с ними - горелка для стерилизации игл. Напрашивается финальный штрих - пойти и принять алкоголь с метанолом, из бутылки упакованной в картон на набережной Чаринг-Кросс, - при условии, что Голубой Фейри дотянет до этого.

Мы передвигались по комнате так тихо, как только могли. Никаких следов злодеев, и я начал сомневаться, что мы ищем - труп, или человека? Я толкнул дверь спальни и увидел Голубого Фейри, лежащего лицом вниз - на кровати. Он тихонько похрапывал, а из его рта вырывались невнятные звуки. Мы все немного расслабились и убрали оружие.

На Голубом Фейри были только трусы-боксёры, срок годности которых давно истёк, и браслет-амулет на левой лодыжке.

Янычар Джейн, Молли и я устроили короткую, но оживлённую дискуссию о том, кому придётся прикасаться к нему, чтобы перевернуть. Мы сыграли несколько быстрых раундов в камень, ножницы, бумагу, и я проиграл. Думаю, что они как-то сжульничали. Я крепко ухватился за удивительно волосатое плечо Голубого Фейри, перевернул его и прокричал его имя ему в лицо. Затем я быстро попятился, когда он резко сел в постели, хрипя и кашляя.

- Хорошо, хорошо, я проснулась! Отставить грубости, я сверхчувствительна! Особенно по утрам.

- Сейчас полдень, - уточнил я.

- Для тебя, может быть. Для меня, к сожалению, это начало нового дня. Вам придётся меня простить.

Старые серые клетки не в состоянии работать в такую рань, по крайней мере, пока я не выпью пару чашек кофе и не выкурю сигарету. Итак, кто вы, что вы.., и почему преследуете бедную фею в этот безбожный час? Я ведь не делала заказ? Могу поклясться, что эскорт-агентство заявило, что я больше не кредитоспособна, ублюдки. Он зажмурил глаза, выкашлял половину лёгкого, а затем уставился на меня обескураженным взглядом. Его глаза расширились, когда он, наконец, хорошо рассмотрел меня, а затем он отполз назад по смятым простыням, подняв руки в защитном жесте, пока не упёрся в изголовье кровати. Он попытался улыбнуться, но не смог сделать это убедительно.

- Эдди! Это ты! Если бы я знала, что ты придёшь, я бы хоть немного прибралась, хоть немного постаралась… Угощайся чем хочешь, чувствуй себя как дома… О, Боже, Эдди, не убивай меня, пожалуйста! Я не представляю для тебя угрозы!

- Интересно, - сказал я. - Вообще-то, ты должен знать меня только как Шамана Бонда. Но ты знаешь моё настоящее имя. Как так, Блю?

- Я вижу твой Торк, - сказал он, быстро моргая. - Знаешь, я полуэльф. Конечно, ты знаешь. Вы, Друды, всё знаете. А я, время от времени выполняю небольшую работу для вашей семьи. Вынуждено. Они дают мне деньги. Не убивай меня, Эдди, пожалуйста. Они заставили меня сделать это!

- Ладно, Эдди, отстань от него, - сказала Янычарка Джейн, подавшись вперёд и встав рядом со мной. - Привет, Блю. Это я, Джейн. На этот раз ты попал в настоящую передрягу, не так ли? Даже я, возможно, не смогу вытащить тебя из неё. Что именно ты сделал для Друдов, чего ты так стыдишься?

- Ах, Джейн, - сказал Голубой Фей, немного успокаиваясь. - И Молли тоже здесь. Как мило. Добро пожаловать в мою скромную обитель. Простите за беспорядок, но я здесь живу. И кажется, у меня иссяк энтузиазм, и я больше не могу не обращать на всё это внимания. Ужасно небрежно с моей стороны, я знаю, но такова жизнь в наши дни. Во всяком случае, моя жизнь. Тем не менее, я рад, что ты здесь. Если кто-то вот-вот умрёт ужасной смертью, то немного лучше сделать это в компании своих друзей. Не могли бы вы убедить вашего друга-убийцу позволить мне одеться? Я бы не хотел встретить своего создателя в одних трусах.

- Одевайся, - сказал я, невольно забавляясь. - Я здесь не для того, чтобы убивать тебя, Блю. Просто задам тебе несколько вопросов.

- Подожди, пока не услышишь ответы, - сказал Голубой Фей-ри.

Мы все попятились от кровати, он поднялся с продавленного матраса и натянул старую потрёпанную шёлковую накидку. Он провёл руками по редеющим волосам, достал сигарету из пачки у кровати, прикурил кончиком пальца и глубоко затянулся. Затем у него случился ещё один продолжительный приступ кашля, сопровождавшийся действительно ужасными звуками, и он снова сел на кровать, его лицо было серым и потным. Он страдал от избыточной массы тела, что было хорошо видно по его обвисшим щекам и двойному подбородку. Его лицо имело нездоровый оттенок, а глаза были тревожно налиты кровью. Говорят, что в своё время, во времена глэм-рока, он был настоящим денди, но возраст не был к нему благосклонен. Голубой Фей-ри не рефлексировал, а прожигал свою жизнь, и это было заметно. Возможно, когда-то он и был личностью, с которой следовало считаться, но это было давно. И всё же, если он совершил хотя бы половину того, о чём говорили, в постели и вне её, удивительно, что он вообще ещё существует. Предположительно, даже полуэльфу очень трудно умереть.

- Боже, ты в полном беспорядке, Блю, - воскликнула Янычарка Джейн. - Ты выглядишь хуже, чем твоя комната, а это о многом говорит.

- Я знаю, знаю, - сказал Блю, снова затягиваясь сигаретой и усилием воли подавляя очередной приступ кашля. - Считайте, что я, в процессе… Я всё надеюсь, что если я выпью достаточно, или проглочу достаточно дряни, мне не придётся снова просыпаться в этой ужасной комнате, в этой ужасной жизни. Возвращаться в эту яму, которую я вырыл для себя, в эту нору, в которую я заполз… Но я всегда просыпаюсь. Трудно убить эльфа, даже когда он изо всех сил старается. Даже полуэльфа. Благословение на старого доброго папочку и его буйные гонады.

- Для человека, так решительно настроенного умереть, ты выглядишь очень обеспокоенным тем, что я здесь, ради того, чтобы убить тебя. - сказал я.

- Я бы предпочёл уйти с достоинством, - сказал Голубой Фей-ри. - А не брыкаться и кричать всю дорогу, пока ты будешь разрывать меня на мелкие кровавые кусочки. Я знаю, как вы, Друды, действуете.

- Но почему ты вообще хочешь умереть? - спросила Молли. - Если тебе не нравится твоя жизнь, измени её, поверни её вспять. Время ещё есть.

Голубой Фей-ри ласково улыбнулся ей. - Ах, это говорит невинность и оптимизм юности. Когда жизнь ещё кажется полной перспектив и возможностей. Но никто не любит фею, когда ей пятьдесят. Они желают получать своё волшебство от более молодых. И моя магия, к сожалению, уже не та, что раньше. Она потускнела вместе с моей внешностью… которая была великолепна, когда-то давно. Меня приглашали на все самые лучшие вечеринки. Я общалась со всеми знаменитостями, моё лицо еженедельно мелькало на страницах глянцевых журналов… Но, увы, мы, полуэльфы, рано расцветаем и быстро увядаем. Энергия папочки изначально не предназначалась для человеческого тела. Свеча, которая горит в два раза быстрее… в конце концов, это оказывается не такой уж большой удачей.

- Теперь я уже не настолько хороша собой, чтобы держаться за всех этих красивых мальчиков и красивые вещи, которые только и делают жизнь достойной. Милые юные создания всё ещё оказываются в моей постели, но только тогда, когда я им плачу. А состояние, которое я когда-то имела, и которое, как я думала, прибудет со мной вечно, давно ушло, давно растрачено. На это… и на то. Я никогда не беспокоилась о деньгах, пока у меня их не осталось. Вот почему в эти дни мне приходится браться за любую работу, которую я могу найти. Даже за такую работу, от которой как я знаю, потом будут проблемы.

- Что вы сделали, Блю? - спросил я его.

Он умоляюще посмотрел на меня. - У меня не было выбора. Один из ваших людей появился здесь совершенно неожиданно. Я не думал, что Друды вообще знают о моём существовании, не говоря уже о том, где меня искать. Но у него была для меня работа, и хорошие деньги. Очень хорошие. Это была реальная Угроза… Друдам нельзя отказывать. И поскольку всё, что ему было нужно, это небольшой кусочек страной - чужеродной материи я не увидел в этом ничего плохого. Обретение необычных предметов из других измерений - одна из немногих вещей, в которых я всё ещё хороша. Это в генах, видите ли. Однажды, несколько лет назад, я раздобыла странную материю для Оружейника вашей семьи, и, должно быть, она где-то хранилась, потому что когда им понадобилось ещё, они обратились ко мне.

- Кого они прислали? - спросил я.

- Мэтью, - сказал Голубой Фей-ри. - Они всегда посылают Мэтью, когда не готовы принять ответ: “Проваливайте в Пекло”.

- Конечно! - сказал я. - Конечно, этого стоило ожидать от Мэтью. Он готов на всё ради семьи. Продолжайте, Блю.

Голубой Фей-ри нервно моргнул, уловив холодность в моём голосе. Он затушил последнюю сигарету о прикроватную тумбочку и попытался сесть прямо, сцепив руки на коленях, чтобы они не дрожали.

- Ну, - сказал он, - я занялся ловлей. Это то, чем я занимаюсь. Забрасываю леску в другие сферы и смотрю, что удастся поймать на крючок. Странную материю найти нелегко. Я называю её так, потому что понятия не имею, что это такое и для чего она. Это органическое вещество… может быть, живое, а может быть, и нет, и оно обладает некоторыми… совершенно уникальными свойствами. Рыбалка в измерениях может быть очень опасной, знаете ли… Никогда не знаешь, когда по ошибке зацепишь что-то большое и мерзкое, а потом оно поднимается через планы, злое как чёрт и жаждущее мести… Но я достал Мэтью то, что он хотел, и он заплатил мне наличными прямо на месте. Хорошие деньги. Слишком много для человека в моих стесненных обстоятельствах. Тогда-то я и начал подозревать. Но я ничего не предпринял. У меня была новая выпивка, которую можно было выпить, и новые наркотики, чтобы принять, и… он был Друдом, в конце концов. А с Друдами не шутят. Потом я услышал, что ты попал в засаду, устроенную эльфийским Лордом, которого наняли Друды, про стрелу из странной материи, и я понял… Мне было не по себе, Эдди, правда. Я всегда знал, что ты Друд; от эльфийских глаз Торк не спрячешь. И мы неплохо проводили время вместе, в старой “Волчьей Голове”… Ты покупал мне выпивку и слушал меня, и никогда не смеялся надо мной.

И после того, как я узнал… что случилось… я ждал, что ты будешь искать меня. И вот ты здесь. Но ты здесь не для того, чтобы убить меня, не так ли? Тебе что-то нужно.

- Странная материя всё ещё в моём теле. И она убивает меня. Ты можешь достать мне лекарство?

- Нет, - сказал Голубой Фей-ри, пристально глядя мне в глаза. - Это так не работает. Я должен точно знать, что ищу, когда иду на рыбалку, иначе я не смогу это найти. И я не знаю достаточно об инопланетной материи, чтобы иметь представление о том, каким может быть противоядие. Мне жаль, Эдди, правда жаль. Я не знал, что они собираются делать!

- А если бы ты знал, это имело бы какое-то значение? - спросил я.

- Наверное, нет, - признал он. - Это были очень большие деньги.

- Как ты смотришь на возможность искупить свою вину? - спросила Молли. - Ты бы хотел порыбачить для нас?

- Что вы задумали? - поинтересовался Голубой Фей-ри.

- Нам нужен скелетный - ключ - отмычка, чтобы пройти защиту Холла, - сказал я.

- Существует ли он?

Он неожиданно улыбнулся. - О, да. Есть… Я много лет ждал, когда кто-нибудь придёт и спросит меня. Всё очень просто, даже элегантно. Но ты уверен, что хочешь это сделать, Эдди? Как только станет известно, что оборона Друдов прорвана…

- Пусть, - сказал я. - Пусть вся семья летит в Тартар, в Пекло, если это необходимо, чтобы добраться до истины.

Мы вышли в соседнюю комнату. Голубой Фей-ри порылся в куче мусора и достал самую обычную на вид удочку и катушку. Такие люди обычно используют, когда едут на рыбалку ради отдыха, не на спортивные соревнования. Затем Голубой Фей-ри из ниоткуда извлёк нож, задрал левый рукав халата и сделал неглубокий надрез чуть выше запястья. Я увидел целую серию шрамов, тянущихся вверх по руке до локтя, некоторые старые, а некоторые нет; он явно делал это не в первый раз. Из пореза сочилась золотистая кровь, он провёл рукой по месту, которое расчистил на полу перед собой. Кровь стекала вниз и образовывала золотистую лужу. Когда она стала диаметром около трёх-четырёх дюймов, Голубой Фей-ри прижал пальцы к порезу и что-то пробормотал себе под нос, и рана тут же затянулась, оставив на руке ещё один шрам.

Голубой Фей-ри снова одёрнул рукав, не глядя на нас троих, и отрывисто произнёс полдюжины слов на древнеэльфийском. Я уловил некоторые из них, но этот диалект был мне незнаком. Лужа на полу внезапно вспыхнула золотым светом и растеклась по полу, пока не достигла почти ярда в диаметре.

Это больше не было похоже на лужу жидкости. Смотреть в неё было всё равно, что заглядывать в глубокий колодец, который становиться тем глубже, чем дольше ты в него смотришь. Мне казалось, что я теряю равновесие и вот-вот упаду. Я потянулся к руке Молли в тот же момент, когда она потянулась к моей. Мы слегка смущённо улыбнулись друг другу. Янычарка Джейн не смотрела в лужу - бассейн. Всё её внимание было приковано к Голубому Фей-ри. И оба своих кулачных кинжала она держала наготове.

Голубой Фей-ри взял свою удочку, проверил надёжность крючка и плавность хода лески, а затем опустил леску в светящийся золотой бассейн. Крючок исчез, за ним последовали ярды и ярды новой лески.

- Как глубоко он погружается? - спросила Молли.

- Он достаёт до дна, - прошептала Голубая Фея.

- На некоторые вопросы, очевидно, невозможно получить внятного ответа, - прокомментировала Молли.

- Эльфийская кровь обладает многими полезными свойствами, - спокойно сказал Голубой Фей-ри. - Даже такая разбавленная и порченная кровь, как моя. У всех эльфов есть талант к перемещениям. Они могут оставить солнце, переместиться в другие плоскости бытия, входить в измерения, которые вы даже не можете вообразить, не говоря уже о том, чтобы функционировать в них. Но самой крови достаточно, чтобы открыть двери и позволить мне порыбачить. Иногда просто ради удовольствия, ловя наугад всё, что попадётся, а иногда на заказ, за определённую плату… Если я достаточно сосредоточусь, я могу найти практически всё, и то, что тебе нужно, Эдди, это: Confusulum.

- Что? - воскликнул я.

- Confusulum, - терпеливо сказал Голубой Фей-ри. - Не спрашивай меня, что это такое, потому что я понятия не имею. На самом деле это ничего не меняет, просто приводит всех в полное замешательство - конфуз. Это работает по принципу неопределённости: Всё не то, чем оно нам кажется… Первый раз я обнаружил это много лет назад, совершенно случайно, и это напугало меня до… полусмерти. Каждому нужна некая определённость. Я проигнорировал это, но это осталось в моей памяти… Защита семьи Друд основана на определённости: друг или враг, разрешён вход или нет, и всё в таком духе. Но Confusulum исключит все эти определённости из уравнения. Защита Холла будет настолько сбита с толку, что она не будет знать, функционирует ли она, или нет, разрешён вам вход, или нет, даже находитесь ли вы там на самом деле, или нет. Она будут в полном замешательстве, пока они поймут, что к чему, вы сможете преодолеть защиту. К тому времени, когда кто-нибудь в Холле заметит, что их защита только что пережила серьёзный нервный срыв, вы уже будете внутри.

- Confusulum не даёт стопроцентной гарантии; его неопределённость распространяется даже на его.

Поэтому невозможно точно сказать, какими будут эффект от него и как долго он продлятся. Но поскольку я единственный, кто когда-либо сталкивался с Confusulum, ты можешь быть уверен, что у вашей семьи нет специфических средств защиты от него.

Некоторое время он рыбачил, чтобы настроиться, а Молли, Джейн и я сохраняя терпение сидели вокруг золотого бассейна и наблюдали. Мне было трудно свыкнуться с мыслью, что я могу так скоро вернуться домой, и что пресловутая защита моей семьи может быть так легко отброшена. И всё из-за маленького человечка, который затаил обиду и только и ждал, чтобы задать вопрос. Первым, что он вытащил из бассейна, был дырявый сапог, за ним последовали маленькая чёрная лакированная шкатулка-головоломка, чучело муми-тролля и статуэтка чёрной птицы.

Голубой Фей-ри бросил всё это обратно, а затем уставился в пруд с выражением мрачной сосредоточенности. Его глаза выпучились, губы растянулись обнажая зубы. Капли пота выступили на его напряжённом лице. Леска внезапно натянулась, дёрнулась, по блестящей поверхности бассейна пошла рябь. Голубой Фей-ри испустил длинный вздох и начал медленно наматывать леску. Не торопясь, аккуратно, он постепенно подтягивал леску, и смотрел так пристально, что уже даже не дышал. И наконец он вытащил что-то из золотого бассейна.

Я не мог сказать, что это было. Оно цеплялось за крючок, извиваясь и скручиваясь, как живое существо, хотя на каком-то глубоком инстинктивном уровне я знал, что оно не живое, не может быть живым. Оно меняло размер и цвет, форму и текстуру, от мгновения к мгновению, его размеры менялись то туда, то сюда, то туда, то сюда. Оно было похоже на всё то, что можно увидеть в уголках глаз, когда только что проснулся, но всё ещё прибываешь в полусне.

- Быстрее! - сказал Голубой Фей-ри, его лицо исказилось - от сосредоточенности. - Я довёл его сюда для тебя, Эдди, поэтому тебе предстоит придать ему форму в этом измерении. Заставь его принять упорядоченную форму, заверши связь преобразования, и… - чтобы он мог выжить здесь.

Связь, которую ты создашь, будет означать, что оно будет служить тебе и только тебе. Но сделай это быстро, пока оно не стал тем, на что нам невыносимо смотреть нашим ограниченным человеческим зрением! Я сосредоточился на первом образе, который пришел мне в голову. Это просто пришло мне в голову: простой круглый значок, который я видел в старом головном магазине на Датской улице много лет назад, белый значок с надписью: Go Lemmings Go… И вот так, крутящаяся нервирующая штучка на крючке исчезла, а на моей ладони остался лежать значок. Он выглядел и ощущался совершенно нормально, совершенно невинно. Я аккуратно приколол его к лацкану пиджака.

- Просто необузданный выбор.., - констатировала Молли. - Ты мог выбрать всё, - от Экскалибура до Священной ручной гранаты Святого Антиоха, а ты выбрал именно это. Работа твоего разума остается для меня полной загадкой, Эдди.

- Это самое приятное, что ты мне когда-либо говорила, - сказал я, и мы оба улыбнулись.

- Случайно, вы двое не пара? - неожиданно спросила Янычарка Джейн.

- Мы ещё не решили, - ответил я.

- Мы всё ещё работаем над этим, - сказала Молли.

- Мы… партнёры, в этом конкретном предприятии.

- Криминальная пара.

- Или, возможно, у нас самоубийственный пакт.

- Вы двое стоите друг друга, - сказала Янычарка Джейн, покачав головой.

Никто из нас не заметил, что Голубой Фей-ри по неосторожности позволил своей леске опуститься обратно в светящийся бассейн. Он резко вскрикнул, когда что-то внизу схватило крючок и сильно дёрнуло за леску. Его резко потянуло вперёд, и леска с жужжанием пронеслась по катушке, пока полностью не размоталась. Голубую фею снова потянуло вперёд, но она держалась изо всех сил.

- Что там у тебя? - спросил я. - На чём ты сосредоточился?

- Я ни о чем не думал! Не я поймал это, а оно поймало меня!

Я нажал на кнопку на своих реверсивных часах, но ничего не произошло. Я снова нажал на кнопку, и всё равно ничего. Я энергично потряс запястьем.

- О, чёрт, - сказал я.

- Когда он это говорит, это звучит просто беспомощно.., - буркнула Янычарка Джейн.

- В последнее время он много тренировался, - сказала Молли. - Что случилось, Эдди?

- Похоже, я сломал реверсивные часы, - сказал я. - Или разрядил батарейку, или на чём там эта проклятая штука работает. Думаю, я слишком многого от них потребовал, когда заставил их спасти тебя.

- Так это моя Вина? - воскликнула Молли.

- Неизбывная, - сказал я, улыбаясь.

Мы все смотрели, как Голубой Фей-ри борется с удочкой, как натянутая леска дёргается туда - сюда по бассейну. Вдруг она резко щёлкнула, и Голубой Фей-ри попятился назад. И что-то огромное, длинное и нечеловечески сильное вынырнуло из золотого бассейна и потянулось к нему. Это было щупальце тёмно-фиолетового цвета, усыпанное рядами присосок с каймой из зубов. Всё больше и больше щупалец вырывалось из бассейна, они щёлкали и извивались.

- Убирайтесь отсюда! - крикнул Голубой Фейри. - Я с этим разберусь!

- Не будь треклятым дураком! - крикнула ему в ответ Янычарка Джейн. - Ты не сможешь справиться с этим сам!

- Это пришло через мою кровь, - мрачно сказал Голубой Фейри. - Вот почему только я могу отправить его обратно. Иди. У тебя есть дела. Дела, которые важны. Это… моё дело. Никакая проклятая тварь из бездны не одолеет меня в моём собственном доме! Может, вы все уберётесь отсюда, чтобы я мог сосредоточиться? И Эдди, заставь свою семью заплатить! За то, что они сделали с тобой, и за то, что они сделали со мной. Всё больше и больше щупалец пробивались в комнату, ярды и ярды, упираясь в края бассейна, в котором они находились.

Голубой Фейри отбросил удочку в сторону и его руки заплясали прорисовывая в воздухе древние знаки и сигилы - печати, оставляя в воздухе яркие раскалённые мазки. Он напевал слова на эльфийском, в его древней форме, и я не мог разобрать и одного слова из десяти. Вокруг него искрилась и трещала магия, и впервые я увидел улыбку на его лице. Холодную, нечеловеческую улыбку.

Молли, Янычарка Джейн и я оставили его там, стоящим на краю золотого бассейна, бросающим вызов чудовищной твари, которая пришла за ним. Я оставил его там, потому что у меня были важные дела, и потому что… это было то, чем я мог отплатить ему за его помощь. Единственный способ помочь.

Шанс выстоять в одиночку против страшного врага и либо вернуть свою гордость… либо обрести прекрасную смерть, которой он так жаждал. Я оглянулся на него в последний раз, прежде чем закрыть дверь. Он стоял высокий, гордый и могущественный в своей магии; и впервые мне было совсем не трудно увидеть в нём эльфа.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Вы можете вернуться домой… (при условии, что у вас с собой будет орудие внушения)

Молли, Янычарка Джейн и я стояли на улице возле винного магазина и смотрели на окно Голубого Фейри. Яркие вспышки света прекратились, всё стихло. Люди проходили мимо, не обращая на нас никакого внимания. Они думали, что это просто очередной день, ничем не отличающийся от других. Они не знали, что существует другой мир, более опасный, который они могли бы увидеть, если бы просто остановились и посмотрели. Молли, Янычарка Джейн и я смотрели на безмолвное, пустое окно и наконец отвернулись.

- Может, нам… - сказала Молли.

- Нет, - сказала Янычарка Джейн. - В любом случае, всё кончено. Финал.

- Пора домой, - сказал я. - Ведь мне нужно выполнить обещание и пройти мили и мили, прежде чем Уснуть…

- Мне нравится, когда ты говоришь литературно, - сказала Молли.

- Эдди… - сказала Янычарка Джейн. - Прости, но я не пойду с тобой. Я знаю свои возможности. Сражаться с демонами в адских измерениях - это одно, а сражаться с твоей семьей в месте их власти… это не в моих силах. Я только буду тебе мешать. Так что… думаю, я отсижусь, если ты не против.

- Всё в порядке, Джейн, - сказал я. - Я понимаю. Поверь мне; если бы мне не нужно было этого делать, я бы тоже этого не делал.

- Я посмотрел на Молли. - Ты не должна этого делать, Молли. Моя семья, вероятно, даже не знает, что ты в этом замешана. Ты всё ещё можешь уйти. Я пойму.

- Провались оно в Пекло, - весело сказала Молли. - Я уже много лет мечтала нанести Друдам удар в их собственном доме. Кроме того, ты и десяти минут не протянешь без моей поддержки, и ты это знаешь.

- Спасибо, Молли, - сказал я. - Это очень много для меня значит.

- Просто пообещай мне одну вещь, - сказала она. Она твёрдо посмотрела мне в глаза, яростно и требовательно. - Пообещай мне, что мы придём, чтобы превратить это место в руины. Обещай мне, что ты не будешь кротко молить их принять тебя обратно.

- К чертям собачьим, - сказал я, встретив её взгляд. - Дело даже не в том, что моя семья сделала со мной. А в том, что они сделали со всеми.

- Ты прошёл долгий путь, Эдди, - сказала Молли. - Я бы хотела… я бы могла сделать что-нибудь, чтобы помочь тебе. Спасти тебя от того, что внутри тебя. Все эти годы я пыталась убить тебя, а теперь, что-то другое опередило меня… Я бы спасла тебя, если бы могла, Эдди. Ты знаешь это?

- Я знаю, - сказал я. - Но… за последние несколько дней с тобой я испытал больше эмоций, чем, за все эти годы в одиночестве…

- О, снимите комнату, вы двое, - сказала Янычарка Джейн. - Я уйду отсюда, пока вы не начали обмениваться стихами.

- Нет мы не парочка! - воскликнула Молли.

- Определённо нет, - торжественно сказал я.

- Да, да, хорошо, - сказала Янычарка Джейн. - Я возьму чёрную машину и наведаюсь в местное отделение профсоюза. Посмотрим, смогу ли я организовать силовую акцию против “Манифеста Судьбы” за то, что они позволили Арчи Личу использовать меня в качестве инструмента в их борьбе. Гильдия наёмников заботится о своих. Мы всегда очень жестко пресекаем нечестную конкуренцию со стороны дилетантов. Если тайные общества хотят создать свои частные армии, они должны прийти к нам. И платить по полной программе. Итак… Эдди, Молли. Это прощание. Удачи, ребята. Она вам понадобится. И Эдди… спасибо тебе. За то, что спас меня от Лича. Ты мог бы просто уничтожить моё тело и избавиться от него. Так поступило бы большинство людей.

- Я не большинство людей, - сказал я.

- Это точно, - сказала Молли.

Мы все немного посмеялись, а потом Янычарка Джейн повернулась и пошла прочь, не оглядываясь. Для наёмника она всегда была сентиментальной. Мы с Молли смотрели, как она уезжает в большой чёрной машине, а потом стояли вместе на тротуаре у винного магазина и смотрели друг на друга. Я не знал, что ей сказать. Вместе ли мы? Пара ли мы? Все это было для меня в новинку - Terra Incognita. Я восхищался Молли. Любил её, уважал, наслаждался её обществом… и я рисковал своей жизнью, чтобы спасти её, даже не задумываясь об этом. Может ли это быть любовью, пришедшей ко мне на закате дней? Семья разрешает своим агентам иметь друзей, даже любовников, но не по любви.

Решение о браке принимает семья. Это просто ещё один способ контролировать нас. Любовь - это то, что приходит потом, если повезёт. Долг и семья всегда должны быть на первом месте. Потому что мы защищаем мир. Я бы убил их всех за эту ложь. И потому что я, как никто другой, знаю, что моя семья не может править миром. Их нужно было остановить, свергнуть и усмирить. Пока я слаб, чтобы сделать это. Возможно, я не смогу спасти себя, но я всё ещё могу спасти мир. В последний раз.

- Я знаю, о чём ты думаешь, - сказала Молли.

- Я не уверен, - сказал я.

- Скажем так, я в таком же неведении, - сказала Молли, её рука мягко легла на мою правую руку. - Ты хороший человек, Эдди. Думаю, я могла бы полюбить тебя… со временем. Но у нас не так много времени, не так ли? Так что давай просто сделаем то, что должны, а о прочем будем беспокоиться потом. Если будет потом, - она неожиданно улыбнулась. - Пекло, твоя семья всё равно нас с тобой прикончит. Так что давай просто сосредоточимся на том, что мы будем делать дальше.

- Да, - сказал я. - Давай сделаем это.

- Начнём с этой штуки на твоем лацкане, - предложила Молли, наклоняясь поближе, чтобы получше рассмотреть значок. - Confusulum. Есть идеи, как с ним работать?

Я нахмурилась, вглядываясь в значок. - Голубой Фейри не сказал. Да и не было возможности попросить инструкцию по эксплуатации. - Алло? Там есть кто-нибудь? И вот так я вступил в контакт с чем-то. Не с разумом, а скорее с душой. Я чувствовал что-то внутри своей головы и в своём сердце; не человека, ни в коем случае не человека, но большое и смеющееся, игривое и любопытное.

