Сергей Чехин

Я попал в ЛитРПГ-4. Рейд мертвецов

Глава 1. Видение Апокалипсиса

Океан лавы колыхался от края до края. Небо — сплошная черная плита — висело так низко, что, казалось, протяни руку и коснешься смолянистой тверди. Но поднять руку я не мог — браслеты на коротких цепях надежно крепили конечности к вбитым в камень скобам.

Я лежал на плоском обломке скалы — обнаженный и прикованный, как Прометей. Но вместо орла с непроглядной высоты спланировала краснокожая бестия и сложила перепончатые крылья, подобно плащу. И эта кожистая накидка была единственной одеждой моей рогатой мучительницы.

— Я представлял наш первый раз иначе, — произнес с наигранным недовольством, попробовав цепи на прочность.

— Твой сон… — суккуба цокнула копытами и встала напротив, широко расставив ноги, меж которыми маятником покачивался кончик хвоста, — мои правила.

— Согласен, — улыбнулся и подмигнул, — правила твои. Но сон все же мой.

Океан исчез, исчезли небо и скала. Мы оказались в небольшой уютной комнатке — может быть замка, может, особняка, не знаю — все силы и воображение потратил на внутреннюю обстановку и ни толики не спустил зазря. Бревенчатые стены, мягкие шкуры на полу, за стрельчатым окном серебрился снег, но треск огня в камине надежно спасал от мороза. В углу — большущая кровать, рядом — столик с вином и виски. Все что нужно для отличного вечера, а если чего-то не хватит — придумаю по ходу. Я здесь безраздельный хозяин, пусть рогатая и пытается раз за разом оспорить власть.

— Миленько. Еще бы в театр меня привел.

Хира скрестила руки на груди — по моей воле демоница вернула человеческую форму и не могла прикрываться крыльями. Но полная нагота — слишком скучно, поэтому выудил из памяти воспоминания о суде в Хаб-Харборе. И подруга как по волшебству облачилась в белоснежную блузку, серый пиджак и короткую юбчонку, едва прикрывающую кружевные подтяжки чулок. Суккуба осмотрела себя, покачала рогами и фыркнула:

— Ты точно извращенец.

— Кто бы говорил. Хочешь — придумай наряд и мне.

— Сомневаюсь, что в костюме поросенка удобно заниматься тем, чем мы собрались заниматься.

— Хира…

Подошел и положил ладони на плечи — девушка вздрогнула, как от озноба, но на этом дрожь не прекратилась. Сжатые губы, отведенный взгляд, хмурые брови — пусть я и близко не дон Жуан, но это не очень-то походило на предвкушение грядущей страсти.

— Все в порядке? — спросил с тревогой, рассматривая лицо прислужницы — непривычно бледное и холодное.

— Не знаю, — нервно отозвалась та. — Волнуюсь немного…

— Серьезно? — не удержался от смешка. — Суккуба — и волнуешься перед этим?

— Дело не в «этом», — она вздохнула и прильнула щекой к груди — приятно, конечно, но теперь кончик рога упирался в подбородок. — Забей… Наверное, просто устала. Вся эта чехарда в Параморе, драка с Легатом… Говоришь, сегодня твой первый раз? Тогда давай зажжем, как в последний.

Отстранился, заглянул в блестящие алые глаза и потянулся губами к губам, придерживая голову красавицы под затылок, будто боясь, что в последний миг мираж растает. Кровь молотом ударила в мозг, дыхание перехватило, все тело напряглось, как от разряда тока. Но долгожданная близость закончилась, едва начавшись — волна неведомой силы отшвырнула от оцепеневшей прислужницы и впечатала в стену. Хира упала на колени с перекошенным от боли лицом и закатившимися глазами. Из распахнутого настежь рта вырвался такой вопль, что до сих пор не понимаю, каким чудом не проснулся от ужаса. Рев — дикий, нечеловеческий, похожий на смесь волчьего воя и сирены воздушной тревоги — сотрясал каждую клеточку тела — уже настоящего, но сон наотрез отказывался отпускать из душных давящих объятий. Мышцы парализовало, все вокруг поплыло, исказилось, как от испарины, а очертания бестии, наоборот, посерели до рези, превратившись в карандашный рисунок с жирной обводкой.

— Драконоголовый демон восстанет из ада, — голос девушки — и без того низкий и хриплый — превратился в самый настоящий гроул. — А вслед за ним — легионы Тьмы. И Свет померкнет. И звезды рухнут горящими камнями. И время застынет. И мир рассыплется на точки, а живые навеки забудут дорогу домой. Но Железная крепость…

Хира явно хотела закончить предложение, но не успела — взорвалась. Полыхнула динамитной шашкой, и ослепительный гром наконец-то вышвырнул из кошмара. Очнулся в кровати самой дорогой комнаты припортовой таверны — с запозданием перечислили пять тысяч за спасение Парамора, вот и не поскупились. Впрочем, пробуждением мой подскок можно назвать лишь с большой натяжкой — за доли секунды согнулся под прямым углом и ошалело завертел головой.

Суккубы рядом не было, хотя легли вместе, и красавица устроилась под боком, закинув ногу мне на колени. Но вскоре пропажа обнаружилась на полу в позе эмбриона — зажмурившаяся, трясущаяся и чуть дышащая.

— Хира!

Схватил ее за плечи, перевернул на спину и как следует встряхнул. К счастью, этого хватило — прислужница разомкнула веки, часто заморгала и поднялась. Подошла к окну, оперлась ладонью на стену и свесила голову, редко, глубоко и с присвистом втягивая воздух.

— Хира… — легонько коснулся плеча, но подруга стряхнула ладонь. — Что случилось?

— Ничего особенного, — проворчала в ответ. — Просто увидела конец света.

— В смысле? — услышанное настолько поразило, что сумел выдавить лишь это.

— В коромысле, — она утерла пот со лба и повернулась ко мне лицом — таким хмурым и серьезным, каким еще не видел прежде, даже после ссоры в параморском кабаке. — Владыка чует в тебе угрозу. Ты пришлепнул одного из его лучших прихвостней. Если главный черт готовит вторжение — Свет не выстоит. Их больше, Артур. Их всегда больше.

— Подожди… — поднял ладони и тряхнул головой. — Какой еще конец света? Какое вторжение? Что ты увидела?

— Если вкратце — ряд картин. Но это не картины — слишком уж правдоподобно «нарисованы», от настоящего не отличишь. Вроде бы вы называете такое фотографиями.

— Так, — кивнул, не спеша с выводами. — И что на них?

— Первая — черное небо без единой звезды, расчерченное огненным дождем. Под ним — ворота и стены Столицы Иринора, разрушенные, расколотые, изуродованные. А сам город пылал как факел, озаряя несметную рать на подступах. Я видела это как бы из глаз одного из демонов, либо… сама стояла в строю — девушка вздрогнула, и столь сильное смятение отразилось на бледном лице, что мне больше всего на свете захотелось обнять соратницу.

— А подобного не случалось раньше? Может, ты увидела не будущее, а вспомнила далекое прошлое?

— Нет, — уверенно и жестко произнесла Хира. — Столицу осаждали много раз, но никогда не сжигали дотла, и ни один бес не проник за священные камни.

— Хорошо. А дальше?

— Вторая — будто бы из глаз поборника света. Он прятался за обгоревшими обломками и указывал оружием на громадную краснокожую тварь с телом человека, крыльями летучей мыши и драконьей головой на длинной шее. Наверное, поднимал в бой немногочисленных и перепуганных защитников, чьи изломанные тела смешались с каменной крошкой. А еще разглядела браслет этого игрока. Наверное, просто совпадение, но левый фиал пузырился фиолетовой энергией, а правый… — суккуба шумно выдохнула, собираясь с мыслями, — правый лопнул.

— Думаешь?..

— Я не знаю, что думать. Поэтому просто говорю, как есть.

— Извини. Продолжай.

— Благодарствую великодушно! Третья картина — поле боя. Не стану утверждать где, но, кажется, в Эльфере. Сложно распознать точно — все выгоревшее, разрушенное и в кратерах. Я видела два войска друг напротив друга. Смотрела на два моря людей и демонов как бы с высоты… Ты в курсе, что я умею летать?

— Хира, мне кажется…

— Ты в курсе, — ответила сама себе прислужница, и алые глаза полыхнули раздутыми углями. — В первых рядах — игроки. Между ними — облака стрел и созвездия колдовских сполохов. За ними — прихвостни и ополчение. И нет им ни числа, ни края. В этот день все — от мала до велика — вышли драться с извечным врагом. Если это не последняя битва Тьмы и Света в конце времен, то я решительно не понимаю, о чем гласят древние легенды.

Молча кивнул, выражая интерес к рассказу.

— Четвертая картина — все то же самое, но с двумя исключениями. Воинства уже сошлись в бою, а мир вокруг… начал рассыпаться.

— Рассыпаться?

— На маленькие квадратики, — подруга свела большой и указательный пальцы и посмотрела на меня через щелочку. Вершины гор, поверхность, сами сражающиеся. И все это — подернуто рябью, но не такой, как на воде в непогоду, а… из разноцветных точек? Зеленые, фиолетовые и красные мушки застлали глаза. Сначала их было мало, потом — все больше и больше, а в итоге все слилось в сплошную черноту, абсолютное ничто. Похоже, это и есть конец света. Но затем… затем я увидела каменную громаду верхом на вулкане посреди заснеженной долины. Железную крепость — самую большую кузницу Иринора. Под обычным небом, без раскаленных камней и льющейся из трещин лавы. Ее не могли показать просто так. Это не семейный альбом, куда случайно положили портрет чужака. Это — прямое отношение к видению. Ключ к нему. А точнее, к пониманию того, как предотвратить гибель мира.

— И что нам делать?

— Не терять времени, — из голоса пропали все нотки иронии и ехидства, и это пугало еще больше видения грядущей смерти всего сущего. — Мы отправимся в Анвиль и узнаем, что не так с этой долбаной крепостью. Ты слышал. Я слышала. «Но Железная крепость…». Но — что? Поможет победить врага? Спрячет от Апокалипсиса? Станет маяком для заблудших душ? Укажет дорогу домой? Падет первой? Или последней?..

— Хира, — чуть повысил тон, опасаясь, что девушка вот-вот взорвется от перенапряжения — совсем как во сне. — Остынь.

— И то правда, — она поежилась и хлестнула хвостом по стене. — Чего гадать? Надо выяснять все на месте.

— А что это за Анвиль такой?

— Тебе понравится, если любишь горы и зиму. А вообще, локация пятого ранга.

— Пятого?! — подсознание отчаянно отказывалось верить в происходящее, и брови сами собой поползли на лоб, выдавая царящую в душе сумятицу.

— А что такого? — с вызовом спросила демоница, беря на слабо. — Испугался? Ты уже не новичок, оружие вон получил недавно. Да, сперва побудешь «брелком» и «прицепом», а потом втянешься. К тому же, там довольно долго тусовался наш любимый рыжий пес. И оставил загашник с кое-каким полезным барахлом. Хоть перестанешь таскать обноски с блошиного рынка.

— Думаешь, тайник до сих пор не разграбили? — инстинкт самосохранения всеми силами сопротивлялся самоубийственной затее и выискивал все новые и новые доводы избежать похода в неизвестность.

— Не-а, — бестия подошла вплотную, и я ощутил дыхание на кончике носа. — Пароль знаю только я. Без него в схрон не проберется сам сатана… Ну, ладно, сатана проберется, но больше — никто.

— А ты уверена в этом пророчестве?

Ожидал всплеска ярости и обвинений в трусости, но вместо этого девушка с несвойственным спокойствием произнесла:

— Не уверена.

— А если оно ошибочно?

— А если нет?

Да уж, ситуация… Из-за странного глюка мне предложили отправиться неизвестно куда и найти неизвестно что ради хрен знает чего. И на старт нового задания не шибко-то похоже. Да, бывают эпические квесты, берущиеся в одном месте, а сдающиеся за тридевять земель, но с каких пор их выдают собственные слуги?

И какой шанс на успех этого безумного рейда? Бывает, нубы фармят высокоуровневые локи — и это не что-то сверхъестественное, а вполне распространенная практика. Но Иринор слишком выверен и стабилен для подобной хитрости. Ни читов, ни багов, ни эксплойтов — все по чесноку. И в таких условиях не дал бы задумке подруги и процента на удачный прок.

— Слушай… — с шумом выдохнул, готовясь к неизбежному. — При всем моем уважении, лезть на высокие ранги только потому, что тебе приснился страшный сон…

— Страшный сон? — ее кулаки сжались добела, а глаза полыхнули огнем. — Вот значит как, да? Когда все ровно да гладко, ты — герой. А когда надо рискнуть — обоссался? Хира, я верю тебе. Хира, я люблю тебя! Хира, я за тебя весь мир нагну! На словах ты Леголас, а на деле…

— Да погоди! — вскочил и попытался обнять напарницу. — Я не…

— Пошел ты… — девушка толчком усадила на кровать и быстрым шагом направилась к выходу. У порога замерла и с презрением бросила через плечо: — Вечером на север отправляется корабль. Придешь — хорошо. Не придешь — прощай.

— Что?.. Подожди!

Но суккуба с грохотом захлопнула дверь, а когда выбежал в коридор, от подруги остался только легкий запах серы да след пентакля на полу.

Надел просторные «самурайские» штаны и рубаху, закинул за спину перевязь со сложенным посохом и спустился в обеденный зал — почти пустой ранним утром. Вручил служке серебряк с просьбой найти друзей, сел за самый дальний от входа стол и заказал большую кружку крепкого пива. События снова сложились поганейшим образом из возможных — надеялся на ночь любви, а в итоге все закончилось ссорой и весьма странным предложением на грани с ультиматумом. С одной стороны, замысел Хиры не шел вразрез с нашим общим планом — убийством Владыки. С другой, прежде не замечал за подругой способности к ясновиденью. Почему именно ей явилось будущее? Суккуба как-то связана с хозяином Нижнего мира?

Черт разберется, что вообще происходит. Это все равно как прочитать в желтой газетенке о том, что Земле грозит смена полюсов, и в тот же день уволиться с работы, продать квартиру, машину, почку и на вырученные деньги начать строить бункер. Слишком уж все резко, однако демоница выглядела так, словно ни на йоту не сомневалась в правдивости предсказания. А кое-какой момент в нем не давал покоя и мне. Поэтому-то и позвал друзей, чтобы обсудить свалившийся на голову сумбур.

Соратники пришли очень быстро и вместо приветствия спросили, что случилось, не успев даже сесть за стол.

— А где Хира? — Ингрид завертела головой, выискивая суккубу.

— Так-так-так… — Лера села, закинув руку на спинку стула, и с подозрением сощурилась. — Поругались? Нужен срочный женский совет?

— Похоже, и мужской тоже, — Ермак крякнул и водрузил лохматые кулаки на стол. — Ты это — не переживай. Уж чем-чем, а советом поможем.

Пояснил, что дело не в наших отношениях. Вернее, не совсем в них. И предложил сперва выпить, ибо на трезвую голову такое не представишь. И когда услужливая разносчица принесла поднос с кружками, выдал все как на духу, опустив некоторые пикантные подробности разговора с демоницей.

Около минуты товарищи молчали, приоткрыв рты и таращась на меня во все глаза. Поднятые кружки недвижимо висели над столом, несмотря на немалый вес. Первой сдалась Лера — рыцарь грохнула посудой и отвернулась к окну, бросив одно единственное слово:

— Трындец…

— Полностью согласна, — проворчала жрица, потирая затекшее запястье.

— Девчат, а что не так? — с привычным простодушием спросил Ермак. — Чем плох этот самый Анвиль? А то у вас такой вид, будто Артуру жить три дня осталось.

— Если сунется туда — протянет и того меньше, — Валерия вздохнула и повернулась к собеседникам. — Послушайте… нет ничего страшного в перескоке между локациями. Многие так делают, особенно когда подкачаются. С первого ранга сразу на третий, с третьего на пятый, с пятого на седьмой. Но Анвиль — это другое. Анвиль — это дорога на Столичное Плато. Это — ресурсная база, за которую дерутся насмерть. Это — pvp-зона, где игроки режут друг друга направо и налево. Да не абы какие нубы вроде нас, а люди, равные по силе полубогам. И тебе, Артур, тоже придется убивать — много, часто и со вкусом. Совесть не замучает?

— Если Хира права — погибнут все, — с прохладцей произнес в ответ.

— А если нет? — ожидаемо спросила рыцарь и скрестила руки на груди. — Если это — очередная манипуляция?

— Очередная? — в голосе неожиданно для меня заскрипел лед.

Лера отмахнулась, не желая продолжать разговор.

— Я вот о чем толкую, — попытался хоть как-то обосновать сомнения, несмотря на полное недоверие соратников. — Падающие с неба звезды похожи на баг геодаты. Время остановилось — сервер завис. Мир рассыплется на точки… Может, речь идет о пикселях? Все это, в общем и целом, похоже на краш игры. Полный шатдаун. И это возможно. Такое случалось во многих популярных играх — когда наплывало слишком много игроков, «железо» попросту не справлялось. А теперь представьте что начнется, когда приспешники Владыки схлестнутся со светлыми поборниками? Самый массовый замес в истории. Не группа против группы, не клан против клана, а фракция против фракции. Перегрузки, лаги, фризы, а потом отключение. И никто не найдет дороги домой. Потому что останется заперт в Ириноре навсегда.

— Иногда орел в небе, — удачно вспомнила Ингрид, — это просто орел в небе.

— А если нет?

— А если да?

Настал мой черед фыркать и махать руками.

— Так мы ни о чем не договоримся, — Ермак взял на себя роль третейского судьи. — Суть не в том, кто прав, а кто выдумывает всякое. Суть — в доверии. Если доверяешь Хире как самому себе — действуй. Если сомневаешься — лучше не рискуй.

— Бред… — Лера продолжила гнуть свою линию. — Как можно вообще доверять боту? Вспомни, сколько раз она тебя чуть не угробила?

— Решила наверстать упущенное, — буркнула жрица. — И так, чтоб уж наверняка.

— Хоть бы дала для мотивации, — поддержала подруга. — А то в пасть к смерти лезть можно, а к ней в трусы — нельзя.

— Знаешь, что?! — вскочил, задев стол, и непочатые кружки подпрыгнули, расплескав осевшую пену. — Не зарывайся! Если бы не Хира — вы бы до сих пор сидели в плену!

— Если бы не эта рогатая рожа, — Лера тоже встала, опрокинув стул, — мы бы вообще не попали в плен!!

— Ребят… — тихо пискнула Ингрид, переводя испуганный взгляд с одного спорщика на другого. — Может, хватит?

— Не хватит! Хочешь сдохнуть — скатертью дорога! Но у нас поддержки не проси! Нормальные люди самоубийства не поддерживают! И убийства тоже!

Не сказав, а выплюнув гневную тираду, Лера вышла из таверны. Подруга, виновато кивнув на прощание, отправилась следом. Остался только Ермак, в задумчивости потягивающий пиво.

— Знаешь, брат, — наконец изрек похожий на гнома бородач, — я сказал, что за тебя горой. И от слов не отказываюсь. Надо — поеду с тобой хоть к черту на кулички.

— Исключено, — покачал головой. — Слишком низкий ранг. Лучше останься в Хаб-Харборе, покачайся и присмотри за девчатами. Понимаю их сомнения и зла не держу.

— Так ты уже все решил?

— Нет, — побарабанил пальцами и сжал губы, неотрывно глядя на текущую по глиняному боку струйку. — Не знаю.

— Ну, до рассвета есть время подумать. А пока давай хряпнем!

Улыбнулся и жестом подозвал разносчицу.

— А, давай.

Несмотря на солидную разницу в габаритах и опыте, Ермак захмелел после третьей пинты, а я сидел как на иголках и не мог перестать обдумывать видение. Пока товарищ делился забавными побасенками из сельской жизни и гоготал со своих же шуток, я прокручивал, процеживал и пропускал через кристально чистые мысли описанные картины грядущего. И что-то в них не давало покоя. Что-то, чего на них не изобразили, но имеющее непосредственное отношение к ним. Некая компиляция косвенных факторов, логическое умозаключение, истекающее из озвученных данных и зашифрованное в последовательности сменяющихся кадров.

— И Машка такая говорит: не починишь трактор — уйду к соседу! — гаркнул товарищ, багром вытащив из омута рассуждений. — И что бы ты думал? Ушла! Ха-ха-ха!

— Повтори, — попросил с чрезмерной жесткостью, и хвала всем богам, что воин не посчитал сказанное пьяным «наездом».

— Ну, Машка — соседка моя. Постоянно собачилась с мужем и…

— Не починишь трактор — уйду к соседу… — сказал я, нахмурившись до боли в переносице. — Котята-чертенята…

— Артур, ты куда?!

— На север.

Приятель не стал ничего уточнять и расспрашивать. Просто бросил вдогонку:

— Удачи.

Прохлада улицы сдула остатки хмеля. Я бежал со всех ног, не замечая ничего вокруг. Хира видела разрушенную Столицу как бы своими глазами. И видела глазами человека с фиолетовым фиалом. Можно предположить, что это — лишь совпадение. Но какова вероятность, что неведомая высшая сила, ниспославшая предупреждение об Апокалипсисе, случайно выбрала именно летающего демона из всего нечистого сонма? И так же случайно подселила «камеру наблюдателя» в демониста, а не в любой другой класс? И именно у этого поборника оказался разбит красный сосуд. Сосуд, отвечающий в том числе и за отношение с прислужником.

Не придешь — прощай. Если мы не отправимся в Анвиль вместе, то вскоре сойдемся — но уже по разные стороны баррикад. Возможно, все это — бред сумасшедшего. Возможно, Хире просто приснился дурной сон. Возможно, ничего такого в Железной крепости нет. Кто прав, кто виноват — неизвестно, но если отпущу Хиру одну, Апокалипсис уже не остановить.

Глава 2. Приплыли

Добежал до причала, когда небольшая каботажная шхуна уже подняла якорь и отдала швартовы. Прохладный вечерний ветер ударил в косые паруса, и ветхого вида посудина скользнул вдоль свай. А вместе с ним ускользали чисто гипотетическое спасение мира и вполне себе реальное будущее наших с Хирой отношений. Вот и пришлось пойти на отчаянные и небезопасные меры, но лучше немного пострадать, чем потерять самое дорогое.

На полном ходу разложил посох, вонзил острие в угол пирса и скакнул в сторону кораблика не хуже опытного прыгуна с шестом. Но даже этого маневра не хватило, чтобы добраться до цели — шлепнулся бы в воду и никто не стал бы подбирать, подумаешь — беда, сам до берега доплывет. Поэтому в верхней точке влил в колдовское оружие пару делений моджо и на импровизированном рокет-джампе приземлился на палубу.

Сказать, что матросы ошалели от такой наглости, значит промолчать. Все до единого выхватили кривые ножи, абордажные сабли, гарпуны и обступили «зайца» полукругом, недвусмысленно намекая, что лучше бы безбилетнику самому прыгнуть за борт, пока не помогли.

Поднял руки и с улыбкой постучал по браслету — золото есть, договоримся. И предложение сработало — впрочем, как и всегда, когда речь идет о больших деньгах и возможности стрясти еще больше за форс-мажорные, так сказать, обстоятельства.

— Кто таков? — прохрипел капитан с квартердека — пузатый, косматый, в потертом камзоле и с трубкой в гнилых зубах. Сущий пират, не хватает лишь деревянной ноги и попугая-матершинника. — Зачем пожаловал?

— Меня зовут Артур, — слегка поклонился, не опуская рук. — Я — поборник Света. Срочно надо в Анвиль по делам государственной важности.

— Хм… — старик облизнул потрескавшиеся губы. — В Анвиле нынче неспокойно.

— Нынче везде неспокойно, — произнес с уверенной вежливостью. — Но мы над этим работаем.

— Да-да… — мореход выдохнул колечко дыма и посмотрел сквозь него, как в глазок. — Ходят байки, кто-то из вашей братии пустил демонов в Эльфер. Тоже хотел порядок навести, но в чем-то напутал. Не слышал о таком?

— Слышал, — улыбка превратилась в кривую ухмылку. — Негодяй жестоко наказан.

— Это хорошо… А что за класс?

— Демонист, — отпираться бессмысленно — поймают на лжи и все пропало. Байки — они далеко, а вранье — рядом.

Моряки насторожились пуще прежнего — буквально слышал, как хрустят пальцы и скрипит кожа на рукоятках. Седые брови толстяка сошлись на переносице, орлиный взгляд пронзил насквозь. Если дело дойдет до драки — раскидаю всех как детей. Но мне не нужна драка, мне нужен корабль, а следующего ждать целые сутки.

— Тот парень вроде бы… а, плевать, — в подтверждение слов морской волк харкнул за борт и затянулся крепким табаком, от которого у меня свербело в носу, несмотря на расстояние и крепчающий бриз. — Поборник в пути пригодится. Особенно демонист. А то Зиз вон клялся и божился, что видел в трюме рогатую бабу с копытами и хвостом.

Команда заржала, а щуплый парнишка — судя по возрасту, юнга — стал таким же красным, как бандана на кучерявой голове.

— Это правда, клянусь! — рассерженный крик утонул в хохоте. — Стояла у пассажирской каюты и пыталась открыть когтем дверь. Я чуть ведро не выронил! Хотел уже на помощь звать, а бестия эта глянула алыми глазищами, улыбнулась — у меня аж дыхание сперло и ноги окаменели!

— Сдается, не только ноги, — хмыкнул капитан, и палуба затряслась от дружного гогота.

— Послушайте! — повысил голос, переключая внимание с парнишки на себя. — Что бы это ни было — бестия, привидение или просто морок — со всем разберусь. И щедро заплачу за самую лучшую каюту.

— А она у нас одна, — старик достал из кармана ключик. — Как раз там, по словам юнги, суккуба и спряталась. Ежели поймаете — велите Зиза на прощанье поцеловать, а то извелся совсем, только о ней и говорит.

— Но…

— Как прикажете, — посмотрел на стушевавшегося паренька и тряхнул головой — иди и не отсвечивай.

За все про все с меня содрали сотню золотых. Грабеж чистой воды, и капитан это знал. Но знал он и о моем безвыходном положении — если колдун прилетает на корабль верхом на посохе, вестимо, нужда действительно большая. А большая нужда и стоит соответственно. Торговаться и спорить не стал — не солидно, да и оплаты за заказ из Парамора хватало с избытком. Припечатав браслетом сургуч на векселе (наличку при себе не носил, пришлось по-быстрому оформить расписку в каюте капитана), получил заветный ключ и спустился на нижнюю палубу.

От забитого бочками и ящиками трюма ее отличали только развешанные в свободных местах гамаки и круглый стол перед кухонькой кока. Пушечного вооружения шхуна не имела, вот поборника и взяли почти без лишних слов — в случае чего боты могли рассчитывать исключительно на вмешательство игрока. «Номер-люкс» же располагался под лестницей, размерами и удобством соперничая с каморкой Поттера в доме Дурслей.

Нет, честно, у меня ванная комната больше. Приколоченная к стене и полу двухъярусная кровать занимала половину объема — хрен где развернешься. И все же Хире удалось каким-то чудом возникнуть аккурат за моей спиной, когда наклонился, проверяя матрас и одеяло на вшивость.

— Ну надо же, — демоница скрестила руки и привалилась спиной к двери, всем своим видом выражая крайнюю степень презрения. — Можно вопрос?

— Конечно, — встал в ту же позу, с вызовом уставившись на подругу.

— Ты пришел за моей идеей… или моей юбкой?

— У тебя нет юбки…

Щелчок пальцев — и коротенькие шорты «перетекли» в еще более короткую кожаную мини, в каких обычно выплясывают бразильские стриптизерши.

— Теперь есть. И в зависимости от твоих слов она или останется на мне, или улетит в угол, а следом — трусики и все остальное.

— Послушай, я…

— Юбка, — девушка протянула левую ладонь. — Идея, — протянула правую и покачала, как весы, изогнув бровь. — Мир или вражда. Страсть или целибат. Правда или корыстный умысел.

— Хира… — сглотнул и попытался поднять взгляд, но глаза будто притянули тросами к полуобнаженным бедрам прислужницы — крепким, округлым и слепленным по идеальному лекалу недосягаемой для живой женщины красоты. — У нас говорят: доверяй, но проверяй. В Ириноре нет никого, кому бы я верил больше, чем тебе. Но и во внезапные пророчества и предсказания верить не привык. Пусть этот мир — не совсем реальность, пусть здесь всюду магия и прочая мистика, но… Я допускаю вероятность, понимаешь? Поэтому и еду с тобой в Анвиль. Чтобы узнать все наверняка. Доверяю, чтобы проверить.

Суккуба долго смотрела исподлобья, не шевеля ни одним мускулом. На побледневшем лице не проступило ни единой эмоции — покер-фейс чемпиона, нечитабельная маска для самого опытного психолога. Возможно, прямо сейчас этим психологом была Хира, наблюдая за пульсом на яремной вене (стучит, как отбойник), капельками пота (весь взмок), дыханием (как после забега) и мимикой (о спокойствии собеседницы не мог и мечтать). И пусть все факторы играли на руку рогатому детектору лжи, смиренно ждал приговора, понимая, что любое слово прозвучит как оправдание, либо попытка замаскировать вранье. Словно оказался на экзамене, когда паршиво выучил билет и сыплешь на преподавателя все, что вспомнил, вместо прямого и четкого ответа. Ведь правда не требует долгих и расплывчатых обоснований — так значит так.

— Что же… — демоница расслабилась. — Похоже, не увиливаешь. Но я все равно зла на тебя, Артур. И хочу сделать с тобой очень многое, но определенно не то, чему ты обрадуешься. Быть может, после крепкого и здорового сна все изменится. Может, отдохнув и успокоившись, захочу чего-нибудь еще… Поэтому в твоих же интересах не приставать раньше времени. Договорились?

— Да, — сказал, чувствуя небывало облегчение, словно прошел мимо шайки пьяной гопоты и никто не окликнул.

— Славно, — она прошла мимо и как бы невзначай скользнула хвостом по ноге. — Вторая койка — моя. Предпочитаю сверху.

С ловкостью кошки подруга взобралась на ярус и натянула куцее одеяльце до подбородка. Но прежде чем легла, заметил, как на теле сама собой исчезает одежда.

— Спокойной ночи, — проворчала бестия. — Сладких снов.

— Ты при…

— Нет.

— Ясно. Спокойной.

Устроился снизу, не раздеваясь, сцепил пальцы на затылке и уставился в дощатый «потолок». Несмотря на качку, кровать не скрипнула, не шелохнулась — оно и понятно, на всех кораблях мебель намертво приколачивают. Лишь колдовской свет в стеклянном шаре на цепи покачивался над головой, наполняя комнату пляской теней. Несмотря на гипнотический эффект, усиленный мерным стуком волн в борта и скрипом мачт, сон вообще не шел.

И причина тому — одинокий маяк среди холщового, поеденного молью моря. Долгожданная мечта снова выпорхнула из рук, хотя казалось бы — ну сколько еще ждать? Столько пережито, вытерплено, свершено — неужели не заслужил хотя бы дня отдыха вместе с любимой девушкой? И вот те раз. Новая причуда, новое странствие, новая ссора (пусть и небольшая) — и вожделенное соитие перенеслось на неопределенный срок. Прокляли меня, что ли?

— А-а-х… — тихонько раздалось над головой. — М-м-м…

Вскочил, чуть не ударившись лбом, сжал посох (тот, что стоял в углу) и огляделся в поисках неведомой угрозы. Но никакое чудище не просочилось сквозь доски, никакой дух не тревожил покой спутницы, а сама она мирно спала, свесив с койки хвост. Но как показало дальнейшее наблюдение, странные (и все всякого сомнения томные) стоны — не кошмар, не болезнь, а всего-навсего… храп. Именно такие звуки издавала суккуба вместо привычных всем обычным людям. Потрогал ее за плечо — Хира поморщилась и рывком перевернулась на бок, сорвав одеяло со спины и всего, что ниже.

Оставалось только поджать губу, вскинуть брови и с удивлением смотреть на задницу, ради которой любая фитоняшка удавилась бы скакалкой. И хотя чуть выше колен начинались похожие на гольфы темные пластины, плавно переходящие в копыта, обнаженное тело манило с такой силой, что браслет завибрировал, аки ведьмачий медальон у пещеры с тварями.

Но чего зря пялиться, если скоро удастся досыта отведать дьявольских прелестей. Зажмурился, досчитал до десяти и вернулся в постель. Несмотря на распирающее до треска напряжение, дрема мало-помалу туманила разум. Глубоко вдохнув, приготовился утонуть в кромешной тьме, как вдруг кровать отчаянно скрипнула — демоница спрыгнула на пол, а миг спустя заползла под одеяло — мое.

— Холодно… — виновато шепнула, не размыкая век. — Погреюсь… немного.

Это — не вопрос и не просьба. Это — постановка перед фактом. Суккуба не собиралась уточнять, удобно ли мне, ничего ли не мешает, не давит, а просто взяла и забралась туда, где потеплее. А если учесть, что койка чуть более широкая, чем гроб, то давило и мешало очень и очень многое. Например то, что Хира навалилась всем телом и по привычке закинула на меня ногу, превратив маяк в Пизанскую башню. Но это — полбеды. Это еще потерпим. Но когда засранка принялась «храпеть» прямо в ухо — тут бы и камень не выдержал.

От греха подальше выбрался из-под пресса, накрыл двумя одеялами и перебрался наверх. Ну и пусть от озноба зубы стучат — зато нигде ничего не торчит и не отвлекает от сна. Сердце сбавило темп, дыхание замедлилось (в измотанном мозгу мелькнула мысль — не анабиоз ли часом?), а долгожданное забытье потянуло сознание на непроглядное дно.

Не знаю, сколько удалось поспать, пока мощная волна не долбанула в борт и не устроила на шхуне небольшое «землетрясение». Хира с испугу подскочила, раздался подозрительный треск, а в спину вонзилось что-то острое. От неожиданности дернулся, не удержался и плашмя грохнулся с яруса. Жуткая боль обожгла легкие и вынудила согнуться калачиком, но стоило скосить глаза, как на смену мукам пришел гомерический хохот. То еще удовольствие, когда от души долбанулся хребтом и ребрами.

И все равно смеялся сквозь адскую пытку, глядя на прислужницу, чьи рога насквозь пробили доски в палец толщиной и намертво застряли. Теперь обнаженная демоница силилась вытащить их из западни, но как ни хваталась, как ни напрягалась, так и не сумела освободиться — кровать, как уже говорил, сколотили на совесть.

— Хватит ржать! — прорычала подруга. — Помоги!

— Ты же сильная, — кое-как встал и сел рядышком. — Проломи настил и все.

— Я тебе лучше башку проломлю! — при каждом движении крепкая спортивная грудь с пятачками темных ареол соблазнительно колыхалась из стороны в сторону. — Только вчера рога отполировала! Хочешь, чтобы все облезло? Вытаскивай, давай!

Встал и осмотрел пробой. Из древесины торчали самые кончики — не длиннее фаланги мизинца, но выглядели так, словно не вонзились, а вросли в доски.

— Можно взять молоток и выстучать…

— Дурь из тыквы себе выстучи! — огрызнулись снизу.

— Ладно, — вздохнул, судорожно прокручивая варианты, — попробую иначе.

Пристроился со спины, чтобы не действовать и без того взбешенной леди на нервы, положил ладони на макушку промеж рогов и надавил.

— Ай! — вместо благодарности Хира врезала локтем в саднящий бок. — Осторожнее, дурак!

— Какие мы нежные…

— Все из-за тебя!

— А я тут при чем?

— А надо было сразу одеяло отдать! И не пришлось бы лезть в твою конуру.

— Я уже говорил, что ты очень добрая, чуткая и ни разу не эгоистка?

— Я уже говорила, что тебе лучше не пытаться шутить?

Пересел спереди, взялся за рога и аккуратно потянул всем весом. Доски едва слышно скрипнули, голова страдалицы качнулось, и когда до успеха оставались считанные мгновенья, неблагодарная свинота врезала кулаком в живот и злобно оттолкнула.

— Да что опять не так?!

— Не тыкай в меня своим стручком!

Как оказалось, из-за близости, обнаженности и постанывая пизанская башня вопреки воле хозяина вновь превратилась в маяк. И просить бестию одеться даже в шубу бессмысленно — впечатлений слишком много и все чересчур яркие. Зато можно приказать ей кое-что иное…

— Млять! — со всей силы хлопнул себя по лбу. — Какой же я идиот.

— Дошло как до жирафа, — фыркнула спутница. — Впрочем, чего еще ждать от такого придур…

— Изыди!

Суккуба исчезла, разметав постельное белье по каюте.

— Арграхира!

Девушка возникла предо мной в том же виде, в каком испарилась, и первым делом принялась ощупывать и оглаживать рога. А я просто сидел и любовался зрелищем — как ни крути, заслужил. Во всей суматохе совсем позабыл про заклинание отзыва-призыва, и хвала всем богам, что обошлось без столярных работ и прочих извращений. И как оказалось, к награде за смекалистость полагался увесистый бонус — убедившись, что с драгоценными отростками все в порядке, Хира схватила за руку, обняла и одарила столь долгим жарким поцелуем, что маяк едва не превратился в вулкан. От неизбежного извержения уберег бешеный стук в дверь и знакомый голос:

— Мастер Артур! Мастер Артур!! Пираты!!

— Возвращайся скорее, — демоница села на кровать и широко расставила копыта, прикрыв промежность скрещенными запястьями.

— Иду! — крикнул юнге. — Бегом на палубу!

Услышав удаляющийся топот босых ног, схватил посох и выскочил в коридор, не поленившись запереть замок. Матросы во главе с капитаном уже выстроились вдоль левого борта (правый повернут к берегу), потряхивая оружием, скалясь и показывая неприличные жесты идущему наперерез люггеру под черными парусами.

Вот же заразы. Вот надо им напасть именно сейчас, отвлечь от сокровенного, лишить долгожданного? Ненависть вскипятила кровь, лопающийся фиал излил избыток энергии в посох, и над водой вспыхнул столь яркий луч, что затмил и луну, и звезды. Десятикратно усиленный колдовской поток буквально слизал утлое корыто, не оставив ни щепы.

— Вот это да! — с восторгом воскликнул Зиз. — С ума сойти!

— Спокойной ночи, — проворчал, опустив раскаленное, пышущее жаром навершие посоха, и побрел восвояси под вопли моряков.

— Мастер Артур! — юнга нагнал у лестницы и осторожно коснулся плеча. — Это самое… — покраснел, потупив взор, — вы нашли суккубу? Или капитан прав, и у меня крыша поехала?

— Нашел, — устало улыбнулся.

— А… — паренек поднял руку, намереваясь что-то спросить, но не успел.

— И прогнал. Можешь не бояться.

— Да я и не боялся, — с грустью ответил подросток. — Она не выглядела страшной, злой и с щупальцем между ног, как рассказывал боцман. Скорее, наоборот…

— Демоны коварны и хитры. Лучше найди обычную девчонку.

— Эх… Ну ладно. Еще раз спасибо, мастер.

Взял под козырек и быстро сбежал по ступеням, трясясь от нетерпения и едва не спотыкаясь. Внутри клокотало, в горле пересохло, а все до единой мысли воображали остаток ночи во всех позах и подробностях. Но когда наконец-то вошел в каюту, с трудом отперев дверь дрожащими руками, Хира постанывала на боку, лицом к стеночке, и ни прикосновения, ни поцелуи не смогли ее разбудить.

— Чтоб вас всех сорок раз, — прорычал, бросив оружие в стену, как гарпун, и лег на нижнюю койку — без подруги, секса и одеял.

Радовало лишь одно — все моджо ушло на благое дело, и если не считать раздражения, больше ничто не мешало спать. И таки заснул, но только для того, чтобы пару часов спустя очнуться от теплой мягкости на губах. Пожалуй, это лучший будильник в моей жизни — суккуба лежала сверху и самозабвенно услаждала поцелуями. Сперва даже не поверил в реальность происходящего — думал, очередное свидание во сне. Но нет, таких ощущений в эфемерных игровых видениях испытывать не доводилось. Мягкая упругость с легким рельефом скользила под пальцами, и чем быстрее избавлялся от оков дремы (а избавлялся, как понимаете, очень быстро), тем смелее становились касания.

Я жадно исследовал каждую мышцу, каждый позвонок, каждый шрам, каждую пядь пупырчатой от холода и возбуждения спины. И боялся, что демоница растает как туман, или передумает, или нас в который раз отвлекут, поэтому, отринув скромность и стеснение, опускал ладони все ниже и ниже, катаясь по упругим холмам от вершин к подножью. А после водил по расслабленной ложбине — вдоль и поперек, нежно оглаживая и страстно сжимая под аккомпанемент заглушенного поцелуем стона.

И когда Хира привстала, готовясь к слиянию, шхуну тряхнуло так, что нас вышвырнуло из постели и кувыркнуло по полу.

— Гребаные волны, — прошипела бестия, оскалив клыки. — Вернемся на койку или здесь продолжим?

Ответить не успел — на верхней палубе неистово зазвенел тревожный колокол, и десяток глоток выдохнули как одна:

— Кракен!!!

— Да еж его медь… — зажмурился до рези и потер вспотевшее лицо.

— Мастер Артур! — Зиз забарабанил в дверь кулаками. — Мастер Артур!! Морское чудовище!!

— Клянусь, будь там хоть сам Посейдон… — встал и одним движением выдрал посох из стены вместе с куском доски, — таких пилюлей выпишу, ввек не забудет.

Поднявшись, увидел на носу груду щупалец — черных, склизких, воняющих тухлой рыбой. Моряки — те, что посмелее — метали в чудище гарпуны, но с тем же успехом могли пронзить зубочисткой бетон. Сталь отскакивала от мокрой плоти, не причиняя никакого вреда — значит, пришла пора угостить незваного гостя магией. Вышел вперед, с отвращением глядя на клубящиеся усеянные присосками отростки. Сжал покрепче посох, прицелился и шепнул:

— Передаем за проезд, ублюдок.

Стоит ли говорить, что запас моджо переполнял фиал подобно клокочущей в сердце злобе? Луч белого огня с фиолетовой сердцевиной ударил в гору зловонной плоти и неудержимым потоком снес с корабля. Но не успели моряки отпраздновать победу громкими криками, как из глубины выпросталось щупальце и шмякнулось на доски слева по борту. Следом приземлилось второе — с противоположной стороны, а между ними грохнулось третье — на палубе остались самые большие и прочные конечности, отпускать добычу кальмар-переросток явно не собирался.

Взглянул на браслет — опустевший сосуд несмело наполнился на одно деление. Выудил из памяти недавние обнимашки, вспомнил запах демоницы, нежную упругость тела, и без особого труда нацедил еще два деления. Прицелился и высадил треть запаса в одно щупальце, и не успела обожженная «пиявка» ухнуть в воду, поддал огоньку остальным. Но едва последний тентакль с шипением скрыться в пене, как на палубу с чавканьем шлепнулись еще два. Рассвирепевшая тварь напряглась до треска в мышцах и потянула посудину прочь от берега — утопить шхуну ей было не по силам, зато утащить на рифы — легко.

— Крути руля!! — рявкнул капитан, но обезумевший от ужаса матрос сиганул за борт.

Пришлось старику вставать за «баранку» и пытаться отвести лохань подальше от торчащих скал, но все потуги оказались тщетны — монстр не замедлился ни на секунду.

— Мастер Артур! — заорал Зиз. — Сделайте что-нибудь!

А что тут сделаешь? Дашь по одному щупальцу — вылезет второе. Не кракен, а долбаная гидра. А что если…

Невзирая на бешеную качку, скрип мачт и холодные брызги, представил в уме все то, что собирался сделать с Хирой каких-то десять минут назад. Приправил фантазию постаныванием демоницы, усилил созерцанием обнаженных прелестей и получил на выходе без малого восемь делений фиала. А это уже боезапас, с которым придется считаться — главное, правильно его применить. И уже придумал, как избавиться от назойливой гадины раз и навсегда. Не знаю, использовали ли колдуны Иринора подобные заклинания, но мне помог опыт реального мира. Если отбросить в сторону подробности и заумные описания, я превратил посох в автоматическое оружие и обстрелял врага коротковолновыми импульсами как из пулемета.

На каждый выстрел — пятая часть «кубика», итого — сорок плазменных иголок, ослепительным потоком сметающих все на своем пути. Главная задача — не сдуть щупальца, как в прошлый раз, а успеть нанести такие повреждения, чтобы тварь не смогла пошевелить изувеченными конечностями. В идеале — вообще срезать очередями, и с первыми двумя тентаклями так и вышло. Десятки огненных копий одно за другим вонзались в блестящее мясо. Свет мерцал, будто смесь фотовспышки, электросварки и стробоскопа, но я терпел изо всех сил, скалясь и щуря слезящиеся глаза.

Морское чудовище взревело, вода вокруг шхуны забурлила, корабль закачался как в шторм, а я все шел и палил из импровизированной лазерной винтовки. На всю стрельбу ушло с дюжину секунд, показавшихся часом. Когда боезапас иссяк, от гадины остались только слизь на досках и дергающиеся обрубки — на этом стоило и закончить, но решил подстраховаться и проверить наверняка. Встал на носу, по-прежнему держа посох перед собой, и глянул вниз, на погружающийся в пучину зубастый клюв и огромные налитые кровью глаза.

У гигантского кальмара осталось единственное щупальце — тонкое, слабое, но очень длинное. Именно им попотчевал меня монстр, прежде чем сдохнуть в вечной темноте. И хоть конечность лишилась былой мощи, внезапный апперкот только так вышиб сознание из тела. Последнее, что помню — летящую в лицо свернутую знаком вопроса «змею». Удар — мгновение невесомости — кувырок и нокаут.

Очнулся в каюте под чутким присмотром Хиры. Обнаженная демоница отняла ладонь ото лба — холодную и влажную, как компресс — и наклонилась, чтобы чмокнуть в саднящую челюсть. Несмотря на боль и опухшую физиономию, встать подруге не дал и крепко — что тот спрут шхуну — обнял, но не за нос, а за выдающуюся во всех смыслах корму. И когда горячая кровь ударила в мозг, и мы приготовились стать единым целым, тревожный колокол звякнул в третий раз, а боцман зычным голосом гаркнул:

— Анвиль!

— Вставай, — суккуба нехотя высвободилась и подошла к двери. — Приплыли.

Глава 3. Место, где мне не очень рады

Хира «переоделась» в короткую коричневую куртку с каракулевым подбоем, того же цвета шортики и черные колготы. При этом лифчик из связанных тесемками кожаных треугольников ничем прикрывать не стала. Впрочем, одежда для существ из Нижнего мира — не более чем маскировка, да и мороз им не так страшен, как людям.

Хорошо, у матросов водились кое-какие запасы, и за «скромные» десять золотых удалось прикупить теплый плащ и сапоги. Но перед тем как покинуть шхуну, демоница подошла, с беспокойством посмотрела и прошептала:

— Изгони меня. Призовешь, когда раздобудешь на Базе лошадь и покинешь город.

— Базе?

— Лагерь Света, — бестия закатила глаза и покачала головой — мол, вот же тугодум.

— А почему не пойти вместе?

— Сам подумай! Тут же линия фронта. Местные нашу братию не жалуют, лучше не привлекать внимания.

— Ладно, — застегнул последнюю пуговицу на вороте и отряхнул грудь от пыли и стружки — хозяин плаща любил вырезать из дерева всякую мелочевку вроде трубок и ложек. — А потом?

— Потом — в убежище Легата.

— А потом?

— А потом — по обстоятельствам, — прорычала подруга. — Изгоняй давай, не тормози.

После видения характер прислужницы заметно изменился. Обо всем, что касалось похода на север, девушка говорила с непривычной неуверенностью и от любых наводящих вопросов раздражалась больше обычного. Мог бы списать все на страх неизвестности, но спутница уже бывала в этой локации и наверняка изучила вдоль и поперек, раз бывший хозяин обустроил тут уютное гнездышко. Возможно, она что-то не договаривала, но уж кто-кто, а коварнейшее создание обоих миров наверняка умело прятать ложь. Хира же вела себя как залетевшая школьница, которой совсем скоро придется объясняться с деспотичной мамашей. И когда спросил, все ли в порядке, то нарвался на очередную порцию нервозных грубостей и обвинений в нерасторопности.

Поэтому сделал, что просила, и поднялся на палубу в надежде насладиться красотами неведомой земли. Как ни крути, а эксплоринг — то есть исследования — нравился в RPG больше всего. Новые поселения, расы, чудища, задания — не бывает хорошей игры без хорошего путешествия. Но вместо богатого окоема увидел высоченный — этажей в пять — берег, отвесной стеной протянувшийся вдоль всего побережья.

Корабль, рыская в порывах ледяного ветра, спешно приближался к пристани, вырубленной из цельного куска скалы. Больше всего причал напоминал волнолом — никогда бы не подумал, что сходить придется именно здесь. Ни пакгаузов, ни таверн, ни людей — только голые заснеженные камни. И матросы, не занятые такелажем, выстроились вдоль борта с оружием наперевес, будто готовились к абордажу.

— Будьте осторожны, мастер, — проворчал Зиз, сжимая небольшой кортик и всматриваясь в мглистую даль. — Это очень опасное место.

Хотел выпендриться и сказать нечто вроде: «парень, ты не представляешь, где я был и что видел», но передумал. Из-за холода и, что греха таить, страха голос бы дрогнул, и я прозвучал бы как школьник перед первой стрелкой, хвастающийся победой над подушкой. Если тревожилась даже Хира, значит, стоило и мне, а пустая бравада еще никого до добра не довела. Поэтому просто и произнес:

— Буду. И вы тоже.

Зиз улыбнулся и кивнул. Странно говорить такое ботам — все равно что желать удачи команде неписей, которая водит корабли из Восточных королевств на Калимдор. И, тем не менее, на душе немного полегчало, а холодные когти на сердце слегка ослабили хватку.

Посудина бросила якорь на какую-то минуту, и стоило сойти по шаткому трапу, на всех парусах умчалась прочь. Сперва и вовсе думал, что придется прыгать на ходу — столь рьяно мореходы жаждали убраться из порта. Несмотря на защиту берега, ветер сек с трех сторон — и лишь поэтому меня не сдуло со скользкого от оледеневших брызг парапета шириной в три шага. Порывы шатали как пьяного и сбивали дыхание, пришлось закрыть половину лица рукавом и согнуться в три погибели, чтобы не упасть и не задохнуться.

Эти двадцать метров, пожалуй, стали самыми долгими в моей жизни. Но вот пирс закончился небольшой квадратной площадкой, и я понял, как сильно ошибался, и что черепашьи бега только начинаются. От площадки поднималась лестница, вырубленная вдоль скалы под углом градусов в сорок — меньше метра шириной, на весь подъем всего три пролета и ни намека на поручни. И самая первая ступенька уже таила смертельную опасность — поскользнешься, ухнешь в воду и поминай, как звали. Даже Гендальфу в гробнице назгулов пришлось напрягаться и рисковать меньше.

Благо, ветер выдувал снег и влагу, и вся эта прелесть не оледенела. Опираясь на посох и привалившись плечом к стене, начал восхождение, стараясь не смотреть ни вниз (по понятной причине), ни вверх, чтобы не впадать в уныние от сложности предстоящего пути. Для полноты картины не хватало какой-нибудь летучей твари, но похожему на птеродактиля чудищу хватило первого же залпа для понимания, кто тут главный и растворения в облаках.

С горем пополам поднялся, сразу же отступил как можно дальше от обрыва и лишь потом осмотрелся. Предо мной лежало заснеженное плато, опоясанное невысокими острыми горами. Такое впечатление, что оказался в ударном кратере с ровным дном, но рассмотреть долину в деталях мешала белая пелена, окутывающая все на расстоянии пары километров.

Зато так называемая База открылась со всей красе и внешним видом действительно напоминала военную базу — приземистая стена, кованые ворота, а за ними — чадящие дымоходами бараки, а по углам — башенки с бойницами. И при моем приближении в каждой сверкнул наконечник стрелы.

— Стой! — раздался из-за ворот насмешливый молодой голос. — Кого принесло? В смысле, кто идет?

— Артур, поборник Света.

— Класс?

— Демонист, — ответил таким тоном, словно признавался в постыдном проступке.

Заскрипели кабестаны, заскрежетала сталь, и створки разошлись ровно настолько, чтобы пропустить человека. Первым вышел высокий крепкий парень лет двадцати с вытянутым бледным лицом, капельку раскосыми глазами и странной прической. Черные как смоль волосы свободно падали на плечи, а на затылке собирались в гульку размером с кулак, перевязанную красным шнурком. Незнакомец носил утепленный байковый халат, широкий кушак в несколько слоев и шкуру белого медведя на широких плечах, а в уголке тонких губ держал соломину. За поясом торчали ножны изогнутого меча, придавая владельцу сходства с суровым северным самураем.

Следом шагнул кряжистый бородатый воин в блестящих латах и шишаке с оторочкой из лисьего хвоста, похожем на шапку Мономаха. В левой руке — массивный треугольный щит, в правой — усеянная шипами-пирамидками булава.

Последней показалась колдунья в красной мантии с глубоким капюшоном, полностью скрывающим лицо. Девушка прятала кисти в меховой «трубе» на животе, и, несмотря на расслабленную позу, нутром чувствовал, что в этих «варежках» спрятано колдовское оружие или мощный артефакт.

Воин встал слева от великана, чародейка — справа, и щель между створками тут же закрылась, но стрелы все еще виднелись в полумраке амбразур.

— Призывай, — с ленивым презрением бросил мечник, глядя сверху вниз. Было в нем что-то гоповатое, задиристое, но в то же время ограниченное некими правилами, не дающими накостылять чужаку без веской причины. Этакий понятийный пацан, страдающий от своего же устава.

— Кого? — не сразу понял, чего от меня хотят.

— Демона.

— Зачем?

— Приказ.

— Слушайте… — на всякий случай отступил на шаг. — Я у вас долго не задержусь. Куплю лошадь и…

— Призывай, — в тоне скользнула злость, ладонь как бы невзначай легла на ножны, а большой палец вытянул клинок на полногтя из ножен.

— Знаете, пойду-ка я лучше…

Магичка выпростала руки, и меж пальцев вытянулись сияющие рыжим неоном нити. Латник вскинул щит и ударил по нему булавой. Самурай помрачнел и схватился за рукоятку, но доставать катану не спешил.

— Считаю до трех.

— Ладно, ладно! — ситуация не выходила, а уже вышла из-под контроля, и сделать что-либо отряду игроков пятого ранга я мог лишь во влажных фантазиях. — Арграхира!

Демоница не успела появиться, а вся троица вытаращилась так, будто из пентакля лез сам сатана. Даже невозмутимый как слон наглец в халате распахнул рот и выронил соломину. Хотел спросить, что случилось, как меч со свистом рассек морозный воздух, и острие замерло у самого горла. На этом поборники не успокоились — колдунья бросила на суккубу нити и превратила в сияющее веретено, оплетя от шеи до копыт. Я повернулся к зашипевшей подруге и собрался высказать напавшим все, что о них думаю, но бородач в латах воспринял маневр по-своему. Наверное, подумал, что готовлюсь отозвать прислужницу, а затем натравить на обидчиков, и превентивно саданул щитом по голове. Стан сработал лучше, чем ожидалось, и вместо легкого ошеломления окунул меня в темноту.

Очнулся от кружки воды в лицо — хвала всем богам, теплой. Чего не скажешь о затхлом воздухе в каменной камере с решетчатой дверью, освещенной жаровней в углу. Я сидел в железном кресле, прикованный к ножкам и подлокотникам, надо мной нависал хмурый мужчина за сорок в золотистых латах и белоснежной шубе. Больше всего доспех напоминал броню космодесантников из «Вархаммера» — массивный панцирь с накованной львиной мордой, толстенные набедренники и перчатки. До сих пор не разобрался в градации здешних вещей, но навскидку оценил бы такой артефакт не ниже эпического. Позади к стенке прислонили двуручный молот с вполне себе обычным, скрученным как арматура древком и навершием в виде куска льда, с одной стороны тупого, с другой — заостренного. Лед излучал голубоватое свечение, недвусмысленно намекающее на магическую начинку.

— Ну, давай, рассказывай, — хрипло бросил рыцарь, скрестив руки на груди.

При одном лишь взгляде на его лицо захотелось выдать все, что знал, а чего не знал — выдумать. Тяжеленая гладко выскобленная челюсть, приплюснутый нос, посеченный рваными шрамами лоб и жесткий ежик седых волос. Вместо левого глаза — бельмо, рассеченное косым рубцом, то ли от когтя, то ли от клинка. Правый же черный как битум и пронзающий как радар, а судя по тону и хмурой морде, незнакомцу не составит никакого труда подстегнуть мои показания физическим воздействием. Недаром же в жаровне краснели раскаленные прутья, а правая перчатка обмотана кожаными полосками.

Позади невесть зачем маячили «самурай», бородатый щитоносец и тощая целительница в снежно-белой робе с вуалью. Комнатка и так тесная, а я при всем желании не смог бы никому навредить.

— Что именно? — уточнил без наезда и дерзости.

— Сколько вас? Когда нападете? — произнес мужик на удивление вежливо, но за напускным добродушием таилась угроза.

Он здесь — власть, а я так, плесень безродная. Захочет, пообщается спокойно. Захочет, размозжит голову или сломает палец. Жрица залечит раны, и допрос продолжится столько, сколько понадобится незнакомцу с выправкой бывалого вояки.

— Нас — двое. Я и Хира. Нападать не намерены.

— Мальчик, — мужик протяжно вздохнул, и я понял — если не скажу то, что он хочет услышать, будет больно. — Не знаю, откуда у тебя Мясорубка, но Змей явно сошел с ума, если подумал, что мы поведемся на такую диверсию. Не усугубляй положение. Тебе все равно придется признаться. Я умею добиваться своего, веришь?

— Верю. Но не понимаю, кто такие Змей и Мясорубка. Я только-только прибыл из Хаб-Харбора и в Анвиле впервые.

— Ты — возможно. Но Мясорубка тут — личность известная. Можно сказать, звезда.

— Какая еще…

— Хорош свистеть! — дознаватель заорал так, что затряслись стены, и схватил меня за горло. — Совсем за дебилов нас держите?! Говори, сука, когда атака?!

Попытался вдохнуть — куда там. Дернулся раз, другой и захрипел. Все поплыло, в ушах зазвенело, но перед самой отключкой мучитель отнял руку и прорычал:

— Мальчик, я прошел Донбасс и Сирию. Я учился развязывать языки у лучших из лучших. И в этой гребаной игре могу часами творить такое, от чего в реальности сдохнешь за полминуты. Поэтому не вынуждай. Просто скажи, как есть — рано или поздно все равно расколешься.

— Майор дело говорит, — поддакнул мечник. — У него все соловьями заливаются, даже самые стойкие. А ты с виду жиденький.

— Послушайте, — захрипел, морщась от боли в горле. — Я — поборник Света. Мы на одной стороне.

— Да неужели? — седые брови поползли на лоб. — И где же ты раздобыл Арграхиру?

— Она сбежала от бывшего хозяина и заключила договор со мной.

— Как интересно, — Майор свел руки за спиной. — А что же Легат?

— Напал на Хаб-Харбор. Нам пришлось сбежать в Эльфер, потом — в Парамор.

— Угу. А потом?

— А потом я его убил.

Игроки переглянулись и расхохотались, будто услышали убойный анекдот.

— Погоди, я все правильно понял? — рыцарь потер влажные веки. — Убил Легата? Сам что ли?

— Вместе с Хирой.

— Так, хорошо… — он кашлянул в кулак, стараясь вернуть угрожающий вид, но получилось не очень. — И что было дальше? Вы спустились в ад и зарубили Владыку?

Соратники снова захихикали, но уже тише.

— А знаете что? Идите-ка вы в жопу! — в гневе выплюнул, и мучители вмиг смолкли. — Меня зовут Артур. Спросите любого в первых трех локах — они знают это имя. И знают, через что я прошел, чем рисковал и кого потерял, сражаясь с Тьмой. Хотите пытать? Пытайте. Ничего отличного от правды все равно не придумаю.

Сказав это, демонстративно поджал губы и отвернулся в ожидании удара или тычка каленым прутом. Но вместо этого Майор произнес:

— И спрошу. Есть у кого. Но раз уж выдался небольшой перерыв, позволь услышать твою версию событий. Итак, вы победили Легата и?..

— И приплыли сюда.

— Зачем?

Глубоко вздохнул и простонал:

— Не поверите.

— Ну почему же. Коль уж выпал вечер сказок, то валяй, не стесняйся.

— У Хиры было видение. О том, что Владыка восстанет из ада и уничтожит мир. Ключ к этому видению — в Железной крепости.

— И вы направляетесь туда?

— Да. А что?

— Ничего. Просто крепость два дня назад захватили темные. Положили уйму народа, но выбили наш гарнизон и запустили Вулканическую кузню.

— Два дня назад? — нахмурился. — Примерно в то же время суккуба и увидела Апокалипсис…

— Как удачно все совпало. А главное — правдоподобно. Захват стратегической точки, способной ковать топовое оружие и доспехи в промышленных масштабах — это, вне всяких сомнений, первый этап грядущего вторжения.

— Считаете, Хиру предупредили? — уловил намек по откровенно саркастичному тону, который бывший военный не умел маскировать. — Она типа двойной агент?

— Несколько месяцев назад, — Майор снял перчатки и поднес озябшие ладони к жаровне, — под ворота Базы пришел парень — совсем еще мальчишка. Чем-то похожий на тебя — самоуверенный, наивный и мечтающий победить зло. Истовый поборник, бесстрашный боец, герой первых трех локаций. Тоже искал Железную крепость. И таки попал туда, а потом прославился под другим именем.

— Легат? — прошептал с трепетом в сердце.

— В смекалке тебе не откажешь, — мужчина, не оборачиваясь, указал на меня пальцем. — Надо объяснять, почему Арграхиру прозвали Мясорубкой? Или сам догадаешься?

Я сглотнул.

— Она потрошила наших бойцов, как цыплят. Я видел на войне всякое… Раздавленных траками, сожженных заживо, обезглавленных, расчлененных… Но то, что вытворяла эта тварь… И вспоминать не хочется.

— Легат надел на нее ошейник! Хира не могла не подчиняться! Действовала по чужой воле, но в конце концов сбежала! Вы же офицер, должны понимать, что приказ есть приказ! Где она? Что вы с ней сделали?

— Ничего. Сидит связанная в соседней камере.

— Со мной делайте что хотите, но ее не троньте… Даже, мать вашу, пальцем!

Рыцарь хмыкнул, помолчал немного и спросил:

— Любишь ее?

— Ч-что? — вопрос, который меньше всего ожидал услышать из уст черствого палача, шарахнул по мозгам не хуже щита.

— Любишь, любишь, — Майор с грустью улыбнулся. — Дома у меня остались два сына-подростка. Когда по уши втюрился — это заметно. Легат тоже ее любил. Относился как к живому человеку, хотя все крутили пальцем у виска. А рогатая отвечала взаимностью. Делала вид, что они — пара. Знаешь, я вовсе не закостенелый ретроград. И слышал, как вполне вменяемые с виду люди влюбляются в кукол, персонажей из фильмов или просто в картинки. А тут — почти живой человек. Ни по словам, ни по поведению не отличишь. Да еще какой человек — экзотическая женщина, с ярким, горячим нравом, а уж в постели что вытворяет… Вот парнишка и попался на крючок. И присягнул Тьме. Рано или поздно это повторится. Рано или поздно Тьма проникнет и в тебя, а Мясорубка откроет ей дверь.

— Нет… — прошипел, подавшись вперед, насколько мог, чувствуя, как сердце обжигает ревность. — Никогда.

Конечно, я догадывался, что отношения демоницы и Легата (тогда просто Кузьмина) вышли за рамки хозяин-подчиненная задолго до падения последнего во Тьму. Слишком уж многое на это намекало, хотя демонист наверняка злоупотреблял ошейником и, по сути, насиловал прислужницу, принуждая к близости. И все равно мысли о том, что моя девушка делила ложе с кем-то другим (особенно с рыжим выродком) причиняли куда большую боль, нежели допрос с пристрастием.

— И это я тоже уже слышал. Ладно, — Майор отошел от углей — к счастью, без прута, — к чему пустая болтовня? Скоро птички нашепчут, тот ли ты, кем рисуешься. А до тех пор посидишь на подвале.

— Шеф, разрешите обратиться, — самурай произнес все по уставу, но особого энтузиазма в голосе не слышалось — детина явно не любил подчиняться.

— Разрешаю.

— Птички — птичками, а дело — делом. Давайте его испытаем? Коль и впрямь замочил Легата, то и меня одолеет. А если и со мной не справится, значит, трепло и шпион, тут и гадать нечего. Устроим этот… как его… судебный поединок, во!

— А если победит? — встрял бородатый латник. — Своим признаем?

— Не, — отмахнулся боец. — Посидит в обычной комнате, а не в казематах. На мой взгляд, справедливо.

— Буран, опять цирк решил устроить? — проворчал рыцарь.

— Да ладно вам, тащмайор. Интересно же!

— А и впрямь, — согласился щитоносец. — Раз отпускать не будем — то почему бы и нет?

— Я бы посмотрела на нашу подружку, — подала голос жрица.

— Ладно, — наконец сдался военный. — Идем на ринг. Но учти — и не думай юлить. Прихлопну как муху.

И в подтверждении слов взял тяжеленый молот одной рукой и направил мне в лицо, точно тот вообще ничего не весил.

Перед тем, как отвязать от пыточного кресла, велели отозвать суккубу. Не успел выйти из темницы, а уже весь лагерь знал о предстоящей дуэли. Игроки — в подавляющем большинстве вычурно одетые молодые мужчины — высыпали на узкую занесенную снегом улицу меж двумя рядами приземистых построек. Глаза слезились из-за резкой смены обстановки, поэтому удалось разглядеть лишь очертания зданий. Пара длинных, в два этажа, друг напротив друга по центру, а остальные — каменные кубы под бревенчатыми крышами. И хоть Базу совсем уж маленькой не назовешь, ютилось тут от силы человек сто, что по меркам Иринора — весьма внушительная плотность.

