Сергей Чехин

Ферромант

Глава 1

Это случилось в стародавние времена в мире столь далеком, что не хватит чисел для счета звезд на пути к нему. В мире том среди моря-океана плыл укромный островок, на нем государств горсть малых да великих, а самое уважаемое среди них — королевство Вальдран. Стоит особливо отметить, что в тех неведомых землях колдовство столь же обыденно, как для нынешних землян электричество или интернет, а многие события иначе как сказкой и не назовешь. И, как и положено сказочной державе, было у короля Вальдрана три сына. Старший — рыцарь и боец, отличившийся храбрец. Средний — добрый книгочей и ума палата, но дабы не отстать от брата так же постигал и меч. А младший… младшему «повезло» стать главным героем этой истории, и как вы наверняка поняли из названия, свалившееся на голову счастье его совсем не обрадовало.

— Сын мой, — король присел на край кровати и потряс пьяного вдрызг отпрыска за плечо. — Артан собирается в поход. Изволишь проводить его?

— Не… — Амис зевнул до треска за ушами, перевернулся на другой бок и накрыл голову подушкой. — И пусть челядь заткнется. Поспать не дают…

— Уже полдень, сынок, — мужчина с проседью в курчавой бороде усмехнулся и похлопал парня по спине. — Пора учиться. Наставники ждут.

— Ладно, ладно…

Как только отец ушел, юнец кое-как сел, допил остатки вина из кувшина и заорал:

— Марфа! Ко мне!

В опочивальню сей же миг примчалась служанка в черном платье и отвесила низкий поклон.

— Слушаюсь, ваше высочество, — пролепетала девушка, смиренно смотря в пол.

— Это так, по-твоему, приветствуют принца? Тебе что, плетей всыпать?

— Простите, пожалуйста, — тощая как жердь бедолага бухнулась на колени и коснулась лбом холодных плит.

— Другое дело, — Амис встал и причесал пальцами длинные золотистые вихры — свою гордость и отраду. — Принеси еще вина, еды и передай придворным девкам, что приму их через час.

— Слушаюсь, ваше высочество!

— А теперь исчезни, пока не наподдал под костлявый зад.

Выйдя на балкон, парень поморщился от яркого света и нестерпимого звона — средний братец упражнялся в фехтовании со старым усатым наемником. Заметив принца, вояка кивнул ученику — мол, перерыв — и отсалютовал клинком.

— Доброе утро, мастер Амис! — с едва уловимой издевкой произнес старик. — Не желаете присоединиться?

— Не… — принц облокотился на мраморные перила и почесал гудящий затылок. — Я и сам разберусь, куда пристроить свой меч.

— Ну а проводы хотя бы посетишь? — спросил Альвин. — Говорят, парад будет знатный. Шутка ли — пять сотен рыцарей пойдут войной против Железной ведьмы!

— Молодцы, — златокудрый красавец махнул рукой. — Боги в помощь. А я лучше повоюю против придворных ведьмочек. А то развелось их нынче — только успевай отлавливать.

— Лень и праздность до добра не доведут! — с назиданием донеслось в ответ.

— А мне все равно. Я младший сын, мне науки ни к чему. А ты упражняйся усерднее — пригодится, если Артан не вернется из похода.

— Амис!

— Удачного дня, братишка.

Принц умылся, причесался и отправился в трапезную — тупица Марфа куда-то запропастилась, а голод давал о себе знать все сильнее. Когда юнец в раздумьях и грезах брел по просторной галерее, навстречу вышла темноволосая девушка в скромном кремовом платье.

— Ваше высочество, — гостья низко поклонилась.

— Погоди… — Амис потер висок. — Сейчас вспомню — Анна, верно?

— Инна…

— Ну, почти. И чего тебе надобно, Инна?

— Я… просто… — фрейлина потупила взор и замахала веером быстрее, чем бабочка — крыльями. — Мы договорились встретиться утром у конюшни. Я ждала до обеда, но вы так и не пришли.

— Так, — парень сунул руки в карманы и привалился плечом к колонне. — И что дальше?

— Я… всего лишь хотела вас увидеть. Прошу простить, если показалась назойливой.

— Увидела? Ну, так и иди своей дорогой.

— Но… — девушка распахнула большие голубые глаза.

— Что — но? Мы разок погудели — и я теперь жениться на тебе обязан, что ли?

И без того розовые щечки стали пунцовыми, а веер чуть не выпал из разжавшихся пальцев.

— Пойми, моя дражайшая серая мышь — лучшие леди королевства записываются ко мне в очередь за месяц. Но так уж вышло, что вчера я пресытился десертами и решил для разнообразия хлебнуть пресных щей. Соображаешь, о чем я, или ты такая же глупая, какой выглядишь?

Инна закрыла рот ладошкой и со всех ног бросилась наутек, придерживая юбку свободной рукой. Амис лишь с укоризной посмотрел ей вслед и забыл еще до того, как вошел в трапезную. А после сытного завтрака (а точнее, обеда) с обильными возлияниями он вернулся в опочивальню, умылся из золотого кувшина и подошел к ростовому зеркалу — полюбоваться доставшимися от королевы грацией и красотой. Амис был высок, строен, белозуб и прекрасен, как древние герои с фресок. Ни одна девушка не могла устоять пред его сияющим ликом, хотя из-за чрезмерной избалованности и недостатка воспитания нравом вышел хуже крепостного конюха. В народе говорят: старший — для дела, средний — для успеха, а младший — для радости. И как оказалось, королевских семей это тоже касается.

— Как же я хорош, — бормотал нарцисс, становясь то в профиль, то анфас. — И зачем корпеть над книжками или натирать мозоли мечом, если и так могу получить все, что пожелаю? Ну, кроме трона… Впрочем, еще не вечер. Артан вряд ли вернется живым, Альвин же слишком добрый. Достаточно попросить, и этот тюфяк отречется от короны в мою пользу. Хотя на кой она мне? За казной следи, соседей усмиряй, о подданных заботься. Сплошные хлопоты. Уж лучше куролесить и развлекаться до самой старости.

Вдруг зеркальная гладь изошла волнами, точно лужа на ветру, и сквозь рябь проступил незнакомый, но явно женский силуэт. И не успел принц слова молвить, как с той стороны выстрелили тяжелые цепи с кандалами на концах и вцепились в лодыжки и запястья, словно железные пасти.

— Помогите! — заорал Амис во всю глотку, но его никто не слышал — рассерженный беседой брат дрался так, что искры летели, придворные ушли на площадь, служанка убежала на кухню, а остальные не слышали ничего, кроме лязга сбруи, боя барабанов и рева труб.

Цепи потянули добычу к зеркалу, и как принц ни сопротивлялся, так и не сумел освободиться. Схватился за ножку стола — и тот опрокинулся. Вцепился в кровать, но лишь развернул ее боком. В отчаянии метнул в зеркало ночным горшком, но за миг до столкновения его ловко отбила третья цепь. И вот пятки коснулись ледяной глади, на мгновенье замерли и окунулись по щиколотки. Амису казалось, что его затаскивают в прорубь, и вскоре он погибнет страшной смертью. Свет померк, тепло опочивальни сменилось холодом подземелья, кандалы втянулись в отверстия в камнях и приковали пленника к сырой стене. Черное колдовство перенесло его в крохотную камеру темницы, и вскоре снаружи раздался такой грохот, словно десять кузнецов разом застучали молотами. Дверь распахнулась, и принц увидел девушку в сопровождении двух рослых плечистых воинов, закованных в вороненые латы с головы до ног. Стражники держали факелы, и яркий свет позволил разглядеть похитительницу во всех мелочах.

Ростом вровень, крутобокая, полногрудая, но поджарая, крепкая, не чета заплывшим жирком изнеженным придворным барышням. Одета в черное платье с разрезами едва ли не до пояса, полностью обнаженным животом и шелковыми лентами, закрывающими верх груди, но оставляющими открытым низ — эдакое декольте наоборот. Сходства с траурным облачением добавлял обруч с короткой непроницаемой вуалью в темных прямых волосах, обрамляющих узкое бледное личико со вздернутыми носом и ехидно скривившимися губами цвета переспелой вишни.

— Кто ты?! — рявкнул Амис и дернулся в кандалах. — Как посмела похитить принца! Отец тебя четвертует!

— Вот поэтому, — девушка шагнула ближе и провела пальцем по выпачканной в пыли сорочке, и юноша с ужасом заметил, что ногти у незнакомки из начищенного до блеска железа, — я тебя и похитила. И если король не отзовет рыцарей, то получит любимого сыночка по кусочкам. Уж поверь, мои рубаки знают свое дело.

В подтверждение слов бугаи с оглушительным лязгом вытащили из-за плеч двуглавые секиры и махнули в пальце от августейшего личика. Принц так перепугался за свою красоту, что отпрянул, как от огня и треснулся затылком в кладку, но боли не почувствовал. Его мелко трясло от постепенного осознания беды, в которой угораздило оказаться. Ведь все указывало на то, что перед ним — та самая Железная ведьма: жестокая, богопротивная и крайне опасная чародейка, захватившая небольшую, но богатую рудами область на севере Вальдрана.

— Поверь, я не хочу тебя калечить, — от ведьмы пахло мятой, луговыми травами и ржавчиной. — Но не я начала эту войну.

— Король не пойдет на поводу у чудовища! — крикнул осмелевший от отчаяния пленник. — Он пошлет сюда все свое войско и освободит меня. А тебя сожжет на костре, и камня на камне тут не оставит.

— Глупый маленький мышонок, — с усмешкой пропела ведьма. — Эльбер души в тебе не чает. И не только велит старшему возвращаться, но еще и сделает все, что я скажу, лишь бы любимца никто не обидел.

— Вранье!

— Проверим, — девушка обнажила небольшие зубки, из-за чего перламутровые клыки казались острыми и длинными, как у вампира. А может, она и была вампиром — слухи ходили самые разные, но хорошие среди них вряд ли бы нашлись. — Птички уже летят во дворец с важным донесением. И пока я жду ответ, побудешь моим гостем.

— Гостей на цепи не держат!

— Ох, прости.

Кандалы разжались, и юноша грохнулся на колени перед проклятой гадиной. А когда попытался встать, дуболомы направили на него топоры и сердито загудели.

— Как изменчива бывает жизнь, — мучительница хохотнула. — Сегодня пред тобой все ползают ниц, а завтра уже ты гнешь спину перед заклятым врагом.

— Да пошла ты! — Амис резко выпрямился, и цепи тут же обвили его за шею и прижали руки к бокам.

— Никто не смеет так говорить со мной, крысеныш, — прошипела ведьма, и из ее рта повеяло холодом, как из постоявшей на морозе бочки. — Проси прощения.

— Нет.

Повинуясь злой воле, цепи начали стягиваться, как диковинная заморская змея — питон. Принц любил выступления факиров и не раз видел, как громадный полоз удавливал коз, свиней и даже молодых бычков. И прекрасно понимал, что с ним сделают звенья в два пальца толщиной. И хоть ведьме невыгодно избавляться от заложника, она может устроить ему такие пытки, что королевские палачи расплачутся, и все же парню не хотелось так просто сдаваться, ведь перед ним стоял не только главный враг королевства, но и баба.