Confusulum находил всё невероятно забавным, от этого захватывающего нового мира, в котором он находился, до своей собственной формы и природы. Он был живой и не живой, более чем живой… Он был сильной и цельной личностью. Этот новый мир и все люди в нем были для него лишь увлекательной новинкой, которой можно было наслаждаться и играть с ней какое-то время. Пока не надоест. Confusulum будет служить мне до тех пор, пока ему будет интересно, а потом он отправится куда-нибудь ещё и сделает что-нибудь ещё… Он пытался показать мне, что именно, но я не мог ничего понять, не мог оценить. Confusulum снова засмеялся, как ребёнок, играющий с совершенно новой игрушкой, и разорвал контакт. Я посмотрел на Молли.

- Ну? - сказала она.

- Думаю, он будет делать всё, что мы захотим, - осторожно сказал я. - Это… очень странно. Не знаю, запутает ли он наших врагов, но меня он озадачивает до чёртиков в ручной тележке.

Молли фыркнула. - Надо было отдать его мне. Я бы быстро научила его сидеть и служить. Я привыкла иметь дело с магическими предметами с собственным разумом. Необходимо показать им, кто здесь хозяин.

- О, я уверен, что он знает, кто здесь хозяин.

- Слушай, может ли он помочь нам с нашей самой насущной проблемой? А именно, как нам попасть в Холл? Все обычные и необычные пути из Лондона сейчас тщательно отслеживаются либо твоей семьей, либо “Манифестом Судьбы”, а у меня почти не осталось энергии, чтобы вызвать пространственный портал. Если бы только мне не пришлось разбить Мэнского Кота, чтобы спасти твою жизнь. Я могла бы почерпнуть много силы из этой статуэтки.

- Так это всё моя вина?

- Во всём виноват ты, Друд, пока нет контр-доказательств.

- Хорошо, - терпеливо сказал я. - Давай начнём с этого. Confusulum, ты можешь помочь Молли вернуть её силу?

О, конечно! - сказал радостный голос у меня под ухом. Легко и просто!

Значок на моём лацкане запульсировал потусторонним светом, и мир вокруг нас стал неопределённым.

Confusulum проявил свою уникальную природу и запутал вопрос настолько, что сама Вселенная не была уверена, обладает ли Молли своей силой или нет. Как будто кто-то двинул Вселенную под рёбра, она пропустила удар, и вот так… мир неуловимо изменился. Магия искрилась и трещала в воздухе вокруг Молли, когда сила хлынула через неё, и она громко рассмеялась от восторга. Она взмахнула руками, и мерцающие потоки энергии потянулись за её руками. Лицо Молли раскраснелось от почти сексуального возбуждения, и она выглядела невероятно живой, полной энергии диких лесов.

Я подумал, что она никогда не выглядела такой красивой.

(У этого изменения были побочные эффекты. Плакаты в витринах магазинов внезапно стали другого цвета или теперь имели другие названия. В канавах цвели красные розы. И овца торжественно зашагала задом наперёд по улице.)

- Бест-ия! - воскликнула Молли, ухмыляясь от уха до уха. - Это… потрясающе! Такое чувство, что я могу захватить весь этот проклятый мир и заставить его рыдать, как ребёнка! Хочешь пространственный портал, Эдди? Мне кажется, что я могу перенести всю эту чёртову улицу из одного конца страны в другой!

- Вообще-то, я думаю, что это будет слишком заметно, - сказал я спокойным, рассудительным и как я надеялся успокаивающим тоном. - И в любом случае, мы не можем рисковать, используя пространственный портал, чтобы попасть в Холл. Защитные системы моей семьи засекут это. Нет, наш единственный шанс - пробраться внутрь и застать мою семью врасплох.

- Ты сказал, что хочешь уничтожить свою семью!

- Я хочу, хочу! Но даже сейчас, когда ты снова в отличной форме, всё равно нет никакой надежды на то, что мы сможем выжить в прямом противостоянии с моей семьей. Ты знаешь это, Молли.

Она нахмурилась. - Ладно, может, и знаю. Итак, как мы попадём в Холл?

- Мы используем Confusulum, - сказал я. - Если он может запутать всю вселенную в том, есть ли у тебя магия, он может запутать весь мир в том, где мы на самом деле находимся. Верно, значок?

О, конечно! Без проблем! Я живу ради путаницы! Знаешь, ты мыслишь очень ясно для трёхмерной сущности!

Итак, Confusulum начал действовать; Мир вскинул руки и заявил: “Ну что же.., пусть будет по-твоему”, и мы с Молли оказались на территории Холла. Перед нами простирались обширные травянистые лужайки, а впереди на горизонте вырисовывался Холл. Был ранний вечер, и дневной свет угасал. Небо закрывали облака, воздух был жарким и гнетущим. Я быстро огляделся вокруг, но, похоже, никого не было. Я согнулся, напрягся в ожидании сигнала тревоги и активации защитных систем, но всё было спокойно и тихо, вечерний покой не нарушался, за исключением пения нескольких сонных птах и ржания единорогов в стойлах. Спокойствие меня не обмануло. Особняк и его территория постоянно находятся под надёжной защитой с помощью причудливых - чудовищных научных и магических средств. Все они, судя по всему, в данный момент были совершенно сбиты с толку - Оконфужены… Я выпрямился и медленно кивнул.

Я вернулся домой.

- Молли держись рядом со мной. - Семья не может видеть меня на расстоянии, пока я ношу Торк, и пока ты рядом со мной, он должен скрыть и тебя.

- Я могу защитить себя, - не задумываясь ответила Молли. Она смотрела вокруг себя широко раскрытыми глазами и недоверчиво улыбалась. - О, Эдди, ты должен был рассказать мне… Это просто сказочное место! Я имею в виду, площадь всей этой территории… На такой лужайке можно посадить самолёт! И у вас есть фонтаны, и собственное озеро… и лебеди! Оооо… Я просто обожаю лебедей!

- Я тоже, - сказал я. - Вкуснятина!

- Варвар! Это павлины там?

- Да. Постарайся их не беспокоить. Они могут наделать больше шума, чем сигнализация.

- Я всегда думала, что вы живете хорошо, но это просто невероятно. Я знаю некоторых дворян, у которых не так хорошо, как здесь!

- Добро пожаловать в мой дом, - сказал я. - Когда-нибудь я абсолютно всё это потеряю.

Молли посмотрела на меня. - Почему мы высадились здесь, так далеко от Холла? Почему бы не прибыть куда-нибудь в полезное место, в дом?

- Потому что это вызвало бы тревогу, - сказал я. - Даже Confusulum не справился бы с той охраной, которую моя семья установила в Холле. Эта сигнализация срабатывает, даже в случае подозрения, или кошмарного сна. Здесь же защита более простая: включение/выключение, убить/не убить и тому подобное. Детская игра для Confusulum.

Молли весело усмехнулась. - Если бы я знала, что ограбить Холл так просто, я бы сделала это много лет назад.

Мы осторожно двинулись вперёд через лужайку к дому. Мы держались подальше от гравийной дорожки, слишком шумной, и давали павлинам достаточно места. Несколько из них закричали, но никто в доме не обратил внимания на их жалобные крики. Мы с Молли успели пройти довольно большое расстояние, прежде чем полдюжины самонаводящихся винтовок внезапно поднялись из своих скрытых в земле бункеров. Большие, уродливые, беспощадные орудия, они вертелись из стороны в сторону, пока их баллистические вычислители пытались навести их на нарушителей, чьё приближение привело их в действие. Мы с Молли замерли, я держал одну руку на значке у себя на лацкане. Confusulum сделал своё дело, и стволы раскачивались взад-вперёд, всё больше запутываясь и теряясь из-за противоречивых импульсов. В конце концов, глупые механизмы решили, что раз они единственные, кто движется, то, должно быть, они и есть нарушители. И они перестреляли друг друга. Заревели стволы, полетели пули, и одна за другой самонаводящиеся винтовки взлетали в воздух в ярких взрывах, в огне и дыме. Но ни одна из пуль не пролетела рядом с нами.

- Вот ты и прокрался, - сказала Молли, когда затихли последние отголоски выстрелов.

- Молчи и беги, - сказал я.

Мы помчались вперёд по лужайке. В Холле зажигался свет. Я не сомневался, что люди будут толпиться у своих мониторов систем наблюдения, пытаясь понять, что происходит. Надеюсь, Confusulum поводит их за нос некоторое время. Роботы-автоматы и раньше давали сбои; их установка - одна из идей Алистера.

- Впереди, - воскликнула Молли. - Что это за уродливые штуки?

- О, чёрт, - сказал я.

- Ненавижу, когда ты так говоришь.

- Просто держись поближе ко мне, хорошо?

По траве к нам приближались два грифона - огромные существа с серыми чешуйчатыми телами и длинными угрюмыми мордами. Они были единственными, кто с нетерпением ждал незваных гостей, потому что они должны были их съесть. Confusulum, видимо, оказывал на них какое-то воздействие, иначе они бы предвидели наше появление и предупредили Холл. Но в такой близости эти примитивные существа верили своим органам чувств, независимо от того, насколько они были сбиты с толку. Я подождал, пока они почти настигнут нас, а затем опустился на корточки и заговорил с ними спокойно и дружелюбно, давая им возможность вспомнить мой голос, поскольку они уже уловили мой запах. Они медленно подошли ко мне, обнюхали меня со всех сторон, а затем обхватили мои ладони своими мягкими ртами. Они недоверчиво разглядывали Молли, но я просто продолжал успокаивающе говорить с ними, удерживая их внимание на себе. Они сели и прислонились ко мне всем своим весом, и умиротворённо засопели.

- Эти штуки ужасно воняют, - сказала Молли.

- Тише, - сказал я. - Ты ранишь их чувства. Это грифоны. Лучше сторожевых собак, потому что они обычно могут видеть ближайшее будущее. Но поскольку они никогда не встречали туши, в которую не хотели бы вгрызться, их никогда не пускают в дом. Мне всегда было жаль их, когда я был совсем ребёнком; в любую погоду они оставались здесь, одни. Поэтому я пробирался по ночам и кормил их кусочками субпродуктов и всякой всячиной с кухни. Кажется, они меня помнят…

- Ах ты, - соплежуй, - сказала Молли. Она осторожно протянула руку и почесала одного из грифонов за длинным острым ухом, и тот громко фыркнул в знак благодарности.

- Вниз! - быстро сказал я.

Мы с Молли присели рядом с грифонами - просто серые силуэты в сгущающихся сумерках, - а я наблюдал, как Сенешаль выходит из парадных дверей Холла. Он осматривал территорию, не торопясь, но его взгляд просто скользнул по Молли, мне и грифонам. Конечно, он не поверил, что взаимное уничтожение автоматических винтовок произошло из-за сбоя; он жил, чтобы защищать Холл. Позади него из Холла высыпали другие члены семьи, Сенешаль быстро инструктировал их и распределял по секторам. Одни роились вокруг дома, выискивая признаки проникновения или вторжения, в то время как другие рассыпались веером по территории. Несколько человек даже взлетели с посадочных площадок на крыше, на этих неуклюжих старых вертолётных креслах да Винчи, из которых Оружейник годами пытался вывести жучков. Пусть и дальше их выводит, а меня не трогает. Они пронеслись над головой, прожекторы пронзили сгущающийся мрак. Я не ожидал такой драматической реакции на один инцидент. По всей видимости, все ещё были на взводе после нападения на Сердце. Или, возможно, это потому, что я позвонил и сказал, что возвращаюсь домой… Мне хотелось так думать.

- Ты должен был сообщать им, что придёшь? - спросила Молли.

- Защита территории была активирована, - сказал я, чтобы не отвечать ей. - Но пока Confusulum активен, они не смогут нас засечь.

- Почему они все с оружием? - внезапно спросила Молли. - Я думала, вы, в основном полагаетесь на свою броню.

- В основном, да. Но совсем недавно на Холл было совершено несколько масштабных нападений. Большие неприятности… Никто больше не хочет рисковать.

- Нападения? - спросила Молли. - Кто-нибудь, кого я могу знать?

- Мы не знаем, кто за ними стоит, - ответил я. - И если моя семья не знает, то никто не знает. Но именно поэтому они делают всё возможное. То, чего я так надеялся избежать, пробираясь сюда. Чёртов Алистер и его дурацкие проклятые роботы.

- Может, нам уйти? - предложила Молли. - Может, вернёмся в другой раз?

- У нас нет времени, - сказал я. - Каким бы ни был результат, это единственный наш шанс. Ты всё ещё в игре?

- Всегда, - сказала она, ухмыляясь. - Пойдём, начнём бедокурить…

- Вперёд, - сказал я, ухмыляясь ей в ответ.

На прощание мы несколько раз шлёпнули Грифонов, а затем решительно оттолкнули их и помчались через открытые лужайки к дому. В сгущающихся сумерках мы должны выглядеть просто как ещё две движущиеся фигуры. Если семья готовилась к нападению со стороны существа, проникшего в Святость, они не должны искать человекоподобные цели. Я чувствовал, как защитные системы объекта пытаются внести свой вклад: скрытые люки и смертоносное оружие, научные и магические устройства в их подземных бункерах, но ни одна из них не могла обнаружить Молли или меня, пока с нами Confusulum.

Силовые щиты вокруг нас включались и выключались, магические энергии проявлялись и рассеивались в одно мгновение, но ни одна из них не могла нас коснуться. Защитные системы были сбиты с толку. Но вокруг всё ещё было слишком много людей, слишком много Друдов между нами и Холлом. Вскоре кто-нибудь обязательно бросит нам вызов.

- Нам нужен отвлекающий манёвр, - сказал я Молли. - Что-то большое и драматичное, чтобы отвлечь людей от входа в дом.

- Без проблем, - заверила Молли, немного запыхавшись от бега. - Смотри внимательно!

Она что-то пробормотала себе под нос и сделала резкий жест, и вдруг над Холлом завис огромный дракон. Огромное существо, с длинным золотистым телом и огромными, хлопающими перепончатыми крыльями. С жутким криком чудовище опустилось на особняк, и ужасная рогатая голова, на змеиной шее наклонилась вперёд. Он был невероятно большим, в два раза меньше особняка, он случайными ударами когтистых лап пробил огромные дыры во внешней стене восточного крыла. Он изрыгнул огонь на посадочные площадки на крыше, сметая все находящиеся там машины вспышкой пламени. Он издал триумфальный рёв и врезался в особняк огромным плечом с такой силой, что всё здание содрогнулось.

- Этого хватит? - сказала Молли.

- Где, чёрт подери, ты нашла дракона такого размера? - Должен заявить, я впечатлён, Молли. Честно.

- Но это мой дом, и мне бы хотелось, чтобы в конце дня от него осталось хоть что-то! Слово “Перебор” тебе ничего не напоминает? Ты уверена, что сможешь его контролировать?

- Конечно, - Я однажды вытащила шип из его лапы. Расслабься, Эдди, это не настоящий дракон. Просто ещё один брелок с моего браслета.

- Значит, ущерб, который он наносит Холлу, тоже ненастоящий?

Молли нахмурилась. - Ну, и да, и нет.

- Давай побыстрее зайдём внутрь, - сказал я. - Пока семья не поняла, что происходит.

Большинство членов семьи к этому моменту обошли дом с тыльной стороны, чтобы справиться с наиболее очевидной угрозой, оставив парадную часть особняка практически без защиты. Только открытые лужайки между мной и парадным входом. И тут из ниоткуда появились пугала, чтобы преградить нам путь. Сначала одно, потом два и, наконец, целая дюжина. Я схватил Молли за руку, и мы остановились перед ними. Они застыли на месте, заняв оборонительные позиции между нами и парадным входом, их руки в перчатках были подобны когтям. Неестественно неподвижные, невероятно сильные противники. Двенадцать пугал сходили со своих крестов, одетые в потрёпанную одежду разных эпох вплоть до семнадцатого века. Самые ненавистные враги семьи Друд, превращённые в чучела, чтобы охранять Холл, которому они угрожали. Просто потому, что мы могли. Лица чучел были побиты непогодой, коричневые, натянуты, как пергамент, и такие же хрупкие. Из ушей и изо рта торчали пучки соломы, но глаза оставались живыми, бесконечно страдающими.

- Это те самые…? - уточнила Молли.

- Да, - сказал я. - Кто-то в Холле запаниковал и выпустил пугала на волю. Наши самые лютые враги, побеждённые и пущенные в дело. Их тела выпотрошили и набили соломой, ещё при жизни, а потом связали нерушимым договором, - защищать Холл, вплоть до самоуничтожения. Ни один из них не умер. Они не могли бы продолжать страдать, если бы мы позволили им умереть. Если прислушаться на нужной сверхъестественной частоте, можно услышать их крики.

- О, Боже мой, - сказала Молли. - Это Лора Лай, убийца водных элементалей, та, которую они называли Ликвидатором. А это Безумный Фрэнки Фантазм. Мне всегда было интересно, что с ними случилось.

- Тот, кто нападает на семью в её собственных стенах - не выходит сухим из воды.

- Мы принимаем это близко к сердцу. И нам всегда нравилась нотка иронии в нашей мести. Так что теперь ты знаешь, что нас ждёт, если мы оконфузимся…

- Почему Confusulum не занимается ими? - спросила Молли.

- Хороший вопрос. Я думаю… потому что пугала существуют на границе между жизнью и смертью, - кромешники. Их природа уже настолько запутана, что Confusulum, наверное, не смог бы сделать хуже, даже если бы попытался.

- У нас проблемы? - осторожно спросила Молли.

- Из-за того, кто они есть, и того, что с ними сделали, пугалам нельзя причинить боль, остановить или заморочить.

- Так что же нам делать?

- Мы с ними беспощадно расправимся, - сказал я. - Потому что, в конце концов, они просто пугала, в то время как мы Эдди Друд и Молли Меткалф.

- Чертовски верно, - сказала Молли.

Я вооружился, живой металл пронёсся по мне, и я пошёл навстречу пугалам, когда они бросились вперёд. Золотой доспех снова сделал меня сильным, несмотря на боль, пронзившую всю мою левую сторону. Я врезался в первое пугало и разорвал его на части грубой бронированной силой. Я оторвал ему руки, раздробил грудь, а затем сорвал голову с плеч и отбросил её в сторону. Другие пугала столпились вокруг меня, колотя меня своими твёрдыми, как камень, кулаками, дёргая за плечи, но даже их неестественная сила не могла сравниться с моей бронёй. (Никогда и не предполагалось, что они смогут уничтожить Друда. Мы никогда не рискуем тем, что наше собственное оружие может быть использовано против нас.) Они тянули за мои золотые ноги, пытаясь опрокинуть меня, наседая со всех сторон, но я стоял твёрдо и не падал. Я разрывал их на части, конечность за конечностью, но кровь не текла, только ещё больше соломы торчало из потрёпанных впадин.

Я разрывал их полые тела на части, расшвыривал куски в разные стороны. Головы катились по траве, но в глазах всё ещё была жизнь, они всё ещё страдали и ненавидели. Когда всё закончится, семья просто соберёт их обратно. Нет покоя тем, кто осмелился злоумышлять против нас.

Молли расправилась со своей долей чучел. Она обрушила на них все четыре стихии… Ураганный ветер налетел из ниоткуда, подхватил пугала, подбросил их высоко в небо, а затем снова швырнул на землю. Внезапные ливни обрушивались на отдельные чучела и так сильно мочили их, что они едва могли двигаться. Другие вспыхивали в огне, который горел так яростно, что набитые соломой тела сгорали в считанные секунды. И наконец, сама земля разверзлась, поглотила все оставшиеся чучела, а затем снова сомкнулась, загнав чучела под землю. Молли огляделась вокруг и удовлетворенно кивнула.

- О… - Мы в порядке.

- Да, - сказал я. - Так и есть.

Я мог бы использовать Confusulum, чтобы прервать действие сил, которые удерживали пугала. Я мог бы использовать его, чтобы освободить пойманных духов из чучел. Но я этого не сделал. Потому что они напали на мою семью, на наш дом, а этого мы никогда не прощаем.

Мы уже почти дошли до Холла, когда голос в моем ухе вдруг сказал: “Прости! Вот и всё! Дела зовут, и мне пора! Было весело; мы должны как-нибудь повторить это!” Я посмотрел вниз, значок на моём лацкане исчез. Вот так просто Confusulum покинул меня. Вступая в центр власти моей семьи, мы с Молли оказались предоставлены сами себе. Что… было типично для того, как складывалась моя жизнь в последнее время. Я решил не говорить Молли. Это только расстроит её. Я подошёл к парадному входу, резко распахнув дверь и прошёл в коридор. Молли не могла дождаться, когда я войду, и даже протиснулась мимо меня в своем нетерпении. Я аккуратно закрыл за нами дверь, шум и рёв немедленно стихли. Моя семья сражалась с драконом. Внутри дома было тихо и мирно, как всегда. Монотонное тиканье старинных часов, запах пчелиного воска, полироли и пыли. Дом.

И тут Сержант-ат-Армс - Сенешаль вышел из своего закутка, чтобы встретиться со мной лицом к лицу, и я вспомнил, почему я был так рад уехать в первый раз. Твёрдо, он стоял передо мной, преграждая мне путь, строгий и формальный, как всегда, в своём старомодном костюме дворецкого.

Человек, который всегда был намного больше, чем просто дворецкий. Я стоял очень спокойно. На мне всё ещё был доспех. Я выглядел как любой другой Друд. Был шанс…

- Я знаю, что это ты, Эдвин, - сказал сержант. - Я знаю, как ты двигаешься. Ты всегда был небрежным, недисциплинированным. Когда оборона на земле не смогла никого зацепить, я знал, что это должен быть ты. Ты всегда был латеральным мыслителем, тихоней, скрывающимся в тени. И твоя спутница - печально известная Молли Меткалф? Тебе не потребовалось много времени, чтобы попасть в дурную компанию. Я всегда знал, что ты головотяп, Эдвин. Даже когда ты был ещё мальчишкой.

Я опустил броню, чтобы встретиться с ним взглядом. Я хотел, чтобы он мог видеть моё лицо. - Я уже давно не мальчик, Сержант-ат-Армс. - Я больше не боюсь тебя. Видишь этого человека, Молли? Он сделал мою жизнь несчастной, когда я был ребёнком. Он сделал несчастными всех нас. Ничто из того, что мы делали в детстве, не было для него чем-то стоящим. Видишь ли, все взрослые члены семьи могут отменять команды детей. Так что они могут дисциплинировать нас, контролировать нас… Наказывать нас. Мы древняя, старомодная семья и мы никогда не верили в то, что розга будет к нам милосердна. А этот человек… любил наказывать детей. По любой причине, или вообще без причины. Просто потому, что он мог. В детстве мы все жили в страхе перед Сержант-ат-Армсом.

- Это было для вашего же блага, - спокойно возразил Сержант-ат-Армс. - Ты должен был учиться. А ты всегда были необычайно туп, Эдвин.

Я снова вооружился и поднял кулак. Из тяжёлых костяшек выросли золотые шипы. - Отойди, Сержант-ат-Армс. На этот раз меня не остановить.

- Ещё не поздно, - сказал сержант. - Ты ещё можешь сдаться. Подчиниться семейной дисциплине. Искупить свои преступления.

- Я никогда не совершал никаких преступлений! Никогда! Но семья совершала.

Сержант-ат-Армс вздохнул. - Ты никогда не слушаешь и никогда не учишься. Сбрось свой доспех, Эдвин. Или я заставлю страдать твою спутницу.

Он извлёк оружие из воздуха. Его необыкновенный талант, данный ему, чтобы он мог защищать Холл. В одной руке появился пистолет, в другой - огнемёт. Он нацелил их на Молли, и я бросился вперёд, чтобы защитить её. Пули ударялись о мою бронированную грудь и рикошетили от неё, но пламя проносилось мимо меня, угрожая Молли… только чтобы отклониться в последний момент, отражённое магией Молли. Она ткнула рукой в Сержант-ат-Армса, и он отшатнулся назад от невидимого удара. Молли рассмеялась над ним.

- Моя спутница может сама о себе позаботиться, - сообщил я Сержанту.

- В точку, - сказала Молли.

Сержант-ат-Армс начал произносить слова, которые должны были вызвать его броню. Он должен был сделать это сразу, как только узнал меня, но в своей гордости он всё ещё видел во мне ребёнка, которого нужно наказать. Но как только он начал Говорить, Молли обрушила на него ливень из крыс.

Они обрушились на него из ниоткуда, потоки больших чёрных крыс облепили его, царапая и кусая. Он закричал от шока и боли, шлёпая по крысам и пытаясь стряхнуть их с себя, не в силах сосредоточиться, чтобы произнести слова, которые могли бы вызвать его доспех и защитить. Он шатался из стороны в сторону, избивая крыс голыми руками. Одна глубоко вонзила зубы в его ладонь и повисла на ней, брыкаясь и извиваясь, пока он тщетно пытался её стряхнуть. Другая рвала ему ухо. Кровь текла по его лицу, они рвали его скальп. Я бы с удовольствием постоял немного и посмотрел, как он мучается, но у меня не было времени. Поэтому я шагнул вперёд и ударил его кулаком. Сила золотого кулака чуть не оторвала ему голову, и он рухнул на пол, едва заметно дёрнувшись.

Молли жестом отогнала крыс. Я стоял над Сержант-ат-Армсом, глядя на него сверху вниз, и мне было хорошо, так хорошо, что я наконец-то отомстил за годы боли и презрения. Теперь он не выглядел таким огромным, каким я его помнил. Он всё ещё был в сознании…

- Скольких детей вы выпороли за то, что они бегали по коридорам? - Скольких вы выпороли за опоздание, или за то, что их не было там, где они должны были быть? Потому что они давали дерзкие ответы? За то, что они осмелились иметь свои собственные мысли, надежды и мечты?

Сержант-ат-Армс болезненно зашевелился, кровь потекла из уголка его перекошенного рта, когда он улыбнулся. - Это суровый мир, парень. Пришлось закалить тебя, чтобы ты смог выжить. Ты хорошо усвоил уроки, Эдвин. Горжусь тобой, парень!

- Мы были всего лишь детьми! - сказал я, но он был без сознания и уже не слышал меня.

- Твоя семья любит свои игры разума, не так ли? - сказала Молли.

- Не сейчас, - сказал я. - Пожалуйста.

Я вошёл на пост Сержанта и открыл шкафчик аварийной сигнализации. Он был настроен на доступ для всех, кто носит Торк. Я посмотрел на все переключатели, передо мной, усмехнулся, а затем нажал на каждый из них. Внутренняя сигнализация, внешняя сигнализация, пожар, наводнение, колдовство и луддиты… (Некоторые из наших тревожных оповещений уходят корнями в далёкое прошлое).

Колокола и сирены грянули по всему Холлу, звеня, завывая и лязгая в безбожной какофонии.

Вспыхивали и гасли огни, хлопали двери, падали стальные решётки, члены семьи как наскипедаренные бегали туда-сюда, сведённые с ума визгом сигнализации. Я всегда говорил, что нам нужно больше аварийных учений.

Я уверенно шёл по коридорам и коридорчикам с Молли под руку. Люди проносились мимо, кричали и жестикулировали, но никто из них не обращал на меня внимания. Для них я был просто ещё одним Друдом, безымянным в своём доспехе. И если Молли была со мной, то, должно быть, она просто ещё один уполномоченный гость. В чрезвычайной ситуации у людей есть время увидеть только то, что они ожидают увидеть. Я повёл Молли вглубь Холла, а она охала и ахала, рассматривая всю роскошную обстановку, портреты и картины, статуи и произведения искусства, а также все прочие чудесные вещи, которые моя семья добыла на протяжении веков. Я вырос среди всего этого, поэтому до сих пор воспринимал всё это как должное, и мне приходилось улыбаться, когда Молли приходила в восторг от того или иного редкого экспоната. Мне пришлось оттащить её от нескольких вещей, которые она хотела рассмотреть поближе. Мы должны были идти дальше; время было не на нашей стороне. Молли бунтовала, но она всё понимала.

- Я под большим впечатлением, - сказала она. - Я слышала истории об этом месте, но… я даже не представляла. Здесь есть вещи, которых нет даже в музеях! Картины знаменитых художников, которых нет ни в одном каталоге! Столько красивых вещей… а тебе, наверное, всё равно, обыватель..! Неудивительно, что у Себастьяна был такой прекрасный вкус… Я не уйду отсюда, не запихнув несколько вещей в сумку.

- Позже, - сказал я. - Нам нужно попасть в Оружейную Палату.

- Зачем?

- Потому что там есть кое-что, что мне нужно. Что-то, что я могу использовать, чтобы разрушить дом.

Арсенал должен был быть закрыт, заперт, изолирован и под охраной; по крайней мере, так гласили аварийные протоколы. С вероятностью фифти-фифти, я ожидал, что мне придётся пробиваться через вооруженных охранников и силой своей брони открывать взрывоустойчивые двери. Или Молли придётся использовать свою магию. Но в итоге тяжёлые двери стояли широко распахнутыми, совершенно без охраны, что было… неслыханно. Я подошел к взрывоустойчивым дверям и осторожно заглянул в оружейную. Всё свидетельствовало о том, что она пуста. Я настоял на том, чтобы войти первым, и Молли дала понять, что не одобряет этого, пристроившись сзади и почти наступая мне на пятки.

Подвалы были пустынны, все компьютеры - рабочие станции были выключены. Тишина была жутковатой. Не было ни обычных возгораний, ни взрывов, ни внезапных проклятий.

Один человек ждал нас, спокойно сидя в своем любимом кресле прямо посреди всего. Он наблюдал, криво улыбаясь, как мы с Молли осторожно шли к нему. Высокий мужчина средних лет с залысинами и густыми белыми бровями, одетый в испачканный белый лабораторный халат поверх футболки с надписью: Guns Don’t Kill People-Unless You Aim Them Properly. ( Оружие не убьёт - если ты мазила ) - Оружейник. Мой дядя Джек. Я должен был понять, что он будет держать оборону там, откуда остальные убежали.