Поборники выстроились живым коридором, перешептываясь и с любопытством поглядывая на пленника. Тут и там блестели полные латные доспехи, покрытые замысловатой гравировкой, краснели тканые плащи, белели шкуры северных животных. Вперемешку с воинами и рыцарями стояли лучники и разбойники в похожих на футуристические скафандры кожаных костюмах и масках. Волшебников и жрецов в роскошных камзолах, кафтанах и шинелях насчитал около дюжины, но каждый, судя по золоченым посохам с кристаллическими навершиями, в бою стоил десятка обычных пехотинцев.

— Новый хозяин? — шептала толпа.

— Мясорубка вернулась? — лилось ото рта к уху.

— Бесовод убит? Ну, хоть что-то хорошее…

— Один на один с Бураном?

— Какой ранг? Серьезно?

В полукилометре от лагеря находилась яма глубиной в человеческий рост и шириной с половину футбольного поля. Рытвина выглядела так, будто в середину упал метеорит — оплавившиеся края, спекшаяся в черную корку земля и неровные рваные склоны. Встав у вырубленных ступеней, разглядел россыпь кратеров поменьше — в одни не пролез бы и кулак, другие сгодились бы для игры в баскетбол. Между этими углублениями сеткой легли трещины и борозды — и длиной в шаг, и протянувшиеся через все ристалище. Несложно догадаться, что поборники тренировались на этом ринге и порой устраивали такое, что небо буквально падало на землю.

Понимал, что не одолею Бурана, но отказ от боя лишь укрепил бы подозрения. Победа над Легатом далась не самым честным путем, здесь же хитрить и строить козни не получится. Особенно под присмотром сотни прокачанных «папок», вставших вдоль ямы с оружием наперевес. Но даже если меня изобьют как собаку, все равно не буду выглядеть в глазах северян трусом, а завтрашние донесения подтвердят алиби.

Мечник спрыгнул в ринг и посмотрел в мою сторону с таким видом, словно мы собрались перекинуться в картишки, а не драться до полусмерти. Надменное безразличие и полная уверенность в своих силах. Уверен, этому парню не впервой выходить против игрока, причем не в учебном бою. Все обитатели базы — матерые пвпшники, а мой же опыт в этом деле иначе как убогим и не назовешь. Однако отступать поздно, слишком многое поставлено на кон.

— Можешь призвать ее, — сказал Майор. — Но помни — мы следим за тобой.

Я кивнул главному рефери и разложил посох. Встал поудобнее, взглянул на соперника исподлобья и шепнул, пронзая гудящий ветер:

— Арграхира…

Глава 4. Судебный поединок

Демоница выбралась из пентакля, как модель на подъемном постаменте — со сцепленными на затылке пальцами, оттопыренной попой и медленно вращаясь вокруг оси. Стоило огненному знаку погаснуть, и оцепеневшие зрители взорвались воплями и ругательствами.

— Мясорубка! Рогатая шлюха! Тварь! — летело со всех сторон.

Колдунья, встречавшая меня у ворот, не ограничилась словесным снарядом — подняла камень (хорошо хоть не файербол) и швырнула точно в цель. Булыжник ударил Хиру по лицу, оставив на скуле сочащуюся ссадину, и вид крови не на шутку раззадорил поборников.

— Итак, — прислужница провела по ране большим пальцем и осклабилась, — вижу, все прошло как обычно…

Я скакнул к подруге и как мог заслонил собой, направив посох на обидчиков, и если бы не вмешательство Майора, поединок превратился бы в замес «один против всех».

— Отставить! — гаркнул командир и стукнул молотом в смерзшийся грунт. — Совсем с катушек съехали! Ведете себя хуже темных!

— Хвостатая сука! — выпалила чародейка и замахнулась посохом. — Ты убила Егора!

Седой едва успел схватить подопечную за руку и опустить оружие. После дал короткий приказ, и плачущую, бьющуюся в конвульсиях девушку под локти повели в сторону Базы. Убедившись, что порядок восстановлен, военный крикнул — начинайте.

— Нападай, — Буран ленивым жестом вытащил меч и вонзил острие в землю перед собой. Даже перед дракой великан пожевывал соломину в уголке рта. — Дам небольшую фору. А то что, ребята зря жопы морозят?

За напускным безразличием крылась высочайшая боеготовность. Внешне противник казался расслабленным и спокойным, но если присмотреться, легко заметишь взбугрившуюся от напряжения шею и немигающий взгляд, неотрывно следящий за каждым движением. Похоже, мечник не верил в мой рассказ, но и не считал совсем уж выдумкой. Иначе говоря, опасался недооценить врага, что в условиях Анвиля — верный способ загреметь в могилу.

Положение осложнялось еще и полным незнанием умений и характеристик воина столь высокого ранга. А это — основа основ любого вида PVP. Нужно до последней циферки учитывать все приемы, заклинания, уязвимости, сопротивления, и влияния того или иного параметра как на хозяина, так и на оппонента. Урон базовый, урон усиленный, шанс крита, шанс блока и еще целый лист строчек, формул и их взаимодействий. Я же мог лишь догадываться и предполагать, основываясь на куцем опыте поединков, но разведка боем — тоже тактика.

— Хира, — прошептал одними губами, — сделаем с этим хлыщом то же, что и с Легатом.

— Есть, капитан, — спутница чуть согнула колени и выпустила когти-ножи.

Влил в посох целое деление и выпустил в «самурая» ослепительный луч. Поток энергии протопил наст, оставив в снегу черную борозду, и ударил в великана. Буран и бровью не повел, лишь повернул клинок под небольшим углом, и ревущий столб огня отразился от полированной глади, как лазер от зеркала, и с грохотом вонзился в искореженный холм. Толпа с одобрением захлопала и засвистела, точно увидела занятный фокус.

Мне же стало не до смеха. Заклинание, хоть и выглядит как поток света, свойствами оного не обладает и движется с гораздо меньшей скоростью. Но она все равно слишком велика для обычного человека, и подобный маневр — за гранью людских возможностей. Неужели слова Леры верны на все сто, и местная братия сравнима по мощи с полубогами и древнегреческими героями?

Тем временем суккуба выпрыгнула из пентаграммы аккурат за спиной великана и замахнулась, целясь в хребет. Буран же за доли секунды приподнял меч и снова вонзил в землю, но теперь оглушительно громыхнуло, точно пальнули из ружья над ухом, и во все стороны разошлось кольцо сжавшегося как после взрыва воздуха. Хира присела и скрестила предплечья, аки Чудо-женщина — не помогло, ветер смахнул бестию как пушинку, та кувыркнулась несколько раз перекати-полем и врезалась в склон. Теперь зрители разразились улюлюканьем и руганью, костеря страдалицу кто как умел.

— Ну, такое… — Буран зевнул. — Еще есть чем удивить? Или сразу на подвал пойдешь?

Секунды, которые соперник возился с демоницей, я потратил по прямому назначению — прокрутил в памяти самые яркие воспоминания о близости с подругой и наполнил фиал до краев. Меж зубьев посоха вспыхнула черная дыра размером с апельсин, окруженная колышущимся гало. Небольшой снежок на миг остановился, а затем полетел в обратном направлении под удивленные выдохи поборников. Пока шел прокаст, наполняя кратер гулом перегруженного трансформатора, воин успел бы подскочить и разрубить меня надвое. Но увиденное так поразило мечника, что тот замер с приоткрытым ртом, во все глаза пялясь на стремительно сжимающуюся сингулярность.

— Не может… быть!

Прежде чем концентрированная тьма сорвалась с двузубца, Буран перехватил меч левой рукой, а ладонью правой с размаха саданул по «яблоку». Катана наполовину ушла в почву, хозяин опустился на колено и вцепился изо всех сил в эфес, но это не спасло от сокрушающего напора — с тем же успехом залезший на тонкую ветку котенок мог сопротивляться пожарному брандспойту. Самовлюбленный хмырь пропахал ринг до самого края, где уже поджидала Хира с распростертыми объятиями. Когти с хрустом вонзились в ребра, без труда прорезав и меховую накидку, и толстый халат. Противник поморщился, как от приступа радикулита, и кашлянул кровью.

Казалось, вот и победа, но гримаса боли сменилась ехидной ухмылкой, а кашель превратился в сухой сдавленный смех.

— И это все? — сквозь хохот процедил Буран. — Просто бегаешь и пуляешь из посоха? Смотри, че покажу.

Враг метнулся ко мне, оставляя позади размытый след из очереди призрачных фигур — одна другой тусклее. Смертельное на первый взгляд ранение ничуть не замедлило натиск — и пальцем не шелохнул, как парень возник в шаге напротив с занесенным над головой клинком. Наверное, я бы успел подставить посох, но вряд ли это что-либо изменило. Если волнистое лезвие режет камень как масло, то и с деревом, пусть и зачарованным, справится в два счета. Меч со свистом рассек воздух, перед глазами полыхнуло рыжее пламя, чавкнула плоть, с хрустом разошлись кости, корку наста прожгли горячие капли крови.

Но боли не почувствовал. Разомкнув веки (каюсь, смалодушничал и зажмурился) увидел перед собой Хиру. Подруга сжимала оружие стиснутыми ладонями, напрягая руки до предела, но катана все равно рассекла ключицу и застряла глубоко в плече, не дойдя полпальца до груди. Буран оцепенел и в удивлении вскинул брови, но быстро пришел в себя и надавил на рукоять всем весом.

Меч прорезал еще полсантиметра и намертво застопорился. А бестия, не издав ни звука, подалась вперед, медленно, но верно вынимая сталь из раны. Воин скрипнул зубами, уперся подошвами и снова надавил, но, несмотря на существенную разницу в росте, весе и прокачке, верный меч градус за градусом распрямлял угол, покуда не встал вертикально между сражающимися.

Зрители затихли, не в силах поверить в увиденное. Я и сам ошалел от такого маневра и не сразу догадался прийти на помощь. А когда схватился за древко, выискивая в запасе хоть капельку моджо, Майор гаркнул:

— Довольно!

Несмотря на прерванное веселье, никто не проронил ни слова. Буран закинул клинок на плечо и попятился, но то ли снег запорошил глаза, то ли я принял желаемое за действительное, но перед тем, как развернуться и потопать к лестнице, наглец едва заметно склонил голову. Суккуба попыталась ответить тем же, но пошатнулась, не удержала равновесия и грохнулась пластом в лужу собственной крови.

— Хира!

Как ни странно, однако первым на помощь пришел черноволосый верзила. Не сомневаясь ни секунды, отпорол полу халата — наверняка очень дорогого или добытого в опасном бою, — перевернул девушку на спину и перевязал рану. Это помогло остановить кровотечение, но разруб такой глубины без вмешательства жреца или хирурга не залечить.

— Врача! — рявкнул воин.

На краю ринга стояли два парня в расшитых золотом робах цвета свежего снега, но ни один не сдвинулся с места. Лишь после прямого приказа Майор тот, что пониже и поплотнее нехотя спустился, но я заступил поборнику дорогу.

— Нельзя! Светлая магия убьет ее!

— Не ссы, — угрюмо бросил чародей в капюшоне и отодвинул меня толчком плеча. — Мы же не нубы какие-то.

Из украшенного бриллиантами кадила пополз дым, но не обычный, а густой и темно-красный, как из сигнальной ракеты. Судя по вполне осмысленным движениям, туманные щупальца полностью повиновались воле заклинателя. Сначала тонкими струйками заползли в нос демоницы, и спустя мгновение едва колышущаяся грудь высоко поднялась и опала. В это время толстые ветвистые отростки, похожие на пульсирующие аорты, плотной сетью оплели разруб. Не прошло и минуты, как от него остался тонкий шрам.

— Демоническая медицина, — пояснил врачеватель. — Пришлось выучить, чтобы пленники не дохли на допросах.

— Спасибо, — выдохнул дрожащим голосом, все еще переживая за подругу.

— Ага, — буркнул в ответ и ушел.

— Изгони ее, — велел командир. — И без моего ведома и прямого распоряжения не призывай. Увижу в городе — пеняй на себя.

Посмотрел на спутницу — та с пониманием кивнула. Что же, скоро мой рассказ подтвердится, подозрения снимут и все вернется на круги своя. А пока придется потерпеть — не в тех условиях, чтобы качать права. Суккуба послала воздушный поцелуй и подмигнула, прежде чем нырнуть в портал, а седой вояка приказал отправляться… в казематы. Но прежде чем я возмутился, Буран панибратски положил клешню на шею и с привычной ленивостью проворчал:

— Зачем в казематы, тащмайор? Парень доказал, что не лыком шит, да мы и не дрались в полную силу. Пусть в бараке переночует — под мою ответственность.

— Ладно, — рыцарь махнул рукой. — Что ж мы, совсем садисты? Но чтобы стерег, как зеницу ока!

— Есть! — мечник картинно отдал честь. — Пошли.

Видимо, эти двое решили разыграть знаменитый спектакль под названием «добрый коп — злой коп». Мужик примерил роль недоверчивого обличителя, а «самурай», наоборот, проявлял симпатию, тем самым втираясь в доверие. Прием стар как мир, на него и младенец не клюнет, но за всю дорогу конвоир ничего не спросил, даже сущую пустяковину. Зато охотно рассказывал о Базе, показывая, что и как тут устроено.

— Тут у нас трофейная лавка, — ткнул пальцем в неприметную каменную коробку со скрещенными мечами на вывеске, стоящую слева от ворот. — Можно обменять амулеты убитых темных на анвильские центы. Это особая местная валюта, за нее торгуют шмотьем с бонусами к PVP. Вот эту сабельку, — ласково огладил оплетку рукоятки, — взял за десять центов. Вроде мало, а ты поди попробуй десять чертей зарубить.

Молча кивнул, посматривая на снующих по улицам игроков — все до единого зыркали так, словно съел у каждого любимую собачку.

— А это — баня, — кивнул на приземистый домик, засыпанный землей под самую крышу и обшитый расколотыми вдоль бревнами. Труба чадила густым дымом, из отдушины доносились мужской бас и заливистый женский смех. — Без нее здесь никуда. А рядом — трактир. Попарился — выпил холодного пивка — кайф… А вон та двухэтажная дура и есть барак, где мы живем. Не казарма, а типа общаги с отдельными комнатками — круто, да? Первый этаж — для пацанов, второй — для девчонок. Без приглашения наверх лучше не лезть — уж поверь, знаю, о чем говорю.

— Зачем рассказываешь? — наконец не выдержал. — Вдруг я и в самом деле шпион?

— Ну… — Буран почесал под гулькой. — Если ты за Тьму — никуда отсюда уже не выйдешь. А если за Свет — потом мороки меньше тебя за ручку водить да все показывать. И вот еще что, — спутник остановился у двери и обернулся, — у нас с порядками очень строго. Если поручился — придется отвечать. Поэтому не мог бы ты не чудить хотя бы до завтра?

— Не чудить? — на всякий случай уточнил.

— Угу. Не пытаться сбежать. Не шастать по Базе. Не призывать чертовку. А я, в свою очередь, не стану напрягать и стоять над душой. Договорились? — протянул мозолистую ладонь в неровных бинтах.

— Договорились, — ответил рукопожатием. — Можно вопрос?

— Можно. Но ответа не обещаю. Вдруг ты и в самом деле шпион? — парень криво улыбнулся, но в тоне не слышалось ни намека на шутку.

— Мне кажется, или ты относишься к Хире более… спокойно?

— В смысле, не хочу плюнуть или кинуть камнем?

— В смысле, да, — напрягся, представив, что сделаю с хлыщом, попробуй он провернуть подобное.

— Я тут недавно. И не застал ее злодеяний. Но судя по тому, что случилось на ринге, слухи о ней не такие уж и слухи.

— А что случилось на ринге?

Конвоир усмехнулся.

— Братан, ты как с луны свалился. Эта прелесть, — большой палец провел по круглой гарде — цубе, — разрезает кубометр гранита собственным весом, даже давить не надо. А уж если поднажать… Как-то раз по синей лавочке на спор разрубил скалу толщиною с трех себя. И срез был такой ровный, что блестел как зеркало. Остановить этот меч практически невозможно. По крайней мере, еще не встречал никого, кто заблокировал бы клинок своим телом и остался жив. Но Хира… — поборник в недоумении покачал головой, — н-да… Такого видеть не доводилось. Эта сила, эта ярость, этот взгляд… Она ж к тебе спиной стояла, но хочешь верь, хочешь нет — ее глаза горели как паяльные лампы. Уверен, что справишься с такой мощью?

— Пока получается, — холодно процедил.

Буран пожал плечами.

— Кузьмин так же говорил. А ведь тогда на бестии был ошейник. Впрочем… это не мое дело. Я просто мочу темных, чтобы темные не замочили меня. Ничего личного, просто выживание.

Скрипнула дверь, веселые разговоры смолкли, и полдюжины бойцов уставились на гостей. Барак и впрямь напоминал общагу — небольшое фойе, лестница наверх и длинный коридор с двумя рядами комнат. При нашем появлении отдыхающие игроки — трое лучников, волшебник, чародейка и незнакомая жрица (скорее всего, дозорные со стен) — медленно выпрямились. Накрытые шкурами лавки скрежетнули по дощатому полу, сквозняк качнул лампу с колдовским огнем, и по стенам заплясали тревожные тени, совсем как на шхуне в шторм. Лучники в черной коже не сговариваясь выстроились перед нами, и крайний левый, с выбивающимися из-под капюшона светлыми волосами, с вызовом спросил:

— На кой ты привел это чучело?

Я шагнул вперед, но Буран поднял руку и оттеснил к порогу.

— Разве он не должен сидеть в подвале? — присоединилась к стрелкам целительница.

— У меня имя есть, — прорычал из-за спины мечника.

— Твое имя — черт позорный, — бросил маг и усмехнулся.

— Слышишь…

— Слышу. И че ты сделаешь? Позовешь свою шлюху?

— Народ! — голос великана громом пронзил сгустившийся воздух. — Майор сказал, парень поживет тут.

— Но почему? — удивился второй чародей. — Разве он не проиграл на ринге?

— Иди к шефу и спроси, — буркнул воин, и спорщик сразу стух. — Если вопросов нет — отдыхайте.

— Запри его подальше, — сказала вслед жрица.

Мы прошли в самый конец коридора, освещенный крохотным торцевым окошком. Почти на всех дверях виднелись имена хозяев — одни буквы сияли горящими угольями, другие потухли. Не сложно догадаться, что черный ник означал гибель поборника. По дороге насчитал полтора десятка комнат, чьи постояльцы уже никогда не вернутся домой.

Мое временное (надеюсь) узилище находилось напротив двери с надписью «Буран», но само никаких обозначений не имело. Провожатый отпер замок и жестом предложил войти. Да уж — та же каюта, только с окном: застеленная шкурами двухъярусная кровать, вместо письменного столика — карниз с лампой, перед ним — колченогий стул. В углу — заросшая паутиной буржуйка, у стены — высокий шкаф с массивным сундуком на антресоли.

— Располагайся. Сейчас принесу угля и че-нить пожрать.

— Спасибо, — решил немного подыграть «хорошему полицейскому». — Похоже, ты единственный, кто не хочет оторвать мне башку.

— Да ладно… — великан поморщился. — Тоже нас пойми — не каждый день в гости приходит существо, из-за которого даже топовые бойцы тряслись от ужаса. Все равно что новичок привел бы за хвост Владыку и заявил — все в порядке, он теперь добрый. Давайте дружить.

Оставалось лишь усмехнуться.

Скрежетнул ключ, затопали удаляющиеся шаги. Закутался в плащ (в комнате чуть больше нуля), подошел к окну и насладился великолепным видом на крепостную стену в пяти метрах от барака. На истоптанном пятачке виднелись цепочки следов, расходящихся к двум туалетам типа «сортир» — для девочек и мальчиков соответственно. До утра, пожалуй, потерплю, а дальше — вопрос. Буран и так носится как нянька, не хватало еще парашу выносить.

Замок вновь щелкнул — быстро же, однако, вернулся мой тюремщик. Дверь тихонько отворилась, но на пороге показался не «самурай», а колдунья — та самая, что швырнула в Хиру камень. Весьма симпатичное узкое лицо покраснело и распухло от слез, льдисто-голубые глаза потускнели и ввалились на дно темных кругов, а пепельно-серые волосы средней длины пребывали в страшном беспорядке. Девушка облачилась в алое платье повыше колен со шнуровкой на округлой груди, а от холода спасали унты и белое меховое манто — накидка на плечи, отдаленно похожая на укороченную шубку.

Шмыгнув, незнакомка перехватила резной посох двумя руками и направила на меня. Не ограненный кристалл навершия, оплетенный засохшими побегами, изрыгнул тонкую струйку пламени, из-за чего оружие вкупе с позой хозяйки стало сильно напоминать огнемет. Несмотря на дрожащие губы и блуждающий взгляд, в намерениях и уверенности чародейки сомневаться не приходилось. Ой-ё…

Глава 5. Дело Дрейфуса

— Зови эту тварь, — волшебница закрыла дверь ногой и до хруста в пальцах сжала посох. Струйка над мутным кристаллом вспыхнула факелом.

— Так это… — решил потянуть время в ожидании мечника, который должен вот-вот вернуться, — Майор запретил.

— Плевать, — бледные щеки расчертили блестящие полоски. — После смерти Егора я только и жила мыслью, что однажды найду и прикончу рогатую суку. Зажарю на медленном огне. Чтобы помучилась так же, как мой муж. Поэтому… — девушка судорожно сглотнула, — или призывай, или испепелю!

Буран, ну где тебя черти носят? Еда и уголь в соседнем здании, а не городе!

— Призывай!! — заверещала колдунья, явно понимая, что и сама ограничена во времени.

— Не тряси, пожалуйста, оружием, — произнес как можно мягче, как завороженный наблюдая за нервозным покачиванием навершия. — Никуда отсюда не денусь, зачем нагнетать?

— Не заговаривай мне зубы. И не надейся на своего дружка — я попросила его заглянуть в пару мест по дороге, и он любезно согласился помочь. С виду грозный, а на деле такой душка…

Гостья ни с того ни с сего захохотала, и тут-то понял — предо мной женщина, сошедшая с ума из-за гибели возлюбленного. Появление же демоницы выбило из равновесия и усугубило болезнь. Вести переговоры бесполезно, но рисковать Хирой я не мог. Буран если и не поддавался, то дрался в треть силы, а от этой поехавшей поблажки не жди.

— А может, он неровно ко мне дышит, — безумная пустилась в пространные размышления, пустыми глазами уставившись сквозь меня. — Может, он и сгубил моего Егора. Может, вы тут все заодно.

— Послушай… я тоже терял близких из-за Тьмы. И понимаю, каково тебе. Но здесь врагов нет. Враги — по ту сторону фронта. Пойми, ты хочешь отомстить ножу, а не тому, кто им ударил.

— Последнее предупреждение, — несмотря на усталость в голосе, посох загорелся так, что растопил иней на стекле. — Или она — или ты.

Предложение, над которым не придется долго думать. Развел руки в стороны и, ни секунды не колеблясь, произнес:

— Тогда я.

Ответ столь сильно ошарашил волшебницу, что кристалл потух, как задутая спичка. Девушка нахмурилась, приоткрыла рот и далеко не сразу нашла, что сказать.

— Хоть знаешь, кого защищаешь?

— Знаю, — кивнул. — Ту, которую люблю. И если бы тебя поставили перед таким же выбором, ты бы тоже не сомневалась.

— Ты… — зрачки расширились, почти полностью поглотив льдистые радужки, — безумец.

Пожал плечами.

— У всех свои интересы. Хочешь жечь — жги. Но Хиру не получишь.

— Так, а что с замком? — в коридоре раздался настороженный голос. — Я же закры…

Два матерчатых мешка грохнулись на пол. Буран схватился за меч, не понимая, что делать и кто виноват, ибо открывшаяся картина ввергла бы в ступор кого угодно. Посреди комнаты валялся посох, чародейка сидела на кровати, уронив зареванное лицо в ладони, а я привалился плечом к стене и смотрел в окно.

— Рен? — бугай так удивился, что дал петуха. — Какого хрена?!

Осознание пришло не сразу, но когда два и два наконец-то сложились, глаза парня полезли на лоб.

— Да ты… да вы… я иду за Майором.

— Стой! — повернулся и шагнул к надсмотрщику. — Это лишнее.

— Лишнее?! — обычно спокойный как слон мечник едва не подпрыгнул. — Да она тебя чуть не убила!

— Но не убила же.

— Но пыталась! — Буран всплеснул руками, и накидка лишь чудом удержалась на плечах. — А покушение — это тоже статья! Черт, а если бы я задержался?..

— Ты и так задержался, — резонно заметил в ответ. — Мы все решили меж собой.

— Ничего мы не решили, — девушка встала, подняла посох и побрела к выходу. — На тебя рука не поднялась, но Мясорубку я прикончу. Клянусь всем, что у меня осталось.

— Такое нельзя спускать на тормозах! — «самурай» указал на хлопнувшую дверь. — А если…

— Пусть идет, — сел на стул и закинул ногу на ногу. — Обычная истерика. Кто-то бьет посуду, кто-то размахивает оружием.

— Ты либо не в меру благородный, либо не в меру тупой. Придется дежурить в коридоре всю ночь!

— Да забей. Остынет — извинится. А Майор устроит разнос и чего доброго арестует. Как там ее… Рен? Красивый ник.

— Это имя, — Буран с кряхтением сел на корточки у печи и принялся засыпать уголь в зев. — Сокращение от Рената.

— Тогда красивое имя. И сама тоже ничего.

Когда призовешь, напомни пнуть тебя по наглой жопке, — мелькнуло в мозгу.

— Рен — наша лучшая колдунья… — кресало чиркнуло по лезвию катаны, на пучок соломы упали тусклые искры. — Но после смерти Егора только и может, что стоять в дозоре. И то порой зависает и торчит неподвижно на стене — фиг дозовешься. Легион под носом не заметит.

— Как он погиб?

— Не в курсах, давно дело было. Но ты знаешь, у кого спросить.

И то правда. Помолчали, слушая гудение раскаляющихся углей.

— Ладно, — поборник хлопнул по коленям, оставив на белоснежном халате черные отпечатки, и встал. — Во втором мешке еда и пиво. Не скучай.

— Спасибо. И тебе того же.

Все это походило на дружеские посиделки, но скрежет ключа вернул в реальность — я все еще пленник, а судьба моя не решена. Но в данный момент больше заботил не суд, где с вероятностью девяносто девять и девять буду оправдан, а иной нюанс. Который на трезвую голову лучше не обдумывать. Поэтому достал литровую бутылку, вытащил зубами пробку и выплюнул в огонь. Глотнул шипучий терпкий напиток — сперва осторожно, пробуя на вкус, потом разом высосал почти половину.

Да, и раньше знал, что Хире приходилось убивать по чужой воле. Но тогда это воспринималось попытками запугать, намеренно настроить против себя, но теперь все слухи подтвердились. Изменили ли открывшиеся факты отношение к суккубе? В общем и целом — нет, но душу все равно тяготила тревога с легкой примесью страха и отторжения. Не спорю, демоница столь же далека от идеала, как я — от ваших предпочтений. Но одно дело прослыть наглой, дерзкой и взбалмошной стервой, и совсем другое — замарать руки по локти (если не по плечи) в человеческой крови. При том прекрасно осознавая, что убиваешь хороших игроков, а не ублюдков вроде Легата.

Не обличай нож, обличай хозяина. И все равно не по себе… Такие темы лучше не держать в уме, не накручиваться, а сразу обсудить и расставить точки в нужных местах. Я не мог вызвать Хиру, но ничто не мешало встретиться с прислужницей во сне. На севере темнеет рано, прохлада вынуждала забраться под одеяло, а алкоголь облегчал чересчур грузные мысли. Не скажу, что заснул как только коснулся подушки, но сон пришел куда быстрее, чем ожидалось.

Океан лавы в кои-то веки исчез, ему на смену пришло небольшое помещение, вырубленное в базальтовой скале. Трапециевидное в сечении, озаренное мерцающими янтарными прожилками на стенах, сплошь заваленное пуфиками и подушками с бархатной обтяжкой. На самой высокой горке лежала суккуба — по привычке голая, широко раскинув ноги и крылья, и потягивала фиолетовый дым из кальяна, похожего на массивную бронзовую реторту.

— Ой, — подруга сделала вид, что смущена, но даже не попыталась свести колени. — Гости пришли, а я не прибралась.

— И не оделась, — проворчал, разглядывая мерцающие вкрапления в иссиня-черном камне.

— Ну, так налетай, — прислужница игриво пошевелила бровями. — Чего ждешь?

— Ответов, — со вздохом привалился к стене и скрестил руки. — То, что о тебе говорят… Мясорубка, Рогатая сука, Тварь…

— И Потрошительница, — девушка подняла когтистый палец. — Эта регалия слишком длинная и сложная для произношения, поэтому ее постоянно опускают. Но мне она нравится куда больше дюжины других.

— Скажи, это у страха глаза велики, или…

— Или я — взаправду кровожадная убийца, садистка и маньячка?

— На тебе был ошейник.

— Ага, — из темных губ выпорхнуло дымное сердечко. — Но тебе все равно противно? Поэтому хочешь отыскать побольше оправданий, чтобы вернуть былую симпатию. Так вот — не ищи, не найдешь. Я убивала людей так, как приказывал Легат. А фантазия у него — мое почтение. Ну что, завяли помидорки? Или только начали?

— Хира, я…

— Только не неси возвышенную псевдоблагородную чепуху о том, что прошлое не имеет значения, важно лишь наше общее будущее, — раздраженно бросила бестия. — Я не маленькая девочка. Собственно, никогда ею и не была — меня придумали и создали уже взрослой… Сердцу не прикажешь — и это работает в обе стороны. Можно как полюбить без причины, так и остыть утречком в четверг, несмотря на все доводы разума и логики. Есть лишь два варианта: принять меня какой есть, невзирая на былые «заслуги», либо перевести отношения в разряд сугубо деловых. Из-за этого мир не лопнет, в отличие от грядущего Апокалипсиса. Еще вопросы?

— Как погиб Егор?

Демоница протяжно фыркнула.

— Думаешь, по именам всех помню? Погиб и погиб, чего орать-то? Может, снесла башку. Может, сожгла «Дыханием дракона». Может, мимо пробегала и хвостиком махнула. А что? Решил утешить несчастную вдову? Правильно, это лучшая тактика для штурма ее трусиков.

— Я не…

— Иди к Свету!

Потолок с оглушительным грохотом обвалился, не успел я и пальцем шевельнуть. Страх не просто выбросил, а катапультировал из сна — хорошо хоть не врезался головой об второй ярус кровати, когда подпрыгнул в поту и с колотящимся сердцем. Угли погасли, комнату наполняла прохлада — прошло прилично времени, но окно оставалось темным как поздней ночью. Немного успокоившись, закутался в два одеяла и вновь отключился — на этот раз без сновидений.

Когда услышал настойчивый стук в дверь, комнатку наполнял тусклый полдень.

— Подъем! — гаркнул Буран. — Пора на суд!

Эх, не помешал бы адвокат — так, на всякий случай, но с рогатой защитницей скорее всего казнят еще до начала заседания. Поэтому нехотя выбрался из постели, встрепенулся и вышел в коридор.

— Доброе утро, — поздоровался с Бураном и побрел на выход, прекрасно зная дорогу.

Однако великан встал напротив и покачал головой. Выглядел парень необычно хмурым, и это сразу насторожило.

— Руки, — мечник снял с пояса красный шнурок, совсем недавно оплетающий гульку.

— Это обязательно? — в голосе скользнула тревога.

— Приказ Майора, — виновато выдохнул конвоир. — Чтобы не бесить народ.

— Так? — протянул ладони вперед. — Или за спину?

— И так сойдет, — красная змейка обвилась вокруг запястий и завязалась хитрым узлом. Не туго, но без посторонней помощи можно и не пытаться освободиться. — Идем.

Взял под локоть — совсем как надзиратель в тюрьме — и повел к дверям. Пользуясь последними секундами без посторонних ушей, спросил в лоб:

— Я в дерьме?

— Не знаю. Но шеф сам не свой с утра. Получил почту — и как на иголках.

Я сглотнул и замолчал. Пес знает, что написали в тех письмах, но если бы правду — предо мной бы уже извинялись, а не волокли как опасного преступника. Мысли смерчем завертелись в мозгу — с кем-то спутали? Оклеветали? Выставили в дурном свете? Но кто и зачем? Среди поборников ни врагов, ни даже недоброжелателей нет, тогда в чем дело? Повесили собак за Эльфер? И дураку же ясно, что прорыв произошел из-за благих намерений. Боюсь, все же придется вызвать Хиру, но не для юридических тяжб, а для экстренной эвакуации.

Крепость пустовала — заметил лишь дозор на боевом ходу, а в остальном как после чумы. Все собрались в противостоящем бараку здании — таком же просторном и двухэтажном. В подвале — те самые казематы, под крышей — оперативный штаб и жилище командира, а внизу — похожее на молельный зал помещение с двумя рядами длинных скамей и кафедрой.

Вопреки практике, когда судья приходит на заседание последним, Майор уже стоял на возвышении и просматривал хрустящие листы бумаги, сплошь исписанные мелким почерком. Все скамьи, кроме первых двух, занимал гарнизон — около сотни самых разных классов, в основном воины и рыцари, сидели в полном молчании, которое не потревожило даже мое появление. Игроки вонзились в арестанта холодными взорами, но не посмели орать и ругаться при командире. Впрочем, вчерашней ненависти тоже не видел — в глазах скорее читалась неуверенность, а значит, содержимое депеш знал только седой военный.

Лавка показалась чуть более удобной, чем пыточное кресло в подвале. Все причастные в сборе, однако командир не спешил выносить вердикт, и чуть меньше сотни взглядов на спине лишили последних толик спокойствия. Но я терпел, ведь любое слово могло быть неверно воспринято и использовано против. Вне зависимости от докладов разведки (или что там за птички летали в распоряжении Майора), правда за мной, я никому осознанно не делал зла, а значит, не должен ни звуком, ни жестом давать повод усомниться в невиновности.

Но это твердил разум, а сердце (которому не прикажешь) подогревало бурлящую кашу в голове. А если никакой разведки и вовсе нет, а письма — фальшивка, повод формально и по закону избавиться от опасного пришельца? А если приговорят к смерти, то казнят на месте или устроят очередное представление? А если перед казнью подвернут непрерывным пыткам месяцев на семь?

Попытался сглотнуть, но не смог — во рту пересохло. Зато на ладонях начался настоящий потоп, плащ под ними пропитался насквозь. Знали бы вы, каких трудов стоило не зыркать на дверь и угомонить ноги, норовящие сами собой кинуться наутек. И уж тем более держать рот на замке и вопреки дикому, обжигающему изнутри желанию не выкрикнуть заветное имя — Арграхира.

— Артур, — строго, как к оплошавшему новобранцу, обратился командир. — Встань.

Подчинился, да с такой резвостью, словно в задницу впился гвоздь.

— Напомни всем присутствующим, как оказался в игре, повстречал Мясорубку и почему пришел в Анвиль?

Рассказал, едва удерживая твердость в голосе. Несмотря на краткость и сжатость, история заняла около получаса.

— Спасибо, — седой кивнул, разрешая сесть. — Друзья! Все, что сказал этот юноша, — палец в золоченой броне указал на меня, и мотор в груди на секунду заглох, — чистая правда. Артур — настоящий герой и преданный поборник Света. Я снимаю все обвинения и требую — нет, приказываю! — относиться к нему, как к равному.

Зал наполнился возмущенными вздохами — впрочем, чего еще было ждать, не оваций же. Бойцы гудели, фыркали и перешептывались, но лишь одна девушка осмелилась в полный рост объявить то, о чем думал каждый в зале. Надо говорить, кто эта прелесть?

— Да вы с ума сошли! — взвизгнула Рената.

— Уймись! — гаркнул Майор. — И соблюдай субординацию!

— Пусть говорит! — крикнули с галерки, и вслед за смутьяном поднялась половина собравшихся.

Другая часть тоже встала, намереваясь защищать вожака. А вот и бунт на корабле. Хотя, какой там бунт — сущее дело Дрейфуса, расколовшее французское общество на два непримиримых лагеря. Но тогда особо острую конфронтацию вызвало осуждение несправедливо обвиненного, а теперь — оправдание. Больше никто не стеснялся орать, и начался такой гомон, что политические ток-шоу на федеральных каналах и рядом не стояли. Еще немного — и в ход пошли бы кулаки, а то и мечи, но командиру удалось восстановить порядок, пусть и ценой дощатого пола.

Могучий молот рухнул, и меж рядов пронеслась сияющая золотом трещина, лопнувшая со звоном тысячи набатов. Спорщики вмиг затихли и, жмурясь и скрипя зубами, заткнули уши. Спасало слабо, ведь звук пронзал насквозь, колебля каждую клеточку тела. Мне, кстати, досталось больше всех из-за связанных рук.

— Смирно!!! — зычный глас, казалось, шел из огромных сценических колонок, расставленных по периметру. Глаза рыцаря полыхали огнем, под ногами крутились сияющие смерчи, а кристалл на молоте сиял как плазма.

Не успела феерия погаснуть, а весь гарнизон вытянулся как оловянные солдатики.

— Я все сказал! Разброд и шатание буду пресекать на корню. За неуставные отношения накажу по всей строгости! Кто не согласен и хочет оспорить приказ, может сразу идти на губу! Возражений нет? Тогда марш по постам! А вы, — Майор чуть смягчился, глядя на нас с Бураном, — за мной.

Потирая затекшие запястья, поднялся на второй этаж. А командир неплохо так устроился — стол из мореного дуба, которому позавидовал бы любой чиновник, кресло, больше похожее на трон, охотничьи трофеи на стенах. Башка саблезубого медведя, обломок бивня величиною с человека, скальпированная черная борода, чей конец свернулся кольцами, как питон, и оставалось лишь догадываться о длине странной добычи. Оружие, при взгляде на которое дизайнеры корейских ММО уволились бы в тот же день.

Целый стеллаж с крепкими напитками в замысловатых бутылках. Камин до самого потолка, куда легко въехала бы телега. Дюжина окованных сундуков объемами с шахтерские вагонетки — скорее всего, с золотом. И карта, начертанная углем на растянутом лоскуте шкуры — благодаря ей стало ясно, что Анвиль и в самом деле напоминает кратер со здоровенной горой посередине. Помимо малопонятных обозначений на полотне мелом отобразили линию фронта — волнистая линия шла вдоль побережья и полукругом захватывала Базу. Вся остальная локация, за редкими вкраплениями никем не занятых белых пятен, принадлежала Тьме.

Хозяин задвинул засов и указал на свободные стулья перед заваленным кипами бумаг столом. Сам взял три граненых стакана, початую бутылку с янтарной жидкостью и плеснул по полпальца. Со скрипом опустился на трон, залпом выдул напиток и налил еще, судя по запаху — виски.

— Дурдом, — буркнул, приговорив вторую порцию и без промедлений приступив к третьей. — Как тут не поседеть? Чтоб их всех… Ладно, давайте выпьем.

Чокнулись. Пригубил сорокоградусную влагу со сладковатым привкусом обожженной изнутри дубовой бочки и вздрогнул — редко пил крепкий алкоголь.

— Надеюсь, не в обиде за веревки?

Покачал головой.

— Хотел устроить показательный процесс, чтобы ни у кого не возникло вопросов. Мол, так и так, задержали — оправдали — освободили, все по протоколу, все чин-чинарем… Н-да… Придется отослать тебя с Базы до поры до времени, а то как бы чего не случилось. Приказы приказами, но за всеми не уследишь. Вдруг кто придет ночью — и чик-чирик.

Буран шумно вдохнул, точно собираясь что-то сказать, но я пнул его по ноге.

— После обеда отправитесь на северный рудник. Это — последняя наша шахта, остальные три захвачены Тьмой. От ребят с утра ни слуха, ни духа — не случилось бы беды. Мотнетесь кабанчиком, глянете, что почем, и сразу назад. Никаких боев, никакого геройства — только разведка. И глаза мозолить не будете, и пользу принесете, авторитет поднимете.

— Хорошо.

— Что — хорошо? — Майор усмехнулся. — Это не предложение, это — приказ. Чтоб к вечеру вернулись. А найдете где заночевать по дороге — и того лучше. Да, чуть не забыл.

Командир потянулся под стол и вытащил посох, сложенный до размеров меча.

— Если все, что о тебе говорят — правда, нам край пригодится такой кадр. Пусть и третьего ранга. Прокачаться любой сумеет, а вот истовый поборник, дерущийся со злом не просто ради выживания, но за идею — большая редкость. Удачи, бойцы.

После брифинга Буран предложил сходить в лавку и купить теплую одежду. Ответил, что могу и сам — денег хватает, на что спутник лишь усмехнулся. Как оказалось, пять тысяч золотых стоили одни ботинки — причем самые обычные, без статов и усилений. А на комплект ушло без малого пятьдесят тонн — унты, перчатки, куртка и штаны. Все темно-коричневые с меховой оторочкой, отдаленно напоминающие наряд эскимосов, только менее толстый. Как и любая стандартная броня из магазина — однотипная и унылая. Плащ оставил свой — и так задолжал непомерную сумму. Клятвенно пообещал вернуть, как только поднимусь, но напарник отмахнулся — мол, для него это копейки, да и тратить некуда, ведь важнее всего в Анвиле центы.

Воду «самурай» посоветовал не брать — снега натопим, а вот пайков захватить на три дня — пригодятся. Переодевшись и проверив инвентарь, я отправился на свое первое задание в PVP-зоне. И если бы знал, чем оно закончится, сломал бы себе ногу, лишь бы его избежать.

Глава 6. Северный рудник

День выдался на редкость солнечным и безветренным. Идти было легко, особенно если учесть, что Анвиль — это тундра, едва припорошенная снегом каменистая равнина. Никаких сугробов и буераков, земля поросла мягким ковром мха, лишь иногда путь преграждали «леса» карликовых деревьев. Небогатый, но весьма приятный глазу пейзаж. Залюбовался и позабыл, что бреду вдоль линии фронта и в любой миг может появиться враг.

— Кем ты был до игры? — неожиданно спросил Буран.

— Студентом-программистом. А ты?

— Сварщиком.

— Любишь читать?

Мечник нахмурился.

— Это типа намек, что я тупой, раз вкалываю на заводе? И не смогу расставить запятые, где надо?

— Да нет, просто спросил.

— Сам-то, поди, тоже не этот, как его… редактор! — спутник вздохнул. — Сеструха моя — учительница русского языка и литературы. Только-только закончила пед и устроилась в школу. Хотел попросить пошабашить в свободное время, деньги-то, считай, халявные. Но, слава богу, подписал договор сам. Машка — тихоня, и мухи не обидит. Даже не представляю, что бы с ней тут стало. Как подумаю — аж в груди щемит.

— Тогда почему дерешься только для того, чтобы выжить? Разве не хочется отомстить тому, кто все это придумал?

— Домой мне хочется, — «самурай» сплюнул. — Только и всего. А как отсюда выбраться — хрен знает.

Извиняюсь, что прерываю ваш чувственный и проникновенный диалог, но не мог бы ты меня призвать?

Оглянулся — Базу уже затянуло туманной дымкой, — и произнес заветное имя. Хира выскочила из портала, как стриптизерша из торта и с хрустом потянулась. Пожалуй, стоило заранее предупредить напарника — из-за внезапного появления подруги тот отскочил как ошпаренный и схватился за меч.

— Какого?..

— Спрячь когти, котик, — кончик языка облизнул и без того блестящие губы. — Хозяин просто вывел погулять.

— Елки… — на треть обнаженный клинок заехал в ножны с характерным шелестом и стуком в конце.

— Да не боись, — суккуба блеснула клыками, — без команды не кусаюсь. Как насчет немного углубиться в долину и посмотреть Железную крепость?

— Там опасно, — проворчал Буран.

— Но ты же нас защитишь? — с придыханием произнесла демоница и свела кулачки перед грудью. — Мур-мур-мур?

— А можно ее обратно? — парень попятился, не убирая ладони с эфеса.

— Ну чего такой сердитый? — бестия, в свою очередь, шагнула ближе. — Твой большой и длинный меч уже вошел в меня почти на всю длину. Мы, считай, родственники.

— Хира, хватит! — со строгостью одернул прислужницу.

— Вот так всегда, — девушка свесила голову и сцепила руки за спиной, приняв позу арестанта на прогулке. — Охота кого-нибудь выпотрошить — а не дают.

— Она шутит…

— Ну почему же? Что бы я ни делала, навсегда останусь Мясорубкой. Так зачем строить из себя милашку? Надо поддерживать имидж.

— Давайте глянем на эту крепость, — от греха подальше сменил тему. — Издалека.

— Ладно, — сдался Буран. — Но пусть твоя подружка идет впереди.

— Это лишнее…

— Да брось, — бестия зашагала в туман. — Все правильно — я более чуткая, наблюдательная и лучше вас знаю местность.

— Хира…

Подруга спрятала руки в карманах и молча удалилась, вихляя задом. Нам оставалось лишь потопать следом.

— Едрить отмороженная, — тихо выдохнул мечник, не догадываясь, что суккуба прекрасно его слышит. — Как вы вообще сошлись? Без обид, но ты не выглядишь как жесткий и безбашенный тип. Тебе бы Машка больше подошла — спокойная, домашняя, воспитанная. А эта… даже я бы не стал к ней подкатывать. Ну, разве что на пару раз без обязательств.

— Буран…

— Что?

— Если еще раз скажешь о Хире что-то подобное — я разобью тебе лицо. И плевать, что после этого ты разрубишь меня напополам.

— Хм… — спутник не разозлился и не полез быковать — скорее опешил, не ожидая услышать подобное от парня на голову ниже и вдвое уже в плечах, да еще и нуба. — Понял. Вопросов нет. Но когда твоя прелесть выпустит кому-нибудь кишки…

— Да не впустит она ничего! Господи… — вздохнул и покачал головой, понимая, что оправдывать подругу имеет столько же смысла, как и переубеждать закоренелого плоскоземельца. — Просто забей. Пока она служит Свету, никто не вправе ее осуждать. Погоди… — прислушался. — Что это за звук?

— Мальчики, — суккуба вынырнула из дымки. — Идите, кой-чего покажу.

Нас привели к выверту трехметровой высоты на месте очередной стычки героев Иринора — изрезанном, изрытом, опаленном. С вершины вала смерзшейся земли открывался вид на самый настоящий лунный пейзаж — разнокалиберные черные проплешины покрывали долину насколько хватало глаз, придавая сходство с кратерными полями. Скорее всего, далеко не каждое столкновение заканчивалось гибелью противников, иначе анвильские кладбища занимали бы половину всей локации.

Но все это — и близко не так интересно, как лежащая в километре к востоку… железная дорога. Не такая, как в реале, но ничем иным колоссальное сооружение и быть не могло. Закопанные каменные бруски — шпалы, на них — рельсы раза в четыре толще обычных, привинченные гайками величиною с кулак. Ширина колеи — шагов пять, и одному Демиургу ведомо, каких колоссов по ней тягают. И главное — что за машина способна создавать подобную мощь? Некий аналог паровоза или что-то магическое?

И не успел буркнуть «стимпанк какой-то», как из маревой завесы неспешно вышел… мамонт. Белая шерсть до земли, бивни что мраморные колонны, хобот — в два обхвата, в холке с трехэтажный дом, а на горбу — бронированный короб с бойницами. Упряжь представляла собой навесной каркас из ферм, лестниц, ремней, огороженных площадок и балок. Судя по темным пятнам на шкуре, экзоскелет крепился винтами и стяжками к скелету внутреннему, отчего животное протяжно сопело и время от времени издавало трубный гул — совсем как паровозный гудок. По бокам на пружинной подвеске покачивались два дышла, а к ним прицепили состав из четырех вагонов, больше похожих на библейские ковчеги, только из чистого металла. В громадных контейнерах тоже зияли амбразуры, и в случае нужды товарняк превращался в мобильную крепость.

А защита составу край необходима, потому что двигался не быстрее спешного человеческого шага, лязгая и скрипя при каждом движении «локомотива», и своей медитативной качкой походил на ползущую разжиревшую змею. С одной стороны, легкая мишень и для самого косого стрелка. С другой — пойди попробуй как-то навредить дуре, в сравнении с которой танковая броня не прочнее фольги.

— Стальной караван, — с благоговейным трепетом шепнул «самурай». — Собирает руду и уголь из шахт и отвозит в Железную крепость.

— Не вижу охраны, — суккуба сощурилась и приставила ладонь козырьком. — Едрить вы нонфакторы. Просрали все, что только могли.

— Как же устоять против легендарной Мясорубки? — огрызнулся мечник. — Но теперь-то ты за нас, и скоро погоним темных, как немцев в сорок третьем.

Демоница кисло ухмыльнулась.

— Полчаса ползти будет, — воин потерял к спору интерес, сел и открыл сумку. — Давайте пожрем, что ли.

Это всегда за. Буран вытащил мешочек с пайком, закопченную медную турку, костяные палочки, кресало и трут. Нахмурился. Опустил руку по локоть и пошевелил с таким выражением, будто вслепую разминировал бомбу. Потом окунул по плечо, потом — засунул в горловину голову.

— Млять… — прогудело из инвентаря. — Угли забыл.

Проблема, однако. Тундра — это вам не Эльфер или Парамор, дрова под ногами не валяются. А за недолгое путешествие еда оледенела и превратилась в камень — без разогрева можно и не пытаться пробовать, только зубы сломаешь.

— Н-да… Как поезд укатит, наберем углей с железки — там всегда валяются. А пока придется потерпеть.

— Не придется.

Курточка, шорты и колготки «всосались» в покрасневшую на морозе кожу. Хира в одном бикини улеглась прямо на землю, согнув левую ногу в колене. Ложбинки меж напрягшихся кубиков сперва чуть заметно заалели, а вскоре раскалились, как спирали электроплитки.

— Забыли? — девушка игриво подмигнула. — Я адски горяча не только фигурально.

— Во, блин… — Буран вскинул брови и потянулся к животу, но, уловив мой недвусмысленный взгляд, отдернул руку и уточнил: — Можно?

— Нельзя, — произнес, с трудом сдерживаясь от рыка. — Что за балаган? Оденься, растопим пайки за пазухами.

— Это долго, — бестия захлопала ресницами. — А странствовать голодными — не дело. Вдруг придется сражаться?

— Оденься.

— Да что тут такого? Просто хочу помочь. Представь, что мы на пляже.

— А! — загнул палец. — На пляжах не едят друг с друга. Б! Прекрати меня бесить. Понимаю, обиделась из-за ночного разговора, но у всего есть предел.

— Ничего и не обиделась! А ты — собственник и ревнивец. И видишь подтексты там, где их и близко нет! Может, мне вообще сидеть в аду круглые сутки, как Чармандер в покеболе, и появляться только когда ваше величество пожелает? Если кусок мяса с моего живота — измена, то погрей все сам и передай Бурану.

— Или прекращаешь паясничать — или изгоню, — без намека на шутливость произнес в ответ.

— Или прекращаешь командовать — или не отвечу на зов.

— Вот бы ты Легату так перечила, когда он приказывал потрошить людей.

Меня часто роняли хуками, джебами, апперкотами, один раз опрокинули с вертухи, но впервые в жизни отправили в нокдаун пощечиной. Вот сидел, а вот уже лежу — в голове звенит Царь-колокол, а к щеке будто приложили включенный утюг. Буран пощелкал пальцами перед глазами — вернее, два Бурана, потому что двоилось как после сильнейшего опьянения — и помог встать.

— На, — зачерпнул горсть снега. — Поможет.

— Где Хира? — процедил, морщась от дикой боли в челюсти.

— Ушла. Но мы ее легко отыщем.

От нашего укрытия вглубь долины протянулась цепочка следов — копыта раскалились до такой степени, что протапливали вечную мерзлоту. Незамедлительно рванул по отметинам, готовясь к худшему, ведь не так давно мы поссорились по куда менее веской причине, а все едва не кончилось войной. Из памяти тут же всплыли предсказанные картины Апокалипсиса — вторжение, лопнувший фиал, разные стороны баррикад. Зажмурился, глубоко вдохнул и осмотрел запястье — амулет остался цел, ни трещинки, ни царапинки, но если не исправить ситуацию в кратчайшие сроки, последствия грядут такие, что никакой оракул не предвидит. И когда уже научусь держать язык за зубами и не давать волю чувствам? Да, вывела, да спровоцировала, но умнее надо быть, когда на кону судьба целого мира и нескольких тысяч игроков.

— Гляжу, — мечнику пришлось перейти на бег, чтобы поравняться со мной, — милые бранятся — уже не тешатся?

Промолчал, предпочтя не вдаваться в подробности.

— И часто у вас такое? Я про то, что…

— Понял, про что. Нет, не сорвется и не присягнет Тьме по собственной воле. И потрошить своих не станет.

Буран явно хотел задать самый очевидный вопрос — «уверен?», но тактично промолчал. Вот с кого стоит брать пример.

Вблизи железная дорога оказалась куда больше — рельсы толщиной и шириной напоминали бетонные отбойники, пришлось перелезать, как через забор. В ста шагах от железки снежная пелена сгустилась до почти полной непроглядности. Если бы не свежие следы — заплутали бы как пить дать. Не знаю точно, сколь широко кольцо пелены — не до подсчетов было, но сразу за ним начиналось такое, что изрытое кратерами поле показалось шалостью малолетних вандалов.

Земля вокруг вспученного, похожего на прыщ холма вдали выглядела, как после ковровой бомбардировки, поверх которой прошло цунами, потом тряхнуло баллов на семь по Рихтеру и всю эту красоту снова отбомбили, но уже не снарядами, а самыми настоящими метеоритами. Места самых яростных сражений обеих Мировых войн — ничто по сравнению со стычками нескольких сотен игроков. Даже думать боюсь, что ждет на более высокоранговых локациях.

Приземистый вулкан с бороздами и наплывами застывшей лавы на склонах венчало строение, оценить размер которого не взялся бы и за сундук золота. Упомяну лишь, что самую высокую — центральную — дымовую трубу окружали черные от сажи облака. Железная крепость походила на две усеченные пирамиды по восемь ребер, сложенные из громадных базальтовых блоков. Нижнюю — фундамент — перевернули основанием вверх, на него водрузили основной корпус, втрое больший.

На каждой грани мерцали огнем горизонтальные бойницы, где легко уместились бы пушечные батареи в десятки, если не сотни стволов. Выше амбразур торчали трубы поменьше — тоже в форме пирамид, изо всех валили черные клубы, накрывая изуродованную равнину вечной тенью. Зловонный ветер доносил монотонный перезвон, будто внутри укрепления пиликала музыкальная шкатулка. Примерно раз в минуту звон заглушался низким пронзающим насквозь гулом кузнечного молота такого размера, что при каждом ударе ощутимо дрожала мерзлая почва.

— Охренеть… — единственное, что сумел из себя выдавить при созерцании открывшейся картины, ужасающей и прекрасной одновременно. — Что там куют?

— Оружие и броню для рядовых легионеров. — Мы вздрогнули от неожиданности и обернулись — возникшая из ниоткуда демоница хмуро смотрела на мегалит, скрестив руки на груди. — Чем дольше враг владеет крепостью, чем больше рудников захватит, тем сильнее его юниты.

— Мы полгода держали эту дуру, — с досадой сказал Буран. — Но незадолго до вашего прихода назад темные как с цепи сорвались. Угробили треть своих, но выбили нас почти со всех точек и варганят что-то день и ночь.

Внутри все похолодело — примерно в это же время подруге открылось видение. Просто совпадение, или же Владыка взаправду готовит вторжение, каких Иринор не видывал прежде? Но это потерпит, все равно в крепость пока не пробраться. Зато стоит исправить то, до чего можно дотянуться прямо сейчас.

— Хира, — сглотнул, набираясь храбрости. Нет, я не боялся извиниться за очевидный косяк, но боялся услышать, что мои извинения уже никого не волнуют. — Прости, пожалуйста. Ляпнул сгоряча.

— Нет, — девушка выдержала короткую паузу, но за прошедшую секунду я оледенел ничуть не хуже почвы под ногами. — Это ты прости за пощечину. Врезала сгоряча, а обижаться на правду — дурость.

Стоп. Что? Я продумал немало ответов и даже прикинул, как самому ответить на каждый, но вот такой вариант даже не предполагал. Сперва показалось, что надо мной тонко стебутся, но тут демоница повернула бледное, одеревеневшее лицо, по которому текли самые настоящие слезы.

— Ты прав… — губы дрогнули, голос сорвался на выдохе, — если бы я сопротивлялась сильнее… Если бы терпела больше боли… Если бы не боялась чаще идти наперекор, то избавилась бы от рыжего ублюдка гораздо раньше. И на моих когтях осталось бы… — прислужница всхлипнула и утерла нос, — гораздо меньше крови. Я будто сидела связанная на бешеной лошади, которая неслась не глядя и топтала всех подряд. Я все понимала. Все осознавала. Но не могла сопротивляться. Эти люди… я помню каждого. И что с ними сделала. Во всех подробностях. Я бы очень хотела их забыть, Артур. Но не получается, как ни стараюсь. Спрашивал, как погиб Егор? Я…

— Хватит!

Шагнул к подруге и прижал к груди. Хира обняла в ответ — так и стояли на фоне чадящей громадины, и все извинения в мире не смогли бы выразить и толики обуявшего душу раскаяния. Я призывал не обвинять нож, а сам именно это и делал. Если кто и виноват в смертях, страданиях и боли — то это Легат, Легат и только Легат. Но с ним покончено, пора двигаться дальше, ведь по сути и рыжий ублюдок — тоже орудие в чужих руках. Руках, каким-то образом создавших гребаную виртуальную тюрьму. И его «подвиг» не утонул в насущных проблемах, и награда обязательно найдет своего героя. И я приложу все усилия, чтобы вручить ее как можно скорее.

— Кхе-кхе, — мечник кашлянул в кулак. — Все это дико мило, но нам как бы в шахту надо.

— Да, — нехотя отстранился и провел большим пальцем по щеке, еще больше размазав сурьму. Но секунду спустя «макияж» прислужницы восстановился в первозданном виде. — Идем.

Вернулись той же дорогой и пошли вдоль побережья — так и безопаснее, и быстрее. Десять километров преодолели за три часа, и все это время мечник молчал, но на угрюмом напряженном лице читалась тревога на грани со страхом. Если караван проползет мимо северного рудника — значит, с соратниками все в порядке. Если же остановится, худшие опасения подтвердятся.

И таки да — подтвердились. В туманной дымке, накрывшей кряжистые острые горы, отчетливо виднелась громада поезда, под которой сновали расплывчатые силуэты. Ничего похожего на бой — ни лязга стали, ни колдовских сполохов, а значит, бояться приспешникам нечего — гарнизон шахты либо захвачен, либо уничтожен.

— Стойте, — идущая впереди суккуба вскинула руку. — Дальше я сама, не то заметят. Артур.

— Да?

Девушка провела ладонью перед лбом.

— Закрой глаза и увидишь то же, что и я.

Закрыл и… уставился на себя со стороны, как в зеркало. Эк меня жизнь потрепала, однако. Отросшие волосы вились в беспорядке, словно гнездо змеенышей, густая пшеничная щетина покрыла осунувшиеся щеки. Хотел бы сказать, что похож на викинга и вполне соответствую антуражу, но если отринуть бахвальство, то больше всего я напоминал геолога, полгода проторчавшего в тайге.

— Проверка связи?

— В порядке, — показал палец.

— Отлично. Я быстро.

Демоница ухнула в разверзшийся под копытами пентакль, а я устроился поудобнее на камешек и зажмурился. Вид на темный и медленный, как ртуть, океан сменился видом с горного склона. Бестия висела, держась за уступ одной рукой, как Том Круз в первой «Миссии», и пристально наблюдала за движухой около рудника. Сама шахта находилась на высоком вырубленном в скале уступе, похожем на перрон для великанов, к которому вплотную подходила железная дорога. Вход в подземелье представлял собой выпуклую каменную полусферу с двустворчатым круглым люком диаметром метра два. Кроме того, площадку перед ним обнесли по дуге невысокой крепостной стеной.

Крыши вагонов стояли вровень с платформой и так близко, что экипаж не стал заморачиваться со сходнями и лестницами, и перепрыгивал зазор с места, почти без разбега. Запряженного мамонтом колосса охраняли всего три человека, если этих игроков вообще можно назвать людьми. И дело не в моральных принципах, а в подаренных Владыкой «улучшениях», по сравнению с которыми мутации Легата смотрелись бюджетным косплеем.

Верховодил охраной поезда высоченный воин в массивных вороненых латах, с накинутой на плечи грубо содранной шкурой черного как смоль волка. В правой руке — зазубренный топор размером с дорожный знак. Левая превратилась в массивную скорпионью клешню, для пущей прочности проклепанную железными пластинами. Сбоку ведрообразного топфхельма вырос уродливый бычий рог, ступни превратились в окованные копыта, а вместо плаща покачивались сложенные перепончатые крылья, в суровом климате поросшие редким черным мехом.

«Дары Хаоса» не давались просто так, красоты ради — каждый нес определенный функционал и строго соответствовал выбранному классу. Об этом свидетельствовал вид темной волшебницы в драном черном платье — из ее лопаток росли небольшие, похожие на бонсай деревца, вместо листьев усеянные красными кристалликами. Когда ветер швырял в девушку острые снежинки, самоцветы вспыхивали, а вокруг хозяйки появлялся едва различимый алый пузырь. Силовой щит, столь необходимый беззащитному от физических атак чародею, да еще и действующий постоянно — только успевай подзаряжать собственной кровью и не переживай, что внезапно поймаешь спиной стрелу или метательный нож.

Кстати, о стрелах. Третий член отряда — тощий как скелет лучник вырастил оружие прямо из кисти. Большой палец и мизинец вытянулись до полуметровой длины и окостенели, а суставы раздулись как при артрите и покрылись дополнительными мышечными жгутами, образовав некое подобие торсионного механизма древних баллист. Меж остатков ногтей протянулось скрученное сухожилие, и в сложенном состоянии рычаги руки-арбалета плотно прилегали к предплечью. В просвете лучевой и локтевой костей выросла еще одна, торчащая из плоти как рычаг и, скорее всего, предназначенная для взвода и спуска тетивы.

Оставшиеся три пальца сохранили какую-никакую полезность — лучник держал в них папиросу и потягивал едкий серый дым через прорезь в похожей на череп лицевой пластине. Но где же это чудо брало боезапас, ведь колчана на облегающем доспехе из черной кожи так и не заметил. Дело в том, что болты торчали прямо из ребер — короткие, прямые и заострившиеся сами собой. Достаточно протянуть тонкую паучью конечность, выломать снаряд — и в бой. По этой причине стрелок не носил плаща, а тесный панцирь, стягивающий грудь подобно пыточному инструменту, имел овальные прорези на спине.

— Охренеть… — выдохнул, наблюдая за изувеченной троицей, которым, судя по вальяжной походе и веселой болтовне, все эти вериги нисколечко не мешали.

— Что там? — шепнул Буран.

— Тсс.

Люк в шахту открылся — на удивление бесшумно, и навстречу соратникам высыпала дюжина точно таких же уродов — крылатых, рогатых, с щупальцами вместо рук и прочими мутациями. Вслед за ними строем вышли коренастые мужики с бородами до поясов, навалились на кабестаны и открыли ворота. Вскоре из зева шахты выехала широченная конвейерная лента и нависла над вагоном. Те же карлики (неужели гномы?) зацепили створки контейнера крюками, прицепили к кабестанам и с кряхтеньем распахнули. Сразу после этого с ленты черным водопадом посыпался уголь.

— Рудник захвачен.

— Сука! — «самурай» сплюнул и растер ногой. — А что с ребятами?

Хира повернула голову туда, куда прежде намеренно старалась не смотреть. На склоне слева от платформы в два ряда торчали десять железных штырей с насаженными телами, обугленными едва ли не до костей. Тут уж и я не удержался от крепкого словца и добавил:

— Их сожгли заживо?

Бурана передернуло.

— Нет, — суккуба появилась предо мной с таким лицом, словно узрела еще одно пророчество, в сто раз страшнее первого. — Все гораздо хуже.

Глава 7. Красный Сутенер

— Что с ними случилось?! — мечник схватил прислужницу за плечи, за что любой другой отделался бы множественными переломами, но бестия была так ошарашена, что не обратила на это внимание.

Стояла как вкопанная и пялилась в никуда, и я бы не хотел знать, о чем подруга думает, раз выглядит, как поленом оглушенная.

— Эй! — рявкнул Буран.

— Оставь ее! — хлопнул разошедшегося спутника по плечу.

— Я должен знать, что произошло! — тот обернулся и начал орать уже на меня. — Там были мои друзья!

— Возвращайся на Базу, — сказала Хира тоном зомби. — Передай Майору, пусть немедленно уводит людей в горы.

— Что? — воин отстранился и всплеснул руками. — О чем ты?

— Змей скоро нападет, — бестия тряхнула головой и часто заморгала, сбрасывая наваждение. — Поспеши.

— А вы куда?

— Проверим одно место и вернемся.

— Какое еще место? Я ни хрена не понимаю!

— Убежище Легата. Заберем золото, барахло и сразу в город.

— Думаешь, тайник до сих пор не разграбили?

— О нет, — демоница расплылась в ехидной улыбке. — Уж не сомневайся.

— И надолго вы? — не унимался спутник.

Девушка посмотрела на стремительно темнеющее небо.

— До утра. Переночуем — и в путь.

— Тогда я с вами.

— Нет.

— Да-т! Ночью в горы все равно никто не пойдет. Если вообще пойдет, в чем сильно сомневаюсь. А вас по дороге могут десять раз прикончить. И мало ли, что завелось в той норе за это время.