— Проси! — голос твари зазвенел булатной сталью. — На коленях!

— Я… встану на колени… — прохрипел Амис, борясь с наступающей тьмой, — только когда буду потчевать тебя в гузно.

Вопреки ожиданиям, оковы не задушили наглеца насмерть, а чародейка не накинулась на него в гневе. Вместо этого она медленно, со вкусом улыбнулась, смакуя нарастающий страх. Ведь одно дело — бравадничать со слугами и братьями, которые вряд ли дадут сдачи, и совсем другое — дерзить, пусть и с перепуга, самому воплощению зла.

— Вот значит как. Гляжу, в детстве тебя совсем не пороли, коль распускаешь свой поганый язык в присутствии дамы. Что ж, лучше поздно, чем никогда.

— Ты что задумала! Да я… да тебя…

Амиса развернули и буквально распяли на стене, впечатав щекой в камни, после чего ведьма произнесла:

— Намните-ка ему бока. Только ребра не сломайте.

Стражники встали по краям и принялись так охаживать по спине, что у юнца искры из глаз брызнули. Его в самом деле никогда не били, да и драться всерьез не приходилось, не считая мелких потасовок в детстве. Сейчас же дубасили, как в кабацкой свалке, без скидок на возраст и положение. Не прошло и десяти секунд, как принц заорал не своим голосом.

— Хватит!

Бугаи покорно опустили руки, а ведьма игриво спросила:

— Ну так что — прощение или продолжение?

— Прости, — Амис слизнул кровь с губ и закашлялся, чувствуя, как внутри все немеет, а боль растекается по каждой клеточке.

— А волшебное слово?

— Пожалуйста…

— А теперь — все вместе.

— Прости, пожалуйста… — юнец едва дышал и сонно вертел головой, балансируя на грани сознания.

— Что ж, — ведьма вкушала боль и унижение, точно редчайший деликатес. — Даже не знаю, как быть. Под пытками и свинья сознается, так что буду смотреть на твое поведение. Лучше себя ведешь — лучше живешь. А сегодня посидишь здесь.

Цепи втянулись в пазы, и пленник сполз по стеночке, оставляя за собой бурый след.

— Тебя поймают, — прошептал Амис, с трудом развернувшись. — И замучают до смерти.

— Спокойной ночи, мышонок, — стражник открыл дверь, и девушка вышла в коридор. — Захочешь есть, пить или укрыться, просто попроси. Только вежливо и учтиво.

— Чтоб ты сдохла, — одними губами произнес принц, прежде чем дубовая створка с грохотом захлопнулась.

Юноша остался в гнетущем полумраке, и после побоев не было сил даже на злость. Он лег на живот, уткнувшись лбом в предплечье, и чуть не заплакал от боли, обиды и страха. Но слезами горю не поможешь, а выбираться как-то надо, поэтому напряг слух, благо это единственное, что удалось сделать без ломоты во всем теле. В его беде любой звук мог оказаться полезным, ведь пленник прогуливал почти все уроки и мало смыслил в устройстве королевства. Ну, живет какая-то мымра на севере, ну, воюем с ней время от времени — кому какое дело до истории, географии и прочей чепухи? А теперь жалел, что все познания о ведьме ограничивались байками пугливых фрейлин.

— Ничего, — Амис всхлипнул, вспомнив ласковые объятия и мягкость постели. — Вам тут устроят. Отец с тебя живьем шкуру спустит, а я помогу…

* * *

— Это еще что за напасть?! — Эльбер схватился за меч и попытался отмахнуться от влетевшей в окно железной птицы.

В тронном зале, где доверенная знать пировала по случаю похода, началась суматоха. Дамы с визгом и воплями попрятались под стол, следом за ними юркнули наименее воинственные господа, а смельчаки принялись швырять в существо овощи, посуду и ножи. Но птица ловко уклонялась от снарядов, пока не нашла цель и не спикировала на корону, точно в гнездо. Король с криком схватил гостью и хотел уже кинуть в камин, как вдруг заметил в лапке сверток, просунутый в кольцо с печаткой.

— Что это, ваше величество? — осторожно спросил казначей, все еще держа перед собой крышку кастрюли, как щит.

Король не ответил, скользя взглядом по короткой записке. После чего сжал пергамент в кулаке и кликнул гонца.

— Догони Артана и передай мой приказ! Пусть немедленно возвращается в столицу!

* * *

Амис так измотался, что заснул, несмотря на невыносимые и нечеловеческие условия. И проспал до позднего вечера, когда его вновь потревожил жуткий лязг в коридоре. Ведьма встала у порога, баюкая в ладони кубок вина, а в другой держа двузубую вилку с сочной, поджаренной на углях сосиской. Принц попытался сохранить достоинство и не подать вида, но пустой желудок выдал его с потрохами.

— Урчит, аж стены дрожат, — девушка с аппетитом откусила мясо. — Шайка твоего братишки в спешке повернула восвояси. А перед тем их догнал всадник на белом жеребце. Шикарный конь, наверняка из королевской конюшни. Так что все получилось — война отменяется.

— Значит, меня отпустят? — с надеждой спросил Амис, отлепив отекшую щеку от пола.

— М-м-м… — она выдержала небольшую паузу и рубанула, как приговор: — Нет.

— То есть, нет? — узник медленно выпрямился, пошатываясь и часто моргая. — Ты же обещала!

— Не припоминаю такого, — девушка спокойно глотнула вина. — В общем, пока посидишь в замке — для верности. А то сейчас развернулись, а завтра опять полезут.

— Лживая тварь! — Амис подался вперед, но вынырнувшие из-за спины хозяйки доспехи схватили принца под руки и впечатали в стену. — Ты меня тут всю жизнь держать собралась?! Ведь только так тебя никто не тронет!

— С виду умный мальчик, — чародейка подошла и стиснула пальцами подбородок. — А на деле — дурак дураком. Иначе бы запомнил, что оскорблять меня — себе дороже.

— Чтоб тебя черти драли!

— Началось… — ведьма вздохнула и покачала головой. — Давай ты просто извинишься — и разойдемся миром.

— Я убью тебя… — парень дергался, как в припадке, тараща глаза и скрипя зубами. — Проткну твое черное вонючее сердце. Богами клянусь!

— С удовольствием на это посмотрю. А пока мои ребята научат тебя правильному общению с дамами.

В этот раз никто не остановился, несмотря на дикие крики. Амиса избили так, что живого места не осталось, затем подвесили за руки к потолку и сорвали изгвазданную сорочку. И уже через минуту плечи, локти и запястья пронзила такая боль, словно кости выворачивали из суставов. Что, впрочем, было недалеко от истины, но принца заботило только лицо — окровавленное, опухшее, посеченное. Наверняка останутся шрамы — на скулах, подбородке и лбу, и больше ни одна девушка не посмотрит на него без содрогания.

— Убью… — шепелявил юнец, едва ворочая языком. — Уничтожу…

— Эх, знал бы, сколько раз я слышала нечто подобное. Слушай, давай так: извиняйся — и сниму с дыбы. А будешь артачиться — провисишь до утра.

— Будь ты проклята…

— Спасибо, — ведьма присела в реверансе, — я уже. Сладких снов, яблочко мое. Смотри не сорвись до рассвета.

Амис промолчал, закусив до крови губу. Через полчаса притопал железный болван, разжал оковы и осторожно уложил пленника на пол, но тот ничего не чувствовал, потеряв сознание вскоре после ухода чародейки.

Глава 2

— Ваше высочество! — похожий на ворона учитель постучал жезлом по доске. — Будьте добры повторить, что я только что сказал?

— А?.. — юноша встрепенулся, посмотрел на измалеванный завитушками пергамент и развел руками. — Вы сказали: будьте добры повторить, что я только что сказал.

Заморский книгочей тяжело вздохнул и потер переносицу.

— Господин Амис, я лишь пытаюсь объяснить, что история — леди ветреная и переменчивая. Что короли далеко не всегда сидят на тронах до глубокой старости. Что не всем принцам удается всю жизнь жировать за счет казны и пальцем о палец не ударить. И что может случиться так, что без знаний и умений вы попросту погибнете.

— А теперь слушай внимательно, — юноша откинулся на спинку и взглянул на наставника, как на гору навоза. — Договоримся так. Ты сделаешь вид, что чему-то меня учишь. Бубни, стучи палкой, неси околесицу с важным видом — все как любишь. А я притворюсь, что мне это интересно. Ты получишь гонорар — и, замечу, не маленький. Я — кошель золота за то, что «взялся, наконец, за ум». Вот и все. Большего мне не надо. И тебе тоже, сколько бы ни тарахтел о важности образования. Договорились? А теперь катись ко всем чертям, пока эту указку в зад не засунули.

* * *

Дверь грохнула так, что пол задрожал. Амис с трудом приподнял голову и затуманенным взором уставился на гремящих дуболомов. Первая мысль — ну вот, сейчас начнется, однако железяки не стали избивать пленника, а лишь сковали руки короткими кандалами и выволокли из камеры. Идя по широкому коридору с низким потолком, принц подметил несколько занятных вещей. В темнице не пахло ничем, кроме сырых камней — ни пота, ни дерьма, ни гниющего мяса, а значит, других узников либо было очень мало, либо не было вовсе. В этот раз стражники пришли без факелов, но при том прекрасно ориентировались в непроглядном мраке. И сколько юноша ни вслушивался, так и не заметил ничего, похожего на дыхание, хотя постоянные прогулки в пудовых доспехах измотали бы кого угодно, а если добавить спертый воздух, то конвоиры должны сопеть, как загнанные кони. Но они не издавали ни единого «живого» звука — только скрипы, лязги и скрежеты. Неужели байки не врут, и Железной ведьме на самом деле прислуживают живые латы, а не замаскированные для острастки люди?

Амис так привык к темноте, что на выходе из подземелья зажмурился до рези, но это все равно не спасло от бьющего сквозь веки яркого солнца. С трудом разлепив глаза, принц увидел пред собой окруженную балюстрадой площадку на утесе, откуда открывались удивительные красоты побуревших от ржавчины предгорий. Где-то вдали, за рекой и лесом стояла родная столица, но сложно сосчитать, сколько придется идти пешком среди безжизненных камней, чтобы добраться до дома. И как спрятаться от глаз обитателей странного замка на скалистом плато, целиком отлитого из железа без единого шва и заклепки. Ведь с высоты беглец будет виден, как на ладони, а кто знает, какие еще тайны скрывают недра проклятой горы.

— Доброе утро, — ведьма вошла в сопровождении охранника и села напротив. — Как спалось?

Амис промолчал, многозначительно покосившись на стесанные до крови запястья.

— Бедняжка, — мучительница подалась вперед и подперла щеку ладонью в длинной шелковой перчатке. — Вот до чего доводит плохое воспитание.

Двери распахнулись, и к столу приблизилось существо, от облика которого все вопросы о хозяйке северной земли отпали сами собой. Если дуболомов еще можно принять за воинов в латах, то ходячий скелет иначе как магией не объяснить. Стальные прутья заменили ему кости, шестерни и шарниры — суставы, грудную клетку прикрывала панцирь, а на голове поблескивал закрытый шлем с забралом. В длинных острых когтях нечисть держала поднос с тушеной олениной, пюре из батата и вином. Все это перекочевало к ведьме, перед пленником не положили и хлебной крошки.