- Привет, Эдди, - спокойно сказал он. - Я ждал тебя.

Он взял что-то в правую руку. Простой пульт в форме маленькой зелёной лягушки. Он щёлкнул ею один раз, и моя броня вернулась обратно в воротник. Я вытаращился на Оружейника, потрясённый до глубины души, а он тихонько засмеялся.

- Просто маленькая игрушка, которую я собрал давным-давно и хранил для себя. В конце концов, никогда не знаешь, когда она может пригодиться… Когда я услышал все сигналы тревоги одновременно, я понял, что это должен быть ты, Эдди. У тебя всегда был вкус к драматизму.

Почему ты вернулся? Ты знаешь, что для тебя быть здесь - смерть, теперь ты изгой. И почему ты привел одного из своих самых заклятых врагов в самую конфиденциальную часть Холла?

- Я уже не уверен, кто на самом деле враг, дядя Джек, - сказал я. - Ты знаешь Молли Меткалф?

- Конечно, я знаю, кто она, мальчик. Я знаю все значимые имена. Я двадцать лет был полевым агентом, и до сих пор листаю все отчёты. Как ещё я мог бы узнать, что нужно разработать для наших агентов? Что здесь делает печально известная Молли Меткалф, Эдди?

- Почему все продолжают употреблять это выражение? - Я не печально известна!

- Она со мной, - сказал я.

Оружейник неожиданно улыбнулся. - О, вот так, да? Что же, самое время. Он очаровательно улыбнулся Молли. - Рад познакомиться с вами, моя дорогая. Боюсь, я знаю вас только по репутации, и репутация эта весьма грозная.

- Я её заслужила, - сказала Молли. - Хотя я всегда предпочитала думать о себе как о Забавнице.

- Ты действительно превратила всю охотничью компанию в Беркшире, в лис на сорок восемь часов?

- Конечно, - сказала Молли. - Я подумала, что это поможет им немного понять, что к чему.

- Молодец, девочка, - сказал Оружейник. - Никогда не одобрял охоту на лис. Варварский вид спорта, которым в наши дни занимаются в основном безродные аристократы и нувориши-аристократы. Итак, Эдди… ты наконец-то привёл девушку в дом, чтобы познакомить её с семьей. Я уже начал волноваться за тебя.

- Она не моя… ну… - сказал я. - Мы всё ещё работаем над тем, кто мы есть.

- Верно, - сказала Молли. - Это… сложно.

- Что ты чувствуешь к нему, Молли? - спросил Оружейник, наклонившись вперёд.

- Он мне нравиться, - задумчиво сказала она. - Он как большая лохматая собака, которая никому не нужна; которая вышла из дождя, а у вас не хватает духу выгнать её обратно.

Оружейник подмигнул мне. - Она без ума от тебя, парень.

- Гав-гав, - сказал я.

- Ну что, парень, - сказал Оружейник, быстро возвращаясь к делу. - Какого чёрта ты здесь делаешь? И что заставило тебя позвонить? Матриарх просто обезумела. Она была вне себя, и отдала приказ убить тебя на месте. Просто разговаривая с тобой, я уже изменяю семье, - он презрительно фыркнул. - Как будто это меня остановит. Я никогда не нуждался в том, чтобы кто-то другой говорил мне, что в интересах семьи. Если хочешь знать моё мнение, Мать в наши дни не на высоте.

Но даже если так, вы не можете ожидать, что я буду помогать вам в… в том, зачем вы сюда явились. Тебе не следовало возвращаться, Эдди. Что ты думал здесь найти, ради всего святого?

- Мастер, - сказал я, - я пришёл сюда в поисках правды. - Как ты всегда учил меня, дядя Джек.

Он тяжело вздохнул и снова щёлкнул своей зелёной лягушкой. - Вот и хорошо, твоя броня снова вернулась. Я знаю, что ещё пожалею об этом… Даже во вред себе я всегда был слишком мягкосердечен… Зачем ты пришёл сюда, Эдди? Что тебе от меня нужно?

- Мне нужно выяснить настоящую причину, по которой меня сделали изгоем, - медленно произнёс я. - Я никогда не был предателем семьи, дядя Джек. Ты это знаешь.

- Да, - признал Оружейник. - Я знаю это. Эдвин, случись это с кем-то другим, я возможно, и поверил бы в это… Ты всегда был таким честным и открытым в своих сомнениях… Я не мог поверить, когда они мне сообщили. Не верил, пока мне не велели заткнуться и делать то, что мне говорят. Что-то происходит в семье, Эдди, чего я не понимаю. Фракции, междоусобицы, серьёзные разногласия из-за споров, за которыми я даже не могу уследить… И теперь разные семейные группы имеют секреты друг от друга. Меня тоже намеренно держат в неведении, а раньше такого не было. Мама никогда бы этого не допустила… Она всегда доверяла моим суждениям. Но за годы, прошедшие с твоего отъезда, Эдди, всё кардинально изменилось, и не в лучшую сторону. Неужели мне нужно говорить тебе, что уход с поста Оружейника в пользу дорогой малышки Александры был не моей идеей? Думаю, не стоит.

- Мне нужна твоя помощь, дядя Джек. Мне нужно твоё доверие!

- Мне это не понравится, правда? Он поднялся на ноги и хлопнул меня по плечу. - Если я помогу тебе, ты причинишь меньше вреда. Слушай, если тебе нужны ответы, тебе нужна библиотека. Всё где-то там.

Он достал из кармана кольцо с ключами и вынул один маленький ключ. Он протянул его мне. - Библиотека автоматически заперлась, как только сработала сигнализация, но этот ключ откроет вам все двери. Береги этот ключ, Эдди; я хочу его вернуть. А теперь убирайся отсюда, пока кто-нибудь не вошёл и не застукал меня за разговором с тобой.

- Спасибо за ключ, - сказал я. - Но мне нужно от вас кое-что ещё.

- О, да; конечно! Молли - восхитительная молодая леди, Эдди. Я тебя благословляю.

- Только не это! Спасибо за это, но… мне нужно кое-что из Арсенала. Точнее, мне нужно кое-что из Кодекса Армагеддона.

Оружейник перестал улыбаться. - Ты хочешь, чтобы я дал тебе одно из запрещённых Оружий?

- Да. Мне нужен Разрушитель - Клятвенник.

Он долго смотрел на меня, и его взгляд был очень холоден.

- Зачем, во имя благого Бога, тебе нужна эта ужасная вещь?

- В сердце семьи что-то прогнило, - сказал я, твёрдо встретив его взгляд. - Вы знаете это так же хорошо, как и я. Мне нужно единственное оружие, против которого не сможет устоять ни один член семьи. Единственное оружие, которому они даже не подумают бросить вызов. Только так я могу быть уверен, что обойдется без кровопролития, дядя Джек.

- Нет, мальчик, - резко сказал Оружейник. - Ты просишь слишком многого.

- Он должен, - сказала Молли. - У него нет времени на хитрости. В него попала стрела из странной материи. Она всё ещё находится в его организме и отравляет его.

Оружейник резко посмотрел на меня. - Это правда, Эдди?

Я печально кивнул. - Пробила мою броню. Я думал, что залечил рану с помощью мед-капсулы, но странная материя всё ещё во мне. И она распространяется.

- Боже правый… Сколько у тебя времени, Эдди?

- Три дня, - сказал я. - Может, меньше.

- О, мой дорогой мальчик… Я слышал о стреле, но понятия не имел… Странное дело. Проклятый материал. Я уничтожил все образцы, которые у меня были. Позвольте мне поднять старые записи и посмотреть, что я могу сделать… Должно быть что-то, что я могу сделать…

- У меня нет времени, дядя Джек, - сказал я. - Вот почему я должен сделать это быстро, и вот почему мне нужен Клятвенник. Даю слово, я не сделаю с ним ничего, что могло бы навредить семье.

- Я не знаю… - сказал Оружейник.

- А я знаю, - произнёс позади меня резкий, холодный и очень знакомый голос. - Ты ничего не получишь, предатель, кроме того, что тебе причитается…

Мы все оглянулись, и там стояла Александра, высокая и гордая, как всегда. Она была одета во всё чёрное и несла в руках что-то ужасное. Молли направилась к ней, но я схватил её за руку и удержал. Оружейник схватил её за другую руку.

- Не двигайся, Молли, - тихо предупредил он. - У неё в руках одно из самых опасных наших Оружий. Она держит Резак Торков.

- Что это такое? - спросила Молли, она не пыталась вырваться.

- Это то, на что это похоже, - сказал я. - Привет, Александра. Ты в своём репертуаре… Для чего тебе Резак Торков?

- Я достала его из сейфа специально для тебя, Эдди, - сказала она. Её голос был почти дразнящим, но она не улыбалась, а её глаза были очень холодными. - Время вышло, Эдди. Игра окончена.

- Кто-нибудь скажет мне, почему все так драматично себя ведут? - воскликнула Молли.

- Резак, который она держит, - единственное, что может расчленить Торк Друда, - сказал Оружейник. - Он разрывает пожизненную связь между Друдом и его доспехом. Операция всегда смертельна. Резак Торков - древнее оружие, более древнее, чем семейная история. Его используют только в крайнем случае, чтобы уничтожить негодяя, угрожающего всей семье, когда всё остальное не помогает. Его уже много веков не использовали.

- Он похож на садовые ножницы, - сказала Молли, и она была права. Ножницы были выкованы из чёрного железа, а не из стали, и выглядели под стать: простым режущим инструментом. Мрачным и функциональным инструментом.., но для глаз любого Друда они были уродливы в своей порочной многозначительности. Одна из немногих вещей, абсолютно гарантированно убивающих Друда. Я стоял и не двигался, следил, чтобы Молли тоже не двигалась. Александра без колебаний использует Резак. Мне пришло в голову, что я не совсем понимаю, почему она всё ещё не его использовала. Я бы использовал. Возможно… Возможно, какая-то часть её души желала, чтобы я отговорил её от этого. Когда-то мы были близки.

- Не делай этого, Алекс, - осторожно попросил я. - Ты же знаешь, что всё это чушь собачья. Ты знаешь, что я бы не стал предавать. Когда-то именно ты знала меня лучше всех.

- Я думала, что знаю. Но потом ты уехал, и не взял меня с собой.

- Я просил.

- Ты знал, что я не могу уехать! Я должна была начать новую жизнь, здесь, в Холле. Жизнь, в которой я стала очень влиятельной, Эдди. А ты, безусловно, предатель истинного духа семьи. Ты угроза будущему семьи, Эдди. И я не могу, я не допущу этого…

Она шагнула вперёд; подняв Резак Торков, и Оружейник выкрикнул одно слово. Уродливые чёрные ножницы выскочили из рук Александры и оказались в руках Оружейника. Она смотрела на него с чем-то похожим на шок, пока он, самодовольно улыбаясь, небрежно засовывал ножницы в карман плаща.

- Я внедряю Ключевое Слово во всё, что проходит через мою лабораторию, на случай, если это попадёт не в те руки. А всё самое смертоносное оружие совсем недавно прошло через оружейную, благодаря указаниям Матриарха. Мать всегда была немного параноиком, и, к счастью, она передала здоровую дозу паранойи своим детям.

Затем он достал из другого кармана игольчатый пистолет и выстрелил Александре в шею. Она успела прижать руку к шее, а затем рухнула на пол и отключилась. Оружейник сдул воображаемый дым со ствола своего пистолета, а затем снова убрал его. - Я всегда держу его под рукой на случай, если мои лаборанты слегка перевозбудятся. Она поспит час или около того. Уложи её поудобнее, Эдди, пока я схожу за ключом от Кодекса.

- Значит, вы мне поможете? - сказал я.

- Да. Я не позволю тебе умереть с репутацией предателя, Эдди. С этим я могу тебе помочь. Кроме того, если Александра бегает вокруг, вооружённая Резаком Торков, одному Богу известно, что ещё там есть. Тебе понадобится “Клятвенник”.

- Я обещаю, что верну его в целости и сохранности, - сказал я.

- Непременно вернёшь, - рявкнул Оружейник. - Не заставляй меня преследовать тебя, Эдди. Я знаю несколько весьма грязных трюков, которые тебе и не снились за все годы твоей агентурной работы.

- Я всегда удивлялся, почему ваши старые файлы были заблокированы, - сказал я.

Мы с Молли усадили Александру в углу и прислонили её к стене. Она что-то невнятно бормотала во сне, но и только. Молли посмотрела на неё сверху вниз.

- Она действительно могла убить тебя этой штукой?

- Вероятно, - сказал я.

- Хочешь, я немного попинаю её, пока она в отключке?

- Нет. Я этого не хочу.

- Слабак. - Она посмотрела на меня задумчиво. - Значит, эта Александра когда-то была твоей прежней пассией?

- Давным-давно, - сказал я. - Когда мы оба были намного моложе. Она не всегда была такой, знаешь ли. Ты ведь не ревнуешь?

- Я? Нет! С чего бы мне ревновать? У меня в своё время было много парней. Десятки!

- Наверное, они не ценили тебя так, как я, - сказал я.

Семья хранит Кодекс Армагеддона в карманном измерении для дополнительной безопасности. Только Оружейник и его назначенный преемник могут приблизиться к нему, не говоря уже о том, чтобы получить к нему доступ. Кодекс содержит самое мощное оружие семьи, слишком опасное, чтобы использовать его, если только сама реальность не находится под угрозой. Обычно нужно заполнить кучу бумаг, прежде чем тебе разрешат обратиться к Матриарху с просьбой. Оружейник доверился мне, позволив взять “Клятвенник”. При всём своём сочувствии он не стал бы этого делать, если бы не был уверен, что в семье что-то серьёзно не так. Чтобы попасть в Кодекс Армагеддона, нужно пройти через Пасть Льва. В самом конце того места, где раньше находились старые винные погреба, до того как они были переоборудованы в нынешнюю оружейную, стоит гигантская каменный барельеф гривастой львиной головы. Совершенный во всех деталях, двадцати футов в высоту и почти столько же в ширину, он высечен из тёмно-синего камня, из которого выстроены самые дальние части подвала.

Глаза льва, кажется, сверкают, пасть оскалена, и всё это выглядит как сама жизнь, застывшая в камне. Как будто он только и ждёт момента, чтобы наброситься, если бы только смог протиснуть остальную часть своего тела сквозь удерживающую его каменную стену… Неудивительно, что Молли влюбилась в него с первого взгляда, она стояла перед барельефом, проводя руками по детальной резьбе и восторженно воркуя.

Оружейник подошёл к оскаленной пасти льва и вставил длинный латунный ключ в отверстие в пасти, которое я даже не смог разглядеть. Он дважды повернул ключ, произнося целую серию слов, а затем вынул ключ и ловко отступил назад, когда пасть льва медленно раскрылась. Верхняя губа неуклонно поднималась, управляемая каким-то скрытым механизмом, обнажая огромные зазубренные зубы, сверху и снизу. Челюсти продолжали открываться, пока пасть льва не разверзлась во всю ширь, открывая туннель, достаточно большой, чтобы пройти по нему, не пригибая головы. Глотка льва, которая вела к Кодексу Армагеддона.

- Он… живой? - пробормотала Молли.

- Мы так не думаем, но никто не знает наверняка, - сказал я. - Он такой же старый, как этот дом. А может, и старше. Семья, возможно, создала это или просто воспользовалась этим. Легенда гласит, что если вы проходите через Пасть Льва, вы должны быть чисты сердцем и чисты в своих целях, иначе пасть сомкнётся на вас.

- А потом? - спросила Молли.

- Ты никогда не видела, чтобы кого-нибудь съела каменная голова? - сказал Оружейник.

- Я однажды видел… Я был в Корнуолле…

- Я говорил риторически! - огрызнулся Оружейник. - Прости, Молли, дорогая; он всегда был ужасно буквальным, даже в детстве.

- Вы хотите сказать, что он действительно пожирает людей? - сказала Молли. - Если они не… чисты сердцем?

- О, да, - сказал я.

- Думаю, я подожду здесь, - сказала Молли.

- Расслабься, - сказал Оружейник. - Это просто история, которую мы рассказываем детям, чтобы они не возились с челюстями. Хитрые маленькие негодники постоянно влезают туда, куда не следует. Поверь мне, Молли, ты будешь в полной безопасности, пока ты с нами. Именно так. Я не был так откровенен с тех пор, как в десять лет у меня случилась первая эрекция.

Он нахмурил свои кустистые брови, и Молли послушно улыбнулась. Она попрежнему стояла очень близко ко мне, когда мы следовали за Оружейником через Пасть Льва, к Кодексу Армагеддона.

Это оказалась просто ещё одной каменной пещерой, но с ужасающим оружием, висящим рядами на каменных стенах, словно Адское украшение. Часть оружия висело на дощечках, другое стояло в специальных нишах, вырезанных в голом камне. Ни одно из них не было обозначено; либо вы знали, что это такое и что оно может сделать, либо не имели права прикасаться к нему. Некоторые виды оружия я знал не понаслышке, а благодаря бесчисленным часам, проведённым за чтением в библиотеке.

Там был “Сокрушитель Звёзд”, чтобы гасить звёзды. Рядом с ним был комбинезон Джаггернаута. А вот и “Молот Времени” - для изменения прошлого с помощью грубой силы.

Оружейник заметил, что я изучаю молот, и быстро кивнул. - Его изучение натолкнуло меня на идею реверсивных часов, которые я подарил тебе, Эдди. Я много думал об этом. Надеюсь, ты хорошо о них заботишься. Я рассеянно кивнул, всё ещё очарованный ужасным оружием, разложенным передо мной, предметами, которые я никогда не думал увидеть во плоти. Там была “Зимняя Печаль” - простой хрустальный шар, наполненный кружащимися снежинками. Это могло служить пресс-папье или детской игрушкой. Но стоило только разбить хрусталь, и наступала зима - Фимбулвинтер: время холода и льда, по всему миру.

Молли протянула руку, чтобы потрогать его, и сказала: “О, прелесть!” Мы с Оружейником накричали на неё и оттащили прочь. Мы отправили её обратно ко входу; она насупилась и ушла. И вот, наконец, он… “Клятвенник”. Он выглядел тривиально. Просто длинная палка из железного дерева с глубокой резьбой и символами до человеческой эпохи. Древнее оружие, старше, чем Резчик Торков, старше, чем история семьи. Возможно, старше, чем сама семья. Мы понятия не имеем, кто и зачем его создал. Возможно, они использовали его, и поэтому о них нигде нет записей…

Оружейник, наконец твёрдо протянул руку и снял посох. Он поморщился, как будто одно только прикосновение к нему вызывало у него тревогу. Он взвесил его в руке, затем резко повернулся и протянул мне. Я осторожно принял его. Он казался… тяжёлым, отягощённым скорее духовным весом, чем физическим. Бремя для тела и для души. Из-за того, чем это было и что оно могло сделать.

- Но… это всего лишь палка, - воскликнула Молли. Она пробралась вперёд, чтобы снова присоединиться к нам. - И это всё? Я имею в виду, это всё..? Она превращается во что-то другое, если ударить ею о землю? Или ты просто планируешь дубасить ей людей по головам?

- Это “Клятвенник”, - сказал я. У меня пересохло во рту, хотя руки вспотели. - Он отменяет все соглашения, все узы, и связи. Вплоть до атомарного уровня, если потребуется.

- Теперь ты меня пугаешь, - сказала Молли.

- Отлично, - сказал я. - Потому что это меня это пугает до смерти. Мастер, Молли нужен Резчик Торков. На всякий случай.

- Иди в библиотеку, - посоветовал Оружейник. - И узнай всё, что тебе нужно узнать. Я присмотрю за Александрой. Но не затягивай, Эдди. Шум и суматоха, которые вы устроили, не смогут долго обманывать людей.

- Я знаю, дядя Джек.

- Семья… уже не та, что была, Эдди. Часть меня… хотела бы пойти с тобой. Но кто-то должен остаться и бороться за душу семьи. Ради Друдов и всего мира.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Переходим к сути дела

- О-о, - сказала Молли, когда мы снова вошли в лабораторию.

Я посмотрел на неё. - Это не очень хорошие новости, не так ли?

- На моём браслете снова появился амулет дракона. Это значит, что кто-то в вашей семье наконец-то заставил свой мозг работать, понял, что такой большой дракон не может быть настоящим, и наложил на него элементарное заклинание рассеивания. Теперь моя маленькая диверсия официально закончена.

- Они все вернутся обратно в Холл, - сказал я, нахмурившись. - Чтобы выяснить, от чего их отвлекал дракон. Так что с минуты на минуту всё вокруг будет кишеть очень злыми Друдами, ищущими, на ком бы сорвать злость… Пора идти, Молли. Рад был снова увидеть тебя, дядя Джек.

- Далеко ли до библиотеки? - спросила Молли; практичная, как всегда.

- Слишком далеко, - сказал Оружейник. - Это в другом - правом крыле.

- Нет проблем, - сказала Молли. - Я просто вызову пространственный портал и перенесу нас прямо туда.

- Нет, не получится, - категорично заявил Оружейник. - Внутренняя защита Холла не допускает телепортов, магических или научных, по соображениям безопасности. Даже я не смог создать ничего достаточно мощного, чтобы прорвать защиту Холла.

Он замолчал и задумчиво нахмурился. - Если только я не смогу убедить Совет финансировать мои исследования чёрных дыр…

- Если возможно, пожалуйста, нам стоит придерживаться темы, - попросил я.

- Должен быть какой-то способ незаметно попасть в библиотеку, - сказала Молли. - Как насчёт заклинания иллюзии? Я могу придумать что-нибудь простое, чтобы мы были похожи на кого-то другого. Или заклинание отвращения: пусть все смотрят куда угодно, только не на нас.

- Не получится, - сказал я, - наши Торки предупреждают нас о таких заклинаниях автоматически. Они просто активируют своё Зрение и будут видеть прямо сквозь них.

- Когда сомневаешься, будь проще, - немного самодовольно предложил Оружейник. Он достал из ближайшего шкафчика два потрёпанных старых лабораторных халата и протянул их нам. - Наденьте это. Все, кого вы встретите, будут смотреть на халаты, а не на ваши лица. Семья привыкла к тому, что мои лаборанты появляются повсюду и путаются под ногами. Просто не высовывайтесь и пошевеливайтесь, и всё будет в порядке. Проклятье, я в ударе…

Мы с Молли натянули лабораторные халаты. Они были покрыты целой россыпью довольно ужасных пятен, не говоря уже о разрывах, порезах и, в моём случае, был один серьёзный след от укуса. Халат Молли доходил ей до лодыжек, но у меня хватило ума не улыбнуться.

- Мой халат странно пахнет, - сказала она, злобно глядя на меня.

- Будь благодарна, - сказал я. - Мой пахнет просто отвратительно.

Я повернулся к Оружейнику, и мы немного неловко пожали друг другу руки. Как правило, мы этого не делали. Но мы оба знали, что у нас может не быть шанса сделать это снова.

- До свидания, Эдди, - сказал Оружейник, глядя мне прямо в глаза. - Я бы хотел сделать, чуть больше…

- Вы уже сделали гораздо больше, чем я имел право ожидать, - сказал я.

- До свидания, дядя Джек.

Он улыбнулся Молли и тоже пожал ей руку. - Я рад, что вкус Эдди в отношении женщин наконец-то улучшился. Было приятно познакомиться с тобой, Молли. А теперь идите и устройте им Ад.

- Непременно, - сказала Молли.

Мы с Молли вышли из Оружейной палаты и тщательно закрыли за собой взрывоустойчивые двери. Нет смысла афишировать, что Оружейная палата была доступна для случайных посетителей. Я не мог допустить, чтобы Оружейник пострадал за то, что помог мне. Я уже слышал, как моя семья с руганью носиться во внешних секциях особняка, выискивая незваных гостей. Они приближались всё ближе, выкрикивая инструкции, выводы и комментарии - громкими, возбуждёнными голосами. Это звучало так, как будто мобилизовали всю треклятую семью. Матриарх не собиралась рисковать. Лабораторные халаты позволят нам пройти мимо нескольких человек, но не таких толп, как эта… Потребуется лишь мгновение узнавания, один громкий возглас…

К счастью, был и другой вариант. Только не очень приятный.

- Когда я был ребёнком, - заговорил я с Молли, пока мы спешили по пустому коридору, - я придумал разные способы, как незаметно обойти Холл. Потому, что если тебя заставали в местах, где ты не должен был находиться, тебя наказывали. Часто сурово наказывали. Но, к счастью, Холл очень старый, и с годами знание о некоторых чрезвычайно полезных потайных дверях - проходах было утрачено, забыто. И поскольку я много читал в библиотеке, особенно в тех разделах, к которым не должен был иметь доступа, я смог найти некоторые старые книги, описывающие точное расположение этих очень полезных путей. - Есть двери, которые могут привести вас из одной комнаты в другую, из одного крыла в другое, без необходимости пересекать промежуточное пространство. Есть узкие проходы в толстых полых стенах, которые когда-то были частью старых процессов центрального отопления и вентиляции. В подвале есть люк, через который можно попасть на чердак, и несколько комнат, которые открываются только в определённые дни. Я, должно быть, использовал их все, в то или иное время, в моём бесконечном стремлении узнать то, о чём я не должен был знать.

- Неужели твоя семья так ничего и не заподозрила? - спросила Молли.

- О, конечно. Поиск этих старых отнорков, - своего рода обряд посвящения для молодых Друдов; это разрешено по умолчанию, если не поощряется… Семье нравится инициативная молодёжь. До тех пор, пока они следуют принятым правилам и традициям. Но я нашёл несколько очень странных способов, о существовании которых никто даже не подозревал, а я никому не рассказывал. Тогда мне нужно было что-то, что принадлежало мне, а не семье.

- Я правильно понимаю, что ты знаешь короткий путь в библиотеку? - уточнила Молли.

- Да. Недалеко отсюда в стене есть проход, ведущий в подземелье - подпространство.

- Тогда почему ты не сказал об этом раньше?

- Ну…

- Есть плохие новости, не так ли? Почему-то я знаю, что новости плохие.

- Это опасно, - сказал я.

- Насколько опасно?

- Подземелье - подпространство… обитаемо. Понимаешь, Холл должен прокладывать свои электрические кабели, газовые трубы и так далее где-то вне поля зрения, но в целях безопасности их нельзя просто спрятать в стенах, их нужно защитить. От саботажа и тому подобного. Поэтому все наши подземные пространства и скрытые зоны обслуживания расположены в карманных измерениях. Как Кодекс Армагеддона и Пасть Льва, но в гораздо меньшем и менее драматичном масштабе. Конечно, они гораздо доступнее для людей. В любом случае, некоторые из этих карманных измерений существуют так долго, что обзавелись собственными обитателями, - существами, которые забрели туда и мутировали, или эволюционировали…

- Что именно обитает в этом конкретном карманном измерении? - спросила Молли.

- Пауки, - недовольно сказал я. - Большие пауки. Я имею в виду очень больших пауков; размером с твою голову! Плюс целая куча других очень мерзких ползучих тварей, которыми пауки питаются.

- Пауки меня не беспокоят, - сказала Молли. - Это больше похоже на мальчишеские штучки. Меня пугают слизни, улитки. Ты знаешь, как улитки занимаются сексом?

- Эти пауки будут тебя донимать, - твёрдо сказал я, не желая отвлекаться. - Надеюсь, они на самом деле не такие большие и противные, как утверждают мои детские воспоминания, потому что избежать их невозможно. Их паутина повсюду. Мне до сих пор иногда снятся кошмары о том, как они гонялись за мной по карманному измерению… со своими лапками и светящимися глазами…

- Тогда почему ты продолжал использовать именно этот короткий путь?

- Потому, что я никогда и ничему не позволял мешать мне делать то, что мне нужно, - сказал я. - Даже собственному страху. Возможно, особенно ему.

- И нет другого способа попасть в библиотеку?

- Ни одного безопасного.

Молли фыркнула. - У тебя очень странное представление о том, что безопасно, а что нет, Друд.

Я повел её по сумрачному боковому коридору, мимо длинного ряда высоких стоящих ваз третьей династии Мин, затем мимо стеклянной витрины, полной изысканного венецианского стекла, пока не подошёл к обшитой деревом стене, уходящей вдаль. Мне пришлось тащить Молли за собой, потому что столько богатств, гармонично расположенных в пределах досягаемости, отвлекали её. Я отсчитывал деревянные панели, пока не дошёл до резного рисунка розы, затем осторожно повернул её влево и вправо нужное количество раз, пока примитивный комбинированный замок неохотно сработал. Роза громко щёлкнула, и стенная панель рывком открылась. Древний механизм, должно быть износился. За панелью - внутри стены была непроглядная темнота. Проём, был более чем достаточен для ребёнка, и мы с Молли смогли протиснуться. Мы присели перед отверстием и заглянули в темноту. Из темноты дул медленный холодный ветерок, донося сухой, пыльный запах. Молли сморщила нос, но ничего не сказала. Толстые нити паутины внутри отверстия свисали вниз, сильно колыхаясь на ветру. Не было никаких признаков того, что в этом промежуточном - карманном пространстве кто-то побывал; здесь уже много лет никто не проходил. Я прислушивался к звукам, и резким взмахом руки велел Молли не шуметь, так как она ёрзала. Я ничего не слышал, - пока не слышал… Я глубоко вздохнул, напрягся и быстро протиснулся в тесный проём, прежде чем успел передумать. Молли пролезла следом за мной, прижалась ко мне, и деревянная панель рывком встала на место. Темнота была абсолютной. Молли быстро наколдовала горсть своего фирменного колдовского огня, и мерцающий серебристый свет показал нам узкий каменный туннель, грубые серые стены которого были почти погребены под слоями проводов, кабелей, медных и латунных труб. По обеим стенам тянулись толстые коврики паутины. Я был осторожен, чтобы не тронуть, не потревожить ничего из этого, но все жё невольно скривился. Колдовской свет Молли показывал туннель, простирающийся перед нами, но если там и был потолок, то достаточно высоко, и свет не доставал до него. Толстая лента паутины сорвалась с одной из стен, подхваченная порывистым ветерком, и я отпрянул от неё.