— Слушай, — Хира уперла кулаки в бока. — Ты совсем тугой или притворяешься?

— Поясни, — «самурай» нахмурился.

Бестия шумно выдохнула и закатила глаза.

— Мы трахаться идем!

— Да? — удивился Буран.

— Да? — еще больше удивился я.

— Балда! Чтобы никто не мешал и не вваливался в комнату посреди ночи. К тому же, я трахаюсь так, что мебель в щепки, а ваш барак — та еще халупа. Рухнет крыша — и что тогда? Опять Мясорубка виновата?

— Ну… — воин смущенно почесал лоб. — Нет, я все равно с вами. Хотя бы доведу до входа, а потом делайте, что хотите. Майор приказал за вами приглядывать, и если оставлю одних, с меня шкуру спустят!

— Приглядывать — или подсматривать? — суккуба подошла вплотную и злобно зыркнула снизу вверх. — В смысле, шпионить.

— В смысле, я иду с вами. Куда бы и зачем бы ни отправились. И точка. Если хотите — попробуйте помешать.

— Черт с тобой, — Хира крутанулась на копытах и быстрым шагом потопала в сгустившуюся мглу.

Под покровом ночи и метели добрались до гор, обогнув шахту дальней дорогой. Идти пришлось, держась за шнурок с гульки, и если бы не прислужница — заблудились бы в два счета. Но подруга, похоже, знала всю локацию в мельчайших подробностях, иначе как бы нашла в кромешной мгле занесенную снегом расселину, ведущую к узкой тропе меж скал?

Серпантин поднимался почти на километровую высоту — холод усилился, а сугробы заметно потолстели. Если бы не новая одежда — точно бы околел, а так лишь прятал ладони под мышками и выстукивал зубами морзянку. Буран же, словно подтверждая прозвище, шел с нордической стойкостью и не обращал внимания на колючую метель.

Тропинка кончалась еще одним лазом, по которому пришлось протискиваться бочком — судя по такой конспирации, логово не только никто не разграбил, но и тупо не нашел. За лазом начиналась пещера с трапециевидной дверью из бурого монолита — совсем как в подземельях Парамора. Хира раскалила пальцы так, что те начали светиться как нити накаливания, и озарила барельеф на створках в виде человеческого уха, вытесанного с мельчайшими деталями. Показав двери средний палец, провожатая глубоко вдохнула, зажмурилась и произнесла:

— Легат, я люблю тебя.

И в голосе не слышалось ни напускной томности, ни издевки, ни сарказма — признание прозвучало столь искренне и убедительно, будто демоница в самом деле пылала нежнейшими чувствами к рыжему ублюдку. И прежде чем задал вполне актуальный вопрос, створки со скрежетом разъехались, обнажив уходящий вверх коридор.

— Это просто пароль, — проворчала суккуба.

Сто шагов спустя путь преградила вторая дверь — вместо барельефа из нее выступало лицо Кузьмина, выполненное с фотографической точностью. Если бы не облезла краска, подумал бы, что это сам демонист каким-то чудом слился с воротами. Буран вон аж за меч схватился и убрал руку далеко не сразу. Тем временем, Хира неуверенно приблизилась к статуе и смахнула пыль.

— Ничего личного, — вздохнула бестия. — Это просто кусок камня.

Не успел спросить, что тогда в нем может быть личного, как спутница страстно, с язычком, поцеловала рожу бывшего. После чего в нее же смачно плюнула, но ревность все равно ожгла сердце. Глаза ублюдка полыхнули фиолетовым огнем, и створки распахнулись. Через такое же расстояние увидели третьи ворота — посреди них на высоте пояса горизонтально торчал… хм… назову это рычагом. Похожий на пестик от ступы штырь — отполированный до блеска, с закругленным концом, весь в темных прожилках. Если в мире есть что-то более фаллическое, то это, наверное, лишь сам фаллос.

— Последняя, — прошептала Хира. — Ребят… вы не могли бы отвернуться?

— Ой-ё… — протянул мечник. — Я лучше снаружи подожду.

— По-моему, это перебор, — меня начало потряхивать еще с предыдущей преграды, а теперь был готов взорваться. Хорошо, только хрен приладили, а то могли бы и статую в полный рост сварганить.

— Выбора нет. Ворота сделаны из адского базальта, разрушить его на наших рангах невозможно. Артур, мне придется это сделать. На кону — судьба мира. К тому же, это просто… ну… штырь. И на настоящий… — подруга покраснела и отвела взгляд, — прототип совсем не похож.

— А ты видела?

— Не задавай глупых вопросов.

— В сторону…

— Артур!

— Отойди!

Снял перевязь, разложил посох и направил на преграду. Ярость хоть и не моджо, но тоже темная энергия, и не успели десять делений до капли всосаться в древко, как фиал вновь наполнился до краев. Черная дыра исторглась лазерным лучом, коридор залило ослепительным светом, от гула дрогнула древняя кладка, но даже столь мощный заряд не оставил на каменном хрене ни следа.

— Сука… — с досады швырнул оружие под ноги.

— Артур…

— Слишком быстро прикончил этого ушлепка. Надо было…

— Артур!

— Что?!

Хира взяла штырь двумя пальцами и с глухим щелчком приподняла. Ворота открылись.

— Это просто рычаг. Совсем, блин, шуток не понимаешь.

— За такие шутки…

— Пошли уже, времени в обрез, — она отмахнулась и направилась к выходу.

— Нет, это не баба, — хмыкнул Буран. — Это — огонь.

— Не обольщайся, — проворчал, наблюдая за дефиле подруги, особенно соблазнительное при ходьбе под уклон. — От него у любого сгорит задница.

За туннелем находился просторный каменный мешок с клиньями сталактитов — от совсем крохотных наростов до многотонных глыб. Меж ними голубой змеей проползла жила неизвестного, но явно колдовского минерала, наполняющего пещеру голубоватым светом. Аккурат под ней высился замок, разительно выделяющийся на фоне унылой демонической архитектуры и явно построенный с учетом предпочтений хозяина. На резной платформе с пологими скатами на манер Парфенона выстроились колонны из черного мрамора. Между ними от фундамента до крыши блестели окна без намека на рамы или иной каркас — волшебная сила вплавила цельные матовые пластины прямо в камни.

Эту прелесть венчала пирамидальная мансарда, сложенная из несметного множества хрустальных треугольников. Входная дверь стеклянная — либо логово защищали мощные чары, либо рыжий ублюдок полностью доверял тройным воротам. Не возьмусь и представить, что ждало внутри, раз Легат любил роскошь, достойную богатейшего из шейхов.

Замок пусть и не поражал воображение, но весьма и весьма впечатлял. Так увлекся созерцанием, что не сразу заметил тяжелое дыхание сбоку. Демоница рывком втягивала студеный воздух и медленно выдыхала, дрожащие пальцы сжимались и разжимались, а горло судорожно дрожало. В сиянии минерала кожа казалась мертвецки-бледной, вкупе с немигающим взглядом превращая лицо в восковую маску. В это сложно поверить, но судя по всем симптомам, у подруги началась паническая атака. Дерзкая бестия впервые на моей памяти испугалась чего-то столь сильно, что не могла ступить и шага.

— Хира? Ты в порядке?

— Знаешь, как он называл это место? — спросила подруга и сразу ответила: — Обитель боли и разврата.

— Хочешь — подожди снаружи. Только скажи, что искать.

— Нет, — девушка зажмурилась и покачала головой. — Поздно давать заднюю. У всех есть свой крест. И иногда его приходится нести.

Девушка встрепенулась и уверенно шагнула к цели.

— Стой! — крикнул Буран и попытался схватить прислужницу за плечо, но опоздал.

Та уже пересекла едва заметную канавку в устилающей камни пыли, проведенную не то пальцем, не то кончиком посоха — если не присматриваться, ввек не заметишь. Сразу после этого бороздка вспыхнула алым — миг спустя ей вторила кристаллическая жила на потолке, залив замок багрянцем и наполнив пещеру протяжным повторяющимся ревом. Под оглушительную «сигнализацию» перед замком разверзся пентакль такого размера, что туда провалился бы самосвал. Из глубин преисподней, как черт из табакерки, выпрыгнула пятиметровая тварь с горящим двуручным молотом наперевес, топнула копытом весом в центнер и протрубила, задрав уродливую башку:

— У-у-у-у-у!!!

Представьте частично обглоданный слоновий череп с громадными бычьими рогами, двумя парами бивней и полусгнившим хоботом, ржавыми гвоздями приколоченным к лицевой пластине. Все это — на освежеванном теле исполинского культуриста, чья толстенная шея щупальцами мышц оплела основание головы. Раскачанные как на метане грудь и бедра покрывали ржавые пластины — тоже на гвоздях. Из дюжины кубиков пресса торчала третья рука — поменьше и послабее — прикрывая пах и брюшину измятым треугольным щитом. Обмотанный цепями гребенчатый хвост кончался вклепанным в плоть обоюдоострым похожим на лезвие из старых бритв клинком. Могучие плечи поросли длинными костяными иглами — на них как канапе были насажены обнаженные залитые кровью суккубы.

— Зараза… — Хира отскочила и выпустила когти. — Замки не поменял, но нанял охрану.

— Логово заброшено, никто там не завелся, — передразнил Буран, сжав рукоять катаны.

— Что это вообще за срань? — спросил, направив на ободранного бодибилдера посох.

— Красный Сутенер, — ответила подруга, не сводя глаз с покрытого струпьями ребристого хобота.

— Никогда таких не видел, — хмыкнул мечник. — Но звучит многообещающе.

Босс отыграл фазу «приветствия» и без предупреждения перешел к фазе боя. Замахнулся огненной кувалдой, снеся разом три сталактита, и обрушил на землю. Несмотря на бицуху с мешок картошки, двигался демон не шибко быстро, и мы без труда ушли с линии атаки. После удара пещера содрогнулась, во все стороны полетела раскаленная каменная шрапнель — толстую куртку не пробила, а вот перчатки. Пока вытряхивал угольки, шипя и фыркая, Буран с разбега перепрыгнул горящее навершие и приземлился на обмотанную кожей рукоять. Пробежался по ней как по ровной земле, пока Сутенер силился поднять оружие, в прыжке крутанулся вокруг оси и со свистом выхватил меч. Резанув чудищу по лбу, воин оттолкнулся от хобота и двойным сальто назад спрыгнул на камни, разметав халатом волну пыли.

Какой там «Крадущийся тигр», какой там «Дом летающих кинжалов» — маневру позавидовало бы любое китайское фэнтези. Тварь отпустила молот и схватилась за пораненную морду. Улучив момент, Хира телепортировалась под самый свод и в свободном полете вонзила все десять обсидиановых кинжалов в тот же хобот, прорезав его собственным весом почти до самого «пятака». Страж затопал, закачался, но вместо трубного рева издал влажное шипение, как из сифона.

Что же, пришел мой черед — резанул по башке лучом, особо не целясь, и с первого заряда таки снес нос по самое основание. Зловонный мешок отвалился, будто от сифилиса — закономерный итог для любого сутенера. Босс упал на колени, зажимая хлещущую из обрубка черную кровь, и оцепенел. Уж подумал — все, сдох, но не успел удивиться столь легкой победе, как костяные иглы на плечах втянулись, а две дюжины демониц посыпались на пол. Не долетев метра до поверхности, распахнули крылья, блеснули кошачьими глазами и с похабным хохотом растворились в пентаграммах.

— Все в круг! — скомандовала подруга.

Буран сориентировался сразу, встав спиной к спине. Я же замешкался — и тут из пламенного всполоха пулей выпорхнула бестия и саданула рогами в грудь. Повезло, что у этих засранок наросты торчали не вверх, как у Хиры, а чуть загибались на манер бараньих, иначе долгий тернистый путь на том бы и закончился. И, невзирая на былые заслуги и подвиги, демониста Артура наверняка запомнили бы как игрока, которого забодал насмерть рядовой треш с босса.

Таранный удар сшиб с ног, бестия занесла копыто над причинным местом, но подскочивший «самурай» снес ей голову. Не успел подняться, как нас атаковали разом с трех сторон, шипя, вереща и высовывая длинные змеиные языки. Твари появились слишком быстро и слишком близко, по сути прыгнув к нам прямо в объятия. Да только никому не желаю пережить такую «нежность» — Хиру схватили за грудки и швырнули через колено, Бурана сбили с ног, сдавив руками и ногами, а на меня уселись сверху.

Попытки освободиться ни к чему не привели — вражеская суккуба держала стальными тисками. Раззявив полную клыков пасть, гадина потянулась к шее — и явно не для поцелуя, но, несмотря на незавидное положение, я все еще сжимал древко посоха. В разложенном виде оружие слишком велико для тесного боя, но, до жгучей боли крутанув запястье, перевернул его и сложил в булаву. Плечи придавили к земле, однако хода локтя вполне хватило — ощутив тошнотворное дыхание на коже, со всей силы согнул сустав, и шипастое «яблоко» с хрустом прошибло затылок.

Спихнув обмякшую тушку, выпрямился и помог мечнику, расколов башку второй бестии. Как раз вовремя — парня успели укусить за шею и ключицу, кровь заливала белый воротник, пару секунд промедления — и минус воин. Здесь порядок, где там Хира? Подруга и бестия-нежить сплелись в тугой рычащий клубок и катались по земле, швыряя во все стороны пыль, мелкие камешки и обрывки одежды. Ни бить, ни колоть, ни стрелять магией в рогатое перекати-поле нельзя — слишком велик риск задеть свою демоницу. Пока соображал, как бы вызволить суккубу, та справилась сама — лягнула противницу в живот, подпрыгнула и приземлилась прямо на изуродованную рожу. Сплюнула, вздрогнула и принялась тереть копыта об камни, точно наступила в известную субстанцию. После поджала ногу, осмотрела и плюнула второй раз.

— Зараза, мозги в подковах застряли…

Это меньшее, на что стоило обращать внимание — грудь, щеку, бедра и пресс крест-накрест усеяли кровоточащие царапины, к счастью, неглубокие. Будь у твари когти длиннее — и минус прислужница. А ведь бой не закончен, мы даже вторую фазу не прошли. И тут прямо над головами вспыхнул сразу десяток пентаграмм, откуда как бомбы из люка рухнул крылатый десант.

— Прикройте! — Буран вскинул катану над головой. — Неудержимая!..

Под ногами воина закружился пыльный водоворот, в котором, будто в грозовых тучах, проскальзывали электрические разряды.

— Несокрушимая!..

Вихрь разросся, сдув суккуб к стенам. Одной удалось прорваться, но «Чих Дракона» отшвырнул ее к визжащим товаркам.

— Неотвратимая!..

Молнии становились все ярче и прямее — приглядевшись, понял, что это вовсе не сполохи, а ослепительно сверкающие клинки без рукоятей.

— Казнь тысячи порезов!!! — громом раскатилось по пещере.

Вращающаяся со скоростью ветра стальная мясорубка сплошным фронтом надвинулась на бестий. Твари метались и хлопали крыльями, как стая вспугнутых воробьев, но шторм настиг каждую и втянул в смертельный хоровод. Зачавкало, захрустело, и вихрь слой за слоем окрасился бурым, словно на гончарный круг плеснули струйку густого сиропа. Затем все стихло, и о шайке демониц напоминал лишь слабый запах серы. «Самурай» опустился на колено и оперся на вонзенное в землю оружие, судорожно втягивая воздух. По смуглому лицу градом катился пот, смолянистые волосы растрепались и налипли на лоб и щеки.

— Я — все… — шепнул товарищ, — Дальше сами.

С одной стороны, помощь спутника неоценима — без его ультимативного умения нас бы самих порубили в фарш. Но с другой, впереди ожидала третья — самая сложная и опасная — фаза, а я понятия не имел, как противостоять такому исполину. А между тем демон встал, опираясь на молот, и замахнулся, сбив еще один сталактит. Каменный зуб с грохотом приземлился позади титана, дав недвусмысленную подсказку на дальнейшую тактику.

— Хира, отвлеки его!

Девушка кивнула и помчала на врага, а когда тот обрушил кувалду, нырнула в портал за долю секунды до превращения в лепешку. Появилась за спиной твари и принялась драть хвост, как дикая кошка. Когти большей частью высекали искры из цепей, но порой добирались и до плоти. Вкрай разъярившись от такой наглости, черт резво развернулся, и лезвие на кончике хвоста просвистело в полуметре над макушкой.

И все же риск оказался оправдан — босс с воем топтался на месте в тщетных попытках достать бестию, но та раз за разом прыгала в пентакли. Агро взято, противник отвлечен — самое время приступить к выполнению задумки. Для пущей осторожность проверил браслет и вздрогнул, ощутив на шее неприятный холодок — каждый прыжок подруги отнимал половину деления фиала, а скакала она очень часто. Иначе просто не могла — малейшее промедление равносильно смерти.

Обычный камень — не адский базальт, хватит и трети запаса. Луч ударил в самый большой нарост, нависший точно над рогатым выродком. Получилось — клин с треском отломился и врезался боссу промеж лопаток, но тот лишь мотнул плечом, будто отгоняя севшую муху, и продолжил самозабвенно гоняться за подругой. Да какого ж хрена?!

На последней капле моджо суккуба добралась до меня и встала рядом, дыша еще тяжелее, чем Буран. Мечник, несмотря на измождение, тоже поднялся, опираясь на меч, и встал справа.

— Не, ну это уже нагревалово, — процедил сквозь стиснутые зубы.

— Уходим, — сказал, попятившись. — Отдохнем, отрегенимся и попробуем еще.

Титан то ли прочитал мысли, то ли заметил нашу попытку к бегству, перехватил молот как копье и швырнул прямо в ворота, отрезав последний путь к отступлению. Да, оружия гад лишился, но и у нас не осталось чем сражаться — не врукопашную же с такой скотиной махать? Чудище приподняло щит, сжало кулаки и неспешно зашагало в нашу сторону, подволакивая ногу. Прорезанная башка, отрубленный хобот, черная и вязкая, как нефть кровь на пластинах… Мы нанесли уроду немало урона, выстояли два раунда из трех, и так позорно слились в финале. Да уж, не повезло, не фартануло…

Сутенер вскинул руки, намереваясь размозжить наглецов, как вдруг раздался громоподобный грохот, и расколотая надвое кувалда полетела в хозяина, как снаряд из пушки. Навершие смяло сталь, переломало пальцы и вынудило выронить щит, а древко вонзилось в сочленение между листами брони. Следом в пещеру влетела сосулька величиною с мачту и прошила насквозь оставшийся без прикрытия живот. Страж даже взреветь не успел, лишь схватился за глыбу льда и в изумлении раззявил рот. Мы — тоже, особенно когда из земли ударили толстенные молнии и превратили великана в головешку, рассыпавшуюся воняющим серой пеплом.

Разом обернувшись, увидели в темноте туннеля женскую фигуру, но радость внезапной спасительнице оказалось преждевременной. Жила вновь засияла голубым, и призрачный свет озарил… Ренату. Безумная волшебница криво усмехнулась и процедила:

— Ну что, сука. Вот ты и попалась.

Глава 8. Обитель боли и разврата

— Только попробуй изгнать эту мразь. — Красное платьице, белые волосы, манто — никакой ошибки, это точно колдунья с Базы. — Сожгу — и глазом не моргнешь.

В подтверждение намерений над ладонью пришелицы вспыхнул огненный шар.

— Рен? — Буран шагнул вперед, заслонив соратников. — Как ты нас нашла?

— Я — сильнейшая волшебница в этой гребаной локации, — голос девушки сквозил лютой стужей. — Думаешь, вычислить пару нубов — большая задача? А теперь отойдите и не мешайте. Если придется — прикончу и вас.

— Ладно, — встал рядом с мечником и поднял руки. — Хорошо. Ты убьешь ее. И что дальше? Егор вернется? Тьма исчезнет? Война закончится? Люди перестанут гибнуть? Тебе станет легче?

— Заткнись! — посох ударил оземь, и это трижды отразилось от свода. — Не смей втирать эту слащавую чушь! Рогатая мразь отняла у меня самое дорогое. Я отомщу — а потом хоть потоп.

— Да кому ты собралась мстить?! — в порыве гнева двинулся на альбиноску, но «самурай» вовремя схватил за плечо. — Боту? Неигровому персонажу? Куску кода?! Если и есть смысл кому-то мстить, то лишь Легату. Но мы уже от него избавились!

— Куску кода? — белая бровь изогнулась. — Тогда почему ты ее защищаешь? Жизнь аж готов отдать. Постой в сторонке, это же просто бот…

— А играть потом как буду? Заново прислужника качать? — попытался вырулить из логического тупика, но попытка получилась жалкой до невозможности.

— Прокачаешь, не облезешь. Лучше начать с нуля, чем сдохнуть. Или нет?

— Знаешь что, милая? — демоница растолкала нас и вышла вперед. — Вчера встретились, а уже в печенках сидишь. Хочешь знать, как погиб твой ненаглядный? Я расскажу. Во всех, мать твою, подробностях. Но потом не жалуйся.

***

Не так давно Железная крепость и южные рудники принадлежали Свету. Тьма же засела по логовам в Северных горах и партизанила из последних сил. Как-то раз разведка доложила, что Стальной караван пойдет через наш участок с ослабленной охраной — всего-то пять игроков. Если прикончить мамонта и поломать вагоны, состав застрянет в депо на неделю — три дня за «локомотив» и сутки за каждый контейнер. Все это время кузница проработает вхолостую, а это уже весомый повод рискнуть.

Змей, наш вожак, опасался посылать лучших бойцов, ведь те, скорее всего, не вернутся. Но и отправлять слабаков бессмысленно — погибнут зазря, так и не сумев насолить поборникам. Поэтому ударную группу составили из одного прокачанного приспешника, двух середняков и новичка, которого не шибко жалко. Командир отряда — демон-рыцарь Клешня, костяк — ловчий ада Леон и черная чародейка Трикс. Вы видели эту троицу на станции. Четвертым, к всеобщему облегчению, без промедлений вызвался Легат — умирать никому не хотелось, а рыжего, мягко говоря, недолюбливали. А так — двойная выгода, и сами уцелеют, и от занозы под ногтем избавятся.

Мы устроили засаду недалеко от путей, за валом сошедшего со склонов оползня. Клешня предложил сосредоточить максимальный огонь на мамонте, завалить его, а уж потом выколупать врага из бронированного короба. На первый взгляд неплохая задумка, Леон и Трикс сразу согласились, Легат промолчал. У меня, понятное дело, никто ничего не спрашивал — я должна стоять за хозяином, беспрекословно выполнять приказы и не отсвечивать. Наказание за малейшее сопротивление… о, рыжий ублюдок знал толк в наказаниях. А неудовольствие и гнев вызывали: секундное замешательство, «сложное» лицо, хмурый взгляд, резкий жест, недостаточно доброжелательный тон… Улыбаюсь — плохо: ты че, ехидничаешь? Не улыбаюсь — тоже плохо: ты че, не рада меня видеть?

Легат не наказывал сразу, но отмечал все дневные проступки, чтобы «отработать» их ночью. Перо и бумагу с собой не носил, зато носил кинжал-керамбит с загнутым острием. Им-то и делал засечки на моем предплечье — неглубокие, шрамов не оставалось, зато «журнал для заметок» быстро заживал и был готов к новому учету. В особо удачные вахты кожа напоминала лист в клетку, а иногда царапины перебирались на плечи, шею и щеки.

Но это так, лирика. Мы морозили задницы, поезд опаздывал. Клешня заскучал и спросил у Легата, почему бы рогатой суке ему не отсосать? Рыжий подумал недолго и согласился, но не бесплатно, а за один цент.

***

— Хватит! — выпалил в сердцах. — Я не хочу это слушать!

— Артур, — угрюмо произнесла Хира. — Если не расскажу сейчас — то не расскажу никогда. Понимаешь?

Я понимал. Поэтому понурил плечи и замолчал, тешась мыслью, что однажды снова встречусь с гребаной троицей и воздам каждому по делам его. Так воздам, что сам Владыка вздрогнет, когда узнает, как расправились с его шестерками.

***

Клешня с неохотой расплатился и отстегнул гульфик. Член рыцаря напоминал колбасу, которую на пару суток забыли на солнышке, и был весь усеян фистулами, как сыр — дырками. Впрочем, это не единственное сходство с сыром. Второе — плесень.

— На колени, — скомандовал главарь.

Вид гниющего отростка так ошарашил, что я затупила и не бухнулась ниц в тот же миг. И получила первую отметину за утро — мелкую, но длинную. Хозяин схватил за пальцы и вывернул, располагая руку поудобнее, кинжал медленно прополз от запястья до локтя. Забыла упомянуть — одежду мне носить запрещалось. Только особые наряды для постельных утех, но в бою — ничего, кроме ошейника, чтобы не мешать процедурам.

Разрезая кожу, Легат непринужденно болтал с Трикс и посмеивался над колкостями Леона. Словно шинковал овощи для салата на дружеских посиделках — истязания и пытки стали рутиной, потому-то и искал все новые и новые способы доставить боль другим и удовольствие себе. Как только закончил, опустил перед рыцарем, тот схватился за рога и приготовился угощать салями, но тут вдали послышался трубный рев — приближался караван.

Выругавшись, Клешня заправил хрен в штаны и взял топор. Сработали по плану — высадили в «локомотив» по две трети энергии и свалили чудище первым же залпом. Да только просчитались — охранники не сидели в коробке всем составом, а разошлись по вагонам. И стоило составу встать, воин и рыцарь выскочили из укрытий и кинулись на нас, пока волшебница и лучник прикрывали из бойниц.

Свистопляска началась такая, что огромное поле вокруг товарняка превратилось в выжженный кратер. Главарь тогда лишился руки — это потом культя превратилась в клешню, а прозвище рыцарь получил гораздо раньше из-за фамилии Клешнев. Леона всего обожгло и переломало, пришлось затягивать в зачарованную кожу, особый панцирь-корсет и вживлять новые кости — из них-то и проросли болты. Без своего костюма и маски-респиратора ловчий умрет от удушья и болевого шока. И раз уж пошла такая пьянка, почему бы немного не одарить и раздробленную руку, превратив в живой арбалет? Трикс отделалась двумя стрелами в спину — к древкам привили побеги алого кристалиса, результат вы видели.

Поборники с увечьями и ранами отступили, но в горячке боя забыли товарища. После драки, когда громили вагоны, услышали из опрокинутой коробки глухие стоны — при крушении паренька-чародея завалило мебелью и всяким хламом. Наверное, бедолага бы выбрался, если бы не приложился головой о броню. Рыцарь хотел добить, но Легат решил забрать пленника себе, чтобы вытянуть полезную информацию. В пыточном мастерстве ублюдка никто не сомневался, искалеченным приспешникам было не до споров, и отряд разделился. Одни отправились в лагерь, а рыжий — в логово. Нести связанную добычу пришлось, разумеется, мне. Вернее, не нести, а тащить, как мешок картошки — когда взяла парня на руки, то получила вторую отметину. Вскоре выяснилось, это видел один из ваших разведчиков и решил, что волоку труп. Отсюда и пошел слух, будто я убила Егора. Но беда в том, что я в самом деле его убила… Но не тогда, у Железной дороги, а чуточку позже.

***

— Сука… — прошипела Рената и шагнула к Хире.

Мы с Бураном не сговариваясь двинули наперерез, но волшебница махнула рукой, и нас накрыли решетчатые полусферы, сплетенные из раскаленных прутьев. Соратник попытался разрубить преграду, но меч отскочил от колдовской ловушки, как от высоковольтного провода. Я нацелил на безумную колдунью посох и выстрелил последними запасами моджо — ячейка, куда попал луч, за миг до столкновения заполнилась огнем, впитавшим весь заряд без остатка. Измотанные боем с боссом, мы ничего не могли противопоставитьпротивнице.

— Изыди! — заорал во всю глотку.

И хотя колпак пропускал звук (слышал, как «самурай» матерится вполголоса), демоница не исчезла. Не попыталась напасть. Не шелохнулась. Просто стояла и смотрела надвигающейся смерти в глаза.

— Рен, нет! — крикнул товарищ. — Майор не простит расправы! Тебя найдут и прикончат! Остановись!

Не обращая внимания на угрозу, девушка подошла вплотную, схватила суккубу за горло и притянула к себе. Подруга не сопротивлялась, лишь продолжала жечь мучительницу взглядом.

— Продолжай, — выдохнула Рената, ослабив хватку. — Не стесняйся.

***

Когда добрались до замка, Егор уже пришел в себя. По приказу связала ему руки за спиной и повела вслед за хозяином. Пленникам сперва устраивали экскурсию и в завершении предлагали присягнуть Тьме. Мало кто соглашался сразу, но после знакомства с тремя кругами — так ублюдок называл этажи логова — многие предавали Демиурга, и я их не виню. Ведь либо клятва, либо смерть от пыток — иного выхода не предусмотрено.

В отличие от девяти кругов Данте, Легат назвал свои Наслаждением, Болью и Страхом. Когда мы вошли на первый, призрачное сияние жилы сменилось мягким белым светом, холодные плиты пола застилали пышные ковры, а окна обрамляли атласные занавески. Снаружи царил холод, а внутри стояла тропическая жара. Посреди просторного помещения бурлил бассейн, рядом на полукруглом каменном столике выстроились вазы и подносы с вкуснейшими фруктами и яствами, а бутылки с хмельными напитками разнообразием форм и расцветок могли поспорить с алхимической лабораторией. Для игроков, привыкших к простецкой пище из пайков, один лишь вид и запах могли стать непреодолимым испытанием. Особенно для тех, кто все еще не понимал, где оказался и для чего сражается.

По углам стояли кровати с шелковыми балдахинами, на тончайших простынях нежились обнаженные суккубы на любой вкус: в адском и человеческом обликах, стройные и крепкие, молоденькие и зрелые. Оставшись без внимания господина, прелестницы развлекались друг с дружкой, и бурление воды едва заглушало доносящиеся со всех сторон вскрики и постанывания. Несмотря на кажущуюся беззащитность, в случае нужды они превращались в неистовых бестий, способных порвать врага голыми руками, поэтому охрану Легат не держал. К тому же, у него была я, а на пятом ранге моя сила не ровня даже тысяче бесов, которую ублюдок призовет после побега.

— Хочешь? — буднично спросил Кузьмин, обведя гарем рукою — еще здоровой, будто предлагал угоститься орешками или печеньем.

— Пошел ты! — Егор плюнул, но промахнулся.

— Какой некультурный, — хозяин цокнул языком. — Ничего, у нас и не таких перевоспитывали. Дай-ка ему по печени.

Я дала. Парень согнулся в три погибели, но устоял на ногах. Легат схватил пленника за пшеничные локоны и рывком запрокинул голову.

— На кой ты выеживаешься? Ради чего? Какая в жопу разница, за кого драться и погибать? Чем ваш Свет лучше нашей Тьмы? Чем наша Тьма хуже вашего Света? Может, вы все белые и пушистые? Так нет же! Может, вы не убиваете, не пытаете, не предаете? Да хер там плавал! Тогда какой смысл топить за одну сторону? Присягни Владыке — и купайся в роскоши. Жри от пуза, пей допьяна, трахай все, что движется — никто не осудит.

— Я люблю свою девушку, — прошипел раненый поборник, — а вы любви не знаете. И утопаете в изврате, чтобы хоть как-то вернуть отнятые чувства. Но не получается. И никогда не получится. Любое удовольствие приедается. И остается лишь пустота, которую невозможно заполнить, сколько ни жри, ни пей, ни трахай, ни убивай. Это и есть Тьма. В этом вся разница.

— Ну ни фига ж себе философ, — рыжий хохотнул. — Пацанских пабликов начитался, что ли? Тогда пошли наверх. Покажу другую сторону медали.

Легат взял бокал вина и зашагал по мраморной лестнице на второй этаж — круг Боли. Помещение напоминало спортивный зал, только вместо тренажеров вдоль стен выстроились орудия пыток. И не какая-нибудь чепуха, вроде игрушек из BDSM-клуба, а изощренные и очень сложные механизмы, за которые Инквизиция отвалила бы половину своих денег. Кузьмин придумал их не сам, он вообще слабо разбирался в рычагах, блоках и тросах, но выискивал эти штуки по всем темным уголкам Иринора. Какие-то отвоевывал, какие-то выкупал, какие-то восстанавливал на заказ по чертежам. Одни дорвавшиеся до власти и богатства придурки коллекционируют раритетные автомобили, а другие… кое-что похуже.

— Зацени, — Легат отпил глоток и подошел к деревянному колесу высотой в человеческий рост. Колесо крепилось на двух распорках над валиком из толстого пня, соединяясь с ним шкивами и ремнем. Валик покрывали четыре пластины — с гвоздями, скрещенными лезвиями, стальными полусферами и дырочками, как от терки.

Егор хмыкнул и вскинул подбородок, но я держала его под руку и чувствовала, как та дрожит. Однако на экскурсии ублюдок не пытал пленников, только показывал действие устройств — на мне. Зачем истязать и калечить людей раньше срока, если есть прислужница. Двойная выгода — и наглядная демонстрация, и наказание за косяки.

— Залезай.

Встала спиной к колесу — хозяин приковал за запястья и потянул рукоятку. Механизм пришел в движение и приподнял меня, уложив на широкий обод, после чего Легат закрепил лодыжки. Суть пытки в том, что страдальца медленно прокатывают между стальным колесом и валиком. Пень тоже вращается и на каждом обороте подставляет одну из четырех пластин. Сначала тебя истыкивают иглами, потом режут, потом давят, потом сдирают кожу. Агрегат рассчитан таким образом, что ранит только ноги выше колен, живот и грудь — шея и лицо попадают в зазоры. Умереть в процессе — задача почти невыполнимая, и тебя могут прокручивать часами, как белье в старой стиралке.

Но Легат торопился показать побольше экспонатов, поэтому ограничился двумя оборотами. Когда меня сняли, с залитого кровью тела свисали лоскуты, но для суккубы пятого ранга такие раны — чепуха. Не успели дойти до второй машины, как кровотечение остановилось, а ссадины и царапины затянулись. Но боль осталась. Боль от прокачки не зависит, она всегда одинаковая. Разве что иногда получается смолчать, но в двух случаях из трех орешь, как резаная. Как резаная… ну да.

***

— Перестань! — швырнул в решетку копье, но оружие отлетело под ноги. — Такие подробности можно и опустить!

— Хорошо, — Хира с грустью усмехнулась. — Кому какое дело до виртуальных мук виртуального персонажа.

— Я не это имел в виду! Хватит терзать себя! Ты ни в чем не виновата!

— Сомневаюсь, — Рената осклабилась. — Ну да ладно… продолжай с третьего этажа.

***

Под мозаичными скатами крыши стояли три пузатые стеклянные колбы высотой в человеческий рост, с узкими толстыми горловинами. Внутри медленно пульсировали громадные черви, похожие на перетянутые бечевой мясистые мешки с ржавой шкурой. Присоски торчали наружу, из них выступали головы. С первого взгляда могло показаться, что обтянутые серой кожей черепа принадлежат давно умершим людям, но чем дольше смотришь на открывшийся ужас, тем чаще замечаешь то дрогнувшее веко, то приоткрывшийся рот, то вздувшийся желвак. Бедолаги словно спали, но на лицах застыли непередаваемые словами мучения — будто у больных, долгие годы страдающих от тяжелого недуга. Но и этого садисту оказалось мало: от сосудов по полу вились шланги, соединяясь с баллоном мутной жидкости. От баллона отходили три короткие медные трубы, заканчивающиеся помпами водяных насосов.

— Знакомься! — торжественно воскликнул Легат. — Славный рыцарь Иерихон!

Тонкие пальцы потянули рычаг, впрыснув мутную жидкость в сосуд. Средний червяк дернулся, изошел волнами в попытке проглотить добычу, а сидящий в нем полутруп запрокинул голову, выпучил закатившиеся глаза и заревел раненым слоном.

— Перед боем любил — «За Свет!». Или «Смерть Тьме»! Ролевик до мозга гостей. Зычный был голос, внушающий, но нынче связки подгнили… Так, а здесь у нас великая жрица Анастасия.

Слева донесся женский визг, многократно усиленный эхом полупустой мансарды. О том, что в емкости кисла именно женщина, с ходу и не поймешь — все пленники утроб выглядели сморщенными лысыми стариками.

— Эти красавцы называются проглоты, — хозяин с восторгом посмотрел на свои любимые игрушки. — Водятся далеко на юге, в непроходимых Болотах Смерти. Там собралась гадость со всего Иринора: грощеры, адозавры, тараки… но эти малыши — вершина мерзотной эволюции.

Ублюдок заметно оживился и перестал ерничать. В червяках он души не чаял, считал их своим главным достижением.

— Один знакомый биолог считает их экзопаразитами. Обычные черви сосут тебя изнутри, а эти — снаружи. Не переваривают целиком, но вытягивают полезные вкусняшки из жира, крови и дерьма. Витамины там, микроэлементы, питательные вещества… Ощущения при этом — незабываемые. Однажды любопытства ради засунул туда руку… Лекари еле справились, уже думали отрезать и пожертвовать Владыке в обмен на дар.

Знаете, я насмотрелась всякого — вспоротые животы, размазанные по полу мозги, отрубленные конечности, но каждый раз при виде этой дряни комок желчи что тот проглот извивался в пищеводе и пытался выбраться на волю.

— Жертва может продержаться в черве целый месяц, а если нагуляла сальца — то и дольше. Не сочти за грубость, но ты самый тощий из всех моих гостей — тебе киснуть от силы неделю. Так что советую присягнуть нам и радоваться жизни.

— Если сдамся, — голос мага впервые дрогнул, — никогда не увижу свою девушку. Не обниму. Не поцелую. А если и встречусь — то только в драке. И хуже того — забуду чувства к ней. Нет, — покачал головой, — лучше сдохнуть.

— Едрить романтик, — фыркнул демонист. — Или не совсем понимаешь, что тебя ждет. В этом баллоне — яблочный сок. Черви его терпеть не могут и начинают сосать сильнее обычного. Да что распинаюсь, смотри сам.

Рыжий надавил на два крайних рычага. Зал наполнился воплями обезумевших от боли людей, от которых зазвенели стекла — рев, визги, стоны слились в сущую симфонию ужаса, достойную бала темных богов. Через минуту издевательства рыцарь отошел в лучший мир, и чудище тут же избавилось от потерявшей вкус пищи. Покрытая струпьями сморщенная от влаги мумия шлепнулась в лужу белой пены, с хрустом ломающихся костей и пергаментным треском лопающейся кожи. Егора стошнило.

— Итак, — садист отпустил насосы, — как поступим? Сразу поклянешься — или посидишь немного в проглоте?

— Чтоб ты сдох, — простонал пленник со слезами на глазах. — Рано или поздно тебя найдут.

— Бла-бла-бла… — рыжий зевнул и махнул рукой. — Засовывай.

Я не могла не подчиниться из-за ошейника. Но нашла небольшую лазейку в приказе и окунула бедолагу головой вниз. Егор захлебнулся, прежде чем ублюдок успел вмешаться. Не самая быстрая и безболезненная смерть, но все же лучше того ада, который уготовили парню. Я пережила этот ад вместо него — такое мне выбрали наказание. И ни капли не жалею.

***

— Что вы сделали с телом? — холодно спросила Рената.

— Сожгли, — Хира вытерла мокрые скулы тыльной стороной ладони. — Как и все остальные.

— Хм… — колдунья отступила на шаг и, не мигая, уставилась на демоницу. — Некоторые думают, что смерть отключит тебя от игры. Умрешь здесь — очнешься дома. Пора это проверить.

Девушка развела руки и вспыхнула, как смоченная в бензине солома. Буран вскрикнул, я обхватил голову, а суккуба со всей скорости кинулась на ревущий факел, сбила с ног и покатилась по земле. Все произошло очень быстро, почти мгновенно, да и у опытной чародейки наверняка имелись резисты к магии. Вот и отделалась лишь опаленными кончиками волос, закопченной физиономией и попорченной одеждой. Однако вместо благодарности отшвырнула спасительницу воздушной волной и встала с явным намерением закончить начатое.

Как ни странно, огненные тюрьмы оставались на местах, даже не потускнели, заразы, и мы ничем не могли помочь. Но Хира пока справлялась сама: как лежала — так и ухнула в портал, чтобы выпрыгнуть позади колдуньи и тисками обхватить плечи. Теперь Рената пустила волну полусферой во все стороны, и подругу сдуло, как перышко в шторм. Не возьмусь и приблизительно сосчитать, сколько раз ее кувыркнуло по камням, однако прислужница встала и вновь кинулась в бой.

— Отвали! — Рен развела ладони, будто держа перед собой невидимый мяч, и ударила ослепительной молнией.

Разряд с треском и жужжанием вонзился в бестию и отшвырнул на добрую дюжину шагов. Хира поднялась — на этот раз с трудом, едва не упав на дрогнувшее колено. Сажа на окровавленном лице, разодранная одежда, ошалелый, полный дьявольского азарта взгляд. Сплюнула розовую слюну, улыбнулась исподлобья и присела, готовясь к очередному рывку.

— Не подходи! — заверещала чародейка. — Убью!

— Стой! — заорал, обращаясь к обеим, хотя понимал, что докричаться уже не получится. Время слов закончилось, пришла пора действий.

Мана иссякла, пришлось перейти на заклинания послабее. Суккуба ушла влево от огненного шара за миг до столкновения, пробежала пару метров и вильнула влево, уклоняясь от второго снаряда. Видя это, Рен впала в истерику и начала швырять чары наугад, зажмурившись и отчаянно вереща. Два файербола Хира поймала плечами, столько же угодили в бедра и один — в живот. Несмотря на серьезные ранения, девушка достигла цели и как заправский регбист повалила оземь. Вцепилась в запястья и уложила на лопатки, не давая шелохнуться, но так вымоталась, что от усталости ткнулась лбом в грудь соперницы. Отдышалась, роняя смешанные с потом алые капли, облизнула спекшиеся губы и прошептала:

— Если ты убьешь себя, на счету Легата будет еще один труп. Не хватало еще, чтобы рыжая мразь кончала людей уже дохлым. Нет… Не позволю. Даже, мать твою, не пытайся.

Увы, несмотря на благородный порыв Хира переоценила силы — сколько ни прыгай, сколько ни бегай, а третий ранг пятому не чета. Если у Рен вообще не шестой или седьмой. Волшебница оттолкнула суккубу, как лист фанеры, и направилась прямо на нее. Я кинулся на клетку, но гребаное заклинание шандарахнуло током и опрокинуло на спину. До развязки оставались считанные секунды, но подруга наотрез отказалась прятаться в Нижнем мире. На что ты надеешься? До кого хочешь достучаться? Изыди, изыди ради всех богов!

Рената подошла вплотную и посмотрела в красные мерцающие глаза. Демоница не отшатнулась, не стушевалась — наоборот, расправила плечи и вскинула подбородок. Девушки примерно одного роста, но в тот момент казалось, что подруга выше чародейки на две головы. Игра в гляделки длилась несколько секунд, а по ощущениям — целую вечность. Я оцепенел и перестал дышать, пальцы оледенели, сердце неистово ухало в висках. Мир замер у черты — непредвиденной, непредсказуемой, судьбоносной. Один шаг — и все изменится раз и навсегда. Знать бы еще, в какую сторону.

Рен скривилась, точно разжевала половину лимона. Сощурилась, плотно сжала дрожащие губы, и на чумазых щеках заалели чистые полоски. Всхлипнув раз, другой бухнулась на колени и прижалась щекой к исцарапанному животу Арграхиры.

В гулкой тишине пещеры раздалось сдавленное рыдание.

Глава 9. Ночь победы

Легат покинул убежище совсем недавно, однако замок выглядел заброшенным еще лет сто назад. Шелк посерел, шкуры вылиняли, из углов свисали сети паутины. Вода в бассейне потемнела, экзотические фрукты на золотых блюдах засохли, вино превратилось в укусус, и все это былое великолепие толстым слоем накрыла пыль. Несмотря на запустение и звенящую тишину, мы вошли с оружием наизготовку, бросив длинные тени через весь зал, но в проклятом логове не завелись даже крысы.

— Придется здесь заночевать, — шепнула Хира, с опаской поглядывая по сторонам. — Но если хочешь, разобьем лагерь снаружи.

— Ничего, — Рената устало улыбнулась и взяла демоницу за руку. — Сейчас немного приберемся.

Колдунья шагнула вперед и воздела посох над головой. В тот же миг вихрь горячего ветра подхватил пыль, мелкий мусор и загнал во вспыхнувшую над бассейном огненную сферу величиной со стог сена. Шар сжег все дотла и исчез, ему на смену пришла поднятая из джакузи вода. Мутная жидкость завертелась с неистовой скоростью, центробежные силы вышвырнули всю грязь, а последующее кипячение убило микробов, если таковые вообще водились в Ириноре.

Не останавливая бурлящий шар — кристально чистый, хоть младенца купай — Рен элегантным жестом вскинула свободную ладонь, и пробудившийся ветер подхватил ковры, матрасы, подушки, простыни и занавески балдахинов. Постельное белье призраками залетало под потолком, покуда не угодило в колдовскую стиральную машинку. Несколько секунд в «барабане» — и чистейшие нежнейшие вещи отправились сушиться в раскаленный смерч, а оттуда — на законные места. После чего вода наконец-то опустилась в выскобленную добела мраморную чашу, но пузыриться не перестала. На все про все ушло пару минут, а помещение выглядело как после недельной работы отряда дезинфекторов и штата клининговой компании. Идеальный порядок, стерильная чистота и запах альпийской свежести без намека на дух бывшего владельца.

— Обалдеть, — выдохнул, с трудом подобрав челюсть. — Какого ты ранга?

— Пятого, — Рен подмигнула. — С этажом закончили — пора заняться собой. Одежду бросайте прямо на пол.

Не успел уточнить, зачем, а белокурая отбросила посох (тот завис в метре от пола) и медленно зашагала к бассейну. Манто само собой, подобно плащу доктора Стренджа, спорхнуло с плеч и опустилось на древко, как на бельевую веревку. Унты приросли к плите, и девушка «вышла» из них, не сбавляя хода. У края подняла руки, и легкое красное платьице улетело вслед за накидкой, а хозяйка осталась в алом кружевном бикини. Пятый, к слову, у нее не только ранг.

Попытался сглотнуть, но не смог — язык прилип к пересохшему небу. А колдунья тем временем воспарила над исходящим паром джакузи и в позе лотоса опустилась в воду.

— Давайте сюда! Тут классно!

— Ну… — Буран распустил гульку, — меня дважды просить не надо.

— Артур, — Хира всосала в кожу все, кроме купальника. — Расслабься. Ты что, в сауне ни разу не был?

Вопрос риторический, но пропотевшие замаранные шмотки порядком достали. Поборов излишнюю скромность, разделся до трусов и уселся бок о бок с подругой. Бассейн не отличался размером, и от соратников нас отделяло расстояние вытянутой ноги. И все равно то и дело задевал чьи-то ступни, стараясь не думать, чьи именно.

— Ребят… — колдунья потерла раскрасневшееся лицо, — простите, пожалуйста. Понимаю, это просто слова и былого не вернуть, но…

— Все в порядке, — на удивление мягко ответила прислужница. — С кем не бывает? Мы вон с Артуром однажды чуть не подрались до полусмерти.

— Ну, даете, — Рената хихикнула, не отводя от суккубы глаз. — Можно вопрос?

— Конечно, — Хира положила руки на обод купели.

— Твои шрамы… — магичка в задумчивости закусила губу. — Наш Сашка знает демоническую медицину. Думаю, он мог бы их убрать.

— Я и сама могу их убрать, — улыбнулась бестия. — Но не хочу.

— Почему?

— Чтобы помнила. К тому же, Артур не против. Ты же не против, Артур? — сгиб локтя лег на шею.

Молча кивнул, продолжая офигевать от происходящего.

— У меня тоже есть вопрос, продолжила подруга. — Баш на баш.

— Задавай, — с охотой произнесла собеседница.

— Расскажи о себе.

— Насколько подробно?

— Насколько тебе удобно.

От былого ехидства и надменности не осталось и следа, суккуба говорила таким тоном, словно пыталась соблазнить колдунью. А та, в свою очередь, занималась тем же самым. Взглянул на Бурана — тот поднял брови и скривился, мол, сам в шоке. В тот момент я весьма обрадовался, что пузыри и бурлящие струи делают воду полностью непроглядной.

— Рената — это настоящее имя. Двадцать два года, козерог.

— Мой любимый знак.

— Даже не представляю, почему.

Девушки прыснули.

— Родилась в Норильске. С детства проявляю талант к языкам — память очень хорошая. Закончила филфак, попутно освоив английский и китайский. Потом работала, где придется — переводы, репетиторство, журналистика, преподавание. Хотела скопить немного денег и махнуть в столицу, но тут попалась эта долбаная книга. Так и очутилась в игре. Но и здесь мои мозги — мое главное оружие. Запас маны — о-го-го, сила заклинаний, прирост опыта и способность к обучению запредельные. Но без Егора я вряд ли бы выбралась даже из Хаб-Харбора…

— Рен, — сказал я, смотря на помрачневшее лицо, — мы отомстим. Тот, кто все это придумал, получит по заслугам.

— Спасибо… — она закрыла лицо ладонью и беззвучно заплакала. — Господи, какая же я дура. Если бы…

— Нет никаких «если бы», — Хира подплыла к волшебнице и прижала к груди. — Перестань терзать себя. Рыжий ублюдок только и мечтал о смертях и мучениях. Кто-то вертится в гробу при упоминании былых заслуг, а этот урод там дрочит, радуясь, что хоть и сдох, зато дело живее всех живых. Хватит. Обойдется.

Девушка шумно вздохнула и успокоилась. Тонкие пальцы машинально скользили по отметинам на поджарой спине.

— В подвале есть бухло, — демоница в последний раз провела ладонью по белым волосам и выпрыгнула из бассейна. — Давайте нажремся как кони и устроим непотребство.

— Я — за! — мечник поднял руку. — Насчет непотребства не уверен, но нажраться определенно стоит.

После нас в подогретую забурлившую пуще прежнего воду улетела грязная одежда. Я взял только плащ и вслед за подругой спустился по винтовой лестнице. То, что открылось внизу, подвалом назвать язык бы не повернулся — больше всего нулевой этаж напоминал банковское хранилище. В тусклом свете кристаллов от пола до потолка ржавела громада бронированного люка, склепанного из нескольких слоев толстенной стали. Сколько ни вглядывался, так и не заметил ничего, похожего на замочную скважину или более экзотичный механизм вроде каменной рожи владельца.

Но они и не понадобились — Хира просто телепортировалась за преграду и открыла изнутри. Как объяснила прислужница, хранилище защищал особый колдовской контур, настроенный на флуктуации темной энергии суккубы. Любого другого демона разрезало бы на мелкие кусочки, и ни один игрок, кроме самого Легата, не мог открыть дверь снаружи. Стопроцентная защита от грабителей, но меня больше интересовал иной вопрос, который и задал чуть позже.

Скрежетнуло поворотное колесо, кристаллы замерцали, как лампы при скачке напряжения. Сложенные из многотонных блоков стены задрожали, как бетонная панель от перфоратора. Послышались гулкие монотонные щелчки — чок, чок, чок — втягивались в пазы шесть запорных стержней, нерушимо связывающие металл с базальтом. После чего бестия распахнула створки метровой толщины, как обычную дверь — и дело не в дьявольской силе подруги, а в идеально настроенных подвесах.

Ожидал, что за такой громадой скрывается помещение размером со спортзал, сплошь заваленное сундуками, трофейным барахлом и горами золота. Но комнатка оказалась вряд ли больше моей ванной, и сундук там стоял всего один, хоть и высотой до пояса. Хира рывком откинула крышку и свесилась в темные недра, помахивая хвостом, как маятником. Холод спутнице не страшен, вот и одеваться не стала, а поза «рву руками сорняки» навевала соответствующие мысли. И все же среди потока влажных фантазий зудящим комаром носился тот самый вопрос, тревожащий еще с драки в пещере перед замком.

— Смотрю, вы с Ренатой неплохо сдружились.

Девушка повернулась и со скабрезной ухмылкой положила руки на плечи.

— А что? Ревнуешь даже к другой девушке?

— Нет… — смущенно отвел взгляд, чувствуя жар на скулах. — Просто… как-то быстро вы от ненависти до любви.

— Ну… в жизни всякое бывает. Но учти — она еще слишком сильно горюет из-за Егора. Поэтому на ЖМЖ не рассчитывай. Но… — бестия облизнула верхнюю губу, — если будешь хорошо себя вести, включу дальнее зрение, как тогда у шахты.

И вернулась к «раскопкам», оставив меня полностью окаменевшим и едва дышащим.

— Есть! — от внезапного крика чуть не подпрыгнул.

Суккуба вытащила из непроглядной черноты две литровые бутылки с золотистым напитком и поставила на пол.

— Да где этот хренов костюм? — глухо гудело из сундука. — Поднеси пока браслет к крышке.

Сказано — сделано. Амулет дрогнул, а счет пополнился на сто тысяч золотых. С одной стороны, целое состояние, а с другой — больше половины надо отдать Бурану.

— Есть!

Хира выудила короткое кожаное пальто — черное с рыжими прожилками, в которых сразу угадывалась шкура адской гончей. Приталенное, двубортное, с невысоким стоячим воротником и двойными накладками на плечах, чем-то похожее на излюбленное одеяние северокорейских чиновников. В комплект шли ботинки до середины голени с мудреной шнуровкой, которую предпочитали всякие готы и металлисты, рубашка темного атласа, свободные брюки и широкий проклепанный пояс с притороченной сумкой и петлями для ножен и прочей портупеи.

— Шмотки из Парамора, — пояснила прислужница. — Дают небольшой прирост моджо, защиту от огня и адской магии. На первое время сгодятся, потом нафармим центов и затаримся в pvp-лавке.

— А неплохо сидит, — огладил пальто и нащупал что-то твердое и маленькое в кармане. — Это еще что?

Выудил деревянный кругляш размером с пятирублевую монету на простой бечевке, но не успел как следует рассмотреть — демоница вырвала находку из ладони и швырнула в сундук.

— Не лапай что попало! — сердито буркнула, изменившись в лице. — Вдруг это проклятый фетиш?

— Проклятый фетиш у меня только один, — ухмыльнулся, — ты.

Подруга шуточного комплимента не оценила и поторопилась покинуть подвал.

— Пошли. Ребята уже заждались.

Ребята времени зря не теряли и накрыли шикарную поляну на каменном столе у бассейна. Рен протомила мясо в колдовской печи из огненной сферы с наполовину заполненным водой ядром — получилось не хуже, чем в ресторане. Ни на вид, ни на запах, ни на вкус не скажешь, что это мороженая дичь из пайка. Сухари подержала над паром от получившегося бульона, насытив влагой и размягчив, а остатки проварила с вялеными корешками и пряным мхом — вышел просто божественный соус. Буран, в свою очередь, раздобыл посуду и лишнюю простыню.

— А, вот и вы! Быстро, однако. Думали, подольше задержитесь.

Волшебница улыбнулась и покраснела, а до меня лишь со второй попытки дошло, что имел в виду «самурай». Впрочем, без одежды и с распущенными волосами товарищ скорее походил на темноволосого загорелого викинга — никаким самураям такие «банки» и не снились.

— Семен, как там салфетки? — Рен окунула палец в подливу, облизнула и с наслаждением зажмурилась.

Семен? Вот как его зовут. За весь поход так и не удосужился узнать настоящее имя воина.

— Во, смотрите!

Мечник взял оружие и отошел подальше. Подбросил простыню над головой и замахал катаной — да так быстро, что создавалось впечатление, будто у парня целая дюжина правых рук. Три секунды свиста и блеска, и на пол палыми листьями полетели нарезанные на квадратики лоскуты. Чародейка поймала их потоком воздуха и сложила в идеально ровную стопку.

Под общие аплодисменты Буран вальяжно поклонился и поспешил к столу.

— Ну что, — поднял кубок. — Не чокаясь?

— За тех, кого нет с нами, — шепнула Рен.

Выпили залпом, хотя виски попался настолько крутой, что его бы цедить и цедить как крепленый ликер. Между первой и второй перерыв известно какой, и Хира сразу обновила напиток.

— У меня тоже есть тост, — взяла чашу двумя руками и поднесла к груди. — Прямо сейчас мы пируем в святая святых ублюдка. Мы убили его самого, расправились со стражем и захватили логово. Так будет с Железной крепостью. Так будет с Обителью Владыки. Так будет с каждой норой, где засели уроды, садисты и прочие отбросы. Никто не уйдет неотмщенным. За победу!

— За победу! — серебро стукнулось под громкий и уверенный хор.

— А я хочу выпить за то, чтобы никогда не рубить сгоряча, — сказала волшебница.

Опрокинули, обновили и выжидающе уставились на меня.

— Хм… — чуть качнул кубок и взглянул на переливчатую пляску волн. — Я бы мог толкнуть долгую проникновенную речь о борьбе бобра с ослом, но давайте коротко и по классике — за любовь. Пока любим — мы неуязвимы для Тьмы.

— За любовь! — охотно поддержали товарищи, но демоница замешкалась, словно вспомнив нечто неприятное.

Однако шот быстро смыл тень с лица, девушка задорно улыбнулась и произнесла:

— Итак, формальности соблюдены. Первая фаза, так сказать, закончена, а значит, что? — обвела нас ехидным взором. — Значит, пора устроить непотребство!

Вылакала остатки виски из горла, уложила бутылку на стол и крутанула по часовой стрелке. Сосуд завертелся с такой скоростью, что слился в сплошной зеленый диск.

— Кто откажется — тот нырный склизень.

— Это еще что? — удивился Буран, которого, судя по каменной физиономии, грядущая забава ни капли не прельщала.

— Бес такой, похожий на слизняка с лапками. Чуть что — ныряет в щели и трещины. И вообще, чего тебе бояться? Шанс поцеловать Артура всего лишь двадцать пять процентов. И целых пятьдесят — одну из нас. Я бы рискнула.

— Может, в покер на раздевание сыграем? — настаивал мечник.

— Зачем играть? — купальник всосался в кожу, и бестия осталась в чем мать родила.

— Эй! — возмутился я. — А ну оденься!

— А не хочу! — прислужница запрыгнула на край стола и принялась танцевать «макарену».

— Поддерживаю! — Рен сорвала лифчик, трусики, подбросила в воздух и взобралась на противоположный край. — Долой навязанную мораль и оковы патриархата!

— Охренеть… — процедил Семен. — И это — с одной бутылки. Что же будет после второй?

Второй могло и не случиться — Хира так распалилась, что столкнула поднос с едой в бассейн и наступила в соусницу. Еле успели выхватить из-под копыт напиток и кубки.

— Вот же засранка…

— Забей, — соратник протянул виски. — Девчатам надо выпустить пар. И нам тоже, так что наслаждайся зрелищем.

Зрелище длилось недолго — девчата сошлись посреди стола, сцепились точно в вольной борьбе и с хохотом и визгом плюхнулись вслед за подносом. Рен вынырнула первой, хлопнула в ладоши, и ревущий гейзер подбросил демоницу под самый потолок. Я уже подорвался спасать подругу, но тот же поток воды нежно опустил раскинувшую руки-ноги бестию. Но за пару метров до поверхности заклинание иссякло, и суккуба бомбочкой ухнула в бассейн. Вынырнула, вскинула кулаки и завизжала:

— Играем в бутылку!

— Да мы, собственно, уже… — воин неуверенно хмыкнул, глядя на поубавившийся напиток.

— Нырный склизень! — Хира ткнула в парня пальцем. — Не хочешь — как хочешь, нам больше достанется.

— Вот-вот! — Рен рывком уселась на край бассейна и провела ладонями по волосам, выжимая воду.

Купание и холод малость стравили алкогольный туман, и магичка, краснея и прикрывая прелести, собрала белье и вернула на положенные места. Прислужница тоже приоделась в купальник — но с неохотой, чисто из солидарности.

Похоже, в реале колдунья не только корпела над книгами, но и регулярно посещала спортзал. Нет, со штангами не приседала — до поджарых форм суккубы ей далеко, но пробежки, степы и прочий пилатес виделись в каждом изгибе. И особенно на груди, идеально «посаженной» для своего размера. И хоть подтянутое тело притягивало взгляд, как магнит — железную стружку, больше внимания уделял подруге. А вот Семен как завороженный украдкой пожирал глазами чародейку — и только ее — словно впервые в жизни увидел обнаженную девушку. Но в то, что и черноволосый смуглый атлет ни с кем ни разу — верилось с трудом. Это, друзья, уже фантастика.

Значит, дело не во внезапном стриптизе, а в чем-то другом, более сложном и глубоком. И товарищ Нутро (соскучились?) высказал версию, которую сложно оспорить — Буран с давних пор неровно дышал к волшебнице, но та любила Егора, а второго ухажера ненавязчиво сослала в зону дружбы. Однако теперь выпала возможность хотя бы раз, пусть и с небольшим шансом поцеловать Ренату не как приятельницу, а как женщину. И когда мы сели в круг, а Хира приготовилась крутить бутылку, мечник неожиданно опустился на колени рядом со мной — аккурат напротив Рен.

— Я с вами!

— У-у-у… — скабрезно протянула демоница. — Ну надо же…

— Но у меня есть предложение. Играем только один раунд — иначе по десять раз тут все перецелуемся, а это не интересно. Чем реже добыча — тем ценнее, поэтому отказываться от поцелуя нельзя. Кто бы с кем ни выпал, пусть даже я с Артуром.

Я поморщился — перспектива не радовала.

Колдунья зарделась и потупила взор, глаза же суккубы азартно блеснули.

— Идет. Кстати, никто не хочет сделать ставку?

— На что? — удивилась волшебница.

— На пару, само собой.

— Хм… Так пары всего две будет. Ты сидишь напротив Артура, я — напротив Семена. Вот и все.

— А вот и нет. Хоть и сидим кружком, но по сути мы — вершины квадрата. Назовем их А, Б, Р и Х. И если бутылка покажет диагональ, горлышком и донышком на вершины, то в самом деле получатся две пары: АХ и БР. Но! — заводила подняла руку. — У квадрата помимо диагоналей есть еще что? Правильно — стороны. АР, РХ, ХБ и БА. На какую укажет горло — те и целуются. В итоге, с вероятностью один к шести каждый из нас может поцеловать кого угодно. Так что, ставим?

— Ничего не понял, — мечник тряхнул патлами. — Но очень интересно. Я в деле.

— А что на кону? — решил уточнить, зная извращенную фантазию подруги.

— Желание, — бестия сверкнула клыками. — В пределах разумного, само собой.

— Мой прогноз, — проревел Буран, — я и Рената.

«Самурай» попытался свести все в пьяную шутку, но я сидел близко и слышал, как часто дышит соратник. Он не боялся сразиться с громадным бесом, но трясся от ужаса, вплотную подступив к запретной прежде черте. И чародейка если не поняла скрытый намек, то почувствовала настойчивый стук в калитку френдзоны, и вместо смеха и подтрунивания лишь нервно облизнула губы.

— А мне кажется, победит АХ, — сказал я.

Вот тут Рен уже хохотнула и погрозила пальцем, мол, ишь чего удумал, извращенец. Хира томно посмотрела на соседку и чмокнула воздух.

— Пусть будет РХ, — смущенно проворчала колдунья.

— АБ, разумеется, — демоница внаглую осклабилась, а я всерьез забеспокоился, не сумеет ли засранка подстроить результат. — Ставки сделаны, господа, — ладонь легла на зеленое стекло. — Вращаю барабан.

Бутылка со скрежетом закрутилась — несмотря на внушительную скорость, ни на миллиметр не сдвигаясь с места. Первое время мы беззаботно пускали по кругу ее початую товарку, восполняя выветрившийся хмель, но чем медленнее вертелась «стрелка», тем больше внимания привлекала. Ополовиненное виски сиротливо стояло в сторонке, будто пятый участник, а мы наклонились, едва не стукнувшись макушками, и наблюдали. Бестия хмурилась — не удивлюсь, если ее электронный мозг сопоставил инерцию, скорость, массу, силу трения, сопротивление воздуха и уже рассчитал, на кого укажет тара. Но Хире все равно терять нечего — подумаешь, поцелует другую девушку? Это и близко не то же самое, что может выпасть нам с Бураном. Да и постыдное желание никто не загадает — в отличие от некоторых, здесь все (относительно) приличные люди.

Рен вцепилась в колени и машинально покусывала нижнюю губу — понятно, из-за чего переживала чародейка. Для нее вариант РБ еще хуже, чем для меня — БА. Так всегда и бывает: на миг выпускаешь приятеля из зоны дружбы, а потом не знаешь, куда от него деваться. И отношений нормальных не построишь, и дружбу какую-никакую потеряешь — сплошные минусы.

Семен же таращился во все глаза и что-то бормотал под нос — по губам читать не умею, но могу предположить: хоть бы она, хоть бы она, хоть бы она.

Перед самой остановкой, когда бутылке оставалось не больше двух-трех оборотов, наступила полная тишина, нарушаемая лишь скрежетом стекла о камень. «Стрелка» прошла АБ без малейшего шанса вернуться, и мы с мечником с облегчением выдохнули. На БХ тара почти остановилась, и я уже ощутил жар ревности, как вдруг краем глаза заметил, как Рената шелохнула пальцем. Коротко, не отрывая от коленки чуть согнула в фаланге и тут же распрямила. Может, просто нервы, может, колдовской трюк, но бутылка указала точно на сторону ХР, встав перпендикулярно — хоть транспортиром меряй.

От души отлегло, к другому месту прилегло.

Однако, вопреки всем ожиданиям, Хира на полном серьезе заявила, что проигравшая может отказаться. Рен качнула головой и потянулась к демонице. Та чуть наклонилась и легонько чмокнула волшебницу, как близкую подружку — не более. Никаких страстных объятий и сплетенных в узел языков — одним словом, полный облом, и бестия наслаждалась нашей фрустрацией, как вкуснейшим деликатесом.