— М-м-м… — девушка коснулась вилкой мяса, и то разошлось, как паштет. — Нежнейшее… А на вкус… боги, это рай на земле. Как жаль, что одна невоспитанная свинота не получит ни кусочка.

Амис молчал не просто так — он копил слюну, благо после таких ароматов та текла, как из ведра. После чего набрал побольше воздуха, прицелился и плюнул гадине прямо в тарелку.

— Приятного аппетита, — он запрокинул голову и сухо расхохотался.

Вилка в руке чародейки загнулась спиралью. Ведомый злой волей скелет взял блюдо и впечатал в изуродованное лицо так, что принц завалился на спину, но хохотать не перестал.

— Ты понимаешь, что я могу потерять терпение? — прошипела колдунья.

— А ты понимаешь, что не сможешь издеваться надо мной вечно? Я куда слабее братьев и долго не выдержу. И когда отец узнает о моей смерти — никакая железяка тебя не спасет. Ты даже не представляешь, на что способны наши палачи.

— Уверен? — она хмыкнула и утерла губы салфеткой. — Что ж, ты прав — нельзя избивать тебя после каждой выходки. Но у меня есть и другие методы. Ты не получишь ни капли воды, пока не извинишься. И в этот раз одними словами не отделаешься.

— Да пошла ты, тупая сука… — Амис частенько развлекался на конюшне и нахватался таких словечек, что король бы окончательно поседел, услышь хотя бы треть из них.

— Сломай ему палец, — девушка обратилась к скелету. — Только медленно. От этого, чай, не умрет.

— Умру! — принц попытался спрятать руки, но громилы усадили его на кресло и прижали кисти к столу. В это время тощий выродок поддел мизинец и начал загибать «наизнанку». — Умру, чтоб тебя! У меня будет этот… как его…

Слова учителя по воинскому искусству всплыли из памяти куцыми обрывками, и юнец не вспомнил бы определение «болевого шока» даже в спокойных условиях. И когда между пальцем и столом получилось бы просунуть еще два, Амис затрепыхался и заголосил:

— Прости! Прости, пожалуйста!

— Я же сказала, — ведьма нависла над ним, и палач остановился, — теперь словами не отделаешься.

— Хорошо! — он судорожно сглотнул и облизнул пересохшие губы. — Говори, чего хочешь?

— Для начала все здесь приберешь. А затем приготовишь новый завтрак. И упаси господь, если он будет менее вкусным, чем этот.

— Но я не умею… — нажим усилился, — ладно, ладно!

Из глубин замка пришел второй скелет — точная копия первого — и бухнул перед узником ведро с тряпкой.

— А швабру?

— Мой давай, — ведьма отсела подальше, взяла рашпиль и принялась подтачивать ноготки. — Иначе вылизывать будешь.

Скотина. Сволочь. Ублюдина. Еще посмотрим, кто кого. Амис сел на корточки и уставился на свое отражение — все выглядело куда хуже, чем он предполагал. Парень закусил губу и зажмурился, чтобы не пустить слезу перед мучительницей. Ничего, отец наймет лучших лекарей — и те все исправят. Главное, выжить и сбежать из этого ада. Принц хотел уже приступить к уборке, но замер, продолжая пялиться на свою побитую физиономию, но теперь она интересовала его с иной стороны. Жестяное ведро выглядело чистым, точно хирургическая емкость, а вода в нем казалась ничуть не хуже колодезной. Правда, в ней плавал край половой тряпки, и пленник не сумел побороть брезгливость, несмотря на дикую жажду.

— Ты заснул? — проворчала чародейка, и скелет тут же пнул Амиса под зад. — Работай.

Ничем более унизительным ему заниматься еще не приходилось. Только чернь и холопы ползают на карачках, вытирая с пола грязь. С другой стороны, пол тоже железный и довольно чистый — здесь явно прибираются по несколько раз на дню. И если тайком стрескать немного упавшей снеди, ничего страшного не случится. Повернувшись к хозяйке спиной, парень зачерпнул пальцем рыжеватое пюре и поднес к губам, но желудок скрутило таким рвотным позывом, что узник едва не блеванул желчью. Нет, это уже перебор. Уж лучше попытаться что-нибудь стащить на кухне, чем выживать подобным образом.

— Я все… — он выпрямился, хрустнув затекшей спиной.

— Говори правильно, — девушка смотрелась в отполированные ногти. — Я закончил, моя госпожа. И впредь обращайся ко мне только так и никак иначе. Понял?

— Да.

Скелет пнул еще раз, причем куда болезненней.

— Да, моя госпожа, — холодно и сухо произнес Амис, после чего его схватили за шиворот и отволокли в просторное помещение с широким горизонтальным окном почти во всю стену.

У печи и столов дежурили еще два скелета в белых поварских фартуках, и их облик показался бы забавным, если бы не измаранная кровью ткань и здоровенные тесаки в руках. Ножей и прочей утвари развесили по стенам столько, что хватило бы на целую лавку, но стоило парню шагнуть к ним, как железяки с грозным лязгом заступили дорогу.

— Меня ведьма прислала, — Амис на всякий случай отшагнул и поднял ладони. — Я ваш новый шеф-повар. Приготовьте то же, что готовили на завтрак — и побыстрее.

Существа переглянулись, после чего левый подошел и стукнул лгуна в солнечное сплетение. Судя по всему, твари или обладали собственным разумом, или мымра слышала и видела все, что слышали и видели слуги. И управляла ими на расстоянии, и если догадка верна, то достаточно избавиться от хозяйки, чтобы вся железная рать превратилась в груду бесполезных доспехов. Это стоит запомнить…

Размышления и уход в себя помогли ослабить боль. Принц выпрямился, все еще держа кулак у живота, точно оттуда в любой миг могла вывалиться требуха, и подошел к длинному начищенному до блеска столу. В стоке под ним еще виднелась чуть свернувшаяся кровь — дичь добыли и разделали совсем недавно. Интересно, кто тут ходит на охоту? Неужели эти же чудища? Так они лязгают за версту и даже к глухому зайцу не подкрадутся. А если вооружены луками, то одним богам ведомо, с какой силой и точностью пускают стрелы. А может гады только с виду неуклюжие, а при нужде несутся быстрее псов? Нет, побег это крайняя мера, эдакая разновидность веселого и задорного самоубийства, чтобы устать и пострадать перед смертью. Нет, надо кончать железную суку любой ценой, а уж потом возвращаться.

— Что тут делать?.. — простонал узник, не зная, за что взяться, ведь на кухню он заглядывал лишь для того, чтобы полапать стряпух или стянуть кувшин вина. — Хоть скажите, где у вас припасы?

Скелет подошел к стене, провернул тяжелый вентиль и открыл дверцу такой толщины, какую впору ставить в королевскую казну. Погремев внутри, достал шмат мяса, клубень батата величиной с кулак и шмякнул на разделочную доску — к счастью, деревянную, из спила старого пня.

— Так, — Амис вцепился в свалявшиеся, покрытые коркой волосы. — С чего начать? Жарить, варить или тушить? А плевать, я все равно ничего не умею. Даже огонь разжигать… Эй, железный поваренок, растопи-ка печь!

В ответ создание протянуло шершавый камешек и стальной стержень, после чего встало у порога, точно верный страж.

— Зараза… — принц повертел «подарки» перед лицом. — И что с этим делать? Хоть бы показал кто… Эй, госпожа! Хорошо, когда за тебя железяки пашут, да?

Снаружи послышался цокот каблучков, и в кухню вошла ведьма. Сняла заслонку, набросала в зев щепы из корзины с растопкой и с первого раза высекла искры на трут. Пламя жадно разгоралось, над ним закипала вода в чане, а девушка ловкими и отточенными движениями нарезала мясо и очистила бататы. Наблюдая за тварью, стоящей в жалких трех шагах, Амис мысленно ругал себя распоследними словами за то, что не успел припрятать нож. Нападать врукопашную — задумка та еще, слуги наверняка защитили бы чародейку, а вот если метнуть издали — глядишь, и получилось бы попасть в сердце.

— За меня пашут, — холодно произнесла мучительница, — потому что сложно управляться с замком, шахтами и цехами в одиночку. За тебя пашут, потому что ты ленивый, наглый и неприученный к труду остолоп.

— Выходит, ты тут одна-одинешенька? — он ухмыльнулся. — Что ж, это многое объясняет. Но поверь — в постели я куда лучше, чем у плиты. Так что…

Взмах руки — и клинок завис в пальце от августейшего лба. Все произошло столь быстро и неожиданно, что парень сперва во всей красе рассмотрел острие и лишь потом со вскриком отшатнулся прямо в лапы скелета. Прислужник заломил ему руки за спину и выпрямил, надавив коленом в поясницу, и в такой позе юнец не то что брыкаться, а даже вдохнуть мог с трудом.

— Гляжу, жизнь тебя ничему не учит. Значит, пора немного помыть грязный язычок.

Второй повар вцепился острыми пальцами в лицо и разжал челюсти, попутно изранив щеки об зубы. Но это — сущие пустяки по сравнению с уготованной пыткой. Котелок с кипящей водой пролетел над полом и завис прямо над раззявленным ртом принца.

— Нефт! — округлившиеся глаза чуть не вылезли из орбит. — Фы ф ума фофла!

— Я тебя предупреждала? Предупреждала. Я хотела по-хорошему? Хотела. Теперь не жалуйся.

Котел чуть наклонился, и Амис задергался, как пойманный в силки заяц.

— Не фато! Нефт! Пофалуйфта! Профти!

— Твои слова не стоят и воробьиного помета. Говоришь одно, а через минуту снова дерзишь, проверяя на прочность мою доброту. Что ж, теперь узнаешь, где проходит грань, за которую лучше не переступать.

Зашипело, заскворчало, и кухню огласил истошный вскрик.

— Черт! — ведьма бросилась к плите, позабыв об узнике, и перевернула подгоревшее мясо. — Ты даже если не захочешь — все равно напакостишь! Уведите с глаз долой!

* * *

Несмотря на холод, сырость и тесноту каморки, принц радовался, что легко отделался. Но впредь ведьме лучше не хамить — она взаправду чокнутая и без колебаний сделает такое, над чем призадумались бы самые кровожадные истязатели. Дамы встречаются разные, и не всех удается взять нахрапом. С особо норовистыми приходится действовать хитрее: задабривать, садиться на уши, втираться в доверие. И когда белобрысая падаль на миг потеряет бдительность — тут-то ей и конец.

— А, вот ты где, — дверь распахнулась, и в камеру вошла чародейка, неся перед грудью накрытый крышкой котелок, словно тот весил меньше подушки с лебяжьим пухом. Амис так устал, что не заметил приближения грохочущих великанов, а теперь было поздно метаться.

— Да ты издеваешься? — простонал принц и попытался встать, но колени подкосились, и бедолага съехал по стене. — Клянусь, больше никаких грязных словечек. Честное королевское. Я буду сидеть в этой норе столько, сколько захочешь, только оставь меня в покое.