- Ты большой ребёнок, - сказала Молли, широко улыбаясь.

- Разве это не слизняк у твоей ноги? - сказал я и усмехнулся, когда Молли издала громкий писк.

Я пошёл вперёд, в туннель; моя гордость не оставила мне выбора. Пол был покрыт толстым слоем нетронутой пыли. Даже самые незначительные звуки, которые мы издавали, казались вечным эхом, единственным звуком в этой бесконечной жуткой тишине. Туннель постоянно расширялся, пока не стал казаться размером с комнату, потом с зал, а затем резко расширился ещё больше, и я уже не мог определить, в каком пространстве мы движемся. Я держался поближе к правой стене, - знакомые рукотворные кабели и трубы успокаивали меня. Пока паутина не похоронила их так глубоко, что я больше не мог их ясно различать. Молли усилила свой колдовской свет, насколько это было возможно, но свет не распространялся далеко, казалось тьма просто впитывала его. Было ощущение пространства… бесконечно простирающегося вдаль. Мы шли и шли, и путь был таким же ужасным, как я помнил. Возможно, даже хуже: снова и снова я натыкался на неожиданно знакомые детали - воспоминания, которые были мной вытеснены. Например, пустые оболочки больших жуков и других насекомых, валяющиеся по всему полу, с выгрызенными внутренностями. А толстые нити паутины, свисавшие откуда-то сверху, подёргивались и извивались, хотя ветерок больше не дул. Я был поражён, что нашёл в себе смелость пройти этот путь, когда был ещё ребенком. Но мысли о наказаниях Сержант-ат-Армса облегчали мне задачу. Я боялся его гораздо больше, чем когда-либо боялся гигантских пауков. Хотя я был уверен, что он бы не убил меня. В темноте послышались звуки суетливой возни. Мы с Молли остановились и огляделись вокруг. Молли высоко подняла свою горсть света, но это не помогло. Сзади и впереди доносились мягкие слякотные звуки, а также медленные скребущие звуки, похожие на скрежет когтей по камню.

- Ладно, - сказала Молли. - Теперь меня это реально пугает.

- Ты уверена, что не можешь создать больше света? Не думаю что они любят свет.

- Я делаю всё, что в моих силах, - огрызнулась Молли, голос её звучал слегка напряжённо.

- Что-то в этом вашем карманном измерении не любит свет. Всё, что я могу сделать, это поддерживать этот свет. Сколько ещё осталось до библиотеки?

- Ещё немного, - сказал я. - Если я правильно помню. Иди за мной, иди как можно быстрее, но не беги! Они преследуют всё, что бежит; я сам это испытал.

Мы двинулись дальше, быстро шагая в темноте. Паутина, свисающая сверху, становилась всё толще и плотнее, словно свисающие занавески из грязной марли. Я пригибался, стараясь, чтобы ни одна из них не коснулась меня. Все они теперь беспокойно шевелились, дёргались, как будто их потревожили после долгого сна. И всё это время в темноте раздавались звуки, которые медленно, но неуклонно приближались к нам. Мы с Молли двигались так быстро, как только могли, но не бежали. Мы тяжело дышали. Мы чуть не налетели на огромную паутину, преградившую нам путь, серебристо-серые нити которой показались в колдовском свете лишь в самый последний момент. Она висела в воздухе перед нами, огромная и причудливая, простирающийся за пределы колдовского света. Чтобы сплести паутину такого размера, потребовался бы паук размером с автобус. Или огромное количество мелких пауков, работающих вместе. Я не был уверен, какая мысль была самой тревожной. Этого точно не было здесь, когда я в последний раз приходил сюда.

- Это… большая паутина, - сказала Молли. - Но у меня есть ножницы, а у тебя - чертовски большая палка. Мы пробьём себе дорогу?

- Не могу отделаться от ощущения, что это плохая идея, - сказал я. - Но у нас нет выбора. Мы должны идти дальше…

- Послушай, - сказала Молли. - Если ты действительно так беспокоишься, - облачайся в броню.

- Я не могу, - сказал я. - Правила реальности здесь работают по-другому. Броня не появиться. Я тоже понял это на собственном опыте.

- Для рассказа сейчас самое время! - упрекнула Молли. - Ладно, пора выжать из себя хоть что-то, или слезть с горшка. Мы не можем вернуться назад, так что… Гори, Детка, Гори..!

Она бросила горсть колдовского огня в ближайший пучок нитей, и они тут же загорелись, запылали яростным голубым светом. Огонь побежал вверх и в вдоль дрожащих нитей, быстро распространяясь по огромной паутине. И в этом новом, распространяющимся свете мы с Молли наконец-то смогли увидеть, что именно преследовало нас всё это время. Нас окружала целая армия пауков, тысячи пауков, насколько хватало света, и вероятно, там в темноте… И все они были здоровенными пауками. Чёрные мохнатые тела размером с мою голову, многосуставчатые ноги длиной в ярд и более, гроздья глаз, которые светились, как драгоценные камни. И массивные, в густой слюне челюсти, которые злобно лязгали друг о друга.

- Беги, - крикнул я.

Мы с Молли прорвались сквозь горящие остатки паутины, отбрасывая в сторону перекрученные нити. Пауки нахлынули на нас, как огромная чёрная волна, беззвучно, если не считать топота их многочисленных конечностей по пыльному каменному полу. Они были близко, я чувствовал их запах: горький, кислотный, вонь тухлого мяса, и, ещё, то, о чём я давно заставил себя забыть… Мы с Молли бежали в темноте, выкладывались изо всех сил. Ужасная боль пронзала весь мой левый бок с каждым шагом, заставляя издавать мучительные звуки сквозь стиснутые зубы. Столько напряжения и физических нагрузок, должно быть, распространяют странную материю дальше по моему организму. Мне удалось слабо улыбнуться при мысли о пауках позади меня.

Надеюсь, я отравлю вас, ублюдки…

Я чувствовал, что замедляюсь. Молли оставляла меня позади, так как поддерживала темп, который я уже не мог выдержать. Я мог бы окликнуть её, но не стал. Один из нас должен был выбраться. Она всё равно оглянулась, поняла, что я отстал, и пошла назад, чтобы схватить меня за руку и побудить идти дальше. Слава Богу, она схватила меня за здоровую руку. Паук похожей на большой чёрный волосатый воздушный шар плыл ко мне по воздуху на конце длинной ленты паутины. Я ударил Клятвенником, и тяжёлая палка из железного дерева попала гигантскому пауку прямо между глаз. Его тело взорвалось склизкими брызгами разлетевшихся внутренностей. Ещё больше пауков выплыло из темноты. Я бил вокруг себя Клятвенником, уничтожая всё, во что попадал. Молли горстями метала колдовской огонь, то в одну, то в другую сторону, и горящие тела пауков падали и падали. Мы бежали дальше, не так быстро, как раньше, а наши ноги тяжело плюхали по кашеобразным останкам пауков на полу, которые иногда всё ещё вздрагивали и трепыхались. Пауки теперь роились у нас за спиной, почти наступая нам на пятки. Я с тоской подумал о Кольте в наплечной кобуре, но за то время, которое мне понадобилось бы, чтобы остановиться и вытащить пистолет из кобуры, пауки накинулись бы на меня. Поэтому я просто продолжал двигаться, уже с трудом переводя дыхание, вскрикивая от боли, всё более беспорядочно размахивая Клятвенником, который, казалось, становился всё тяжелее с каждым ударом. Я был уверен, что выход из подземелья уже недалеко. Я был почти уверен… Мы замедлились ещё больше, измученные долгим днём, и пауки настигли нас и облепили со всех сторон, царапая и кусая. Мы с Молли поплелись дальше, спотыкались, крича от боли, шока и отвращения. Засунув Клятвенник за пояс, я давил их мягкие хлюпающие тела голыми руками.

Молли отмахивалась от пауков, горстями метала колдовской огонь, и горящие тела отлетали от неё, они метались по полу яркими волчками. Но на нас постоянно падали новые. Мы с Молли громко кричали и отбивались от тварей. Ещё больше их сновало вокруг наших движущихся ног, они бросались вверх по нашим ногам или пытались повалить нас, но они были слишком легкими и хрупкими, несмотря на их размер. Мы давили их ногами и, спотыкаясь, шли дальше. Пока, наконец, в мерцающем колдовском свете я не увидел впереди знакомую картину. Это была панель выхода из подземелья, ведущая обратно в Холл. К свету, теплу и здравому смыслу. Я видел её впереди, свет снаружи ярко сиял по её краям, дневной свет в бесконечной темноте подземелья. Я указал на него Молли, и мы, собрав последние остатки сил, поспешили дальше. При нашем приближении панель рывком открылась, активированная нашим присутствием, а затем застряла на полпути, ровно настолько, чтобы напугать меня мыслью, что древний механизм сломался. А затем она снова пришла в движение, проливая в темноту болезненно яркий свет. Я протолкнул Молли в узкий проход и протиснулся следом за ней. Я покрутил резную деревянную розу на стене, и панель после серии натужных рывков закрылась. Последний гигантский паук протиснулся за нами, взревел, но тут же рухнул на пол и издох, слабо подёргивая длинными многосуставчатыми конечностями. Эта огромная тварь не могла существовать в нашей реальности. Пауки, которые всё ещё цеплялись за Молли и меня, медленно отваливались, тоже издыхая. Они неуверенно ковыляли по вощёному, полированному полу, пытаясь вернуться в безопасную темноту, но мы с Молли наступали на них, давили их ногами. Они бы всё равно издохли, но нам нужно было их уничтожить. Даже мёртвые, некоторые пауки всё ещё цеплялись за нас с Молли, их когтистые - колючие лапки впивались в нашу разорванную и окровавленную одежду, в нашу плоть.

Мы с Молли по очереди снимали отвратительных тварей друг с друга, морщась от каждого прикосновения, пока всё не закончилось. Мы смертельно устали, дышали так тяжело, что было больно, наши сердца колотились в груди, мы были в крови и изнывали от сотни порезов и укусов. Мы отпрянули от мёртвых пауков, а потом просто вздохнули от облегчения и крепко обняли друг друга. Мы дрожали. Мы прижались друг к другу, как дети после страшного сна, и трудно было бы сказать, кто кого утешает. Наконец, мы отпустили друг друга и разошлись. Слишком смущённые, чтобы какое-то время смотреть друг на друга, отчасти потому, что ни один из нас не привык быть слабым, но в основном из-за неожиданной глубины наших эмоций.

- Хорошо, - сказала Молли, её голос почти пришёл в норму. - Я признаю это; это были реально большие пауки.

- Настойчивые маленькие ублюдки, не так ли? - сказал я, пытаясь оценить собственное состояние.

- Ты ранен, - сказала Молли.

- Ты тоже.

Каким-то образом она нашла в себе силы на быстрое исцеляющее заклинание, достаточное, чтобы залечить наши укусы и закрыть царапины. Не могу сказать, что мне от этого стало легче, но я сделал вид, что это помогло. Ей не нужно было знать о распространяющихся болях в моём левом боку. Три дня, может быть, четыре? Я больше не верил в это.

- Я знаю, где мы находимся, - сказал я. - Библиотека всего в нескольких минутах ходьбы.

- Тогда пойдем, - сказала Молли. - Но лучше бы эта твоя библиотека стоила того, чтобы туда идти, Друд.

Мне пришлось улыбнуться.

Мы быстро двинулись по коридору, радуясь, что снова вернулись в свой уютный мир. Свет был ясным и тёплым, а зал был полон человеческих образов и запахов. Впервые за долгое время я был рад оказаться дома. Было ощущение, что я провёл годы в темноте подземелья. Как я только выдержал это в детстве? Может быть, тогда я мог бегать быстрее.

Мы с Молли свернули за угол, полдюжины членов моей семьи шагали по коридору к нам, оживлённо болтая о нападении лжедракона. В качестве возможных подозреваемых назывались самые разные имена, но никто из них даже не упомянул меня. Я не знал, чувствовать ли мне облегчение или обиду. Они мельком взглянули в нашу сторону, а затем, как и сказал Оружейник, снова отвернулись, как только увидели наши лабораторные халаты. На всякий случай я спрятал лицо в ладонях, как будто мне было больно. Молли сразу сообразила и тут же подыграла - подхватила меня и поддержала, когда мы проходили мимо Друдов.

- Ты сам виноват! - громко сказала она. - Я тебе не сочувствую. Как можно перепутать порох с нюхательным табаком?

- Мой нос, - простонал я. - Кто-нибудь нашёл мой нос?

Другие Друды рассмеялись и прошли мимо. Очередной казус в лаборатории, смотреть не на что, можно идти дальше. Мы с Молли продолжали притворяться, пока благополучно не оказались за следующим поворотом; прямо перед нами была библиотека. Вокруг никого не было. Я попробовал открыть двери, но они, как и ожидалось, были заперты. Никто не стоял на страже. Должно быть, все выбежали наружу, чтобы посмотреть на дракона. Пренебрежение мерами безопасности, непрофессионализм и отсутствие дисциплины… Что в итоге?

Несомненно, Сенешалю будет что сказать по этому поводу, когда он очнётся. Я воспользовался ключом, который дал мне Оружейник, и двери распахнулись настежь. Я провёл Молли внутрь, быстро закрыл за нами двери и запер их. Я не хотел, чтобы мне помешали. Я не знал, сколько времени это займёт. Библиотека казалась совершенно безлюдной. Я несколько раз призывно крикнул, но никто не вышел из-за высоких стеллажей, чтобы утихомирить меня.

Молли огляделась вокруг, и разинула рот. Я понимающе кивнул. Огромные размеры библиотеки всегда поражали новых посетителей.

- Добро пожаловать в библиотеку семьи Друд, - сказал я немного величественно. - Не кричать, не бегать между стеллажами, не мочиться на ковры. И нет, она не такая большая, как кажется; она больше. Занимает весь нижний этаж этого крыла. Это целый мир. Если вы сможете его найти…

- Он… огромный, - наконец сказала Молли. - Как вы здесь что-то находите?

- В основном никак, - вынужден был признать я. - Уильям был последним библиотекарем, который пытался составить официальный каталог, и большинство его бумаг исчезло вместе с ним. Мы постоянно добавляем книги, теряем их и неправильно размещаем. По крайней мере, разделы чётко обозначены.

- Ты здесь ради семейных хроник, - сказала Молли, взяв себя в руки и приняв самый эффектный вид.

- А я собираюсь пройтись по медицинскому разделу. Здесь должно быть что-то, что я могу использовать, чтобы помочь тебе. Даже если это просто замедлит распространение странной материи, пока мы не сможем доставить тебя к кому-нибудь, кто сможет тебе помочь.

- Молли…

- Нет, Эдди. Я не хочу это слышать. Я не сдамся, и ты тоже не должен. Я не позволю тебе умереть. Не тогда, когда ты рисковал своей жизнью, чтобы спасти меня. Я не могу… Должен же быть кто-то, кто сможет тебя исцелить! Чёрт побери, если всё остальное не сработает, я знаю полдюжины людей, которые могут воскресить тебя из мёртвых в виде зомби.

- Спасибо за мысль, - сказал я. - Медицинская секция там, внизу; двадцать штабелей вдоль, третий справа, затем следуй…

- Проклятье, - воскликнула Молли. - Я никогда не умела ориентироваться. Я лучше воспользуюсь заклинанием поиска, иначе мы проторчим здесь всю ночь. Она вытащила маятник на серебряной проволоке из потайного кармана и заставила его вращаться. Маятник качнулся, указывая прямо на меня. Молли нахмурилась. - Это… интересно. Он указывает на источник энергии, и этот источник у тебя, и это не Клятвенник. Я улавливаю довольно значительные магический потенциал, всё ещё связанной с ключом, который дал тебе Оружейник.

Она отложила маятник, пока я доставал ключ и рассматривал его. Оружейник не пренебрёг ключом, дал его мне, хотя он должен был знать, что я могу просто облачиться в броню и выбить двери. Был ли ключ подсказкой? К некой тайне, о которой он сам по какой-то причине не хотел мне рассказывать?

Я осмотрел ключ Зрением, и на нём было второе заклинание, настолько чёткое, что даже я смог понять, что это такое: заклинание, позволяющее управлять скрытым замком, открывать потайную дверь. Здесь, в библиотеке? Никогда не было даже слухов о потайной двери в библиотеке… Я поворачивал ключ из стороны в сторону, и заклинание ненадолго вспыхивало, указывая в одном определённом направлении. Следуя подсказке я обходил стеллажи, а Молли кралась рядом со мной. Наконец мы подошли к старому портрету на юго-западной стене. Это была единственная картина в библиотеке. Огромное произведение, восемь футов в высоту и пять футов в ширину, заключённое в прочную стальную раму. Ей было много веков, по некоторым данным, она была старше самого Холла; художник неизвестен. На портрете была изображена другая библиотека, многочисленные полки которой были заставлены массивными томами в кожаных переплётах и пергаментными свитками, перевязанными разноцветными лентами. На картине не было ни людей, ни символических предметов, ни очевидного расположения важных ориентиров. Никакого смысла, никакого послания; просто старая библиотека. Мы с Молли стояли перед картиной и рассматривали её.

- Я не эксперт, - сказала Молли, - но это… очень скучная картина. Она важна для семьи?

- В каком-то смысле, - ответил я. - Здесь изображена старая библиотека, первоначальное хранилище знаний Друдов. В этой первой библиотеке хранилась вся ранняя история Друдов, возможно, даже знания о нашем истинном происхождении, давно потерянные для нас. Видишь ли, старая библиотека была уничтожена во время пожара, устроенного нашими врагами. Одна из наших величайших трагедий. Весь дом сгорел вместе с библиотекой, поэтому семья переехала сюда, во времена короля Генриха V. Это изображение - всё, что осталось с тех времён, и должно напоминать нам о том, что мы утратили.

- В этой картине есть что-то странное, - медленно произнесла Молли. - Я чувствую в ней магию. В раме и холсте, в красках и самих мазках. Ты чувствуешь это?

Я пристально изучал картину, крепко сжимая в руке ключ, и весь портрет словно светился каким-то внутренним светом. И наконец я заметил то, чего никогда раньше не видел. В серебряной раме была маленькая, тщательно замаскированная замочная скважина, спрятанная в витиеватых завитках. Я указал на неё Молли, а затем медленно вставил ключ Оружейника в отверстие. Он идеально подошёл. Я повернул ключ, и тут же весь портрет ожил. Передо мной была уже не картина, а сцена из жизни, проход в другое место. Дверь в старую библиотеку. Я взял Молли за руку, и мы вместе вошли внутрь.

Старая библиотека не была утрачена, не исчезла, просто спрятана на самом видном месте. Висела у всех на глазах все эти годы. Старая библиотека, настоящая и нетронутая, вся древняя история, знания, всё это сохранялось… (Для кого сохранялось? Нет - об этом мы подумаем позже). Я замер у входа и огляделся. Старая библиотека простиралась во все стороны, бесконечные стеллажи и полки, заваленные книгами, рукописями и свитками. Я оглянулся назад, и за открытым пространством дверного проёма я увидел ещё больше стопок, ещё больше полок. Я медленно шёл вперёд по проходу, почти онемев от шока. Величайшая трагедия в истории моей семьи оказалась ложью. Мне не стоило удивляться, после всего, что я узнал, но намеренно держать в тайне столько знаний, столько мудрости… это был грех за гранью понимания. Я снял несколько больших книг, очень осторожно взяв их в руки, и открыл. Кожаные переплёты громко скрипели, а страницы, казалось, выдыхали пыль и древние запахи. Это были рукописные, иллюстрированные манускрипты, над которыми монахи трудились годами. В основном на латыни, реже на древнегреческом. Другие языки, столь же древние или неизвестные. Здесь были палимпсесты, пергаменты и груды свитков, некоторые из которых выглядели настолько хрупкими, что я даже не осмеливался дышать рядом с ними.

- Здесь действует какое-то поле подавляющее магию, - внезапно сказала Молли. - Я его чувствую.

- Я не удивлён, - рассеянно сказал я, погрузившись в свиток о короле Гарольде и Душе Альбиона. - Должно быть, это мера безопасности, чтобы защитить содержимое.

- Я, наверное, смогу пропустить через себя несколько небольших магических заклинаний, если понадобится, - сказала Молли. - Если нам придётся защищаться.

- Может расслабишься? - предложил я. - Мы здесь одни.

Я свернул очередной свиток, затянул перевязь и аккуратно положил его на место. Ответ на мою предыдущую мысль был ясен. Единственными людьми, которые могли так спрятать старую библиотеку… был внутренний круг Друдов. Матриарх, её совет и её фавориты. Наша история и истинное начало не были потеряны, не были уничтожены; они были намеренно спрятаны от остальных, - ради выгоды избранных. Но что здесь может быть настолько важным, настолько опасным, что это необходимо скрывать? Чем они не могли или не хотели поделиться с остальными? Я продолжал рыться на полках, открывая наугад книги и свитки, почти опьянённый перспективой получить ответы на многочисленные вопросы, и всё это было моим… (Может быть, именно поэтому они хранили их только для себя… чтобы насладиться этим чувством). По мере того как я углублялся в стопки, я обнаруживал истории, написанные на языках, которыми никто не пользовался на протяжении веков; труды, записанные на пергаменте и дублёной коже: Саксами, Кельтами, Англами, Датчанами и Норвежцами. И на других древних - мёртвых языках.

- Всё это было здесь, - сказал я наконец. - А я не знал об этом. Истинное наследие моей семьи, украденное у нас теми, кому нас всегда учили доверять и почитать. Это должно было быть в свободном доступе для всех нас. Мы имеем право знать, кто мы и откуда мы! Кем были наши предки, что они делали и почему они это делали. Это заставляет меня задуматься, какие ещё секреты внутренний круг скрывает от остальных; от рядовых солдат, которые шли сражаться и умирать за честь семьи. Мы достигли конца пути, Молли. Ответ здесь; я это знаю.

- Ответ? - кротко спросила Молли. - Какой именно ответ, Эдди?

- Ответ на вопрос, как всё началось! Откуда мы. Откуда взялась броня. Как мы стали Друдами… Я посмотрел на Молли. - Иногда я задумывался, а не заключили ли мои предки какую-нибудь сделку с Дьяволом.

- Нет, - тут же ответила Молли. - Если бы это было так, я бы знала.

Я решил, что не буду спрашивать. Сейчас было не до этого. Я огляделся вокруг, используя Зрение. Сложная сеть защитных заклинаний лежала поверх всего, некоторые из них были впечатляюще мощными.

И неприятными. Некоторые книги и свитки ярко сияли на своих полках, излучая странную энергию. А одна сияла, как маяк, полная древней силы. Это оказался простой свиток, слова, написанные чернилами на грубой дублёной шкуре животного. Внешние надписи были сделаны на языке, который я даже не узнал. Молли прижалась ко мне.

- Есть идеи, что это такое?

- Ответ, - сказал я.

- Ну, да, но кроме этого…

- Есть только один способ узнать это, - сказал я и прикоснулся к сургучным печатям, закрывающим свиток Клятвенником.

Слова активации сами собой всплыли в моей голове из старого посоха из железного дерева, и по мере того, как я произносил их, защита вокруг свитка разрушалась и исчезала. Я развернул его очень осторожно, тёмные чернила на внутренней стороне чётко выделялись на фоне кофейного цвета кожи. Текст был друидический, Римских времён. Что само по себе было необычно, потому что друидическое учение было строго традиционным, оно передавалось из уст в уста, из поколения в поколение. Оно никогда не записывалось, чтобы не попасть в руки врагов. Но для этого они сделали исключение, и я понял, почему.

- Это Латынь, - сказала Молли, с любопытством заглядывая мне через плечо. - Странный диалект. Что-то о сделке.

- Ты можешь это прочесть? - воскликнул я, не в силах сдержать удивление в голосе.

Она посмотрела на меня. - Может, я и не обладаю преимуществами вашего частного образования, но кое-что знаю. Ты не сможешь работать ни с одним из направлений магии, не зная хотя бы латыни. Большинство старых договоров и переплётов написаны на ней. То, что мы здесь рассматриваем… это заклинание. Заклинание, раскрывающее скрытые истины… о происхождении семьи Друд! Ты был прав, Эдди; это ответ. Итак, мы используем заклинание? Здесь и сейчас?

- Обязательно, - сказал я. - У нас может не быть другого шанса.

- Ты должен сделать это один? - уточнила Молли. - То есть, я пойму, если ты…

- Нет, - сразу же ответил я. - Мы прошли этот путь вместе; будет правильно, если последнюю милю мы тоже пройдём вместе.

Итак, мы оба произнесли заклинание, в унисон, громко повторяя древнюю латынь, и мир, который мы знали, унесло волной дикой магии, поскольку заклинание дало нам видение прошлого. Нас там не было. Мы всё видели и слышали, но при этом не присутствовали. Это было прошлое, и нам не было в нём места, кроме как в качестве наблюдателей. Перед нами лежала старая Британия. Римляне называли её Оловянными островами, потому что это было всё, что их интересовало. Земля Бриттов: дикое место, когда мы все жили в диких лесах, в тёмных местах, куда римляне не осмеливались следовать за нами. Видение сместилось и преобразилось, показывая нам достопримечательности, наполненные смыслом и значимостью. Мы наблюдали и познавали. В это время началась история Друдов. Свирепые люди в потрёпанных мехах, с синей краской на оскаленных лицах, с воем пробегали между деревьями. Мои предки, друиды. Беспримерно свирепые, дикие, они шокировали даже закалённых Римских легионеров. Они сражались: племена против армий, бронза против стали. И всё же сначала друиды победили, заставив вторгшихся Римлян вернуться к ожидавшим их кораблям, а затем вырезали их на мелководье, пока не показалось, что весь океан окрасился их кровью. Оставшиеся в живых уплыли, но они вернулись. Римляне приходили снова и снова, пока наконец, не одержали победу благодаря стали, тактике и численному перевесу. Потому что они были армией, а мы - всего лишь разрозненными племенами, которые часто ненавидели друг друга не меньше, чем захватчиков. Римляне больше всего боялись жрецов-друидов и уничтожили их, уничтожив их устные знания и традиции вместе с их дикой религией. И так могло бы продолжаться… пока не явилось Сердце, и всё изменилось. Оно не упало с неба, как гласит официальная история. Оно не упало, как ангел с небес или метеор из космоса. Оно проникло - загрузилось из другого измерения, из иной реальности.

Навязав себя нашему миру актом абсолютной воли. Удар от его падения убил всё живое в окрестностях и сровнял с землёй все деревья на мили вокруг. Земля сотрясалась несколько дней, а в небе горели странные яркие огни и энергии. Но Друиды, хотя и были благоразумно осторожны, не устрашились и послали к Сердцу своих эмиссаров.

Эти друиды стали самыми первыми Друдами.

Они шли среди поваленных деревьев милю за милей, и хотя они видели чудеса и ужасы, живых существ, искажённых - мутировавших от ужасающих энергий, высвобожденных в результате прибытия Сердца, они не останавливались и не сворачивали в сторону. Они были шаманами, чья работа заключалась в том, чтобы защищать и оберегать племя от внешних угроз. И наконец они пришли на большую поляну мёртвой и взрытой земли, на которой лежало Сердце. Алмаз размером с холм, блестящий, прекрасный и живой. Оно говорило с шаманами друидов, которые приходили к нему, и они поклонялись ему как вестнику богов или, возможно, даже одному из самих богов. Сердцу было угодно, чтобы они так поступали. Оно было потеряно, находилось далеко от дома и ослабело от долгого путешествия. Оно попало в наш мир, спасаясь от чего-то. От того, чего Сердце всё ещё очень боялось. Поэтому оно предложило шаманам друидов сделку. Оно сделает их могущественными, сделает их богами среди себе подобных, а взамен они будут почитать и защищать Сердце от всех врагов. В этом мире… и за его пределами.

Сердце дало друидам их живую броню, и они стали больше, чем просто люди. Первоначально шаманы использовали доспехи только для защиты племён от тёмных сил и сил зла, которые в те времена более открыто перемещались по миру. Но доспехи сделали Друдов очень могущественными, а всякая власть склонна к разложению… Самой большой угрозой для племён были вторгшиеся Римляне, но шаманы были достаточно мудры, чтобы понять, что даже золотые доспехи не смогут вечно сдерживать Римские армии. Поэтому они отправились к Римлянам и заключили сделку. Рим будет править… через Друдов. И таким образом племена будут защищены от худшего - от власти Рима. Когда, пять веков спустя, Римская Империя окончательно пришла в упадок и пала, и Римская Власть покинула Британию, Друды продолжали действовать. Они действовали тайно, защищая племена от всех угроз, внешних и внутренних…

Но что это была за броня, этот великолепный золотой живой металл? Откуда он взялся? И какую цену потребовало Сердце, чтобы сделать тех первых друидов сверх людьми?

Друд стоял перед Сердцем, поднося к огромному алмазу пару младенцев-близнецов. Один из младенцев был вырван из рук Друда невидимой силой, и он повис в воздухе перед Сердцем, брыкаясь и крича. А потом его внезапно втянуло в сияющую поверхность Сердца, и он исчез внутри. Его крики резко оборвались. А на шее младенца, которого всё ещё держал Друд, появился сияющий золотой ошейник.