— Так… — волшебница облокотилась на край, едва ворочая языком от усталости и выпивки. — Пожалуй, непотребств на сегодня хватит. Я — спать… И вы — тоже, таково мое желание.

— Сколько тут торчу, — Буран протянул напиток, — а никогда такого не видел. Чтоб не в последний раз.

Виски пряной мягкостью обожгло горло. Разгоряченная кровь мигом разнесла алкоголь по телу и ударила в мозг. Пожав приятелю руку, отправился в свой угол. Вскоре под боком устроилась прислужница, но о продолжении банкета не могло идти и речи — едва пальцами шевелил, не говоря уже о более важных частях тела.

Как и всегда после бурной попойки, проснулся раньше обычного с не самым лучшим самочувствием. Нет, не мутило, не выворачивало наизнанку и голова не раскалывалась — только слабость и дикая жажда. Хиры рядом не оказалось, а примятый ею матрас уже остыл. Интересно, куда подевалась? Тоже пошла похмеляться?

Выбрался из-под балдахина и направился в погреб с надеждой отыскать в бездонном сундуке воды или какого-нибудь сока. И на полпути услышал странные звуки, спросонья принятые за сопение крутящейся в постели соседки. Но когда разум чуточку прояснился, сопение оказалось слишком громким для спящего человека. Скрип же кровати намекал не на случайное верчение с бока на бок, а на четкие ритмичные движения с поддерживаемой амплитудой.

Первая мысль — Буран и Рената таки не сдержались и занялись тем, о чем впоследствии пожалеют. Или нет. Но вот незадача — в зале хватало света, и в углу отчетливо виднелся силуэт «самурая», похрапывающего в обнимку с катаной. Два и два наконец сложились. Стопы приросли к полу, а в позвоночник будто вбили свинцовый лом. И все же нашел в себе силы и смелость повернуть голову на соседний балдахин, под которым переплелись два тела — однозначно женских. И если насчет личности первой имелись сомнения (пусть и нерациональные), зато вторую — верхнюю — мгновенно опознал по таким неприметным деталям, как рога, мать их, и хвост!

Хвост, к слову, загибался крючком и нырял меж сведенных бедер, а его кончик играл главную роль в открывшемся представлении, без которой обратно-поступательные движения демоницы не вызывали бы такого бурного сопения. Собственно, Рен сопела лишь потому, что суккуба закрыла ей рот поцелуем — в противном случае стоны слышались бы и в хранилище с запертым люком.

Все-таки совратила бедолагу — вот же похотливая зараза! А я чем не устроил? Разбудить не смогла? Ну да, конечно — до утра подождать никак нельзя, небо оземь свалится! Не знаю, от чего распирало больше — от бешеной ревности или не менее бешеного возбуждения — вот и решил разобраться в чувствах здесь и сейчас, не откладывая разборки в долгий ящик.

На негнущихся ногах подошел к кровати, отдернул балдахин и оцепенел с вытаращенными глазами и распахнутым ртом. Хира в самом деле лежала на распластанной волшебнице, но не целовала, а с аппетитом обгладывала кожу с окровавленного лица.

— Ептыть!

Очнулся, как ведром ледяной воды облитый, и рывком сел на постели. Замок утопал в холоде и тишине, лишь Буран похрапывал в дальнем углу. Тряхнул головой, ошалело огляделся и увидел на краю ложа подругу — бестия лежала на боку, подперев щеку ладонью, а свободной рукой теребила кончик хвоста. Ехидная улыбка и задорный блеск в глазах выдавали негодяйку с потрохами — да она, по большому счету, и не отрицала содеянное.

— Как спалось, милый? — проворковала прислужница.

Откинулся на спину и тяжело вздохнул, положив ладонь на грудь, чтобы сердце не выскочило, как личинка Чужого.

— Какая же ты жопа…

— А-то ты не знал. Веселая же шутка, — Хира взгромоздилась сверху и укусила за мочку. Пульс это ни разу не успокоило, и будь я постарше, наверняка поймал бы приступ. — Ну, не злись… У нас еще куча времени, пока ребята не проснулись. Ты готов, я готова, так что поехали…

Грядущий старт прервал громкий всхрап Бурана, после которого залу наполнил еще более громкий кашель. Кряхтя и ругаясь под нос, великан потопал к столу, взял початую бутылку и вылакал половину, как компот. Громкие звуки разбудили Ренату, так что запуск ракеты в глубокий темный космос пришлось отложить из-за неблагоприятных внешних условий.

— На Базе продолжим, — заговорщицки шепнула подруга и чмокнула в щеку, словно скрепляя договор печатью.

Взяли все, что пригодится в дороге, собрались и вышли из замка, но у входа в туннель демоница обернулась и произнесла:

— Ребят, я хоть и проиграла вчера, но у меня есть одно желание. Поможете?

Когда узнали, что надо сделать, не отказались. Вместе с Рен ударили в сияющую жилу молнией и лучом, вложив в заклинания весь запас фиалов. Колдовской минерал с ослепительной вспышкой взорвался, стены задрожали, загудели, точно за ними ревел селевой поток. Свод пещеры изошел трещинами, как яичная скорлупа, и обрушился многотонными глыбами, навеки похоронив обитель боли и разврата. Бестия опустила рычаг, и базальтовые створки сошлись за миг до того, как нас захлестнуло облако пыли. Что бы ни случилось, чем бы ни закончилась война, больше никто и никогда не использует пыточную коллекцию Легата — ни во зло, ни во благо.

Утро встретило нас метелью — не сильной, но в десяти шагах не видно ни зги. Снежный заслон надежно укрывал от врагов, а с таким проводником, как Хира точно не пропадем. И правда — не пропали, путь прошел без проблем.

Проблемы начались по прибытии. Первое, что увидели, подойдя к Базе почти в упор — проломанные ворота, а за ними — опаленную, усеянную рытвинами и воронками улицу. Лагерь выглядел как после артобстрела, ни единого дома не уцелело, оба барака выгорели дотла. Всюду валялось каменное крошево и обгоревшая древесина вперемешку с дюжинами изувеченных тел — как своих, так и врагов.

У нас был шанс предупредить соратников, а мы его в прямом смысле пропили.

Глава 10. День поражения

— Сука, сука, сука!! — Буран тремя ударами вырубил из камня клин, отшвырнул меч и упал на колени.

Несложно понять боль парня — ведь он увязался за нами, хотя его просили передать Майору крайне важное послание. И пусть командир наплевал бы на просьбу увести людей, в любом случае усилил бы дозоры, и приспешники не застали бы лагерь врасплох.

Рен привалилась плечом к обломку стены и закрыла лицо ладонью. Вряд ли стычка длилась долго, но побоище успели учинить такое, что мало кого удалось опознать, а темные отличались от светлых только дьявольскими «дарами» и прочими мутациями. Обугленных, а то и вовсе сожженных до костей — подавляющее большинство. Кроме них — скованные льдом, сваренные, залитые кислотой, разрубленные на кусочки, с размозженными черепами и стесанными лицами.

Трупы подмерзли, но тошнотворный запах накрыл лагерь плотной завесой, с которой не справлялся даже ветер. Неизвестно, как все случилось — никто из нас не эксперт-криминалист, чтобы восстановить хронологию до минуты, но самый главный вопрос — куда делись выжившие? Попали в плен? Бежали и были убиты в спины? А если все же удалось отступить, то куда?

— Это я виноват, — прошептал Семен и поднял клинок на ладонях, точно готовился к харакири.

— Угомонись, — сказал в ответ. — Майор никуда бы не пошел лишь потому, что так велела залетная суккуба.

— Если бы я осталась, — Рената всхлипнула, — то…

— То — что? — огрызнулась демоница. — Сгинула бы вместе с ними? Ты очень сильная, но этого мало против целой своры темных. А эти черти собрались всем скопом — иначе вражеские крепости не штурмуют.

— И что теперь делать? — не унимался воин, вмиг растерявший весь боевой дух.

— Идти по следам, — сказала Хира и зашагала вдоль кладки.

Обычные следы давным-давно бы замела метель, но поборники отступали с боем, и от лагеря на юг протянулась цепочка вздыбленной, обожженной, рассеченной земли. Тропа войны тянулась около километра и заканчивалась широкой проплешиной, стрелкой компаса указывающей на приземистые горы — единственное место, где могли укрыться беглецы. Найти их среди ущелий, пещер и укромных лазов — задача не из легких, но мы хотя бы примерно знали, где искать.

Впрочем, уже скоро нашли нас самих. Успели преодолеть заснеженный склон и углубиться в каменный лабиринт, как у копыт бредущей впереди суккубы вонзилась стрела. Трое лучников в масках и белых плащах с глубокими капюшонами выглянули из-за камней, натягивая тетивы.

— Свои! — рыкнул Семен.

— Кто знает, — проворчал вожак отряда, с подозрением сощурившись. — Не дергаемся и держим лапки на виду. Особенно рогатая.

— Хорошо видно? — Хира подняла кулаки и оттопырила средние пальцы.

— Вполне, — половину лица закрывал лоскут ткани, но стрелок определенно ухмылялся. — Одевайте.

В снег упали четыре мешка.

— Надевайте, — фыркнула Рен. — Как ты вообще в игру попал?

— Хотел прогнать текст через автокорректор — авось прокатит, — с усмешкой ответил лучник. — Да, я не знаю всех правил. Мне хватает одного — не предавать своих.

— Мы не…

— Заткнись. Или натягивайте мешки — или валите на хрен к своим дружкам. Дважды рисковать не станем.

Я почувствовал исходящий от чародейки жар — похоже, прежде никто не сомневался в ее верности, и внезапные ничем не обоснованные подозрения вывели Ренату из себя. К счастью, обошлось без обострения — Буран разрулил конфликт собственным примером, первым надев мешок. Остальные тоже подчинились — в конце концов, вины за нами нет, расскажем все как есть, и недоразумение разрешится.

Минут двадцать вели по ущелью — холод стоял собачий, но от ветра защищали стены. В которые, к слову, то и дело врезались плечами под ехидные смешки конвоиров. Столько же по открытой местности — тогда-то и поблагодарил всех богов за закрытое лицо, которое нещадно бы жалила метель. Еще полчаса, судя по гулкому эху, затхлому запаху и тесноте — через подземный ход вглубь горы. Туннель вел под уклон, постоянно петлял и наверняка ветвился, так что выбраться из недр без проводника — то еще испытание. Когда вой сквозняков сменился негромкими разговорами и треском поленьев, нас выстроили в ряд и сорвали мешки.

Я увидел просторную карстовую полость с высоким, этажа в два, сводом, расколотым зияющей трещиной. Под природным дымоходом соорудили очаг с котлом бурлящей похлебки, куда сгрузили все суточные пайки. Вдоль стен набросали шкуры, на них лежали раненые поборники в ожидании очереди — целителей на всех не хватало. После каждого сеанса жрецам приходилось подолгу медитировать для регена потраченной энергии — бедолаги были так плохи, что на каждого уходило по целому фиалу. Чтобы соратники не умерли, их поддерживали «традиционной» медициной — бинтами, швами, шинами, компрессами и алкоголем для обезболивания и восполнения кровопотери.

Стоит отдать бойцам должное — мучения переносили стоически, лишь иногда постанывая в беспокойном сне. Никаких воплей, криков и проклятий, однако на чумазых лицах порой блестели слезы — в ночной бойне многие потеряли друзей и любимых. И почти вся пещера уставилась в нашу сторону — причем так, что захотелось сию же секунду провалиться под землю.

Из своей кельи вышел Майор — голова перевязана, левая рука висит в петле.

— Ну, давайте, — здоровой рукой командир взялся за пряжку ремня в виде золотой львиной морды, — рассказывайте.

Буран, как старший по званию в нашей троице, выдал все как на духу, умолчав лишь о вечеринке в убежище. Рен подтвердила слова, и всю ее речь седой жег чародейку хмурым взглядом.

— К вам, — вожак кивнул на меня, Хиру и Семена, — претензий нет. Сказал разведать и если что задержаться на ночь? Разведали и задержались. Но ты… — Майор шагнул к притихшей Ренате. — Какого хера ушла в самоволку? Да еще в момент, когда больше всего была нужна на Базе. Сильнейшая волшебница, наш главный козырь — взяла и слиняла незадолго до осады. Совсем гребанулась со своей местью?!

— Да засланная она! — донеслось из темного угла. — Как и эти двое!

— Молчать! Засланная — вряд ли. Бестолочь и дура — весьма вероятно.

Спутница вздрогнула как от пощечины, когда в идеальный послужной список вкрались столь нелестные характеристики. И из уверенной в себе девушки превратилась в школьницу-отличницу, которую злой учитель поносит при всем классе после двойки за диктант. Сцепила пальцы на животе, понурила плечи и опустила голову — того и гляди разрыдается. Просто стоять и смотреть на это — сил нет, поэтому без спроса шагнул вперед и сказал, чтобы услышали все.

— Если бы темные не напали — вы бы и рта не открыли! Ну, ушла — и ушла, с кем не бывает. Но так совпало, что в ту ночь налетели черти, а вы их прозевали. Как будто Анвиль — это побережье Сочи, а База — санаторий. Ни хрена, как мне кажется! На войне всегда надо быть начеку, так что не спускайте на нас всех собак! Сами тоже молодцы, а Рен в одиночку ничего бы не сделала, будь она хоть трижды Гендальф.

— Пасть закрой, сопляк!

— Ах ты сученыш! То есть, это мы виноваты?

— Как пришел — так все и началось…

— Цыц! — рявкнул Майор, но подопечные утихомирились не сразу. — Что было — то было. Надо решать, как дальше быть. И что с вами делать. За самоволку наказывают по всей строгости. А в военное время, как ты говоришь, карают смертью.

Рен вскинула голову, стремительно бледнея. Вот теперь-то ропот и шепотки исчезли, даже сквозняк стих, и пещера погрузилась в гнетущую тишину.

— Я на такое, естественно, не пойду. — Казалось, сами камни выдохнули с облегчением. — Во-первых, это перебор. Во-вторых, от живого бойца проку больше. Но как-то наказать обязан. Плетей всыпать? Не мой метод. Запереть на губе? Да мы тут все и так как на губе. Поэтому по Уставу — десять нарядов вне очереди. И вам — тоже. Женщины — на кухню и в лазарет. Мужчины — в шахту. Край нужен уголь, а дрова только в соседней локации.

— А драться мы вообще собираемся? — с вызовом спросил я.

Пещера наполнилась угрюмыми смешками.

— Как и чем, позволь узнать? — тем же тоном ответил Майор. — Я послал гонцов за подкреплением, но соседи тоже не ромашки нюхают. На всех фронтах раздрай, черти как с цепи сорвались.

Хира кивнула сама себе — мол, говорила же.

— Вместе с тобой нас семьдесят семь. Врагов — сто пятьдесят, плюс-минус. Все ключевые позиции захвачены и укреплены.

— Вот именно! — всплеснул руками. — Эти полторы сотни ровным слоем размазаны по карте. Теперь темным надо оборонять четыре рудника, Крепость, Северные врата, Стальной караван и саму железную дорогу, чтобы мы не повредили пути. Больше всего ублюдков в плавильне — это самая важная точка. Думаю, там окопалось человек пятьдесят, не меньше. По десятке надо на шахты, столько же — на товарняк. Оставшиеся небольшими отрядами в три-пять игроков разбросаны по блокпостам вдоль железки — вот их и надо мочить в первую очередь. А во вторую — снабженцев, ведь и силам Тьмы надо что-то жрать. Ударил — убежал, ударил — убежал, пока уроды не начнут ссаться от одной мысли выйти из лагеря. И как только защита ослабнет — отправить состав в депо. И партизанить до победного конца.

Командир с полминуты обдумывал мой план. Затем сказал:

— Надеюсь, шахтер из тебя получше, чем стратег. Взяли кирки — и за работу, не то останетесь без ужина.

Нам выдали инструмент, колдовскую лампу, пару ведер и отвели в холодный узкий штрек. Ни развернуться, ни замахнуться — приходилось не колоть жилу, а скоблить, а потом собирать мелкое крошево руками. Семен работал без устали, как машина — вверх-вниз, вверх-вниз. С его-то силищей даже в таких условиях получалось отбивать куски размером с кулак, я же больше натирал мозоли. Чтобы приносить хоть какую-то пользу, взялся относить добычу в пещеру — не самый легкий труд, но хоть не филоню.

И в один такой заход стал свидетелем занятной сцены — бородатый воин средних лет отмахивался от Хиры грязными бинтами и все пытался встать с лежанки, да перебитая нога мешала.

— Начальник! Уберите ее отсюда! Я не буду с этой перебежчицей сидеть! Занесет в рану свою дьявольскую желчь, а потом скажет, что так и было! Мало, что змею пригрели, так еще и до больных допустили!

— Да пошел ты! — суккуба грохнула оземь плошку с горячей водой и попятилась. — Вожусь с вами, засранцами, как Флоренс, мать ее, Найтингейл, и такая благодарность?

— Следи за языком, чучело, — из темноты выступил рыцарь, опираясь на здоровый, как весло, двуручник. — Не то мигом рога поотшибаю.

— Народ, хватит, — неожиданно вступилась за прислужницу одна из жриц, выглядящая так, словно сбросила за час десять кило. — Она делает то, что ей говорят. И никому никуда ничего не заносит.

— Да насрать! — гнул свое бородач. — Не хочу, чтобы эта дрянь меня касалась — и точка! И Майор мне не указ — чай, не на поле боя!

— Что за шум? — командир выглянул из закутка, где помимо лежанки и сундука на стене висела чудом спасенная карта.

Выслушав подопечных, седой сказал:

— Ладно, пусть поменяется с Ренатой.

— Еще чего?! — крикнула незнакомая девчонка с противоположного края. — За ранеными присматривать нельзя, а за общим котлом — типа норм? Чтобы нас всех разом травануть?

Командир вздохнул и покачал головой. Конечно, он бы мог просто заставить всех заткнуться и делать то, что скажет, но боевого духа это явно не добавило бы. А где низкая мораль — там и до дезертирства недалеко, в «Героев» что ли не играли? И чтобы удержать и без того шаткое положение, военный озвучил такое решение:

— Пусть тогда киркой поработает.

— Киркой?! — воскликнул я, глядя на содранную кожу с въевшейся в мясо пылью.

— А что? — мужчина пожал плечами. — Твоя суккуба — просто бот. Не облезет.

— Забей, — Хира добровольно направилась к лазу. — Лучше выпущу пар на угле, не то в самом деле всех здесь передушу.

Целый час в штреке стоял такой грохот, что мы с Бураном едва успевали выносить уголь. Хвостатый стахановец заметно расширил ход, превратив щель между двух жил в нишу, где легко уместились бы три человека. Когда же слой неубранной породы вырос выше копыт, демоница вогнала кайло по самую рукоять, привалилась спиной к стене и скрестила руки.

— Хоть обосрись — а все равно так и останешься Мясорубкой, — проворчала подруга, когда мечник унес наполненные с горочкой ведра. — Что ни делай — все не так! Ради кого сражаюсь? За что борюсь? Ни темных не устраиваю, ни светлых…

Я улыбнулся, глядя на надутую почерневшую мордашку. Коснулся опухшего дрожащего плеча и произнес:

— Они просто тебя не знают. Со временем привыкнут.

— У нас нет, блин, времени! С каждым днем Тьма все сильнее, а Владыка — ближе. Мы и раньше были в жопе, а теперь вообще швах! Люди то и дело говорят, что пора сваливать. Никто не хочет воевать. Как штурмовать Крепость, если эти «герои» боятся напасть даже на вшивый блокпост?!

— Ну ничего ж себе… — Буран швырнул кайло под ноги и сплюнул. — Бот осуждает живых за то, что те не хотят умирать.

— Конечно! — Хира бросила кирку поверх Семеновой, и те сложились в типичный знак рудокопов. — Когда Владыка вторгнется в Верхний мир, воевать придется всем! Но сейчас есть хоть какие-то шансы на победу, а потом не будет и их!

— Владыка… — мечник нахмурился, — вторгнется в наш мир? Откуда новости?

Демоница прикусила язык — да поздно. Никто, кроме меня не знал о видении, и если не выложить все карты на стол, подругу начнут еще больше подозревать в связях с Тьмой. Пришлось все рассказать — и чем дольше «самурай» в теперь уже черном кимоно слушал, тем сильнее менялся в лице.

— Погодите, — воин отшатнулся и поднял ладони. — Вы приперлись с третьим рангом прямо на фронт и собираетесь драться с Тьмой едва ли не в одиночку? И все из-за дурного сна?

— Суть не во сне, — встал перед разъяренной бестией, приготовившейся наглядно доказать неправоту оппонента. — Суть в доверии. Я верю, что Хира не выдумала все это на пустом месте. И пришел проверить, кошмар ли это или нечто большее. И пока не узнаем наверняка, лучше об этом не болтать. Либо начнутся вопросы, либо — паника. Ни то, ни другое нам не помощник.

— Охренеть… — обычно спокойный как слон Буран шумно выдохнул и вцепился в гульку обеими руками.

— К тому же, — продолжил взывать к разуму и логике, — чем дольше Крепость у приспешников, тем они сильнее. Даже если никаким Вторжением и не пахнет, нашим все равно аукнется. И не только в Анвиле, но и во всем Ириноре.

— И что вы предлагаете?

— Маленькую победоносную войну, — гордо заявила прислужница, шагнув вперед. — Выследим и завалим пару-тройку упырей. Докажем, что нефиг их бояться — главное не размер, а умение. Послужим примером, вдохновим приунывших соратников на подвиги. А там, глядишь, и до полноценного реванша недалеко.

— И как ты собираешься победоносно воевать? — с изрядной долей скепсиса спросил Семен. — Прямо из этой дыры?

— Нет, конечно. Мы сбежим.

— Кто — мы?

— Ты, Рен, я и Артур.

— Хоть понимаешь, чем все закончится?! В первый раз, считай, простили, но еще одна такая выходка — и нас тупо вышвырнут на мороз! И погляжу, долго ли протянем вчетвером в гребаной тундре!

— Знаешь что, мой сладкий? — Хира подошла вплотную и ткнула парня пальцем в грудь. — Один раз ты меня уже не послушал. Напомнить, чем все закончилось?

Буран втянул воздуха, чтобы наорать, но замер с открытым ртом. Удар пришелся точно в цель, слова прошлись ржавым кинжалом по едва затянувшейся ране, и крыть тут нечем — разве что спорить и отрицать очевидный и достоверный итог. И на плечах Ренаты — груз той же ошибки, исправить которую можно лишь кровью — своей или чужой. А значит, волшебница отважится на столь опасный шаг исключительно из чувства вины. Хира, сама того не ведая, загнала товарищей в хитроумную ловушку причинно-следственных связей.

— Надо подумать, — воин поднял кирку и вернулся к работе. — Все обсудить. Узнать, в конце концов, мнение Рен. С бухты-барахты такое не делают.

Бестия так разошлась, что перевыполнила норму раз в пять, и угольная ниша превратилась в гору чуть ли не до середины стены. Такого запаса хватит дня на три — можно сделать перерыв и, например, отпроситься на охоту. И после забоя стаи волков или кабанчиков поохотиться на темных. Такую мысль озвучила прислужница за ужином, не таясь чужих ушей. Наша компашка оказалась одна в дальнем углу, и вовсе не потому, что отбывала наказание — соратники теперь сторонились нас, как прокаженных, и вместо приветствия бросали недобрые взгляды и спешили отойти в сторонку.

К удивлению, Рен согласилась сразу — ни сомнений, ни расспросов: бить темных — значит, бить темных. И мотив тоже очевиден — хоть волшебница и не толкала пафосных речей в духе «за себя и за Егорку!», но блеск в глазах, хмурые брови и сжавшиеся губы говорили лучше всяких слов: красавица хочет мести и будет мстить любой ценой.

Перекусив похлебкой, похожей по вкусу на суп из тушенки, травы и хлеба, улеглись на шкуры в том же «неприкасаемом» закутке: Семен и Рената порознь, мы с Хирой вместе. За минувшие часы жрецы полностью вылечили лишь половину бойцов, остальным чутка подлатали раны, переломы и ожоги, чтобы унять боль. Лекарей, пусть и высоких рангов, катастрофически не хватало — как выяснилось из разговоров, налетчики Змея целенаправленно вырезали их — на слэнге, брали в фокус — порой жертвуя собственными жизнями. А когда стало ясно, что уничтожить всех светлых разом не получится, темные полностью переключились на целителей — потому-то большей части поборников удалось спастись. Воинам, рыцарям, стрелкам, колдунам, но не жрецам — из двух десятков, в основном — молодых девушек, в реале работавших медсестрами — осталось всего пятеро.

Опытные военные считают, что раненый враг гораздо выгоднее мертвого. Двухсотого в яму кинул — и забыл, а трехсотым надо оказать первую помощь на месте, эвакуировать с поля боя, развернуть госпиталь, кормить, поить и тратить прочие ресурсы. И несколько недель, а то и месяцев солдат не принесет никакой пользы, зато проблем и неудобств — ворох. Приспешники придерживались схожей тактики — без постоянной поддержки соперник выстоит в драке не в пример меньше, и даже слабое повреждение надежно выведет его из строя. Ведь одно дело давить на кнопки и смотреть, как убавляется полоска здоровья, и совсем другое — по-настоящему получить огненный шар в лицо или стрелу в колено. Кем бы ни был этот Змей, его «Правила войны» либо сильнее, либо удачливее Майора.

— Боишься? — демоница повернулась ко мне, едва не задев щеку носом. В полумраке глаза светились угасающими угольями.

— Завтрашней вылазки? Нет, не боюсь. Просто волнуюсь. Но знаешь, из-за чего действительно страшно?

— М?

— Кажется, я теряю связь с реальностью. И вместо чужеродного тела — вируса или вредоносной бактерии — становлюсь равноправной частью этого мира. Как статист или бот. И принимаю навязанные правила, потому что иначе не выжить. Как в «Пиле» — делай, что скажет Конструктор, или умрешь. Не помню, сколько провел здесь, но уже все реже думаю о доме. И нет ощущения спросонья, что очнулся в своей кровати, а все случившееся — жуткий сон. Темные превращаются в чудовищ в прямом смысле — отращивают когти, крылья, шипы. Но и светлые тоже меняются. Только не снаружи, а внутри.

— Ну ни фига ж себе философ, — суккуба фыркнула. — Не заморачивайся — все проще, чем ты думаешь. Замочим этого твоего Конструктора — и дело в шляпе.

Вздохнул, решив не развивать болезненную тему. Ведь если смерть главного упыря в самом деле уничтожит Иринор, то вместе с ним погибнут все, кроме живых людей.

Ночью умер один из воинов — паренек лет семнадцати. Тупой травме живота не уделили особого внимания, посчитав обычным синяком, да и сам игрок всячески отнекивался — мол, чепуха, лучше тратьте энергию на «тяжелых». Началось внутреннее кровотечение, боец заснул и не проснулся. Командир приказал нам отнести тело подальше в горы и заложить камнями, чтобы падальщики — особенно птицы — не демаскировали убежище.

Пользуясь случаем, Буран отпросился на охоту. Из нашего отверженного отряда Майор больше всех доверял именно мечнику и, в конечно итоге, согласился. Угля хватает, еды — тоже, а чем меньше мы будем тереться в пещере — тем лучше для всех. Покидать склоны нам запретили, но иногда ради всеобщего блага стоит ослушаться приказа, несмотря на последствия.

В последний путь погибшего вызвались проводить десяток игроков — никто не рыдал, не убивался, не кидался мертвецу на грудь — просто молча шли позади и помогали тащить носилки. Тонкий ручеек протек меж камней и замер у небольшой пещерки в километре от новой Базы. Там соратника и уложили, а Рен, махнув рукой, обрушила вход и превратила нишу в надежный склеп. Склеп, куда никто из родни никогда не возложит цветов.

Сразу после похорон траурная процессия вернулась, оставив нас наедине с задумкой. Около часа побродили в накрытом снежной пеленой лабиринте, убедились, что не «пасут» и спустились к подножью. Здесь туман висел куда реже, и видимости хватало аж до железной дороги. И прямо напротив вдали вился черный дымок — ублюдки так обнаглели, что разбили лагерь среди голой равнины, ничуть не таясь. Да и кого им бояться? Наголову разбитых, израненных и вышвырнутых прочь противников? Что же, пусть так и думают.

— За мной, — похоже, Хира решила взять управление отрядом на себя. — Тихо, как мышки.

Метель и свист ветра прятали лучше любого стелса. К тому же, приспешники обнаглели настолько, что вместо укрепленной опорной точки просто развели костер и уселись кругом. На углях стоял закопченный чайник, черные фигуры кутались в шкуры, рядом лежали зазубренные мечи и окованный шипастыми обручами молот. Два воина преисподней и один рыцарь ада — не самая простая, но далеко и не самая сложная добыча для нашей группы.

— Рыцаря берем живьем, — шепнула демоница. — Эти ребята знают побольше пехтуры. Остальных — в расход.

— Кину клетку, — отозвалась Рен. — Как только сработает — не зевайте.

— Попробую ослепить левого, — разложил посох в позиции лежа и взял, как снайперскую винтовку.

— Отличная мысль, — прислужница кивнула. — Я добью.

— Тогда правый — мой, — добавил Буран, расчехлив катану.

— Действуем быстро и слаженно. Справимся с таймингами — в шоколаде. Затормозим — хана.

Волшебница подняла руку и сжала пальцы, поймав ветер за хвост. Ведомая магией стихия закружилась широким смерчем, подняв снег на полутораметровую высоту. С такой завесой мы станем еще незаметнее, но в будущем стоит озаботиться зимним камуфляжем.

Темные как сидели, так и продолжили, не обратив внимания на внезапное изменение погоды. Лениво вертели головами, протягивали озябшие ладони к огню, ворошили палкой угли. Когда же пелена резко опала, точно брошенная простыня, метаться было поздно — купол из раскаленных прутьев вспыхнул над бойцом и тут же накрыл, как стакан — таракана.

Перед тем, как прутья вонзились в землю, я выстрелил — насыщенный пятью делениями луч попал прямо в лицо. Враг резко запрокинул голову, дернул плечами и грохнулся мешком картошки — «ослепление» сработало куда лучше, чем ожидалось. В тот же миг Хира выскочила из пентаграммы за спиной последнего приспешника и вонзила когти под ребра. Секунду спустя меч Бурана развалил подранка от ключицы до солнечного сплетения.

Мы с Рен подбежали к товарищам — мало ли что, слишком уж легко прошла операция, словно сторожить дорогу посадили нубов первого ранга. Скользнула грешная мысль — а не муляжи ли это? Нарядили чучела, а сами ушли заниматься более интересными делами. Но под забралом пробитого рогом шлема скрывалась уродливая рожа с черными зенками, сгоревшими губами и коростой на коже. Вид открылся настолько омерзительный, что едва не стошнило. Но кое-какая догадка требовала немедленной проверки, ибо подозрения уже не закрадывались, а ломились в душу всей толпой.

Поборов брезгливость, снял шлем и оторопел — рог не рос из головы мертвеца, его отрубили и вколотили в сталь изнутри. Да и волос на сморщенном почерневшем черепе не осталось, хотя каждый второй приспешник щеголял роскошными гривами — взять хоть того же Легата. А зенки оказались расколотыми кусочками каменного угля, вставленными в пустые глазницы. И все-таки это чучела. Сделанные из погибших прошлой ночью соратников.

— По-моему, наш рыцарь сдох, — проворчала суккуба. — От страха, что ли?

— Уходим! — заорал не своим голосом, будто спьяну очнулся на краю минного поля. — Быстро!

Ребята уставились на меня ничего не понимающими взглядами, и тут земля в прямом смысле ушла из-под ног. Вокруг поляны вспыхнул огненный квадрат, и все, что находилось внутри периметра, рухнуло в яму трехметровой глубины с ровными, явно рукотворными стенами и полом. Пролом тут же закрыла плотная «лазерная» решетка, и я уж подумал, что сейчас она медленно опустится и разрежет нас на кусочки, но все закончилось гораздо хуже.

Мы еще не поднялись, а трупы начали шевелиться — сучить ногами, размахивать руками и пытаться встать. Одному это таки удалось, но мертвец не просто выпрямился, а воспарил в воздух, как воздушный шарик, в целости пролетел через колдовскую сеть и лишь потом обрушился дождем ошметков под отвратительный каркающий смех. К краю ямы подошла Трикс — сразу узнал ведьму по черному платью и торчащим из-за плеч отросткам. За ней показался Леон — сплошной кожаный доспех в ржавых хомутах, туго затянутых ремнях и с впившимся в плоть панцирем. Последним над нами согнулся Клешня и цокнул гнилым языком.

— Только поглядите, — прогудел однорогий топфхельм, — каков нынче улов.

Глава 11. Попались

Первым делом попытался отозвать Хиру — и девушка успела по пояс окунуться в разверзшийся пентакль, но миг спустя ее, как рыбу из проруби, вытащила темная сила Трикс. Ведьма с ехидной ухмылкой и ненавистью в глазах протянула левую руку и скрючила пальцы подобно клешне. В ту же секунду болтающаяся в воздухе демоница схватилась за горло и захрипела. Пытка длилась считанные секунды, а когда подруга грохнулась под ноги, шею украсил шипастый ошейник — полупрозрачный, магический, с горящей красной линией на ободке.

— Оружие, — рыцарь ада разжал ладонь, обращаясь не к нам (хрен бы мы ему что дали), а к приспешнице.

Элегантный взмах запястья — и меч и два посоха выпорхнули из ямы. Однорогий ублюдок (везет же на таких кадров) сунул трофеи в сумку и хохотнул:

— Славные игрушки. Повешу на стенку. И вас — тоже, если не расскажете, где спрятались светлые.

— Хер тебе в рыло! — рявкнула суккуба и оттопырила «козу».

— А с тобой, Шкура, — веселый голос врага погрубел, — поговорим отдельно.

Трикс сложила лестницу из обломков «крыши», по которой мы выбрались из ловушки под прицелом руки-арбалета. Клешня с огромным топором на плече отступил в сторону, но стоило нам пройти мимо, как Буран получил обухом промеж лопаток и рухнул на колени. Меня же, возмущенно открывшего рот, угостили древком в лоб, а Ренате все тем же телекинезом заломили руки за спину. Ведьма сковала нас чародейской цепью и погнала вперед легким разрядом молнии, сорвавшимся с длинных черных ногтей. Ток, вопреки земной физике, свободно проходил вдоль всей цепи, и каждый «подключенный» получал свой заряд бодрости.

И хотя мы послушно топали в указанном направлении, мымра с торчащими из лопаток бонсаями не забывала время от времени угощать нас новыми дозами. Но вскоре от издевательства отвлек «входящий звонок» — Трикс протянула ладони, и над ними вспыхнул неясный силуэт, похожий на трепещущий гейзер алого газа.

— Поздравляю, — раздался низкий сухой голос. — Достойная добыча.

— Спасибо, Змей, — с едва заметным испугом ответил рыцарь. — Что с ними делать?

— Отведите на южный рудник и допросите. Но особо не усердствуйте — никаких убийств и увечий. Узнаете, где окопались поборники — получите награды лично от Владыки. Не справитесь — доставьте пленных в Крепость на Караване. Вопросы?

— Вопросов нет.

— Тогда отбой.

Сияние погасло, а ведьма тут же ужалила нас током, словно соскучившись по пытке. И хоть колдовская связь отняла много сил, идущий в голове Буран дернулся и упал ничком, потащив за собой всех остальных. Мне еще повезло, что шел вторым, и сверху рухнула Рената, весящая ощутимо меньше Хиры. И вместо того, чтобы помочь встать — пусть рывком, пусть за шкирку — Трикс пустила в цепь заряды с двух рук и не останавливалась, пока не высадила всю ману. Корчась и раздирая кожу об острые холодные камни, краем глаза видел перекошенный рот и стиснутые зубы. Нет, нас мучили не ради веселья или извращенного удовольствия — боль слабых и беспомощных вызывала в ведьме ярость на грани с истеричным припадком. И если бы не опустевший фиал, нас жгли бы до тех пор, пока не перестали бы дергаться.

— Хватит! — гаркнул вожак. — Совсем сдурела? Не слышала приказа?

Судя по выпученным зенкам и трясущимся рукам, чародейка вообще не понимала, где находится и что делает. Леон молча сжал снежок, зарядил в арбалет и выстрелил соратнице в жбан. И лишь секунд через пять после попадания девушка тряхнула черными локонами и оправила платье.

— Не увлекайся, — проворчал Клешня и потопал дальше.

Мы встали и двинулись следом. Украдкой посматривал на темную волшебницу — на разгладившееся лицо вернулась привычная улыбка, и я совру, если не назову его красивым. Беда в том, что у таких как Трикс — по два лица. Одно — для общества, которое может отвергнуть, осудить, наказать. Второе — для близких и потому беззащитных. Первое надевают, когда идут на работу, где наверняка проявляют усердие и стоят на хорошем счету. Учительницы, менеджеры по продажам, медсестры — и никто из коллег не заподозрит неладное. А второе — для маленького ребенка с алеющими отметинами от ремня или ладони. Или для котенка — перед броском в стену или наматыванием хвоста на палец. Скрытые садисты — для них Иринор не игра, а мир без масок, где можно безнаказанно побыть самим собой.

Повезло в одном — добрались до шахты, прежде чем у мучительницы накопилось достаточно энергии. Южная гряда более пологая, чем северная соседка, и платформу пришлось вынести метров на двадцать, чтобы достала до путей. К похожему на волнолом каменному мосту вели широкие ступени, слева от них высились тяжеленые стальные ворота. Единственная вышка пустовала, и рыцарю пришлось долбить по металлу кованой перчаткой.

— Кто? — недовольно проворчали из-за стены.

— Мать твоя! Какого хера дозорного нет?

Площадка перед рудником наполнилось топотом, шорохом и бряцаньем. Прежде чем заскрежетали кабестаны, лучник взлетел на верхотуру и вытянулся по струнке. Створки расползлись, открыв взорам заснеженный плац и выгнутый дугой барак, перед которым по росту выстроился гарнизон: пять воинов, столько же стрелков, чародей и жрец. Приспешники выглядели так, что группа Lordi рядом с ними — эталон изящества и красоты. Громоздкие вороненые доспехи, черные шкуры, зазубренные топоры и мечи, когти, рога, короста и копыта. Морозный ветер не мог сдуть запахи серы, гноя и гнили, пропитавшие, казалось, даже скалы.

— Слава Тьме! — главарь вскинул кулак.

— Владыке слава! — хором гаркнули в ответ.

И тишина. Больше никто не проронил ни слова, боясь самовольно открыть пасть в присутствии высокого начальства. Но все, у кого сохранились некие подобия глаз, с любопытством и ехидными оскалами пялились на плетущуюся в хвосте Хиру. Другие пленники, похоже, их вообще не волновали, и вскоре стало ясно, почему.

— Шкура! — не выдержал боец с раздутым и посеревшим, как лежалый козий сыр, зобом, и смачно плюнул.

И хоть темно-зеленый сгусток не попал в цель, от былого порядка не осталось и следа — черти принялись орать, размахивать конечностями (называть эти отростки руками не совсем правильно) и сыпать проклятьями.

— Шлюха! Мразь! Крыса! Чтоб ты сдохла! Падаль! Гнида!

Да уж, Хире удалось обзавестись «приятными» прозвищами по обе стороны фронта. Впрочем, чего еще ожидать с ее-то талантом? Клешне пришлось заорать так, что чуть забрало не хлопнуло, чтобы утихомирить разбушевавшихся подчиненных. Последнего крикуна рыцарь схватил за лохматую гриву и рывком качнул башку навстречу со своим коленом. Хрустнуло, чавкнуло, и буян завалился на спину, прижимая ладони к расквашенному пятаку.

— И это — воины Тьмы? — рыцарь прошелся вдоль строя. — Владыку не позорьте! Хлебальники развалили, как стая псов визжат! Змей велел к пленным не прикасаться. Кто хоть пальцем тронет — поедет в Крепость вместе с ними.

Приспешники попятились и опустили головы.

— Итак, — Клешня заткнул топор в скобу на спине, лезвием вниз. — Начнем. Где ваше укрытие?

Мы молчали, вскинув подбородки и глядя поверх уродливых макушек.

— Ага, — рыцарь подбоченился. — Самые смелые, да? Берите рогатую — давно пора пустить ее по кругу.

Трикс облизнулась и щелчком сбросила цепь. И дернуться не успел, как на нас накинулись стаей саранчи, сбили с ног и растащили в разные стороны, схватив под руки и за одежду.

— Отвалите от нее! — заорал во всю глотку, извиваясь червем и не чувствуя ни ударов под ребра, ни тычков, ни щипков. — Суки!

Два дюжих воина схватили демоницу за руки и приподняли, распяв на весу. Соратники, вывалив слюнявые языки, принялись облапливать девушку, но та лишь выкрикнула:

— Артур, не смей! Не говори им ничего! Я просто бот — потерплю. Подумай о людях!

— А ну кыш! — рявкнул Клешня, и черти разбежались кто куда, оставив растрепанную покрытую ссадинами и синяками добычу на коленях посреди плаца. Вожак навис над суккубой и хмыкнул. — И правда — ты же просто бот. Тащите сюда белобрысую!

Буран, до того стоявший истуканом, вздрогнул как от ведра ледяной воды. Зрачки расширились едва ли не на всю карюю радужку, ноздри затрепетали, на скулах взбухли желваки размером с лесные орехи. Единственный рывок — и пара конвоиров — каждый на голову выше — отшатнулась, но на выручку тут же бросилась подмога. Парня повалили лицом в пол и начали охаживать сапогами и древками, но тот лишь шипел и не сводил взгляда с оцепеневшей от ужаса Ренаты.

Подавив сопротивление, мечнику связали руки за спиной и поставили на колени — бедолага впитал столько урона, что согнулся в три погибели и лишь чудом не ткнулся лбом в плиты. Клешня вцепился здоровыми пальцами в гульку и запрокинул окровавленное лицо.

— Смотри, гаденыш. Будет на что передернуть потом. Сейчас твоей подружке такой гэнг-бэнг устроят — у жреца три фиала опустеет, прежде чем залатает ее дырки.

— Нет… — пролепетал воин, будто в бреду. — Не надо. Я все скажу.

— Семен! — взвизгнула волшебница, но Трикс повела ладонью, и губы красавицы намертво слиплись.

— Карту.

Леон достал из сумки свиток и развернул перед воином. Буран прочертил сломанным ногтем алую черту от рудника до пещеры на склоне.

— Проверь.

Ловчий кивнул и молча удалился.

— Вот поэтому, — рыцарь склонился над парнем, — вы и проиграете. Ваши чувства — ваша слабость. А нам плевать на все, кроме победы.

Выпрямился и махнул клешней.

— Продолжайте!

Сначала не понял, о чем идет речь, а когда дошло — когда вонючие бесы вновь приблизились к Ренате, хихикая, облизываясь и потирая щупальца, — сердце чуть не лопнуло, а земля ушла из-под ног. Тело от затылка до пяток обожгло потом, во рту пересохло, веки защипало. Словно в полной мере ощутил страх и беспомощность Рен, отчаяние и ярость Бурана, жгучую ненависть Арграхиры. Водоворот чужих чувств хлынул в и без того истерзанную душу, многократно умножив собственную боль. Сознание попыталось улизнуть, забиться под непроглядный ковер забытья, но все же успел схватить его за кончик хвоста и вернуть на положенное место.

— Ты обещал не трогать ее!! — заревел Семен.

— Разве? — главарь пожал плечами и огляделся. — Не припоминаю такого. Кто-нибудь слышал, как я сказал: выдай своих — и девчонку пощадят?

Приспешники замерли и завертели гнойными рылами.

— Видишь — не было такого.

И тут внутри что-то взорвалось. Никогда прежде не доводилось сталкиваться с подобной мерзостью. Обычно в злоключениях встречались один-два выродка — этаких одушевленных босса локации, которых надо уничтожить, чтобы пройти дальше. Сейчас же соприкоснулся с концентрированным злом, квинтэссенцией Тьмы, самым дном человеческой натуры, где нет законов, правил, а балом правят инстинкты и животная страсть. Говорят, нельзя делить мир на черное и белое — мол, в каждом есть и добро, и зло. Так вот, официально заявляю — идите на хер. И там поищите добро в шайке мразей, задумавшей всем скопом изнасиловать девушку.

Воспользовавшись тем, что враги отвлеклись, кинулся прямо на ублюдка. Да, с голыми руками. Да, без шанса на победу. Но просто стоять и смотреть… нет, к черту. Уж лучше сдохнуть. Клешня обернулся и тут же получил по забралу — да так, что решетка промялась, а шлем не слетел исключительно из-за рога. Рыцарь явно не ожидал нападения, отшатнулся и сразу получил с левой в «ухо». К шлему прилипла полоска кожи с костяшек — и плевать. Боль пронзала руки до самых плеч — и хорошо, боль — это порох в костер моего гнева. Успел ударить раза четыре, прежде чем получил крюка в ответ и распластался на припорошенных плитах.

От такой наглости притихли даже демоны, а после разразились азартными воплями:

— Бой! Бой! Бой! — ревела свора и трясла кулаками.

Рыцарь щелкнул клешней — и все заткнулись, будто нажал кнопку «mute» на пульте.

— Хочешь подраться, герой? — хохотнул вожак. — Ну, давай подеремся.

— А на что деремся-то? — встал, пошатываясь, и вытер разбитые губы предплечьем. — Не на интерес же? Давай ставку.

— Ставка! Ставка! — тут же поддержали бесноватые.

Самое важное, что извлек из общения с Хирой, так это то, что азарт для темных подобен воздуху. Жить без него не могут, и если умело давить на клапан, можно вырвать себе немного бонусов. И отказаться нельзя: во-первых, Владыка не одобрит, во-вторых, «пацаны не поймут». Вожаков подобных однорогому слушаются лишь потому, что те день за днем наращивают авторитет. Но потерять зарабатываемое годами влияние можно в одночасье, проявив слабость и дав заднюю. А отказ от пари — это самый настоящий зашквар, после такого уже не отмоешься.

Клешня встал напротив, и чтобы посмотреть в щель забрала, пришлось до хруста в шее запрокинуть голову.

— Вот моя ставка: выстоишь в поединке три минуты — и подружку не тронут до прибытия Каравана.

— Не-а, — тряхнул спекшимися прядями. — Всех нас.

— Хм… — урод хотел оглянуться в поисках поддержки соратницы, но вовремя остановился. Нерешительность — вернейший путь лишиться звания. Сомневающиеся командиры не нужны никому. — А сам что ставишь?

— Три желания, — махнул пальцами перед шлемом. — Что захочешь — то и сделаю.

— Едрить ты борзый, паря… — рыцарь ада фыркнул, но от былого бахвальства не осталось и следа. — По рукам.

— Что мне твоя рука? — оскалил покрасневшие зубы. — Поклянись Тьмой.

Плац накрыла тишина — казалось, сам вездесущий ветер перестал свистеть в бойницах. Черти в выжидании уставились на главаря, а в голову закралась чужая, но до безумия приятная мысль:

«Да! Так их, мать твою. Так их!».

И чуть позже добралась вторая, менее льстивая:

«Но желания зря поставил. И ладно бы одно, а то целых три. В себя поверил, что ли?».

Клешня замешкался, и с каждой секундой промедление становилось все более опасным. Конечно, никто всерьез не верил, что я смогу победить в споре, но клятва Тьмой — нерушима. Скрепленный кровью договор можно нарушить — найти лазейки, кривотолки, переврать условия в свою пользу, а с клятвой все куда проще: дал — сделал, или пропал. Без особой надобности ее не произносят, и рыцарь вполне мог сказать что-то вроде «Тьма — только для темных, светлых это не касается». И с точки зрения дьявольского делопроизводства был бы прав на двести процентов, но во фракции, где идет бесконечная подковерная борьба за власть лучше не давать повода для шепотков за спиной.

— Клянусь Тьмой! — прорычал противник и чуть тише добавил: — И даю слово — так тебя отмудохаю, что по частям собирать придется. Трикс, засекай! А вы в круг, черти!

Ведьма свела ладони, и между ними вспыхнули песочные часы, где вместо песка капала кровь. Приспешники встали кольцом, перешептываясь и соприкасаясь браслетами — от двойной порции адреналина отказываться грех, вот и ставили меж собой на победителя. Не возьмусь судить, но, думается, коэффициент минимум один к девяти против меня.

Рыцарь размял плечи и поднял руки, красуясь перед шестерками. В свое время приходилось драться и против шкафов, но те хотя бы броню не носили. Впрочем, надеяться на нокаут в таких условиях — глупость несусветная. Задача — выдержать отведенные минуты, а не срубить врага. Да, он огромен и силен, а покрытая шипастым хитином конечность — что молот, с таким «даром» и оружия не надо. Но ловкость и скорость — явно не его конек, достаточно не зевать и следить за…

Бам!

Клешня подскочил быстрее кометы и протаранил нагрудником. В жизни случалось всякое, но вот грузовик не сбивал ни разу, однако голову дам на отсечение — ощущения примерно одинаковые. Перед глазами закружилось, точно калейдоскоп — небо сменило землю, зрители перевернулись вверх ногами, потом все вернулось на места, затем снова крутанулось, а остановил вращение лишь удар об камни. Холод обжег кожу и медленно вгрызся в плоть, я же не чувствовал ничего, кроме звона и стука в ушах.

— Один! — с восторгом выкрикнула ведьма.

— Два! — подхватила шайка. — Три!

Еще немного — и Ренату ждет участь страшнее смерти. Потому что я недооценил врага. Понадеялся на реальный опыт в игре. Внушил ложную надежду и не оправдал ожиданий.

— Пять! Шесть!

И лег, как кегля в первом же раунде. Поддался страху. Переоценил собственные силы.

— Семь! Восемь!

Хрен вам. Не дождетесь.

Рывком встал на четвереньки, подогнул колено и выпрямился, словно пружина. Налипший снег охлаждал раскалывающийся череп, но башка гудела нещадно, хотя удар равномерно пришелся на весь корпус. Лучше не представлять, что будет, когда получу кулаком в челюсть или висок. Чего-чего, а этого допускать нельзя ни в коем случае.

Большинство зрителей недовольно завыли, поставившее на меня меньшинство тихонько порадовалось — не исключено (очень на это надеюсь), что сегодня они получат столько золота, сколько не зарабатывали за месяц. Если счет, конечно, шел на золото, а не на куда более ценные pvp-монетки.

А схватка меж тем продолжилась. Хотя, какая там схватка — скорее гонки вдоль ринга: Клешня явно решил растянуть удовольствие и не рубил сгоряча, а лениво помахивал кулаками, выискивая уязвимые точки. Чтобы не опрокинуть с первого же удара, а причинить максимум боли, разом унизив и проучив выскочку. Я же пятился, прижимая кулаки к бороде, приседая под взмахи и качая маятники. Приходилось во всем доверять интуиции — сложно понять, что задумал враг, когда лицо полностью закрыто шлемом. Взгляд многое решает в драке, поэтому и смотреть надо не на руки или ноги, а в глаза.

— Минута! — с неохотой отчиталась Трикс.

Ни о каком перерыве и речи не шло — чай не на боксе. Клешня все так же наступал, я как и прежде прыгал и вертелся из последних сил. И с нарастающей тревогой понял, что могу попросту не выдержать такого темпа. Чтобы не попасть под раздачу, приходилось выкладываться по полной, а это непросто даже для опытного спортсмена. Мне же до подобного уровня — что безногому до Китая.

Ах да, забыл упомянуть — в драке важно думать, но не стоит задумываться, особенно о всякой бесполезной чепухе. Размышления о стремительно иссякающей стамине привели ко второму пропуску — повезло еще, что саданули по касательной. Но даже от такого тычка крутанулся волчком и ухнул в пустоту прежде, чем коснулся плит.

— Вставай! — Хира пнула копытом под зад. — Быстрее!

Покосился на подругу (это тоже далось с трудом) — та переоделась в облегающий топик красного цвета, короткую юбчонку и вооружилась парой отрубленных бесовьих голов. Не представляю, где суккуба их взяла, но сон — ее вотчина, вертит как хочет. Но сейчас бестия вертела трофеями, как помпонами чирлидерши. Вверх-вниз, на вытянутых руках, точно давала разрешение на посадку, марш на месте — колени повыше, поворот в прыжке и соблазнительное помахивание хвостом.

— Дерись, дерись, дерись! — подбадривала прислужница, жонглируя башками — подбрасывала за обломанные рога, а ловила за вываленные змеиные языки. — И никогда не мирись! А если не будешь драться — Ренату выдерут во все щели. Поднимай жопу, чтоб тебя!!!

Последние слова демоница проорала так, что встал бы и мертвец. Разлепил веки на счет «семь» и выпрямился за секунду до окончания отсчета, отчего темные пришли в такую ярость, что едва не присоединились к бою. Клешне даже пришлось рыкнуть и потянуться к топору, чтобы угомонить подчиненных. И ладно — таймер на паузы не ставят, и любое промедление на руку.

Словно прочитав мысли, рыцарь пошел в натиск с удвоенным рвением. К слову, о чтении мыслей…

«Надеюсь, ты не против небольшого мухлежа? У меня реакция так-то повыше будет, поэтому слушай, что говорю, и делай все в точности. Договорились?».

— Да… — сдуру ляпнул вслух.

«Балда! Вниз и вправо!».

Совет пришел как нельзя вовремя — если бы не подсказка, точно получил бы по репе. А так успел качнуться из-под прямого удара за доли секунды до столкновения — латная перчатка скользнула по волосам, полногтя ниже — и минус череп. С одной стороны, жужжащий за ухом суфлер — опция крайне полезная и жизненно необходимая. С другой, в горячке схватки сильно отвлекает и вынуждает тратить и без того затуманенное внимание сразу на два раздражителя. Положение усугубляло еще и то, что Хира — то ли от злобы, то ли от нервов — постепенно из навигатора превращалась в комментатора и вместо точных быстрых приказов начинала обсуждать самого противника.

«Урод однорогий, мать его. Идет вразвалочку, козел. Будь моя воля — я бы… Назад!!».

Разгоряченное вспотевшее лицо обдул ветер, а клешня замерла в сантиметре от носа. Представить страшно, чем бы все обернулось, если бы не команда. И хоть соперник промахнулся, накативший ужас выбил из колеи и вогнал в ступор не хуже, чем дубинка по макушке. И рыцарь не стал цацкаться и давать фору, а воспользовался заминкой и дал такой апперкот в живот, что мои стопы оторвались от земли.

Едва устоял на ногах, но согнулся, схватившись за больное место и тщетно пытаясь вдохнуть. Пока хрипел и пучил глаза, хитиновый отросток гильотиной обрушился на спину. Боль огненной волной прокатилась по всему телу, радужные пятна бросились в пляс, все вокруг исказилось, поплыло. Звериные вопли притихли, точно уши забили ватой, а кольцо чертей слилось в единую черную стену. Стена приближалась, утробно рыча — я словно оказался в могиле, которую уже начали зарывать бульдозерами.

— Не по масти я тебе, щенок, — Клешня схватил за шиворот и швырнул на камни.

Рефери включила счетчик. А я валялся на грани сознания и забытья, медленно засыпая от недостатка воздуха. И Хира ничем не могла помочь — ее вотчина еще слишком далека, секунды истекут гораздо быстрее, чем провалюсь в царство снов. Под сердце будто засунули разогретый шар, миг за мигом увеличивающийся в размерах. Мало того, что мешает дышать, так еще и при каждом движении упирается в ребра.

— Пять, шесть… — ведьма неожиданно остановилась и фыркнула: — Минута!

После чего продолжила отсчет. Если поднимусь прямо сейчас — второй раунд в кармане. Две трети испытания позади, а вместе с демоницей справимся и с последним шагом. Да, больно, да, плохо, но отступать сейчас попросту тупо — все равно что развернуться и уйти отдыхать в метре от финишной черты. Ну уж нет, не в мою смену…

— Восемь… девять!..

— Аргггхх!!

Встал, трясясь и шатаясь, как запойный алкаш, под бешеные вопли зрителей, чьи денежки вот-вот перейдут в карманы отчаянных соратников, поставивших чисто на шару, в надежде на заоблачный коэффициент. В меня плевали, чем-то швыряли, сыпали таким отборным матом, что не каждый филолог выдумает. Я же больше беспокоился о мути в глазах, превративший противника в сгусток черного тумана.

«Похоже, я ослеп».

«Странно. По башке же вроде не били».

«Говорю, как есть!»

«Ладно, не мошни. Побуду твоими глазами, солнышко».

«Только прошу — меньше трепись. И давай строго по делу».

«Два шага назад! Шаг влево! Пригнись!».

Выполнил все в точности, но оценить результат смог лишь по одному критерию — не засветили в дыню и хорошо. Теперь схватка напоминала танец с тенью после трех бутылок — в боксе для подобного состояния существует термин «грогги». Не знаю, произошел ли он от напитка грог, но в моем случае за основу этимологии точно взялась бы водка или что покрепче.

На смену гулу толпы пришел пронзительный звон, похожий на комариный писк, голос Хиры то удалялся, то приближался, а стук сердца в висках заглушал слова, донося только обрывки:…ед!..ад!..ись! Пот капал с век, размывая и без того нечеткую картинку — не знаю, сколько удалось уклоняться по наитию, но все закончилось таким хуком, что всерьез забеспокоился, не оторвали ли мне челюсть.

Боль ушла вслед за остальными чувствами. Ниже шеи все одеревенело, на темечко словно надели пудовую чугунную шапку — влево-вправо еще двигалась, а вот приподнять уже без шансов. Похоже, это конец. Сделал, что сумел, но у всего есть пределы. И пусть эти две с половиной минуты — чепуха, но хоть какая-то отсрочка… Млять, что я несу? Кое-как перевел взгляд на друзей — не знаю почему, но зрение более-менее прояснилось. Вернее, проступали образы, на которых концентрировался, а периферию как и прежде заливал туман.

Скривившаяся, как кошка с бананом, демоница — мои потуги ее явно не обрадовали. Зажмурившийся и стиснувший зубы Буран — я-то, скорее всего, сейчас отрублюсь, а ему смотреть на то, что произойдет после. Рената упала на колени и обреченно свесила голову — представить невозможно, какого сейчас волшебнице. А за ней — ряд скалящихся и роняющих слюни приспешников, как на той знаменитой картинке.

«Артур, если хочешь, я… уведу ее от поругания. На мне ошейник, но стою близко. Думаю, получится. Когтем по горлу, второй — в сердце. Мгновенная смерть. Только прикажи».

— Не считай — не встанет, — Клешня вскинул кулак. — Слава Тьме!

— Владыке слава!!!

— Сегодня — день нашей победы! Скоро мы выбьем светляков из Анвиля раз и навсегда!

— Да!!!

— А теперь, — палец указал на обомлевшую чародейку, — покажите этой сучке всю свою лю…

Отколотый кусочек плиты со звоном стукнулся об шлем, и раскатавшие губы бесы заткнулись, как по команде. Рыцарь обернулся, и я бы отдал все деньги, чтобы в тот миг поднять забрало и посмотреть на уродливую рожу. Мысли о том, как вытягивается и бледнеет хлебальник, а зенки лезут из орбит грели душу и лечили тело не хуже жреца. Не знаю, что разбудило внутренние резервы и открыло второе дыхание — ненависть к врагам или страх за друзей, а может все сразу, но я стоял на своих двоих, не горбясь, не шатаясь и гордо вскинув подбородок. И хоть все ниже переносицы зверски болело и кололо иглами мозг при каждом движении, не отказал себе в ехидной кривой ухмылке от уха до уха. Избили, трижды уронили и едва не прикончили, но победа осталась за мной. Всегда казалось, что мотивационная речь из «Рокки» — просто прикол и мишень для стеба, но чтоб меня черти драли, если старина Слай неправ. Неважно, как ты бьешь — важно, как держишь удар. И никто не осудит за падение, после которого ты поднялся.

— Это… это… — грубый бас сорвался на истеричный фальцет, — обман! Ты жульничал! Я отменил счет! Десять секунд прошло!

— Поспешишь — насмешишь, — оскалился. — Сам виноват. Это — раз. И я встал на девятой секунде — это два.

— Вранье!

— Правда! — хором выкрикнула поставившая на меня троица, чья алчность перевесила здравый смысл. — Клянемся Тьмой!

Главаря аж затрясло от ярости — еще бы, свои же шестерки вступились за врага, призвав свидетелем самого Повелителя. Заревев — не как медведь, а скорее как обиженная девочка — рыцарь кинулся на меня, намереваясь закончить бой любой ценой, пусть даже придется убить наглеца вопреки воле начальства. Но не преодолел и половины пути, как эфемерные часы в ладонях Трикс погасли, и ведьма выкрикнула:

— Время!

От раздосадованных воплей дрогнули стены. Выигравшее трио поспешило юркнуть в барак и переждать бурю в укрытии, а то вместе с причитающимися барышами получили бы по зубам от всех проигравших разом. Слившие же золото или центы бойцы принялись спорить меж собой, а потом махнули культяпками и разошлись кто куда, горевать в гордом одиночестве.

— Думаешь, легко отделался? — Клешня склонился над ухом, сопя как загнанный пес. — Приедем в Крепость — и я из тебя все жилы вытяну, мразь…

— Что, прости? — усмехнулся, не глядя на ублюдка. — Не понимаю петушиного языка.

Клешня замахнулся кулаком, но в верхней точке передумал и опустил руку.

— Я вам устрою… Попомни мои слова.

Глава 12. Темная сторона

Меня вылечили — но не по доброте душевной, а чтобы не помер по дороге в Крепость — и запихнули в дальнюю комнату барака. Судя по толстой решетке вместо двери, здесь держали пленников, но никаких пыточных устройств не заметил. Из убранства — солома на полу и свисающие со стен кандалы. Следом завели соратников, подгоняя пинками и тычками рукоятками и не проявляя ни малейшего снисхождения к девушкам. И если Ренату стеснялись колотить в полную силу, то Хира получила так, что едва сумела встать.

Только конвоиры удалились, волшебница сверкнула глазами и накинулась на притихшего в углу Бурана.

— Как ты мог?! — крохотные, почти детские кулачки забарабанили в могучую грудь. — Да пусть хоть живьем бы сожрали — так нельзя! Думаешь, эти твари убьют наших быстро и безболезненно? Нет! То, что уготовили мне, теперь ждет всех до единого!

Семен молчал, угрюмо глядя в никуда — неловкие удары были для великана не страшнее укусов муравья. И все же хотел успокоить беднягу, но суккуба поймала за руку и покачала головой — пусть лучше выбесится. Устав, Рен привалилась спиной к стене, уронила лицо в ладони и беззвучно разревелась. Мечник потянулся к плечу подруги, но в последний миг опустил руку и тяжело вздохнул.

— Все не так плохо, — попытался внести нотку позитива и успокоить друзей. — Разведчика могут перехватить, а Майор уведет людей в другое место. Горы большие, пещер много.

— Да какая разница? — чародейка всхлипнула. — Как теперь доверять человеку, готовому предать из-за чепухи!

— Ты не чепуха, — наконец-то подал голос воин.

— Один не стоит сотни! — рявкнули в ответ.

Буран снова вздохнул. Чуть смуглое лицо превратилось в маску, мышцы одеревенели, и следующий час парень изображал восковую фигуру. Несмотря на холод, остальные тоже расселись по углам и не произнесли ни слова. Прекрасно понимали, что любой разговор — даже на самую безобидную тему — очень скоро скатится в очередную ругань и выяснение кто прав, а кто виноват.

Еще минут через двадцать пришел Клешня в сопровождении двух бугаев и Трикс. Нас всех без объяснения причин выволокли на плац и швырнули наземь. При том особо не били и не измывались, так что клятва вроде как не нарушалась, но рыцарь то и дело норовил «случайно» задеть плечом, толкнуть или наступить на ногу.

— Вы, суки, за кого меня держите? За лоха деревенского?! — заорал главарь, нависнув над нами.

— Да что опять не так? — прорычал я и тут же получил горсть снега в лицо.

— Щас расскажут, что. Леон!

Стрелок с неохотой отлип от кладки и лениво пробормотал:

— Проверил пещеру. Там никого нет. И никогда не было.

— Самые, мать вашу, умные? — темный указал клешней на подчиненного — мол, полюбуйтесь, что творится. — Хотели пустить по ложному следу? Думали, мы совсем тупые?

— Не, — Хира хохотнула. — Видала среди вас и потупее.

— Заткнись! — однорогий топнул в опасной близости от головы суккубы. — Я вас…

Не знаю, что нам уготовили, и чем бы все закончилось, но тут вдали раздался трубный рев. Из туманной дымки медленно выплыл громадный мамонт, а следом за ним — вагоны, каждый размером с четверку составленных вместе морских контейнеров.

— Гребаный поезд, — Клешня фыркнул. — Ничего, скоро продолжим.

«Гномы»-неписи досыпали руды в полупустую емкость, после чего приспешники сбросили нас на кучу породы и захлопнули крышку. Состав тронулся, унося пленников навстречу малоприятной неизвестности в промерзшем мрачном чреве. Света из бойниц едва хватало, чтобы разглядеть, кто где. Мы сползлись поближе к хвостатому обогревателю, но из-за ошейника тепла демоницы едва хватало, несмотря на все старания. Вашему покорному повезло больше — прислужница просто взгромоздилась мне на колени, а так и без дьявольского огня хорошо. Посмотрев на нас, Рен потупила взор и придвинулась к Бурану — на ручки, конечно, не лезла, но с охотой села рядом, а после всего случившегося это немалый знак внимания.

— Можем уйти, — сказала суккуба, намекая на разговор тет-а-тет. — Вагон большой.

— Да нет… — волшебница смахнула влагу с ресниц. — Чего уж скрывать? Сем, прости, пожалуйста. Я и не подумала, что ты решил их обмануть…

Мечник вздохнул и несмело положил ладонь на плечо подруги.