— Боюсь, в этой норе ты долго не протянешь, — с ноткой сожаления произнесла в ответ. — Поэтому дам тебе комнату — без изысков, но от простуды и плесени точно не помрешь. Но не бесплатно — взамен поможешь по хозяйству. Железяки справляются с некоторыми делами куда хуже, чем люди.

— Ну да, — принц осклабился. — Представляю.

— Неужели? — голос зазвенел холодной сталью, и хребет наглеца тут же изошел мурашками.

— Прости, я не это имел в виду.

Колдунья недовольно поджала губы и продолжила:

— По утрам слуги будут приносить список заданий на день. График свободный, вставать затемно не заставляю, но если к вечеру хоть одно поручение окажется несделанным — пеняй на себя. Начнешь лентяйничать и пакостить — пеняй на себя. Тебя всегда будут сопровождать к месту работы и обратно. Отклоняться от пути и шататься по замку запрещено, попытаешься залезть, куда не велено — пеняй на себя. Узнаю, что пытался как-то связаться со своими — пеняй на себя. Любые поползновения в мою сторону, сальные шуточки и неуважительное общение — в общем, ты понял. Договорились?

— Д-да… — парень сглотнул, не сводя глаз с пышущего жаром котла.

— Д-да?

— Да, моя госпожа.

— Славно, — ведьма криво улыбнулась и поставила ношу на пол. — Комнату уже готовят, а пока — приятного аппетита.

Под крышкой оказалось тушеное мясо и бататовое пюре.

Глава 3

— Отец! — рослый мужчина в латах и синем плаще вошел в тронный зал, держа под мышкой шлем с плюмажем. — Что все это значит? Почему ты отменил поход?

— Артан… — король чуть привстал и тут же в бессилье опустился, приняв кубок с успокоительным зельем из рук придворного врача. — Случилось страшное. Амиса… похитили. И пригрозили, что будут отрезать по пальцу за каждую версту, пройденную твоим отрядом. А потом и вовсе снимут голову.

— Похитили?! — густые темные брови сошлись на рассеченной шрамом переносице. — Кто? Как?

— Железная ведьма, — простонал Эльбер, едва сдерживая скупые слезы. — С помощью магии. Проклятое отродье переиграло нас, и теперь Амис в заложниках. И любые попытки напасть добром для него не кончатся.

— И ты просто бросишь его на произвол судьбы?!

— Нет, сын мой, — блеклый взгляд монарха прояснился и блеснул злобой. — Разумеется, нет.

* * *

Комната и в самом деле была не бог весть какой, но по сравнению с камерой — небо и земля. Особенно радовало хоть и зарешеченное, но все же достаточно широкое окно, подле которого стояла одноместная пружинная койка с жестким колючим матрасом и тонким одеялом. У изголовья находился шкафчик, который при необходимости можно приспособить под стол — вот, собственно, и все. И не успел пленник присесть передохнуть, как дверь бесцеремонно распахнулась, и вошел скелет со свернутым пергаментом в клешне.

— Эй! А можно так не врываться? Я хоть и заложник, но не животное, и требу… — тираду прервал поднесенный к носу кулак. Принц взял послание, вежливо поблагодарил гонца и попятился в уголок, лишь бы не стоять в опасной близости от чудища.

Лист пах ржавчиной и фиалками, выдавая автора лучше всякой гербовой печати. Идеально ровный каллиграфический почерк уведомил:

Задания на первый день

Помыться

Переодеться

Почистить бассейн

Прополоть и полить клумбы

Наколоть дров

Прислуживать на ужине

— Так, с большинством все понятно, но какие еще дрова? Вы что, топорами махать разучились? — злобно проворчал Амис, но скелет вряд ли бы ответил, даже если бы мог. — Ладно, плевать. Веди в баню или где у вас тут моются.

Ванная представляла собой комнату чуть больше камеры в подземелье, со сливной решеткой на полу и лейкой с вентилем на потолке. Вопреки ожиданиям, вода брызнула теплая — скорее всего, бак находился на крыше и нагревался под солнцем. И даже такие удобства не шли ни в какое сравнение с парной в окружении обнаженных красоток с вениками и шайками.

Несколько минут принц неподвижно стоял под струями, глядя на вихрящиеся под ногами буро-черные потоки. Суставы ныли, внутри все болело, голова шла кругом, а ведь еще придется работать — и немало. Похоже, вместо быстрых и жестоких пыток ведьма решила растянуть удовольствие, наблюдая, как красивейший мужчина королевства чахнет и угасает прямо на глазах.

Амис потер лицо предплечьем и глубоко вздохнул. Он видел преступников, выходящих на свободу после долгих лет темницы и каторги. До конца срока доживали самые сильные и стойкие, но и те превращались в жалкое подобие человека — тощее, сгорбленное и растерявшее остатки разума. Принц имел все шансы повторить их судьбу, но сколько не плачь, сколько не ползай на коленях, проклятое сердце этим ничуть не разжалобить. Нет повода раскисать — пока что все идет относительно неплохо. По крайней мере, его не послали в шахту с пудовым кайлом наперевес. Зато есть повод побороться, и если не победить, то хотя бы продать свою жизнь подороже… Жаль, здесь нет старшего брата, уж он бы эту змеюку в бараний рог согнул, никакая магия не спасла бы.

Смыв с волос и тела запекшуюся кровь, узник намылился густым травяным взваром и, кряхтя и прихрамывая, вышел в предбанник. Скелет тут же протянул руку, на которой висели белоснежная сорочка, жабо, черные брюки и ливрея с коротким стоячим воротом. Облачение типичного лакея — еще один способ унижения. Но делать нечего, вставать в позу себе дороже. Одевшись и натянув туфли с дурацкими бантами, новоиспеченный слуга отправился вслед за поводырем по гулкому пустому коридору.

Как вскоре выяснилось, замок стоял на остром уступе, похожем на палубу торговой ладьи, и на самом носу ведьма обустроила себе уютное гнездышко. В породе выдолбили округлую и довольно глубокую нишу, куда легко поместились бы три-четыре человека. Похоже, что под каменной чащей пролегал дымоход, отчего вода всегда оставалось горячей, не зацветала, и в ней не заводилась всякая живность. Вдоль края уступа прорыли канаву, наполнили землей и засадили густым степным кустарником — получилась высокая живая изгородь, надежно защищающая от посторонних глаз. Около бассейна стояла софа, где хозяйка принимала солнечные ванны в компании бутылочки вина и увесистой книжки. Но лето близилось к концу, и без того сильный на высоте ветер крепчал, бросая в воду подсохшие ослабевшие листья.

— Сачок у стены, — подсказала ведьма, подняв бледную худую ручку.

А эта леди не из скромниц, подумал Амис, с трудом оторвав взгляд от чересчур фривольного исподнего. Грудь хитрым зигзагом перетягивала узкая бархатная лента, обвиваясь вокруг шеи и исчезая под мышками. Лоно едва прикрывала такая же полоска, оставляя открытым столько, сколько не снилось и самой распущенной куртизанке. По меркам дворцового этикета, колдунья пребывала в присутствии постороннего мужчины, считай, полностью обнаженной, но принц с ходу решил ни в коем случае не поддаваться на эти вульгарные варварские чары.

— Тебе удобно? — спросила девушка, намекая на обновки.

— Да.

Сачок вырвался из рук и с размаху шлепнул пленника под зад.

— Да, моя госпожа… — Амис поморщился, изо всех сил стараясь не тереть ушибленное место, хотя то словно припечатали клеймом.

— Рада слышать. Пришлось кое-что отрезать, кое-то подшить. Запасов не держу, гости бывают тут нечасто.

— Кто бы сомневался… — проворчал принц под нос, но слух у мегеры был собачий.

— Что, прости? — она подняла голову. — Ты что-то сказал?

— Нет.

— Во-первых: нет, моя госпожа. Во-вторых, твой возмущенный бубнеж слышали, пожалуй, даже в шахтах. В-третьих, больше всего на свете я презираю обманщиков. И в-четвертых, у меня и так хватает забот, чтобы еще бегать за тобой с палкой. Поэтому твоим поведением отныне займется Наставник.

Сей же миг внутри замка залязгало, загремело, и на уступ выползла такая тварь, что Амису захотелось сигануть вниз головой и раз и навсегда распрощаться с этим кошмаром наяву. Железный слуга передвигался на четырех изогнутых ногах, расставив их в стороны, как паук. Из-за спины торчали четыре суставчатых руки, заканчивающиеся разномастными орудиями истязаний: клешня для захвата и обездвиживания, обтянутый шкурой кулак для болезненных, но не смертельных ударов, короткая семихвостка для легкой порки и длинный, свернутый в тугое кольцо кнут. Для пущего устрашения тварь венчала конская голова с зубастой крокодильей пастью, которую при желании тоже могли пустить в ход.

Пораженный жутким зрелищем, Амис пятился до тех пор, пока не споткнулся о бортик и не рухнул в бассейн. И сразу же пошел ко дну — плавать его никто не учил, и ни ведьма, ни гремящий на всю округу прихвостень не спешили спасать беднягу. Наоборот, «конь» запустил в воду лапу с клешней и придавил парня, не позволяя добраться до спасительных ступеней. Принц таращился, пускал пузыри, размахивал руками, а чародейка лишь пригубила вина и погрузилась в чтение, не обращая внимания на поднявшиеся волны. И только когда легкие обожгло огнем и терпеть не осталось никаких сил, пленника рывком вытащили из воды и швырнули к ногам хозяйки.

Амис задышал, как загнанная лошадь, мотая головой, фыркая и жмурясь от радужных пятен перед лицом. Страх смерти сковал все мышцы, и далеко не сразу юнец понял, что все еще сжимал в ладони сачок. С которого в пылу издевательства слетело сетчатое навершие, и в руках заложника по чистой случайности оказалось самое настоящее копье с достаточно острым наконечником, чтобы вспороть мрази живот. И самое главное — древко было деревянным, и магия мучительницы при всем желании не сумела бы его остановить.

— Итак, — гадина перевернула страницу, — проверим, пошел ли урок впрок. Ты в порядке?

— Да, моя госпожа, — Амис встал, опираясь на палку и не сводя взгляда со впалого пупка.

— Подобное еще повторится?

— Нет, моя госпожа.

— Расскажи, почему.

— Потому, что ты сдохнешь!

Принц замахнулся, вложив в удар все оставшиеся силы, помноженные на ярость, ненависть и боль. Да врежь он тупым концом — и этого наверняка бы хватило для смертельной раны, однако заструганный конец завис над животом, будто врезавшись в невидимый щит. Сперва парень подумал, что копье перехватил Наставник, но тот стоял неподвижно на том же самом месте. Узник хотел уже бросить палку и ухнуть с утеса, лишь бы не терпеть то, что его ждало за покушение, но не смог пошевелиться.

— Вижу, учиться ты совсем не любишь, — спокойно произнесла колдунья, отпив из кубка. — Иначе бы знал, что в теле взрослого человека содержится около трех граммов железа. С одной стороны, это совсем крохи. С другой, большая часть находится в крови и равномерно распределена по всему организму. Собственно, у нее такой цвет из-за того, что железо окисляется кислородом. Грубо говоря, кровь не красная, а ржавая. Но ты, похоже, даже не знаешь, что такое организм и кислород. Но наверняка сможешь представить, что будет, если я порву тебе несколько артерий или раздавлю сердце.