Видение показывало другие жертвы, другие образы, на протяжении многих лет, пока секрет семейной брони не стал очевиден. Все друиды, подвергшиеся воздействию энергии Сердца, претерпевали предопределённые генетические изменения, и с этого момента все дети Друдов рождались однояйцевыми близнецами. Вскоре после рождения, одного ребёнка отдавали Сердцу, которое поглощало его тело и душу, чтобы оставшийся в живых близнец мог носить золотой доспех и служить семье. Когда я носил живой металл, я окружал себя всем тем, что осталось от моего близнеца, принесённого в жертву. Брата, которого я никогда не знал. Каждый раз, когда я надевал броню, я облачался в своего брата, как в мою вторую кожу. Сколько близнецов, сколько жизней было принесено в жертву сердцу за все эти века? Сколько невинных детей лишились шанса на жизнь, чтобы Друды могли стать сверхлюдьми?

Мы смотрели. Становилось всё хуже.

По мере того как всё больше и больше детей отдавали Сердцу, иномировое существо становилось всё ярче, всё сильнее. Души принесённых в жертву детей удерживались и запечатывались в Сердце, чтобы генерировать силу, которая создавала наши доспехи, питала нашу магию и науку, делала нашу семью сильной. Мне было плохо. Я чувствовал себя замаранным. Меня воспитывали в духе почитания и защиты Сердца в его святости, но я не подозревал, чем оно является на самом деле. Пожиратель душ. Прямо как те отвратительные сущности - Отвратительные, но в гораздо больших масштабах. Все эти младенцы… все эти поколения пойманных в ловушку душ, лишённых загробной жизни, обречённых на бесконечное существование в сердце, ради того чтобы дать ему силу! Они осознавали? Понимали ли они, что с ними? Неужели они бесконечно страдали? Неужели они всё время кричали за сверкающими гранями этого массивного алмаза?

Видение закончилось, и мы с Молли вернулись в свои тела. Мы оба смотрели друг на друга, потрясённые, утратившие дар речи. Никогда в жизни я не испытывал такой ярости. Я очень осторожно свернул свиток, завязал ленты и положил его обратно на полку. Я не мог рисковать тем, что его повредят. Это было доказательство преступления. Мой гнев пылал во мне, и я никогда не чувствовал себя таким сосредоточенным, таким решительным.

Молли потянулась ко мне, но в последний момент остановилась. Как будто я мог обжечь ей пальцы. Не думаю, что ей понравилось то, что она увидела на моём лице, в моих глазах.

- Эдди…

- Всё в порядке, - сказал я, хотя что-то в моём голосе заставило её вздрогнуть.

- Я всегда знал, что моя семья прогнила насквозь.

Я ничего не слышал, ничего не видел, но вдруг я просто понял, что он там, стоит у меня за спиной.

А поскольку подкрасться ко мне совсем не просто, я знал, кто это был, кто это должен был быть. Я медленно повернулся, и вот он, с пистолетом, направленным на меня. Молли тоже повернулась, а затем инстинктивно придвинулась ко мне чуть ближе. Матриарх послала величайшего из всех полевых агентов, чтобы разобраться со мной.

- Здравствуйте, дядя Джеймс, - сказал я.

Он кивнул, не улыбаясь, высокий, смуглый и красивый, как всегда, великолепно элегантный в официальном смокинге, пистолет казался почти неуместным в его руке, когда он целился в Молли и меня. Возможно, он только что пришёл с коктейльной вечеринки или бала у Посла. Какое-то важное событие, где собрались высокопоставленные и могущественные люди, чтобы обсудить все важные вопросы. Дядя Джеймс всегда чувствовал себя как дома, в высшем свете, когда не гонялся за отбросами Земли по задворкам баров или потайным логовам, тропическим лесам Амазонии или самым тёмным каньонам городских джунглей.

- Привет, Эдди, - сказал он спокойно.

- Ты никогда не делал того, что тебе говорили, даже в детстве. Я сказал тебе не возвращаться сюда. Я говорил тебе, что мне придётся убить тебя, если мы когда-нибудь встретимся снова. И вот ты здесь, и я здесь. Так что… Разве ты не представишь меня своей молодой леди?

- Боже правый, - сказал я. - Конечно; о чём я только думаю? Дядя Джеймс, это Молли Меткалф, ведьма дикого леса. Молли, это мой дядя Джеймс. Более известный в неблаговидных кругах как Серый Лис…

- Неужели? - воскликнула Молли, выглядя действительно впечатлённой впервые с тех пор, как я её встретил. Серый Лис? Пекло! Эдди, ты никогда не говорил мне, что легендарный Серый Лис - твой дядя! Для меня большая честь познакомиться с вами, сэр. Я следила за вашей карьерой много лет, издалека, конечно. Вы разобрались со Злобными “Inspectres”, “Кровавым чудовищем Бодмин-Мура”, “Мистиками-убийцами”…

- Кроме последних.., - милостиво прокомментировал дядя Джеймс. - Мой брат Джек расправился с “Мистиками-убийцами”. Он так и не получил заслуженной славы.

- У тебя есть пистолет, - сказал я. - Ты мог бы выстрелить мне в спину, как только вошёл сюда, ещё до того, как я понял, что ты меня нашёл. - Это было бы разумно; прежде чем я успел бы вооружиться.

- Да, - легко согласился он. - Я мог бы убить тебя и твою юную леди, но я этого не сделал. Сначала мне нужно было поговорить с тобой, Эдди. Я знаю, что ты открыл свиток, произнёс Слова, увидел видение. Когда ты снял печати, мы получили сигнал, и подумали о тебе. Поэтому я сказал, что отправлюсь сюда и всё улажу. Как ты снял печать, Эдди?

- У меня есть Клятвенник, - сказал я и показал ему посох из железного дерева.

- Действительно. Так вы навестили Джека, да? Конечно! Он всегда был мягкосердечным. Мне придётся побеседовать с ним позже. Положи посох на пол, Эдди. Очень осторожно.

Я присел, положил палку на пол, а затем снова выпрямился, не сводя глаз с дяди Джеймса.

- Кто тебя послал? - спросил я. - Совет или Матриарх? Как глубоко проникла гниль?

- Совет и Матриарх, - ответил дядя Джеймс. - Ты разозлил почти всех, Эдди.

- Ты знаешь секрет свитка? - спросил я. - Правду о броне и Сердце?

- Конечно, я знаю. Это первое, что тебе сообщают, когда ты вступаешь в Совет.

Я приподнял бровь. - Я не знал, что полевым агентам разрешено вступать в Совет.

- Исключения делаются для исключительных людей, - сказал Джеймс. Он не хвастался, просто констатировал факт.

- Что ты сделал? - спросил я. - Когда ты узнал обо всех детях принесённых в жертву, чтобы мы могли стать теми, кто мы есть?

- О, я был потрясён, - сказал дядя Джеймс. - В ужасе. Но я справился с этим. Так же, как и ты, со временем. Первая сделка была заключена в более простое, более дикое время, дикими людьми.

Но семья стала слишком важной, слишком необходимой, чтобы рисковать и отказаться от этой сделки. Мы больше не просто защищаем племя, мы защищаем человечество. На нас лежит долг, ответственность, мы стоим между ними и силами тьмы, о которых они не должны узнать. А тайна… это всего лишь часть бремени, которое мы должны нести, чтобы мы могли делать то, что должно быть сделано.

- Например, править миром из-за кулис? - воскликнула Молли. - Например, беспощадно пресекать всё, что не соответствует вашим узким критериям приемлемости?

- Если ты будешь переживать, это ничего не изменит, - сказал дядя Джеймс, попрежнему глядя только на меня. - Это не вернёт ни твоего брата-близнеца, ни моего. Они умерли, чтобы мы могли носить доспехи, чтобы мы могли быть силой добра в мире, который нуждается в нас сейчас больше, чем когда-либо. Мы не можем рассказать всем членам семьи, Эдди, ты должен это понять. Большинство из них не имеют ни малейшего представления о том, каково это - жить в мире. Они не поймут… насколько необходимыми могут быть некоторые вещи. Поэтому только Матриарх и Совет знают: те из нас, кто доказал свою ценность долгим служением семье. И всему Миру. Мы несём бремя правды, чтобы другим не пришлось. Чтобы мы могли продолжать спасать мир - день за днём.

- И это всё? - спросил я. - Цель оправдывает средства? Ну же, дядя Джеймс - говорите…

- Я настоял, чтобы они послали меня сюда, - настойчиво сказал дядя Джеймс. - Потому что я единственный, кто не пристрелил бы тебя на месте. Мне нужно было поговорить с тобой, Эдди, чтобы ты понял. Я не хочу убивать тебя, Эдди. Не тогда, когда ты ещё можешь так много сделать для семьи. У тебя такой большой потенциал… и ты так напоминаешь мне свою мать.

- Не надо, - сказал я, и я услышал, каким холодным был мой голос.

Он не дрогнул. - Моя сестра была одним из лучших полевых агентов своего поколения, - сказал дядя Джеймс. - Логично, что и её сын будет особенным. Я вырастил тебя, Эдди. Научил тебя всему, что знал. Я всегда видел в тебе… сына, которого у меня никогда не было.

- Ты воспитал меня, чтобы я знал, что хорошо, а что плохо, - сказал я. - Бороться со злом, где бы я его ни встретил. Этим я и занимаюсь, дядя Джеймс.

- Мы сохраняем мир, - почти умоляюще сказал дядя Джеймс. - Мы защищаем человечество от всех тех сил, которые уничтожили бы его, если бы нас не было.

- Вы - одна из тех сил, которые хотят нас уничтожить, - поправила Молли.

Дядя Джеймс попрежнему игнорировал её, сосредоточившись на мне. - Кто-то должен быть главным, Эдди. Политикам нельзя доверять, не тогда, когда им гораздо проще делать то, что им выгодно.

Ты хоть представляешь, сколько войн мы предотвратили на протяжении веков, работая за кулисами?

Сколько мировых войн, которых никогда не было благодаря нам? Бывали времена, когда семья была тем единственным, что стояло между человечеством и его гибелью. Может быть, наш послужной список и не идеален, но без нас мир был бы гораздо хуже.

- Ты ведь этого не знаешь! - воскликнула Молли. - Не наверняка. Кто может сказать, какой мир мы могли бы создать для себя, если бы нам пришлось совершать собственные ошибки и учиться на них?

- Мы были силой добра, - сказал дядя Джеймс, не сводя с меня взгляда.

- Да, - сказал я. - В целом, я считаю, что да. Но цена… слишком высока. Ты не можешь быть просто немного коррумпированным, дядя Джеймс. Может быть, именно поэтому мы перешли от служения и защиты мира к управлению им.

- Пожалуйста! - сказал он. - Сдавайся! Не заставляй меня убивать тебя, Эдди! Мы ещё можем всё уладить, ещё не поздно! Я выступлю за тебя перед советом. Твоя бабушка не чудовище, Эдди. Если она сможет найти способ спасти тебя, она это сделает. Ты знаешь, что она это сделает.

- Я не могу позволить, чтобы так продолжалось, - ответил я. - Не сейчас, когда я знаю. Я здесь, чтобы освободить Мир, дядя Джеймс. Сорвать с них оковы и дать им свободу. Мы должны были стать пастырями мира, а не его тюремщиками. Мы сами стали тем, с чем нас воспитывали бороться. Семья должна понести наказание за то, что она сделала с миром, с собой и со мной. Больше никакой лжи, дядя Джеймс. Больше никаких мёртвых детей. Больше никаких Друдов, невольно разгуливающих в живых шкурах своих убитых близнецов. Это должно быть только между нами, дядя Джеймс. Ты отпустишь Молли? Если она согласится просто уйти?

- Мне жаль, - сказал он, и казалось, что он говорит серьёзно. - Ты знаешь, что я не могу позволить ей уйти, Эдди. Не сейчас, когда она знает секрет. Если она будет с тобой, она умрёт с тобой. Но… если бы ты вернулся в семью, возможно, что-то можно было бы придумать… Как твоя жена, она тоже стала бы частью семьи.

- Минутку! - возмущённо воскликнула Молли.

- Молчи, дитя, - сказал дядя Джеймс. - Я пытаюсь спасти твою жизнь. Вы оба никогда больше не сможете покинуть Холл, но вы можете прожить здесь долгую, полезную, продуктивную жизнь.

- Служа семье, - сказал я.

- Да.

- Работать на Друдов? - сказала Молли. - В топку это дерьмо. Я лучше умру. Без обид, Эдди.

- Я должен поступать правильно, - сказал я. - Я должен бороться со злом, где бы я его ни обнаружил. Как ты учил меня, дядя Джеймс.

- Эдди… - сказал он, делая шаг вперёд.

- Мне жаль.

- Мне тоже. Дядя Джеймс тяжело вздохнул, но его голос был спокойным, а взгляд такими холодными, что казался почти равнодушным. - Не утруждай себя бронёй, Эдди.

Это оружие досталось мне от Оружейника, давным-давно. Он сделал для меня специальные бронебойные пули из странной материи. Они пробивают броню насквозь. Прямо как стрела на автостраде.

- Ты всё время знал о засаде! - сказал я, почти удивлённый тем, что после стольких секретов всё ещё чувствую себя потрясённым. - Ты знал, что стрела оставит часть себя в моём теле, отравит меня, убьёт меня, дюйм за дюймом?

- Нет! - тут же ответил дядя Джеймс. - Предполагалось, что это будет чистое убийство. Они обещали мне, что это будет быстро, иначе я бы никогда не согласился. Ты не должен был страдать… Ты должен был доблестно умереть на автостраде, столкнувшись с самыми яростными врагами семьи. Похоже… я учил тебя лучше, чем думал. Я горжусь тобой, Эдди. И я обещаю, что на этот раз это будет чистое убийство. Для тебя и твоей юной леди.

- Гори в Аду! - сказала Молли.

Всё время, пока дядя Джеймс так увлечённо говорил, концентрируя всё своё внимание на мне, я спокойно наблюдал, как Молли подвокализирует Слова силы, этому трюку она научилась у меня, пытаясь собрать достаточно энергии, чтобы заставить заклинание преодолеть меры безопасности, подавляющие магию в старой библиотеке. И вот заклинание активировалось, открыв один маленький пространственный портал прямо рядом с рукой дяди Джеймса. Он вырвал пистолет прямо из его руки и начал втягивать руку, прежде чем меры безопасности возобновили своё действие и закрыли портал.

Он погас, и Молли чуть не упала, обессилев от напряжения. Она схватилась за тяжелую стопку книг, чтобы поддержать себя, и усмехнулась мне.

- Вот так, Эдди! Равное игровое поле. А теперь надери его самодовольную, лицемерную задницу!

Дядя Джеймс посмотрел на свою пустую руку, как будто не мог в это поверить, а потом посмотрел на меня. Я улыбнулся, и неожиданно он тоже улыбнулся. Старая знакомая ухмылка - “Холера вас побери!”.

- Ладно, Эдди. Давай сделаем это. Покажи мне, как многому ты научился.

- У тебя всегда была склонность к мелодраматизму, дядя Джеймс, - ответил я.

Мы вооружились, и живой золотистый металл в мгновение ока окружил нас. Ужасная боль в левом боку сразу же утихла, я и не понимал, насколько она усилилась, пока она не исчезла. Золотой доспех снова сделал меня сильным и могущественным. Мой мёртвый брат сделал меня сильным… но сейчас я не мог об этом думать. Я должен был сосредоточить все свои силы на дяде Джеймсе, иначе он убьёт меня. В конце концов, он был самым опытным и смертоносным полевым агентом, которого когда-либо порождала семья. Но ему никогда не приходилось сталкиваться с кем-то вроде меня. Полуизгой, который научился всем своим лучшим трюкам вне семьи. Закалённый в огне двух ужасных дней, ставший сильнее, чем когда-либо прежде, благодаря тому, что мне пришлось сделать, чтобы выжить. А у дяди Джеймса не было моего возмущения, моего гнева, моего праведного дела. Нет; он никогда не встречал такого Друда, как я.

Мы медленно, настороженно кружили друг вокруг друга, сверкая золотым великолепием в приглушенном свете старой библиотеки. Я не знал, какое оружие может быть у него под доспехом, но, скорее всего, он не осмелится его использовать, боясь повредить старую библиотеку. Всего несколько искр в неподходящем месте могут вызвать страшный пожар… А у меня оставался только Colt Repeater, его обычные пули будут бесполезны против его брони. Так что всё свелось к тому, что мы с ним остались один на один, человек против человека.

Я отрастил массивные шипы на костяшках своих золотых рук. Дядя Джеймс вырастил длинные тонкие лезвия из своих золотых рук. Их края казались очень острыми. Я никогда раньше не знал Друда, который мог бы так обращаться со своими доспехами, но Серый Лис всегда был лучшим из нас. Чемпион тысячи неоспоримых побед над силами зла. Он знал хитрости, которых не знал никто другой, научился этому за тридцать лет сражений в грязных тайных войнах. В глубине души… я знал, что не смогу победить его. Но я должен был попытаться. Хотя бы для того, чтобы дать Молли шанс сбежать и унести с собой правду.

Дядя Джеймс стоял между нами и единственным выходом - рамой картины, которая вела обратно в главную библиотеку. Поэтому я должен был загнать его обратно, прогнать, остановить - сражаться с ним до победного конца; умереть на ногах, если это необходимо, чтобы дать Молли шанс. Моё единственное преимущество перед Серым Лисом - Я уже умираю. Так что мне нечего терять.

Я рванулся вперёд, подгоняемый всей сверхъестественной силой и скоростью, на которую был способен мой доспех, и всё же дядя Джеймс был готов встретить меня. Он изящно уклонился, его клинок метнулся вправо, и сверхъестественно острый край прорезал броню над моим правым боком.

Моя броня тут же исцелилась, закрыв порез, но мне не повезло. Боль вспыхнула в рёбрах, и я почувствовал, как по правому боку под бронёй потекла густая кровь. Такого я ещё никогда не чувствовал. Я снова и снова бросался на дядю Джеймса, зная, что моя единственная надежда - подобраться к нему вплотную и схватиться с ним, и каждый раз он уклонялся от меня, как тореадор от быка, его невероятно острые лезвия снова и снова рассекали мой золотой доспех, резали меня, причиняли мне боль, замедляли мои движения, в силу накопившегося шока и потери крови.

Серый лис кружил вокруг меня, осторожно держась вне пределов моей досягаемости, ожидая первого признака слабости, чтобы он мог подойти и убить. И я подал ему знак. Я притворился, что споткнулся, почти опустился на одно колено, и он подошёл ко мне, плавно, как танцор. Только для того, чтобы обнаружить, что я его поджидаю. Я сделал выпад вперёд, заставив его отступить назад и потерять равновесие. Он быстро восстановил равновесие, но к тому времени я обхватил его горло руками, мои золотые пальцы сжались на его золотом горле. Я сосредоточился и отрастил острые колючки на внутренней стороне пальцев, глубоко вонзая их в живой металл на его шее. А дядя Джеймс не отозвав лезвий не мог схватить меня за запястья, и вырваться из моих рук.

Он отвёл правую руку назад и со всей силы ударил лезвием. Золотое лезвие пробило броню над моим левым боком, прошло сквозь меня и вышло через спину. Боль была ужасающей. Я закричал, и кровь хлынула у меня изо рта. Она стекала по подбородку под золотую маску. Я почти потерял сознание. Наверное, так бы и случилось, если бы я не был так зол. Я цеплялся руками за его шею, отчаянно ища какой-нибудь последний трюк, который я мог бы использовать против него; и тогда я вспомнил, как недавно я сплавил свои золотые руки вместе, чтобы сдержать и запечатать Кандарийский амулет Арчи Лича. Если я мог сплавить свой доспех, то почему бы не сплавить свой и дяди Джеймса? На мгновение. На мгновение, чтобы сделать то, что я должен был сделать. Я сосредоточился, собрав всю свою силу воли, пот стекал по моему лицу под маской, и живой металл вокруг его горла поддался моей превосходящей воле, моей ярости. Его броня слилась с моей, и вдруг мои голые руки оказались на его горле, и я их крепко сжал. Он яростно сопротивлялся, не понимая, что происходит, отбрасывая меня то в одну сторону, то в другую, но я не отпускал его. Он отдёрнул правую руку назад, выдёргивая из меня лезвие клинка, и я снова закричал, почувствовав, как внутри меня что-то ломается и рвётся, но я всё равно не отпускал его. Даже когда он снова и снова пронзал меня насквозь, погружая лезвие глубоко в мои внутренности и проворачивая клинок.

Он быстро слабел, но и я слабел, и одному Богу известно, что могло бы случиться, если бы не Молли.

Мы были так поглощены собой, сражаясь лицом к лицу, что потеряли из виду Молли Меткалф. Она появилась позади дяди Джеймса, в его слепой зоне, и, в руках у неё был Резак Торков. Она приставила уродливые ножницы к его шее, выкрикнула активирующие слова и прорезала его золотой доспех прямо там, где должен быть воротник. Дядя Джеймс вскрикнул, как душа, только что отлетевшая в Ад, а затем его доспех исчез, в одно мгновение, и его тело обмякло в моих руках.

Мне потребовалось мгновение, чтобы осознать, что произошло, и ещё мгновение, чтобы снять доспех и разжать руки на его горле, но наконец я отпустил его, и его тело упало на пол и больше не двигалось. Я резко сел рядом с ним, мои ноги просто подкосились. Мне было так больно, что я едва мог дышать. Вокруг меня была кровь. Мой дядя Джеймс был мёртв. Я хотел обнять его, сказать, что мне очень жаль, но руки не слушались. Я бы заплакал, но почему-то… я просто слишком устал. Смертельно устал.

Молли присела рядом со мной и положила руки мне на плечи. - Я должна была это сделать, - сказала она. - Он всё ещё мог победить. И он бы убил тебя, Эдди.

- Конечно, убил бы, - сказал я. - Он был Серым Лисом. Он был лучшим. Он знал, что миссия всегда на первом месте.

- Я убила его. - Чтобы тебе не пришлось.

- Я знаю, - сказал я. - Это было любезно с твоей стороны. Но… он был моим отцом, во всех смыслах. Единственный Друд, которого я всегда любил и которым восхищался. Я больше всего хотел быть таким как он.

Тогда я заплакал, и Молли сделала всё возможное, чтобы утешить меня. Через некоторое время она подняла Клятвенник, он всё ещё лежал там где я его бросил, и подняла меня на ноги, чтобы наполовину вести, наполовину нести меня из старой библиотеки, обратно через картину, снова в главную библиотеку. Кровь текла по моим бокам при каждом движении, моё лицо было в поту, а руки онемели и просто висели по бокам. Вдали от подавляющего магию поля старой библиотеки она смогла наложить на меня целую кучу исцеляющих заклинаний, но, хотя она закрыла мои раны и остановила кровотечение, я не мог сказать, что мне стало лучше.

- Это странная материя в тебе, - наконец сказала она, нахмурившись. - Она мешает моей магии. Я стабилизировала твоё состояние, но это почти всё, что я могу для тебя сделать.

- Всё в порядке, - сказал я, улыбаясь ей. Это не было похоже на улыбку, но я старался изо всех сил. - Это не имеет значения, Молли. Я всё равно умираю. И не надо этой ерунды про три-четыре дня. Просто… поддерживай меня, чтобы я мог сделать то, что нужно сделать.

- Что мы можем сделать? - в отчаянии воскликнула Молли. - Против чего-то вроде Сердца?

- У тебя есть Резак Торков, а у меня - Клятвенник, - сказал я. - Я собираюсь уничтожить Сердце, и, в месте с ним и всю эту проклятую семью.

- Потому что они предали тебя, - сказала Молли.

- Потому что они солгали, - сказал я. - О том, кто мы и что мы собой представляем. Наш героизм - не героизм. Всё это время мы были плохими парнями.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Война с Семьёй

Был только один способ смертельно ослабить семью. Разрушить их власть над миром. Отнять силу, которая делала их могущественными, делала их неприкасаемыми: их славные золотые доспехи. И единственный способ сделать это - уничтожить источник брони: Сердце. Всего несколько дней назад я счёл бы это немыслимым; проклятье, я рисковал жизнью, чтобы защитить проклятую штуковину от нападения извне. Но шаг за шагом меня подталкивали к этому, к этому моменту, заставили отвернуться от всего, чему меня учили и во что я верил. Всё, что мне теперь оставалось, - это уничтожить то, что меня учили почитать и защищать превыше всего. Гнилое, развращённое, лживое Сердце Друдов.

Иногда жизнь та ещё сука.

Я взял в руку Клятвенник. На самом деле это была просто палка; длинная деревянная трость, на которой были вырезаны символы, которые я даже не мог прочесть. Казалось бы, ничего особенного - уничтожить захватчика из другого измерения и положить конец вековой лжи. Но, как и многое в моей семье, внешность обманчива. Мне достаточно было Взглянуть на Клятвенник, чтобы увидеть силу, настолько великую, настолько ужасную, что мне пришлось отвернуться, иначе я бы остался без глаз. Клятвенник был древним и ужасным, созданным, когда мир был молод, специально для того, чтобы уничтожать сущностей, с существованием которых нельзя было мириться. Рассказывали, что в своё время Клятвенник разрушал города и континенты, изничтожил прежних богов, уничтожил так тщательно, что никто уже не помнил их имён. Мне пришло в голову, что, уничтожив источник семейных доспехов, я, возможно, подпишу себе смертный приговор. И всем остальным членам моей семьи. Я видел, как Резчик Торков умертвил моего дядю Джеймса, перерезав его Торк. Может случиться так, что ни один Друд не выживет, если я лишу их доспехов. Но я зашёл слишком далеко, чтобы даже думать о том, чтобы отступить. Семья, которая так долго подчинялась убийственным требованиям Сердца, которая решила править человечеством вместо того, чтобы защищать его, которая действовала без жалости, без снисхождения… Это была уже не та семья… Всё, что мне оставалось, - это спасти честь семьи, или навсегда избавить её от страданий… Да и гори оно в аду; я всё равно умираю.

Если бы сердце было уничтожено, по крайней мере, был бы шанс, что все принесённые в жертву души, запертые в огромном алмазе, наконец, будут освобождены, перейдут в загробную жизнь, в которой им так долго отказывали. Возможно, они будут свидетельствовать за меня у врат Рая или Ада и молить, чтобы меня не судили слишком строго за все мои преступления и грехи. Что я совершил хотя бы одно хорошее дело в своей жизни.

- Единственный способ использовать Клятвенник, - сказал я Молли, - это прямой контакт. Это значит, что мы должны попасть в Святость, в наиболее охраняемое помещение Холла, и предстать перед самим Сердцем.

- Держите все, - воскликнула Молли. - Даже если предположить, что мы сможем туда попасть, что мало вероятно; но давай порассуждаем… Разве нет хотя бы малейшей вероятности того, что уничтожение инопланетной формы жизни, такой как Сердце, может быть умопомрачительно опасным?

Я имею в виду, ты используешь неизвестное оружие, такое как Клятвенник, на неизвестной потусторонней штуковине, такой как Сердце, и одному Богу известно, какие силы и энергии могут быть высвобождены. Ты можешь взорвать весь дом. Пекло, ты можешь даже взорвать всю страну.

- Почему так скромно? - воскликнул я. - Мы можем взорвать весь Мир. Но знаешь что, Молли? Мне уже всё равно. Это то, что я должен сделать, и это то, что я собираюсь сделать. Чего бы мне это ни стоило. Ты не обязана идти со мной, если не хочешь…

- О, в топку, - бодро сказала Молли. - Я проделала этот путь не для того, чтобы упустить возможность увидеть, как власть Друдов будет изничтожена раз и навсегда. Это то, ради чего я подписалась, Эдди, и не забывай об этом. Чтобы отомстить семье, которая убила моих родителей.

- Семья убила и моих родителей, - сказал я. - Хотя они никогда не признаются в этом. Так что, полагаю… это и моя месть тоже.

- Кроме того, - сказала Молли. - В одиночку ты, скорее всего, всё равно всё загубишь. Я нужна тебе, Эдди.

Я улыбнулся ей. - Спасибо, - сказал я. - За всё.

- Ни за что бы не пропустила это, - сказала она и улыбнулась мне в ответ.

- Мы с тобой прошли долгий путь, - сказал я. - Все эти годы мы потратили впустую, пытаясь убить друг друга…

- Не будь таким сентиментальным, Эдди. У нас есть дела. Может быть, позже будет время для… других вещей.

- Если это потом будет…

- О, посмотри на это с другой стороны: есть шанс, что твоя семья убьёт нас задолго до того, как мы приблизимся к Сердцу.

Мы тихо засмеялись, а потом я взял и прижал её к себе. Я не мог обнять её крепко - слишком сильно болел левый бок, но она поняла. Она обняла меня так, словно я был самым дорогим в её жизни, тем, что может треснуть, разбиться, если обращаться слишком грубо, уткнулась лицом в моё плечо. Мы простояли так некоторое время, а потом заставили себя отпустить. Это было всё время, которое мы могли себе позволить. Мы быстро поцеловались, а затем отступили назад; мы профессионалы. Негодяй Друд и Дикая Ведьма, решившие рискнуть всем, сделать или умереть, - а возможно, и то и другое.

- Итак, - сказала Молли, снова приняв деловой вид. - Ты знаешь ещё какие-нибудь короткие пути, по которым мы могли бы добраться до Святости? Желательно такие, чтобы за нами не гналась целая толпа голодных пауков страдающих слюнотечением?

- К сожалению, нет, - сказал я. - Святилище отгорожено от остальной части Холла весьма могущественными силами. Отчасти, чтобы защитить Сердце от нападения извне, а отчасти, чтобы защитить семью от различных излучений и энергий Сердца. Попасть к Святыне можно только по единственному официально разрешённому маршруту. Иные маршруты инициируют срабатывание внутренних систем безопасности Холла. А ведь мы этого совсем не хотим… Если ты думаешь, что защита периметра была так себе, то она ничто по сравнению с тем, что находится там; смерть - это, пожалуй, лучшее, что может с нами произойти.