— Артур — ты тоже извини. За подозрения и прочие гадости. И спасибо, что выручил.

— Пустяки, — отмахнулся, чувствуя, как бестия поддала жару и скрежетнула зубами. — Своих не бросаю.

— Советую всем отдохнуть, — прислужница потянулась. — В Крепости это вряд ли получится.

— Что нас ждет? — голос Бурана впервые дрогнул от страха, но боялся парень явно не за себя.

— Ничего хорошего, — ответила суккуба и закрыла глаза.

Часа через два рельсы пошли под уклон, а шелест пламени, свист ветра и перезвон десятков кузнечных молотов не смог заглушить и свистящий в амбразурах ветер. Воздух наполнился запахами серы, окалины, шлака и гари — аж в носу засвербело и защипало глаза. И это снаружи, а что внутри творится — и думать не хотелось. Где-то раз в десять минут в монотонный гул врывался столь мощный удар стали о сталь, что дрожь земли передавалась сквозь колеса, подвеску и толщу добытой породы.

Ощущение, будто многотонную болванку, поднятую на высоту пятого этажа, бросали на раскаленную заготовку — сложно представить, какие силы и механизмы управляли кузнечным прессом такой величины. В щели мало что удавалось разглядеть, но нарастающий шум отчетливо рисовал в мыслях громадный промышленный комплекс. Ежесекундно что-то свистело, шуршало, звенело и бахало, а на место субарктическому холоду пришел летний зной.

Состав замер, дождался, пока откроют ворота (сами догадайтесь, какого размера створки, раз способны пропустить такого монстра) и неспешно вкатился в душный полумрак депо. Ни окон, ни бойниц в «погребе» Крепости не было, а темнота разжижалась текущей в бороздках стен лавой и редкими колдовскими кристаллами. Справа протянулся широкий перрон, наполовину заваленный запасными деталями для Каравана — листами обшивки, шестернями, валами и конструкциями упряжи. Отработавшие маршрут бойцы выбрались из рубки на спине мамонта и столпились у края перрона, разминая затекшие конечности и подшучивая над угрюмыми сменщиками, которым предстояли долгие часы тряски в холодной, тесной коробке.

Слева чернела разделенная на секции громадная канава, куда без труда уместился бы весь поезд — по сути, это были те же четыре вагона, закопанные в фундамент по самые борта. В каждом отсеке хранился свой ресурс: руда, уголь, известняк и шлак вперемешку с коксом. Первые три добывали в рудниках, последние — отходы производства, необходимые в дальнейшем процессе выплавки чугуна, из которого и получалась сталь. Из бункеров торчали громадные трубы шнеков — заключенные в них винты Архимеда поднимали породу на любую высоту.

Крышки вагонов отворились, и нас под глумливое хихиканье собравшихся охранников вытащили на перрон. Мигом позже емкости одна за другой опрокинулись и с диким, пронзающим насквозь грохотом опорожнили содержимое в канаву. После подвесные краны вернули их в пригодное для транспортировки положение, но меня уже отвлекли более интересные вещи. Широкая каменная платформа заканчивалась металлической аркой-помостом, переброшенной через пути. Караван не разворачивался, а проходил через Крепость насквозь и шел дальше по кругу. Нас же перевели на небольшой уступ над ресурсной ямой, где ржавела двустворчатая дверь, а перед ней откровенно скучали двое дозорных из числа игроков.

При приближении отряда часовые вскинули кулаки и взялись за вмурованные в блоки адского базальта поворотные колеса. Крутая лестница вывела в просторное помещение, похожее на концертный зал для говнарей и обрыганов, где никто не убирался с момента открытия. Перед высокой сценой, сложенной из тех же блоков, вразнобой стояли круглые железные столики — заблеванные, залитые помоями и промятые от бесконечных ударов кулаками. Из возвышения торчали пять стальных шестов — судя по толщине и скобам кандалов, определенно не для стриптиза, хотя танцевать было кому.

Пол неровным слоем покрывал ковер из объедков и битой посуды, по которому шастали суккубы в истинных обликах. Обнаженные краснокожие бестии разносили напитки и закуски, извивались на столах перед гогочущими приспешниками или прыгали у них на коленях. Демониц, ничуть не стесняясь, приходовали у всех на виду во всех возможных позах, и шум стоял такой, словно включил десяток порнороликов разом.

Люди обжирались, напивались и трахались, исполняя заветные мечты, в реальности подавленные законами, моралью или низким социальным статусом. Я в полной мере осознал масштаб беды лишь после того, как вспомнил, кто и зачем попадал в Иринор. Да, встречались и халявщики, и мошенники, но большинство — с виду приличные и начитанные граждане, любящие литературу и неплохо знающие русский язык. Кто, блин, еще возьмется за корректуру книги?

Вон тот бородатый урод, схвативший пыхтящую под столом суккубу за рога, как за штурвал. Парочка рядом, пользующая бота в два смычка. Заблевавший раздувшееся пузо толстяк с гниющими струпьями на роже. Тощий черт, хлещущий суккубу кнутом с таким остервенением, что на губах выступила пена. Все они в недавнем прошлом — тихие серые мыши, боящиеся слово сказать поперек или выйти на улицу поздним вечером. Они всегда уступают место в очереди. Не спорят с продавцами, когда те обвешивают. Не возвращают бракованные вещи. До последнего тянут, чтобы назвать свою остановку. Дают мелочь и сигарету всем, кто попросят. Терпят шумящих соседей. Трясутся перед любым спором, как перед пожаром. Каждый из них — прилежный работник и законопослушный гражданин, неприметный середнячок, спокойный и неконфликтный. С ипотекой за однушку на двадцать пять лет, любящей женой и озорными детишками.

Но копеечного оклада хватает только на необходимый минимум. Начальник встал поперек горла, а коллеги не дают развиваться. Растолстевшая постаревшая супруга давным-давно не пробуждает никаких чувств, кроме раздражения, свора спиногрызов задолбала ором и беготней, а от вечной рутины хочется залезть или в бутылку, или в петлю. Расправить плечи и взять свое не выйдет — характер и воспитание не то. Бросить семью жалко — попривык уже, да и неправильно это, что соседи/знакомые/сослуживцы скажут? Завести любовницу — боязно, а вдруг шантажировать начнет, да и кто позарится на унылого нищего клерка?

И теперь ты в игре. Тебя с мясом вырвали из зоны комфорта и разрешили делать все, что душе угодно. И вот милые, интеллигентные и приятные в общении люди устраивают оргии, предаются всем возможным грехам и готовы убивать ради новой жизни — без страхов, сомнений и упреков. Пороки сродни инфекции — чем раньше переболеешь, тем быстрее выработаешь иммунитет. Для человека, не сумевшего вовремя вкусить запретных плодов и с возрастом пресытиться ими, виртуальная жизнь — как тяжелый наркотик. Попробовав раз — уже не слезешь, и будешь драться за новую дозу насмерть. Увы, вернуть этих выродков на путь истинный не получится даже у величайшего праведника. А значит, не мир, но меч.

Под пьяный гвалт и стоны нас вывели на сцену и за руки подвесили к столбам — ощущение в суставах то еще, скажу я вам. Лишь после этого темные немного отвлеклись от разврата и обратили внимание на внезапных гостей. Клешня подошел к краю и вскинул кулак:

— Слава Тьме!

— Владыке слава!!! — хором гаркнули три дюжины глоток.

— Сегодня я приготовил особенное шоу! Весь вечер вас будет развлекать квартет пленных светляков!

— А кто это там, с хвостом? — едва ворочая языком, выкрикнули из первого ряда.

— Да это же Шкура! — крикнул собутыльник.

Осоловевшие ублюдки один за другим вскочили, опрокидывая посуду, и замахали руками. И только страх попасть в офицера уберег нас от ливня из мусора и огрызков. Черти крыли матом, стучали по столам и жестами показывали, как надлежит поступить с предательницей.

— Тишина! — рявкнул рыцарь. — Сегодня будете кричать не вы, а они! — клешня ткнула в нашу сторону. — Пора узнать, где засели поборники, и вырезать их всех под корень! Сегодня — Анвиль, завтра — весь Иринор!

— Да!!!

— Больше никто не посмеет указывать, что нам делать! Больше никаких войн, только бесконечное веселье! К черту нормы и правила! В жопу законы!

— В жопу законы!! — охотно поддержала толпа.

— Не хватало еще, чтобы нас контролировали и в игре! Нам и реала хватило по горло!

— Долой!!

— Мы — сами себе боги и судьи! Что хотим — то творим! И будем драться за свою свободу! А всех, кто припрется поучать и наставлять, ждет лишь одно…

— Смерть!!

— Вот так! А теперь пора заняться нашими друзьями. Витек, поднимись сюда — надо последить, чтобы они не сдохли раньше времени.

Витьком оказался тощий жрец неопределенного возраста, замотанный как мумия в черные бинты и оттого похожий на согнутого знаком вопроса червяка. Поверх обмоток болтался тканый плащ, из прорех на горбу торчал пучок отростков, похожих на срощенные с металлом щупальца. Биомеханические конечности непрерывно двигали зажимами, клещами, скальпелями и пилами, и под тяжестью этого добра лекарь едва шел, опираясь на посох с навершием в виде звезды.

Несмотря на жуткий внешний вид и уродства, игроку вряд ли исполнилось двадцать — половину лица скрывал высокий кожаный ворот, но лысый череп не покрыли ни морщины, ни старческие пятна, а в глазах блестела молодая злоба. Магией этот кадр наверняка исцелял раны, а набором хирургических инструментов монтировал и обслуживал демонические дары и протезы. Впрочем, с тем же успехом мог покопаться и в живой плоти, и при виде такого пыточного арсенала даже бесстрашный Семен судорожно сглотнул.

Дождавшись, пока соратник взберется по лестнице, Клешня громогласно объявил:

— И начнем с патлатого обманщика! — и добавил тише, обращаясь к Бурану: — Думал меня поиметь? Сейчас узнаешь, чем это обычно кончается. Леон, давай!

Ловчий отломил заостренное ребро из второго комплекта, дернул кость-рычаг, натягивая сухожилия, и выстрелил, не целясь. Болт под дружный вопль зрителей вонзился мечнику в колено, но, несмотря на столь болезненное ранение, парень не издал ни звука, лишь поморщился. Зато Рен взвизгнула так, словно попали и в нее, вызвав взрыв всеобщего хохота.

— Леня! — рыцарь погрозил приспешнику пальцем. — Плохо стараешься — соловей-то не поет!

Тощий приложил ладонь к маске и завертел башкой — мол, какой ужас, сейчас все исправлю! Пантомима пришлась толпе по вкусу — черти одобрительно верещали, размахивали кружками и расплескивали мутный самогон. Если отбросить внешность собравшихся, мусор и жуткую вонь, допрос больше напоминал цирковое выступление, вот только легче от этого не становилось.

Второй снаряд вонзился пониже левого локтя, Семен дернулся и зашипел, но быстро вернул самообладание. Не знаю, видели ли это из зала, но я отчетливо заметил, как заблестели ресницы страдальца, а грудь заходила ходуном. Не знаю, откуда у товарища такая выдержка, но у всего есть пределы — и у стального терпения в том числе.

— Не пойму! — наигранно возмутился ведущий и подошел к столбу. — Ты чем стреляешь — соломой что ли?

Прихвостни загоготали, а Клешня вынул болт — медленно, с вывертом — и поднес к забралу.

— Да нет, все в порядке.

После чего с раскачкой вставил кость на место, вращая ею в ране и стараясь повредить как можно больше тканей. Буран запрокинул голову и до скрежета стиснул зубы, но снова не произнес ни слова.

— Кричи, — прошипел ублюдок, дергая стрелу и вонзая все глубже в плоть. — Кричи, и на сегодня все закончится.

Воин молчал, тяжело дыша и безучастно глядя в потолок. По грязным щекам катились слезы, но я плюну в рожу любому, кто их осудит. Да, Буран мог пойти на поводу и сделать все, что просят. И возможно, от него в самом деле бы отстали, но тогда взялись бы за кого-то другого. Хорошо, если за меня — не бог весть какой рэмба, но сколько-нибудь вытерплю. А если начнут пытать Ренату? Этого парень допустить не мог и мучился в первую очередь из-за подруги.

— Кричи, — палач дотянулся клешней до второй (точнее, первой) стрелы и потянул вниз, давя на чашечку. — Кричи!

— Хватит! — взвизгнула Рената. — Отвалите от него!

Это была ошибка. Вряд ли кто-либо проходил курс поведения на допросах (разве что Майор, как военный), но банальная логика твердит — ни в коем случае не выдавай привязанность, ее используют против обоих. Вот и садист сразу отошел от мечника и прохрипел:

— Чтобы расколоть крепкий орешек, надо бить по слабому месту. И очень часто это место не на самом орешке. Трикс, развлеки коллегу.

— Сука! — прорычал воин. — Всех вас перегребашу!

— Может быть, — Клешня усмехнулся. — Когда-нибудь. А пока наслаждайся зрелищем.

Ведьма встала боком, чтобы не заслонять безвольно обвисшую пленницу. Короткий пасс вытянул жидкость из воздуха (а с таким количеством пролитого пота и пойла влажность зашкаливала) и собрал в мутную дурно пахнущую сферу. Шар лопнул аккурат над колдуньей, облив с головы до ног ее саму и смочив стальной стержень. Я уже понял, к чему все идет, но для полноценного «эксперимента» не хватало одного — заземления.

Босые ступни Рен болтались в пальце от сцены, и сперва Трикс попыталась замкнуть контакт с помощью телекинеза. Магическая дыба потянула так, что захрустели позвонки, а бедняга завыла не своим голосом, и этот вой будет преследовать меня еще очень и очень долго. Ведь прежде и представить не мог, что столь спокойная и нежная леди способна издавать подобные звуки — животные, дикие, совершенно безумные. Вопль пронзил шум в зале как выстрел, даже беснующаяся толпа поутихла, а Клешне пришлось одернуть подчиненную:

— Совсем сдурела?! Хочешь напополам порвать?!

Тварь с явным неудовольствием сняла чары, заменив их обвившей лодыжки цепью, хотя в глазах черным по белому читалось: да хочу. Еще как хочу. Сначала руки, потом ноги, потом поперек… Потом срастить, исцелить, и начать по новой. И от единственного взгляда в налившиеся кровью и тьмой зенки тело прошиб озноб. Нет, она не просто конченая. Она больная на всю голову. Психопатка с диагнозом, и эта жертва — далеко не первая на ее счету.

Зал замер в ожидании действа. Сделав корявый книксен (играть на публику у поехавшей получалось в разы хуже соратников), Трикс нацелила на столб сложенные пистолетом пальцы. Миг спустя с тихим треском с ногтей сорвался разряд и ударил в столб. Рен напряглась, вытаращила помутневшие глаза и задергалась всем телом. Сквозь сжатые губы проступила алая пена — смесь слюны и крови из прокушенного языка. Ноги колотились об шест так, что не удерживала цепь, а вонзившиеся в ладони ногти прорезали кожу до мяса.

Клешне снова пришлось остановить увлекшуюся мразь и провести короткий ликбез. Зрители слов точно не услышали, а вот я разобрал все до единого:

— Совсем шлепнутая? На кой так лупить, она даже орать не может! Лучше слабее, но чаще — как кнутом. Поняла?

Волшебница едва успела отдышаться, когда тело пронзили новые вольты. И хоть удар вышел короче, силы в нем не особо поубавилось — Рен завизжала и затряслась, насколько позволяли кандалы. Несмотря на зверство, Буран хранил молчание, безучастно глядя в полумрак. И когда Клешня предложил выдать убежище в обмен на пощаду, лишь желваки шелохнулись на окаменевшем лице.

— Ничего… Пока мы только играем. Через пару-тройку дней выдадите всех с потрохами — уж поверь моему опыту. Что же! — рыцарь подошел к краю платформы и развел руки. — Вам нравится шоу?!

Охмелевшие от выпивки и чужой боли черти бессвязно замычали, но, судя по расплывшимся в улыбках рылам, ответ был однозначно положительный.

— Пришла пора пощупать последнего «языка». Сдается мне, этому парню далеко до прочности других светляков. Вот сейчас и проверим! Отцепите рогатую и тащите сюда! Под занавес ваш ждет самый горячий номер!

Глава 13. Каторжане

Леон отвязал Хиру и толкнул на середину сцены. Вид упавшей на колени девушки привел зрителей в буйство — если издевательствами над пленными игроками скорее забавляли приспешников, то муки перебежчицы вызывали неподдельный восторг. Не знаю, в чем именно причина такой ненависти, но явно не в одном лишь предательстве. Подруга не просто покалечила Легата, порвала связь и сбежала, но и знатно подгадила чертям, и оставалось лишь гадать, как именно. Подобное отношение к неигровому персонажу вызывало немало вопросов, а я до сих пор не решил, хочу ли знать на них ответы.

— Ходят слухи, — начал Клешня, — суккубы край не любят своих хозяев. Думаю, в твоем случае это чистая правда.

Толпа недовольно загудела.

— Первому ты отомстила. Молодец, ничего не скажешь. А теперь я дам тебе возможность отомстить и второму. Нет, коготки выпускать не надо — хватит и кулаков. Отделай эту угрюмую грушу, — клешня указала на меня, — да так, чтоб сопли брызнули. Впрочем, можешь отказаться. Тогда им займусь я.

Демоница выпрямилась и встала напротив. Хрустнула кулаками, зловеще зыркнула исподлобья и без предупреждения саданула крюком в бок. Не дав даже отдышаться, врезала в другой, а после, что называется, не отходя от кассы, прописала кабацкую двойку в нос и подбородок. Рев ликующей толпы утонул в легком оглушении, но через секунду боль вернула сознание как вдох нашатыря. Переносица жутко свербела, глаза чесались и щипали, по губам ручьями текла кровь. Кто получал в табло, тот знает, насколько отвратительно это чувство, особенно без адреналиновой подпитки. Когда скован и подвешен, не обращать внимания на удары невозможно, это вам не горячка драки.

— Воу! — воскликнул Клешня, обращаясь к зрителям. — Да она вкрай обезумела! Похоже, решила свести в могилу и второго мастера!

— Шкура! Шкура! Шкура! — начала скандировать толпа и греметь посудой.

Чтобы дать немного отдохнуть, прислужница переключилась с торса на ноги и от души настучала по «тормозам». Хира работала плечами и корпусом с такой скоростью, что на пике атаки руки сливались в полупрозрачные мельтешащие силуэты. А может, я просто ни черта не видел из-за боли и заливавшего лицо пота. И пусть угроза для здоровья минимальна, но ощущения оттого приятней не становились.

Конечно, я не ждал, что меня легонько постукают и на том все закончится. Но и представить не мог, что в кулачном бою суккуба даст фору опытному боксеру. Вернее, не в бою, а в отработке по мешку — все мое противодействие заключалось в шипении, кряхтении и раскачивании на кандальных цепях. Как там пелось у Миши Круга? Он от ударов отключался — и от ударов приходил в себя? Всегда думал, это лишь художественный прием, преувеличение, ан нет — как оказалось, такое на самом деле вполне возможно.

— Кыш! — прикрикнул рыцарь, и бестия послушно отошла в сторонку. — Ну, продолжаем? Или покажешь, где ваше логово?

— Пошел ты на хер, козел! — прошипел, стиснув пошатывающиеся зубы.

Зрители засвистели и заулюлюкали.

— Понял, принял. Продолжаем.

Тройка в живот выбила весь воздух из легких. Все вокруг потемнело, будто превратилось в карандашный рисунок с выкрученной контрастностью, а затем перед глазами вспыхнули радужные пятна. От пытки хотелось выть, еще сильнее — от обиды, но как ни крути, Бурану досталось больше, а он и рта не открыл. Семен терпел — и мне велел, так что…

— А-а-а-й!!!

Черти вскочили с мест и ответили дружным ором, точно любимая команда забила долгожданный гол. Не хотел доставлять тварям радости, но когда демоница «лесенкой» прошлась по ребрам, терпение мгновенно испарилось. Особенного «удовольствия» доставляли оковы — пока висишь спокойно еще нормально, но когда дергаешься, кожа с запястий слезает как слои с вареного лука. Если бы кольца не прилегали вплотную, мясо с кистей сорвало бы как перчатки.

— Фух, я аж вспотел, — проворчал палач. — По моему богатейшему опыту, на первом допросе редко кто колется. Но нас ждут много долгих жарких вечеров, так что спешить некуда. Дай ему копытом по яйцам — и на том закончим.

— Что?! — хором переспросили мы с Хирой, и заправившиеся под самые горла приспешники загоготали.

— Что слышала… — рыцарь поднес клешню к забралу и громко щелкнул. — Иначе сам двину.

Мы снова синхронно покосились на окованные сталью и усеянные ржавыми штырями лапищи раза в два больше маленьких и гладких ножек суккубы. Нет, уж лучше пусть подруга — удар таким окороком точно не переживу.

— Не смейте! — рявкнула Рената.

— Суки… — прошипел мечник, и столь глубокого сострадания в его глазах прежде видеть не доводилось.

«Прости», — раздалось в голове. «Мне придется это сделать. Вдохни поглубже».

«Млять… Млять, млять, млять…», — стоило сказать что-то более достойное и мужественное, но в мыслях роилось только это слово.

«Успокойся, хуже будет».

«Легко тебе говорить!».

«Все, не ной. Раньше начнем — раньше закончим. На счет три. Раз, два…».

Зажмурился до рези и сжал челюсти. Время замедлилось, чувства притупились, оставив наедине с ощущением надвигающегося взрыва. Подкова шаркнула по камню, со свистом рассекла сгустившийся воздух и устремилась к цели. Рен приглушенно пискнула, Буран зашипел, я же сдвинул ноги — инстинктивно, без надежды на какую-либо защиту.

— Стой!

Налетевший ветер щекотнул пах, а копыто замерло в ногте от мотни. Хира так и замерла с поднятой ногой, и пот на взбугрившихся мышцах давал понять, каких усилий стоила девушке внезапная остановка. Зрители недовольно загудели, Клешня же заявил:

— Что ж мы, совсем звери какие-то? На сегодня представление закончено, спасибо всем за внимание, приходите завтра в то же время! — и уже тише добавил своим: — Снимайте и в карцер.

К трапезной под углом примыкала казарма с двумя рядами комнат — слева побольше, в два этажа, для офицеров, справа — похожие на гаражный массив каменные боксы. Залитый полумраком проход тянулся метров на триста и заканчивался квадратной площадкой, сплошь заставленной разномастными пыточными механизмами. Судя по запекшейся крови на деталях, полу и сливных решетках, некогда ими активно пользовались, но теперь игрушки палачей простаивали. Один лишь взгляд на все эти кресла с шипами, тиски для пальцев, дыбы и «железные девы» вселил бы ужас в новичка, но я уже видел коллекцию Легата и ничему не удивлялся.

За своеобразной выставкой в углу примостился короб из адского базальта с тремя рядами горизонтальных канавок — вверху, внизу и посередине. Углубления пересекали и массивную стальную дверь, встроенную столь ровно, что пусти по углублениям воду, и ни единый стык не протечет. Лечить нас не стали — наоборот, выстроили лицами к стене, после чего Леон резанул каждого костяной стрелой по спине. Сначала подумал — им что, мало издевательств, а затем ощутил первые симптомы лихорадки — озноб, слабость и скакнувшая температура.

Яд.

Отравили, чтобы меньше заморачиваться с охраной и подстраховаться от возможного побега. Что же, справились на славу — в таком состоянии я не то что драться бы не смог, а через порог едва переступил. Клешня запер замок, а Трикс произнесла замысловатое заклинание на неизвестном языке, и бороздки, проходящие, как оказалось, и внутри камеры, вспыхнули мерцающим алым светом. Сразу после этого колдовской ошейник Хиры испарился — зачем тратить ману на поддержку скилла, если сквозь защитный контур все равно не пробраться.

С ехидцей пожелав спокойной ночи, Троица удалилась, все же оставив на часах жреца и первого попавшегося воина-дуболома — на случай, если перестарались с пыткой, и кто-то вздумает помереть. А это значит, что первый знает, как отключить контур, а у второго есть дубликат ключа. Полезная инфа, особенно когда…

— Надо валить отсюда, — проворчал, усевшись под дверью — никакой мебели в карцере не было, только зловонная дыра в полу.

— Спасибо за совет, кэп, — суккуба пнула кладку и подбоченилась. — Бежать придется при первой же возможности. Чем бы ни закончились допросы, нас все равно убьют во славу Владыке. Ну, как сказать «убьют»… Иногда жертвы сутками корчились на алтарях.

— Зараза… — Семен распахнул халат и поскреб взмокшую грудь. — Кажется, до утра нам всем придется корчиться…

Рен попыталась наколдовать воды, но сил хватило лишь пропитать лоскут с платья — барьер начисто глушил почти всю магию. Пока чародейка промывала раны друга, демоница выпустила коготь на указательном и большом пальцам и «ножницами» срезала с одежды страдальца бинтов. Мечнику досталось больше всех, и если не оказать хоть какую-нибудь помощь, парню придется совсем худо.

«Злишься?» — раздалось в голове.

«Нет…», — проворчал, понял, что голос выдал с потрохами и добавил: — «Да».

«Если бы отказалась или начала поддаваться, было бы гораздо хуже. Поверь, я знаю, о чем говорю».

«Верю».

«Но все равно злишься?».

Шумно выдохнул и потер щеки ладонями — гребаный контур выглядел как спирали обогревателя и точно так же раскалял и без того спертый воздух. Самое, блин, то вместе с расползающейся по венам отравой и клокочущей в груди яростью. Пройдет час — и станет нечем дышать, а к утру мы тут все удушимся.

«Все равно. Но не на тебя».

«Выберемся — компенсирую с процентами», — игриво произнесла в ответ.

— Ну и пекло… — Рената отсела подальше от Бурана и смахнула влагу со лба. Несмотря на жалобу, девушку потряхивало, как в лютый мороз — аж зубы стучали. — Я пустая. Больше… — зевнула и вздрогнула, — не могу.

— Спасибо, — будто в дреме пробормотал Семен и часто засопел. Какое-то время воин боролся со сном, затем закатил глаза и отключился.

— Пусть поспит, — в недовольном тоне скользнуло сострадание — так говорить могла лишь суккуба. — Хоть так. Прикорнуть мы сможем, лишь потеряв сознание, да и то ненадолго.

— Ты же была в Крепости раньше, — волшебница с надеждой посмотрела на бестию. — Может, есть способ улизнуть?

— Есть, — Хира кивнула. — Даже два. Первый реалистичный — присягнуть Тьме и отправиться на охоту за светляками. Второй фантастический — вырваться с боем. Иного, увы, не дано.

— Что — никаких потайных ходов?

Подруга призадумалась и пожала плечами:

— Печные трубы? Но там по три слоя бронированных решеток и температура под тысячу градусов.

Рен застонала — сначала подумал, от отчаяния, но девушка сползла на пол и свернулась калачиком, мелко дрожа. Чуть позже и мою кровь словно заменили огнем — внутри все горело, а снаружи как снегом присыпали. От ломоты в суставах и ноющих мышц хотелось выть, глаза невыносимо щипало, каждый вдох точно наполнял легкие перечным газом, а от приступов кашля трещали ребра. Услышав сдавленные хрипы, жрец постучал щупальцем в дверь и прошипел:

— Если кто надумает сознаться — у меня есть антидот. Одна точка на карте — и больше никаких мучений.

— П-пошел… кхр-р-р… кх-х… на кх-х-х… ер-р-р…

— Ну, как хотите, — темный усмехнулся.

Лишь через несколько часов удалось отключиться от полного истощения, но очень скоро нас разбудил скрежет замка — явились Трикс и Леон, Клешня же утренний променад пропустил. Нам бросили бурдюк с сильно разведенным противоядием — уже не лихорадило, но ощущения остались как при тяжелой форме гриппа. Ничего не понимающих, едва шевелящихся, грязных и залитых потом пленников сковали колдовской цепью и погнали на ярус выше.

А чтобы быстрее топали, ловчий раздобыл где-то (наверняка в пыточной) железный хлыст, ведьма же обходилась излюбленными молниями. Но мы так устали, что не обращали на удары и разряды особого внимания — шли себе и шли, стараясь держать головы ровно, хотя с каждым шагом это давалось все труднее. Пугало другое — если рыцаря нет, сможет ли кто-нибудь утихомирить разошедшуюся садистку? Ведь допрос еще даже не начался, а в глазах плясали больные огоньки — таким взглядом ломающийся наркоман смотрит на вожделенную дозу.

Часовые у массивной трапециевидной двери, отлично подошедшей бы бункеру или бомбоубежищу, открыли створки, пропустив нас в просторное помещение с высоченными — в три этажа — сходящимися под уклоном стенами. Едва видимый в полумраке потолок покрывал слой копоти такой толщины, что тут и там свисали черные, запекшиеся от адской жары сталактиты. Посреди плавильни высилась громадная доменная печь такой же формы, как и сама Крепость: приземистая восьмигранная пирамида в основании, вытянутая и «стройная» шахта сверху.

Граненую базальтовую «вазу» в пять человеческих ростов озаряли вырывающееся из верхней части пламя и сливаемый в вагонетки расплавленный чугун. Слева и справа от входа непрерывно вращались два громадных кабестана, запряженные дюжиной коренастых бородачей каждый. Первое колесо приводило в движение гигантские кузнечные мехи, похожие размером на надувной батут в парке развлечений. Складчатый кожаный мешок, соединенный с основанием ржавой трубой, неспешно поднимался и опадал, наполняя домну необходимым для горения воздухом. И от этого, помимо лютой банной духоты, мы сразу распахнули рты — носов для нормального дыхания попросту не хватало.

Ведь второй кабестан вращал шнек — чуть меньший, чем в депо, по которому в колосник сыпалась смесь из всех необходимых для плавки ресурсов. Порода падала самотеком, из-за чего между колосником и нависшей над ним трубой оставался зазор, как в кухонной вытяжке, и дым уходил далеко не весь. Неудивительно, что здесь работали неписи — ни один человек не выдержит таких условий и пары дней. И нас, как вы могли догадаться, притащили сюда не на экскурсию.

Четверых «гномов» отцепили прямо на ходу, а нас приковали к балкам, и миг спустя Трикс пустила по всему механизму мощный разряд. Бородачи ухнули и налегли на перекладины с такой силой, что я едва не упал, потеряв опору. И всякий раз, когда мы, кряхтя и обливаясь потом, корячились мимо Леона, ловчий угощал хлыстом по спине. Ведьме же ждать очереди не было нужды — ток пронизывал металлическую конструкцию с любого расстояния.

— Давненько поборников не видел, — просипел идущий позади раб. — Последний пленник на этом колесе и сдох.

Судя по голосу, крепыш не шибко-то сожалел об утрате. Не знаю, как тут все устроено, но, похоже, неписи преданно служат текущим хозяевам Крепости. И, скорее всего, встанут на их защиту при любой буче.

— А вы правда гномы? — наконец-то озвучил давно мучивший вопрос.

— Мать твоя — гном, — мускулистый мужичок в кожаных штанах на голое тело сплюнул. — Потаскай тяжести с детства, поработай по шестнадцать часов без выходных — посмотрю, какой из тебя эльф вырастет.

— Хм… А борода?

— А что борода? На морозе спасает от холода, в плавильне — от окалины. Да и бриться, если не заметил, особо некогда.

— Молчать! — рявкнула Трикс и пустила молнию — естественно, в одного лишь меня. — Работать!

Не скажу, что кабестан шел совсем уж туго, но после пережитых пыток толкать лебедку было примерно так же тяжело, как заглохшую легковушку. Приходилось задействовать все тело, напрягая до предела обессилевшие ноги, плечи, спину и особенно — ноги. Нельзя просто повиснуть на железяке и вяло переставлять ступни — механизм замедлится, а надсмотрщики тут же «ускорят» не только слабое звено, но и его товарищей. И мало того, что постоянно хлестали и жалили, так еще при каждом движении казалось, будто Хира снова охаживает кулаками почем зря — сказывались незажившие после избиения травмы.

Но никто не пустил нюни, не попросил снисхождения, не стал выдавать соратников. Вот и я всецело поддерживал друзей, делая все возможное, чтобы им доставалось меньше боли. Но одно дело два мужика и дьявольски сильный бот, и совсем другое — хрупкая девушка. Не знаю, сколько полных оборотов крутанул кабестан — может, пять, может двадцать — но вот Рената пошатнулась, точно вино в голову ударило, прошла, качаясь, пару шагов и повисла на кандалах.

Думаете, механизм остановили и привели чародейку в чувство? Все-таки плавильня должна работать двадцать четыре на семь, а тут простой. Куда там — Трикс больше заботило не беспрерывное производство, а поиск причин для новых издевательств. Ведь как и любой садист, ведьма считала свои действия обоснованными, а значит правильными и необходимыми. Это не я тупая психопатка, это ребенок плохо себя вел. Это не у меня крыша протекла, это щенок не хотел слушаться. Это не измученная бедняга упала в обморок, а просто ленится — так получай!

— Помогите ей! — крикнул, прежде чем удар тока стиснул челюсти.

— С удовольствием, — жрец пошевелил щупальцами. — Ваше признание — мое лечение. Никто не хочет что-нибудь сказать?

— Хочу!

Хира и Буран с удивлением покосились в мою сторону. Даже ведьма изогнула бровь, а тихий как пень Леон хмыкнул.

— Я вас всех, скотов, изувечу и убью, — произнес без злобы, скорее констатируя факт.

Темные переглянулись и рассмеялись. Ведьма громко, заливисто, как мелкая собачонка. Ловчий гулко заухал в маске, жрец пискляво захихикал. Однако секундное веселье сменилось приступом ярости — искренность и спокойствие моих слов вызвали у приспешников если не страх, то раздражение. Удары и заклинания посыпались градом, но ненависть к мучителям укрепила дух, а то, в свою очередь, — тело. Не сговариваясь, мы с Семеном потянули кабестан в противоход — сперва «гномы» упирались, но когда к делу подключилась демоница, механизм встал, а гудящий шнек замер.

— Работать! — верещала Трикс, хлеща молниями не хуже Палпатина.

Да так увлеклась, что истратила всю ману, а мы не сдвинулись с места сами и не позволили сдвинуть лебедку, несмотря на нечеловеческую усталость и точно такую же боль.

— Лечите ее, — процедил, скрежеща зубами в такт скрежету шестерен. — Или хрен вам, а не работа.

— Да неужели? — ведьма осклабилась. — Леон, займись.

Казалось, победа близка, но тут арбалетчик пустил отравленную кость в плечо мечнику, а вскоре вторая чиркнула меня под лопаткой. Вышедший с потом яд вновь напитал мускулы, и о сопротивлении не могло идти и речи. Рабы налегли на балки, и кабестан таки сдвинулся с мертвой точки, таща за собой еще не пришедшую в себя девушку. И ладно бы пол был чистым, но осевшая угольная пыль превратила каменные плиты в наждак. Первый круг прошел относительно нормально, а на втором за волочащимися ножками протянулись две бурые полосы — сначала тонкие и бледные, а через пол-оборота потемневшие и набухшие, как смоченный дождем песок. И хуже всего — Рен очнулась от боли, но слишком ослабла, чтобы встать. Ее стоны, переходящие то в тихий рев, то в отчаянный плач, въелись в память, как копоть — в стены. И отвлечься от всего этого ужаса помогала единственная мысль, повторяющаяся раз за разом «я убью их».

Через час нас — едва дышащих и стоящих на ногах — отцепили и сопроводили в карцер. Там уже ждали еще два жреца, большая кадка чистой воды и ведро печеной картошки. Перед тем, как запереть, нас полностью исцелили, но не по доброте душевной — приближался вечер, время очередного «выступления», и Клешня не хотел огорчать зрителей полумертвыми жертвами.

Когда замок щелкнул и включился контур, сел на колени перед бадьей, сунул внутрь руку и принялся плескаться и всячески шуметь, делая вид, что принимаю долгожданную ванну. Резкий перепад от обморочного состояния до здоровой бодрости подстегнул решимость, и я жестом пригласил спутников подойти поближе.

— Надо валить, — прошептал в надежде, что плеск заглушит голос — в том, что нас подслушивают, ничуть не сомневался. — Прямо сейчас — иного шанса может и не выпасть.

— Как? — фыркнула Хира.

— Есть одна идейка, — обвел каждого злым хмурым взглядом и порадовался, видя в глазах тот же алчущий мести блеск. — Но придется поднапрячься.

Глава 14. В тылу врага

— Если честно — я едва держусь, — отчетливо произнес, вынув руку из бадьи. — Не знаю, на сколько меня хватит. Два дня, три, а потом? Потом никаких гарантий. К тому же, сейчас с нами обходятся гуманно…

Демоница усмехнулась.

— …по местным меркам. Но вы сами видели арсенал снаружи. И ладно будут просто пытать, а если…

— Понятно, — проворчал Буран. — И к чему ты клонишь?

— К тому, что мы не имеем морального права допустить даже крохотную вероятность выдать поборников. И дело не в том, что все они — живые люди. Анвиль — стратегическая точка. Чем дольше враг ее держит, тем он сильнее. В итоге погибнут не десятки, а сотни соратников. Поэтому предлагаю… — сглотнул, набираясь сил, и оглядел притихших друзей, — самоубиться.

— Да ты с ума сошел?! — воскликнула Рен.

— А что еще делать?! — вскочил и заорал в ответ. — А если тебя таки пустят по кругу? Думаешь, этих чертей кто-то остановит? Рано или поздно пытки на сцене приедятся, и за нас возьмутся всерьез! Лучше уж уйти с честью, чем с позором!

— Артур прав, — мечник вздохнул. — Жаль, ножа не дали — сделал бы харакири. Пусть, суки, подавятся. Ни кайфа им, ни убежища.

— Ну почему же? — суккуба выпустила когти и поднесла к лицу, любуясь, как после маникюра. — Ножи есть — аж десять штук. Не совсем то, о чем ты мечтаешь, но тоже вариант.

— Еще есть бадья, — кивнул на емкость. — Если не хотите сами — вера, там, не позволяет — я помогу. А потом Хира убьет меня.

Рената захныкала и по привычке спрятала лицо в ладонях.

— Ладно, — воин поправил халат — точнее, лохмотья, в которые превратилась одежда. — Я первый. Многое могу перетерпеть, но только не то, как убивают друзей. Начнем.

— Сем… — простонала волшебница. — Не надо… Пожалуйста.

— Прости, — товарищ глубоко вдохнул. — Выбора нет.

Замок скрежетнул, дверь со скрипом отворилась, и в карцер ворвался дуболом с опухшей, будто поросшей грибком рожей, а следом, встопорщив щупальца, с несвойственной облику прытью скакнул жрец. Буран крутанулся на пятках и с размаху саданул на треть опорожненной лоханью по затылку беса — да так, что тот пронесся через помещение и с глухим лязгом врезался в стену.

Пока охранник барахтался и пытался встать, демоница схватила попятившегося лекаря за отростки и потянула на себя. Я рубанул задохлика по ногам, и тот упал прямо на протянутые когти-кинжалы, вошедшие под ребра на всю длину. Тощий выпучил черные зенки и замычал, но бестия, осознавая опасность, оттолкнула гада и замахала руками, как взбесившаяся кошка — лапами. Морда, горло, грудь — все превратилось в кровавое месиво, а когда враг рухнул к ногам суккубы, та же участь постигла и лысый череп. Два удара копытом, мерзкий хруст — и минус один.

Все это время мы с Семеном не зевали, а занимались вторым часовым. Буран поднял оброненную булаву, я вооружился обломками корыта — острыми, как колья, и вогнал первый в щель забрала, а второй — под шлем. Напарник воспользовался трофеем как молотком, и четырьмя точными ударами вколотил занозы-переростки в зловонную плоть. И хотя противник захрипел и перестал дергаться, «самурай» бил и бил, пока не расплющил топфхельм в тонкую пластину, в прорези и дыры которой полезла густая буро-серая кашица.

— Ключ есть! — снял с пояса металлический штырь с замысловатыми бороздками на всю длину, весящий не меньше полкило. — Теперь оружие.

— Есть, — Хира взяла под козырек. — Я буду твоими глазами. Но многое из того, что увидишь, тебе не понравится. Готов?

— Готов, — неуверенно кивнул. — Будь осторожна.

Бестия послала воздушный поцелуй (могла бы и обычный) и выскочила за дверь. Контур нарушен, больше прислужницу ничто не сдерживало, поэтому первым делом подруга занялась маскировкой — приняла демонический облик и переоделась в платье — причем такое, о каком я и подумать не мог. Адский базальт неплохо отражал, поэтому видел девушку в полный рост. И хотя ожидал костюм охотницы или что-нибудь для BDSM-вечеринки, выбор пал на шелковый корсаж с кружевной оторочкой и юбку, почти полностью открывающую левую ногу, а правую прячущую целиком.

Плечи окутало полупрозрачное, точно сотканное из вуали болеро, а шею на всю длину обвила шелковая лента, клином подступив к декольте и сделав еще больший акцент на высокой манящей груди. Такая же полоса эфемерной ткани, только шире и длиннее, кушаком легла на оголенную талию и свернулась пышным бантом на пояснице. Более неподходящего характеру демоницы наряда и представить сложно, и тем не менее, Хира явно выбирала одежду не наобум и тщательно следила за тем, как сидит каждый предмет.

Для пущего эффекта спутница «отрастила» густые космы до лопаток и перекрасила из красного в угольно-черный. Веки же, наоборот, густо обвела светло-рыжим на египетский манер, проведя жирные полосы аж до висков. Лицо тоже изменила — «нарастила» щеки, заострила скулы, приплюснула нос, а радужки из алых стали янтарными. Осмотрела себя в зеркальной глади, недовольно скривилась и создала из воздуха пушистый веер. И в таком «камуфляже» миновала пустующий пыточный плац и углубилась в проход меж рядами жилых домов.

Слепленный стена к стене одноэтажный массив пропустила сразу — здесь обитали рядовые бойцы. Но и двухъярусных «усадеб» офицеров насчиталось три десятка — как среди этого каменного великолепия отыскать логово рыцаря? Табличек с именами, увы, не повесили, а фасадами кубические постройки не отличались. Пришлось рискнуть и отправиться в трапезную, где в середине дня накидывалась пойлом ночная смена перед тем, как отправиться спать.

Но не успела девушка шагнуть за порог, как дежурящий у распахнутых ворот стражник шлепнул ее по заднице и приобнял за шею.

— Куда путь держишь, красавица? За проход мзда — один отсос, — и загоготал, раззявив облезлую лошадиную пасть, полную гнилых клыков.

Меня так затрясло от злобы, что ментальная связь исказилась и пошла помехами. А ведь это только начало — кто знает, на какие ухищрения придется пойти рогатой шпионке, чтобы раздобыть необходимое для побега оружие? Терпеть не могу бондиану, а еще больше — фильмы о женщинах-разведчицах, которым ради добычи ценных данных приходилось соблазнять и ложиться под всяких чиновников и политиканов.

— Солнце мое, — судя по тону, суккуба осклабилась. — Меня вызвали обслужить Клешню — говорят, он нынче в фаворе, целую пачку «языков» взял. Так что если хочешь мзды — иди у него попроси. Может, он тебе и отсосет.

Сальный блеск в зенках кобылорылого сменился неподдельным страхом. Часовой отпрянул и вытянулся по струнке, а руку, которой оценил упругость хириной задницы, почему-то спрятал за спину.

— Извини, — несмотря на ужасающий внешний вид, черт мялся и мямлил как подросток — не исключено, что им и являлся, ведь незрелый одурманенный гормонами ум крайне падок на искушения и пороки. — Не знал. Так ты кукубина?

— Конкубина! — бестия гневно замахала веером. — А что, не видно?

— Да я это… только обычных суккуб видел. Проходи, пожалуйста. Клешне — привет.

— А не знаешь, где его дом? Мне велели сделать выдающемуся командиру выдающийся сюрприз.

— А, понял, — игрок ощерился и сощурился, как отруганный пес — наверное, так на мерзкой роже отражалось смущение. — Пятый от ворот.

— Спасибо, — игриво проворковала демоница и чмокнула выродка в щеку.

«А это обязательно?», — не сдержался я.

«Не учи куртизанку соитию», — проворчали в ответ. — «Мне виднее, что и как делать. А ты смотри и наслаждайся».

Пройдя по указанному адресу, Хира тронула дверь — заперто, кто бы сомневался. Оглядевшись, убедилась, что никто не пасет, и открыла прямо на стене пентакль — в разы более узкий, чем обычная звезда. Быстрым шагом юркнула в черную пустоту, но тут же с тихим шипением отшатнулась и потерла лоб.

«Что там?»

«Контур, мать его! Только изнутри. Вот же трусливое чмо — не удивлюсь, если еще и ловушек в хате понаставил».

«И как теперь быть?».

«За кого ты меня принимаешь?», — рассердилась подруга. — «Думаешь, нет плана „Б“? У меня и „Ю“ найдется, если прижмет. И тарахти пореже, не засоряй канал — и так все фонит из-за повышенного магического фона».

Шпионка вернулась в общую залу, перед тем пообщавшись с оробевшим дозорным. Тот сказал, что видел Клешню совсем недавно, но где рыцарь теперь — не знает. Хира поблагодарила услужливого черта, а когда он подставил щеку, надменно прошла мимо. Народа в трапезной на первый взгляд поубавилось, но лишь потому, что добрая половина нажралась так, что заползла спать под столики.

Более трезвые соратники буквально обмазались освободившимися шлюхами, тиская и прижимая хихикающих неписей. Сидящий с краю толстопузый упырь, которому досталось меньше всего девушек, схватил прошедшую рядом демоницу и силой усадил на колено. Вздувшийся, как у утопленника, живот при том заколыхался, и сквозь полупрозрачную кожу проступили ребристые переплетения кишок.

— Ну ты вырядилась, — мохнатая лапища размером с тарелку без прелюдий и разговоров сжала груди, а вторая скользнула по бедру к трусикам.

Однако бестия так сжала колени, что наглец взвыл и попытался высвободить конечность, но пальцы застряли как в тисках, и, судя по хрусту, сравнение недалеко от истины.

— Клешню не видел? — прислужница склонилась к залитому серой уху с обкусанным кончиком.

— Видел, — жирдяй перестал дергаться и понизил хриплый голос до шепота. — Ушел наверх минут двадцать назад. Вроде на ковер вызвали. Наверное, скоро вернется.

Одно лишь упоминание вожака Троицы вселяло в приспешников такой ужас, что те и не думали что-то уточнять и верили лазутчице на слово. Жаль только страх и уважение приходили постфактум, и до того ничто не мешало выродкам хватать гуляющую меж рядов подругу за все выпирающие места. Глядя на все это, я сжимал кулаки до хруста, а зубы — до привкуса эмали, и если бы не заслонивший выход Буран, наверняка наломал бы дров. Наблюдая за тянущимися со всех сторон лапами, щупальцами и клешнями, успокаивал себя мыслью, что уже скоро отломаю гребаные отростки и затолкаю хозяевам в зады.

— Эй, милашка! — проревел колдун с крокодильим рылом, обрамленным косматой черной бородой. — Все бродишь-бродишь, вертишь попкой. Присядь, передохни!

— Отвали, — огрызнулись Хира, которую подобное «внимание» порядком заколебало.

— Слышь, ты че, попутала?

Пьяная ленивость вмиг сменилась звериной яростью. Темный встал, нависнув над девушкой как шкаф, и схватил за горло чешуйчатыми пальцами.

— Ты как базаришь, шкура?

Я вздрогнул, решив, что хвостатого штирлица раскрыли, но ублюдок просто включил блатной жаргон. Суккуба болталась над полом, царапалась и хрипела — все тщетно. Зрение померкло — то ли из-за моего бешенства снова пошли помехи, то ли подруга задыхалась и теряла сознание, а может — и жизнь. Наплевав на последствия, рванул к двери, но врезался в Семена. Несмотря на сильный удар, мечник даже не шелохнулся: не человек — скала. Драться с ним врукопашную — занятие совершенно бессмысленное, и все же попытался оттолкнуть товарища и воззвать к гласу разума.

— Хиру схватили! Дай пройти!

— В смысле, схватили? — парень не сдвинулся с места, лишь скрестил руки на груди. — Раскусили?

— Нет! За горло схватили!

— Тогда ждем.

— Чего?! Пока ее придушат?!

— Ты сам придумал этот план. И понимал все риски. Мы ничего не сделаем толпе чертей. У нас даже оружия нет, да и с ним — хана.

— Млять… — отошел и переключился на почти затихшую демоницу. — Беги оттуда! Телепортируйся! Это приказ!

«Нет».

— Да! Арграхира!

Чуть не добавил «я призываю тебя», но в сложившейся ситуации это прозвучало бы слишком комично.

«Не бойся — я привыкшая, справлюсь. И не такое терпела. Но если… если связь оборвется — уносите ноги. Как угодно, куда угодно. После… смерти маскировка спадет. Они… поднимут тревогу».

Взгляд затуманился по краям, и белая пелена с каждой секундой приближалась к центру, стремительно темнея. Зубастая рожа исказилась, пошла мыльными пятнами, а фон за ней превратился в едва различимые силуэты. Хмельные выкрики и звон посуды стихли, пульс замедлился, Хира вовсе перестала дышать и моргала все реже и реже, каждый раз с огромным трудом приподнимая дрожащие веки.

«Нет… нет… нет…», — шептал как молитву, боясь пошевелиться и пропустить последние слова.

«Артур», — раздалось в глубине сознания, у самой кромки небытия. — «Я люблю тебя…».

— Эй! — громом гаркнул знакомый голос.

Крокодил отшвырнул бестию и поднял руки, точно его застукали на месте преступления.

— Ты че суккуб переводишь?! — Клешня добавил что-то еще, но возглас утонул в оглушительном вдохе и последовавшим за ним кашле — шпионка потихоньку приходила в себя.

— Прости! — приспешник попятился и опрокинул стол толстой жопой. — Она первая начала!

— Да мне по херу! Трахать, пороть, но не убивать! — рыцарь подошел и от души саданул негодяю по лбу. — Они тебе бесконечные, что ли? Каждая бестия — собственность Владыки и часть его войска! Пошел на ворота, козел! Еще раз тут увижу — все зубы вырву!

Гад убежал без оглядки, придерживая штаны, а вожак навис над Хирой и протянул здоровую руку. Девушка встала, потирая шею, и низко поклонилась, но не удержалась на ослабевших ногах и плюхнулась в объятия спасителю. Клешня придержал ее и помог сесть на стул, после чего устроился напротив.

— Ты новенькая, да?

Демоница кивнула, трепеща ресницами, с намеком, что пока не может разговаривать.

— Любопытный у тебя наряд. Никогда такого не видел.

— Я — конкубина из Дворца Наслаждений, — не знаю, как ей удалось сделать настолько высокий и милый голосок, не идущий ни в какое сравнение с привычным грубым прокуренным говором. — Прибыла по особому распоряжению Владыки для вашего удовольствия.

— Хм… — Клешня откинулся на спинку. — Слышал, одна странно одетая суккуба ищет меня в трапезной. Так вот, оказывается, в чем дело.

Хира виновато склонила голову и сложила ладони на коленях.

— Вы взяли важных пленников. Владыка это отметил.

— Хм… — в тоне выродка сквозило недоверие. — Интересно… А не слишком ли ты робкая для конкубины?

— Мы — штучный товар, господин.

Меня чуть не стошнило от подобного обращения. Но ничего не попишешь — красному воробью придется отыгрывать роль до конца, иначе задумка сорвется, а о втором шанса не побег не стоило и мечтать. Когда обман раскроют, нас или закуют в цепи с головы до ног, или убьют на месте. Может, пощадят Ренату, но только для дальнейших допросов. И даже думать не хочется, что ждет волшебницу.

— Конкубина — не дешевая кабацкая шлюха, а истинная мастерица, воспитанная и обученная для единственного мужчины. И только наедине с ним она проявляет свой талант.

— И чему вас учат? — Клешня закинул ногу на ногу. — Вдруг мои вкусы весьма специфичны?

— Всему, — томно выдохнула Хира. — За сотню лет легко постигнуть любую науку. Просто скажите, какой я должна быть? Нежной? Дикой? Властной?

— Покорной, — окованное копыто нетерпеливо качнулось.

— А может наоборот? — демоница села на собеседника так, как садятся на стул грудью к спинке. Забрало оказалось в фаланге от лица и, казалось, я почувствовал изрыгаемые непроглядной тьмой миазмы разложения и серы. — Непослушной, дерзкой и противной? А ты меня накажешь?

— Я наказываю жестко, — Клешня судорожно сглотнул — от вожделения язык присох к небу. — Не надейся, что все ограничится наручниками и легкой поркой.

— Так чего ты ждешь? Давай, показывай свою комнату удовольствий.

Рыцарь резко встал (и, похоже, не он один), и от былого спокойствия командира, уверенного в своих силе и статусе, не осталось и следа. Приспешник превратился в подростка, которому впервые в жизни предложили приехать в гости, пока родители на даче. Сжав полуголую попу суккубы, зашагал в жилой сектор, не замечая ничего вокруг и пару раз столкнув на пол осоловевших пьянчуг.

Тут бы стоило попросить оборвать контакт, но разворачивающееся действо настолько ошеломило, что не мог ни о чем думать — стоял как вкопанный и с замершим сердцем ждал, что же будет дальше. По какому сценарию развернутся события? На что пойдет подруга ради общей цели? И как потом жить и строить отношения с осознанием произошедшего? И лишь когда парочка подошла к двери, нашел в себе волю произнести:

«Может, пора оборвать связь?».

«А как ты узнаешь, что меня разоблачили и пора линять?».

И не поспоришь. Клешня достал ключ и потянулся к замку, но от волнения долго не мог попасть в скважину. Хира не преминула это прокомментировать в свойственной манере.

«Надеюсь, в другие отверстия он целится точнее».

В затылке закололо от приступа гнева. С размаху саданул кулаком по стене, но не почувствовал боли. Прямо сейчас моя женщина собиралась добровольно переспать с тварью, пытавшейся купить ее у Легата за цент. И пусть в тот раз сделка сорвалась, нет никаких гарантий, что Клешня больше не обращался с подобным предложением и, в конце концов, не сторговался. А что если рыжий брал демоницу только на задания, а в остальное время заставлял прислуживать в трапезной?

Лично видел, как там обращались с ботами, и единственная мысль, что Хире приказывали заниматься подобным, сотрясала тело сильнее, чем молнии Трикс. Да даже если подруга просто ходила по залу голышом и разносила пойло, это уже весомый повод не оставить от гребаной Крепости камня на камне. Говорят, не задавай вопросы, на которые не хочешь получить ответы. Я не хочу. Но однажды узнаю все и каждому воздам по делам его.

Хозяин в кои-то веки справился с дверью и вежливым жестом пригласил гостью войти. Вместо пыточных машин взору открылись массивное кресло у камина в углу, застеленная медвежьими шкурами железная кровать с пружинами и раскладной стол рядом. На стене у постели вместо кнутов, цепей и прочих игрушек висели полки с книгами — старинными фолиантами в окованных медью кожаных переплетах. Напротив — стойки с разномастным оружием — мечами, молотами, копьями. Все экземпляры объединяли отполированная до блеска сталь, украшения из золота и серебра, кристаллы и алмазы в эфесах. Никакой угрюмой черноты, ржавчины и зазубрин, что намекало на добытые со светляков трофеи.

В подтверждение догадки, Клешня достал из инвентаря катану Бурана (видели бы вы, как двухметровый клинок вылезает из сумки объемом меньше пакета-майки) и бережно положил на подставку. С любовью провел по матовому обуху и уложил в слот повыше посох Ренаты — судя по вялой реакции, колдовской дрын интересовал рыцаря меньше всего. А вот мою «выкидуху» долго крутил перед забралом, несколько раз попробовав, как раскладывается пушка а-ля «три в одном».

— Редкая штука. Повезло ушлепку. И с суккубой тоже. Выдрал бы ее, как козу.

— Любишь историю? — Хира без спроса взяла книгу и раскрыла на середине. К немалому удивлению, увидел красиво выведенные слова на русском языке. Текст обрамлял рисунки и чертежи пыточных инструментов и описывал их способы применения.

— Тебе кто-то разрешал это трогать? — проворчал однорогий.

— Ой… — бестия швырнула талмуд под ноги. — Я такая неловкая…

— Не торопись.

Клешня не повелся на уловку и не кинулся на гостью как голодный пес. Вместо этого коснулся защелки на затылке, ослабил крепление и снял шлем. Какую только рожу не представлял, но даже самые смелые ожидания пошли прахом. На меня смотрел парень лет двадцати пяти с умным — можно сказать, интеллигентным — лицом, обрамленным жиденькими седыми локонами. Адские метаморфозы почти не затронули несмелый анфас книжного червя, не знакомого с тяжелой работой и тяготами жизни. Лишь там, где торчал обшарпанный бычий рог, на лбу серели щупальца костяных наростов и шишек, да и кожа отличалась неестественной «вампирской» бледностью и кругами под впалыми глазами. Если все это убрать и водрузить на тонкий нос очки, получится прилежный студент какого-нибудь истфака.

— С пытками я познакомился в детстве, — ублюдок положил шлем на стол и поднял книгу. — Прочитал статью в газете, где подозреваемого замучили до смерти в отделе полиции. Сколько мне тогда было? Лет семь? Как оказалось, этого достаточно, чтобы кардинально изменить жизнь впечатлительного ребенка с неокрепшей психикой. Сначала эта история показалась мне жутко несправедливой, возмутительной. Как так можно-то? Как можно издеваться над живым человеком, мы же все знаем, что такое боль. А как же закон? А почему об этом все пишут, но никто ничего не делает? С возрастом розовые очки побледнели, и на смену возмущению пришел вопрос — так поступают только у нас? Как оказалось, нет. Я все больше погружался в эту тему — тайком покупал книжки, искал статьи в интернете, смотрел записи. В итоге история пыток стала хобби. Потом — научной деятельностью. А затем… затем чем-то большим. Навязчивой идеей? Манией? Фетишем? Кто знает, я кандидат исторических наук, а не психиатр.

Клешня вернул том на полку и подошел к демонице вплотную.

— Много позже перешел от теории к практике. Нет, никого сам не пытал — просто реконструировал инструменты и устройства. И собрал у себя дома целую выставку полностью рабочих агрегатов, но все не отваживался их испытать. Знала бы ты, как хотелось. Ночами не спал, а когда под утро отключался, видел во снах все то, что пересмотрел на километрах архивных пленок из немецких концлагерей, горячих точек и секретных тюрем. Только в роли палача был я, а вместо допрашиваемых — девчонки, с которыми учился и работал. Которых любил, желал, но так и не сумел добиться. Что может быть хуже подавленной мечты? Но вот я оказался в Ириноре. И собрал такую коллекцию, что Легат в гробу кусает локти. Эх, славный был парень. Это я подсадил его на свое увлечение, хоть и далеко не сразу сошелся характером. Но потом носились по всему миру, по кусочкам искали и собирали машины, как два долбанных танкиста-моделиста. Знаешь, я любил рыжика… как брата. Единомышленника. Соратника. А ты, гребаная шкура, свела его в могилу!

И прежде чем я успел рот открыть, клешня сомкнулась на шее прислужницы.

Глава 15. В ад и обратно

— Он никому тебя не давал! — рыцарь поднял суккубу к потолку и тряхнул так, что связь пропала на пару секунд. — Стерег, как гребаное сокровище! И вот твоя плата! Вот твоя благодарность!

— Арграхира! — заорал во всю глотку, но девушка не ответила на призыв.

«Бегите», — прозвучало в голове, и ментальный контакт оборвался.

— Ее раскрыли? — догадался Буран. — Все, валим.

— Мы должны помочь! — крикнул в ответ. — Она же совсем рядом!

— И что ты сделаешь с Клешней без оружия?! Вдобавок, сюда уже несется половина гарнизона!

— Я ее не оставлю!

— Ты сам придумал этот план! — Семен толкнул меня в грудь. — И расписал все по пунктам!

За стеной раздался стук копыт — особенно громкий в гулкой пустоте каменного мешка. Мы вмиг заткнулись и уставились на дверь, нервно вздрагивая от каждого шага — топот приближался. Буран ругнулся и выставил палицу перед собой, Рен вооружилась обломком доски. Сложно сказать, сколько бесов приближалось, но точно не крупный отряд. Два-три, не больше.

Сердце тревожно екнуло. С рядовыми игроками как-нибудь справимся, хотя эффект внезапности уже потерян — твари знают, что птичка упорхнула из клетки, а значит и остальные не сидят, сложив руки. Но если по приказу вожака заявились Леон и Трикс — нам конец, без вариантов. Единственное, что мы могли сделать — погибнуть в бою: быстро, безболезненно и с честью. Поэтому не поленился и тоже поднял заостренную щепу — если уж не получится победить врага, то хотя бы вспорю себе горло.

Топот стих у самого порога. Пальцы легли на чуть скрипнувшую ручку. Мы напряглись, до рези в глазах всматриваясь в темноту, готовую в любой миг распахнуться рыжим прямоугольником. Вот дверь легонько отошла, в щелку протиснулась рогатая голова и устало прошептала:

— Мальчики, не ссорьтесь.

— Артур, стой! — мечник попытался схватить за плечо, но промахнулся. — Вдруг ловушка?!

Плевать. Бросился наружу и стиснул демоницу в объятиях. Та, в свою очередь, прижимала к груди охапку оружия, поэтому долгожданное воссоединение получилось неловким и недолгим. Да и некогда нежиться — Великая Кузня гудела, изрыгая из каждой щели крики, грохот и лязг доспехов. Отстранившись, оглядел девушку с ног до кончиков рогов — за исключением синяка на шее и кровоподтека на щеке полный порядок.

— Не бойся, не рассыплюсь, — проворчала Хира, любящая такую заботу, как черт — ладан. — Хватайте пушки — и по тапкам.

Повторять не пришлось. Мы вооружились и рванули к лестнице на верхний ярус, слыша позади нарастающий топот копыт. Скоро здесь все перевернут вверх дном, но если мой план хоть чего-нибудь стоит, у нас достаточно времени на побег.

— Сюда! — бестия шикнула и указала на зазор между стеной и наклонным пандусом.

Прислужница видела в полумраке гораздо лучше человека, и спорить никто не стал. Протиснувшись в узкую щель, замерли, стараясь не издавать ни звука. Вверху заскрежетали поворотные колеса, трапециевидные створки распахнулись, и мимо нас пронеслась ватага стражников из плавилен. Первое предположение оказалось верным — темные решили, что беглецы направились к выходу или спрятались на ярусе, но и представить не смогли, что мы отправимся не наружу, а вглубь Крепости.

Дождались, когда шум растворился в полумраке и на цыпочках поднялись в плавильню. Хира и Буран навалились на вороты с таким остервенением, словно задраивали отсек в тонущей подлодке. Пара мгновений оглушительного скрежета, и створки сошлись, отрезав нас от приспешников. Но точно такие же колеса находились и с обратной стороны, и при желании помещение легко бы вскрыли. Дабы этого не произошло, мы с Ренатой приготовились расплавить механизмы магией, ведь они, в отличие от неуязвимого базальта, сделаны из обычной стали. Но как обычно и бывает, даже в самую выверенную схему обязательно закрадется ошибка или непредвиденный фактор.

— Это еще что за шлак приперся? — с характерным вологодским говором проворчал бригадир бородачей — пожилой, седовласый, с отвисшим брюшком, но толщиной ручищ давший фору любому юнцу.

Крепыши оставили кабестаны и сгрудились перед домной, достав из-за поясов молотки, разводные ключи, отвертки и долота. Хмурые лица, обнаженные торсы с замысловатыми руническими татуировками, заправленные в тяжелые ботинки штаны — ни дать ни взять скинхеды перед массовой дракой.

— Не тратьте ману, — Буран выхватил меч и крутанул запястьем. — Занимайтесь железяками.

Демоница выпустила когти и встала рядом с «самураем», широко расставив ноги. Ничуть не сомневался, что друзья справятся с ватагой неписей, поэтому кивнул Ренате и направил разложенный посох на колесо. С близкого расстояния колдовской луч слепил как сварка, и сомкнутые веки мало помогали — пришлось отвернуться, однако исторгнутый волшебницей столб огня бил по глазам ничуть не меньше. Древко дрожало от перенапряжения, слезы щипали веки, и без того горячий воздух нагрелся, а пламя обжигало кожу. Но соратникам приходилось не легче, поэтому терпел, скрипя зубами, а чтобы отвлечься, пытался на слух воспроизвести ход боя.

Зазор между кабестанами — метра два с половиной. Это — наши Фермопилы, «гномы» не лезли через балки, а нападали по два-три в лоб. Что с них взять? Все же не воины, да и мозгов электронных на них пожалели, зато многократное численное превосходство могло аукнуться. Два десятка ботов — это не шутка, стоит зазеваться и строй сомнут, окружат и забьют насмерть. Но пока что, судя по звукам, Семен и Хира более чем успешно держали оборону.

Топот коротеньких ножек и сердитый хрип сменились мокрым хрустом и глухим ударом. Удар по шее — башка долой. Хоть мы с Семеном едва знакомы, к пению катаны успел попривыкнуть и научился выделять среди прочих звуков, коих в цеху предостаточно. Пронзительный свист, разделенный на две короткие ноты: бас на замахе (обух гораздо толще лезвия, и «режет» воздух грубее), и пронзительное (в прямом смысле) сопрано при ударе. Этот дуэт звучал очень часто и всегда заканчивался малоприятным уху чавканьем плоти или треском костей. Не прошло и минуты, когда я для удобства сместил стопу и тут же вляпался во что-то вязкое.