Амис шмыгнул и зажмурился. Из-под плотно сжатых век покатились слезы цвета свежего вишневого сока.

— К тому же, я могу лопнуть сосуд на определенном участке мозга и превратить тебя в овощ. Будешь пускать слюни, ходить под себя, агукать, как младенец и не знать никаких забот. Вроде бы не мертв, но в то же время не совсем жив. А если отнять руки? Или ноги. Или парализовать по шею. Выбирай, что хочешь: твой поступок достоин щедрой награды.

— Л-лучше прикончи меня…

— Я только за, — говоря это, девушка продолжала с упоением читать. — Но легче от этого никому не станет. Да уж, такого от тебя не ожидала. Это уже не просто дерзость и хамство. Это — подлейшая из низостей. Я дала тебе работу, кров и достойное отношение, и чем мне отплатили? Нападением…

— Ты похитила меня… — прохрипел принц, чувствуя, как кровь начинает закипать. — Мучила. Твоя тварь только что пыталась утопить. И чего ты ждала? Что в зад тебя лобызать буду? Нет, солнце. Я свое слово держу. Поклялся убить — значит, убью. И в этом чертовом замке останется только один из нас.

— Хм… Когда я хотела сломать тебе палец или залить кипяток в рот, ты вел себя иначе. Похоже, ты из тех песиков, что начинают огрызаться, стоит лишь капельку ослабить поводок. Но при том творишь глупости не от страха или недалекого ума. Ты бросаешь мне вызов — осознанно и злонамеренно. Чтобы проверить, смогу ли я подчинить тебя прежде, чем твое упорство вынудит пойти на поблажки. И знаешь, что, мой милый? — ведьма с хлопком закрыла томик и повернулась к пленнику. — Мне бросают вызовы постоянно. И я, как видишь, до сих пор жива. Вот и догадайся, кто из нас двоих выйдет победителем.

— Даже если я не стерплю и сломаюсь — за меня отомстят. Это не сойдет тебе с рук, ведьма!

— Посмотрим. Наставник — десять плетей! Потом в шахту. И не кормить до тех пор, пока не упадет в голодный обморок.

Порка была скорее унизительной, нежели болезненной — все-таки плеть это далеко не кнут. Пока колдунья плескалась в бассейне, узника швырнули на освободившийся лежак, задрали рубаху, приспустили штаны и принялись охаживать по спине и ягодицам, словно нашкодившего холопа. И все же хлесткие удары казались куда менее неприятными, нежели омерзительное чувство беспомощности, когда чары полностью подчинили голубую кровь. Когда будто оказался на краю обрыва, стоя на одной ноге на остром камушке, и лишь чужая воля решала, толкнуть ли вниз или втянуть обратно.

После наказания ему позволили одеться и потащили в замок. И если левая галерея была ровной и опоясывала укрепление с трех сторон, то правая представляла собой пологий спуск, уходящий в недра горы. По проложенным сбоку рельсам самоходом двигались груженые рудой вагонетки, и среди бурого железа попадались и камни с золотыми прожилками. И если учесть, что украшений ведьма не носила, похоже, далеко не все считали ее злодейкой и стремились уничтожить, а кое-кто из соседей тайком приторговывал, чтобы не портить отношения с королем. Это объясняло и еду, и вино, и ткани и прочие бытовые мелочи, которые не выплавишь, не выкуешь и не добудешь иным путем, кроме купли-продажи.

В небольшой пристройке перед шахтой Амис взвалил на плечо кирку, зажег масляную лампу и побрел вслед за Наставником. В штреке стоял жуткий грохот — десятки, если не сотни скелетов вгрызались в породу, а напарники с лопатами загружали осколки в тележки. Далеко принца не повели: шагов через сорок «конь» замер и поскреб клешней выступ каменного угля. Узник понаблюдал за стоящим поблизости шахтером — тот делал широкий замах, занося кирку за спину, и со всей силы лупил по камням. Попытка повторить прием привела к тому, что острие соскользнуло с породы, и дело лишь чудом не обернулось жуткой травмой — охранник и палач в одном флаконе успел перехватить инструмент за миг до того, как тот вонзился бы в стопу.

— Черт, да я тут убьюсь за полчаса! Не хочешь за меня поработать? — спросил Амис, и чудище отвесило ему подзатыльник мягким «кулаком».

Стирая ладони об шершавую рукоять, кашляя от пыли и шатаясь от нечеловеческой усталости, принц размышлял о нападении на мучительницу. И пришел к выводу, что этот поступок не только откровенно тупой, но и вдобавок идущий вразрез с собственным планом. Вот вам и хитрость, вот и попытки усыпить бдительность. Теперь ведьма не только устроит ему сладкую жизнь, но и навсегда потеряет доверие, что гораздо хуже любых измывательств. Все сошлось так удачно, что походило на вмешательство высших сил. Словно сами боги сжалились над страдальцем и вложили в его длань карающий кол. Один удар — и вот она, долгожданная свобода. Узник не только бы спасся, но и вернулся домой настоящим героем, ведь ему удалось то, что прежде не получалось даже у самых прославленных воинов. И тогда бы очередь из девок выстроилась до горизонта, а пиры закатывали каждый день, да такие, что запомнили бы на века! Кто ж, черт возьми, знал, что железо есть и внутри людей. Наверное, наставник по натурфилософии, которую Амис ненавидел всей душой и прогуливал всеми возможными способами. И вот теперь у него Наставник, от которого не сбежишь…

— Я устал, — юнец опустился на землю, едва ворочая языком. — Посижу пять минуток…

Существо тут же вцепилось в воротник и поставило на ноги, а для пущей убедительности стегануло плеткой по заднице.

— Имей совесть! — возмутился парень, но махать киркой не перестал. — Я все-таки человек и не могу вкалывать круглые сутки.

Конеголовый пропустил слова мимо стоящих торчком заостренных ушей. Интересно, эти твари хоть что-нибудь понимают? У них есть своя воля, или они следуют строго прописанным приказам, вроде тех, что принесли сегодня утром? Или же колдунья управляет всеми и сразу, но что тогда происходит, когда она идет спать? И спит ли бестия вообще? А то на глазах вуаль, а видит лучше сокола. Наверное, преподаватель по истории чародейства рассказывал и об этом, но Амис пропускал и этот предмет. А на кой он нужен, если магического дара все равно нет, и никогда не научишься даже самой простецкой волшбе? Значит, надо разбираться во всем на месте. Это уже не вопрос норм, правил и устоев. Ты должен то, се, пятое, десятое потому, что ты принц. А принцы так себя не ведут, по крайней мере, на людях. Посмотри на братьев — какими умницами растут! А все потому, что учатся и слушаются старших… К черту все! Это — вопрос жизни и смерти. Железная сука хочет войны? Что ж, она ее получит.

Глава 4

— Это вызов не только королевству, но и лично тебе, отец! — гремел Артан, выхаживая перед троном, точно разъярившийся медведь. — Никогда прежде ни один враг не осмеливался на подобную подлость! Железная ведьма должна быть уничтожена, несмотря на последствия, иначе следующим похитят кого-нибудь еще!

— Несмотря на последствия?! — в гневе выкрикнул Эльбер. — Хочешь, чтобы Амиса порезали на кусочки?

— А если эта тварь завтра похитит Альвина! — средний сын вздрогнул, когда в его сторону ткнули закованным в латную перчатку пальцем. — Или моего сына? Или мою жену? Или нашу мать?

Сидящая рядом с мужем пожилая дама в закрытом золотистом платье охнула и коснулась груди.

— О них ты подумал? — рыцарь махнул кулаком. — Пока в поганых руках такая магия, никто из нас не защищен!

— Смею возразить, ваше высочество, — встал дряхлый старик в красной мантии с капюшоном. — Мы начертили барьерные руны во всех комнатах. Больше ведьма не сможет воспользоваться зеркальной телепортацией.

— Чушь! — старший схватился за рукоять меча. — Руны наносили и раньше — и что с ними стало?! Чисто не там, где убирают, а там, где не сорят. Пока гадина не сгорит дотла, никому из нас не видать покоя!

— Не смей мне перечить! — Эльбера разбила мелкая дрожь, и стоящий за спинкой лекарь тут же подал зелье. — Я прикажу напасть лишь в самом крайнем случае! А до тех пор попытаемся решить вопрос миром. Я уже отправил гонцов к проклятой горе. Возможно, удастся договориться.

— С кем? — Артан не поверил своим ушам. — С этим чудовищем?

— Вопрос закрыт! — отец стукнул посохом в пол. — Возвращайся к своим делам.

Принц-воитель ничего не сказал, лишь развернулся на пятках и направился к выходу столь быстрым шагом, что синий плащ развевался, как на ветру.

* * *

— Как прошел первый рабочий день? — спокойно и буднично спросила ведьма, словно жена у вернувшегося домой мужа.

Девушка сидела за столом в черном платье с глубоким вырезом и накинутом на плечи меховом манто. Напротив стояла корзина с углями, над которыми попыхивал паром чайник, а рядом — тарелка бутербродов с вареньем и маслом. Амис бросил усталый взгляд на свежую сдобу, истекающую сочной начинкой, и тихо вздохнул.

Его чуть живого притащили на балкон прямо из шахты, где он махал киркой до глубокой ночи. И проклятая истязательница нарочито отложила ужин на столь поздний час, чтобы подразнить пленника едой, ведь за всю смену он получил лишь кружку воды. А теперь на расстоянии вытянутой руки стояли и вино, и лимонад, и простая колодезная вода, и если раньше принц велел бы выпороть любого, кто предложил бы ему этот холопский напиток, то теперь без раздумий продал бы душу за пару глотков.

— Отвечай, когда спрашиваю!

Амис не хотел отвечать. Он хотел упасть и заснуть прямо под столом и больше никогда не просыпаться. Все саднило и болело так, что удавалось с трудом двигать даже глазами. Особенно досталось ладонями, кожа с которых сошла чуть ли не до мяса, а рукоятка кирки сплошь окрасилась в темно-красный.

— Тебя опять высечь?

— Делай, что хочешь, — принц сдул со лба прилипшую прядь и откинулся на спинку. После каторги и обычное кресло доставляло райское наслаждение.

— Встать, — строго произнесла колдунья, и, не дождавшись покорности, мысленно велела Наставнику поднять пленника за шиворот. — Так и стой. А если пожелаешь сесть или стакан сока — попроси вежливо и по всем правилам.

— Моя госпожа, — Амис поклонился, и если бы не «поддержка» чудища, точно грохнулся бы лбом в тарелку. — Позвольте мне стаканчик сока.

— Хм… — она как назло выдула полный кубок и причмокнула. — Даже не знаю. Как-то неубедительно. Не чувствуется уважения и подобострастия. А раз ты не готов просить искренно, от сердца, значит, и пить не очень-то хочешь.

Принц хмыкнул:

— Ладно.

— Ладно? — ведьма приподняла голову. — И это все?