- Боже мой, в твоей компании иногда бывает очень тоскливо, - воскликнула Молли. - Наверняка на официальном маршруте усилили охранение?

- Конечно. И не называй меня…

- Не смей.

- Извини. Неминуемая смерть и опасность всегда раскрывают мою натуру. Нет, нам придётся пробиваться через целую армию бронированных Друдов, чтобы добраться до Святыни.

Молли достала из потайного кармана своего платья Резчик Торков и мрачно нахмурилась, глядя на уродливые ножницы. - Они наверняка набьют коридоры пушечным мясом. Неопытными, расходными Друдами. Я бы так и сделала. Они будут умирать. Ты готов увидеть новые смерти?

- Одной смерти в семье уже слишком много. Должен быть другой способ…

Молли терпеливо ждала, пока я ожесточенно размышлял, придумывая план за планом и отвергая их все.

У семьи были столетия, чтобы разработать противодействие всем возможным способам взять коридоры штурмом. Коридоры… Я посмотрел на Молли и неожиданно усмехнулся.

- Когда я в броне, я сильнее, быстрее, могущественнее. Сильнее, чем тот хрупкий мир, в котором я живу. Так зачем же идти к цели по коридорам, если есть гораздо более короткий путь? Почему бы не идти по прямой к Святыне, пробивая себе путь через всё на своем пути?

- По мне, так это отличный план, - сказала Молли, её глаза сверкали.

Я засунул Клятвенник за пояс на спине и облачился в броню. Зрение показало мне прямую линию от места, где я был, до места, где находилось Святыня. Я повернулся к обшитой панелями стене слева и пробил большую, неровную дыру в прочном тике; я отдёрнул свою золотую руку, и целая панель отвалилась. Я просунул руки в брешь и задействовав силу доспеха развалил стену. Плотная древесина трещала и крошилась, подобно бумаге. Молли подпрыгивала, радостно крича и хлопая в ладоши. Я пробил стену и вошёл в комнату, Молли поспешила за мной. В комнате было полно диванов, диванчиков и кресел для влюбленных разных эпох и стилей, и все они были приятно удобными и уютными: идеальное место, чтобы расслабиться и предаться спокойному созерцанию. Я прошёлся по комнате, отпихивая с дороги тяжелую мебель, и направился к следующей стене.

Молли шла следом, бормоча: Типичный мужлан… достаточно громко, чтобы я услышал. И тут дверь распахнулась, и дюжина Друдов в броне ворвались в комнату, расколов дверную раму, поскольку все они пытались протиснуться в неё одновременно. По их поспешности и неуклюжести, а также по тому, как бессистемно они сгруппировались передо мной, было очевидно, что ни у кого из них не было боевого опыта. Возможно, это просто домашняя прислуга, Друды подчинённые. Посланные, чтобы замедлить меня, пока более опытные бойцы не смогут добраться до меня. Бедные ублюдки. Очередные невинные, принесённые в жертву ради блага семьи. Я изучал их, пока они нервно расходились полукругом передо мной, сверкая золотом, а потом просто стояли лицом ко мне. Очевидно, никто из них не хотел делать первый шаг.

- Уйдите с дороги, - сказал я, и мне совсем не составило труда сказать это холодно и угрожающе.

К их чести, никто не отступил; один Друд даже сделал шаг вперёд. Судя по голосу, он был ещё молод, но, хотя он, должно быть, был напуган до смерти, его тон был решительным и твёрдым.

- Мы не можем вас пропустить. Ты изгой. Мы сражаемся за честь семьи.

- Я тоже, - сказал я. - Если бы вы только знали. Отойдите в сторону. Ты знаешь, что не сможешь остановить меня. У меня полевая выучка.

Молодой Друд не двигался. - Семья превыше всего!

Я медленно кивнул, им всем, с пониманием и благодарностью: Что бы ни случилось, я горжусь всеми вами.

Я бросился вперёд и сбил молодого Друда с ног одним ударом, который отправил его в полёт через всю комнату. Остальные Друды замешкались, застыв на месте от неуверенности и шока, а затем я оказался среди них. Даже Друды домоседы проходят базовую подготовку в детстве, но большинство из них никогда в жизни не поднимали руки в гневе, в броне или без. У них не было ни единого шанса.

Я сбивал их с ног и отбрасывал пинками, поднимал и швырял то в одну, то в другую сторону. В доспехах они не могли пострадать, но это лишало их запала. Некоторые пытались устроить из этого драку, набрасываясь на меня и дико размахивая кулаками. Я подхватывал их и бросал на стены, и они бились о деревянные конструкции. Молли использовала свою магию, чтобы обрушить стены поверх них; придавливала их тяжестью обломков. В конце концов, они откопаются, но к тому времени мы уже будем далеко.

Я пробил противоположную стену и попал в следующую комнату, затем следующую стену в следующую комнату, или в следующий коридор.., и так далее, направляясь всегда по прямой линии через структуры Холла. По крайней мере, Святость находилась в центральном строении, а не в одном из крыльев, иначе это могло бы занять у меня несколько часов. Стены, стоявшие веками, рушились под напором моей бронированной силы и холодного, ледяного гнева, и хотя всё новые и новые Друды приходили и противостояли мне, в доспехах и без, со всевозможным оружием, ни один из них и близко не приблизился к тому, чтобы остановить меня. Иногда шансы становились немного выше, когда члены семьи заполняли комнату передо мной, но всё же ни у кого из них не было полевого опыта, и было детской игрой перехитрить и переиграть их. Я мог бы убить многих из них, но не стал этого делать. В этом не было необходимости. Иногда я обманывал их, заставляя сражаться друг с другом; одна золотая форма очень похожа на другую. Иногда я хоронил их под грудами мебели или заворачивал в драгоценные гобелены, которые они не смели разорвать.

Однажды Молли остановила целую толпу, пригрозив опрокинуть стеклянную витрину, полную изящного фарфора, и дюжина голосов в ужасе закричала в знак протеста.

- Эти предметы невосполнимы! - вскрикнул страдалец, когда Молли медленно наклонила витрину, так что фарфоровые изделия заскользили на полках.

- Они бесценны! Исторические сокровища!

- Тогда почему вы коллекционируете их для себя? - огрызнулась Молли.

- Почему они не в музее, чтобы все могли ими наслаждаться? Отвалите, или я создам такую фарфоровую головоломку, какой вы никогда не видели!

- Мы отступаем, мы отступаем! - закричали Друды. - Варвары! Филистимляне!

Все они поспешили убраться с нашего пути. Мы с Молли подхватили витрину и пронесли её через всю комнату, а Друды рассыпались перед нами, жалобно взывая, чтобы мы были осторожнее.

Я пробил дыру в стене и шагнул через неё, а Молли втащила витрину в пролом, чтобы загородить дыру. Мы смеялись, зная, что Друды потратят целую вечность, чтобы аккуратно сдвинуть шкаф в сторону, чтобы не повредить содержимое. За проходом было ещё больше Друдов. И эти, по крайней мере, прошли определённую подготовку. Они держались хорошо, все десять, рассредоточившись веером, чтобы не сбиться в кучу и не стать лёгкой мишенью. Я не стал тратить время на разговоры с ними. Я сосредоточился, применяя то, чему научился у Джеймса, и отрастил сверхъестественно острые клинки - когти на своих золотых руках. Первое, что усваивает полевой агент, это то, что любой трюк - честный трюк, если он означает, что ты выиграл, а они проиграли. Я уничтожал их одного за другим, сражаясь врукопашную. Мои когти рвали их броню, и они кричали от шока и боли.

Я их пластовал, и они истекали кровью внутри своих доспехов, чего раньше никогда не случалось. Некоторые просто повернулись и побежали. Остальные бросились назад, в стороны, и мы с Молли прошли сквозь них.

Несколько человек сочли Молли более лёгкой мишенью. Они набросились на неё, протягивая золотые руки, а она рассмеялась в их безликие лица. Она создала воющий штормовой ветер, который пронёсся по узкому коридору, подхватывая и унося их, швыряя их, из стороны в строну, по всей длине коридора, подобно выброшенным игрушкам. Оставшиеся Друды набросились на меня все разом, валя с ног, а затем навалились сверху, когда я рухнул на пол, пытаясь придавить меня тяжестью бронированных тел. Неплохая тактика. Возможно, она сработала бы против любого, кто не работал в полевых условиях и привык думать прямолинейно. Я проломил пол под нами одним резким ударом золотого локтя, и наш общий вес обрушил пол. Разверзлась огромная дыра, и все мы провалились в неё, а остальные Друды, пинаясь, крича и хватаясь друг за друга, спустились в комнату внизу. А я просто ухватился одной рукой за край дыры, подтянулся и вылез. Друды внизу были настолько неопытны, что им, вероятно, даже не пришло в голову, что они могут использовать бронированную силу своих ног, чтобы выпрыгнуть обратно. Или, по крайней мере, не раньше, чем мы с Молли уйдём.

Следующая комната оказалась ловушкой.

Я узнал это место, как только вошёл. Помещение называлась “Time Out”, оно было заполнено богато украшенными часами и хронометрами разных веков, от водяных часов до атомных устройств, которые занимали все четыре стены. Я никогда не любил “Time Out”; в молодости это место всегда казался мне зловещим. Наполненным тиканьем множества безумных часов. В этой комнате само время можно было замедлить, продлить. Здесь среди тиканья мог пройти день, а снаружи только миг. “Time Out” создавали в XIX веке для наблюдения за некоторыми тонкими научными и магическими экспериментами, но в наши дни им пользовались в основном студенты, готовившиеся к предстоящему экзамену.

Я понял, что что-то не так, не пройдя и половины комнаты. Все тик-так вокруг меня приобрели странное гулкое звучание, а воздух стал густым, как сироп. Я оглянулся на Молли, всё ещё копавшуюся в проделанном мной проломе в стене, она двигалась лишь немного быстрее улитки. С ней всё было в порядке. Дело было в комнате. Время замедлилось, поймав нас в ловушку, в комнате, как насекомых в янтаре. Словно узников в камере с невидимыми, неосязаемыми прутьями. Я мог пересечь комнату за несколько секунд и обнаружить, что за её пределами прошли дни, а вся семья ждёт встречи со мной. Я обратился к своему Зрению, - воздух, казалось, мерцал вокруг меня, густой от медленно коагулирующих сил. Это было не то, с чем я мог бы бороться с помощью своего доспеха. Вся его сила и скорость ничтожны перед лицом неумолимого времени. Со всех сторон до меня доносилось замедляющееся безжалостное тиканье миллиона безумных часов, что пригвоздили меня к месту, как насекомое на выставке, насаженное на шип. Я ударил по дедушкиным часам, стоявшим рядом со мной, и тяжёлый деревянный корпус разлетелся от удара. Я сорвал цепи и маятник и отбросил их в сторону, и большие старые часы замолчали. И растущая власть времени надо мной, казалось, поколебалась… Я схватил каретные часы семнадцатого века и раздавил их в своей золотой руке, и из них вылетели шестерёнки. Власть времени немного ослабла. Я чувствовал это. Я громко рассмеялся и стал носиться по комнате, разбивая все часы, уничтожая всё, что попадалось под руку, пока Молли вдруг не бросилась ко мне через всю комнату, требуя рассказать, что, чёрт побери, я делаю. Она ничего не заметила. Я остановился, тяжело дыша, и огляделся вокруг. В комнате царил разгром. А время шло своим чередом, тикая и тикая, как будто ничего не произошло. Я качнул головой, адресуя это Молли и направился к дальней стене. Нет смысла пытаться объяснить. Времени не хватало. Я пробил стену, как будто она была картонной, и шагнул в коридор. Мои ноги понеслись вперёд меня, и внезапно я стремительно понёсся по коридору, отчаянно цепляясь за проносившиеся мимо стены. Кто-то изменил направление силы тяжести так, что стена в дальнем конце длинного коридора теперь была полом, а две стены - просто стенами глубокого обрыва. Я свернулся в клубок, поджал под себя ноги и использовал свои бронированные ноги, чтобы смягчить удар при падении. Я падал до самого низа, беспомощно кувыркаясь, пока дальняя стена не встретила меня, подобно мухобойке. К счастью, это была очень прочная стена. Старый камень, толстый и прочный. Я врезался, и камень треснул сверху донизу, но выдержал. Мне понадобилось мгновение, чтобы восстановить дыхание.

Надо мной простирался бесконечный коридор, его стены были похожи на горные склоны. Я видел Молли над собой, она выглядывала из дыры, которую я проделал в стене, и с тревогой смотрела на меня. Я крикнул ей, чтобы она оставалась на месте.

Я крепко задумался, пока мой пульс неохотно возвращался к нормальному ритму. Семья наверняка знала, что одного падения будет недостаточно, чтобы убить меня. Это была очередная тактическая отсрочка. Это было всё, что они могли сделать.

Я с силой оттолкнулся от разбитой каменной стены, повредив её ещё больше, и посмотрел на Молли. - Оставайся на месте! Я заберусь к тебе наверх!

- Я могу поднять тебя с помощью своей магии! - крикнула она в ответ. - Может быть, даже отменить гравитационную инверсию!

Она выглядела очень далёкой… Может быть, кто-то накрутил здесь не только с гравитацией, но и с пространством? Или они изначально связаны? Прошло много времени с тех пор, как я посещал занятия по естественным наукам.

- Нет! - крикнул я в ответ. - Не делай ничего! Твоя магия может привести в действие внутреннюю защиту Холла!

- Ты хочешь сказать, что это не…

- Пекло, нет! Это просто какой-то хитрый маленький говнюк, демонстрирующий своё нестандартное мышление.

Я пробил дыру в левой стене, которая раньше была полом, осторожно вытащил свою золотую руку обратно, а затем проделал ещё одну дыру. Я продолжал пробивать дыры, пока у меня не появилось достаточно первичных опор для рук и ног, а затем я вскарабкался на стену и направился обратно к Молли. Я набрал скорость, когда освоился и вошёл в ритм, и вскоре уже карабкался по стене, как гигантский паук. (Я вздрогнул, когда эта мысль пришла мне в голову, и решительно отогнал её.)

Вскоре я добрался до пролома в стене, Молли помогла мне пролезть обратно. Мы с ней посмотрели вниз, на длинный обрыв под нами и стену напротив.

- Что теперь? - спросила Молли.

- Если сомневаешься, используй грубую силу и невежество, - ответил я. - Забирайся ко мне на спину.

Она строго посмотрела на меня, но в конце концов сделала это и держалась, пока я возвращался через комнату, которую мы только что прошли. Затем я хорошенько разогнался, чтобы набрать скорость, проскочил через дыру, перемахнул через пролом и пробил дальнюю стену в комнату напротив. Молли спрыгнула с меня вниз, смахивая пыль и крошево с волос и плеч.

- Пусть подобное никогда не повториться, - твёрдо сказала она. - В следующий раз я полечу.

Я посмотрел на неё. - Я не знал, что ты умеешь летать.

- Ты многого обо мне не знаешь. Ты бы видел, что я могу сделать с шариком для пинг-понга.

Я оглядел комнату и вспомнил её. Я всегда считал эту длинную узкую комнату комнатой сувениров.

Она была забита старыми трофеями, сувенирами и кучей всяких интересных старых вещей, которые мои предки привезли из своих странствий по миру. Книги и карты, предметы и артефакты, а также какие-то странные и непонятные вещи, которые, предположительно, когда-то что-то значили для кого-то, но чьи истории теперь потеряны и забыты. Для такого юного Друда, как я, все они были удивительно интересны и увлекательны, с их намёками на огромный мир за пределами Холла. В детстве я проводил здесь много времени, листая книги и играя с предметами. По крайней мере, отчасти потому, что знал, что этого делать нельзя. Мне до сих пор нравились многие экспонаты, поэтому, проходя по залу, я старался ничего не разбить. Я указал Молли на несколько моих любимых экспонатов.

- Это череп водяного из досоветской России. Это настоящие удушающие шнуры тхагги из Гиндукуша. А вот эта мохнатая тварь - плохо набитое чучело чупакабры из Чили. Зверюга в мёртвом виде смердит ещё хуже, чем в живом. А вся затейливая резьба в этом шкафу - это резьба по кости; кость большого белого кита.

- Вы должны взимать плату за вход в Холл, - предложила Молли. - Летом на этом можно сделать целое состояние.

Дверь перед нами распахнулась, и моя бабушка Марта Друд, сама Матриарх семьи, вошла в комнату, чтобы встретиться со мной лицом к лицу, как всегда в сопровождении своего супруга Алистера. Я резко остановился, и они замерли на месте, сохраняя безопасную дистанцию. Молли придвинулась ко мне вплотную, успокаивая и поддерживая меня своим присутствием. Я был рад, что она рядом. Даже после всего, что произошло, после всего, что я обнаружил… Марта всё ещё оставалась Матриархом, Волей и Властью Друдов. И когда-то я скорее умер бы, чем подвёл её.

Матриарх не облачилась в доспех. Конечно, нет. Это могло показаться признанием слабости, а высокомерие Марты никогда не позволило бы ей увидеть во мне серьезную угрозу. Даже после всего, что я сделал. Для изгоя одержать победу над волей семьи было немыслимо.

Так что я тоже снял броню. Просто чтобы показать своё презрение.

- Здравствуй, бабушка, - сказал я. - Алистер. Как ты узнал, где меня найти?

Алистер ухмыльнулся. - Просчитать твой путь было не так уж сложно, Эдвин. Всё, что нам нужно было сделать, это проследить за разрушениями и провести прямую линию к Святыне, а затем добраться сюда раньше тебя.

- Ты всегда был очень прямолинеен, даже в детстве, - сказала Матриарх.

- Вот почему я выбрала эту комнату для нашей… небольшой беседы. Сколько раз мне приходилось посылать кого-то, чтобы вытащить тебя отсюда, потому что ты не был там, где должен был быть… Ты всегда был таким разочарованием для меня, Эдвин…

Молли посмотрела на меня. - Это твоя семья, Эдвин. Как ты хочешь с этим разобраться?

- Очень осторожно, - сказал я. - Моя бабушка не пришла бы сюда, чтобы встретиться со мной без серьёзного прикрытия, если бы не была уверена, что у неё есть весомый козырь.

- Это Матриарх Друдов? - спросила Молли. - Что же, я впечатлена. Королева-стерва, семьи, которая управляет всем миром. Тупорылая старая корова.

Матриарх проигнорировала её, устремив на меня свой холодный взгляд. - Где Джеймс? - жестко сказала она. - Что ты сделал с Джеймсом?

- Я… убил его, бабушка, - сказал я.

Она коротко вскрикнула; потерянно, потрясённо. Она сжалась, как будто я ударил её, и могла бы упасть, если бы Алистер не был рядом, чтобы поддержать её. Она прижалась лицом к его груди и зажмурила глаза, чтобы сдержать слёзы.

Алистер смотрел на меня поверх её склоненной головы. Я хотел, чтобы она страдала за то, что сделала со мной, со всеми нами, даже с дядей Джеймсом, но в конце концов было тревожно и даже грустно видеть, как такой легендарный фасад трескается и рушится прямо у меня на глазах. Я никогда раньше не видел, чтобы она проявляла искренние эмоции на публике.

- Ты убил моего сына, - наконец сказала она, отстраняясь от Алистера. - Моего сына… твоего дядю… Он был лучшим из нас! Как ты мог, Эдвин?

- Ты послала его на смерть, бабушка, - твёрдо сказал я. - Так же, как ты пыталась отправить меня на смерть на автостраде. Помнишь?

Я шагнул вперёд, чтобы сказать ей всё то, что хотел сказать, но, к моему удивлению, Алистер шагнул мне навстречу, встав между своей женой и угрожавшим ей изгоем. Он стоял высокий и гордый, изо всех сил стараясь смотреть мне в глаза, и впервые он действительно выглядел как Друд.

- Уйди с дороги, Алистер, - сказал я.

- Нет. - Его голос был взволнованным, но твёрдым. У него не было ни авторитета, ни силы, и он знал это, но, отказавшись уйти с линии огня, он наконец-то обрёл некое подобие достоинства. - Я не позволю тебе больше причинять ей боль.

- Я не хочу причинять ей боль, - сказал я утомлённо. - Я не хочу никому причинять боль. Я не для этого вернулся. Но мне нужно сделать кое-что важное, а времени на это мало. Забери её отсюда, Алистер.

- Нет. Это закончится здесь.

- У меня Клятвенник, - предупредил я. - А у Молли - Резак Торков. Даже Серый Лис не смог противостоять этому.

- Ты использовал Резак Торков против собственного дяди? Алистер с ужасом посмотрел на меня. - Боже милостивый, во что ты превратился, Эдвин?

- Я не знаю, - честно ответил я. - Наверное очнулся, от лжи и предательства… Пора вырезать гнилое сердце семьи.

- У меня тоже есть оружие, - резко сказал Алистер, и тут же в его правой руке появился старомодный пистолет.

Он выглядел бы примитивно, даже жалко, если бы я его не узнал. Если бы я не знал, что это такое. Алистер мрачно кивнул, увидев осознание в моих глазах. При виде пистолета даже Марта опомнилась от своего горя.

- Алистер! Где ты его взял? Ты не можешь им пользоваться! Я запрещаю!

- Я сделаю всё, что потребуется, чтобы защитить тебя, Марта. Алистер смотрел на меня, но пистолет был направлен на Молли. - Замри, Эдвин. Или я причиню боль твоей женщине, так же, как ты причинил боль моей. Я знаю, что никто из вас никогда не считал меня членом семьи. Никогда бы не подумал, что у меня хватит сил сойтись один на один… Но я люблю эту семью и всё, за что она выступает, так же, как я всегда любил тебя, Марта. И здесь я это докажу.

- Пожалуйста, Алистер, - попросила Марта, стараясь говорить спокойно и рассудительно.

- Убери пистолет. Позволь мне разобраться с этим.

- Как ты можешь любить семью, - спросил я Алистера, - при всём том, что ты знаешь о Сердце? О цене, которую мы платим за то, чтобы быть теми, кто мы есть?

Он нахмурился, внезапно почувствовав неуверенность. - Марта? О чём он говорит?

Я посмотрела на Марту. - Он ведь не знает, бабушка? Ты никогда не говорила ему. Никогда не говорила ему, почему он не может носить золотой доспех.

- Он не входит в Совет, - мрачно ответила она. - Ему не нужно было знать, поэтому я никогда не говорила ему. Это было бы… жестоко. - Ты всегда был слишком мягкосердечен, Алистер.

- Не здесь, не сейчас, - сказал он. - Не сейчас, когда он осмелился угрожать тебе и всей семье. Ты ведь знаешь, что это за пистолет, Эдвин? Конечно, знаешь. Почему бы тебе не рассказать своей маленькой подружке-ведьме, что это такое?

- Да, Эдди, - сказала Молли. - Ты же знаешь, я ненавижу, когда от меня что-то скрывают.

- Это… Salem Special, - сказал я. - Это уничтожитель Салемских ведьм. Он стреляет пламенем, вызванным из самого Ада. Так говорится в записях. Никто не использовал эту ужасную штуку уже несколько веков.

Я посмотрел на Алистера. - Я не могу поверить, что ты планируешь использовать Salem Special. Ты подвергаешь свою душу риску, просто контактируя с ним.

- Это остановит тебя, и это всё, что имеет значение, - сказал он. На его лице мелькнула нервная улыбка. - Бороться с огнём с помощью огня, да? О, я знаю, что это не причинит тебе вреда, Эдди. Ты вовремя облачишься в свой доспех, чтобы защитить себя. Но это сотворит нечто ужасное с твоей милой девушкой… Так что, ты будешь стоять очень тихо, Эдвин, пока сюда не прибудут остальные члены семьи, не отберут у тебя оружие и не посадят тебя под арест, или я сожгу твою женщину у тебя на глазах!

- Не будь дураком, Алистер! - огрызнулась Матриарх, к ней вернулась часть её прежнего авторитета. - Ты не полевой агент! Я защитила тебя от всего этого!

- Я никогда не просил тебя защищать меня, Марта.

- Он убьёт тебя!

- Ты никогда не верила в меня, - сказал Алистер. - Но здесь я докажу, что все вы ошибались. Ты думала, что сможешь остановить его своей властью, думала, что сможешь запугать его, чтобы он просто сдался. Я никогда в это не верил. Он никогда не боялся авторитетов. Но посмотри на него сейчас. Посмотри на него! Он боится пошевелится из-за страха передо мной!

Он отвёл взгляд от меня, чтобы посмотреть на неё, и это было всё, что мне было нужно. В тот момент, когда он отвлёкся, я выхватил Клятвенник из-за пояса и быстро замахнулся. Он начал поворачиваться назад, поднимая Salem Special, но длинный посох из железного дерева снял скрепляющие печати с древнего пистолета, и тот взорвался, выпустив наружу накопленное Адское пламя. Сверхъестественно яркое пламя охватило руку - кисть Алистера, в считанные секунды прожигая мясо до костей. Зловоние серы и горелой плоти наполнило воздух. Алистер упал навзничь, завывая и пронзительно крича. Он дико замахал руками, пытаясь стряхнуть пламя. То, что осталось от его правой руки, отпало, так как Адское пламя испепелило мелкие соединительные кости запястья. Кисть упала на пол, всё ещё сжимая то, что осталось от Salem Special. Алистер ужасно закричал, когда пламя взметнулось вверх и охватило его правое плечо. Марта била по пламени голыми руками, крича от боли, но всё ещё пыталась помочь.

Я вооружился и быстро двинулся вперёд, чтобы погасить пламя своими золотыми руками, но хотя пламя не могло обжечь меня, я не мог его погасить.

В конце концов Молли шагнула вперёд, и произнесла что-то на латыни, и всё… пламя вмиг исчезло. Крики Алистера сменились потрясёнными стонами, и он внезапно сел на пол, тупо глядя на то немногое, что осталось от его правой руки.

Марта сидела рядом с ним, обнимая его и пытаясь успокоить. Я отозвал броню и посмотрел на Молли.

- Это же было Адское пламя… Как ты…

- Пожалуйста, - сказала она. - Помни, с кем ты разговариваешь.

Стоны Алистера прекратились, когда, к счастью для него, он наконец потерял сознание. От его плеча осталось меньше половины, кость обуглилась и почернела. Её придётся ампутировать, она никогда не заживёт. Марта качала его, укачивая его, словно спящего ребёнка. Она плакала. Я никогда раньше не видел, чтобы она плакала. Я пытался сопереживать Алистеру, но именно так он поступил бы с моей Молли, если бы я не остановил его.

- Марта… - сказал я.

- Не надо. Не притворяйся, что тебе не всё равно, ты, бессердечное дитя.

- Столько слёз, - сказал я. - По дяде Джеймсу, по Алистеру. Но сколько слёз ты бы пролила по поводу моей смерти, бабушка, если бы я умер на той автостраде? Или если бы дядя Джеймс убил меня, как ты приказала? Плакала ли ты над моим братом-близнецом, когда его принесли в жертву Сердцу? Он тоже был твоим внуком. Как вы выбирали между нами? Может быть, подбросили монетку? Или ты просто оставила это на усмотрение Сердца, чтобы не чувствовать себя ответственной?

Но она не слушала. Её волновал только её Алистер и то, что я с ним сделал. Молли мягко отстранила меня.

- Мы должны идти, Эдди. Другие придут. Ты знаешь это.

Я позволил ей увести себя в дальний конец комнаты. Я всегда думал, что в конце концов предателем в семье окажется Алистер. Потому что на самом деле он никогда не был одним из нас. Я хотел, чтобы это был он. Но в конце концов… он достойно и мужественно сражался, чтобы защитить любимую женщину от моего гнева. Это достойно восхищения. Бедный проклятый дурак. Мне не нужно было пробивать следующую стену. Я просто открыл дверь и шагнул в следующую комнату, оставив Марту и Алистера позади.

Следующая комната была огромной: глянцевая белая плитка от пола до потолка, гигиенически чистые поверхности, комната заполненная компьютерами и другими передовыми технологиями, и всё это в строго контролируемой среде. Помещение, полное машин, предназначенных для контроля и регулирования условий внутри Святости. Они защищали Сердце от всех внешних воздействий и защищали тех, кто жил в Холле, от различных разрушительных энергий и опасных сил, исходящих из Сердца. Обычно в огромном помещении было бы полсотни техников, аккуратно обслуживающих оборудование и постоянно вносящих небольшие, но необходимые изменения - корректировки в хрупкий баланс Святости… но здесь было пустынно. Предположительно, их эвакуировали, как только стало ясно, что я иду сюда. Пробираясь сквозь громоздкие механизмы, я направился к двери в другом конце комнаты. За этой дверью находились Святыня, Сердце и моя месть.

Мы с Молли были уже почти у цели, когда дверь внезапно открылась, и из неё вышли Мэтью и Александра. Я резко остановился, и Молли снова придвинулась ко мне.

Мэтью, как всегда, выглядел с иголочки, голубоглазый мальчик из семьи, в своём безупречном костюме от Армани. Он ослепительно улыбнулся мне. Улыбка Александры была холодной, как и её глаза. Я коротко кивнул им, изо всех сил стараясь выглядеть совершенно не впечатлённым.

- Мэтью, - сказал я. - Я должен был догадаться, что ты появишься. Ты никогда не пропустишь ничего важного. Но я, честно говоря, не могу сказать, что ожидал увидеть тебя снова, Алекс.

- Ты, как никто другой, должен знать, что я так легко не сдаюсь. - голос Александры был резким и пронзительным. - И ты должен был предвидеть, что мы с Мэтти будем здесь, вместе. Но ты никогда не был особенно сообразителен в понимании того, что происходит на самом деле, не так ли?