Суккуба тоже не отставала, комбайном перемалывая налетающих неписей. Когти одинаково легко разрубали и мясо, и металл, и дерево, не оставляя никакой возможности для блока. Когда же мы наконец превратили механизм в стекающий по стене расплав и обернулись, от увиденной картины скрутило живот и ком подкатил к горлу. Словно на скотобойне взорвалась бомба — вот как это выглядело. Залитый кровью пол устилали расчлененные тела, обрубки и гирлянды кишок висели на балках, а вонь крови и дерьма перебила даже едкий запах гари.

Стараясь не смотреть на эту мерзость (перелететь или перепрыгнуть, увы, не удалось, и короткий переход по щиколотки в требухе запомнится надолго), подошли к нависшему над домной шнеку. Семен четырьмя взмахами прорезал в нижней части трубы прямоугольное отверстие и осмотрел винт — и диаметр шахты, и длина винта позволяли беспрепятственно пробраться в депо, нужно лишь вращать лебедку в обратном направлении. И без необходимости поднимать груз с такой работой справился бы один человек. Просто вспомните мясорубку — когда перемалываешь мясо, идет туго, но вхолостую прокручивается и мизинцем. Кстати, о Мясорубке…

— Идите, — демоница смахнула кровь со стержня и тронула механизм — шел как по маслу, не тяжелее детской карусели. — Потом призовешь.

— Чур, не крути слишком быстро, — Буран сцепил пальцы ступенькой и помог волшебнице забраться в трубу. — Нам еще пригодятся ноги.

Больше всего побег напоминал спуск по горке в аквапарке, только ржавой, загаженной пылью и сухой. Чтобы конечности не попали под винт, пришлось лечь на спину и поджать ноги к животу. При этом в затылок, шею и лопатки давил вращающийся металл, проталкивая тушку по слою абразива. Благо, все это длилось недолго и ограничилось разодранной на спине одеждой, но не самой спиной. Но вот движение остановилось, однако проблемы только начинались — конец конвейера висел в полуметре над дном бункера для более удобного «втягивания» породы. И хотя за время злоключений канава поиссякла, а вечерний Караван еще не пришел, над нами оставалось несколько метров породы. По сути, мы оказались погребены заживо под толщей угля в зазоре между краем винта и срезом трубы. Для большей наглядности представьте обычный туалет из панельной многоэтажки, отсеките половину высоты, выключите свет, замажьте все пылью, поставьте под углом и сбросьте внутрь троих человек, среди которых двухметровый верзила. И что самое паршивое — этот нюанс в своем плане я совершенно не учел.

«Хира, у нас проблемы».

«Вижу. Работаю».

Звук через твердую среду передается гораздо лучше, и вскоре услышал мерный хруст и шелест — бестия где-то раздобыла лопату и приступила к раскопкам.

«Что в депо?».

«Пока тишина. Все носятся по казармам, но рано или поздно прибегут и сюда».

«Боюсь, мы быстрее задохнемся».

«Так сиди спокойно и экономь воздух».

— Зараза… — Семен колупнул уголь мечом, но ямка сразу заполнилась мелкой фракцией. — Как на тонущей подлодке.

— Рен, можешь что-нибудь сделать?

— Вряд ли, — колдунья попыталась сглотнуть и закашлялась от сухости в горле. — Телекинез — не мой конек. Ну и духота. И воды взять неоткуда…

— А воздуха? — с надеждой спросил «самурай».

— Вот я дура…

Девушка махнула руками, и миг спустя в каморку дунул теплый, вонючий, но все же достаточно обогащенный кислородом воздух, вытянутый из крохотных полостей в сыпучем материале. Мы аж припали к слою угля, как к решетке вентилятора, и втянули живительные струи полной грудью, но через дюжину вдохов потоки иссякли.

— Мана кончилась, — Рен в бессилье опустилась на колени. — Слишком… тяжело.

Неудивительно, с учетом всего, через что пришлось пройти.

— Как же пить хочется, — простонала чародейка.

Хотел попросить суккубу раздобыть фляжку, но решил не рисковать. Пусть лучше копает, чем шныряет у всех на виду. От жажды за час не умрешь, а вот от удушья — запросто.

— Дела, — проворчал Буран. — Ты что, думал, труба торчит из стены как ливневый сток?

— Какая разница, о чем он думал? — буркнула колдунья. — Мы почти выбрались. А если и не получится, то лучше ужасный конец, чем ужас без конца.

«Артур», — голос прислужницы сквозил тревогой на грани с паникой, а такого за ней еще не наблюдалось.

«Да?».

«Я слышу рев мамонта. Поезд прибудет минут через двадцать. И тогда вас даже сотня экскаваторов не спасет».

— Млять… — не сдержался и ругнулся вслух.

— Что там? — спросил мечник.

— Да так, — с одной стороны, пугать товарищей не стоило — и так сопят, как после марафона. С другой, незнание их тоже не успокоит. Поэтому выбрал компромиссный вариант: сказал правду, но опустил детали. — Поезд приближается.

«Могу протащить тебя через портал. Остальных, увы, не получится».

«Они — не остальные, а мои друзья. Копай, не отвлекайся».

«Понимаю твои благородные порывы, но для меня это — такая себе мотивация. Если что, я зарылась лишь по колени. А труба в двух моих ростах. Вот и прикинь, успею или нет».

— Надо что-то решать, — Семен пнул стенку.

— Верно, — опустился на колени — большего удобства не позволяла теснота. — А пока решаем — надо посидеть, отдохнуть, поберечь воздух.

— Тебе, блин, легко, — проворчали из темноты. — Тебя-то через портал в любой момент вытащат.

— Уже предлагали. Отказался.

— А на кой? — искренне удивился воин. — Катись, помогай откапывать. И воздух нам сэкономь.

— Ага. Просто представь что будет, если здесь откроется пентакль. Вас, может, и не сожжет, но воздух выгорит точно.

— Дерьмо, — Буран цыкнул, чтобы сплюнуть, но передумал, боясь попасть в кого-нибудь из нас. — Никогда не знаешь, где найдешь свою смерть.

— Я тоже не знаю. Но уверен в одном — не здесь и не сейчас.

— Откуда столько оптимизма?

— Хз. Просто кажется, что наш час еще не пробил.

— Все так думают. Уж поверь.

— Согласна, — Рената шмыгнула и потерла нос. — И не представляла, что умру вот так, на дне вонючей ямы. Если бы труба торчала повыше…

И тут до меня дошло — как до жирафа, чтоб его. Конечно, стресс и все такое, но блин, мог бы и раньше догадаться до столь очевидного решения!

— А почему бы нам не подняться и не прорубить дыру над породой?

Я этого не видел, но почувствовал, как две пары глаз уставились в мою сторону. И даже представил, как вытянулись лица соратников от чертовски простой и в той же время гениальной идеи. Рен запалила на кончике пальца огонек — не ярче свечи — ведь экономить кислород больше не было нужды. А «самурай» спилил катаной кромку винта, а после, вогнав клинок в «пол» и раскачивая, как консервный нож, вырезал отверстие нужной ширины. Куда мы, чихая и вполголоса матерясь, благополучно и вылезли.

А потом в спешке забрались обратно, когда громадные ворота со скрежетом расползлись, а в подернутой дымкой дали проступил украшенный бивнями силуэт. Все ждал, что изо всех щелей полезут темные и заглянут под каждый камушек, но пока что по депо не шарили даже сменщики — Змей поднял по тревоге весь гарнизон, но по-прежнему не догадался проверить депо. А зачем, если стражники у ворот на своих местах и ни один не видел беглецов. А то, что мы отважимся пробраться через шнековый конвейер, похоже, никто никому и в голову не пришло.

И экипаж каравана тоже не предупредили — дюжина приспешников высыпала на перрон и принялась удивленно переговариваться, пока возгласы не заглушил грохот опрокинутого борта. За разгрузкой следили бородачи, которые чуть что предупредили бы хозяев, но тонны посыпавшейся черной волной породы подняли такое облако пыли, что любая дымовая завеса позавидует.

Под прикрытием практически наощупь заползли в вагон (из борта получилась отличная аппарель) и забились по углам, не смея глаз открыть, чтобы не выдать себя блеском белков — так пропитались грязью, что не выделялись на фоне стенок. Если в вагон заглянут сбоку — скорее всего, не заметят. Если откроют крышку — нам вряд ли удастся притвориться кучками угля.

Вдали послышался скрежет створок, вслед за ним раздался окрик с платформы:

— Эй! Где все?!

— Светляков сбежавших ловят! — гаркнули с уступа, откуда начинался коридор в трапезную. — Не видели?

— Нет! Мы, блин, только прибыли!

— Ну, тогда сразу и отчаливайте!

— А смена?!

— Смены не будет, все заняты! Поработаете в две!

— Ептыть… — тихо проворчал спорщик — видимо, командир отряда охраны. — Ладно, грузимся.

— Погоди! — окликнули с уступа. — Раз уж приперлись — на всякий случай проверьте депо. Мало ли че.

— Есть, тащмайор! Ну, пацаны — вы все слышали. Пошуршите тут, авось чего найдем.

— А кого искать? — раздался гнусавый голосок, явно принадлежащий подростку. — Как эти беглецы выглядят? Описание там, приметы.

На миг воцарилась тишина, сменившаяся дружным гоготом.

— Васян, ну ты и васян. Они же светлые. Ты что, обычного человека от нас не отличишь?

Юнец стушевался и затих, не рискуя спорить со взрослыми и наверняка более сильными соратниками. Шайка чертей разбрелась по перрону, лениво переговариваясь. Никто никого искать не собирался — просто разминали ноги после долгих часов в тесной коробке и дышали относительно свежим воздухом. Но чтобы спалить контору, особых усилий и не требовалось. Пусть ни прорезь в трубе, ни следы на пыльном откидном борте издали не видны, стоит издать хоть звук, и вся бригада встанет на уши.

Сложнее всего было не кашлять и не чихать. Опорожненный вагон эхом усилил бы любой шорох и нас сразу бы замели. Поезд обыскали бы сверху донизу, и последний шанс не попасться — тайком выбраться наружу и зарыться в уголь. Может, удалось бы дождаться следующего состава, но одна мысль пролежать под слоем породы до утра вызывала такой ужас, что отмел ее сразу, как априори самоубийственную. Вот и приходилось до треска хрящей зажимать нос и процеживать воздух сквозь стиснутые зубы. В глаза словно швырнули песка, на языке осел тошнотворный привкус, а глотка горела огнем, как у хронического аллергика в цветущем саду. Из-за удушья кружилась голова, от напряжения одолевали судороги, пронзая ноги до колена. Даже ночь с ядом Леона показалась менее мучительной, чем несколько минут ожидания. Ведь после прогулки по платформе несколько демонов забавы ради запрыгнули на вагоны и несколько раз прогремели туда-сюда в паре метров над головой.

Каждый удар подков током пронзал оцепеневшее тело, каждая остановка или пауза в болтовне стискивали сердце латной перчаткой. А вдруг засекли? А вдруг прикажут открыть крышку и уставятся на скорченные в углах запыленные тушки? Что тогда? Бросаться в бой, как крысы на мастифа, в надежде на быструю смерть? Но ублюдков втрое больше, а мы далеко не в лучшем состоянии. Им в полную силу драться не придется — заломят, свяжут, и все по новой, пытка за пыткой, боль за болью, унижение за унижение. Недаром шпионы прошлого века таскали с собой капсулы с цианидом — грешным делом подумал, что и нам не помешали бы такие. Впрочем, можно Хиру попросить полоснуть по горлу — наверняка успеет. Интересно, сразу выполнит приказ? Или засомневается, попробует отговорить? Или попытается спасти, наплевав на спутников? Да уж, порой мысли терзают сильнее самых изощренных инструментов и механизмов.

— Хер с ними, — вожак харкнул в пыль. — Нет тут никого. По коням. Точнее, по мамонтам.

И заржал вместе с подельниками. Копыта загрохотали по решетчатому трапу. Вскоре чудище взревело и потащило состав прочь. Покуда створки не сошлись за последним вагоном, лежал, чуть дыша, и отсчитывал удары рвущегося на волю сердца. И не мог поверить, что все это — не сон и не морок, и нам взаправду удалось сбежать из местного Алькатраса. Но лишь когда Караван набрал ход, а от лязга и скрежета подвески заныли уши, осмелился подать голос:

— Все в порядке? Никого не потеряли?

— Вроде, нет… — Буран поднял обомлевшую волшебницу и поднес к амбразуре — свежий воздух быстро привел подругу в чувство, но от былой бодрости не осталось и следа.

Мы с Хирой встали рядом — вдали, насколько хватало глаз, простиралась тундра — серые камни с забившимся в щели снегом, но после душного полумрака пейзаж казался самым красивым в мире. Меня распирало от переполняющего душу счастья — уже и забыл, когда в последний раз испытывал такой восторг. Пожалуй, только когда ребенком возвращался из детского лагеря, куда родители насильно запихнули для оздоровления и социализации.

От переизбытка чувств сгреб чумазую (и оттого втройне милую) суккубу в охапку и прижался к щеке. И что самое удивительное — демоница не стала фыркать, острить и отпихиваться, а с облегчением выдохнула и обняла в ответ. Так и стоял бы вечность, наслаждаясь моментом, однако Караван внезапно начал замедляться.

— Что за новости? — Буран просунул в бойницу клинок и посмотрел на лезвие, как в зеркало. — Станции не видно. Рановато тормозить.

— Может, поломались? — шепнула чародейка.

— Ага, — Хира выпустила когти. — Колесо спустило.

— Поезд нам больше не нужен, — попятился к противоположной стенке, на ходу раскладывая посох. — Дальше сами.

Крайние бойницы предназначались для установки метательных орудий и отличались большей шириной — в них-то мы и вылезли, незаметно покинув Караван. Сброшенная скорость позволила без особого урона спрыгнуть на ходу и помчать со всех ног в туман. Мы то и дело оглядывались, прекрасно осознавая, что черные точки на белом фоне не заметит только слепой, однако в погоню никто не пустился, даже когда товарняк замер. И когда до спасительной пелены оставались считанные шаги, навстречу вышли три до боли знакомые фигуры, унося на доспехах и одежде клочья дымящего как сухой лед марева.

Налетевший смерч выдул между нами полосу мерзлой земли и закрутился вокруг, соткав из тумана просторную арену.

— Ну, привет, — Клешня снял с плеча топор и ударил обухом по камням. — Далеко собрались?

Глава 16. Аниме-битва года

Быстро, однако, нас нашли. О том, как именно, в тот момент не задумывался — не до того было. Может, взяли след, или догадались проверить поезд, или подсадили колдовского жучка — неважно. Впереди лишь два итога: сражаться или сдаваться, но лучше трижды сдохнуть, чем вернуться в Крепость.

— У меня есть предложение, — рыцарь поднял забрало — наверное, чтобы мы заглянули в его честные глаза и убедились, что никакого подвоха нет. — Вы прямо здесь и сейчас показываете, где находится логово. И навсегда покидаете Анвиль — в этом мире полно более спокойных и безопасных мест. Никто не узнает о вашем предательстве. Никто за него не спросит, кроме совести, а с ней всегда можно договориться. Одна точка — и свободны. Клянусь Тьмой.

— Пошел ты знаешь куда? — выплюнул я и крепче сжал древко.

— Догадываюсь. Еще есть желающие? — ублюдок обвел наш строй уродливым отростком. — Жизнь кому-нибудь нужна?

— Вам, — хмыкнула Рен, повторив мое движение. — Спасайте, пока можете.

— А я вот не буду таким щедрым, — Буран выставил клинок перед собой. — Вы у меня, козлы, за всю хурму получите.

— Так понимаю, тоже надо сказать что-нибудь остроумное? — буркнула демоница. — Да что-то настроения на выдумки нет. Поэтому просто выпотрошу вас и размажу в фарш. Надо же хоть раз оправдать свое прозвище.

— Ну-ну, — вожак взял топор двумя руками и кивком захлопнул шлем. — Ну-ну…

Несмотря на тяжеленый доспех и внешнюю неповоротливость, Клешня сиганул метров на двадцать с занесенным над головой топором и единственным прыжком преодолел расстояние между нами.

— В сторону! — рявкнул Буран, чуть согнув колени и нахмурившись, чтобы не упустить ни одного движения врага.

Мы прыгнули врассыпную, как лягушата от брошенного камня. Хотя какой там камень — однорогий приземлился с такими грохотом и тряской, словно весил сорок тонн. От удара копыт земля смялась, как ковер, а рухнувший топор пустил поперек застывших волн щель — в начале не шире лезвия, а в конце расползшуюся на добрый метр. Атака такой силы разрубила бы надвое скалу, не то что человека, но Семен не от бедности носил легкие доспехи, после плена еще больше потерявшие в массе.

Мечник с изяществом канатоходца шагнул из-под топора и рубанул сбоку, без замаха, прямо по шлему, пока главарь выкорчевывал оружие из трещины. И тут-то стало ясно, зачем ему клешня — покрытая шипастым хитином и ржавыми набойками конечность метнулась навстречу со скоростью ветра и сжала клинок. Резкое сжатие, поворот запястья на триста шестьдесят градусов — и от катаны осталась ровно половина. Но и этого хватило, чтобы резануть отросток, оставив на панцире глубокую сочащуюся черной жижей борозду.

Другие в это время тоже не стояли без дела. Трикс схлестнулась с Ренатой — взмахом руки подняла дюжину камней размером с футбольный мяч и залпом из баллисты накрыла волшебницу. Та, в свою очередь, вонзила посох в землю, и вырвавшийся на волю ледяной гейзер сбил снаряды на подлете.

Леон же взялся за нас с Хирой, пуская стрелу за стрелой. Треть демоница перерубила когтями, пару штук поймала руками, а от оставшихся увернулась не хуже, чем мистер Андерсон — от пуль. Я тоже не стоял столбом и постреливал в тощего из посоха с надеждой попасть в глаза и ослепить — иной урон мое оружие вряд ли бы нанесло.

Возникла патовая ситуация, грозящая перейти в затяжное противостояние — противники разбились на пары, первые без особого успеха нападали, вторые весьма уверенно оборонялись. Да, преимущество было у темных — они сытые, здоровые, выспавшиеся, мы же дрались на пределе возможностей, тратя не только ману или ярость, но и последние резервы изможденных тел. И все же приспешники почему-то заторопились и первыми вывели стычку на новый уровень, сменив малозатратные «автоатаки» на ресурсоемкие умения.

Клешня, устав рубить воздух и почву, отскочил в тыл и вскинул топор над головой.

— Темные оруженосцы! — вырвалось из прорезей забрала. — Услышьте мой зов!

В тот же миг земля вокруг рыцаря изошла горящими пентаклями, будто с небольшой задержкой запалили облитые бензином костры. Из порталов, щеря клыкастые пасти, выползли демоны, похожие на ордынцев Легата, только не голые, а в весьма и весьма недурственной броне. Обугленные дочерна мускулы пронизывали сетки наполненных раскаленной лавой вен, рисуя пульсирующие огнем узоры. Поджарые (как же двусмысленно звучит) торсы защищали новенькие, словно только что выкованные панцири, на ногах блестели пластины набедренников, а на уродливых башках — открытые норманские шлемы с бармицами и продольными гребнями. Слуги адского феодала застучали в пятиконечные щиты топорами и кистенями, заревели, сверкнув алыми глазами, и без приказа бросились на нас.

Вот вам и Железная Крепость. Не будь у темных стратегической точки, хрена с два эти черти получили бы такую снарягу. А теперь думай, как бороться с ботами, почти не уступающими в экипировке игрокам, да еще и с целой дюжиной. Не личная армия, но те еще занозы в заднице, способные в одночасье сместить баланс в противоположную сторону.

И тут Рената запела — медленно и печально, на незнакомом языке, больше напоминающем пусть и мелодичную, но все же тарабарщину. Сначала подумал — бедняга тронулась умом, но затем увидел, как вокруг поющей заклинательницы вырастает ревущий ветряной кокон, засасывая землю, лед и даже искорки огня из чиркающих друг по другу камешков, превращаясь в непреодолимую преграду.

— Песня стихий! — рявкнул Буран. — Прячьтесь за Рен!

Клешня в тот же миг отозвал прислужников, а Трикс широко развела руки, и за ее спиной вспыхнула дюжина электрических щупалец. Ведьма сжала пальцы, и секунду спустя из марева вылетел обломок скалы в три раза больше самой мегеры. Энергетические хлысты в едином порыве врезались в монолит и раскололи на дюжину острых кусков, плотно обвили каждый и один за другим метнули в светлую чародейку. Пудовые сколы летели быстрее стрел, оставляя за собой снежные завихрения, и с оглушительным треском вонзались в барьер. Отбиваться соратница не могла — только впитывала урон, но с каждым тараном кокон редел и дрожал, как мыльный пузырь.

— Долго не продержится, — Хира стерла пот с губ. — Прикройте!

Суккуба выскочила из-за укрытия и на огромной скорости скользнула прямо на Трикс, оставив за собой пылающую канаву. И когда эбонитовые когти и бледную шею разделяли пара метров, ведьма вскинула руку и широко расставила пальцы. Бестия замедлилась, будто угодила во временной капкан, а затем и вовсе остановилась, едва шевеля кончиком хвоста. Я видел лишь спину прислужницы, но нутром чувствовал, как в изумлении распахнулись глаза, а сквозь стиснутые зубы со свистом вырвалось удивленное шипение. При этом все мы могли спокойно двигаться, ничуть не стесненные странной магией.

— Что с ней?

— Река времен! — подсказала Рената, сбрасывая бесполезную защиту. — Тварь заморозила ее телекинезом!

— Как же долго я этого ждал! — Клешня со звериным рыком замахнулся топором, готовясь разрубить подругу на части.

Хира покосилась на блеснувшее лезвие и задергалась изо всех сил, но не смогла разорвать оковы темной магии. Я выстрелил в ублюдка лучом, но заклинание отразилось от брони, и палач даже не шелохнулся.

— Арграхира!

Пентаграмма разверзлась, но колдовство надежно удерживало демоницу.

— Нет!!

Топор со свистом рухнул, однако ударил не в беззащитную шею, а звякнул о лезвие катаны. Буран успел метнуться на перехват и подставить клинок, взявшись за обух свободной рукой и приняв всю мощь на себя. Столкновение переросло во взрыв, столбом реактивного огня облизнувший землю под ногами бойцов. Сказки сказками, а Семен по щиколотки зарылся в остекленевшую от жара почву. Вожак взревел пуще прежнего и навалился на парня всем весом — мечник рычал и скалился в ответ, не позволяя лезвию приблизиться ни на миллиметр.

А потом и вовсе вынырнул из-под топора, оказавшись лицом к лицу против всех трех противников. Леон тут же вскинул арбалет, Трикс нацелилась щупальцами-молниями, а рыцарь потянулся к горлу клешней. Уж молчу про дюжину демонов, немедленно перешедших в наступление.

— Стойка волка! — Буран вскинул меч, и на секунду показалось, что у товарища выросли два десятка призрачных рук.

«Самурай» размахивал обломком с такой скоростью, что ни стрела, ни магия, ни сталь не могла пробиться сквозь ультимативную защиту. Искры фонтанами брызнули во все стороны, когда черти обступили воина, но тот оставался неуязвим и для атак в спину. Надолго ли хватит умения? Вряд ли. Надо что-то делать.

И Рен знала, что именно. Перехватила посох посередине, подняла над головой и закрутила пропеллером. Средь бела дня на небосводе проступили звезды — вернее, созвездие из сонма ярких точек. Точки увеличивались, пока не достигли размера крупного яблока, и огненным дождем рухнули вокруг нас. Буран тоже попал под раздачу, но его защищала способность, а вот врагам пришлось несладко.

Загремело, точно градины по жестяной крыше — градины, после падения взрывающиеся не хуже гранат. Поле боя затряслось и покрылось дымящимися кратерами, и чем быстрее девушка крутила оружие, тем плотнее становился звездопад, покуда не превратился в сплошную огненную стену. Феерия длилась секунд пять — не дольше, а когда иссякла, Семена помимо дыр окружили измолотые в кашу трупы чертей. Игрокам, увы, удалось отступить без вреда, и только рыцарь стоял ближе всех, шатаясь и потирая шлем здоровой рукой. Похоже, один метеорит все же треснул по куполу и оглушил подонка. Буран, воспользовавшись моментом, бросился к врагу и секанул на полном ходу, целясь в забрало, но гад успел заслониться клешней. Свист ветра, хруст хитина и шипение вырвавшейся из артерии крови — мразь наконец-то лишилась гребаного отростка.

Семен хотел завершить начатое, да помешала налетевшая коршуном Трикс. Ведьма отшвырнула светлого и подбежала к вопящему на всю округу главарю. Попыталась закрыть рану, однако Клешня со злостью ударил девушку по лицу обрубком и прошипел:

— Змей приказал взять вас живьем… Если получится, — закашлялся и с презрением добавил: — Что же, Тьма свидетель — не получилось.

По кивку Леон достал из притороченного к поясу мешочка горсть серой пыли и сдул с ладони. Ветер закружил пылинки, и вскоре каждая как по команде превратилась в точную копию ловчего, а мы оказались в кольце затянутых в кожу стрелков. Клоны как один развернулись налево и рванули с места по кругу, слившись в мельтешащий черно-серый хоровод. Поначалу нас донимала лишь поднявшаяся метель, но вскоре из топочущего круга вылетела первая стрела, за ней — вторая, а после — сразу три, причем с разных направлений. Пришлось встать спина к спине и отмахиваться от снарядов, как от назойливых мух… очень ядовитых мух, способных с первого же попадания надолго лишить боеспособности.

— Танец теней, чтоб его, — прорычал Буран и вонзил обломок в грунт. — Ничего, сейчас все будет.

Казнь тысячи порезов! Ну конечно — вихрь клинков мгновенно справится с копиями, сколько бы их ни было.

— Неудержимая! — Семен запустил прокаст, не обращая внимания на свистящую тут и там смерть. — Несокрушимая… Не…

— Не так быстро! — крикнул Клешня и указал на парня топором. — Сперва… — набрал побольше воздуха, — Темный Турнир!!

Земля изошла трещинами, образовавшими длинный узкий прямоугольник. Из щелей вырвался желтый, пахнущий серой газ, а за ним — стены дьявольского огня, отделив противников от остальных бойцов.

— Что за черт?!

— Урод сбил ульту! — огрызнулась Рен, будто в случившимся была моя вина. — А мне надо копить ману на свою! Разберитесь с долбаным бегуном!

— Как?!

— Не ори, — Хира встала напротив и звякнула когтями, выравнивая режущие кромки. — Копи моджо.

— Легко сказать, — проворчал, часто моргая — долбаный леоноворот рябил до слез. — Как-то нынче не до этого.

— Старайся. Нужен полный фиал.

— Зачем?

— Накопишь — скажу. А пока не отвлекай.

Рядом что-то громыхнуло, а в небо ударил рычащий протуберанец. Заклинание Клешни вопреки воле развело бойцов по краям площадки, а потом схлестнуло в центре, да с такой силой, что соударение клинков вместо искры высекло энергетический выброс. Это в самом деле напоминало рыцарский турнир, только претенденты бегали сами, а не на конях.

— Будут так носиться до первого ранения, — прошипела суккуба, отбросив пойманный болт. — Или смерти.

К счастью, Трикс не могла пройти сквозь танец теней, иначе бы пришлось драться против двоих, а это стопроцентный проигрыш. Пока же демонице удавалось отбиваться, скача вокруг нас с Ренатой, но с каждым прыжком дыхание учащалось, а движения замедлялись.

— Сколько?

Глянул на браслет.

— Деление.

— Ты охренел?! — кость замерла в пальце от раскрасневшегося потного лица. — Резче давай!

— Стараюсь, как могу! Чай не дома порнушку смотрю!

— Ну, посмотри тогда здесь! — одежда всосалась в поры. — Фух, так даже легче… Представь самую извращенную фантазию, и клянусь Тьмой — я ее исполню!

С одной стороны, во всей этой кутерьме ни разу не представилась возможность как следует обдумать, что и как я собираюсь сделать с подругой. С другой, время извращенных фантазий прошло — пора брать себя в руки и добывать силу собственной волей, а не страхом, гневом или похотью. Иначе так и застряну на третьем ранге, болтаясь как поплавок в проруби. Кто сказал, что позитив нельзя конвертировать в темную энергию? Особенно, когда речь идет не столько о мести (Клешня все еще висел на первой строчке моего kos-листа), сколько о защите близких. Пусть я нуб и нонфактор, но в этом бою от моих действий и решений зависит очень многое — быть может, даже выживание всего отряда. Ведь иногда, чтобы спасти могущественный город, нужен всего лишь маленький гусь.

— Хира…

— Сколько? — взмах когтей разрубил стрелу. — Полтора? Два?

— Десять.

— Да ладно… — девушка обернулась, и в глазах сверкнуло удивление, тут же сменившееся ехидным прищуром. — Клади посох мне на плечо и пали по команде. И что бы ни случилось — не шевелись.

Сделал в точности все, что просили, догадавшись, что задумала демоница. Но и она не могла двигаться, оставляя открытыми фланги и тыл. И все же стоять столбом — единственный шанс вывести из драки не самого опасного, но определенно самого назойливого противника.

Кость скользнула по отросшей шевелюре — я поморщился, стиснул зубы, но не шелохнулся. Хотя ноги так и норовили пойти в пляс, руки дрожали, а тело вместе с разумом твердили как заводные — беги, беги, беги! Ведь по сути мы стояли в полный рост под перекрестным огнем, как мушкетеры стародавних времен, когда вместо тактики и маневров строй стрелял по строю. Пока судьба нас баловала, да и снаряды летели вразнобой — клоны не могли атаковать, а запредельная скорость настоящего Леона не позволяла нормально прицелиться. Но рано или поздно ловчий раскусит план и перебьет, как цыплят. Да и умение не бесконечное — стоит остановиться, как следует навестись — и все.

— Готовься… — суккуба склонила голову, не обращая внимания ни на что, кроме мельтешения впереди.

Внутри все сжалось, хотя казалось, дальше уже некуда. Инстинкт самосохранения не просил и не требовал, а приказывал если не мчать прочь со всех ног, то упасть, присесть, на худой конец пригнуться или просто дернуться. Одним словом, сделать что-нибудь, только бы не играть со смертью в орла и решку. Но я не смел лишний раз моргнуть, как солдат, посланный в решающий бой.

— Готовься… — голос стал вкрадчивее, тише, как у охотницы, заметившей мелькнувшую в зарослях добычу.

Вряд ли кто-либо когда-либо горел желанием нестись на ощетинившиеся пулеметами окопы и ДОТы. Или вытягиваться как на параде, когда наступающая армия поливает картечью и свинцом. В жизни каждого может наступить момент, когда паника в разы опаснее любых стрел, а от доверия зависит все, что стоит на кону. Все, что было до этих переломных точек — учеба, а сами они — испытания, чтобы проверить, многого ли достиг, что усвоил и чего стоишь. Я прошел через такое, что многим и не представить. Я видел то, что многим и не снилось. Я получил то, о чем многие и не мечтают. Мне есть, куда стремиться. Мне есть, за что бороться. Мне есть, ради кого умирать. А значит — ни шагу назад.

— Огонь!!!

Ревущий белый луч с темно-фиолетовой сердцевиной пересек очерченный тенями круг и ударил ловчего в бок. Парень кубарем прокатился по камням метров двадцать, врезался спиной в увесистый валун и расколол надвое, а обратившиеся в пыль копии разметал налетевший ветер. Здоровую руку оторвало по плечо, словно под мышку сунули осколочную гранату. Кожаная оплетка на плечах, боку и половине торса сгорела дотла, обнажив почерневшую, как от гангрены, плоть. Несмотря на несовместимые с жизнью ранения, ловчий оставался в сознании. Более того, снял похожую на череп маску и обнажил лицо, мало отличающееся от маски — зомби и те краше выглядят. Улыбнулся безгубым ртом и поднял арбалет. Обломанные от удара костяные болты воспарили над землей, закрутились волчками и слились в увесистую вязанку.

— Последний выстрел… — прошептала суккуба. — Он кастует ульту…

— Что? Стой!!

Поздно — прислужница уже скользнула к врагу на огненной колее с намерением добить, но не успела — не хватило каких-то пары секунд. Композитный снаряд слетел с тетивы, как из танковой пушки — воздушная волна ударила конусом, разметав талую грязь и каменное крошево. Стрела размером с предплечье врезалась в грудь, громыхнуло, как от брошенной в костер пачки «корсаров». Перед подругой вспыхнул огненный цветок в обрамлении черных клубов, а ее саму отшвырнуло как из катапульты. Девушка несколько раз ударилась об землю, словно плоская галька по воде, и распласталась у моих ног.

— Хира!

Опустился на колени и попытался зажать раны ладонями, но быстро понял — ладоней явно не хватит. Да тут и пачка бинтов вряд ли помогла бы — кожа висела по всему телу обугленными лоскутами, под которыми блестела сукровицей обнаженная плоть. Живот выглядел, как пособие по анатомии, руки, плечи и бедра взбугрились открытыми переломами, во что превратилась грудь лучше даже не описывать. Тем не менее, демоница дышала, но каждый вдох отражался гримасой боли на опаленном лице.

«Я выживу», — раздалось в голове — говорить подруга не могла, но особой уверенности не услышал. — «Добей».

Леон потихоньку выпрямлялся, опираясь на камни. Не знаю, сумел бы темный зарядить арбалет без руки и узнавать не собирался. Глухо зарычал, как рассерженный пес, и быстрым шагом направился к ублюдку — Буран и Клешня все еще носились по ристалищу, Рената схлестнулась с Трикс, и нам никто не стал бы мешать. Ловчий ранен, я — ниже уровнем и почти без моджо, а значит, схватка честная. Но даже если бы стрелок не мог пошевелиться и умолял о пощаде, я бы без сомнений и сожалений пронзил гнилое сердце, навсегда избавив добрых людей от существа, которого уже и человеком назвать язык не повернется.

Под рев огня, треск молнии и звон стали мы сошлись один на один. Не считал, сколько длилась стычка, но чистый пятачок земли уже выглядел, как после ковровой бомбардировки. И одному Демиургу ведомо, какие будут последствия, когда легионы Владыки схлестнутся с объединенным воинством поборников. Недаром последняя библейская битва Тьмы и Света при Армагеддоне прочно связана в умах людей с концом времен и прочими глобальными катастрофами.

Но это — дела грядущих дней, а сейчас пора устроить выродку локальный апокалипсис. Я сложил посох в меч, Леон с ехидной ухмылкой прижал окостеневшие пальцы-дуги к руке, получив некое подобие дубинки. Сопротивляться надумал? Ну и пес с тобой — убил Легата — убью и тебя. Без лишних слов и пафосных поз рванул к противнику и рубанул из-за плеча. Ловчий не шелохнулся — просто подставил арбалет под удар, и клинок глухо стукнулся в кость, не оставив и мельчайшей отметины. А в ответ я получил такой пинок в живот, что плюхнулся на задницу и едва успел выкатиться из-под прыжка. Как оказалось, для успешной драки Леону не шибко-то нужны руки — приземлившись, «зомби» снова сиганул метра на полтора, вскинув ногу чуть ли не до лица. А после опустил с такой скоростью, что воздух свистнул, а оказавшийся под подошвой камень раскрошился в пыль. Окажись на месте камня мой череп…

— Ну ты и лох, — прохрипел Леон и отшагнул в сторону, позволив встать.

Но лишь для того, чтобы крутануться как в капоэйре — корпус параллельно «полу», разворот на сто восемьдесят, резкий удар прямой ногой — и засветить пяткой в нос — второй раз за два дня. Лицо точно облили кипятком, в глазах защипало, а устоял на ногах исключительно потому, что противник решил поиздеваться, а не прикончить сразу. И тут понял одну вещь — даже если парень выживет, руку ему не исцелят. Максимум, пришьют какой-нибудь протез, и то если повезет. Но увечье ничуть его не заботило, он дрался легко и непринужденно, как на тренировке или в уличной потасовке, не проявляя особой ярости или желания отомстить. Я называл безумной Трикс? О, нет — эти ребята все как один неадекваты. А с такими разговор короткий.

Леон атаковал моим же приемом — подскоком с занесенной конечностью. Блокировать клинком — себе дороже, или выбьет посох, или поломает, поэтому притворился, что заношу оружие перед собой, а после отскочил назад и разложил древко. Тощий заигрался, перебрал с силой удара и не сумел затормозить — инерция сама насадила гада на двузубец. Острия пробили панцирь, но почти сразу увязли в переплетении ремней между металлом и туловищем, служащих дополнительным каркасом для разлагающегося тела. Урон незначителен и для более низкого ранга, а ловчий боли и вовсе не почуял — наоборот, с булькающим хохотом шагнул в мою сторону. И как я ни старался, как ни упирался подошвами, натиск не остановил, точно на меня надвигался не человек, а робот.

Темный остановился и скосил взгляд. Не стал оборачиваться, чтобы не терять врага из вида, но по тихому постаныванию понял, что подошел почти вплотную к израненной демонице. Леон растянул лыбу почти на все лицо — парень явно не любит болтать, но выражение рожи было красноречивее любых слов. Если я проиграю — и Хиру, и Ренату ждут недели, а может и месяцы надругательств и унижений, прерываемых лишь на сон и пытки. Их силой заставят делать то, что обычно вытворяют лояльные суккубы в трапезной. Каждый вечер на сцене станут разыгрывать все более и более извращенные «представления», а уж в этом плане у чертей с фантазией все в порядке. Нет, ребята. Обойдетесь. Не сегодня и не в мою смену.

Вытащил посох, на ходу складывая в кистень, хлестанул, как кнутом, выпуская на волю навершие с цепью, и засветил ублюдку шипастым шариком в затылок. Ловчий то ли не знал о свойствах оружия, то ли чересчур расслабился, но не сумел заблокировать удар. Тошнотворно хрустнуло, стрелок споткнулся, но не упал, а попытался лягнуть лоу-киком в колено. Тщетно — зная об опасности, я держал дистанцию. Отойдя еще дальше, раскрутил цеп и послал снаряд в точно лоб. Леон не стал никак уклоняться от подачи — наоборот, с шипящим хохотом подался вперед. Шар вмял остатки маски в череп — ловчий заржал, как гиена, и ускорил шаг. У меня уже плечо заныло от размахивания рукояткой, а толку — будто хлестал прутиком по бетону. Пирамидки пробивали нагрудник, рвали кожаные ремни, дробили кости, а тощий лишь хихикал громче и вонял сильнее, заливаясь смолянистой черной жижей. Несмотря на повреждения, происходящее его скорее забавляло — он вел себя как обколотый наркоман, не чувствуя ни боли, ни страха, ни усталости, только эйфорию, веселье и возбуждение.

Обколотый…

Хм…

А что если доспех не только не дает гниющей плоти развалиться на куски, но и неким образом впрыскивает лечебные и укрепляющие зелья, как некий гибрид костюмов из Crysisи Half-life? Более чем правдоподобная гипотеза, но как ее проверить? Придется или уничтожить броню целиком, на что нет ни времени, ни энергии, или найти эти емкости и ударить точечно по ним. Знать бы еще, где искать… Шлем или грудь? Вряд ли, по ним бьют в первую очередь. Ноги? Такие тонкие, что давно заметил бы любую выпуклость. Руки? Сомневаюсь — отрубят и что тогда? Оставалась спина — самая защищенная и малодоступная в драке зона. С нее и надо начинать, но зайти в тыл столь быстрому и ловкому противнику непосильная задача даже для равного по классу и уровню. Останься Хира в строю — проблема бы решилась в ту же секунду, но коль уж врага нельзя одолеть грубой силой, надо брать умом.

Дал бы кто еще время на подумать. Устав от шипастого массажа, Леон подставил арбалет под очередной взмах, и цепь намоталась на предплечье. Рывок — и оружие застучало по камням, а я чуть не приземлился рядом. Несмотря на бешеную силу, удалось удержать равновесие, но лишь для того, чтобы получить коленом под дых. Не успел выпрямиться, как удар поперек спины уронил на колени, а последовавшая за ним «вертуха» опрокинула навзничь. И мне, увы, лечебного зелья автоматом не вкололи, и боль разрядом тока пронеслась по каждой нервной клетке.

Кстати, о токе. Краем глаза, покуда тот не залило кровью, покосился на волшебниц: Трикс, скривив лицо, метала в Ренату сияющие протуберанцы, а та, в свою очередь, сдерживала напор огненным столбом. Ослепительные лучи бесновались аккурат посередине, но уже скоро пламя чародейки сдало позиции и медленно попятилось под натиском полыхнувшей молнии. Надо спешить, время играет не в нашу пользу.

Поднялся с грацией перебравшего водки бомжа и сразу поймал леща. Упал, прополз пару метров, снова получил — на этот раз по ноге. Леон все еще сдерживался, кайфуя от измывательств, и потому обошлось без перелома, хотя кость чуть выше голени словно окольцевали раскаленным железом. После пинка под ребра боль поутихла: мозг — самый энергозатратный и ресурсоемкий орган — намеревался отключиться, чтобы не мешать организму восстанавливаться. Все поплыло, магические сполохи свернулись в рыже-белый калейдоскоп, звуки стихли, а держать голову прямо стало непосильным трудом.

И все же я карабкался от приближающейся погибели, пока ладонь не легла на что-то холодное и гладкое. Что же, здесь началась эта битва — здесь и закончится. На большее не хватит, как ни старайся, а выше предела не прыгнуть. Избитое тело обмякло, затылок стукнулся об камень, сон надавил стотонной плитой. Сон, от которого не просыпаются.

— Что б ты сдох, — прошептал, еле шевеля губами. — Чтоб вы все сдохли…

Леон оскалился, в буквальном смысле растянув лыбу от уха до уха. Вколоченная в рожу сталь, крохотные черные глазки, некроз на коже и громадная клыкастая пасть — не самый приятный образ, но что поделать — смерть редко бывает милой и красивой. Взяв небольшой разбег, ловчий прыгнул, целясь пятками в грудь. Я же схватил присыпанный грязью обломок катаны за обух и поднял острием вверх. Ублюдок вздрогнул, замахал ногами, но инерция — сука безжалостная, с ней поспорит только магия, а колдовать стрелок не умел. Клинок (а это, напомню, почти метр острейшей стали) гильотиной срезал половину стопы, пропорол икру и рассек колено. Противник перелетел через меня и приземлился на живот, утробно рыча от злобы.

Я встал, взял обеими руками валун побольше и с размаху обрушил на затылок. Пока «зомби» тряс башкой и сучил обрубками, заливая гноем все вокруг, куском меча срезал крепления по бокам панциря и вскинул заднюю «крышку». Под «капотом» оказались штуки, с первого взгляда принятые за вторые кишки — ну а кто разберет этих чертей с их демоническими дарами? На пояснице сплелись ребристые полупрозрачные трубки, заполненные черной и зеленой жидкостями. Присмотревшись, понял — никакие это не кишки и не трубки, а пиявки в три пальца толщиной, не присосавшиеся к коже, как и подобает нормальным пиявкам, а вгрызшимся до самой требухи. Паразиты-симбионты — жрали хозяина, а взамен накачивали целебным дурманом. Удобно, однако такое улучшение больше пригодилось бы танку, а значит, пора исправить недоразумение.

Не без отвращения схватил пульсирующих жирных тварей и, поднатужившись и заскрипев зубами, вырвал вместе с мясом. Лишившись подпитки, Леон обильно истек кровью из всех щелей и ран, да так и сдох. Для верности прислонил лезвие катаны к затылку, наступил на край и тремя ударами ноги перерезал позвоночник. Не самая благородная казнь, зато действенная — теперь уж точно никакие черви не помогут. Отсюда мораль: не играй с добычей, иначе добыча поиграет с тобой. И в некоторых ситуациях удовольствие лучше не растягивать, как бы сильно не хотелось, иначе оно станет слишком дорогим.

Хоть и притворялся полумертвым, чтобы ввести врага в заблуждение, но удары получал вполне себе настоящие и чувствовал себя так, словно отпинала шайка гопников. Дышать полной грудью? И думать забудь — ребра и легкие пронзали иглы при любом резком движении. Левый глаз заплыл, правый видел дай бог вполовину от нормы, ушибленная нога нещадно ныла и горела. Но одного взгляда на суккубу хватило, чтобы в полной мере осознать — еще чертовски легко отделался.

Пока хромал к посоху, наблюдал за схваткой на ристалище. Сколько же длился турнир? Около минуты? Но соперники все так же на полной скорости неслись друг на друга — черный таран против серого ветра, варварская мощь против восточной ловкости. Вымазанное в угольной пыли лицо Бурана сплошь изошло светлыми канавками от пота, превратившись в дьявольскую маску кабуки. Распущенные и всклокоченные на ветру волосы превратились в смоляную гриву, придающую еще большее сходство с персонажем японского фольклора. От некогда роскошного халата остались измазанные обрывки, в каких обычно ходили крестьяне. Меч — любовь и гордость каждого самурая — преломили надвое, но жажда мести не давала духу угаснуть.

И Семен, скалясь и тараща глаза, несся на вражеского офицера с той же прытью, как и в первый раз. Тяжелый топор плохо слушался одной руки, и Клешня постоянно мазал, но и противник не мог достать рыцаря укороченным клинком. Не знаю, сколько продолжался бы поединок, как вдруг сгустившееся марево прорезал звонкий девичий крик. Сдвоенная молния вгрызлась в ослабленный протуберанец и ужалила Ренату в грудь. Девушку отшвырнуло еще дальше, чем Хиру, но, несмотря на удар, Рен нашла в себе силы незамедлительно подняться.

Буран отвлекся на вопль в самый неподходящий момент — Клешня направил топор обухом вперед, как копье, и воин заметил маневр за секунду до столкновения. Этого времени хватило лишь на то, чтобы выставить катану перед собой, хотя сами понимаете — это явно не та атака, которую стоит блокировать подобным способом. Топор сломал остаток меча и на полной скорости протаранил плечо. Парень закрутился волчком, как фигурист на коньках, и грохнулся оземь без чувств. Повезло, остался жив — другой вопрос, на сколько? Пламя ристалища погасло, трещины все еще украшали землю. Клешня, хохотнув, поднял оружие вертикально, на манер гильотины, и зашагал к поверженному сопернику, чтобы закончить начатое.

— Нет!! — не своим голосом заверещала чародейка и вскинула посох.

Подле ее ног вспыхнули два огненных шара размером с кулак и завертелись в противоход, удаляясь друг от друга и набирая скорость.

— Ах ты сучка… — прошипела Трикс и зашагала к Рен.

Взглянул на браслет — два деления. Слишком мало для полноценного удара, к тому же по превосходящей в ранге ведьме. Но коль не можешь врезать кувалдой — коли булавкой в уязвимое место. Взял посох как ружье, прицелился (удобно — щуриться не пришлось) и пустил луч прямо в бледную рожу. Сработал щит из проросших на спине кристаллов — не страшно, моя задача — не в уроне. Окружающее темный стержень пламя нахлынуло на барьер, как волна на лобовое стекло, полностью лишив мразь зрения. Минимум затрат — максимум результата, но моджо для поддержки заклинания хватит в лучшем случае на полминуты, а попытки накопить побольше отдавались жуткой болью не только в теле, но и в мозгу. Я уже превысил предел и мог в любой миг потерять сознание, а то и вовсе погибнуть, и все же старался делать все возможное, чтобы прикрыть чародейку.

Меж тем пылающие сферы воспарили под облака и завертелись так, что слились в огненное кольцо диаметром с олимпийский стадион. Рен стояла недвижимо, разведя руки, а ее глаза пылали, что те шары. Волосы и подол заметно укоротившегося платьица мерно колыхались, как водоросли на дне ручья, а время вокруг, казалось, остановилось.

— Око… — чуть слышно произнесла колдунья и с громогласным ревом хлопнула в ладони: — Бога!!

Файерболы столкнулись в небесах и выросли из маленьких шариков во второе солнце. Стало жарко, как в пустыне, остатки снега вмиг растаяли, вечная мерзлота изошла дымком. На пылающей сфере проступило более темное пятно, напоминающее зрачок, и нацелилось на Клешню. Рыцарь остановился в метре от цели и поднял башку.

— Млять… — прогудело забрало.

— Антон!

Трикс сбросила кокон и кинулась к вожаку за миг за того, как око Бога превратилось в столб огня и обрушилось на цель. Рыцарь успел отпрыгнуть, и луч толщиною в три обхвата поразил пустое место. От гула заложило уши, из глаза ручьем покатились слезы, волна жара за доли секунды просушила взмокшую от пота одежду. Воздух сгустился до вязкой патоки — не вдохнуть. Такое ощущение, словно прямо напротив открыли заслонку промышленной печи. И ладно бы заклинание ушло в молоко и оборвалось — но нет, луч последовал за беглецом, прорезая на земле канаву с оплавленными краями, стремительно заполняющуюся лавой.

И если поначалу пламенный лазер еле двигался, то затем набрал обороты, от которых на своих двоих не убежишь. И Клешню точно запекли бы в собственном соку, если бы не ведьма. Трикс бесстрашно встала на пути луча — крохотный силуэт на фоне льющегося с неба водопада, и ударила посохом. Земля задрожала балла на четыре по шкале Рихтера, и разверзлась поперек движению столба. Из расселины один за другим, как стержни реактора, выдвинулись шестигранные колонны дьявольского базальта и выстроились под наклоном, образовав над темными сплошной навес.

— Бастион Зла, — проворчала Рен. — Все зря…

Сконцентрированное пламя накатило на «козырек» и начало жечь в полную мощь. По блестящим черным желобам полился расплав — столь высока температура в точке, но даже звезды не вечны, а уж заклинания и подавно. Луч постепенно сужался, нанося все меньше и меньше урона, а Рената не могла стоять, не опираясь на посох. Бледное лицо осунулось, волосы стали еще белее, губы, наоборот, потемнели, а глаза почти закатились. Девушка превысила лимит и поддерживала ульту не маной, а собственной жизнью.

— Хватит!

Подбежал к соратнице и встряхнул за плечи. Надо прервать каст любой ценой, иначе бедняга погибнет. И тут позади громыхнуло, словно обрушилась скала, и девушка, пьяно тряхнув головой, упала мне на руки. Коснулся шеи — пульс есть, но этот бой для чародейки закончен. Впрочем, как и для ведьмы на пару с рыцарем ада — обоих похоронило под обломками колонн, лопнувших от температурного расширения. Громадный черный курган залило магмой, навеки запечатав похороненных под толщей породы ублюдков. Многовато чести для мелких сошек, зато наверняка не выберутся.

— Вот и все… — уложил Ренату поудобнее и отправился к Бурану. — Три в ноль, рачилы.

Не прошел и половину пути, как вершина кургана лопнула, точно фурункул. Из пролома, объятый алым пламенем, как пробка от шампанского вылетел Клешня и расправил перепончатые крылья. А после коршуном спикировал с высоты и врезался в землю с силой метеорита. Каменное крошево шрапнелью вонзилось в кожу, волна грязи сбила с ног, а ублюдок — помятый, залитый кровью, с оторванным рогом — прихрамывая, двинулся на меня. Антон хромал, подволакивал крыло и опирался на топор. Враг явно потратил всю энергию и отправил умения на перезарядку, но все еще представлял для меня смертельную угрозу. Особенно если учесть, что я сам бесконечно далек от бодрой свежести и полного запаса сил.

— Легат никогда не давал мне Хиру, — прошипел рыцарь и закашлялся, а из щелей забрала брызнула кровь. — Сначала мы часто дрались из-за нее, но Кузьмин всегда выигрывал. Хотя… кхе… был слабее многих наших. Но ты… не Легат. С тобой даже драться не придется. Я трахну рогатую сучку прямо на твоих глазах. А ты будешь смотреть и реветь, как побитый слабак, потому что ты и есть побитый слабак.

— В одном ты прав, — посох с щелчком разложился в двузубец. — Я — не Легат. Надо очень постараться, чтобы стать таким ушлепком. И все же у нас есть кое-что общее — Хиру ты не получишь.

— Правда? — Клешня сипло рассмеялся. — И что же ты сделаешь? Вежливо попросишь ее не трогать? Толкнешь телегу о том, что еще не поздно вернуться к Свету? Попробуешь перехитрить или договориться?

— Я устал. У меня пересохло во рту. Толкать телеги — лень, да мы и так уже заболтались. Поэтому сделаю то, на что твоего рыжего подсоса не хватило. И просто убью тебя.

Рыцарь запрокинул башку и заржал в полный голос, несмотря на льющуюся по нагруднику слизь.

— И как же это сделаешь? Силой любви?

— Кто знает? — неспешно зашагал навстречу ублюдку. — Говорят, любовь творит чудеса.

И как бы странно это не звучало, злейший враг по глупости дал подсказку, о которой я прежде не особо и задумывался. Поначалу черпал моджо из похоти — как и задумано для демониста с суккубой. Потом открыл новый источник — ярость, пусть и вполне себе благородную. Страх за близких, ненависть к обидчикам, жажда справедливой мести… как ни крути, все это грани одной стороны — темной. Но что если зачерпнуть силы у светлой? Да, я напитываюсь злом и обращаю во благо, но кто сказал, что нельзя поступать иначе? Чем это обернется? Упаду замертво, будто яда хлебнувши? Вряд ли. Превращусь в паладина? Сомневаюсь, что подобное допускается игровой механикой. Просто не получится? Ну и плевать, попытка — не пытка.

Клешня прав — последняя капля злости иссякла от смертельной усталости, и воображать всякий изврат в таком состоянии бессмысленно. Но кое-что все же осталось. То, что могло однажды исчезнуть, и в то же время это нельзя отнять здесь и сейчас, выбросить, как окурок, растоптать и забыть. То, что до сих пор грело в груди, невзирая на страшную боль. То, что заставляло идти вперед, на противника, а не бежать прочь, сверкая пятками. То, что суть есть основа жизни и величайшая движущая сила во Вселенной.

«Я никому тебя не отдам. Что бы ни случилось».

«Как мило. Сейчас радугой блевану».

«Я бы огорчился, услышав что-то другое».

Браслет задрожал, наполнившись под завязку. Но моджо изменилось — темно-фиолетовую жидкость усыпали светящиеся искорки, поначалу принятые за пузырьки воздуха (хотя откуда им, блин, взяться в закупоренном фиале). Светлячки вихрились, став похожими на спираль ДНК, и пульсировали, загораясь все ярче в такт ударам сердца.

Исторгнутый меж зубцов луч тоже преобразился — темный стержень украсили созвездия мерцающих точек в окружении чернильных туманностей, словно на основу нанесли текстуру с фотографией галактики. Пламя из белого сделалось золотым и более спокойным — никаких неистовых протуберанцев, лишь спокойное покачивание ослепительных волн.

Все это великолепие ударило в Клешню, но тот лишь немного замедлил ход и склонился, как от сильного ветра. Заклинание причиняло уроду не больше вреда, чем вода из садового шланга. Хотя, от тугой струи всяко больше неприятностей — мокро, холодно, слепит и трудно дышать. А рыцарь даже не заслонялся рукой и не отворачивался — просто пер напролом, волоча за собой секиру. Бесполезно… Чужеродная энергия не усилила заклинание, а наоборот — ослабила, как вода — разбавленный алкоголь.

«Не мошни. Все правильно придумал, просто у этого безрогого козла броня зачарована на сопротивление Свету. А вот тушка очень даже уязвима, как и у любого другого приспешника. Надо только ее немножко оголить…».

«Хира, нет! Ты убьешь себя!».

«Зато он не убьет тебя. Это меньшее, что я могу сделать для моего любимого задрота. Не поминай лихом».

— Нет!!! — заорал уже вслух, но суккуба, кто бы мог представить, проигнорировала приказ.

Несмотря на тяжелейшие ранения, демоница телепортировалась прямо на плечи Клешне, подцепила когтями забрало и рванула на себя. Я немедля направил луч в рожу, и вот теперь гад задергался, точно получил не водой, а «царской водкой». Заревел, отбросил топор и схватился за лицо, а когда отнял руку — половина осталась на ладони, как подтаявший слайм.

— Сука!!!

Рыцарь схватил бестию за ногу и с размаху саданул об землю, как Халк — Тора. Потом еще раз и еще, крася в алый острые камни. При этом отвернулся, и луч снова бил вхолостую. Помня о всех функциях посоха, я переключился на бронебойный кистень и с нечеловеческим ревом кинулся на врага. Уцепился за плечо и принялся колотить шипастым шариком по шлему, но мразь впал в такую ярость, что не замечал боли.

— Обещал, что порву, — прорычал Вожак, — значит, порву! Жаль, в прямом смысле!

Антон для упора наступил на шею прислужницы и потянул вверх за лодыжку, распластав бедолагу, как на дыбе. Даже сквозь сопение и лязг металла слышал треск связок и суставов — пережить подобное сложно даже будучи полностью здоровым и равным по рангу, а что происходило с подругой и представить сложно. Я не видел ее, но не замедлился ни на миг, продолжая колупать верхушку «ведра», пока не вспомнил, что оно уже давным-давно пробито. Да, обломок рога закрывал дыру, но костяной отросток — это же часть самого черта, а не доспеха, и вряд ли зачарован на резист.

Сложив посох в меч, взгромоздился на плечи. Клешня так увлекся растягиванием Хиры, что почти не дергался и не помешал с размаху вонзить клинок точно в скол, а после пропустить через тело твари оставшиеся семь делений. Золотое пламя ударило из всех щелей и сочленений, плоть зашипела, как стейк на раскаленной сковородке, а в нос шибанул омерзительный запах серы вперемешку с горелым мясом. Рыцарь отпустил добычу и попытался сбить огонь, да только как, когда горишь изнутри, а жар надежно защищен броней. Будь поблизости водоем или берег моря — тогда, глядишь, и спасся бы, а так затопал на месте, закачался, издал последний вопль и развалился кусками оплавленного доспеха — не осталось и копыт, весь обратился в пепел.

Несмотря на немалую и во многом невероятную победу, радости не ощутил ни толики. Изломанная, истерзанная, залитая кровью суккуба в неестественной позе лежала на земле, выглядя так, словно угодила между столкнувшихся грузовиков. Ублюдок мало того, что чуть не разодрал ее напополам, но еще и вдоволь потоптался, прежде чем сдохнуть. И без того покалеченные конечности изогнулись так, что смотреть больно, девушка не могла пошевелить и кончиком хвоста, что намекало на перелом позвоночника, и слепо водила застеленными пеленой глазами. Если бы не это, и самый опытный врач не отличил бы беднягу от мертвеца.

«Ты где?».

— Здесь… — опустился рядом на колени и бережно коснулся ладони. — Мы победили. Все будет хорошо.

«Хотелось бы верить», — голос в голове угасал. — «Да верится с трудом. Убейте Змея и захватите Крепость… Любой ценой, слышишь? У главаря… есть оружие. Черный такой меч — не перепутаешь. Сбрось его в жерло вулкана. Чего бы это ни стоило. Меч — ключ к вторжению».

— Тише… — погладил по слипшимся от крови волосам. — Береги силы.

«Совсем дурак? Нечего больше беречь. Я умираю… и прошу лишь об одном — не беси меня хотя бы в последний час…».

Я судорожно сглотнул и потер скулы тыльной стороной ладони.

«Ты плачешь?».

— Нет, млять, ветром в глаза надуло…

«Ну че ты как педик?» — голос звучал столь тихо, что я едва разбирал слова — обычно так бормочут перед глубоким сном… или смертью. — «Шучу… ты классный. С удовольствием бы потерпела тебя подольше. Прощай, Артур».

Глава 17. Из огня да в полымя

В сумке затрепыхался гримуар, настойчиво пытаясь выползти наружу. В гневе хлопнул по книжке, чтобы не мешала в такой момент, но та никак не унималась. Когда же со злобы накрыл инвентарь рукой, взгляд случайно упал на браслет, и меня как пчела ужалила. Вскочил, забыл обо всем, и завертел головой. Где-то они должны быть, надо лишь отойти подальше от поля боя. Шум наверняка их распугал, но не за сто верст же убежали!

Боль пронзала тело от стопы до макушки при каждом шаге, но я бежал, покуда не споткнулся и растянулся на камнях. Упади на нечто мягкое — например, в сугроб — наверняка сразу бы отключился, а так острые сколы отогнали нахлынувший туман и с мясом вырвали из забытья. Встал, шатаясь, скрипя зубами, и зашагал, опираясь на посох и оставляя за собой рябиновую россыпь капель. Кровь заливала одежду, пелена застилала взор, а я все брел и вглядывался вдаль. Равнина предо мной слилась в сплошное серо-белое полотно, накрытое полупрозрачным маревом. Найти кого-либо в такой завесе — непосильная задача даже для опытного следопыта, но ради Хиры был готов превзойти все мыслимые и немыслимые пределы.

Дыхание либо прекратилось вовсе, либо ослабло до полной неразличимости, а сердце билось столь редко, что каждый удар хлестал по ушам кнутом. Я вздрагивал, стряхивал с плеч свинец усталости и двигался дальше, боясь больше всего не мучений, не собственной смерти, а того, что глухой толчок не повторится.

Отошел где-то на километр от выжженной поляны — пусто. Взял севернее, намереваясь обойти проплешину кругами, на каждом витке делая крюк шире, чтобы не упустить друзей из вида и не заблудиться. Не знаю, сколько удалось пройти, прежде чем снова упал, едва успев выставить руку. Камешек рассек ладонь поперек линии жизни — говорят, дурной знак, но в моем случае падение оказалось громадной удачей. Ведь рядом с багровым отпечатком темнел другой, совсем свежий — проломленная корочка наста встретила палец мягкой начинкой.

Как вы уже слышали, в Анвиле бушуют ветра и снега здесь мало — редкая пороша собирается под валунами, но и там надолго не задерживается. Поэтому на четкую цепочку, что приведет точно к цели, не рассчитывал. Зато узнал приблизительное направление, выбрал ориентиром серый осколок и потопал прямиком к нему.

«Держись, малая. Потерпи еще чуть-чуть. Ты сильная — ты справишься. Ради всех нас».

Демоница не ответила, да и тихий «бум» запаздывал — быть может, я уже общался сам с собой, но слова вселяли надежду и помогали идти в таком состоянии, от которого люди обычно впадают в кому.

Под ногой мелькнул второй отпечаток — заметил его только потому, что сердце суккубы наконец-то сократилось, и от долгожданного звука в собственный мотор словно вонзили иглу. Притормозил на секунду, схватившись за грудь, опустил голову и заметил след, указывающий… в противоположном направлении. Это тот же самый или другой? Не охотник, но в детстве смотрел «Дискавери» и в курсе, что дикие звери любят петлять. Но не бегать же, блин, взад-вперед без цели и смысла? И куда теперь? Обратно? Там точно нет того, что мне нужно. Зараза…

Вдруг сумка колыхнулась и потянула в ту же сторону, куда и шел. Первая мысль — гримуар опять беснуется, но книжка упорно рвалась к похожему на скрюченный коготь обломку, притащенному, как и все остальные камни, древним ледником. Прежде Грим не подводил, так с чего вдруг начнет пакостить сейчас? Уж кто-кто, а он заинтересован в выживании суккубы не меньше моего. И точно в подтверждение догадки раньше срока в голове раздался «бум». А вот это точно знак.

«Еще слишком рано. Сколько врагов не повержено, сколько слов не сказано, сколько приятных моментов не пережито. Да мы, блин, даже не переспали! Зря ждал все это время? Конечно, скажешь — двадцать лет терпел и еще потерпишь. И что теперь не составит труда найти другую подружку, но знаешь, я за всю жизнь не встречал более удивительных девушек, чем ты. И не хочу. Мне нужна только ты. Я люблю тебя больше всего на свете».

Да, Хира ненавидела такие словечки, но ненависть рождает ярость, ярость — адреналин, а это именно то, что на какое-то время удержит от падения в бездну. И новый — более громкий — удар стал еще одним подтверждением. И если все понял правильно, ждать осталось совсем недолго, вот она — скала, а под ней — глубокая пещера. А в пещере — песец. В прямом и переносном смыслах. Стоило приблизиться, как из норы с утробным рычанием высунулась саблезубая морда, а следом — пушистая туша размером с откормленного быка.

Конечно, надеялся на моба поменьше, зато теперь задумка уж точно получится. Нужно лишь завалить хвостатого переростка в серой шубке. Хорошо, однако, быть игроделом — не надо заморачиваться с пропитанием и поддержанием численности популяции. Захотел добавить в каменную пустыню лису, которую краном хрен поднимешь — пожалуйста. А что она жрать будет — дело десятое, избыток реализма не привечают даже в Ириноре.

Чтобы посмотреть в рыжие глаза пришлось запрокинуть голову. Песец прижал уши, вздыбил загривок и оскалился, роняя на снег пенную слюну. Когти-серпы скрежетнули по валунам, распушенный хвост нервно заметался из стороны в сторону. Моб предупреждал — здесь моя зона агро, преступишь невидимую линию — и нападения не избежать, так уж я устроен. В девяти случаях из десяти я бы ушел, тем более, будучи настолько потрепанным. Но сейчас отступать нельзя.

Упер пяту древка в землю, прижал ногой и влил в посох все, что осталось. Тварь кинулась, раззявив пасть, и в этот миг звездный луч в гало золотого пламени ударил в нос. Песец взвизгнул, потер задымившуюся морду лапой и немедля атаковал. А мне уже нечем было ответить — лишь стоять в надежде, что монстр сам насадится на подставленный двузубец.

Наивный новичок. Лохматое чудище за шаг до столкновения отпрыгнуло и попыталось сомкнуть клыки на чересчур наглом и самонадеянном игроке. И когда смерть дохнула в лицо застрявшей меж зубов гнилью, в бок моба что-то врезалось на огромной скорости и сшибло с лап. Обрывки халата, растрепанные черные волосы и два обломка катаны в руках… Буран! Воин подпрыгнул и вонзил обе железяки под ребра и принялся полосовать с таким остервенением, будто этот самый песец в детстве напал на его деревню и сожрал родителей.