— Я не собираюсь перед тобой унижаться. Ты просто сумасшедшая, злобная и никому не нужная старая дева. Искренно могу пожелать тебе лишь поскорее сдохнуть. Большего, увы, не заслуживаешь.

Девушка надолго замолчала, выстукивая ноготками по столу. Затем холодно произнесла:

— Никак не возьму в толк: ты еще не понял, где оказался?

— Мне все равно, — угрюмо бросил узник.

— Что ж… — хозяйка поднялась и направилась к выходу, — тогда до завтра.

Амис заснул, едва рухнул на холодные камни, и мысль о том, что он не поддался гюрзе и не плясал под ее дудку, грела сильнее самого теплого одеяла. А поутру пленника отвели, как ни странно, в душ, дали чистую одежду и сопроводили на балкон, где уже чаевничала ведьма в привычном черном платье. В этот раз принца не только не заставили стоять, но и подали тарелку яичницы с сыром и большущий ломоть свежего хлеба. Заложник машинально схватил вилку, но тут же отбросил, будто ядовитую змею, и скрестил руки на груди.

— Ты не голоден? — колдунья изогнула тонкую бровь.

— Я не буду больше есть, — с вызовом произнес юнец. — И достойно встречу смерть. Лучше ужасный конец, чем ужас без конца.

— Ах, вон оно что. Ну, ты особо не ярись, потому что конец уже близок. Я ошиблась, выбрав самого бестолкового из сыновей. Видят боги, твою наглость, избалованность и лень победить невозможно.

— И что это значит? — юнец нахмурился, внимательно следя за каждым жестом собеседницы.

— Держать тебя здесь слишком накладно и, признаюсь честно, не очень-то приятно. Поэтому сегодня мы попрощаемся навсегда.

— Ты… — Амис вцепился в подлокотники и часто задышал. — Ты ведь врешь, да? Это какое-то очередное издевательство?

— Не суди всех по себе. Я всегда держу слово, — ведьма встала и взяла с собой половину каравая, явно намереваясь перекусить по дороге. Удивительно, как она не толстела при таком зверином аппетите. — Идем.

Они миновали гудящую галерею и вышли во внутренний дворик, освещенный столбом света из круглого люка на потолке. То ли хозяйке не хватало слуг, то ли ее мало заботило это место, но обветшание тут царило страшное, словно замок стоял заброшенным несколько сотен лет. Мраморные плиты изошли волнами, из многочисленных трещин торчали сорняки, лепнина посерела от пыли, а кое-где и вовсе отвалилась. Все это намекало на то, что основа здания — вполне обыкновенная, а все железо навесила уже чародейка, поселившись здесь много позже прежних владельцев. И только посреди площадки стояло нечто, возведенное совсем недавно — высокая стальная плита на трапециевидном помосте, сплошь состоящем из роликовых катков. В самом низу плиты виднелось широкое полукруглое отверстие, похожее на мышиную нору, и как Амис не всматривался, так и не понял, зачем оно нужно.

— Нравится? — девушка положила хлеб на ролики и оттряхнула ладони.

— А что это? — и тут до принца дошло. — А, так это колдовской артефакт, с помощью которого ты меня похитила? И теперь вернешь тем же способом? Здорово, хоть идти не придется.

— Нет, это не телепорт, — с тонкой ноткой иронии прозвучало в ответ.

Валы пришли в движение, унося каравай прямиком к отверстию в плите. Когда хлеб заполз в него наполовину, раздался громкий щелчок, и упавший клинок рассек снедь надвое.

— Я так понимаю, — узник сглотнул и попятился, — это не хлеборезка…

— Нет. Это механический отрубатель голов. Я еще не придумала подходящего названия. Автодекапитатор — слишком длинное и громоздкое.

— А-а-а… Что ж, удачи в поисках. Занятная штука — уверен, она еще оставит след в истории. Ну что, пойдем на выход?

— Амис, — ведьма повернулась к побледневшему, как мел парню. — Это и есть твой выход. Здесь мы распрощаемся навсегда.

— Но… я… — колени предательски задрожали, а вслед за ними дрогнул и голос. И если бы не Наставник позади, Амис точно рухнул бы без чувств. — Я же…

— Ты хотел достойно встретить смерть. Обезглавливание — самая распространенная казнь в твоем королевстве. Ничего позорного в ней нет. Сам ляжешь или помочь?

— Это ведь шутка, да? — льдисто-голубые глаза заметались, как пойманные в банку мухи. — Очередной урок? Решила меня проучить, верно?

— Не начинай, пожалуйста, — девушка подошла вплотную и отвернула воротник, оголив длинную поросшую жиденькой щетиной шею. — Я все решила.

— Но я же важный заложник! — он дернулся, но без толку — Наставник держал мертвой хваткой. — На тебя вновь нападут!

— Благодаря тебе я выиграла достаточно времени для разведки и обороны. Рыцари Артана никогда не возьмут Железный замок. Давай, ложись. Не трать ни мое, ни свое время.

— Ладно, я передумал… Пойду лучше поработаю в шахте. Нарублю пару телег угля, выпью воды за твое здоровье и все такое…

— Знаешь, казнь на декапитаторе — самая быстрая и безболезненная. Но раз ты вновь отвергаешь мою доброту… что ж, твое право.

Наставник выпрямился в полный рост, нависнув над принцем как скала. Завязав кончик кнута, перекинул петлю через согнутую под прямым углом конечность, а затем сковал запястья юноши за спиной.

— Не дергайся, — ведьма поправила узел. — Наставник дернет быстро и сломает позвоночник. Если все получится, боли не почувствуешь. Ну, разве что совсем чуть-чуть.

— Не надо, — Амис облизнулся и закусил губу. — Подумай…

— Прости, что так вышло, — холодная ладонь скользнула по влажной колючей щеке. — Если хочешь что-нибудь передать родным — говори, я отправлю ворона.

— Мам… — он шмыгнул и зажмурился. — Пап… Простите, что подвел. И не вырос таким умным, как Альвин. Или храбрым, как Артан. Знайте: Железная ведьма очень сильна. У нее полный замок живых доспехов и прочих чудовищ. Не надо мстить за меня. Оставьте ее в покое… не губите зазря людей.

— Очень трогательно, но это я писать не стану. А то подумают, что фальшивка или выбито под пытками. Давай еще раз: про маму и папу запомнила, можешь не повторять.

— Иди ты к черту… — Амис скривился, точно лимон укусил, и посмотрел сквозь люк в синюю высь, где проплывало стадо кучерявых облаков.

Удавка впилась в кожу, стопы оторвались от земли. В висках загудели барабаны, легкие обожгло огнем — не вдохнуть! Тогда-то парень понял, что это — не шутка и не очередной урок, а здесь и сейчас его убьют по-настоящему. Радужные пятна в глазах потемнели и залили все вокруг, сильнейший, непреодолимый сон наполнил голову свинцовой тяжестью. В отчаянии и предсмертной агонии принц задергался, как пойманная на крючок рыба, но уже ничто не могло его спасти. Вот и все. Это конец.

— Почему ты все спускаешь ему с рук?! — из непроглядной глубины эхом донесся голос брата — еще совсем молодого. — Почему мы должны днем и ночью учиться, а он может играть сколько захочет?

— Праздность — его награда, — с назиданием ответил король. — Ведь Амис никогда не взойдет на престол.

— Амис! — королева-мать золотым вихрем пронеслась по саду и схватила извивающегося мальчугана. — Уже такой большой! Скоро я тебя не подниму!

— Артан и Альвин дерутся на мечах. Можно и я подерусь с ними?

— Ну что ты, — мама прижалась носом к щеке, и принц звонко расхохотался. — Еще поранишься.

— Братья уже поранились. Почему мне нельзя?

— Потому что они скоро упорхнут из гнезда. А ты будешь радовать нас с папой долго-долго, до самой старости.

— Тупая псина, — малец швырнул в гончую камень. — Пошла вон!

— Ваше высочество! — кухарка опустилась на колени и простерла к принцу морщинистые руки. — Умоляю, помилуйте!

— Я просил бисквиты, а не сдобные булки! Я кто, по-твоему — холоп, чтобы давиться простым хлебом?!

— Я все сейчас приготовлю. Полчаса, прошу!

— Бестолковая старуха! А ну вставай на четвереньки и лай, не то расскажу отцу!

— Уф, уф. Ррр-гав!

— Неубедительно! — мысок сапога впился под тощий зад. — Старайся лучше, иначе под кнутом завоешь, как надо!

— Встретиться еще раз? Ты что, сука, о себе возомнила? Может тебя и в жены взять?

Амис распахнул глаза, резко сел и схватился за шею. То, что он увидел, мало напоминало загробный мир — скорее спальню злобной одинокой ведьмы. Узкая кровать без балдахина, огромный — почти во всю стену — книжный шкаф, занавешенный кружевной скатертью туалетный столик и небольшой гардероб. Сама же хозяйка сидела у круглого окна и читала книгу, попивая чай и закусывая печеньем.

— Ты… ты… — принц с трудом подбирал слова и дышал так глубоко и часто, будто его в любой миг могли снова вздернуть. — Убийца!

— Ты слишком шумен для мертвеца, — равнодушно отозвалась чародейка и хрустнула ржаной «монеткой».

— Но… — юноша мотнул головой, не убирая руку от шеи, — как я выжил? Ты что, и воскрешать умеешь?

— Нет, — хрум. — Просто тебя никто не вешал. Я ослабила приток крови к мозгу, и ты заснул.

— А как же петля?!

— А что — петля? Ну, придушила слегка для верности — эка невидаль. Даже следа не осталось.

Амис в который раз коснулся горла — борозда, какая обычно бывает у висельников, действительно не прощупывалась.

— Это… — он потер щеки, — уже перебор.

— С чего вдруг? — тонкие плечики приподнялись и опустились. — Ты же не посчитал перебором тыкать в меня дрекольем. Если бы я зазевалась хоть на миг, то умерла бы пару дней спустя в страшных муках. Проникающее ранение брюшной полости, разрыв кишечника, сепсис, внутреннее кровоизлияние, лихорадка… Такой смерти я, по-твоему, достойна?

— Нет, конечно, — принц оскалился. — Ты заслуживаешь куда большего…

— Какой ужас, — она наиграно прикрыла губы ладошкой. — А я всего лишь хотела убедиться, что ты трус, лжец и намочишь штанишки, едва почуешь запах смерти.

Парень заглянул под одеяло.

— Я ничего не намочил.

— Мама, папа, простите непутевого сына… — передразнила девушка.

— Ты за этим притащила меня в свою комнату? Чтобы продолжить измываться? Думаешь, после этого я захочу тыкнуть в тебя чем-то другим?

— Это не моя комната. Здесь таких много. Я просто хочу показать, чего ты лишаешься из-за непослушания. Разве здесь хуже, чем в темнице? Разве прислуживать на ужине тяжелее, чем рубить уголь?