Я нахмурился и посмотрел - сначала на неё, потом на Мэтью. Было что-то в их улыбках, в их непринуждённой уверенности, в их взгляде, говорящем: “Я знаю что-то, чего ты не знаешь”. Я что-то упустил… А я не мог позволить себе совершать ошибки, не тогда, когда я был так близко к Сердцу и его уничтожению… Что я мог упустить? Ни Мэтью, ни Александра не носили доспехов, хотя у них были веские причины видеть во мне угрозу. Здесь происходило что-то важное. Я чувствовал это. Они должны были что-то планировать… Я рискнул и быстро обратился к своему Зрению. И Мэтью, и Александра носили скрытое оружие, излучающее огромное количество энергии, но и мы с Молли тоже… Я проверил комнату вокруг нас. Ни мин-ловушек, ни скрытых убийц - ассасинов. Только Мэтью и Александра с их холодными расчётливыми улыбками. Я посмотрел на Александру.

- Что ты сделала с Оружейником, Алекс?

Она бесстрастно пожала плечами. - Ты же не думал, что сможешь так легко меня устранить? Я поддерживаю постоянно обновляемую защиту от всех видов ядов. Базовая мера безопасности. И ему не стоило поворачиваться ко мне спиной… Но он стал старым и мягким, как и многие в нашей семье. Мы собираемся всё это изменить.

И с этими словами всё встало на свои места. - Вы, и Мэтью… вы - часть фракции “Нулевой Терпимости”! Закоренелые фанатики Семьи, которые хотят всё изменить! Убейте всех плохих парней, и к чёрту последствия!

- Да, - сказал Мэтью. - Это мы. Только мы предпочитаем называть себя: “Манифест Судьбы”.

Должно быть, я присвистнул. Их улыбки стали шире, и Молли схватила меня за здоровую руку и крепко вцепилась в неё. Возможно, она думала, что я нападу на них. Я был слишком ошеломлён. Мэтью и Александра рассмеялись над выражениями наших лиц.

- Труман только думает, что он всем заправляет, - негромко прокомментировала Александра. - Но он лишь наше прикрытие, наше публичное лицо, так что остальной мир не поймёт, что на самом деле Друды финансируют и управляют “Манифестом Судьбы”, у нас есть свои мотивы. Не поймет, пока не станет слишком поздно.

- Но… ты сражался с их войсками, - сказал я Мэтью. - Я видел тебя в Лондоне…

Он пожал плечами. - Необходимый обман. И иногда войска нужно ставить на место. Это помогает Трумэну не зазнаваться, если мы время от времени даём ему сильную оплеуху.

- Это всегда был путь Друдов - работать за кулисами, - сказала Александра, - Не Короли, но Доминат… “Нулевая Толерантность” - это единственный путь, для Друдов, Эдди. Семья стала очень старомодной, очень упрямой и слишком самодовольной. Слишком удовлетворены тем, как обстоят дела в мире… Большинство из молодого поколения следуют за нами, стремясь изменить мир к лучшему вместо того, чтобы рисковать своей жизнью только ради сохранения статус-кво. И в конце концов, почему они должны это делать? Оглянитесь вокруг. Статус-кво - отстой. Пришло время взять на себя инициативу, раз и навсегда уничтожить всех плохих парней и сделать мир лучше, - для всех.

- Но кто решает, что лучше? - спросил я. - Друды ; “Манифест Судьбы”; Ты?

- Семья решает, - сказал Мэтью. - Кто лучше? Мы единственные, кто знает, что на самом деле происходит в мире.

- Я думала, что ты, как никто другой, поймешь, Эдди, - сказала Александра. - Ты всегда был великим бунтарём… известным вольнодумцем в нашей семье. Ты открыл мне глаза. Ты показал мне, что в жизни есть нечто большее, чем просто долг и ответственность. После твоего ухода я ждала и ждала, что ты сделаешь… что-то. Но ты согласился быть просто ещё одним полевым агентом. Такое разочарование.

- Забавно, Алекс, - сказал я. - Именно это я и думал о тебе. Я думал, что ты умнее. Мэтью всегда был себе на уме, но ты… Ты стала тем, против чего всегда выступала наша семья. Просто очередной потенциальный диктатор с манией величия.

- О, это не иллюзии, - сказал Мэтью. - Больше нет. У нас есть последователи, оружие и далеко идущие планы. Это наше время, наша судьба. Завтрашний день принадлежит нам.

- Наша семья слишком долго воевала со сверхъестественным, - бодро протараторила Александра. - Мы тратим свои жизни на бесчисленные тайные войны, чтобы сохранить их драгоценный статус-кво. Пришло время положить конец всем войнам, победив раз и навсегда. Мы уничтожим всё, что не является человеческим, не является естественным. Больше никакой магии, только надёжная, рациональная наука. Мы сделаем мир чище и проще. Человеческий мир, где человеческая судьба контролируется только людьми.

- Больше никакой магии? - воскликнула Молли. - Больше никаких чудес, никаких крылатых единорогов, больше никаких танцев в лунном свете, или смеха в диком - первобытном лесу?

- О, мы, вероятно, оставим здесь - некоторых из вас, - сказал Мэтью. - В качестве домашних зверюшек.

- Под присмотром семьи Друд, - сказала Молли.

- Конечно, - сказала Александра. - Мы больше не будем скрываться в тени, творя добро на расстоянии. Мы заслужили софиты и внимание. Мы так долго это планировали… Только ты был так ужасно близок к тому, чтобы всё это пустить под откос, Эдди…

- Правда? - сказал я. - Это так на меня похоже…

- Мы были теми, кто нашёл и перепрограммировал Катехизатор Кармы, - сказал Мэтью. - Мы планировали использовать его накопленные знания в предстоящей войне. Только процесс пошёл не так… Знаете, за эти годы он прошёл через столько рук; столько разных групп с разными взглядами и целями.

Должен сказать тебе, Эдди, в его голове царил настоящий бардак. Поэтому мы тайно поместили беднягу в больницу Святого Бафомета, чтобы его привели в порядок. Медицинские эксперты, что сочувствуют делу “Манифеста Судьбы”…

- А потом появился ты, - сказала Александра. - Что ты вообще делал в его комнате, Эдди? Это не было частью твоей миссии. Ты даже не должен был находиться на его этаже! Тебе нельзя доверить элементарную работу… Мы не могли рисковать тем, что он мог рассказать тебе о нас и наших планах. Он знал наши имена, знал всё. И мы знали, что ты не согласишься с тем, над чем мы все так усердно работали… Поэтому мы шепнули на ухо Матриарху, сказали ей, что ты намеренно убил Катехизатора Кармы, потому что ты из “Манифеста Судьбы”. На самом деле убедить её было не так уж сложно. Ты всегда был в семье чёрным агнцем. Не поименованным изгоем. Мы убедили её, что ты представляешь явную, истинную угрозу для семьи, и Эдди… она подписала твой смертный приговор, даже не задумываясь. Ужасная старуха.

Мэтью широко улыбнулся. - Мы всегда знали, - она наш путь к власти. Поэтому мы… обрабатывали её. Подпитывали её паранойю. Мы могли не быть членами совета, но мы были её фаворитами в течение многих лет, и она ничего от нас не скрывала.

- Он ничего мне не рассказал, - жёстко возразил я. - Катехизатор Кармы. Он сразу покончил с собой. Всё… всё, что произошло… всё это было совершенно ненужным. Напрасным.

Александра пожала плечами. - Мы дали ему ядовитый зуб и запрограммировали его использовать, если он почувствует себя скомпрометированным. Может быть, не стоило давать ему такой спусковой

триггер. Но это ничего не меняет. На самом деле ты был очень полезен для нас, Эдди. Ты стал таким замечательным козлом отпущения, притягивал внимание семьи, пока мы тихо приводили в действие наши планы.

- Нам всё равно пришлось бы сначала дестабилизировать и ослабить семью, прежде чем мы смогли бы взять её под контроль, - сказал Мэтью. - Но теперь вы сделали это за нас! Вы деморализовали семью, вывели из строя большинство её тяжеловесов и уничтожили Матриарха, уничтожив её любимого Алистера. Джеймс мёртв, Джек мёртв…

- Александра - ты убила его? Ты убила Оружейника? - сказал я потрясённо, и она вздрогнула от того, что услышала в моём голосе.

- Он стоял на нашем пути, - сказала она. - Он давно должен был уйти в отставку.

- Я посмотрю, как ты будешь гореть в Аду за это, - сказал я, и мой голос был достаточно холодным, чтобы на мгновение сбить с них спесь.

- Ты всегда была сентиментальным, - сказала Александра.

- Сейчас в сердце семьи образовался вакуум власти, - сказал Мэтью. - И кто же может заполнить эту брешь, как не признанные фавориты Матриарха? Особенно когда у нас есть такие влиятельные и решительные сторонники в семье?

- Совет не узнает, что его поразило, - сказала Александра. - Пока не станет слишком поздно.

- Вы знаете о Сердце? - спросил я. - О сделке, которая была заключена, и о цене, которую мы все ещё платим за наши доспехи и нашу силу?

- О, это, - сказал Мэтью. - Матриарх давно рассказала нам об этом. У неё не было секретов от своих любимых фаворитов. Признаться, это было немного неожиданно, но, как сказала Лекси, в семье, которая идёт к цели, нет места сентиментальности. Мы должны исправить Мир. Что такое несколько жизней на фоне этого? Просто… так сложились обстоятельства.

- Вы не можете изображать моралистов, когда на ваших руках кровь невинных! - сказал я.

Тогда смотри, как мы это делаем!, - ответила Александра.

- Или нет, решай сам, - предложил Мэтью. - Это зависит от тебя, Эдди. Сдайся и служи “Манифесту Судьбы” (после соответствующего качественного промывания мозгов и перепрограммирования, конечно), или умри прямо здесь и сейчас.

Я рассмеялся ему в лицо. - Оружейник открыл для меня Кодекс Армагеддона. У меня есть “Клятвенник”.

Александра и Мэтью пристально посмотрели друг на друга, их уверенность впервые пошатнулась. Это не входило в их планы. Но они всё ещё не верили, что могут потерпеть неудачу, зайдя так далеко, и надменно смотрели на меня.

- Эта деревянная палка - могучий и легендарный Клятвенник? - сказал Мэтью. - Я так не думаю.

- У тебя не хватит смелости использовать Клятвенник, - сказала Александра. - Он чрезмерно мощный для такого мелкого человека, как ты.

- У нас есть оружие, - сказал Мэтью. - Настоящее оружие. Ужасное оружие! И желание использовать его.

Александра подняла правую руку, и вдруг в ней появился длинный скальпель, сияющий сверхъестественно ярко.

- Это Диссектор, совершенный скальпель, созданный совершенным хирургом, бароном фон Франкенштейном. Он может разрезать что угодно, аккуратно и чётко. Он может вскрыть вас и разложить на составные части одним лишь движением мысли. Если ты просто прикоснёшься к этому мерзкому старому посоху, Эдди, я отрублю тебе руку по запястье. А может, я просто перережу горло твоей маленькой ведьме.

- Ты действительно начинаешь меня доставать, - сказала Молли.

- Ты всегда была мстительна, Алекс, - сказал я.

- А у меня Доминатор, - более чем величественно произнёс Мэтью. Он властно щёлкнул пальцами, и на его голове появился лавровый венок из чистого серебра. - С ним мои мысли становятся твоими мыслями, мои желания - твоими желаниями. Мне будет приятно видеть, как ты преклонишь передо мной колени, Эдди.

- Неужели? - сказал я. - Я всегда слышал, что у тебя несколько иные предпочтения…

- Сдавайся или умри, - резко сказала Александра. - Больше никаких разговоров. Твой драгоценный дядя Джек на этот раз не придёт, чтобы спасти тебя своими умиротворяющими речами.

Мэтью мерзко захихикал. Вокруг его головы уже формировался ореол из психической энергии.

Я обратился к Александре, пытаясь достучаться до неё. - Не делай этого, Алекс. Ради прежних времён… ради того, кем мы были друг для друга… Ты не должна этого делать. Это недостойно ни тебя, ни семьи.

- Что ты знаешь о семье? - резко сказала она. - Ты не был частью этого уже десять лет. И был ли ты с нами когда-нибудь? Тебе всегда приходилось идти своим путём, жить своей собственной жизнью, оставляя нас бороться под гнётом… пока мы не нашли свой собственный выход. И как ты можешь говорить о том, что семья достойна, зная тайну Сердца? О сделке с Дьяволом, которую наши предки заключили так давно? Мы не те, кем мы себя считали, Эдди. И никогда не были. Всё это было ложью. “Манифест Судьбы” - единственная истина.

- Ты не можешь использовать запрещённое оружие, запрещённые методы, ради спасения мира, - сказал я. Ты разрушишь его, пытаясь превратить в то, чем ты хочешь его видеть.

- И что? - сказала она. - Что сделал для нас мир, он только лгал нам! Лучше умереть свободными, чем прожить во лжи ещё один день. Мы заставим мир обрести смысл, хочет он того или нет, какой бы ни была цена. Это наше время, наша судьба, и ничто не может остановить нас.

- Ошибаешься, как обычно, - произнёс знакомый голос у меня за спиной.

Мы все резко обернулись, позади нас покачиваясь стоял Оружейник, - сам дядя Джек. Поверх лабораторного халата на нём был простой нагрудник из незнакомого тёмно-красного металла. Кровь коркой покрывала половину его лица; она сочилась из неприятной скальпированной раны на его лысой голове. Он отрывисто кивнул Молли и мне, а затем неприятно ухмыльнулся Мэтью и Александре. И пока они стояли и смотрели на него, он произнёс два Слова дезактивации на языке, который я даже не знал, и Диссектор исчез из руки Александры, как и Доминатор исчез с головы Мэтью. Они оба вздрогнули от неожиданности и посмотрели на Оружейника широко раскрытыми дикими глазами.

- Я думала, ты умер! - громко сказала Александра. - Проклятье, почему ты не умер?

Оружейник громко фыркнул. - Я двадцать лет был полевым агентом, помнишь? Я так просто не умру, деточка.

- У нас есть другое оружие, - слишком громко сказал Мэтью. - Сюда направляется целая армия, вооруженная до зубов!

- Видишь этот нагрудник? - сказал Оружейник. - Это комбинезон Джаггернаута. Да, тот самый, из Кодекса. Смело тащите сюда своё оружие и свою армию, - это не принесёт вам пользы. Эдди, действуй, парень. У тебя есть работа.

- Слушай, - сказала Александра. - Слышишь топот бегущих ног? Это наше подкрепление. Их десятки! Ты не сможешь остановить нас всех, старик.

И тогда появился призрак старого Джейкоба Друда. Наконец-то выйдя из своей часовни, он впервые выглядел по-настоящему устрашающе. Мы все отпрянули от него, когда он появился перед нами, в порыве холодного, как сама смерть, воздуха. Он больше не выглядел как старый ворчливый предок; он выглядел тем, кем и был: мертвецом, цепляющимся за существование благодаря ужасному волевому усилию. Его лицо было покрыто провалами и тенями, а глаза пылали неземным огнём.

От одного взгляда на него кровь застыла в моих жилах и холодная рука сомкнулась вокруг моего сердца. Сейчас мы находились в присутствии смерти, страшной, жуткой и совершенно неумолимой.

- Пора мне взять дело в свои руки, сказал призрак старого Якоба суровым и страшным голосом, который звучал у меня в голове. Это то, чего я ждал все эти годы. И хотя я часто забывал об этом, на долгие годы, я всё равно держался, только ради этого. Приведите свою армию, Мэтью и Александра, и я покажу им все те ужасные вещи, которым научился после смерти. Он посмотрел на меня, и я неожиданно для себя вздрогнул. Иди к Сердцу, Эдди. Там все ответы. И сделай… то, что ты должен сделать.

Джейкоб и Оружейник направились к Мэтью и Александре, и те быстро отступили, оставив открытым путь к двери Святилища. Мы с Молли поспешили вперёд. Дверь справа от нас распахнулась, и внутрь хлынула целая толпа закованных в броню Друдов. Увидев Оружейника и ужасный призрак старого Якоба, они остановились. Мы с Молли открыли дверь в Святилище, вбежали внутрь и захлопнули её за собой. И как только дверь закрылась, раздались крики.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Крушитель сердец

Стоя там, в Святилище, за захлопнувшейся дверью, я чувствовал себя вандалом, ворвавшимся в собор. Сердце пылало передо мной, сияя, подобно солнцу, так ярко, что мне пришлось заставить себя посмотреть на него. Огромный, великолепный алмаз, такой большой, что он занимал большую часть огромной камеры, которую моя семья устроила для его содержания и защиты… столетия назад. От одного только присутствия Сердца у меня перехватывало дыхание, в его присутствии я чувствовал себя маленьким и незначительным. Но я больше не верил в это. Теперь я знал. Я уставился в ослепительную яркость, не желая отводить взгляд или склонять голову, хотя мерцающий свет, казалось, пронизывал меня насквозь, видя всё в моём разуме и в моей душе. Но чувство благоговения исчезло. Свет был таким же ярким, Сердце было таким же огромным, но его присутствие больше не подавляло. Это был просто очень большой алмаз. Я услышал, как Молли рядом со мной расслаблено выдохнула, она тоже ощутила внезапную перемену, а я ощутил чувство вины, когда понял, что забыл о её присутствии. Это всё присутствие Сердца… Мы с Молли медленно продвигались к Сердцу, пока не приблизились к нему настолько, что смогли дотронуться до него.

Изогнутая грань алмаза возвышалась перед нами, как скала - многогранник, но там не было и следа наших отражений. Свет, пылающий изнутри Сердца, затмевал всё остальное. Я чувствовал этот свет на своей коже и мурашки, как будто я погрузился в ледяной пруд. И впервые у меня создалось впечатление, что Сердце знало, что я здесь, знало, зачем я пришёл, и смотрело прямо на меня.

- Привет, Эдди, - сказало Сердце. Его голос был тёплым и дружелюбным, мужским и женским, и казалось, что он исходит отовсюду сразу.

- Обычно я прилагаю значительные усилия, чтобы поддерживать здесь соответствующую духовно - утончённую атмосферу, манипулируя эмоциями всех, кто приходит ко мне, чтобы поддерживать должное уважительное отношение. Но с вами это бессмысленно, не так ли? Вы знаете мой маленький секрет, и вы пришли сюда за правдой. Бедный мальчик. Как будто твой маленький разум может вместить или оценить все мои Истины.

- Ты умеешь разговаривать? - изумился я.

Это было очевидно, я знаю, но я был искренне потрясён. Насколько мне известно, Сердце никогда не разговаривало ни с одним Друдом, с тех пор как оно заключило первоначальную сделку с моими предками.

- Неужели ты так удивлён, узнав, что я живое, мыслящее существо? - сказало Сердце. - Не весь интеллект основан на плоти.

- Ты действительно пришелец из другого измерения? - спросила Молли, просто чтобы дать понять, что она в деле.

- Из высшего измерения, - сказало Сердце. - Что я могу сказать; мне всегда нравились трущобы.

- Почему ты никогда не говорил раньше? - сказал я.

- Говорил, - ответило Сердце. - Но только с правящим Матриархом твоего племени. По давней традиции каждая Матриарх должна дать согласие на продолжение нашей стародавней сделки. Чтобы привязать её семью ко мне душой и телом. А взамен я дарую вам всем толику своей силы. Я сейчас говорю с тобой, Эдди, потому что ты несёшь Клятвенник. Мерзкая маленькая штучка… Я уже несколько поколений пытаюсь убедить твою семью избавиться от него.

- Потому что он может уничтожить тебя, - сказала Молли.

- Конечно, - сказало Сердце.

- Зачем ты прибыл сюда? - резко спросил я.

Я был так близок к ответу, что едва мог это выдержать. Я хотел знать. Я так далеко зашёл, так много потерял, и я чувствовал, как сама Смерть постукивает по моему плечу, как странная материя движется сквозь меня… но что бы здесь ни случилось, я был полон решимости наконец узнать правду.

- Вы убегали, не так ли? Вас преследовало по измерениям что-то, что вас пугало. Так что же вы сделали, что вам пришлось загрузить себя в это маленькое, примитивное измерение?

- Я просто слегка повеселился, - ответило Сердце. Его голос неуловимо изменился. Голос попрежнему звучал тепло, дружелюбно и вкрадчиво, но в нём звучало нечто такое… будто ему нравится отрывать крылышки у мух или давить бабочек, просто потому что он может это делать.

- Я люблю играть. И если иногда я играю слишком грубо и ломаю свои игрушки, что же… всегда есть другие игрушки.

- Игрушки? - сказал я. - Это всё, чем мы для тебя являемся?

- Кем ещё вы можете быть? Такие ограниченные, недолговечные штучки; вы мелькаете и исчезаете так быстро, что я едва успеваю за вами следить. Я прожил тысячелетия!

- И ты не можешь придумать ничего лучшего, чем поиграть с игрушками? - сказала Молли.

- Чтобы тебя любили, поклонялись и беспрекословно слушались, - радостно ответило Сердце. - Что может быть важнее этого?

- А если твои игрушки посмеют взбунтоваться? - сказал я.

- Тогда я их раздавлю, - сказало Сердце. - Игрушки должны знать своё место. Вот почему я позволил тебе войти сюда, Эдди. Я сделал тебя тем, кто ты есть. Я подарил тебе мой золотой ошейник, и ты носил его много лет, как хорошая маленькая собачка. Но это всё ещё мой ошейник.

Торк на моей шее обжёг ледяным холодом, когда золотой живой металл в мгновение ока охватил меня и окружил, хотя я не призывал его. Доспех окружал меня, как тюремная камера, изолируя от мира и удерживая внутри - беспомощным. Я произносил дезактивирующие Слова снова и снова, но ничего не происходило. Я напряг свои руки и ноги, сопротивляясь облегающему металлу, но броня держала меня в неподвижности. Я больше не контролировал себя. Это делало Сердце. Теперь я был просто сверкающей золотой марионеткой, внутри которой сидел человек.

- Убей женщину, - с жадностью и ликованием приказало Сердце, и доспех зашевелился, повинуясь, продвигаясь в направлении Молли, несмотря на всё моё противодействие.

Молли позвала меня, когда броня приблизилась к ней, но она не могла услышать моего ответа. А поскольку Сердце занимало большую часть пространства Святилища, ей просто некуда было деться.

Она попятилась по периметру большого зала, стараясь сохранять безопасную дистанцию между собой и наступающим доспехом. Из Святилища было два выхода, но она должна была понимать, что доспех настигнет её ещё до того, как она сможет открыть дверь. Теперь я выкрикивал активирующие Слова, кричал Молли, чтобы она убегала, но ничего из этого не проникало сквозь безликую золотую маску, закрывавшую моё лицо. Молли поняла, что не может меня дозваться, и перестала отступать. Её лицо стало спокойным и холодно-решительным. Она вызвала ревущий штормовой ветер, который ворвался из ниоткуда, сотрясая воздух, как таран. Он попытался подхватить меня и унести, но из-под золотых ступней моего доспеха выросли массивные шипы и прикрепили меня к деревянному полу. Ветер безвредно бился о мою золотую оболочку, не находил опоры и угасал. Доспех шагнул вперёд. Молли наколдовала пригоршню адского пламени и бросила в меня. Пламя из глубин адского горнила, призванное испепелить тело и душу, и всё же оно не могло причинить мне вреда сквозь золотой доспех. Пламя испепеляло и чернило пол вокруг меня, воздух мерцал в зловещей испепеляющей дымке, но я ничего не чувствовал. Броня шагнула вперёд. Монстры появились из ниоткуда, чтобы преградить мне путь. Огромные, ужасные существа, с бронированными шкурами, извивающимися, покрытыми шипами щупальцами и широко раскрытыми, щёлкающими пастями, полными острых как бритва зубов. Но доспех просто шагнул сквозь иллюзии, чтобы добраться до Молли. Она отступила назад, развеяв иллюзии взмахом руки, и создала бездонную яму между собой и мной. От этого усилия на её лице выступили бисеринки пота. Доспех легко перепрыгнул через пропасть и встал перед ней, движимый неестественной силой своих бронированных ног. Молли призвала мерцающий экран чистой магии, чтобы он встал между ней и мной. Он потрескивал, трещал в воздухе, поддерживаемый её стальной волей. Доспех прижал к экрану золотую ладонь и медленно, но неумолимо, со всей своей безграничной силой надавил на него. Давил пока экран не разлетелся вдребезги и не исчез, а Молли не упала на спину, крича от шока и боли. Потому что, в конце концов, Молли была человеком, а доспех - нет. Молли была явно истощена, все её внутренние резервы были исчерпаны. Она попятилась назад, прочь от меня, прижимаясь к стене, а доспех шагал за ней. Его смертоносные золотые руки тянулись к ней, и я не мог ничего сделать, чтобы остановить его.

- Эдди, - сказала Молли, стараясь говорить спокойно и твёрдо, - надеюсь, ты меня слышишь. Я знаю, что это не ты. Я сделала всё, что могла. Теперь всё зависит от тебя, останови доспех. Но если ты не сможешь… Я хочу, чтобы ты знал, что я понимаю. Я понимаю, что это сделаешь не ты. Так что не вини себя. Просто… найди способ заставить Сердце заплатить. Прощай, Эдди. Моя единственная настоящая любовь.

Я даже не мог ей ответить. Я исчерпал все свои силы, беспомощно сражаясь внутри доспеха. Моя человеческая сила противостояла его нечеловеческой мощи… Я не мог пошевелить ни одной своей конечностью, броня двигала мной. Это было похоже на то, как если бы моя рука не подчиняясь мене, взяла оружие и совершила убийство, а я мог только смотреть и беспомощно кричать, чтобы она остановилась. Не способствовало и то, что столь сильный стресс ослабил мою защиту, и странная материя распространилась по всему моему телу. Я чувствовал, как она пульсирует во мне. Причиняя мучительную боль… Я был так слаб, что, наверное, упал бы, если бы броня не сковывала меня. Я так устал. Я так долго боролся, отказываясь сдаваться, и всё напрасно.

И тут тонкий голосок в затылке сказал: “Тогда прекрати бороться, идиот”. Голос не был похож на мой. Он также не был похож на голос Сердца. Поэтому я решил рискнуть и перестал бороться. Я позволил слабости захлестнуть меня, забрать все силы из моих рук и ног. Я перестал сопротивляться и позволил странной материи делать то, что она хочет. Я сдался, и доспех резко остановился… Его золотые руки замерли в нескольких дюймах от горла Молли, а затем медленно и задумчиво броня опустилась перед ней на колени. Потому что Торк был связан со мной, телом и душой, и даже Сердце не могло разорвать эту связь. Доспехи сильны лишь настолько, насколько силён человек в них, а у этого человека… ничего не осталось. Живой золотой металл пульсировал на моей коже, пытаясь выполнить приказы Сердца, но его пересилила моя упрямая слабость, подкреплённая присутствием странной материи в моём теле. Понемногу контроль вернулся ко мне, и я медленно отодвинул золотой металл от своего лица, чтобы Молли могла видеть и слышать меня. Она склонилась передо мной, и я думаю, что она могла видеть тень смерти на моём лице. Она заплакала.

- Прости, Молли, - сказал я. - Но это всё, на что я способен. Мы всегда понимали, что я, скорее всего, не доживу до конца этой истории… Чужеродная материя полностью проникла в меня. Сейчас ты можешь сделать для меня только одно… Быстро, пока Сердце не нашло способ отнять у меня контроль над доспехом, возьми Резак Торков и разрежь Торк на моей шее. Это разрушит броню, и она не сможет причинить тебе вреда. Затем возьми Клятвенник и разбей этот самодовольный говорящий алмаз на миллион кусочков.

- Я не могу этого сделать, Эдди! Это убьёт тебя!

- Я всё равно умру! Сделай это, Молли. Пожалуйста. Защити себя. По крайней мере, так… моя смерть будет иметь хоть какой-то смысл.

- Эдди…

- Если ты любишь меня, убей меня. Потому что я лучше умру, чем увижу твою боль.

- Мне бы хотелось, чтобы всё сложилось иначе.

- Мне тоже. Прощай, Молли. Моя единственная настоящая любовь.

Я опустил свою золотую голову, подставляя ей свою шею. Мои движения уже стали скованными, так как Сердце боролось за контроль. Молли достала уродливые чёрные ножницы и приставила их к моей золотистой шее сбоку. Где-то на заднем плане Сердце выкрикивало приказы, но никто из нас не слушал. Молли с силой сжала ножницы, и чёрные лезвия рассекли мой Торк. Моя золотая броня исчезла в одно мгновение, и две половинки моего золотого ошейника упали на пол. И я громко рассмеялся, когда новая сила хлынула в меня. Я поднялся на ноги, всё ещё смеясь, и поднял Молли, а она озадаченно смотрела мне в лицо. Она сама начала смеяться от облегчения. Я взял её на руки и прижал к себе, а она обняла меня, и я почувствовал себя сильным, здоровым и наконец-то умиротворённым. Мы с Молли прижимались друг к другу, казалось, целую вечность, и мне было хорошо, так хорошо быть живым… Наконец мы отпустили друг друга, отступили и посмотрели друг другу в лица.

- Эдди, ты жив…

- Я знаю! Разве это не здорово?

- Как… Эдди, у тебя на горле ошейник. И он серебряный.

- Я знаю, - сказал я. - Странное дело. Видимо, произошло какое-то недоразумение…

- Мягко говоря, - сказал новый голос. - Я уже начал думать, что не успею достучаться до вас вовремя.

Новый голос был раскатистым, мощным и весьма здравомыслящим, и он громом разнёсся по Святости. Он исходил от меня, но говорил не я. Сердце вопило в ярости и отчаянии, но по сравнению с новым голосом это звучало как нечто ничтожное. Странная материя, говорила через меня.