К сожалению, для победы этого оказалось мало. Пес взвизгнул и рывком встал, а после встряхнулся так, что товарищ отлетел метров на десять по параболе и трижды кувыркнулся через голову. И когда существо уже собралось перекусить храбрецом, грудь со скоростью пули протаранил огненный шар — вслед за Семеном на выручку подоспела и Рената. Сам взрыв не нанес серьезного урона, зато облил шерсть жидким пламенем, и миг спустя песец превратился в живой факел. От воплей и скулежа заложило уши, и я ударил лучом точно в голову, думая только о том, как бы поскорее избавить хвостатого от виртуальных страданий.

Не знаю, как система распределила опыт. Поделила ли на троих, автоматом сколотив из подоспевших друзей пати, или же отдала мне все до последнего очка, как нанесшему последний удар. Так или иначе, красный фиал, заполненный после драки с Троицей на девять целых и девять десятых делений, хлынул через крайнюю черту и опустел. Миг спустя из-под ног ударил столб огня, а сверху на него упала колонна света. Две энергии слились вихрем и приподняли над землей, исцеляя раны и наполняя душу блаженством и силой. Я покачивался в теплом водовороте, раскинув руки, как зародыш в колбе, а напротив золотой скрижалью вспыхнул Гримуар.

Круг- I — Когти Зверя (Ближний бой)

Ранг I V — Дьявольский доспех

Демонист и суккуб облачаются в тяжелую броню, снабженную силовым щитом. Щит действует первые десять секунд и дает полную неуязвимость ко всем видам атак. Доступны два типа:

Тип-1: Джагганатха

Затраты энергии на активацию — 2 деления.

Активна, пока действует умение. Отменяется по желанию хозяина.

Снижает все виды физического и магического урона на 20 %. Не стесняет движений.

Тип-2: Онигокко

Затраты энергии на активацию — 8 делений.

Активна в течение часа, время перезарядки — сутки.

Снижает все виды физического и магического урона на 80 %.

Повышает урон, силу, выносливость, ловкость, скорость и приток моджо на 50 %.

Снаряжает суккуба Базальтовыми Когтями, наносящими на 30 % больше физического и огненного урона.

Круг- II — Пламя Бездны (Магия)

Ранг I V — Темный поводок

Демонист и суккуб связываются энергетическим каналом для обмена энергией и восстановления здоровья. Доступны три фазы:

Фаза-1: Маркиз

Затраты на активацию — 2 деления.

Затраты на поддержание — 0,2 деления в секунду.

Радиус действия — 10 метров.

Активна до принудительной отмены выбранным стоп-словом, превышения допустимого расстояния или полного опустошения фиала.

Увеличивает приток моджо хозяина и регенерацию здоровья суккуба на 10 % в секунду.

Фаза-2: Мастер

Затраты на активацию — 5 делений.

Затраты на поддержание — 0,5 деления в секунду

Радиус действия — неограничен.

Активна до отмены, опустошения фиала или смерти прислужницы.

Наносит периодический урон суккубу и повышает приток моджо хозяина на 50 %. Половина дополнительного моджо передается суккубу взамен потраченного здоровья и повышает магический урон на 50 %.

Фаза-3: Снафф

Затраты на активацию — 8 делений

Радиус действия — неограничен.

Убивает суккуба, восполняя хозяину 100 % здоровья и моджо.

Ну уж нет, никаких снаффов и поводков. К тому же, в броне мне не придется все время прятаться за спиной подруги, и вдвоем от нас будет всяко больше толка. Коснулся нужных строчек и свет погас, а золотая пластина превратилась в обычную книжку. Тут все понятно, осталось выяснить, удался ли мой план, ведь после повышения ранга я вообще перестал ощущать прислужницу.

— Арграхира! — крикнул, обжигая глотку, и огляделся. — Хира!!!

— Артур, — воин и волшебница встали напротив со скорбными лицами. — Нам очень жаль. Когда мы уходили, Хира… ну…

— Нет! — грохнул посохом оземь. — Нет, нет, нет, нет! — из валуна брызнули искры. — Все не может кончиться вот так!

Да, в реале чаще всего так и заканчивается. Разве может ребенок поверить, что мама не вернется из больницы? Может молодая жена представить, что муж не вернется домой? Да даже взрослые люди до последнего отказываются принимать смерть пожилых родителей. Но здесь — не реал. Здесь гораздо хуже, но все же есть крошечный, призрачный, эфемерный, невообразимый, маловероятный, гребаный шанс на чудо!

— Артур, — сказал Буран.

— Нет!

— Артур, — сказала Рената.

— Нет!!

— Артур! — сказала Хира.

Я чуть не выронил посох и медленно обернулся, не веря своим ушам. Морок? Глюки? Баг игры? Демоница стояла напротив — живая и здоровая, — уперев кулаки в бока, и недовольно смотрела на меня.

— Что это?

Подруга элегантным жестом обвела стальной корсет цвета черный металлик, едва доходящий до пупка и оставляющим открытым добрую половину груди. Ситуацию не спасал и шипастый коллар, вряд ли способный уберечь беззащитную голову от отсечения, но добавляющий «доспеху» большей аутентичности. На руках поблескивали латные перчатки, доходящие до середины плеча, а на предплечьях в специальных пазах-катапультах дожидались своего часа выпускные кинжалы с тремя лезвиями — джамадхары. Пах и задницу прикрывали стринги с кольчужной бахромой в виде коротенькой юбчонки. Набедренники больше напоминали высокие латексные сапоги, копыта украсили тяжелые набойки. Не знаю, насколько хорош Джагганатха в бою, но на тематической вечеринке от прислужницы отбоя бы не было.

— Хира! — бросился к девушке, но та вытянула ладонь и с надменной мордахой остановила чувственный порыв.

— Повторяю — что это? — суккуба поправила нагрудник и с кривой гримасой подтянула трусы. — Хочешь, чтобы мне пах натерло? А от меча или стрелы это как спасет? Котята-чертенята, в самой стереотипной ЛитРПГ в истории ты выбрал для меня самый клишированный наряд — бронелифчик! Хоть обратно в ад от стыда проваливайся!

— Я… но…

Суккуба подошла вплотную, звеня и громыхая, и смерила сердитым взглядом. Но уже скоро уголки дрожащих губ поползли вверх, Хира часто заморгала, сморщилась, покраснела и мокро втянула воздух.

— Что с тобой? — вопрос глупый, но после всего случившегося лучше перестраховаться — вдруг плохо стало?

— Злюсь! — низкий хриплый голос сорвался на писк. — Не видишь, что ли?

И не дожидаясь ответа, повисла у меня на шее. Я стиснул суккубу так сильно, как только мог — уж от чего, а от чрезмерных обнимашек такая броня точно защитит.

«Это не шутки», — голос в голове дребезжал. — «Я правда чуть не откинула копыта. Спасибо огромное. Давай трахаться».

Узнаю свою девочку.

«Прямо здесь? Мы как бы не одни».

«Пофиг. Люблю, когда смотрят».

Задумался, соображая какую-нибудь колкость, пока не понял, что дрожит не только девушка, но и земля под ногами. Оглядевшись, заметил вынырнувшие из туманной дымки черные фигуры — отряд бесов стремительно сокращал расстояние, оглашая тундру ревом и бряцаньем. Вряд ли это подкрепление из Крепости, скорее всего охрана Каравана с запозданием примчалась на помощь. Ну что за день сегодня такой? Еле троих забороли, а тут целая дюжина. Неужели каждому в самом деле отведен свой срок, и пережить его попросту невозможно?

«Что ж… вот тебе и зрители».

— Видать, от судьбы не уйти, — Семен сплюнул и вышел вперед, расправив плечи. — Двум смертям не бывать, а дальше вы знаете.

Рен сжала крепче посох и встала рядом с другом. Волшебница молчала, но в глазах горел огонь, несмотря на истощение и раны — соратники, в отличие от нас, новые ранги не получили.

«Могу увести через портал».

— Никогда не бегал от драки, — сказал вслух, чтобы подбодрить товарищей, и занял свое место в строю. — И сейчас не буду.

— Уважаю, — Буран протянул ладонь, и я с кивком ее пожал. — С вами и помирать не страшно.

— Не знаю как вы, а я на тот свет не собираюсь, — прошептала чародейка. — По крайней мере, без пары-тройки голов за компанию.

— Тогда начнем. Онигакко!

Над головой вспыхнула пентаграмма и столбом огня упала сверху. Меня окутала тесная темнота, перед глазами загорелся квадрат оранжевого стекла, а значки в виде звездочек отметили каждого бегущего навстречу врага. Я подрос сантиметров на тридцать и отяжелел килограмм на двести, но не ощущал ни малейшего неудобства. Первым делом осмотрел ладони — руки словно целиком вырезали из базальта с мерцающими прожилками сочленений. Несмотря на внешнюю громоздкость, пальцы сгибались и разгибались с такой легкостью, словно перчаток, больше бы подошедших бронированному водолазному костюму, вовсе не существовало.

Наплечники состояли из трех изогнутых пластин сантиметровой толщины, лежащих внахлест. Подобные штуки, только поменьше, защищали локти и колени. Набедренники, наоборот, отличались тонкостью, легкостью и плотно прилегали к ногам. Зато сапожища доходили чуть ли не до промежности и состояли из согнутых под острыми углами проклепанных листов. Нагрудник рассмотреть не удалось — видно только, толстенный и выпуклый, что танковая башня, задрапированный тяжелым алым табардом, нижний конец которого почти касался земли.

Шлем на ощупь напоминал более изящную версию «ведра», но с выступающим на лбу рогом в виде усеченной пирамиды. Боковые грани украшали светящиеся отверстия, и если их закрыть, то часть «дисплея» исходила черными пятнами. В кованом ларце за спиной гудело силовое ядро — магия, заточенная в каменную оболочку. «Батарейка», напоминающая раскаленный кварцевый кристалл создавала щит, который уже мерцал и готовился лопнуть — рановато я потратил полную неуязвимость. Она же питала энергией доспех, обеспечивая увеличение всех обещанных статов, вроде силы и ловкости. Хотя какой это, блин, доспех? Это — самый настоящий Гандам, алхимическая техномагическая фэнтезийная меха — хоть сажай внутрь японского школьника и отправляй сражаться с инопланетными ангелами.

Ну и для красоты позади болтался красный плащ с золотой оторочкой — прямо бери и в театр вместо занавеса. На первый взгляд — вещь совершенно бесполезная, а на второй, на кой хер вообще нужна броня без плаща? Без плаща не надо, а с плащом пусть будет.

— Обалдеть, — выдохнул Буран, впервые глядя на меня снизу вверх. — Твой посох на фоне такой дуры — тростинка.

— Ничего, — похлопал оружием по ладони — и правда, что выбивалка. — Сейчас козлов зафармим и как раз насобираю на норм пуху.

— Ну да… — без особого энтузиазма ответил воин. — Обязательно.

Идя в последний бой, надо крикнуть что-нибудь мощное, вдохновляющее, чтоб на века осело в легендах и песнях. «Слава Свету», там, или «За Иринор!». Но в нашем случае пафос смотрелся бы еще глупее и комичнее, чем сорокалетний косплеер. Поэтому, преисполнившись праведного гнева, воздел десницу к небу, сверкнул остриями на солнце и заорал что есть мочи:

— Вали темных!!!

И ломанулся в атаку, громыхая на всю округу и кроша валуны, как пенопласт. Вдруг дуга врагов затормозила, выбив искры из-под копыт, развернулась на сто восемьдесят и помчала восвояси еще быстрее, чем в атаку. Поначалу показалось, что гады испугались моего доспеха, воинственного настроя и непоколебимой решимости, но, слава всем богам, хватило ума оглянуться. С противоположной стороны к нам приближалась рота поборников не меньше чем в полсотни игроков под руководством самого Майора. Окинув взглядом бело-золотую волну в оторочке алых плащей, запрокинул голову и расхохотался, не в силах больше сдерживать эмоции. Кавалерия прибыла. Мы спасены.

— Что за черт тут творится?! — рявкнул командир, когда отряд обступил нас полукольцом. — Это еще кто?

Золоченая перчатка указала на меня. Я, в свою очередь, ткнул пальцем себя в грудь, на всякий случай уточняя, обо мне ли речь. Оказалось, в «гриме» не узнали. Как снять шлем, не разбирая всю броню, еще не понял, поэтому просто отозвал Онигокко обратно в Нижний мир. Когда же соратники увидели, кто все это время сидел в дьявольском доспехе, половина уронила челюсти, а у остальных настежь распахнулись глаза.

— Артур? — седой нахмурился, не веря увиденному.

Я отдал честь и кисло улыбнулся.

— Как?.. — мужчина обвел рукой Ренату и Бурана, все еще пребывая в глубочайшем ступоре.

— Вопреки вашему распоряжению, мы пошли в разведку боем и попали в плен, — отчеканил воин. — Рядовой Щеглов, проявив выдающиеся выдержку, смекалку и храбрость, организовал побег из Железной крепости. Особенно отмечу, что, несмотря на зверские пытки, никто не выдал текущего месторасположения базы.

— Операция завершилась успехом, но на хвост сели приспешники, более известные как Троица, — к докладу подключилась чародейка. — В неравном бою удалось уничтожить всех троих. Два фрага — на счету Артура.

Светлые переглянулись и зашептались. Судя по вытянувшимся лицам, бойцы восприняли историю как глупую шутку.

— Покажи центы, — приказным тоном велел Майор.

Пошуршал в инвентаре и нарыл на дне две круглые монетки кроваво-красного цвета с квадратными прорезями посередине. Поверх трофеев с тихим звоном легла целая горсть таких же.

— Твое оружие не подходит ни новому рангу, — командир отдал честь, — ни званию. При первой же возможности обновите снаряжение, сержант. Хоть Форпост и уничтожен, маркитанты всегда с нами. А теперь марш в пещеру. Нас ждет очень долгий и не менее серьезный разговор.

Глава 18. Миссия невыполнима

Нас немного подлатали на месте, полностью вылечили по приходу в пещеру, накормили и сразу повели на «ковер» в каморку Майора. Допросы — одиночные, групповые, перекрестные — длились до позднего вечера и наверняка продолжились бы и дальше, если бы не валящая с ног усталость — чай не с курорта вернулись. Хотя Майор знал устройство Крепости как свои пять пальцев, все равно упорно расспрашивал, не заметили ли мы каких-нибудь перестановок, изменений или потайных ходов. Не думаю, что изуродованный шнек сойдет за секретный лаз, поэтому уверенно говорил «никак нет», на что непременно получал ответ: «а вдруг вспомнишь?».

С технической частью покончили быстро и приступили к морально-нравственной. Седого крайне заинтересовали творящиеся в плавильне разброд и шатания, самым прямым образом влияющие на обороноспособность. Кроме этого заставил пересчитать всех увиденных приспешников, их классы и командиров, во что одеты, чем вооружены, много ли дозорных, как часто сменяются и другие мелочи, неприметные для обывателя, но стратегически-важные для военачальника. Не знаю, что за решение принял по итогу вожак, но бодрый настрой не оставлял сомнений, что ползунок между «сидеть и ждать» и «собраться и нападать» заметно сменился вправо.

Нас с Хирой отпустили первыми. До отбоя оставалось около часа, а пока все не улягутся и не разойдутся по постам, о долгожданной близости не стоило и мечтать. И хоть суккуба в свойственной манере предложила прямо при всех, я в свойственной манере отказался. Не хватало еще, чтобы свидетелями моего первого раза стали семь десятков человек. А покидать укрытие без прямого приказа Майор запретил в качестве наказания за самоволку. И больше ни словом не обмолвился о проступке, с которого и начались все злоключения, рассудив, что страшнее пережитых мук он вряд ли придумает.

Поэтому отправились к маркитанту, обновить снаряжение — так сказать, заняться шоппингом, который, как известно, помогает отвлечься и успокоиться. Стражники охотно подсказали дорогу — слухи в крохотном укрытии расползлись быстрее огня в сухой соломе, и после всего случившегося отношение к чужакам заметно изменилось. Уже никто не косился, не отворачивался и не бурчал в ответ на любое обращение. Холодные хмурые взгляды сменились удивленным восхищением, особенно у тех, кто еще не в полной мере осознал, что нам втроем (прислужница полноценным членом отряда, увы, не считалась) удалось вырваться из Крепости и прикончить одних из самых опасных и жестоких последователей Владыки.

Соратники улыбались при встрече, не отказывали в общении, приглашали присоединиться к их компашке, с пониманием кивали и хлопали по плечам — и в этих жестах сквозило больше уважения и благодарности, чем в самой пафосной оде. Возможно, впервые в жизни я влился в коллектив на правах равного и не хотел сбежать подальше от толпы при первом же возможном случае. Не скажу, что почувствовал себя в убежище как дома, но однозначно ощущал безопасность, умиротворение и локоть товарища. Одним словом — комфорт, какой прежде не испытывал в больших сообществах людей, будь то группа в универе или толпа в магазине.

Узкий мрачный спуск привел в просторную полость, где в свете свечных фонариков по-турецки сидел маркитант. Тучный седобородый старик в очках без оправы носил бело-зеленую хламиду, того же цвета феску и держал на коленях тяжелый посох. Напротив расположился низкий складной столик с инструментами для гравировки, инкрустации, тисками, плоскогубцами и блестящими штуковинами непонятного назначения, что с одинаковой вероятностью могли оказаться и пишущими принадлежности и хирургическим инвентарем. Оставшееся пространство занимали разноцветные сундучки, сложенные полукругом позади торговца как пестрая стена.

К сожалению, в лавке крутился незнакомый лучник, и, несмотря на тактичное (и не очень) покашливание, уходить не собирался. Хира мысленно предложила в открытую выпереть наглеца, воспользовавшись служебным положением (как-никак, я теперь сержант, а шкет наверняка духан). Сразу отверг эту идею: во-первых, мог ошибаться насчет звания, во-вторых, предаваться страсти на глазах у бородатого толстяка никто не собирался. И плевать, что дед — непись, и мы могли бы заняться сексом прямо на его столе, а лавочник так и продолжил бы степенно вздыхать, брать по скрипту инструменты и делать вид, что занят важным делом. Пришли за покупками — занимаемся покупками, а шпиллен-виллен — потом, под горой полным-полно укромных закутков.

— Здравствуйте, — сказал по старой привычке, хотя бот вряд ли бы обиделся на панибратство. — У вас есть оружие для демониста?

— Хм-м-м… — маркитант не глядя взял красный ларец и поставил на столик. — Возможно, здесь то, что ты ищешь.

— Возможно? — нахмурился. — Это как?

— Купи сундучок за один цент — поймай удачу на десять, — как заправский зазывала произнес старик.

— Так, уважаемый, — навис над торгашом, но тот не шелохнулся. — Мне лутбоксы точно не нужны. Давай-ка за десять центов то, что сразу увижу и потрогаю.

— Хм-м-м… — цепкий взгляд свинячьих глазок упал на торчащую из-за плеча рукоятку. — Складной посох Легиона? Хорошая вещица… редкая. Не хочешь обменять на три сундучка?

— Нет, — проворчал, теряя терпение. — Только на деньги.

— Зря, — подал голос стрелок, в кои-то веки определившийся с покупкой. — Лучше прокачай — полезней будет.

— Спасибо за совет.

— Не за что, — парнишка махнул рукой и направился к выходу. — Круто вы чертям задницы надрали.

— Ага… — повернулся к неписю. — В общем, хочу улучшить оружие.

— Как пожелаешь, свет очей моих! — рядом с красным ларцом приземлились еще два: белый и золотистый. — Три усиления на твой замечательный вкус!

— Наконец-то. И что делает вот это? — указал на белую коробку.

— Открой — и узнаешь! Всего за цент…

— Да чтоб тебя, мужик! Мне мир спасать, а ты так и норовишь развести на деньги. Думаешь, с темными проще будет? Они и разговаривать не станут, просто заберут все сундуки, а последний затолкают тебе в задницу!

— И правильно сделают, — поддержала демоница.

— Хм-м-м… Дай взглянуть.

Не без опаски передал оружие дельцу. Тот поднес древко к глазам и внимательно осмотрел. Разложил по очереди на три вида и с назиданием произнес:

— Умные люди говорят, что все во Вселенной стремится к равновесию. Я же скромнейше добавлю, что любой клинок всегда стремится лишь к одной форме — мечу. За скромную плату я вспомню навыки, обретенные у мастеров-кузнецов Ниббейских гор, мудрецов-звездочетов пустыни Шабар-Нихур и левшей-ювелиров побережья Иззык-Дак. И солью три разрозненных аспекта в триединую силу сокрушительной мощи.

— Интересно. И что я получу в итоге? Внешний вид, характеристики?

— А это, мой дорогой, уж как повезет, — и торгаш расплылся в такой ехидной ухмылке, что Гринч в исполнении Джима Керри лопнул бы от зависти.

Хотел высказать все, что думаю об ушлом дельце, но передумал. Как ни крути, посох устарел, а хуже дед все равно не сделает. Модификация — это не заточка в «линейке», пушка на кристаллы не лопнет. Поэтому хоть и с тревогой, но без страха передал «раскладушку» и вышел в туннель — старик попросил, чтобы мы не подсматривали за работой и не дай боги не украли великие тайны вымышленных умельцев из типично-фэнтезийных локаций с труднопроизносимыми названиями. Больше переживал за потраченные деньги — целых тринадцать центов, — ведь если результат окажется не очень, на оставшиеся два смогу купить только гвоздь и забить в свою глупую, падкую на неоправданный риск голову.

Вся эта возня с мечами всколыхнула в памяти «предсмертные» слова подруги о черном клинке, который надо уничтожить любой ценой. Спросил между делом, что это за штука такая, и получил закономерный ответ:

— Демоническое орудие великой темной силы, — девушка усмехнулась. — А ты что думал? Вытягивает из жертв жизнь и все такое. Редкостная пакость.

Кто бы сомневался.

Стоило нам покинуть закуток, как вход перекрыл полупрозрачный матовый барьер. Тучный силуэт склонился над столиком, послышался скрежет пилы, скрип отверток и хруст клещей. Подробностей не разглядел, но из пальца маркитанта со сварочным ревом вырвалась струйка пламени и облизала основание зубцов. Техномагия, чтоб ее. Хотел еще понаблюдать за действом, как вдруг почувствовал внезапное и коварное нападение в область паха. Хира провела ладонью по ширинке и повисла на шее, зажав между ледяной стеной и обжигающе-горячим телом.

Коснулся губ с привкусом терпкого красного вина и хотел уже отплатить той же монетой, но пальцы стукнулись в прикрытые кольчужной юбкой бронепанцу.

— Так нечестно, — прошептал, с трудом прервав поцелуй. — У меня клос, а ты в хэви.

— Что поделать, — суккуба облизнулась. — Жизнь — боль. А я люблю и то, и другое. Поэтому если через секунду твоя ладонь не врежется в мою задницу, мой кулак врежется в твой живот.

Кто я такой, чтобы лишать даму удовольствия, да еще и в столь ответственный момент? Пока прислужница пыталась связать языки двойным узлом, приподнял бармицу и со всей любовью шлепнул по обнаженному полупопию. Хира глухо взвизгнула и приподнялась на копытах — в темноте туннеля алые глаза сверкнули угольками.

— Ну что, ты готов? — подруга повернулась и прогнула спинку, а твердость металла в нужном месте внезапно исчезла.

— Всегда готов, — едва дыша, потянулся к бляхе и дернул пояс.

— И я готов! — крякнул старик и снял барьер.

Под недовольное ворчание демоницы подтянул штаны и вошел в пещерку, но совсем не в ту, куда хотел. Торговец все так же ехидно улыбался и баюкал на ладонях оружие, в котором с большим трудом узнавался старый посох, и то лишь по цвету оплетки. Сталь потемнела, как булат, и вся покрылась мельчайшими вкраплениями золотых песчинок, превратившись в карту звездного неба. Два клинка слились в один — полутораметровой длины и шириною с указательный палец, прямой, с острием-лепестком и заточенными до зеркального блеска лезвиями. Вместо зазора между зубьями осталась глубокая канавка дола, идущая через весь клинок от основания гарды — массивного кольца с отверстием, пронизанным четырьмя кристальными иглами. В нем будет возгораться микроскопическая черная дыра, чтобы скользнуть в углубление и ревущим лучом сорваться с острия.

К гарде под прямыми углами примыкали базальтовые шипы крестовины — не самые большие, но в случае чего удар сдержат и кисть защитят. Довольно длинная — в четыре ладони — рукоятка выглядела как три штыря, скрученных вместе и залитых расплавленной кожей. «Яблоко» же напоминало шар размером с кулак и парой торчащих вниз рожек. Меч отличался идеальным балансом, радовал глаз изящностью форм, а руку — приятной тяжестью.

— Руническую гравировочку не желаешь? — маркитант прижал руки к груди. — Всего за цент это произведение искусства получит имя на выбор и характеристику наудачу.

— Гравировочку, говоришь? — повертел оружие так и эдак, наслаждаясь красотой и удобством. — Характеристика хоть положительная? Меч душу мою не поработит? Кровь пить не начнет?

— Обижаешь, настороженный мой! Все, что ни есть — все во благо. Ну, берешь?

Соблазнительное предложение. Как бы еще назвать такую прелесть, чтобы не стыдно потом вынуть из ножен. Сперва хотел в честь подруги, но как ни крути, меч — мужского рода, мужской стати и мужского же характера. Потом вспомнил о нейминге боевых кораблей — Разящий там, Быстрый, Неустрашимый. Вроде и неплохо, но как-то банально, не впечатляюще. Эскалибур (я же Артур, ну вы поняли) — баян и безвкусица. Ронин? Звучит суперкруто, но причем тут, блин, самурай без хозяина? Мститель? Кринж и пафос. Как же сложно! Еще сложнее, чем придумать ник в ММО.

В отчаянии поднес клинок к лицу и в поисках подсказки вгляделся в инкрустированные в металл звезды. Звезды… Хм… Звезды излучают свет (почти как мое оружие) и до самой смерти сражаются с холодным мраком космоса (и тут в точку). Без Солнца на Земле не возникло бы жизни, светлой стороне я служу в Ириноре. Но «звезда» не подходит по уже упомянутой причине, «свет» — слишком тухло, «светоносный» — слишком тупо. Что же, пора вспомнить школьный курс физики. Что может быть эпичнее, чем наука?

Торговец внимательно все выслушал, взял молоточек, резак и склонился над безымянным оружием. Пару минут спустя (все это время Хира дулась и как бы невзначай хлестала меня хвостом по ноге) на клинке углями полыхнула надпись: PHOTON.

— Хорошее имя, — старик тепло улыбнулся и кивнул, будто кланяясь работе. — Думаю, оно заслуживает лишние десять процентов к урону по демонам и приспешникам. И ножны в подарок.

На стол лег черный чехол с портупеей — дух не захватывало, но для халявы очень даже достойно. Впрочем, хлыщ наверняка включил все расходы в стоимость изделия.

— Ничего себе, — присвистнул. — А как узнать все статы?

Дед протянул увесистый свиток, растянувшийся на добрые полметра, но суккуба схватила за руку, прорычала «потом прочитаешь» и вытащила в туннель. Неподалеку мерцал огонек свечи, слышался топот и негромкий разговор — поборники приближались к лавке. Чтобы наверняка ничего не сорвалось, пришлось спуститься не меньше чем на полкилометра вглубь горы. Петляя под низкими сводами, протискиваясь в узкие щели и замерзая от лютого хлада, с ужасом ловил себя на мысли, что без подруги никогда не найду путь назад. Благо, девушка без колебаний выбирала дорогу, точно бывала здесь много раз, а запаленный меж пальцев огонь вселял уверенность.

— Все! — мы свернули в боковое ответвление, уходящее в непроглядную темноту. — Здесь нас сам черт не отыщет!

В каменном рукаве было довольно тепло, а воздух пах чем-то странным, химическим — наверное, вблизи текла лавовая река или сказывалась близость Нижнего мира. Главное — в глубокое темное подземелье точно никто не спустится и не помешает нам наслаждаться друг другом. Хира по щелчку избавилась от брони, я рванул на груди рубаху и приспустил штаны. То, что произошло потом, больше напоминало не любовь, а вольную борьбу. Мы столкнулись посреди пещеры, сцепили пальцы и слились в поцелуе, двигаясь навстречу, но не в силах сдвинуться с места.

Демоница не сдавалась, но и я не отступал, и в конечном итоге копыта скользнули по полу, а прислужница оказалась прижата спиной к стене. Я переключился с губ на шею и плечи, суккуба обхватила талию ногами, и вечный мрак, разбавляемый лишь свечением алых глаз, пронзили урчание, стоны и вскрики. Хотел уже состыковаться, как вдруг бестия резко крутанулась вокруг оси и опрокинула на лопатки. Оказавшись сверху, прижалась грудью к лицу и заерзала тазом, потираясь известно чем о кубики пресса.

Подруга дразнилась, требуя вырвать победу из когтистых лапок, будто все прошедшее время я занимался чем-то иным. Нравится жестко? Да будет так. Цапнул наглячку за рог и потянул вниз, как стоп-кран. Суккуба подергалась для вида, но все же уступила — в конце концов, это не смертельный поединок, а жаркая (как сам ад) прелюдия. Не без усилий удалось уложить бестию на лопатки, но рогатая засранка сжала ноги и с надменным смешком спросила:

— И это все?

— Не знаю, — сдул липкую прядь со лба. — Спроси минут через сорок.

Рывком перевернул девушку на живот и заломил руки. В таком положении она никак не могла воспрепятствовать неизбежному, а сопротивление лишь делало мою настойчивость тверже. Для верности навалился сверху всем телом и придавил локтем горло — как в удушающем приеме, только совсем чуть-чуть, едва касаясь кожи. Как ни удивительно, после полминуты трепыханий демоница обмякла и часто задышала, признавая поражение.

— Давай, — простонала в темноту. — Я твоя коза, ты — мой Сидор.

Это точно — коза еще та. Для закрепления результата перехватил негодницу за волосы на макушке и легонько укусил за шею пониже затылка, заслужив томный выдох. И когда уже нацелился пристроиться под хвост, почуял легкий и подозрительно горячий ветерок, которого прежде не было и в помине. Подняв голову, увидел впереди два светящихся шара с вертикальными прорезями, бесшумно приближающиеся в нашу сторону.

— Ну, че застрял?! — проворчала спутница. — Или ты уже все?

— Посвети-ка, будь добра. Да поярче…

— А наощупь никак? Понимаю, первый раз, но… ух, млять!

Суккуба вскочила, отшвырнув меня как легкую простынку, и превратила левую руку в пылающий факел. Свет озарил громадное крокодилье рыло на змеином туловище, занимающем почти весь объем туннеля. Поняв, что ее раскрыли, тварь раззявила клыкастую пасть от пола до потолка и быстрее поезда метро рванула к добыче. Я чудом успел допрыгнуть до меча, напитать переполненным фиалом и высадить ослепительный луч в чудовище. Это моба не убило, но замедлило достаточно, чтобы мы успели выскочить в основной проход. Не знаю, сколько длилась гонка со смертью, но мы не сбавили скорости, покуда на всех парах не вылетели в общий зал.

Хира на ходу переоделась в базовый наряд, я же предстал перед соратниками в одной кожаной портупее через грудь и мечом в руке, весь покрытый ссадинами, засосами и царапинами. От страха и нахлынувшего стыда позабыл призвать доспех и смущенно прикрылся клинком, поставив оружие перед собой, как тот мужик из «Игры престолов».

Разбуженные игроки подслеповато щурились и не понимали, как реагировать. С одной стороны, ситуация комичная настолько, насколько вообще возможно. С другой, хохотать над сбежавшим из Железной Крепости и победителем Троицы как-то неприлично. Многие на полном серьезе величали меня Графом — в честь другого известного беглеца, и чует сердце, вскоре к этой кличке добавятся новые, менее почетные и уважительные.

— Что за шум?! — Майор с лампой и молотом вошел в пещеру. — Артур?! Какого черта с тобой случилось?!

— Я… э-э-э… мы спустились под землю, и на нас напала огромная змея!

— Не такая уж и огромная, — из дальнего угла раздался женский голос, кто-то не сдержался и прыснул в кулак.

— Огромная змея? Адский Полоз? Вы что, залезли аж в самый данж? На кой хер?!

— Ну… — я не знал, куда деть глаза, поэтому неотрывно смотрел на сморщенный лоб командира. — Мы… захотели покачаться.

— Покачаться?! Вдвоем?

— Да… Купил новый меч, решил вот испытать…

— В подземелье для десяти человек?

— Я… — отнекиваться и оправдываться бессмысленно, это явно не то, что жаждет услышать вожак. — Виноват, товарищ Майор! Больше не повторится.

— Да уж надеюсь! И когда в следующий раз задумаете побороться со змей, покачаться и опробовать меч — найдите более безопасное место! Марш спать!

— Есть! — и шепотом добавил: — Джагганатха…

Из пор брызнула черная слизь и за считанные секунды превратилась в броню, похожую на снаряжение Леона. Плотно прилегающий нагрудник, отдаленно напоминающий тактический бронежилет, комбинезон из плотной кожи в основе, ремни с длинными прямоугольными пластинами на бедрах и плечах. Также в комплект входили беспалые перчатки с набойками на костяшках, узкие сапоги до колен и плащ с капюшоном.

Соратники все еще сдерживались, но с любопытством пялились, пока мы с Хирой не забрались под шкуры. Пещера погрузилась в тишину, нарушаемую треском углей в очаге посередине, посапыванием девушек и гулким храпом парней. Я же долго не мог заснуть, а когда демоница попыталась забраться рукой в штаны, мысленно произнес:

«Не здесь. И так начудили».

«Тогда давай свалим. Открою портал на полу — до утра не хватятся».

«И куда?».

«Да недалеко. Найдем уютную пещерку, разведем костер, тыры-пыры».

«Хорошо».

«Р-р-р… Зажмурься и задержи дыхание».

Под нами разверзся пентакль, и я погрузился в кромешную тьму, но боли не почувствовал — то ли доспехи защитили от излучений преисподней, то ли переход произошел слишком быстро и сработал этакий эффект Лейденфроста, благодаря которому можно окунать руки в жидкий азот и разрубать ладонью струи расплавленного чугуна. Но вот от чего броня точно спасла, так это от вонзившихся в спину твердых камней в месте приземления. Морозный воздух защипал скулы и нос, на смену затхлому воздуху пришла ночная свежесть, подернутая смогом луна слабо озаряла нагромождение скал вокруг.

Предаваться страсти на снегу или россыпи валунов не очень-то хотелось, особенно с учетом любви Арграхиры к активным постельным действиям. Подруга, волей заклинания облаченная в тяжелый купальник, нервным кивком поманила за собой и зашагала в узкий коридор меж нависших камней. Но не прошла и десяти шагов, как вдруг замерла, точно в невидимую стену врезалась, и присела на корточки.

— Что там? — подошел и глянул из-за плеча.

«Следы», — когтистый палец указал на цепочки свежих отпечатков. — «Не болтай вслух».

«Почему?».

«Это либо наши дозорные, либо вражеские лазутчики. Заметят первые — огребем по полной программе. Заметят вторые — огребем еще больше».

«Может, вернемся?».

«А че так?», — демоница оглянулась и сверкнула глазами. — «Боишься?».

«Я хочу потрахаться, а не подраться. Драк с меня на время хватит».

«Надо все разведать. Если это враги, они подобрались слишком близко к базе. Того и гляди наткнутся на вход. Идем, только тихо».

И все же у бронелифчика есть одно важное преимущество — практически полная бесшумность, за исключением позвякивания кольчужной юбчонки. И тут стоит отдать спутнице должное — так напряглась, что перестала вилять задницей, и тихий звон почти исчез. Из расслабленной пофигистки Хира превратилась в почуявшую мышей кошку — плавные движения, осторожная ходьба, абсолютная внимательность ко всему. Далекие крики неведомых чудовищ, свист ветра в расселинах, незнакомые запахи — суккуба вертела головой, как взявшая след гончая, и мне осталось только порадоваться, что очутился в ночном лабиринте не один.

«Это точно враги».

«Думаешь?».

«Угу. Нашим нет нужды уходить так далеко. Да и место для дозора хреновое — что ты в этой кишке увидишь?».

«Сгоняем за подкреплением?».

«Нет. Судя по следам, темных всего двое. Вот заодно и покачаемся, и меч опробуем, а потом, так уж и быть, и со змеей поборюсь. Не щелкай забралом — гады близко».

Минуты через три слева от коридора показался «аппендикс» — небольшая полянка, вплотную подступающая ко входу в пещеру. Узкий лаз для маскировки занавесили белой шкурой, но в щелях виднелись рыжие отсветы — внутри горел огонек, скорее всего, колдовской.

«Вот скоты! Совсем обнаглели. Короче, я врываюсь, а ты на подхвате».

«Стой! Ты увере?..».

Поздно. Суккуба на волне огня ворвалась в пещеру, и миг спустя кубарем вылетела наружу. За ней в распахнутом настежь халате и с мечом наголо выскочил… Буран, а следом, кое-как прикрывая наготу, выбежала Рената с посохом наперевес.

— Артур?! — Семен для верности потер глаза рукавом. — Какого хрена?!

— Я… э… — господи, второй раз за день так опростоволосился. Бывают в жизни черные полосы, белые, а бывают, похоже, позорные!

Поняв, кто перед ней, волшебница пискнула, густо залилась краской и пулей юркнула в укрытие. Ее смутила не собственная нагота — уж чего-чего, а этого белокурая не стеснялась, а то, что их тайная связь внезапно стала явной. Ребята только-только начали… кхм… встречаться, и вряд ли хотели выставлять отношения напоказ, особенно если учесть прошлый опыт Рен. «Самурай» же все еще стоял, разведя руки, в ожидании ответа. Не видя смысла таиться и отнекиваться, выдал все как на духу. Хотели уединиться, заметили следы, решили проверить. Рад, что у вас все хорошо. Искренне прошу прощения и немедленно удаляюсь.

— Да ладно, — Хира отмахнулась. — Раз уж маски сброшены, то чего прятаться? Вижу, вы неплохо обустроились — костерок, шкуры, вино. Не хотите разделить пещерку на четверых?

— Нет! — хором выкрикнули в ответ.

— Консерваторы хреновы, — проворчала бестия, скрестив руки на груди и скосившись под ноги.

— Идите, если хотите, — чародейка вышла наружу в помятом платьице и манто. — Мы уже все…

Рен сказала это чисто из вежливости. Скорее всего, друзья только начали, а мы заявились в самый неподходящий момент. Обычно после такого нет ни капли настроения продолжать, и злость обоих более чем понятна и обоснована. Ничто так не злит, как внезапно прерванный секс. Несмотря на щедрое предложение, заниматься любовью на шкурах, пропитанных чужим потом (и другими жидкостями) — не самая лучшая идея. Не то что бы чересчур брезгливый, просто считаю подобное решение неправильным — в конце концов, мы не семьи свингеров. Еще раз извинившись, пошли искать свое гнездышко.

И таки нашли, поднявшись по склону на добрый километр. То ли сторожку, то ли зимовку, то ли заброшенный наблюдательный пост — приземистый, занесенный под плоскую крышу каменный домик с массивной дверью и крохотным прямоугольным окошком, куда и кулак не просунешь. Половину единственной комнаты занимала сложенная пирамидкой печь, треть — застеленная шкурами кровать, а остальное — полки и пустой сундук. Сложно сказать, кто и зачем построил кроху среди безжизненной гряды — за порогом нам резко стало не до изысканий.

Демоница запалила огонь в печи, толчком ладоней повалила меня на кровать и взгромоздилась сверху. Броня втянулась в кожу, но от любования сногсшибательной грудью отвлек упавший на живот кусочек дерева. Сначала принял его за попавшую под доспех щепку, но потом вспомнил, что древесина в Анвиле — самый редкий ресурс, и по лесам и пилорамам мы в ближайшие дни не гуляли.

— Отдай!

Подруга потянулась к штуковине, но я отмахнулся и поднес находку к лицу — да это же тот самый амулет, найденный прислужницей в замке Легата. Теперь удалось рассмотреть украшение во всей красе, и увиденное, мягко говоря, не обрадовало. На куске бечевки болталось грубо вырезанное рогатое сердечко с нацарапанной надписью: «Кузя+Хира».

— Что… — пробормотал, не веря глазами, — это такое?

Мог и не спрашивать. Ибо не задавай вопросы, на которые уже знаешь ответы.

Глава 19. Осколки прошлого

— И долго собиралась скрывать ваши отношения? — проворчал, глядя точно в глаза. — Надеялась, никогда не узнаю? Думала, оставили мало следов в локациях, где качались? И этот портрет из Парамора — что-то ты не выглядела, как угнетенная жертва тирана!

— Да, он мой бывший! — суккуба выхватила амулет и отсела на край кровати, закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди. — И что с того?

Свет из печи озарил половину хмурого и донельзя недовольного лица, будто в произошедшем виновен лишь я.

— Действительно! — встал напротив и привалился спиной к двери. — А дальше что? Забег по местам былой славы и поиск памятных артефактов? Ты потащила нас в гребаный замок только для того, чтобы забрать эту гребаную безделушку! А если бы нас убили по дороге? А если бы мы сумели убедить Майора подготовиться к атаке? Не понимаю, для тебя воспоминания о рыжем ублюдке важнее всего? Важнее войны, важнее друзей… Может, и важнее меня? Может, я только и нужен для того, чтобы искать вещи твоего любимого?!

— Заткнись! — демоница вскочила, сжав кулаки, а глаза полыхнули огнем.

— Хрен тебе, моя хорошая, — в низком голосе скользнула такая угроза, что я сам себя испугался. Не знаю, что произошло, но внутри будто все стиснула ледяная волна. Я ощутил не типичный укол ревности, а ярость, какой прежде не ведал.

Меня трясло не столько из-за открывшихся подробностей, не потому, что подруга потащилась к черту на кулички ради чертовой побрякушки, а то, на какие меры пошла ради достижения желаемого.

— Ты говорила, там тайник. А в нем — нужные для победы вещи. Которых там, внезапно, не оказалось. Но с чего вдруг Легату избавляться от накопленного барахла перед тем, как отправиться за тобой? Ему что, надо нанимать и содержать армию? Нет. Боялся, что убежище разграбят? Со всеми ловушками, преградами и дорогой, которую знала только ты? Вряд ли. Считал, что уже не вернется? Тогда зачем оставил сторожевого демона? Не знаешь, что сказать? А мне кажется, ответы очевидны. В замке хранилось только одно сокровище — пыточная коллекция. Больше ублюдку ничего не нужно, а полупустой сундук с барахлом и мелочью — просто склад для мусора, который не влезет в сумку. И ты знала об этом. Знала с самого начала. Отсюда всего один вопрос — сколько раз ты лгала мне?

— Я не…

— Сколько?!

Кулак врезался в печь и раскрошил валун размером с голову ребенка. Стряхнув с пальцев вонзившиеся под кожу осколки, повторил вопрос чуть тише и спокойнее, но оттого не менее пугающе. Девушка насупилась и часто задышала, держась как перед дракой — того и гляди расправит крылья, выпустит когти и кинется. Но я не боялся. Скорее, наоборот — ждал повода надавать засранке по рогам. Любит жестко? Получит по полной. Ведь одно дело — стервозный характер и шило в жопе, и совсем другое — манипуляции ради собственных целей. И ладно бы рогатая мечтала о мировом господстве, так нет же — без былой любви жить не может.

— Рассказывай. Либо узнаю правду здесь и сейчас, либо между нами все кончено.

— Вот значит как? — Хира зыркнула исподлобья.

— Да. Именно так. Я не собираюсь бегать, как осел за морковкой, по любой твоей прихоти… — и тут меня как током шибануло. — А что если и все эти «видения» — очередное вранье? Зачем тебе в Крепость, милая? Что ты там забыла? Любимые трусы Легата? Рубашку с его запахом? Нарисованную им открытку? Ради чего готова рискнуть не только мной, но и десятками живых людей?

— Мне ничего не нужно от Легата, — прошипела прислужница. — Хочешь правды? Вот тебе правда. Да, я обманывала. Да, вела туда, куда считала нужным. Да, подвергала опасностям. Но только для того, чтобы найти и прикончить рыжую тварь. Чтобы никто и никогда не столкнулся с ним в бою. Чтобы никто и никогда не оказался в его «комнате удовольствий». Если поступила плохо, если цель не оправдала средства, если ты предпочел бы, чтобы ублюдок не гонялся за нами, а оставался в строю и набирался сил… то флаг тебе в руки. Изгони, накажи, хоть убей — все равно. Не стану спорить, я любила Кузьмина до того, как из него сделали маньяка и садиста. И шла в замок не только за тем, чтобы стереть с лица Иринора место, где даже пыль и паутина пропитались болью. Да, иногда хочется вспомнить что-нибудь хорошее из прошлого, потому что в настоящем приятного не очень-то много. И больше, похоже, уже не будет.

Деревянное сердечко улетело в огонь, Хира села на кровать и опустила голову. Гнев и злость вмиг улетучились под напором влюбленного раскаяния. И вовсе не потому, что подруга пустила слезы или принялась жалеть себя. Наоборот, с отрешенной твердостью смотрела в обугленный зев, словно это единственная вещь, связывающая ее с реальностью. Не выпрашивала снисхождения, не пыталась надавить на чувства, а смиренно ждала приговора. Но перед тем как вынести вердикт, я должен ознакомиться со всеми показаниями, иначе судебная ошибка обойдется слишком дорого.

— Сделали маньяка и садиста? Как?

— Догадайся…

— Я устал от догадок и недомолвок. Говори, как есть. Правду, только правду и ничего, кроме правды.

— Тогда устраивайся поудобнее. Рассказ предстоит долгий.

***

Кузьмин и Арграхира прибыли в Анвиль не по морю, а через Южное ущелье — узкий проход, словно прорубленный гигантским топором поперек горной гряды. Перескакивать локацию не пришлось, демонист взял четвертый ранг, неплохо приоделся и готовился присоединиться к поборникам на правах равного. Ночь застала путников в дороге, а на рассвете они планировали добраться до южных врат, по слухам занятых силами Света. Рыжий нашел небольшой закуток между двумя скатившихся со склона осколков скал, сложил шалашиком припасенные загодя дрова и щелкнул пальцами.

Огонь с аппетитом накинулся на угощение, а когда спутница расстелила на земле толстое теплое одеяло, Кузьмин достал из сумки пузатую бутылку вина. Зубами вытащил пробку и протянул устроившейся на боку демонице.

— Серное азоргалское, — бестия хлебнула из горла и зажмурилась. — Не хуф-хуф шестисотлетней выдержки, конечно, но тоже весьма недурно.

— Тебе не угодишь, — рыжий ухмыльнулся и сел рядом. — За то и люблю, что не даешь расслабиться.

Суккуба положила голову на колени хозяина. Кузьмин скосил взгляд и выудил походный ножик и небольшое поленце. Одним движением срезал кругляш и начал отскабливать лишнее, сдувая стружки в костер.

— Что это?

— Скоро увидишь.

— О, подарок, сделанный своими руками? Уже вся горю.

Демонист отвлекся и ущипнул прислужницу за нос. Та лениво отмахнулась и хихикнула.

***

— Я сейчас радугой блевану, — прорычал, трясясь от ревности. — Можно уже к сути?!

— Сам же хотел правды и подробностей! На, не урони! Так вот, а потом мы занялись…

— К сути!

***

Утром путники добрались до цели. Врата представляли собой громадную крепость из двух башен, галереи-перемычки и створок толщиною с телегу, перекрывших ущелье, как плотина — реку. В ту пору именно эта цитадель считалась главной базой светлых сил, а Форпост использовался как перевалочный пункт для защиты Каравана и рудников. Темных загнали далеко на север, вынудив оставить Крепость, и большая часть равнины перешла под власть Майора. Но одно дело захватить зону и совсем другое — удержать, поэтому седой охотно принимал в свои ряды новичков.

Правда, проявлял небольшую толику дедовщины и определял в отряд с не самым внушительным названием — «Малютки». Там новобранцы обучались под руководством опытных офицеров, постигали азы местной жизни и получали относительно безопасные — тренировочные — задания. И когда дозорные выслушали пришельца, то сразу отправили в подвал западной башни, где располагалась казарма.

Все обитатели разошлись по делам, и Кузьмин оказался в одиночестве среди расставленных кругом двухъярусных кроватей. Хира тут же завалилась на свободную койку в далекой от приличия позе и, махнув хвостом, предложила воспользоваться выпавшей минуткой.

***

— Всего минуткой? — осклабился.

— Фигура речи, — проворчала демоница. — Еще посмотрим, сколько сам продержишься.

— Больше рассказов о ваших потрахушках — и спущу прямо в трусы.

— А что такое? — бестия ответила той же ухмылкой. — Ревнуешь?

— Прикинь, да? Или тебя это удивляет? Истории о бывших — не лучший способ укрепить отношения. Еще нахваливать его начни и сравнивать со мной.

Суккуба удрученно хмыкнула и заправила прядь за ухо. Ни спорить, ни язвить не стала, хотя по глазам видел — так и подмывало.

***

В ходе «минутки» ребята так увлеклись, что сломали кровать и продолжили на полу, где их и застукала командир «Малюток», влетевшая в подземелье с оружием наголо.

— Что здесь происходит?! — возопила разбойница, и побледневшее лицо стремительно залила краска — но не от смущения, а от гнева.

Вошедшая выглядела лет на тридцать — голубые глаза, короткие светлые волосы, спортивная фигурка, подчеркнутая облегающими брюками и кожаным жилетом. Белоснежная рубаха, наоборот, отличалась просторностью и шириной рукавов. Через скромную грудь шел ремень с метательными ножами, в левой руке поборница держала рапиру, в правой — кривой кинжал. Плечи прикрывал короткий плащик, макушку — темно-зеленый берет, а стройные, пусть и коротковатые ножки стянули высокие кавалерийские сапоги с острыми шпорами.

— Вы что себе позволяете?! Встать, живо!

Хира с напускным стыдом опустила голову, сцепила пальцы на животе и облачилась в длиннополую черную робу. Хозяин же второпях не мог справиться с ширинкой и приплясывал на месте, шипя и тихонько ругаясь, но все равно застегнул пуговицы наискосок. А после наигранно отдал честь и гаркнул:

— Рядовой Кузьмин прибыл в ваше распоряжение!

— А ты фракцией случаем не ошибся? — женщина подбоченилась. — За развратом — к темным, понял? Еще раз увижу хоть намек на непотребство, хоть поцелуй, хоть томный взгляд — мигом вылетите за ворота и долбитесь там, как хотите!

Что называется, зашли с козырей.

— Да, сэр! — парень едва сдерживался, чтобы не прыснуть. — Так точно, сэр!

Командир шутки не оценила — приблизилась и зарядила в живот кулаком так, что юморист грохнулся на задницу. Демоница инстинктивно выпустила когти, но сразу спрятала, когда у подбородка сверкнуло острие рапиры.

— Во-первых, не сэр, а мэм, — инструктор убрала оружие. — Во-вторых, здесь тебе не НАТО, поэтому обращайся как положено — товарищ капитан. Или по имени — Матильда. И заруби на носу, мой дорогой. Хочешь веселиться — вали, откуда приперся. Бегай по квестам, страдай фигней и радуйся жизни. А здесь — война. Здесь игроки убивают игроков, хоть некоторых уже и людьми не назовешь. Хочешь помочь? Делай, что говорят. Хочешь пинать вола — найди место потише. И скажи своей секс-кукле, что если еще раз сверкнет когтями, я отрублю ей на хер руки. Вопросы?

— Никак нет…

— Славно. А теперь убрали срач и марш на плац!

В «Малютках» помимо демониста числились всего три человека — толстый рыцарь средних лет, кучерявый лучник лет двадцати и жрица в столь глубоком капюшоне, что не разобрать лица. Бойцы выстроились по росту — напротив цитадель высотой с пятиэтажку, за спиной — бескрайняя равнина с темнеющим в мареве бугром Крепости, а вокруг — смертельная опасность. Но пока мегеры нет, можно расслабиться.

— Офигеть, — выдохнул лучник. — Настоящая суккуба. Дашь потрогать?

— Конечно, — владелец улыбнулся. — Трогай.

Хира распахнула курточку, и парнишка завороженно уставился на едва прикрытую лифчиком грудь. Но когда ладони почти коснулись выдающихся выпуклостей, бестия со свистом махнула клинками в миллиметре от растопыренных пальцев. Юнец отпрыгнул, как ошпаренный, и совсем по-детски вскрикнул:

— Дура!

Рыцарь и жрица захохотали.

— Тише будь, — Кузьмин заслонил прислужницу.

— Не умничай, нубас, — окрысился обиженный. — Уложу как нефиг.

— Ахтунг, мымра! — шикнул латник.

Матильда встала перед подопечными — миниатюрная, на голову ниже каждого, но один лишь вид женщины внушал такой ужас, что все мигом построились по росту и вытянулись по струнке.

— Доброе утро, — со строгой бодростью произнесла капитан. — Как видите, у нас пополнение. Рядовой Кузьмин соизволил принять участие в борьбе со злом. И его пылкому рвению можно только позавидовать. Сегодня все по программе — зарядка, поединки, задание. Вопросы? Отлично. На-ле-во! Бе-гом!

***

— Сурово. От нее замашек нахваталась?

— Какие там замашки? — Хира махнула рукой. — Это на плацу — бой-баба, а в драке так себе.

***

— PVP — это не охота на мобов! — Матильда стряхнула кровь с рапиры. — Это совершенно другие приемы, тактики и выкладка. Не учитесь — умрете. Не стараетесь — умрете. Не становитесь лучше, чем были вчера — умрете. Еще раз!

Кузьмин свел ладони и ударил в спину суккубы дрожащим фиолетовым лучом. Израненная демоница медленно выпрямилась и стерла остатки крови с разбитых губ. Первая фаза темного поводка залечила порезы и проколы, покрывавшие все тело после схватки с капитаном. То ли из желания приструнить новичка, то ли не считая нужным якшаться с неписем, инструктор лупила бестию в полную силу. Правда, не метила в жизненно-важные точки, но Хира и без того выглядела так, словно попала под машину.

— Фас! — хозяин указал пальцем на цель.

Прислужница врубила рывок и быстрее ветра метнулась к мегере. Та без особых усилий заблокировала когти кинжалом и рапирой, а после резко повела запястьями, вывернув девушке руки и наклонив параллельно земле. Освободив оружие, ударом колена в лицо опрокинула бедолагу навзничь и поднесла клинки к шее.

— Фраг! — оружие вернулось в ножны, а кулаки капитана — на бока. — Сколько еще повторять — нельзя просто взять и натравить пета на врага. Это работает с монстрами, не с людьми! Нужно думать, хитрить, обходить оборону. И ни в коем случае не бить в лоб. Враг не должен читать вас, предугадывать действия, иначе конец. На сегодня хватит. Разойтись.

Побитые товарищи поковыляли к башне, стараясь держаться от мегеры подальше и даже не смотреть в ее сторону. Кузьмин же, наоборот, догнал женщину и произнес:

— Товарищ капитан, разрешите обратиться?

— Чего тебе? — устало ответила Матильда, которой пришлось сражаться с каждым по нескольку раз.

— Мне кажется, вы слишком сильно наседаете на Хиру. Ребят щадите, а ее кромсаете, как дикого зверя.

— И что с того? — разбойница остановилась и одарила наглеца холодным взглядом. — Она — бот. К тому же, демон. Радуйся, что не заставляю остальных отрабатывать приемы на ней. А то знаешь, полезно тренироваться на тех, против кого потом придется сражаться.

— Не будьте такой жестокой, — рыжий смахнул челку со лба и обворожительно улыбнулся. — А вдруг неписи тоже чувствуют боль? Только по-своему, по неписиному?

— Неписиному? — Матильда издала звук, будто прочистила горло. — Сомневаюсь.

— Ну, пожалуйста. Лучше меня бейте, а с Хирой полегче. К чему вся эта строгость? Такой красавице она не идет…

Демонист протянул руку, намереваясь коснуться щеки собеседницы, но Матильда неуловимо быстрым движением перехватила запястье, заломила за спину и подсекла ноги. И мига не прошло, а инструктор уже сидела на языкастом ловеласе, прижимая голову к холодным камням и выкручивая плечевой сустав. Хорошо, что наступила ночь, и поборники скрылись в башнях. Хотя, все давно привыкли к взрывному характеру главной «Малютки» и вряд ли бы удивились, что та отшила очередного ухажера привычным для нее образом.

— Еще раз попытаешься меня тронуть — сломаю клешню. Еще раз косо на меня посмотришь — набью глаз. Еще раз ляпнешь что-то подобное — пасть порву. Мы друг друга поняли?

— Д-да…

— Звезда, — Матильда потянула сильнее, и Кузьмин взвыл от боли.

— Так точно…

— Так точно?..

— Так точно, товарищ капитан…

— Молодец.

***

— Серьезно?! Взял и подкатил к грымзе?

— Ага, — подруга поежилась, хотя сидела рядом с печью. — На ровном месте.

— То есть, меня за безобидный разговор убить готова, а этому даже такое прощала?!

— Не по своей воле. Кузьмин был тем еще собственником, но себя ничьей собственностью не считал. Да и зачем — суккуба с ошейником не может напасть на хозяина. С другой стороны, дальше флирта никогда не доходило.

— И что ты в нем нашла? Та же мразь, что и после присяги.

— Много ты понимаешь!

— Ну да, ну да. Я же вообще девственник, что с меня взять?

Демоница тяжело вздохнула и потерла виски.

— Прости. Ты прав — любовь чревата, полюбишь и Легата.

— Отож… Продолжай.

***

Месяц спустя Матильда посчитала учеников достаточно подготовленными для первой вылазки «в поле». Путь предстоял долгий — мимо Железной Крепости к западному руднику, а потом назад вдоль побережья, но главная опасность заключалась в пешем переходе налегке. Предстояло проверить выносливость, навыки охоты, выживания и совместной работы вдали от соратников, общей столовой и прочих удобств. Нападения темных капитан не боялась — территория полностью контролировалась поборниками, и забраться так глубоко в тыл могли или суперпрофи, или самоубийцы. Ни тех, ни других в достатке у Змея не водилось, и риск был минимален.

И все же Майор настоял, чтобы «Малютки» взяли в отряд опытного колдуна для связи и подстраховки. Капитан повозмущалась, вспомнила о том, как важно детям набивать шишки, но седой остался непреклонен. И кто знает, чем бы все закончилось, пойди военный на уступку. Группа под вечер добралась до вулкана и заночевала на теплом склоне, а утром выдвинулась вдоль железки. Началась такая пурга, что если бы не рельсы, новички точно бы заблудились.

И спустя час с чародеем связались дозорные и сообщили о нападении. Невзирая на угрозу, Матильда приняла решение помочь и угодила в засаду. Колдун погиб, рыцарь получил серьезные ранения, лучник сбежал под шумок, а остальных взяли в плен и отвели в захваченный темными восточный рудник. Несколько дней Кузьмина продержали в шахте, изнуряя голодом и нещадно избивая — требовали призвать суккубу, которую рыжий в последний момент успел изгнать. Виделись влюбленные только во снах, с каждым разом становившихся все зыбче и короче. Несмотря на все усилия спутницы (сами догадаетесь, какие), пленник чах на глазах, а вскоре свидания прекратились вовсе.

Когда же неделю спустя Кузьмин таки вызвал Хиру, Тьма уже овладела им. Как выяснилось, его этапировали на Северные врата, где за пришельца взялся лично Змей. Неизвестно, какие методы применял главарь, но если крепкого выносливого мужика можно превратить в фанатика и заставить взорваться в толпе, то и принудить к присяге обычного парня тоже получится.

Змей сидел на каменном троне с высокой спинкой, похожей на древнее надгробие. То ли магия, то ли удачно упавшая тень превратила приспешника в неясный силуэт с горящими змеиными глазами. Свет из бойниц озарял только вцепившиеся в подлокотники когтистые пальцы, обтянутые зеленой чешуей.

Демонист, еще без мутаций и пожалованного самим Владыкой звания, стоял подле на коленях, облаченный в черную хламиду. По левую руку от вожака боязливо жались жрецы — все как на подбор горбатые, тощие, с торчащими из спин щупальцами. Вдоль стен квадратом выстроились легионеры — воины Нижнего мира в красных столах — накинутых на шеи длинных широких лентах поверх вороненых лат. При появлении бестии, гвардейцы чуть наклонили базальтовые алебарды, готовясь в любую секунду броситься на защиту повелителя.

— Величайшая победа, — прошипел сгусток мрака на троне, — это не убийство врага. Величайшая победа — это превращение врага в союзника. Пришлось немало потрудиться, но теперь ты один из нас. Клятва произнесена, но это — лишь слова. Пора доказать свою лояльность делом.

В залу ввели связанную обнаженную Матильду. То, что Хира изначально приняла за грязь, оказалось синяками и кровоподтеками, покрывающими почти все истощенное тельце. Урод в тяжелой броне швырнул беднягу на пол, а зеленый палец приподнялся и указал на поборницу.

Кузьмин поднялся и повторил жест.

— Фас, — прежде игривый высокий голос огрубел и засквозил нездоровой хрипотцой.

Суккуба замешкалась, глядя на измученную женщину. И хоть капитан считала рогатую набором кода и графики, та и думать не смела ей навредить. Не для того сбежала из Нижнего мира, чтобы снова проливать кровь во славу ненавистного Владыки.

— Нет… — демоница шагнула назад, не сводя глаз с некогда симпатичного лица, ныне превращенного в лиловые опухоли.

Хозяин тут же ударил прислужницу второй фазой. И мало того, что по венам словно пустили жидкий азот, а по нервам — молнию, так еще и ошейник раскалился и начал медленно сжиматься. Хира зашипела, вцепилась в шипастое золото и упала на колени. Тысячи невидимых игл вонзались в плоть, им навстречу устремлялись потоки кипятка, и чем дольше суккуба сопротивлялась, тем сильнее становилась боль. Пожалуй, бестия смогла бы терпеть до самой гибели, но ошейник не только причинял невыносимые страдания, но и вынуждал полностью подчиняться воле владельца.

Когда сопротивление достигло критической точки, Кузьмин сказал заветное «это приказ», и в позвоночный столб Хиры вонзился ветвящийся сотнями отростков шип. Сплав демонических магии и технологии «отсек» цифровой мозг и полностью перехватил управление телом. Все, что оставалось суккубе — смотреть на происходящее, как из кабины вышедшего из-под контроля меха, и беззвучно повторять одно и то же «нет, нет, нет…».

— Сделай это медленно, — рыжий криво улыбнулся. — Для начала сдери кожу с ее прелестных ножек.

***

— Вот тут подробности можно и опустить, — обнял подругу за плечо и прижал к себе — демоница была холодна, как лед, и мелко дрожала.

— Ну почему же? Ты, наверное, до сих пор считаешь меня убийцей и потрошительницей.

— Никогда так не думал. Иначе бы не выбросил ошейник.

— Может, ты просто дурачок и не думал о последствиях.

— После всего, что случилось в Хаб-Харборе, только о них и думал.

Подруга дернулась сильнее обычного и нервно сглотнула. Глаза распахнулись и остекленели, несмотря на одеревеневшее лицо, с век сорвались темные от густой сурьмы капли. На миг показалось, что спутница превратилась в куклу, восковую фигуру, и лишь бешеный бой сердца убеждал в обратном.

— Хира? — сел на корточки перед ней и сжал холодные потные пальцы в ладонях. — Что с тобой?

— Да так… Кое-что вспомнила.

***

Кровь брусничными ягодами украсила траву. Разбитый на небольшой полянке лагерь выглядел так, словно в костер бросили связку динамита. Палатки из парусины паутиной повисли на деревьях и кустах, под корнями которых лежали исполосованные, изрубленные, изрезанные тела. Пять игроков, задержавшихся по заданию в лесу, больше никогда не вернутся в город. Демоница, забрызганная красным как из шланга, широко распахнутыми глазами взирала на оцепеневшие пальцы с обсидиановыми когтями-кинжалами, а сердце неистово рвалось из груди.

Приказ выполнен, и ошейник перевел тело в режим ожидания, оставив в распоряжении только голову. Ну почему нельзя полностью отключать мозг? Зачем оставлять чувства? Крики ужаса, вопли боли, треск плоти и костей. Обезумевшие лица, когда прямо в огонь с ветвей спикировало крылатое чудовище. Неловкие попытки защититься, отсеченные руки, мягкость вспарываемых животов, одуряющая вонь. Паническое бегство, прыжки на спины, чавканье черепов под копытами, рассекаемые с тошнотворным чавканьем ребра.

Полминуты — и никого не осталось. Еще бы, что взять с первых рангов? Это у поборников из Анвиля есть хоть какой-то шанс отбиться. Но Кузьмин отправился на охоту в стартовую локацию, полагая, что взяв в одиночку Хаб-Харбор, заслужит благоволение Владыки. Молодежь, старики, мужчины, женщины — рыжий ублюдок не жалел никого, собирая энергию для призыва нечистой центурии. Без поддержки младших бесов задумка провалится, вот и приходилось который день сновать за стенами и кромсать, кромсать, кромсать вопреки желанию.

— Нифига себе! — демонист продрался сквозь кусты, сцепил пальцы на затылке и с блаженным видом втянул воздух. — С каждым разом все лучше и лучше! Еще немного — и призову рогатую сотню. И тогда нубярам несдобровать. Каждому, кто окажется в Ириноре, придется присягать Тьме. Но для начала — мне…

Хира хотела высказать все, что думает, но слова давно потеряли всякий смысл. Непростой, но в целом положительный парень превратился в психопата — стоило приоткрыть крохотную дверцу, и всю плотину снесло начисто, а достойные качества при многократном умножении стали концентрированным злом. Дерзость мутировала в ярость, любвеобильность — в похоть, а жесткость — в непреодолимое желание нести боль всем и каждому. И кроме внутренних метаморфоз начались внешние — на лбу проклюнулись козлиные рожки, отросшая бороденка заострилась клинышком, а изумрудные радужки будто подсветили изнутри. И ему это нравилось. То и дело повторял:

— Ну, малая, че уставилась? Если не мы их, то они нас. Не сейчас, так потом. Что горевать — война идет. И я не позволю сраным моралистам снова загнать себя в рамки. Законов и правил в реале хватило.