— Нет, — Амис встал с кровати. — Но я никому служить не собираюсь. Особенно тебе. Служат — мне, потому что я — принц. И знаешь, что? Я попрошу отца отсрочить казнь. И все это время ты будешь моей рабыней. Будешь ползать на коленях, целовать сапоги и вкалывать дни напролет, а по ночам развлекать моих друзей. Хотя нет… — он щелкнул пальцами, — я закую тебя в колодки на главной площади. И любой нищий сможет выдрать великую Железную ведьму, куда захочет. Вот что тебя ждет.

— Какое богатое воображение, — ведьма пронзила печенье клыком. — Дамские романы писать не пробовал?

— Катись ко всем чертям! — пленник подошел к двери и дернул ручку, но та не поддалась. — Открывай! Лучше пойду в шахту, чем проведу еще хоть минуту в твоем обществе.

— Жаль тебя огорчать, — колдунья отставила поднос и выпрямилась. — Но сегодня ты проведешь в моем обществе весь день.

— Ч-что?.. — голубые глаза округлились, что то печенье. — Нет… Не заставишь!

* * *

— Как тебе доспех? Хорошо сидит?

Амис вышагивал рядом с колдуньей внутри «живых» лат, и при всем желании не мог ни развернуться, ни толком пошевелиться. Он в точности повторял все, что делала броня, а та, в свою очередь, напрямую подчинялась чародейке. Металл облегал тело плотно, но не сдавливал и не мешал дышать, хотя с учетом талантов мучительницы, она могла в любой миг размозжить панцирем грудь или переломать кости.

Заложник и похитительница брели по каменистому безжизненному склону, точно влюбленная парочка. Тут и там из-под валунов торчали почерневшие ветви, а иногда попадались и спиленные пни — скорее всего, черная волшба убила все живое на горе, а сухая древесина ушла на растопку. Но самым жутким зрелищем была не мертвая природа, и даже не нависающая с уступа громада — темно-серая с пятнами ржавчины и вмятинами от давешних осад. Подножье выглядело как настоящее поле боя, где в беспорядке лежали изорванные, разрубленные и пробитые стрелами доспехи. Слуги госпожи дожидались приказов, готовые при нужде встать в строй и напасть на проходящих мимо воинов. И как Амис не напрягал зрение, так и не сумел хотя бы приблизительно прикинуть число защитников, особенно с учетом их постоянного пополнения.

— Лорд Вальдемар, — девушка подошла к скелету в проржавевшей насквозь кирасе. — Как поживаете?

Погибший годы назад рыцарь с лязгом выпрямился и отвесил поклон в пояс, дергаясь, как марионетка в руках пьяного кукловода.

— Хорошо, миледи, — пробасила ведьма, озвучивая клацающее забрало. — Лежу, отдыхаю. Как жаль, что не ослушался своего бестолкового и недальновидного сюзерена. А то сейчас бы проводил время дома, с семьей, а не кормил бы плесень на этом склоне.

Она сошла с ума, подумал принц. Окончательно и бесповоротно. И это уже не оскорбление и не попытка задеть, это — медицинский факт. Колдовство сожгло ее душу, а одиночество и затворничество истребили разум. И это очень многое объясняет, в том числе жестокость и тягу к насилию.

— Лорд Бальтазар! А вы заметно похудели с нашей прошлой встречи!

Скелет древнего рыцаря поднялся вместе с мертвой лошадью, так же закованной в латы, и отсалютовал обломком меча. Голова бедолаги где-то потерялась, что и уберегло его от дальнейшего надругательства.

— Думаешь, у твоего братца получится лучше? — колдунья с укоризной усмехнулась. — Идем. Это далеко не все, что я хочу тебе показать.

Глава 5

Узкая горная тропка привела к неприметной пещере — если не знать дороги, то ни в жизнь не отыщешь среди однотонного серо-бурого склона. А если и наткнешься случайно, то без раздумий пройдешь мимо — ну что интересного в тесном петляющем зигзагами лазе? Ведьма зажгла висящую на крючке у входа лампу и углубилась шагов на двести в толщу породы, пока не вышла в просторную и явно рукотворную шахту. К тому моменту Амис не раз вознес хвалу богам за прочный доспех — если бы не латы, он бы точно ободрал все бока об острые выступы и разбил голову в кровь.

Спутница остановилась, лампа выпорхнула из ее руки и подлетела к высоченным — роста в три — железным воротам. Толстенные створки разошлись вслед за ладонями, и от жуткого треска и скрежета с потолка посыпались пыль и каменное крошево. Судя по вырвавшемуся в пещеру эху, где-то неподалеку работал целый полк кузнецов, но юнец не обратил на приглушенный лязг никакого внимания. Ведь прямо перед ним в вырубленной в породе комнате лежал шлем такого размера, что узник легко поместился бы в него целиком. Амис частенько бывал на рыцарских турнирах (верный способ познакомиться с фрейлинами) и видел немало самых разных доспехов, но ничего подобного прежде встречать не доводилось.

Выпуклые «щеки» сходились в середине лицевой части подобно тому, как доски сходятся к форштевню. Вообще, спереди шлем напоминал пузатую ладью, накрытую сверху корабликом поменьше, а тонкий зазор между «носами» играл роль смотровой щели. Снизу на огромные заклепки крепилось основание — разрезанный вдоль цилиндр с пазами для соединения с остальными частями великанских лат. Одной только «головы» хватило бы, чтобы обратить в бегство войско простолюдинов, но если такой гигант выйдет в бой в полном, так сказать, составе… Амис зажмурился и постарался не думать, что ждет королевство при нападении такого чудовища, да еще, упаси боги, вооруженного. А зная норов ведьмы, она вряд ли отправит громадину воевать с голыми руками…

— Нравится? — девушка сцепила пальцы перед грудью и с упоением посмотрела на шлем. — Как по мне, это шедевр. Ни грамма лишнего металла. Ни единой уязвимой точки. И это еще без гравировки защитными рунами. Когда мой малыш блеснет на горизонте, твой папочка наделает в штаны.

— Ты плохо его знаешь, — прорычал принц.

— Не спорю, — с легкой грустью прозвучало в ответ. — Что ж, погуляли — и хватит.

Они вернулись в замок, но лишь у порога фрагменты доспеха «раскрылись», позволив изрядно вспотевшему юнцу выбраться на свежий воздух.

— Еще не все, — ведьма взяла из клешни Наставника прочную стальную цепь и надела на шею пленника — не давило, но и через голову не снимешь. После чего чудище разжало и сплющило звенья так, что ни горн, ни заклепка не понадобились. — Удобно, красиво и не придется портить кровь, если понадобится тебя проучить, — девушка криво улыбнулась. — Отдыхай. Встретимся за ужином.

— Скотина, — заперев дверь, Амис сорвал ткань с зеркала и осмотрел ошейник — без инструментов и посторонней помощи точно не срезать. — Вот же сволочь…

Надо срочно передать весточку в Вальдран — пусть поднимают всех, кого смогут. Мирятся с врагами, покупают наемников, ставят в строй крестьян… И никаких металлов — только рогатины, дубины и стрелы без наконечников… Хотя, как они тогда пробьют живые латы? Нет, надо давить числом. Силы ведьмы велики, но не бесконечны, а слабые места есть в любой обороне и в каждом, даже самом гениальном плане.

— Плевать… — принц шагал из угла в угол, потирая и почесывая горло. — Пусть творит со мной, что хочет. Если громадина вылезет из-под горы — всему острову конец.

Амис подошел к окну и втянул соленый воздух — вдали, почти у самого горизонта шумело Бескрайнее море. Среди пенных волн белели треугольники парусов, и моряки наверняка видели крепость на скале и днем, и ночью. Но как их предупредить? На военном деле обучали языку солнечных зайчиков — с помощью крохотного зеркальца или яркой лампы можно передавать послания на огромные расстояния. Да только парень посетил лишь два занятия и выучил всего два знака: «хорошая» и «приходи». Вряд ли придворные дамы знали их, но стоило скользнуть по личикам бликом, и красавицы сразу соображали, чего от них хочет сидящий на подоконнике принц.

— Не то… Все не то… — сокрушался узник. — А что у нас здесь?

Потратив час на осмотр книг, он пришел к неутешительному выводу — абсолютно все написаны на ан’гарийском, мертвом наречии древних чародеев. Ныне им пользовались только ученые, знахари, колдуны и дипломаты — язык считался международным, и любой уважающий себя дворянин обязан свободно на нем изъясняться. Однако юноша вместо нудной тягомотины выбрал изучение языков своих многочисленных подружек. Быть может, в замковой библиотеке хранились ключи к тайне могущества ведьмы, но Амис при всем желании не сумел бы расшифровать ни строчки.

— Дерьмо… — книга, взмахнув страницами, как крыльями, врезалась в стену и упала подбитой птицей.

Не придумав больше ничего толкового, принц завалился на кровать и мгновенно заснул. Вечером его разбудило настойчивое дрожание цепочки, и стоило лишь чуть-чуть оторвать голову от подушки, как ошейник потащил к двери волоком. Таким нехитрым образом пленника «привели» на балкон, где помимо ведьмы находилась незнакомая особа, но, судя по внешнему виду — такая же злая мымра, как и хозяйка.

Девушка выглядела молодо, но красота чаровницы — штука обманчивая, поэтому гостье могло быть как двадцать, так и все двести. Кожа отливала бронзовым загаром, намекая, что незнакомка родилась где-то на южном побережье, но где конкретно и что там вообще находится, Амис не знал. Зачем учить географию, когда в замке есть все необходимое для счастливой жизни? Стройному телу пловчихи и длинным ножкам бегуньи позавидовали бы самые изысканные статуи, пухлые губки изгибались в насмешливой улыбке, а ярко-зеленые змеиные глаза смотрели так, как кошка обычно смотрит на пищащего в траве цыпленка.

Бестия сидела в кресле, как на троне, коснувшись острым ноготком уголка рта и наматывая на палец черный, как смоль локон. Платье, если это можно так назвать, больше напоминало рыцарский табард — легкую накидку с прорезью для шлема, надеваемую поверх доспехов. Тонкие лямки удерживали на выпуклой груди и спине узкие полосы зеленой ткани, свисающие аж до пят и прихваченные на талии тонким кожаным пояском. Кроме этого незнакомка носила легкие сандалии со шнуровкой почти до колен, и, как и подружка, ничуть не стеснялась почти полной наготы.

— Так вот, значит, каков твой песик… — она смерила парня оценивающим взглядом. — Могла бы выбрать и получше.

— Присядь, — ведьма кивнула на свободное место, и Амис сел бы на него даже вопреки воле, иначе удавка сделала бы это за него.

Посреди стола исходил паром запеченный тетерев, и когда все собрались, ножи и вилки принялись разделывать дичь и раскладывать по тарелкам, а кувшины наливать вино в кубки. Пленник не ожидал подвоха и потянулся к своей порции — голод и жажда измотали так, что тот был готов взять пищу даже из рук мучительницы. Он успел схватить ножку и с хрустом вгрызться в мягкую плоть, как вдруг блюдо вспорхнуло над скатертью и со звоном приземлилось на пол, расплескав подливу по камням.

— И это королевская кровь? — прорычала колдунья. — Раз ведешь себя как свинья — так и жри с пола, как скотина!

— Какой невоспитанный, — с издевкой пропела незнакомка. — Ты тоже хороша, сестрица. Совсем им не занимаешься, вот песик и шалит.