- Наконец-то пришло время узнать правду, - говорила она. - Теперь ты знаешь истинную историю этого мерзкого и злобного существа, которое ты знаешь как Сердце. Грешник. Вор. Трус. Убийца. Оно прибыло сюда, потому что испугалось. Потому что оно знало, что я преследую его, что я вот-вот схвачу его и верну туда, откуда оно явилось, для суда и кары. За все те ужасные преступления, которые оно совершило в стольких измерениях. Тысячелетиями Сердце было в бегах, проходя через измерение за измерением и питаясь всем, что оно там находило. - Я шаман своего племени, как и ваши предки-друиды. Мы защищаем невинных и караем повинных, и мы никогда не сдаемся. Я почти потерял след Сердца. След истаял, а я обыскал столько мест… И тут между измерениями появилось небольшое отверстие. Оно не было похоже ни на что, что я когда-либо видел раньше: расплывчатое и расфокусированное, довольно примитивное.

Это была Голубая фея, причудливо использовавшая свой дар, чтобы поудить и посмотреть, что он может зацепить. Заинтригованный, я позволил ей выловить маленькую частичку себя и протащить её в своё примитивное захолустное измерение. И там было Сердце! Спрятавшееся в глубинах измерений, там, где никто и не подумал бы искать. Я чувствовал его присутствие, но его точное местонахождение было сокрыто от меня. Поэтому я манипулировал Голубой феей, чтобы она передала маленькую частичку меня самой могущественной группе в этом измерении - семье Друд. И, конечно, как только меня доставили сюда, я смог обнаружить Сердце. К сожалению, меня было недостаточно, чтобы прорвать защиту, которую ваша семья установила вокруг Сердца. Поэтому я ждал. И вскоре Голубая фея снова отправилась на рыбалку, и я позволил ей поймать ещё больше меня. А потом я манипулировал ей, и предателями Друд, и, наконец, повелителем эльфов, и всё это для того, чтобы он запустил мою стрелу в тебя, Эдди. Чтобы ты привёл меня сюда, в обитель Сердца. Под все его защиты. Я не хотел причинять тебе такую боль, Эдди. Все страдания и слабость были вызваны тем, что моя странная материя контактировала с ошейником Сердца. То, что можно назвать коротким замыканием. Человеческое тело не предназначено для поглощения таких диаметрально противоположных потусторонних субстанций.

- Почему я не умер, когда Молли отделила от меня Торк? - спросил я.

- Друды умирают тогда, когда отделяются от своих Торков, потому что так захотело Сердце, - сказал голос. - Оно не могло рисковать тем, что какая-нибудь из его игрушек потеряется. Но теперь всё позади. Сердце больше не сможет причинить тебе боль, Эдди. Я здесь, ты под моей защитой. И после того, как оно будет уничтожено, оно больше не сможет навредить твоей семье. И хотя я преследовал Сердце так долго… Я думаю, это твоя привилегия - уничтожить Сердце, Эдди. Если ты хочешь этого.

- Я хочу этого, - сказал я, снял с пояса Клятвенник и повернулся лицом к Сердцу.

- Ты не можешь этого сделать! - закричало оно. - Я сделало тебя тем, кто ты есть! Я сделало твою семью могущественной! Я поставило вас во главе этого маленького глупого мира! Ты не посмеешь причинить мне вред! Я твой бог!

- Плохой бог, - сказал я.

Я поднял Клятвенник над головой и обрушил его на огромный алмаз. Древнее оружие проявило свою беспощадную суть и развеяло все энергии - скрепы, связывающие существо. Сердце пронзительно закричало, его свет замерцал - запульсировал, а затем могучий алмаз взорвался без единого звука.

Он разлетелся на миллионы безжизненных осколков, осыпался на пол, как песок, от Сердца ничего не осталось. В конце концов, в нём не было ничего особенного. Сердце всегда было пустым. И когда Сердце было окончательно уничтожено, все души, которые так долго были заперты в нём, наконец-то освободились. Они ненадолго проявились в неподвижном воздухе Святости, одна за другой, вспыхивая и угасая, бесчисленные мерцающие формы взрывались, как множество беззвучных фейерверков, в последнем проявлении радости от своей свободы, прежде чем, наконец, уйти к тому, что будет дальше. Молли вскрикнула от восторга и захлопала в ладоши. И в самом конце ко мне подлетела одна маленькая душа. Мой близнец. Мой брат. Он висел в воздухе передо мной, совсем малыш, всего несколько дней от роду, а потом внезапно вырос во взрослого человека, моего роста, моего возраста. Он выглядел… как лицо, которое я вижу в зеркале каждый день, только без всех морщин, которые оставили боль, потеря и долг. Мой брат долго рассматривал меня, а потом улыбнулся мне, подмигнул и исчез. И на этом всё закончилось.

Эпилог

Когда Сердца не стало, Святыня больше не ощущалась как Святыня. Это было похоже на тишину после взрыва, на затишье после бури, на невероятный покой, когда просыпаешься и понимаешь, что кошмар наконец-то закончился. Святилище теперь было просто пустой комнатой, широкой и гулкой, со слоем песка на полу. Дракон был мёртв, но я не чувствовал себя драконоборцем.

- Как ты себя чувствуешь, Эдди? - спросила Молли.

- Превосходно, - ответил я. - Боль прошла, слабость прошла, и я снова в норме.

- Нет, Эдди, - мягко сказала она. - Как ты себя чувствуешь..?

- Я не знаю, - сказал я. - Беспомощным. Потерянным… Раньше я знал, кто я, в чём смысл моей жизни. Потом у меня это отняли. У меня была семья, и это тоже исчезло. Всё исчезло…

- У тебя всё ещё есть я, - сказала Молли.

- Правда?

Она положила руки мне на плечи, притянула меня к себе и поцеловала. - Попробуй избавиться от меня, идиот.

- Итак, - сказал я через некоторое время. - Сердцу конц. Что нам теперь делать?

- Хочешь повторить на бис? - воскликнула Молли. - Разве ты не сделал достаточно?

Дверь позади нас распахнулась, и мы оба обернулись, готовые защищаться, но это были всего лишь Оружейник и призрак старого Джейкоба. Мы с Молли слегка расслабились. Они подошли к нам. Лицо Оружейника всё ещё было наполовину скрыто под засохшей кровью, но он гораздо увереннее держался на ногах. Джейкоб вернулся к своей форме старого сварливого призрака, в аляповатых гавайских шортах и грязной футболке с легендарным: “Мертвецы вне стереотипов”

- Эдди, мальчик мой, - сказал Оружейник. - Ты в порядке? Мы слышали отсюда разные звуки, но до сих пор не могли попасть внутрь. Здесь нет даже Каспера Недружелюбного Призрака. А что, чёрт побери, случилось с Сердцем?

- Посмотри вниз, - сказал я. - Ты стоишь на том, что от него осталось.

Он посмотрел вниз, поморщился, а затем покачал головой. - Так вот что делает Клятвенник. Я всегда задавался этим вопросом.

- Вот, - сказал я, протягивая ему посох из железного дерева. - Чем быстрее это вернётся в Кодекс Армагеддона, тем в большей безопасности мы все будем. Молли, отдай ему Резак Торков.

- Ох… Ё!, - воскликнула Молли, надувшись. - Я надеялась оставить его в качестве сувенира.

Оружейник бросил на неё один из своих суровых взглядов, и она передала ножницы без лишних слов.

- Ну вот, - сказал я, - наконец-то всё. Всё кончено. Кто-то подвёл меня к удобному креслу и поставил чашку чая. Это были напряжённые дни… но, по крайней мере, теперь всё кончено.

- Ты, должно быть, шутишь, - строго сказал Оружейник. - После всего ущерба, что ты здесь причинил, ты думаешь можно просто непринуждённо сидеть сложа руки? За один вечер, вы сделали больше, чтобы поставить семью Друд на колени, чем все наши враги сделали за столетия! Теперь спасение семьи зависит от тебя, Эдди. Я не для того тебя воспитывал , чтобы ты оставлял работу наполовину выполненной. Ты низвергнул семью и только ты можешь вновь её возвысить.

- В Пекло! - резко сказала Молли. - Это то, ради чего я жила: наблюдать, как влиятельные и могущественные Друды унижены и поставлены на колени, как их заставляют жить здесь, в грязи, вместе с остальными. Не слушай его, Эдди. Ты убрал пяту Друдов с шеи каждого в мире. Наконец-то мы свободны!

- Свободны? - неохотно повторил я. - Нет, Молли. Всё не так просто, и никогда не было просто. “Манифест Судьбы” мистера Трумэна всё ещё существует, помнишь? Свободны от влияния и контроля Друдов и попрежнему полны решимости уничтожить всё, что не соответствует их узкому определению нормального и человеческого. Кто их остановит, если не семья? А ещё есть все остальные тёмные силы, сдерживаемые только страхом перед тем, что сделает семья, если они зайдут слишком далеко.

Должна быть другая сила, которая не позволит силам тьмы захватить Мир. Но если семья Друдов должна существовать, то это будет семья нового типа.

- Вот это уже больше похоже на правду! - сказал Джейкоб. - Я всегда знал, что тебе суждены великие дела, Эдди. Даже если я не мог вспомнить почему.

Я задумчиво посмотрел на него. - Ты только что вспоминал, что торчал здесь лишь для того, чтобы помочь мне уничтожить Сердце… Так что не пойми меня превратно, но… почему ты всё ещё здесь?

Он одарил меня своей обычной кривой ухмылкой и неопределённо пожал плечами. Небольшие пузырьки сине-серой эктоплазмы вздулись на его плечах и медленно осели обратно. - Наверное, я просто привык здесь торчать. К тому же, мне действительно интересно посмотреть, что будет дальше. Мне не было так весело со времен Великого обмена полами в 1741 году. Мы так и не узнали, кто за этим стоял…

- Я не вижу ни Александры, ни Мэтью, - осторожно спросил я. - Что ты с ними сделал, Джейкоб?

Он спокойно встретил мой взгляд, и лишь на мгновение в его глазах промелькнуло что-то от его прежнего ужасающего “Я”. - Они не вернутся. Никогда.

- Не спрашивайте, - сухо сказал Оружейник. - Поверьте мне, вы не хотите знать…

- Бедная Алекс, - сказал я, и я был серьёзен.

- А кем для тебя была эта Алекс? - спросила Молли.

- Она могла бы стать кем-то для меня, - ответил я. - Если бы всё пошло по-другому.

- О… - отреагировала Молли. - Да. У меня было много подобных отношений.

Я на мгновение посмотрел на неё. - Я не буду спрашивать, - сказал я наконец.

- Лучше не надо, - согласилась она.

И тогда я посмотрел на Оружейника, моего дядю Джека, и сказал то, что я откладывал, то, о чём знал, о чём должен был сказать, как только увидел его в дверях. - Мне очень жаль, дядя Джек. Мне очень жаль, но… Дядя Джеймс мёртв.

- Я знаю, - сказал Оружейник. - Ты не мог поступить иначе, Эдди. Джеймс не оставил тебе выбора. Для него семья всегда была на первом месте. И он никогда не мог сказать маме - нет.

- Он должен был убить меня на автостраде, - сказал я. - Но он отпустил меня. Дал мне шанс… сделал всё это возможным.

- Неплохо, - сказал Оружейник. - Может быть, он наконец-то повзрослел. Итак, Серый Лис мёртв… Лучшие бармены и женщины вертихвостки в барах по всему миру будут проливать горькие слёзы, когда эта новость распространится…

Не было смысла сообщать ему, что это Молли убила моего дядю Джеймса. У семьи и так будет достаточно проблем с её принятием.

Джейкоб пристально посмотрел на меня. - Ты должен обратиться к семье, Эдди. Здесь и сейчас! Объяснить им, что происходит. Они должны знать правду. Я созову их сюда, и ты расскажешь им, что нужно сделать, чтобы семья снова стала единым целым.

- Что? - спросил я. - Я не знаю, что им сказать!

- Ты что-нибудь придумаешь, - ответил Оружейник. - Ты должен взять на себя ответственность, Эдди. Продвигай изменения, пока старая гвардия снова не захватила контроль.

- Подожди-ка! - быстро сказал я. - Я никогда не хотел быть членом этой семьи, не говоря уже о том, чтобы указывать им, как вести дела! Я сбежал из этой семьи при первой же возможности, помнишь?

- Ну, на этот раз ты не сможешь убежать, - сказал Оружейник. - Не после всех тех неприятностей, которые ты причинил. Ты разрушил нашу оборону, разрушил Холл, деморализовал бойцов семьи, уничтожил Сердце и лишил всех Торков! Ты обязан устранить причинённый тобой ущерб.

- Но… Я…

- Только ты можешь сказать им правду, - сказал Джейкоб.

- Этого хотел бы твой дядя Джеймс, - торжественно сказал Оружейник.

Я взглянул на него. - Я и не подозревал, что ты так искусен в эмоциональном шантаже.

Он усмехнулся. - Это семейное.

И тут мы все вздрогнули, когда Джейкоб снова принял свой смертоносный облик. Его призрачное присутствие наполнило комнату, холодное и запретное, лишь видимость человека, невообразимо могущественное, теперь, когда он больше не был связан ограничениями жизни. Его голос разнёсся по всему Холлу, приказывая каждому члену семьи присутствовать в Святилище. Немедленно, без исключений, никаких оправданий.

Меня коснулся лишь отзвук призрачного призыва, но и этого хватило, чтобы я пошатнулся. В голосе Джейкоба звучала такая сила, какой не было ни у кого в этом мире. Никто в семье не посмел бы ослушаться. И вскоре через большие двойные двери в огромную пустую камеру Святилища хлынул поток людей, сначала поодиночке, потом группами, потом толпами, пока через дверной проём не хлынул непрерывный поток недоумевающих Друдов. Многие из них всё ещё выглядели весьма озадаченными внезапной потерей своих Торков. Впервые в жизни они почувствовали себя совершенно беззащитными и уязвимыми и отчаянно нуждались в утешениях и заверениях. Они входили болтая и громко крича, но тут же перешли на шёпот и бормотание, как только увидели, кто их ждёт. Изгой семьи, семейный призрак, окровавленный Оружейник и печально известная Молли Меткалф. Какие бы ответы они ни получили здесь, они не могли быть особенно обнадёживающими. Тем не менее, они продолжали стекаться в Святилище, - домашние Друды и Друды охранки, исследователи и планировщики, домашний персонал и все остальные члены семьи. Вплоть до самых маленьких детей, которых родители несли на руках. Святилище от стены до стены было заполнено Друдами, прижавшимися плечом к плечу, в то время как другие заглядывали в дверной проём.

- Начинай, - сказал мне Оружейник. - Пока кого-нибудь не раздавили в толпе!

Я посмотрел на Молли, и она сотворила невидимую платформу, на которой мы стояли вчетвером, а затем подняла её на несколько футов в воздух, чтобы все могли видеть и слышать меня.

- Взгляд снизу вверх, - пробормотала она мне на ухо. - Это даёт нам психологическое преимущество. Теперь начинай; пообещай им хлеба и зрелищ, или что-нибудь в этом роде.

- Кстати, о краях, - немного раздраженно сказал Оружейник. - Не могли бы вы немного подкрасить края этой проклятой платформы, чтобы некоторые из нас могли видеть, где находятся эти проклятые штуки? Мы у края, а некоторые из нас сейчас чувствуют себя немного хрупкими.

Края платформы внезапно засверкали серебром. Они были гораздо ближе, чем я предполагал. Камера была забита до отказа, и все больше лиц заглядывало в неё через открытые двери. Бормотание грозило перерасти в нечто большее, но не переросло, потому что каждый раз, когда кто-то начинал повышать голос, Джейкоб смотрел на него, и тогда они становились косноязычными и сразу отказывались от этой идеи.

Толпа погрузилась в полное молчание, когда наконец в толпе появилась Матриарх. Все старались освободить для неё как можно больше места, чтобы она могла пройти. Она добралась до первых рядов толпы и устремила на меня стоящего на платформе сердитый взгляд. Вместо Алистера рядом с ней стоял Сержант-ат-Армс. Его лицо пестрело синяками и отёками, но взгляд был холодным и прямым, как всегда. Я кивнул Матриарху.

- Здравствуй, бабушка. Как Алистер?

- Едва жив. Он в лазарете. Они пытаются сохранить его лицо.

- Он меня удивил, - сказал я, понимая, что все в Святости ловят каждое наше слово. - Он служил верой и правдой.

- Мне об этом известно, - сказала Матриарх. - Он служил семье. Не то что ты. Что ты сделал с нами, Эдвин? Где наши Торки? Где Сердце?

- Вот почему все вы здесь, - сказал я. - Чтобы наконец-то услышать правду. Я окинул взглядом толпу, все эти растерянные, испуганные, отчаявшиеся лица. - Вы здесь, чтобы узнать правду обо всём, что произошло. Обо всём, что было скрыто от вас на протяжении всех веков существования этой семьи. Секреты, которые может раскрыть только Друд.

- Мы знаем вас, - выкрикнул женский голос из глубины толпы. - Но что там с вами делает печально известная Молли Меткалф?

Раздался общий ропот согласия, который тут же оборвался, когда Молли щёлкнула пальцами, и женщина в толпе громко взвизгнула, когда вся её одежда внезапно исчезла. Молли мило улыбнулась.

- Есть ещё вопросы? Я просто обожаю отвечать на вопросы из толпы.

И пока толпа молчала, я рассказал им всё. Я объяснил им, что на самом деле представляло собой Сердце и какова истинная природа сделки, которая дала нам все наши Торки.

Раздались потрясённые крики и вздохи, но никто не бросил мне вызов. Я сказал им, что сделка должна быть подтверждена каждым новым Матриархом, и все взгляды в зале устремились на Марту Друд. Она проигнорировала их и холодно посмотрела на меня.

Я объяснил, как я уничтожил Сердце, и почему они все не умерли, когда их Торки исчезли. А потом я поведал им последнюю страшную тайну Друдов, известную только внутреннему кругу. Что мы были не тайными защитниками человечества, а его тайными правителями. Думаю, мог бы начаться бунт, поскольку различные фракции в семье кричали и толкали друг друга, но Джейкоб внезапно воспарил и снова принял свой смертоносный облик. Температура в Святилище резко упала, и мы все вздрогнули, и не только от холода. Смерть витала в камере и смотрела прямо на нас. Джейкоб смотрел вокруг себя глазами, которые больше не были человеческими, и все замолчали и замерли, потому что никто не хотел привлекать его внимание. Джейкоб медленно опустился обратно на платформу и принял свой обычный облик.

И в этой тишине раздался голос: Матриарх проклинала меня, обвиняла в предательстве семьи, называла глупцом, лжецом и врагом всего, за что выступали Друды. Она заявила, что я не её внук, и призвала всех присутствующих Друдов восстать, схватить меня и убить. Её голос звучал всё громче и громче, пронзительный от ярости и истерики, изо рта летели слюни, пока вдруг Сенешаль не положил руку ей на плечо и не встряхнул её хорошенько. Её голос резко оборвался, и она потрясённо посмотрела на него. Сенешаль отпустил её и повернулся к ней спиной, чтобы обратиться к толпе.

- Вы все меня знаете, - сказал он, и его знакомый суровый голос привлёк всеобщее внимание. - Вы все знаете, за что я выступаю. И я говорю вам, что Эдвин заслужил право быть услышанным. Он - самый верный сын этой семьи. Продолжай, парень. Скажи им то, что они должны знать.

- Спасибо, - сказал я. - Но учти, я попрежнему на дух тебя не переношу!

- Это часть моей работы, - сказал он совершенно равнодушно. - Давайте продолжим.

Тогда я рассказал им остальное: как я был ложно объявлен вне закона фракцией “Нулевой Терпимости”, которая тайно управляла “Манифестом Судьбы”. Это было всё равно, что запустить рыжего кота в голубятню… Они все знали о Трумэне и о том, за что выступают его люди.

- Нам лгали, - наконец устало сказал я. - Мы не те, кем мы себя считали. Мы не славные парни, и не были ими уже много веков. Но мы можем стать ими; мы можем стать теми, кем должны были быть. Если вы готовы бороться за это.

В данный момент мужчины и женщины, стоящие передо мной, не очень-то походили на бойцов. Большинство из них выглядели весьма потрясёнными, как будто кто-то только что ударил их всех под дых; они подряд услышали столько неприятных и неожиданных истин… Они неуверенно смотрели друг на друга, потом на меня, пока, наконец, голос в глубине толпы не сказал:

- Что вы хотите, чтобы мы сделали?

- Я хочу, чтобы мы делали то, для чего были рождены! Я хочу, чтобы мы были теми, кем всегда должны были быть: шаманами племени, защищающими людей от всех сил зла, которые им угрожают!

Только теперь племя - это человечество, а мы должны быть воинами мира, сражаясь за правое дело, не для себя, а просто потому, что это правильно! Мы должны заслужить право снова гордиться тем, что мы Друды!

- Но… как мы сможем сражаться без наших Торков? - спросил другой голос.

Я улыбнулся и прикоснулся рукой к серебряному Торку у своего горла. - Сердца больше нет, но, к счастью, я нашёл нового гаранта для семьи… И я субвокально подвёл итог. Покажись им, странная материя… Новая броня в мгновение ока окутала меня, полностью заключив в сияющее серебро. Толпа закричала; некоторые даже зааплодировали. Тогда великий голос заговорил с ними, странная материя обратилась к семье через меня, её голос был полон умиротворения, спокойствия, братства.

- Долго-долго я преследовал сущность, которую вы знали как Сердце, во всех многочисленных измерениях, дабы покарать её за все её ужасные преступления. Теперь её больше нет, но я останусь здесь, чтобы помочь исправить причинённое ею зло. Я стану вашим новым защитником, и у вас всех будут Торки.

- Как долго ты собираешься здесь оставаться? - спросил практичный голос.

- Пока я не научу вас всех быть сильными без доспеха, - ответил голос. - Вы и понятия не имеете о своём истинном потенциале.

Эти слова вызвали в толпе волну ропота.

- Но какую цену мы должны заплатить за эту новую броню? - спросил другой голос из толпы. - Сердцу были нужны наши дети. Наши неназванные братья и сёстры. Чего хотите вы?

- Просто хочу помочь, - ответил голос. - Это моя работа. И вы уже заплатили мне, уничтожив Сердце. Вы даже не представляете, сколько времени я потратил на погоню за этой проклятой дрянью.

Я просто рад, что всё наконец закончилось… Я имею право на отпуск, так что, думаю, проведу его здесь. Всего несколько тысяч лет… Очаровательное измерение, очаровательные люди. Вам, ребята, нужно рассказать мне побольше о сексе, которым вы занимаетесь…

- Позже, - быстро сказал я, подвокализируя. - Знаешь, я не могу продолжать называть тебя “Странной Материей”. У тебя нет имени, которое я мог бы использовать?

Как насчёт… Этель, - предложил голос в моей голове. Замечательное имя.

- Это мы тоже обсудим позже, - сказал я. - А теперь сними с меня этот доспех, пожалуйста.

- О, конечно.

Серебряный доспех исчез в моём Торке, и я снова окинул взглядом семью. - Следуйте за мной, и у всех вас снова будут доспехи. И мы все станем… тем, чем должна была быть семья, пока мы не сбились с пути.

- Под вашим руководством? - громко спросила Матриарх, её голос был суровым и неумолимым.

- Нет, если у меня есть право выбора, - сказал я. - Никогда не желал этого. Слишком много тяжёлой работы.

Из толпы раздалось несколько смешков.

- Нет; у нас было достаточно лидеров. Им нельзя доверять. Вы все согласились на сделку с Сердцем, бабушка; поколения Матриархов; дети гибли - поколение за поколением.

- У нас не было выбора! - яростно возразила она. - Мы должны были оставаться сильными, чтобы бороться с силами тьмы!

- У вас всегда был выбор, - возразил я. - Выбора не было у нас. Мы не давали своего согласия, когда вы жертвовали нашими братьями и сёстрами, бабушка.

И, должно быть, в моём голосе что-то прозвучало, потому что она отвернулась и промолчала.

- Я предлагаю электоральный консилиум, - обратился я к толпе. - Вы можете сами разработать правила. За исключением того, что все нынешние члены совета должны быть исключены. Они были частью заговора. Частью лжи. Я прослежу за переходным периодом, а потом… я уйду отсюда. Снова стану полевым агентом. На своём месте.

- Если ты планируешь сбежать от семьи, почему мы должны тебя слушать? - сказал женский голос в толпе, только чтобы снова опустить голову, когда Молли задумчиво посмотрела на неё.

- Я не покидаю семью, - твёрдо сказал я. - Просто вернусь к тому, что у меня получается лучше всего. Раздавать тумаки плохим парням и заставлять их рыдать, как детей. “Манифест Судьбы” до сих пор там, как и все прочие монстры, которые нападут на нас в мгновение ока, если посчитают нас слабыми.

- Мы слабы! - сказала Матриарх. - Ты показал им, что наша оборона может быть прорвана!

- Мы стали слабыми при тебе, потому что ты позволила семье расколоться на фракции, - сказал я, и она снова отвела взгляд.

- Мы должны быть сильными, едиными. Пастухами для стада, а не волками. Пекло, если бы бороться со злом было легко, все бы этим занимались! Но не волнуйся, бабушка, отныне фанатиков не будет.

Только мужчины и женщины доброй воли, сражающиеся в честной борьбе. А все, кто не может или не хочет с этим согласиться, могут уйти. Без Торков.

Оружейник шагнул вперёд. - Это Эдвин Друд. Он сразился со всей семьей и победил. Кто, если не он может повести нас за собой? Сделать нас снова сильными? Чтобы мы стали теми, кем мы всегда должны были быть? Я - Оружейник, и у него есть моя поддержка.

- И моя, - сказал призрак старого Якоба.

- И моя, - сказал Сержант-ат-Армс.

Толпа посмотрела на Матриарха. Она медленно огляделась вокруг, читая на их лицах, и наконец её гордые плечи опустились, и она отвернулась.

- Я устала, - сказала она. - И я нужна Алистеру. Делай, что хочешь. Ты всё равно это сделаешь.

Она повернулась ко мне спиной и пошла сквозь толпу, слепо растопырив руки, и снова люди расступились, чтобы пропустить её. Никто ничего не говорил, никто не делал ехидных замечаний. В конце концов, она была Матриархом. И даже после всего, что произошло, после всего, что она сделала мне и многим другим, мне всё равно было больно видеть её униженной и сломленной. Она была моей бабушкой, и она всегда дарила мне лучшие игрушки на Рождество, когда я был маленьким, и ухаживала за мной, когда я болел.

- Эдвин ведёт нас! - воскликнул Оружейник, схватив мою руку и держа её над головой, как профессиональный боксёр. - Величайший полевой агент всех времен! Самый верный, самый храбрый сын этой семьи! Эдвин! Эдвин!

Толпа подхватила скандирование, выкрикивая моё имя, доводя себя до исступления, помещение наполнилось звуками аплодисментов, семья скандировала моё имя, снова и снова. Меня это немного пугало. Я никогда не хотел возглавлять семью, но, похоже, мне не оставили выбора. Так что я останусь здесь на некоторое время. Сделаю всё, что смогу. И снова сбегу при первой же возможности. Я высвободил руку из хватки Оружейника, повернулся к Молли и улыбнулся ей.

- Это были сумасшедшие дни, не так ли? - сказал я. Мне пришлось повысить голос, чтобы она меня услышала сквозь шум толпы. - Кто бы мог подумать, что мы окажемся здесь, а?

- Я рада за тебя, Эдди. Но где моё место во всем этом?

- Где хочешь. Семье придётся наладить контакт со многими из тех, кто когда-то был нашими врагами. Я на собственном опыте убедился, что пропасть между нами и плохими парнями не так уж велика, как меня убеждали. Мы должны научиться работать вместе против реальных угроз. Таких, как “Манифест Судьбы”. И кто, как не ты, можешь стать нашим эмиссаром?

Она улыбнулась. - Это единственная причина, по которой ты хочешь, чтобы я осталась?

- Нет, - ответил я. - Ты нужна мне здесь, потому что… ты нужна мне.

- Так, - сказала она. - У нас всё-таки отношения?

- Похоже на то, - сказал я.

И вот так я оказался во главе семейного дела. О, этот старый мир иногда такой странный…

–––––––—

Перевод: RP55 RP55

6.01.2022 - 6.05.2022

––––––––––––––––––

P.S. Я дальше переводить данный цикл не планирую.

Хотя… был-бы добрый волшебник и 500 Э-скимо. :)

––––––––––––––––––

Content

Саймон Грин
Человек с Золотым Торком

ГЛАВА ПЕРВАЯ Всё, кроме винограда

ГЛАВА ВТОРАЯ Сирены, Экскурсия и Изворотливость

ГЛАВА ТРЕТЬЯ Вечеринка в “Волчьей Голове”

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ Дом Там, Где Сердце

ГЛАВА ПЯТАЯ Наблюдатель

ГЛАВА ШЕСТАЯ Опасная Лабораторная Практика

ГЛАВА СЕДЬМАЯ Адские гончие идут по Моему следу

ГЛАВА ВОСЬМАЯ Обольщение не совсем невинного

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ Скромная мечта

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ Посредник

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ Добрая мисс Молли

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ Вниз, Вниз, Всё глубже и глубже

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ В постели с врагом

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ Счастливое Оцепенение

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ Эдди и Погоня

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ Один дома

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ Снова и снова

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ Рыбак, у Золотого Бассейна

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ Вы можете вернуться домой… (при условии, что у вас с собой будет орудие внушения)

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ Переходим к сути дела

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ Война с Семьёй

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ Крушитель сердец

Эпилог