Впрочем, изменился не только хозяин, но и отношение к нему прислужницы. Все, мало-мальски похожее на теплые чувства, исчезло в тот самый миг, когда впервые пролилась кровь невинной. Но какой от этого прок, если урода не то что прикончить — обругать от души не получится, тот просто прикажет заткнуться или еще хуже — прикусить язык. И будешь ходить несколько часов с вонзенными в язык клыками, пока рыжий черт не надумает освободить рот для иных занятий.

Жгучая ярость прислужницы никак не мешала ублюдку предаваться излюбленным развлечениям, и все же Хира научилась тому, о чем прежде и не мыслила — абстрагироваться от чувств и полностью погружаться в глубину незамутненного разума. В минуты, когда Легат пользовал ее или испытывал очередной механизм, демоница внушала себе, что раз тело ей не принадлежит, то это и не ее тело вовсе. Оболочка, марионетка, кукла для утех — все, на что влиял ошейник, не имело значения. Главное — сохранить рассудок, найти способ сбежать и не дать ненависти погаснуть даже после возвращения в Нижний мир.

— Энергии достаточно, — Кузьмин взглянул на браслет. — Завтра утром начнем осаду. А теперь будь добра — наклонись и раздвинь булки. К рассвету мне нужен запас впечатлений для быстрого восполнения фиала. Так что, малая, придется выложиться на все двести. Это приказ.

В назначенный час одинокая фигура вышла из леса и поднялась на поросшую клевером вершину, с которой зажатый меж двух холмов город казался склеенным с потрясающей точностью макетом. Хаб-Харбор жил по привычному расписанию — дозорные лениво прогуливались вдоль стен, косые паруса рыбацких лодчонок белели в синей дали, в порту и на площади у квартала знати толпились боты, отыгрывая прописанные роли. Никто, включая поборников, не ожидал подвоха. Эти днища и представить не могли, что сюда тайком проберется пятый ранг и приготовит такой сюрприз, что навеки останется в летописях и сказаниях. Нужно только отвлечь защитников, ведь заклинание нечистой центурии займет немало времени.

— Арграхира — Форма Дракона!

Суккуба выпрыгнула из пентакля в улучшенном демоническом облике. Заметно вытянувшееся и обросшее мышцами тело покрылось блестящей красной чешуей с закрытым «купальником» из толстых темных пластинок. Ноги защищали «чулки» из той же брони, когти отросли как полуторные мечи, длинный гребенчатый хвост увенчала базальтовая «стрелка» с корабельный якорь. Чтобы поднять отяжелевшую прислужницу понадобились перепончатые крылья размером с дельтаплан каждое, и когда бестия упорхнула под облака, то заслонила солнце.

Ночью справиться с поставленной задачей вышло бы проще, но Кузьмин не из тех, кто любит ждать. Обняв себя за плечи, суккуба камнем рухнула с небес, не обращая внимания на редкие стрелы навстречу. Прежде чем зазвонил набат, Хира расправила крылья и спикировала прямо на ратушу, но промахнулась по колокольне и задела хвостом золотую четырехконечную звезду — символ Демиурга. Что же, подорванный боевой дух — тоже неплохой результат.

Пока дублеты под гулкий звон выбегали из цитадели, бестия набрала высоту и в верхней точке зажгла меж ладоней сгусток огня. Дождавшись, когда сердцевина затвердеет угловатым камнем, поймала ветер и скользнула над городом на недосягаемой для стрел высоте. Зато горящая бомба без труда угодила точно в цель — взрыв разметал палатки, огненные брызги подожгли вездесущий мусор, обломки прилавков, сушащиеся сети. Секунды спустя побережье подернулось черным дымом, и доброй трети стражников пришлось оставить луки и взяться за ведра, прежде чем пожар уничтожил бы весь порт и перекинулся на верхний квартал.

Фигурку с воздетыми руками окружила сотня пентаграмм, миг спустя склон холма оброс черными, будто политыми смолой бесами — тощими, с клыкастыми пастями и когтями до земли. Какое-то время уйдет на то, чтобы собрать безумную шайку в подобие порядка и отправить в атаку. В эти минуты Кузьмину будет не до прислужницы — рыжий всегда любил откусывать куски, которые едва мог прожевать, и сегодня точно подавится.

Ослушаться приказа — бомбить и отвлекать — девушка не могла, однако сами маневры остались на ее усмотрение. На высоте птичьего полета Хира сбросила очередную огненную глыбу, взорвавшуюся у стены квартала знати и потому нанесшую минимальный урон. Паря над городом, бестия круг за кругом снижалась, исправно швыряя снаряды куда угодно, только не в скопления неписей и людей. Да, потери были и немалые, но несоизмеримые с прицельной бомбардировкой живой силы.

Доставалось каменной цитадели, заброшенным домам, опустевшим причалам, фонтану на площади, но не игрокам. И когда демоница замечала подготовку очередного заклинания или массового залпа, то не пыталась уклониться или улететь повыше — наоборот, поменьше шевелилась и на всю длину распахивала крылья. Поначалу стрелы жалили не больнее пчел, а магия и вовсе разбивалась о чешую, но чем дольше и сосредоточеннее защитники вели огонь, тем больше урона наносили. И когда нечистая центурия навалилась на ворота, совместными усилиями поборникам удалось перебить крыло. Суккуба тут же потеряла управление и по касательной грохнулась оземь, хвостом пробивая черепичные крыши, снося баррикады из телег и тараня кучи мусора.

След протянулся через весь портовый квартал, и с высоты напоминал борозду от потерпевшего крушение самолета. Не успела Хира встать, как ее окружили поборники — двенадцать игроков самых разных классов от первого до третьего рангов.

— Добиваем, пока не очухалась! — гаркнул рыцарь с кувалдой. — Иначе всем конец!

— Нет! — крикнула демоница. — Не приближайтесь! Я вам не враг!

После всего произошедшего слова прозвучали издевательской шуткой, но ничего другого на ум не пришло. Не до лекций и разъяснений, когда на тебя несется дюжина озверевших бойцов. И так уж вышло, что в ошейник встроена система самозащиты — на случай, если пленница захочет свести счеты с жизнью. И если кто-то нападет — человек-ли, монстр, а-то и сама суккуба, тело будет обороняться и без прямого приказа. И когда рыцарь замахнулся молотом, рука инстинктивно дрогнула и вонзила в грудь все пять когтей-клинков. Ни кольчуга, ни кожаный панцирь не спасли — острия пронзили броню, не ощутив ни толики сопротивления. Похожий на викинга мужчина средних лет вытаращился, открыл рот, и занесенное оружие опрокинуло бедолагу на спину.

— Нет!!! — вопль заглушил треск догорающих досок. — Не нападайте! Я сдаюсь!

Погибли еще пятеро, прежде чем оставшиеся — в основном дальнобойные классы — прекратили поливать бестию стрелами и магией.

— Так мы тебе и поверили, — вперед шагнул седой жрец, пока молодняк боязливо жался за его спиной. — Очередная уловка темных!

— Я сражаюсь не по своей воле, — Хира запрокинула голову, показав ошейник. — Сейчас мой хозяин занят воротами, но если прикажет мне убить всех внутри этих стен — я не смогу не подчиниться. Но вы можете помочь.

— Неужели? И как?

— Соберите все золото, какое сумеете найти. И покажите, где тут кузница.

Бесы черной волной нахлынули на ворота. Лучники пытались обороняться, но идущий позади слуг демонист высекал одного за другим огненным бичом. Очень скоро стены опустели, черти проломили преграду и кинулись на строй щитоносцев. Узкая улица и подступающая вплотную крепость стали для захватчиков бутылочным горлышком, но несмотря на удачную позицию, сопротивление не продлилось долго. Твари смяли первые ряды, не обращая внимания на собственные потери. Они не ведали страха, сомнений, боли — только жажду крови и разрушений. Их воевода уже праздновал победу и развлекался тем, что хлестал огненным протуберанцем в спины бегущих. Самонадеянность его и сгубила.

Пока центурия сеяла хаос, вламывалась в дома, кромсала мирных жителей, в тигле припортовой плавильни томилось целое ведро золотого расплава. В ход пошло все, от монет до подсвечников, и когда приготовления закончили, Хира встала на колени. Навык, помогающий отрешаться от мук и унижений, снова пришел на выручку — девушке удалось обмануть защиту ошейника, убедив артефакт, что ничего опасного не происходит и перехватывать управление нет нужды.

— Уверена? — спросил старый жрец.

— Хуже уже не будет, — смиренно ответила суккуба и закрыла глаза. — Лейте.

Чтобы поднять емкость и занести над внезапной союзницей, всем шестерым пришлось вооружиться ухватами. Резкий поворот, и на голову и спину обрушился сияющий поток самого страшного для демона металла. Чешуя встопорщилась, из-под пластинок повалил дым, а боль накатила такая, что зарябило в глазах. Сравнить ее можно лишь со сгоранием заживо, но Легат, сам того не ведая, долго и упорно готовил прислужницу к подобному. Постоянные изощренные пытки притупили ощущения и подняли планку болевого порога до запредельной высоты. И хотя тело корчилось в агонии, суча копытами, ломая когти об мостовую и трепеща переломанным крылом, разум оставался в непроницаемом коконе. Хира чувствовала только ненависть и дикую, безудержную жажду мести, не видя пред собой ничего, кроме ухмыляющейся рожи.

И ей удалось погрузиться на такую глубину, что ошейник посчитал ранения несовместимыми с жизнью и вынул контролирующий шип в ожидании дальнейших распоряжений. Суккуба не знала, сколь долго продержится обман, но много времени и не требовалось. Поднявшись, во весь опор кинулась прямо в гущу врагов, взрывая, сжигая и размалывая всех на пути. Бесы по сравнению с формой дракона — что сорняки против газонокосилки. Смерчем прорвавшись сквозь толпу, бестия рывком метнулась к хозяину. Кузьмин замер, как вкопанный и уронил челюсть, не подозревая, что систему можно взломать и обратить против себя. Взмах, удар раскаленных когтей, и ублюдок крутанулся волчком, держась за изуродованное лицо. Не останавливаясь, сорвавшаяся прислужница сбила гада с ног и вместе рухнула в разверзшийся пентакль.

Несмотря на высокий ранг и мощное снаряжение, рыжий оставался для Нижнего мира чужеродным элементом. Тьма оплела изломанное тело щупальцами и утащила в бездну. Хира же продолжила свободный полет в невесомости — чешуя и крупицы золота медленно отслаивались от кожи, оставляя над падающей страдалицей сверкающий вихрь.

***

— Так я ушла на реролл, — подруга встала и потянулась. — Кузьмина же спас Владыка и превратил в Легата. За правдивость не поручусь, но хотят байки, что Его Темнейшество лично оторвал уроду руку и вживил цепи без сонного зелья. Дар стал для него наказанием, а звание посланника — обязанностью. Вот такая вот история.

Преисполненный самых разных эмоций, прижал спутницу к груди.

— Прости, что не верил. Даже думать больно, сколько тебе пришлось вынести.

— Забей, — демоница отстранилась. — Уже утро. Пора возвращаться, а то хватятся и надают по рогам.

— А как же…

— А это, — сухо чмокнула в губы, — потом. Сам выбрал сказку вместо секса.

Кто бы сомневался.

Когда вынырнули из портала, в пещере царил такой кавардак, словно Вторжение уже началось, а по склонам маршировали легионы зла. Поборники в спешке собирались, проверяли оружие и выбегали наружу, где гремели зычные окрики командиров.

— Вы что, только вернулись? — к нам подошли Буран и Рената.

— Как видите.

— Долго, однако, — с уважением произнес мечник.

Я скривился, но говорить, как все обстояло на самом деле, не стал. Вместо этого спросил:

— Что происходит? На нас напали?

— Еще нет, но разведчики заметили крупный отряд. Прет прямо сюда, вот Майор и поднял тревогу. Думает, гонцов перехватили и узнали, где укрытие. Идем, чую — будет жарко.

Светлые разбились на ударные группы по пять человек в каждой. Все по стандарту: танк (воин или рыцарь), поддержка (разбойник) и рейнджеры (волшебники, лучники). Лекарей после уничтожения Форпоста хватало далеко не всем, поэтому их приставляли к самым прокачанным и снаряженным единицам. Ситуация осложнялась еще и тем, что дул шквальный ветер, а всю долину застлала пелена метели.

— Артур! — рявкнул седой, стоило нам оказаться рядом. — Пошли подружку на разведку. Пусть глянет, кто к нам прется.

— Я быстро, — Хира подмигнула и солдатиком нырнула в пентаграмму.

Ее глаза вновь стали моими. Незнакомцев и впрямь оказалось немало — цепь почти в три десятка фигур, протянувшаяся со стороны западного побережья. И чем дольше смотрел на застуженные лица, по очереди выныривавшие из снежной завесы, тем сильнее расплывался в улыбке.

Макар и Вальхалла, Кристина с Вупсом, Ермак, Валерия, Ингрид, мадам Мадлен во главе хаб-харборских стариков и многие другие игроки, откликнувшиеся на зов о помощи. Все — подкачанные, прибарахлившиеся и с непоколебимой решимостью во взглядах.

Пришла пора показать чертям, кто тут главный.

Глава 20. Осада ада

— Артур! — Ермак без долгих разговоров сжал в объятиях, да так, что броня затрещала.

Приятеля не узнать — обзавелся новенькими латами с шипастыми наплечниками, рогатым полузакрытым шлемом и плащом из волчьей шкуры. За спиной — круглый «варяжский» щит, на широченном поясе — кувалда размером с кирпич. Борода и раньше поражала густотой, а теперь и вовсе превратилась в окладистую «лопату», который бы и Толстой позавидовал. А вот что осталось неизменным — так это простодушная улыбка деревенского рубахи-парня.

— Хай, — Лера протянула руку и хлопнула по ладони.

Рыцарь щеголяла в полном доспехе — более «культурном», изысканном и точно подогнанном по фигуре, нежели варварский, северный сет воина. Девушка все так же смотрела усталым взглядом с легким налетом пофигизма на лице, но за внешним безразличием таилось типично женское любопытство.

— Привет, — Ингрид привстала на цыпочки и чмокнула в заросшую щеку.

Жрица добыла белоснежную мантию с каракулевым полушубком и невысокой папахой. Несмотря на преодоленные испытания и новый ранг, взгляд подруги оставался все таким же беспокойным, а на бледной мордашке, казалось, навеки застыла тревога.

Сколько времени прошло? Неделя? Две? А впечатление, что не виделись с первой встречи в Хаб-Харборе. Как же быстро летит жизнь в бесконечной чехарде взлетов и падений, боев и отступлений, поражений и побед.

Кристина кивнула и прошла мимо — то ли постеснялась незнакомой компании, то ли побоялась раньше срока ворошить прошлое. Я ее не виню — нужно обладать колоссальной храбростью, чтобы встретиться с глазу на глаз после всего произошедшего в Параморе. Мало кому понравиться возвращаться к человеку, отвергшему один из самых ценных и трепетных подарков — любовь. Вдвойне неприятнее, когда ради этого человека придется драться и рисковать без надежды на какие-либо подвижки в отношениях. И все же демонистка откликнулась на зов, и ответный кивок — самый слабый жест уважения, которого она достойна.

Макар и Валька ограничились рукопожатиями и направились в пещеру — помогать соратникам с расквартировкой. Нас связывало не так уж много для бросаний друг другу на шеи и прочих нежностей. А вот кого бы с превеликим удовольствием обнял, так это Евгению, но даже месть убийцам красавицы не уняла ни толики печали от нахлынувших воспоминаний.

— А меня никто не хочет обнять? — Хира уперла кулаки в бока. — Меня хоть кто-нибудь рад видеть?

— О, майн фейн фройляйн! — мадам Мадлен подбежала и ущипнула суккубу за щеки, а после пылко прижала к груди. — Рата вас видеть в доброе здоровие!

— Взаимно, — сказал я с теплой сыновьей улыбкой. — Но могли бы и остаться в городе.

Пожилая немка тут же подскочила ко мне, сжала ладонями лицо и принялась поворачивать под разными углами, как врач на осмотре.

— Ты блетный. Много шрамофф. Совсем себя не беречь. Хоть мы и всего-то цвай ранг, будем помочь в тыл. Не фолнуйся, майн либес. Ты спасти нас, а мы за тебя арш третен кому угодно!

И я не сомневался — именно так и будет.

— Ладно, идемте внутрь — погреетесь с дороги.

В пещере царил небывалый ажиотаж. Игроков набилось как шпрот в банку, и каждый перешептывался с соседом в ожидании Майора. Командир взял часовую паузу, чтобы обсудить со старшими офицерами изменившиеся условия, а если учесть пунктуальность военного, решение будет озвучено с минуты на минуту.

Вот седой наконец-то вышел из каморки и все звуки стихли. Без малого две сотни глаз уставились на великана в золоченых доспехах, засиявших в свете мерцающих углей. Рыцарь оперся на кристальный молот, как на посох, окинул собравшихся хмурым взглядом и громко, отчетливо произнес:

— Не вижу смысла ждать. Чем дольше тянем — тем враг сильнее. К тому же, подкрепление нужно где-то разместить и как-то кормить, а чем чаще охотники начнут шататься по склонам, тем скорее раскроют убежище. Поэтому начнем с малого. Первым делом уничтожим Караван, лишив темных ресурсов и транспорта. Затем отобьем рудники — один за другим, массированными атаками. А после, — полупрозрачное голубое навершие стукнуло в землю, — возьмем Крепость в осаду и принудим гадов сдаться измором!

Никто не проронил ни слова, и только разраженный голос Хиры прозвучал в голове:

«Артур, повторяй все, что скажу. Меня тут за человека не считают и слушать не станут, но ты — какой-никакой авторитет, особенно среди новеньких. Давай, это важно».

«Кто бы мог подумать — авторитет…».

«Вперед, времени мало».

— Да вы издеваетесь?! — шагнул из строя и вскинул руки. — Уже забыли, что там — внутри? Я напомню: там, — указал пальцем в сторону обители зла, — Цитадель! Когда запахнет жареным, колонны Вулканической Кузни рухнут и закупорят все шесть входов. Тут же врубится колдовской контур и превратит главный зал в бункер, который отряд десятых рангов будет колупать неделю! А запасов еды и воды там — на полгода! И что, собрались сидеть кружком и морозить задницы? Рано или поздно темные тоже пришлют подмогу — и тогда нам конец!

— Тебе слова не давали, сержант, — прорычал Майор, сделав упор на последнее слово.

— Пусть говорит! — крякнул Ермак и встал плечом к плечу. — Не знаю, какие у вас порядки, но никто из наших Артура заткнуть не посмеет. Тут половина обязана ему жизнями!

— Верно! — к спору подключились старики.

— Что же, — с неохотой буркнул командир. — Критикуешь — предлагай.

— Нужно разделиться на три отряда! — в точности вторил рогатому суфлеру. — Первый нападет на северный рудник и постарается выманить из Крепости карательный отряд, тем самым ослабив защиту. Второй в это время тайком заберется в Караван, и когда троянский конь войдет в ворота депо, одним ударом прикончит мамонта. Вагоны застрянут и заблокируют створки, и в это время основная группа прорвется внутрь и начнет чихвостить чертей в хвост и в гриву! До этого Хира телепортирует меня в Цитадель. Как только Змей поймет, что песенка спета, запрется в главном зале. Скорее всего, один — для экономии припасов. Край — с небольшой шайкой гвардейцев, ибо труслив до безобразия. И тогда мы выпрыгнем из засады и прикончим главаря. После его смерти контур отключится, колонны поднимутся, и Крепость перейдет в руки новых хозяев.

— Ага! — выкрикнул кто-то из местных. — Ты, значит, в засаде сидеть будешь, а мы дерись на передовой?

Повысил голос, перекрикивая нарастающий гул:

— Думаете, у нас все просто. Думаете, я ничем не рискую? Если вы проиграете, если план провалится — только представьте, что меня ждет! Вы были в плену у темных? Я — был. И знаю, на что иду. Но иначе в Цитадель не попасть. Пока главарь жив — Крепость защищена до предела. Телепорт — единственный шанс решить все как можно быстрее и с минимальными потерями. И так уж вышло, что провернуть этот трюк могу только я. Да, есть еще Кристина, но она слишком слаба и больше помешает, чем поможет.

После этих слов стоящая напротив девушка опустила голову. Не знаю, почему Хира выбрала самые обидные выражения — то ли для пущей убедительности, то ли до сих пор ревнуя, но довод оказался достаточно весомым.

— Это уже перебор! — снова крикнул местный — длинноволосый тощий жрец лет тридцати. — А если не получится пробраться на поезд? А если отряд заметят до того, как откроют ворота?

— Тогда основные силы отступят! — выкрикнул уже сам, без подсказок подруги. — Им точно ничего не грозит.

— Допустим, — рослый воин усмехнулся. — А остальные? Кого отправишь в пасть тигру? Кем пожертвуешь ради своего плана?

— Суть не в моем плане! Вы все прекрасно знаете, почему нужно отвоевать Крепость как можно скорее. И не думайте, что я собираюсь отсиживаться за чужими спинами все время! Для штурмовых групп нужны высокие ранги — не ниже четвертого, а значит, и я попадаю в список. Хотите знать, кто пойдет на самые опасные задания? Майор может назначить бойцов. А можно подбросить монетку или потянуть соломинку. Но знаете, что? — повернулся на триста шестьдесят и обвел каждого указательным пальцем. — К черту приказной порядок! К черту жребии! Путь выйдут добровольцы. Те, кто хотят поскорее закончить войну. Те, кто готовы рискнуть собой, чтобы другие перестали погибать. Те, кто мечтают расквитаться с темными за все зло! Есть такие?

И не дожидаясь ответа, шагнул к костру и вскинул кулак над головой. Хира немедля встала рядом, но ее порыв никто не оценил, хотя отсутствие ошейника и не обязывало всецело подчиняться хозяину. Но когда вслед за демоницей практически нога в ногу из строя вышли Буран и Рената, настроение толпы резко изменилось. Толпа у очага росла, как очередь за автографом к любимому музыканту — еще немного, и в ударные отряды перекочевала бы добрая половина собравшихся. Никто не хотел показаться трусом, и потому Майору пришлось гаркнуть на подопечных и велеть вернуться на места.

— Еще ничего не решено! — крикнул военный. — Задумку Артура иначе как авантюрой не назовешь, но острая проблема требует отчаянных мер. Я обсужу предложение с офицерами, а вы пока готовьтесь — какой бы вердикт я не вынес, одно известно точно — война неизбежна!

Игроки сбились в группки по интересам и расселись кто где горазд. Выглядело все так, будто в забитом до отказа концертном зале исчезли все стулья, и посетителям пришлось размещаться прямо на полу. Люди негромко обсуждали грядущий поход, жевали вяленое мясо из пайков, точили клинки и накладывали чары на посохи. Мне, Ермаку, Ингрид и Лере досталось почетное место почти у самого очага. Бородач заговорщицки подмигнул и вытащил из сумки фляжку с чем-то определенным алкогольным и пустил по кругу. Пить перед боем — идея пагубная, но особо налегать я не собирался, а в запасе оставалось несколько часов. К тому же, Майор мог отложить вылазку до следующей ночи.

— Рад, что вы пришли, — после третьего глотка в груди потеплело и потянуло на эмоции.

— Еще б мы пропустили такой замес! — крякнул крепыш. — Если поначалу думали, что ты со своей красоткой совсем ку-ку, то после новостей поняли — в Анвиле что-то начинается! Извините по-братски, что не присоединились сразу.

— Да ладно…

Вытянул шею и поискал взглядом фигурку в черной хламиде. Крис сидела в дальнем углу в гордом одиночестве, почти сливаясь с дрожащими тенями. Помахал подруге, но та либо не заметила, либо сделала вид, что ничего не видит. По-хорошему, надо пригласить ее к нам, но даже если откажется, стоит переброситься хоть парой фраз — все-таки не чужой человек, да и ее отвага дорогого стоит.

— Я сейчас.

Навернул с дюжину петлей между спинами соратников и встал рядом с девушкой. Кристина неловко смахнула упавшую на лоб прядь и улыбнулась, пряча глаза. От недавней острой на язык и ужимистой торговки не осталось и следа — Крис держалась как ребенок перед разносом строгого родителя.

— Идем к нам, — протянул ладонь, не обращая внимания на сердитое сопение Хиры.

А затем случилось то, чего совсем не ожидал — демонистка шагнула ко мне и прижалась к груди. Объятие вышло коротким, но крепким — отстранившись, подруга покраснела и потупила взор, устыдившись того, чего стыдиться никогда не стоит — чувственного порыва.

— Эй! — суккуба втиснулась между нами и, прежде чем успел вмешаться, оттолкнула гостью ладоням. — Вупса своего тискай!

И когда подумал, что удивить сильнее уже невозможно, Крис обняла прислужницу и что-то прошептала на ухо. Я не разобрал ни слога, но с учетом обостренного слуха бестия наверняка услышала все от первой до последней буквы. И после этого смягчилась и даже легонько — чисто для проформы — похлопала блондинку по плечам.

Вернулись все вместе, но не успели сесть, как из каморки вышел Майор и заявил:

— Решение принято — действуем по плану Артура. Офицеры получили соответствующие распоряжения, «троянским» отрядом командовать буду лично. Устроить засаду необходимо до того, как вечерний поезд отправится в депо, поэтому выступаем незамедлительно. Тех, кого назову — с вещами на выход.

Поборники напряглись и как один уставились на вожака. Все понимали, что для многих, кого отправят на захват ворот, этот вечер станет последним — риски крайне велики, но без них никуда.

— Фалиминт.

Поднялся жрец — тот самый, владеющий демонической медициной для допросов. Натянул капюшон поглубже, закинул цепь кадила на плечо и побрел наружу. Назваться в честь лекарства — весьма оригинально, еще бы энтузиазма побольше и цены бы парню не было.

— Артур.

Ну, тут понятно — без меня все задуманное попросту невозможно. Этот выбор ни для кого не стал неожиданностью.

— Удачи, — Ермак сжал ладонь на прощание.

— И вам того же. Не лезьте на рожон.

Мы с Хирой встали у входа, прекрасно слыша, о чем говорят внутри.

— Рената.

Волшебница кивнула мечнику — не обняла, не поцеловала, — явно предполагая, что отправится на задание вместе с другом. Но всех нас ждал не самый приятный сюрприз.

— Гриша.

Поднялся разбойник, чем-то похожий на Леона — такой же тощий, затянутый в кожу и с полумаской на бледном лице. Понятно, почему выбор пал именно на него — мастер маскировки и скрытных проникновений более полезен, нежели рубака, но разлучать влюбленных, зная об их связи — это чересчур.

— Товарищ Майор! — Буран вскочил, по привычке вцепившись в рукоятку катаны. — Разрешите и мне пойти!

— Пятерых хватит, — с холодом отрезал Майор, которого страшно бесили маломальские сомнения со стороны подчиненных. — А ты нужнее на руднике.

— Но…

— Не «но»! Здесь война, а не «зарница». Победим — хоть женитесь, а до того приказы не оспариваются!

— Семен!

Колдунья попыталась подбежать к «самураю», но ее оттеснили расступившиеся соратники — седой, закинув молот на плечо, прошел через толпу, как Моисей — через море. Буран сказал что-то, но оклик утонул в лязге доспехов. Девушка послала другу воздушный поцелуй и с угрюмым видом окунулась в холодеющий перед закатом воздух.

— Рен, — коснулся предплечья, — все будет хорошо. Верь мне.

Ответом стала тишина.

До нужной точки добрались перед самой темнотой. Размер шпал позволял без особого труда спрятаться за каменными блоками, но Майор решил подстраховаться. Как только в туманной дали раздался рев мастодонта, мы легли бок о бок и накрылись чародейским куполом. Теперь-то стало ясно, почему командир настоял на участии Ренаты — талант волшебницы превратил выпуклый щит в изогнутое поле, практически неотличимое от рельефа. А после того, как сверху насыпался снежок, даже самый зоркий глаз не отличил бы убежище от обычного сугроба или припорошенных камней. И будучи непроницаемым снаружи, изнутри барьер давал прекрасный обзор, и все же Хира спрятались отдельно — демонице, как самой мобильной, предстояло проверить вагоны и подготовить бойницы. Для этого разбойник выдал прислужнице пять скрафченных на скорую руку «кошек» — веревок с крючьями из согнутых кинжальных лезвий.

Суккуба вновь включила ментальное зрение и, напрягши обычное до упора, проследила за прогрохотавшим мимо Караваном. Четыре шахты наполнили вагоны почти под самые крыши, оставив минимум пространства для возможной обороны. Черти, в край обнаглевшие от безнаказанности, развлекались в рубке на спине мамонта — из-за воплей, смеха и бьющего в амбразуры света создавалось впечатление, что охрана поезда замутила в бронированном отсеке караоке-клуб. Что же, сами виноваты — беспечность губит фраеров ничуть не хуже жадности.

Бестия закрепила веревки на втором вагоне — первый слишком близко, а четвертый столь же далеко. Как только состав поравнялся с колдовским убежищем, диверсанты один за другим выбрались на волю и схватились за волочащиеся по шпалам канаты. С полминуты упражнений — и все забрались внутрь, после чего Рен подняла новый купол, на этот раз замаскированный под груду железа. Чтобы распознать подвох в кромешной темноте, пришлось бы поднимать крышу и тыкать в груз щупами, над чем горланящие блатные песенки приспешники точно не стали бы заморачиваться.

— Проверьте браслеты, — шепнул командир. — Наша задача — разом ударить по мамонту самыми сильными умениями. Тварь нужно свалить любой ценой.

Примерно через час воздух ощутимо насытился гарью, послышался гулкий звон многотонного молота, а пол чуть накренился — Караван пошел в гору. После остановки раздались веселые голоса и грохот копыт — один из охранников (скорее всего, главарь), выбрался на террасу «экзоскелета» и крикнул:

— Сова, открывай! Медведь пришел!

Аж язык ему захотелось вырвать за то, что испоганил великий мультфильм.

— Состав проверили? — проорали с высоты.

— На кой хер?

— Змей приказал!

— Ептыть… Эй, шушера! Гляньте, че там с грузом!

Не знаю, что ощутили спутники, но лично на меня накатили воспоминания о недавнем побеге, когда точно так же вжимался в угол и вздрагивал от каждого лязга над головой. И тогда, и сейчас слишком многое зависело от вражеской безалаберности. И ужесточение мер безопасности — прямое следствие нашего успеха. Первый раз повезло, потому что никто не ожидал такой дерзости. Во второй на удачу уповать не приходилось — если заметят, то дай боги унести задницы, какие там штурмы и набеги.

Темноту вспорол луч колдовского фонаря — приспешник прогулялся вдоль вагонов, постучал по обшивке, заглянул под днище и вернулся. Однако поверхностный осмотр дозорного не убедил.

— И внутрь загляните!

— Да ты, млять, издеваешься?

— Давай, давай. Иначе не открою. Крепость под усиленной охраной, новые правила — новые порядки.

Никто из наших не шелохнулся, но напряжение и тревога ощущались так же, как и прикосновение к коже. От выдержки зависело все — малейшее движение, громкий вздох, вскрик — и нам конец. А так, быть может, пронесет — в мастерстве чародейки сомневаться не приходилось, невооруженным глазом купол вряд ли обнаружат, а без особой надобности тыкать в породу поленятся. Главное, чтобы седой не ошибся в своих людях — ни о жреце, ни о разбойнике я знать ничего не знал, но раз выбор пал именно на них, значит, на то есть веская причина.

Вся ватага высыпала на первый вагон, топоча до звона в ушах. Лязгнуло, заскрежетало, а после грохнуло так, что качнулся, казалось, весь товарняк — судя по шипению и кряхтению, темные откинули половину крыши. А затем раздался звук, от которого на сердце словно прыснули ледяной водой. Звук этот напоминал удар штыковой лопатой в гравий — ублюдки один за другим тыкали в породу остриями мечей и копий. И тыкали не абы как, а прощупывали каждый метр, вытянувшись вдоль вагона — шурх, шурх, шурх повторялся часто и по всей длине. А это значит, что никакой щит нас не спасет, и очень скоро придется дать бой и бежать. Наш план провален, второго шанса не будет, о быстром и относительно безболезненном захвате можно забыть. И мат-перемат суккубы в голове недвусмысленно намекал на мою правоту.

Дерьмо…

— Чисто! — гаркнул главарь. — Шевелитесь, черти, или хотите ночевать в этом сраном поезде?

Копыта загремели аккурат над головой, точно соседи сверху устроили пьянку. Разница лишь в том, что в квартире нельзя достать рукой до потолка, лежа на полу. А еще потолок не получится вскрыть, дружно навалившись на бетонное перекрытие. Да уж, не лучшая позиция для атаки, но Рен уже зажгла меж ладоней огонек, Хира выпустила когти, Фалиминт достал метательные ножи, а Майор покрепче сжал рукоятку молота. Счет пошел на секунды.

— Раз-два… — скомандовал приспешник, — взя…

Морозный воздух дрогнул от дикого рева, точно тысяча рогов зазвучала в один миг. Миг спустя рев слился в нечто похожее на сирену ядерной тревоги, и вслед за ним раздался скрежет многотонных створок. Депо открылось, исторгнув из чрева дюжину закованных в тяжелые латы всадников — демоница, наплевав на осторожность, выглянула в бойницу и включила ментальную связь. Прежде я скакунов в Анвиле не видел — похоже, их трудно прокормить, потому используются редко и только в экстренных случаях. Больше всего существа напоминали накачанных стероидами адских гончих — шесть лап, волокнистая грива, пасть водяного крокодила и громадные бугры мышц. Еще бы — нужна немалая сила, чтобы носить на горбу двухметровых бронированных шкафов с базальтовыми алебардами.

— Че за кипиш? — спросил охранник с крыши.

— На северный рудник напали, — буркнули и поскакали дальше.

— Вот уроды… Ладно, погнали в депо. Если что — проверим груз там. Не нравится мне торчать перед распахнутыми воротами.

«Как по нотам», — с бахвальством заявила подруга, миг назад крывшая тремя этажами все на свете.

Пока черти проводили товарищей, пока вернулись в кабину, пока тронули мамонта — прошло минут пять. За это время рыцари ада удалились на более чем солидное расстояние, а если и вернутся, мы успеем заблокировать ворота. Чудище дунуло в хобот и медленно поплелось — после остановки да под горочку подъем давался куда тяжелее. И как только край первого вагона пересек черту, седой стукнул молотом по обшивке — пора.

Силовой щит ударил вверх, высвободив накопленную энергию и распахнув створки. Мы друг за другом выскочили из укрытия — пять фигур на фоне громадного трапециевидного портала, подсвеченного льющейся по стенам лавой и оттого напоминающего зев промышленной печи. Майор с разбега скользнул по крыше и рубанул молотом, пустив волну золотого огня прямо в хвост мамонту. Тварь взревела и ускорила шаг, и в этот момент стало ярко, как днем — Рената призвала «Око Бога», исторгнувшее сжигающий луч и заодно припекшее выскочивших из рубки ублюдков.

Хира без приказа телепортировала меня почти под самое брюхо монстра и замахала когтями с таким остервенением, что клочья окровавленной шерсти полетели, как из стружка из дробилки. Вскоре к нам присоединился разбойник, бросавший по пять ножей разом, да не обычных, а зачарованных взрывными знаками. Объятый пламенем «локомотив» ревел громче тревожной сирены, тряс башкой, разбрасывая подбегающих стражников, и топтался на месте, плюща в лепешки всех, кому не повезло угодить под ноги.

Но даже совместных усилий оказалось недостаточно, чтобы быстро свалить мамонта. Более того, как только половина первого вагона прошла через ворота, темные сами начали колоть чудище, забрасывать заклинаниями и всеми способами выгонять наружу. И если поначалу это оборачивалось немалыми потерями, то затем безумие боли сменилось страхом, и гигант попятился, шаг за шагом сводя на нет все наши усилия. И сразу после отступления створки депо начали смыкаться, и если дело пойдет так и дальше, ворота закроются ровно перед хоботом.

Ультимативное заклинание иссякло, и троица караванщиков — самых смелых и злобных — накинулась на Ренату. Остальные либо погибли, либо разбежались с подпаленными хвостами, но три против одной — перебор даже для опытной чародейки. Майор поспешил наперерез, но девушка внезапно вскинула руку и сдула седого с вагона. Та же участь постигла прыгнувшую на выручку демоницу.

— Не отвлекайтесь! — крикнула чародейка, заслонившись полупрозрачным щитом. — Убейте наконец этого гребаного мамонта. И передайте Семену, что я его люблю.

— Рен!

Девушка утонула в потоках алого пламени — темные, невзирая на численное превосходство, высаживали в колдунью все, могли.

— Продолжаем! — заорал командир, обрушив молот на оголенные ребра чудища. — Если врата закроются, все будет зря!

Меня такой расклад не устраивал. Мы все осознавали, на что идем, но я устал терять друзей.

«Можешь портануть внутрь гада?».

«Издеваешься? Нет, конечно! У любого реализма есть предел! Ты куда? Стой!».

Наплевав на опасность и грохочущую в метре смерть, призвал Онигакко и рванул в Крепость. Десять секунд неуязвимости спасли от насевших стражников — игнорируя сыплющиеся с трех сторон удары, улучил момент и вонзил Фотон в хобот. Великан запрокинул башку и подбросил метров на пять, невзирая на тяжесть демонического доспеха. Что ж, не привыкать падать на громадных тварей с мечом в руках. Правда, в этот раз не проглотили, и я на полной скорости вонзил оружие в лоб гиганта и тут же надавил на эфес всей массой, словно гидравлическим прессом. Острие пробило толстенный череп, после чего луч темной энергии ударил в мозг, выжигая черепную коробку. Протуберанцы золотого гало вырвались из глаз, ушей и даже хобота, не оставив израненному врагу ни шанса на спасение.

«Локомотив» завалился набок, опрокинув первый вагон за секунды до того, как створки вонзились в стальной короб, пару раз дрогнули, сминая стенки, и замерли. Будь вагон пустой — скорее всего, его бы сплющило, но против толщи руды механизмы ворот оказались бессильны. Низкие черные облака всколыхнул золотой луч — Майор поднял молот высоко над головой и подал сигнал к наступлению. Почуяв неладное, темные бросились врассыпную, надеясь заблокировать депо, однако внутренние переборки и близко не такие прочные, как внешние. Да, мы победили. Но какой ценой?

Рената лежала под грудой мертвых тел — измазанная сажей, залитая кровью, с обгоревшим лицом.

— Жреца! — крикнул, взяв девушку за руки и потянув из-под завала.

— Артур… — седой положил ладонь на плечо, но я отмахнулся и продолжил тянуть.

— Лекарь, мать твою! Сюда, быстрее!

— Хватит, — теперь на уши села Хира.

— Хоть кто-нибудь, млять, поможет?!

Тело в кои-то веки поддалось, но выпросталось из кучи лишь наполовину. И дело не в том, что я слабо тянул, а в том, что все ниже пупка попросту отсутствовало. Не знаю, магия ли тому виной или меч, но тут сам Демиург не справится, какой там целитель. Оставалось надеяться, бедолага погибла быстро и без мучений.

«Нам пора. Все понимаю, но сейчас не время отступать и расслабляться».

— Мы отомстим, — шепнул, ступая в портал. — Клянусь.

Глава 21. Не мир, но меч

Хира оказалась права — как только запахло жареным, Змей спрятался в самый защищенный отсек Крепости — Вулканическую плавильню — вместе с отрядом гвардейцев. Сразу после этого громадные базальтовые колонны опустились, намертво запечатав все шесть дверей в Цитадель, а жар вулкана запитал мощнейший колдовской контур. Кроме того, в помещении хранились припасы на несколько месяцев, и Змей мог переждать осаду в относительном комфорте и полной безопасности. Вскрыть этот громадный сейф-рум извне практически невозможно, однако мы телепортировались внутрь вскоре после начала битвы и поджидали ублюдка в засаде. И я старался не думать о том, что в случае поражения придется провести в замечательной компании очень и очень долго.

К базальтовой террасе, широким кольцом опоясывающей жерло, как спицы колеса подступали шесть мостов — по одному от каждой кузницы, мастерской и доменной печи. Над самим кратером нависал купол высоченной трубы, а из полумрака под потолком, словно когтистые паучьи лапы, торчали балки кранов и прочих подъемных механизмов. Неизвестно, как и для чего они использовались — всех неписей-рабочих отправили на баррикады, и по черным плитам вышагивали лишь могучая фигура в черной мантии с капюшоном и дюжина гвардейцев с алебардами.

Дождавшись, когда отряд пройдет мимо, мы вышли из сумрака за колонной и встали поперек моста.

— Эй, ублюдок! — окликнула демоница, ткнув в сторону главаря пальцем.

Телохранители тут же крутанулись на пятках, брызнув искрами из-под подошв, и направили на нас древка.

— Ну надо же… — прошелестел вожак. — У нас гости, а я и чайник еще не поставил.

— Ничего, — бестия зарычала и выпустила когти. — Выпьем твоей крови.

Стража под лязг доспехов двинулась в бой, но Змей взмахом руки остановил подопечных и вышел вперед. Только тогда стало ясно, насколько же высок урод — метра три, не меньше. Впрочем, ничего удивительного — адские дары вызывают и не такие изменения. И все же темному удалось меня поразить — да так, что челюсть отвисла, а глаза полезли из орбит. Он расправил кожистые крылья, которые, по демонической моде, носил на манер накидки, и обнажил уродливую драконью голову на длинной «лошадиной» шее. Красная кожа, огромные копыта, поросшие мехом ноги… внешне Змей полностью соответствовал описанию Владыки из видения подруги.

— Что-о-о?! — непроизвольно вырвалось из распахнутого рта. — Как… такое возможно?

— Что именно? — обтянутая зеленой шкурой ладонь легла на рукоять меча, точно выточенного из цельного куска базальта.

Я повернулся к притихшей демонице, чувствуя себя последним дураком.

— Ничего не хочешь мне рассказать? — проворчал тоном рассерженного папаши, вернувшегося с родительского собрания. — А то я совсем запутался.

— Позже, — буркнула прислужница, не сводя с противников хмурого взгляда.

— Нет, сейчас! Будь добра объяснить, почему Владыка из твоего «вторжения» выглядит точь-в-точь как Змей?

— Владыка? — гад завертел башкой. — Вторжения? Вы, ребята, вообще о чем? Я не против поболтать, но вы совсем уж какую-то чепуху городите.

— Хира!

— Да! — девушка выпрямилась и всплеснула руками. — Ты прав! Нет никакого видения, нет никакого вторжения — это все мои выдумки, очередной обман и манипуляция, чтобы добраться до гребаной твари! Черный меч — это Корруптор, шестой из чертовой дюжины сильнейших дьявольских артефактов, когда-либо созданных в Нижнем мире! Он будто шприц выкачивает из цели все самое темное, злое и низменное. А когда накопит достаточно зла, может вколоть его в жертву и навеки ввергнуть во Тьму! Для ритуала нужно убить тринадцать поборников — не самая простая задача, поэтому применяют Корруптор крайне редко и только для вербовки самых важных союзников. Именно так Кузьмин превратился в Легата. Именно поэтому клинок нужно уничтожить во что бы то ни стало!

— Все верно, — Змей достал оружие и похлопал по ладони. — И раз уж у нас вечер откровений, может расскажешь, почему нам пришлось месяцами бегать с мыльными жопами, чтобы хоть как-нибудь тебя изловить? Может, уже скажешь, — чудище повысило голос и заревело на всю плавильню, — кто под номером тринадцать в этой чертовой дюжине?!

— Хира? — я уже не понимал, кого слушать и кому верить.

— Артур… — суккуба тяжело вздохнула. — Да, я заманила тебя сюда ложью и пожертвовала многими из тех, кто прямо сейчас сражаются и погибают, но на то есть веская причина. Ты мог бы отказаться сразу отправиться в Анвиль. Предпочел бы сперва взять четвертый ранг, потом одеться, потом все продумать, а уж после идти на штурм. Более того, ты мог бы погибнуть — следующая за Парамором локация далеко не детская песочница. А уничтожить Корруптор нужно как можно скорее. И дело даже не в мести за былую любовь, которую у меня отняли с помощью проклятого меча. Но и в том, что с помощью Железной Кузницы есть шанс пустить эту дрянь в массовое производство. Только представь, что будет, если вооружить Коррупторами — пусть и более слабыми — десять чертей, двадцать, сотню? Свет проиграет в одночасье, вот что будет. Поэтому пришлось обмануть, ввести в заблуждение, направить в нужное русло. Не ради себя, но ради всего доброго, что еще осталось в этом мире.

— Как бы то ни было, — вскинул подбородок и нацелил Фотон на ублюдка, — раз уж мы здесь, значит, закончим начатое. А уж после разберемся, что почем.

— М-м-м… — Змей высунул раздвоенный язык. — Узнаю малышку Арги. Врушкой выросла — врушкой и помрешь. Но не сегодня. Сегодня ты наконец-то вернешься домой. Такая, сякая… — черное лезвие блеснуло в неверном свете бурлящей лавы, — сбежала из дворца. Такая, сякая… — резкий взмах, и громыхнуло, как от пистолетного выстрела — воздух сорвался с превысившего скорость звука острия, — расстроила отца.

— Ну, давай. Попробуй… — из наручей выстрелили джамадхары полуметровой длины.

— Боюсь, боюсь, — Змей усмехнулся и обратился ко мне. — Слушай, а давай договоримся. На кой тебе это хвостатое брехло? Все ее слова — ложь, особенно про любовь. Любит эта грымза только себя, а без ошейника и вовсе чудит так, что хоть вешайся. Да ты и сам уже заметил. К чему лишняя кровь? Отпиши мне эту сучку, позволь нам уйти — и радуйся победе. Мы никогда не вернемся в Анвиль.

— Интересное предложение, — после этих слов бестия вздрогнула и напряглась. — Но моя доверчивость исчерпана. Пора заканчивать.

— Как знаешь, — драконья башка ощерилась.

— Корруптор заряжен, — шепнула спутница. — Укол в сердце — и тебя уже ничто не спасет. Будь осторожен.

— Обязательно.

Змей тяжелой поступью двинулся на нас, оставив оцепеневших легионеров за спиной — шаг опасный, но вполне оправданный, ведь если я погибну в драке, суккуба снова уйдет на смену хозяина.

— Знаешь, — гад замер и провел пальцем по эбонитовой глади, — когда взяли Кузьмина, мечу оставалась ровно одна смерть для полной заправки. А светляки как назло попряталась и почти неделю не показывались из крепостей. Чтобы не терять времени даром, я приказал как следует обработать добычу. Говорят, чем сильнее протечет крыша, тем лучше сработает клинок. Не знаю, правда или нет, но на всякий случай приклепали пленника к стальной решетке, повесили над углями, и пара ловчих срезали с бедолаги мясо, как с кебаба, а жрецы сразу залечивали раны. В итоге несколько раз заживо освежевали парня, а он ревел часами как побитая шлюха и все звал тебя — Хира, Хира, Хира!

— Сука!!

Зрачки демоницы сузились до едва различимых точек, на оскаленных зубах вспенилась кровь, мышцы напряглись так, что броня изошла буграми. Издав безумный вопль, бестия без приказа кинулась на врага, расплывшись в длинный фантомный шлейф. Несмотря на запредельную скорость, Змей единственным движением заблокировал удар кастетов. Сверкнув желтыми глазами, легонько царапнул скулу суккубы и резким взмахом отшвырнул рогатую от себя.

Прислужница скользнула по базальту, как по льду, и чтобы не протаранить меня, вонзила клинки в мост, оставив на плитах метровые борозды. Вырвав острия вместе с каменной крошкой, зашипела и снова ринулась в бой. На этот раз ленивая пощечина опрокинула ее навзничь, а от последующего пинка под ребра подруга попрыгала по плитам, как футбольный мяч.

— Тварь!

Фотон исторгнул усеянный звездочками черный луч — широкий и плоский, точно продолжение клинка, с горящими золотыми лезвиями. Змей, не особо напрягаясь, подставил Корруптор под углом, и магия, отразившись, попала в потолок, вызывав лязгающий град из разрезанных подъемных механизмов.

— Куда вам до меня, малышня? — темный хохотнул и облизнул коготь. — А ведь я даже не воин, чтобы мечом махать. Но коль уж так настырны, покажу вам немножко дьявольской магии. Восстань — Кровавое Зеркало!

Вслед за взмахом ладони из пола вырос алый прямоугольник, похожий на залитое кровью стекло. Сквозь него, как зародыш сквозь плаценту, проступило очертание женской фигуры. За считанные мгновения плоть поросла кожей, и бесформенная заготовка превратилась в точную копию Хиры — внешность, одежда, шрамы, и под лупой не найти отличий. Только лицо не выражало никаких эмоций, а взгляд казался отрешенным, мертвым, кукольным.

Настоящая суккуба выпрямилась и скрежетнула лезвиями друг об друга. Уж ее-то ни с кем не перепутаешь — губы перекошены, глаза горят, сущий демон. Наплевав на команды и тактику, тут же налетела на контрафакт и принялась лупить изо всех сил. Копия же в точности повторяла все движения, и скорее победишь собственную тень в боксерском поединке, чем прорвешься через абсолютную защиту. Когда же я попытался вмешаться, Змей хлопнул в ладоши, и поток воздуха впечатал меня в колонну, не давая толком вдохнуть и до треска сдавливая грудь.

— Не мешай, — прорычал гад. — Тобой займусь чуть позже.

Несмотря на полный паралич, я все еще следил за боем и мог помочь если не делом, то хотя бы советом. Но когда связался с Хирой ментально, то вместо привычной тишины услышал вой и грохот, точно подруга стояла рядом с каменным оползнем. Девушку раздирала такая ярость, что мимолетное прикосновение к ней сжало сердце раскаленными тисками. Гнев захлестнул разум, тело сковал спазм, а невозможность выбраться из-под невидимого пресса раздражала до колик в затылке. Полминуты такого состояния, и мотор бы попросту не выдержал — страшно представить, на каких оборотах работала бестия, раз за разом кидаясь на двойника и раз за разом не в силах сдвинуть копию ни на шаг.

Мне понадобились последние толики спокойствия и хладнокровия, чтобы отрешиться от боли, дискомфорта и всецело сосредоточиться на сражении. Задача выпала неординарная — победить отражение, ничем не уступающее оригиналу. Как ни извернись, какой прием ни придумай, кровавый дубликат повторит все в точности. Это как попробовать ткнуть свое отражение пальцем в лоб — все равно коснешься не лба, а пальца по ту сторону зеркала. Но что если…

«Бей себя!» — мысленно проревел, скорчившись от хлынувшей в ответ злости.

Удивительно, что спутница услышала зов и откликнулась в тот же миг — все же электронные мозги пошустрее человеческих. Отскочила на несколько метров, размахнулась и от души заехала кулаком в челюсть. Однако вопреки ожиданиям, копия просто осталась на месте в ожидании очередной атаки. Воцарившуюся тишину прорезал хохот Змея, похожий на шелестящий свист парового клапана.

— Совсем за дурака меня держите? Думаете, я не придумал защиты от таких фокусов? Моя магия безупречна! Узрите! — главарь растопырил пальцы и скрестил предплечья. — Багровое Преломление!

Копии размножились, будто рядом поставили несколько зеркал. К счастью, двойников стало не бесконечное множество, а всего трое, но в сложившихся условиях даже такое количество врагов представляло непреодолимое препятствие. И хуже того — левая и правая Хиры не стали тянуть до драки, а напали сами, повторяя движения оставшейся на месте соратницы. На суккубу с двух сторон посыпался шквал ударов, и хоть отражения не выпускали ни когти, ни клинки, зато кулаками и копытами работали быстрее заправских каратистов. Любая же попытка сопротивляться запускала зеркальный режим, и очень скоро потасовка превратилась в избиение. Демоницу сшибли с ног и принялись пинать и топтать что есть мочи. Все, что оставалось бедолаге — свернуться калачиком и прикрыть голову, но, несмотря на разбитое лицо, подруга ни на миг не отвела взгляда, с обжигающей ненавистью смотря на мучительниц.

Думай, думай, думай… Какова природа отражений? Без чего любое зеркало бесполезно? Что есть ключ к нашему зрению? Ну, конечно — свет! Физика за пятый класс, сучки. Если отвернешься или сомкнешь веки, копия никуда не денется, но ослепнет так же, как и ты. Драться наугад — такая себе затея, но у нас завалялся знатный козырь в рукаве.

«Зажмурься. Я буду твоими глазами».

Ментальная связь отлично сработала в обратном направлении. Теперь бестия наблюдала за полем боя с высоты, от третьего лица, как в изометрических RPG. Не очень удобно, однако соперницы вовсе ничего не видели, вертя головами и маша куда попало. Счет пошел на доли секунды — скоро Змей раскусит уловку и сменит тактику, но уж в чем-чем, а в скорости прислужнице не откажешь. Подобно огненному лучу ударила в первую копию, мгновенно перепрыгнула на вторую, а от нее рывком «отразилась» на третью и вонзила в грудь и живот весь арсенал. Двойники рассыпались, и прежде чем осколки красного стекла вдребезги разбились об пол, Хира на рывке метнулась к вожаку, несмотря на мои отчаянные просьбы не спешить.

— Скучно! — враг схватил демоницу за горло, встряхнул как котенка и бросил через плечо. — Подержите.

Гвардейцы мигом накинулись на добычу, вцепились в руки, ноги, рога, хвост и растянули над плитами. Вожак тем временем сложил крылья плащом, и воздушная волна исчезла. Я с трудом приземлился на ноги и встал, опираясь на Фотон. Трехметровый монстр навис надо мной как скала, и я понятия не имел, что с ним делать в одиночку. По старинке начал поливать гада очередями колдовских лучей, но соперник столь быстро орудовал Корруптором, что отразил все выстрелы, кроме последнего. Тот чиркнул по плечу, но нанес столько же урона, сколько огонек спички — бетонному блоку.

— Ты жалок и слаб! — изрыгнула драконья пасть вслед за облачком серного дыма. — Но я сделаю тебя сильнее. Тьма даст тебе мощь, о которой светлые не смеют и мечтать. Ты станешь новым Легатом — послом Владыки в Верхнем мире. Вместе мы захватим Иринор и станем жить, как короли! Ни запретов, ни законов, ни навязанной морали. Мир абсолютной свободы и вседозволенности! Никаких войн и смертей — только удовольствие!

— Видел я ваше удовольствие, — попятился, второпях выискивая слабое место. — А что будет, когда закончатся живые игроки? Кого тогда станете насиловать, пытать и казнить? Ботов? Они вам уже надоели. Друг друга? И где же тогда твоя утопия? Перебьете всех нормальных людей, а потом и сами себя!

— Типичное нытье светляка, — Змей зевнул, но посторонний человек наложил бы от увиденного в штаны. — Знаешь, я устал болтать — с моим ртом это не так-то просто. Не дергайся — это не больно. Всего лишь маленький укольчик.

«Беги!!!».

Поздно. Враг неуловимо быстро метнулся ко мне, держа оружие на вытянутой руке, точно копье. Черный клинок разбил мой меч, как стеклянный, и прорезал броню, не встретив ни малейшего сопротивления. Самый кончик острия кольнул в грудину, но боли не было — только холод. Жидкий азот тек по венам, новокаином замораживая душу и тело с каждым ударом неистово стучащего сердца. Мышцы одеревенели, голова пошла кругом, взгляд заволок туман. Я видел только желтые глаза напротив и слышал лишь отчаянный вопль подруги. И с каждым вкачанным миллилитром (или в чем там измеряется сжиженная тьма) клинок Корруптора очищался, превращаясь в сияющее полупрозрачное золото.

— Артур, нет!

— Как ощущения? — ублюдок бросил под ноги бесполезную пустышку и шагнул назад. — Крепись — поначалу все пучком, зато после — хоть на стену лезь. Но ничего. Все через это проходят.

Сразу после этих слов азот заменился серной кислотой. Каждую клеточку объял огонь, из пор вместо пота повалил пар, а в мышцы будто вонзились тысячи крохотных крючков и потянули во все стороны. Кости напряглись и начали ломаться, а в лопатки точно вонзили отбойные молотки. Не в силах терпеть, рухнул на колено, таращась в свое отражение на гладкой базальтовой плите. Так вот почему нестерпимо зудит череп, вот откуда кровь на лице — из порезов на лбу проклюнулись острые рожки, пока еще размером с мизинец, но с каждым мигом становящиеся все длиннее и толще.

Позвоночник сам собой выгнулся дугой, как на дыбе. Судя по пронзающей боли, в спину дважды выстрелили из дробовика, а из ран раскрывшимися зонтами выпростались кожистые суставчатые крылья. Волосы выцвели до седины, радужки, наоборот, насытились алым, как на снимках дешевого фотоаппарата. Ногти почернели и заострились, но перед тем возникло ощущение, что по ним настучали кувалдой, а потом один за другим вырвали. Я превращался в приспешника — пока только физически — и ничего не мог с этим поделать. Говорят, история циклична. Что ж, подкрашу патлы в рыжий — и никто не заметит разницы.

— Артур! — Хира каким-то чудом вырвалась и прижалась к груди. — Только не это… Только не так…

— Даже не знаю, на что вы рассчитывали, — Змей пожал плечами и присел на перила. — Но так уж и быть — попрощайтесь. Еще немного — и твой добрый милашка исчезнет навсегда.

— Прости… — суккуба ревела, не стесняясь, и размазывала по мордашке смесь крови и слез. — Я ошиблась… Не стоило торопиться…

От грозной бестии и дерзкой нахалки не осталось и следа. На коленях предо мной стояла обычная девчонка, чей близкий друг умирал на ее руках. И если Кузьмин изменился «за кадром», то я пожирался злом в прямом эфире. Две большие разницы — узнать постфактум, что человек погиб, и чувствовать кожей последнее дыхание. Вряд ли Хира разыгрывала спектакль. Зачем? Для кого? Ложь уже ничего не исправит. Обхитрить врага не получится — я двумя ногами на темной стороне.

— Я обманом затащила сюда… Заставила делать то, что считала нужным. Я пыталась избавиться от Владыки, но не потому, что добрая, пушистая и за мир во всем мире… — и без того неровное дыхание сорвалось на хрип. — Хотела отомстить за то, что создал меня, превратил в оружие и заставил действовать против воли. Возможно, все наши приключения — лишь выкрутасы строптивой дочери перед отцом-тираном, но… перед тем, как ты уйдешь, я хочу сказать правду. Должна сказать, хотя бы потому, что виновата во всем… Я люблю тебя, Артур. Так сильно, как никого прежде.

В пока еще трезвой (или какой там надо?) памяти всплыл недавний эпизод, с которого, по большому счету, и начался путь на север.

— Хм… — чуть качнул кубок и взглянул на переливчатую пляску волн. — Я бы мог толкнуть долгую проникновенную речь о борьбе бобра с ослом, но давайте коротко и по классике — за любовь. Пока любим — мы неуязвимы для Тьмы.

— Я тоже тебя люблю, — приобнял дрожащую суккубу и чмокнул в щеку. — Хоть ты и вредная жопа.

Ни на толику не кривил душой. Нежнейшее из чувств — последнее, что еще ощущала искалеченная душа. Даже ярость, отчаяние и страх — извечные спутники грядущего зла — отошли на задний план. Я на самом деле ее люблю, искренне, как живого человека, даже не задумываясь, кто она на самом деле — программа, искусственный интеллект или нечто большее. Да и какая разница, если могу поговорить с ней о чем угодно, прикоснуться, ощутить аромат, умилиться чумазой моське или подгореть от очередной выходки. Люблю ее, не прося ничего взамен. Люблю ее, жертвуя всем. Люблю ее без кривотолков и разночтений. Люблю ее, потому что сожрали пуд соли на двоих. Люблю ее, не смотря ни на что. Люблю ее, потому что она — вредная жопа. И пусть мы так и не стали близки как пара, пусть водили за нос, пусть хотели избить до полусмерти — это ничего не изменит. И никакая змеерожая скотина не отберет у меня самое дорогое.

— Что за?.. — главарь чуть с моста не грохнулся. Вскочил, вытаращил зенки и юркнул за спины шестерок.

В мрачной плавильне стало светло, точно включили прожектор без отражателя. Почерневшие, точно залитые смолой вены усыпали золотые звездочки — поначалу совсем крохотные, но с каждым ударом сердца искры разрастались все больше и больше, покуда не слились в потоки чистейшего золота. Расплавленный металл волнами лился из груди, сжигая последние остатки тьмы. Рога истончились, изогнулись каленым венцом вокруг черепа и сомкнулись над затылком. Радужки засияли белым, седину обильно сбрызнули пшеничные, точно подсвеченные изнутри локоны, а уродливые отростки летучей мыши превратились в золотые рамы с «перьями» из блестящих, похожих на слюду кристаллов.

«Встань, — раздался в голове восторженно-воинственный глас Демиурга, — И иди. И неси злу не мир, но меч. Ибо час Суда пришел, и азм воздал тебе по делам твоим. Отныне ты — не Легат, но Архангел».

И я встал. Взял оброненный Корруптор, с первого же касания наполнившийся жидким сияющим металлом. На удачу поцеловал обомлевшую демоницу в губы (боялся, дым пойдет, но все обошлось — наши чувства легко преодолели все противоречия) и двинулся на притихших ублюдков.

— Убейте его! — заверещал Змей. — Быстрее!

Легионеры не сразу, но все же бросились в атаку. Всех до единого покрошил в капусту, будто на меня напала шайка нубов даже не первого, а нулевого ранга. Клинок рассекал тяжеленную броню, как пенопласт, а плоти не замечал вовсе. Из ран били ярчайшие солнечные лучи, и от первого же касания черти сгорали дотла и с грохотом падали на мост пустыми доспехами. Главарь хотел помочь, но быстро передумал и помчал со всех ног к вулкану. Утопиться, что ли, решил? Добежал до края, показал средний палец и сиганул в лаву. Ну и пес с тобой, Голум недоделанный.

— Артур! — Хира догнала и схватила за руку с такой силой, словно боялась, что Тьма вновь попробует утащить меня в бездну. — Уничтожь клинок.

— А надо? — поднес артефакт к лицу и осмотрел свою просветленную морду — интересно, чем стригут и бреют золотые волосы? — Классная же штука.

— Пока у тебя. А если попадет к темным…

— Ладно. Тогда надо Фотон забрать… — только сказал это, как колдовской меч сам собой очутился в заплечных ножнах. — Хм… Ладно, давай заканчивать.

— Слушай, — суккуба опустила глаза и часто заморгала, — ты… не в обиде? Если что — просто скажи, и я уйду, как обещала. Расторгну договор без претензий и неустоек. Кто в здравом уме станет продолжать отношения после всего, что произошло?

— Не пойму, у тебя со зрением проблемы? — поймал подругу за подбородок и приподнял голову, чтобы наши лица оказались напротив. — Любовь превратила меня в ангела или кого-то типа того. Какие, еж твою медь, доказательства еще нужны?

— Видок, кстати, полный трэш, — подруга поморщилась. — Выглядишь настолько пафосно, что это перебор даже для JoJo. Топ-гир самой безвкусной корейской ММО стильнее и реалистичнее твоего прикида. Ты похож на старую советскую люстру, обмотанную старой советской гирляндой. И я не плачу — просто ты… ты… светишься слишком ярко…

— Пошли уже, — снова поцеловал ее (никогда не надоест) и зашагал к вулкану.

И когда заглянул вниз, помимо озера лавы увидел громадное — метров сорок в диаметре — стальное кольцо, сплошь покрытое неведомыми письменами. Многотонную конструкцию собрали из тринадцати секторов и справились совсем недавно — несколько фрагментов не успели остыть и заметно отличались цветом. Несмотря на тысячеградусную температуру, вмурованный в стенки край кольца покрывала не то изморозь, не то белые кристаллы неведомой природы.

— Это еще что?

Суккуба надолго потеряла дар речи, во все глаза пялясь на странную штуковину.

— Ау…

— Это… — она судорожно сглотнула, — портал. Но… как? Зачем? Невозможно… Клянусь всем, что мне дорого — я выдумала предсказание от первого до последнего слова. Похожие врата строили во времена Первой войны именно для Вторжений. После победы Света чертежи устройств уничтожили, но Владыке удалось раздобыть где-то еще… Через одну такую дверцу можно переместить девять легионов… А сколько их еще спрятано в Ириноре?

— Скоро узнаем, — ответил, царапая мечом пол.

— Что ты делаешь?

— Пишу письмо Майору. «Уничтожить адский портал любой ценой». Дальше сами разберутся. Пошли.

— Куда?

— Думаю, Змей нырнул в вулкан не просто так. Есть и более легкие способы свести счеты с жизнью. Уверен, он ухнул прямиком в ад и уже спешит на доклад к начальству. А мы отправимся следом и сделаем все возможное, чтобы раз и навсегда избавиться от главного засранца. Ты готова?

— К такому? — Хира ухмыльнулась и жадно уставилась на кольцо. — Всегда.

Content

Сергей Чехин
Я попал в ЛитРПГ-4. Рейд мертвецов

Глава 1. Видение Апокалипсиса

Глава 2. Приплыли

Глава 3. Место, где мне не очень рады

Глава 4. Судебный поединок

Глава 5. Дело Дрейфуса

Глава 6. Северный рудник

Глава 7. Красный Сутенер

Глава 8. Обитель боли и разврата

Глава 9. Ночь победы

Глава 10. День поражения

Глава 11. Попались

Глава 12. Темная сторона

Глава 13. Каторжане

Глава 14. В тылу врага

Глава 15. В ад и обратно

Глава 16. Аниме-битва года

Глава 17. Из огня да в полымя

Глава 18. Миссия невыполнима

Глава 19. Осколки прошлого

Глава 20. Осада ада

Глава 21. Не мир, но меч