— Ешь, — обглоданная кость упала под ноги. — Иначе три дня не получишь ни крошки.

— Да хоть десять, — фыркнул парень, и в тот же миг ошейник дернулся так, что чуть не сбросил на пол.

Но Амис вовремя вцепился в подлокотники и изо всех оставшихся сил попытался выпрямиться, несмотря на давление. Ему казалось, что силач-великан схватил пальцами пониже затылка и с двух рук давит на шею. Из оцарапанной кожи брызнула кровь, алыми лентами оплетая звенья. Принц до скрежета стиснул зубы и держал голову, несмотря на нарастающую боль.

— Какой ужас, — выдохнула гостья, глядя на пытку. — Да ты вообще его не дрессируешь! А если однажды кинется?

— Да он уже, — спокойно раздалось в ответ.

— И ты даже не сломала ему руки?

— Я его повесила. Но ему хоть бы что.

— Хм… — зеленоглазая закинула ногу на ногу и хищно сощурилась. — Любопытно.

— Ешь!

Ошейник потянул в обратную сторону, но Амис держался за цепь ладонями — это ослабило давление на горло, но от очередного повешения вряд ли бы спасло. Впрочем, страшно только в первый раз, и парень расхохотался, держась за висящее в воздухе кольцо. И когда обе девушки с удивлением уставились на страдальца, махнул ногой и отправил свой кубок точно в цель. Ведьма успела остановить металл, но в вине, похоже, было недостаточно железа, и терпкий напиток забрызгал ей волосы, лицо и грудь.

Глаза гостьи округлились так, что едва на лоб полезли, однако вместо вспышки гнева она заржала, как лошадь, и захлопала левой рукой по столу.

— Ну и дела, сестрица… Хотела похвастать, как приструнила своего пса, а пес, похоже, приструнил тебя. О ночь, мне надо лучше готовиться. Счастливо оставаться.

Она наклонилась и слизала с одеревеневшей щеки хозяйки красную каплю, после чего встала на парапет и прыгнула через изгородь прямо в темноту. Миг спустя хлопнули кожистые крылья, и на фоне рыжего заката мелькнул силуэт огромного летучего ящера.

— Хочешь показать, какой ты гордый? — мучительница утерла побледневшее пуще прежнего лицо и отшвырнула салфетку. — Ну так и посиди здесь до утра. А надоест и захочешь уйти — просто сожри все, что валяется под ногами. Я с радостью обменяю боль на унижение. Спокойной ночи.

Ошейник постоянно давил на шею, и чтобы не кланяться в пояс, приходилось изрядно напрягать мышцы. Слуги унесли тарелки, приборы, постелили новую скатерть и удалились на кухню, оставив пленника в одиночестве. Ночь еще не наступила, а холод уже пробирал до костей, и немного согреться помогала только напряженная борьба с зачарованной цепью. Все это напоминало дурацкую холопскую забаву, когда мужики ставили локти на табурет или лавку, сцепляли пальцы и пытались уложить кулак соперника на доски. И если враги попадались равные по силам, пыхтеть, кряхтеть и портить воздух могли минутами до полного изнеможения.

Амис сильно сомневался, что продержится до рассвета, а если упадет, то встать уже не сможет. Он впервые за все время плена остался без присмотра на открытом пространстве, и если проявить толику смекалки, у него получится отправить письмецо в «большой мир». За пергамент сгодится скатерть, а вместо чернил — собственная кровь. Чтобы не тратить драгоценное время, юноша прокусил клыком указательный палец и, выдавливая кровь большим и безымянным, начал писать прямо посреди белоснежного шелка. Ну, как писать — скорее, промокать ткань темными бусинами, но если записку не унесет в море и не размочит дождем, нашедшие ее вполне смогут прочитать все до последней точки.

Добрый чилавек что читает эта.

Я принц Амис из Вальдрана.

Сообси всем что Желесную ветьму нужно немедлено убить.

Иначе скора она уничтожет всех.

Отец прошу дай человеку сообсившему эту весдь

Тыщу золотых монет.

Ведь он спас наше каролевство.

Обо мне не думой.

Амис.

Затем, измазав руку в том, что натекло с шеи, абы как изобразил свою подпись и для большей убедительности оставил отпечаток ладони. Осталось решить, как запустить скатерть в полет, ведь ветер слаб, а до изгороди навскидку шагов десять. И если ткань повиснет на ветвях и поутру ее обнаружат (а ее обязательно обнаружат, изгвазданный кровью шелковый круг сложно не заметить), узнику устроят такой завтрак, что на всю недолгую жизнь запомнит.

Лучше всего подошел бы лук, да только где его сейчас взять. На втором месте шла праща, и хоть принц никогда ею не пользовался сам, но видел, как орудуют другие и имел хотя бы малейшее представление о стрельбе. Надо завернуть что-то тяжелое в скатерть, раскрутить и швырнуть с обрыва — грузило вывалится, а ткань подхватит ветер и унесет куда-нибудь подальше, где могут оказаться люди — охотники, караванщики или рыболовы.

Но чертовы скелеты убрали все со стола, и в отчаянии пленник топнул так, что услышал звонкий цокот набойки на подошве. Ну, конечно — туфли! Одной вполне хватит, чтобы провернуть задуманное, нужно лишь дотянуться — и вот с этим возникли проблемы. Если наклониться слишком низко, потом уже не распрямишься, а из скрюченной в три погибели позы снаряд точно не метнешь. Амису же требовалась вся доступная свобода, ведь он не опытный пращник, способный лежа сбить воробья.

И когда парень, обливаясь потом и задыхаясь от боли, согнул ногу и потянулся к пятке, в голову закралась предательская мысль, вмиг расстроив отличную задумку. А как он объяснит пропажу туфли? Со скатертью ладно — скажет, ветром сдуло, но если вместе с шелком исчезнет и обувь, тут и последняя дура заподозрит неладное. А ведьму можно обвинить в чем угодно, но только не в недостатке ума.

— Чтоб тебя… — принц шмыгнул и закусил губу.

И тут взгляд упал на разбросанные по полу куски — тетерев птица крупная, одна ножка размером с кулак. Мясо с костью достаточно тяжелое, и объяснять исчезновение не придется — кто там станет пересчитывать остатки ужина. Другое дело, что достать ножку не в пример сложнее. Пришлось подскрести ближайшую каблуком, потом все-таки снять туфлю, зачерпнуть добычу, прижать к боку кресла и поднять. И когда Амис провернул все до самого конца, и драгоценное угощение оказалось в ладони, он понял, что опустил голову слишком низко — почти вровень со столешницей — и никак не сумеет выпрямиться в подходящее для броска положение.

— Зараза… — уперся ладонями и напрягся всем телом, но с тем же успехом можно сдвинуть каменный потолок.

Вверх проклятый ошейник не шел — хоть лопни от натуги, зато вниз — запросто. Не найдя иного варианта и осознав, что прямо здесь и сейчас грохнется без сил, принц лег на спину и зажмурился. Цепь под затылком намертво прилипла к полу, зато на горле звенья лежали свободно, не мешая дышать. Амис на всякий случай измазал мясом губы — чтобы не возникло вопросов, действительно ли он все съел. И самое удивительное — это была единственная еда, коснувшаяся его рта за прошедшие сутки, или даже двое. Пленник окончательно сбился со счета, и творящиеся с ним мучения и пытки не добавляли ясности сознанию.

Уже с трудом видя от усталости, он смотал снаряд в тугой ком и метнул за изгородь. Как и предполагалось, груз камнем рухнул со скалы, а скатерть расправилась и белым призраком упорхнула прочь верхом на окрепшем ночном ветре. Амис не мог сказать наверняка, куда именно полетело письмо, потому что не ориентировался по звездам, но вроде бы не к морю, а в сторону леса. То есть, прямиком к границе королевства. А шелк такого качества — пусть и грязный — наверняка привлечет внимание какого-нибудь грибника. Главное, чтобы письмо нашли как можно скорее, пока на запах не прибежал дикий зверь, ведь на выходе из кишечника ткань может и сохранится, а вот надписи — вряд ли.

— Конец тебе, — сонно пробормотал страдалец, — мразь…

* * *

Утром его разбудил цокот каблучков и лязг металла — ведьма вышла на балкон в сопровождении двух слуг с подносами.

— Ну надо же, — надменно произнесла хозяйка, — почти ничего не съел. И все же твоя воля недостаточно крепка, иначе бы вообще не притронулся к подачке. Есть с пола… какой стыд!

Амис кое-как поднялся и сел, уронив лицо в трясущиеся ладони — цепь больше не тянула, и парень впервые порадовался тому, что просто может самостоятельно двигаться. Скелет хотел уже поставить на стол свежую выпечку и чайник, как вдруг девушка шагнула вперед и коснулась пальцами столешницы.

— А где скатерть?

— Я ей руки вытер, — проворчал принц, исподлобья уставившись на змею. — И выбросил.

— Хм… — хозяйка успокоилась и откинулась на спинку. — Чего еще ждать от такой свиньи? На, похрюкай.

Второй поднос опустили перед парнем, и помимо булок и масла на нем вразнобой лежали холодное мясо, яичница, жареные колбаски, хлебцы, овощи, соусы… одним словом, настоящее королевское пиршество.

— Разведчики доложили, что к нам скачет кавалькада с белыми флагами, — сказала ведьма, намазывая бутерброд, и сердце узника пустилось в галоп. — Пять всадников, все без оружия, зато с объемистой кладью и сундуками на седлах. Думаю, за тобой прибыли парламентеры, да не абы какие, а весьма… уважаемые. Во главе отряда светловолосый конопатый парнишка лет двадцати с длинным носом и вытянутым лицом. Не знаешь такого?

— Нет, — буркнул Амис. — Мало ли в королевстве конопа-а-а-а…

Ошейник сжался так, что в глазах потемнело. Принц попытался ослабить хватку, но не успел поддеть пальцами цепь. Все, что оставалось — хрипеть, сучить ногами и надеяться, что мучение скоро закончится.

— Повторяю в последний раз, — мегера постучала по тарелке острием ножа. — Я ненавижу лжецов. И чую вранье за версту. Это ведь Альвин, верно? Такой взрослый, а все равно похож на девчонку.

Хватка ослабла, пленник обмяк и шумно втянул воздух, как вытащенный со дна утопающий, но цветастые пятна под веками и холодные иглы в затылке досаждали еще долго.

— Уму непостижимо, — хозяйка вздохнула. — Старший брат хочет освободить тебя силой, а средний — торгом и посулами. Хотя могли бы просто забыть такую бестолочь и жить в свое удовольствие. Королеве всего сорок три, еще нарожает. А если и не сможет, ничто не помешает королю наплодить ораву бастардов. Как ни крути, без тебя Вальдран выстоит. А вот с тобой… — она скривила губы и выдержала многозначительную паузу.

Гонцы… Амиса хоть и мутило, в сердце разливалось тепло — пусть переговоры наверняка закончатся ничем, всадники вполне могли найти послание. Белый круг на бурой земле виден с очень большого расстояния, особенно верхом. Нет, боги точно не оставили своего избранника и делали все возможное, чтобы принц вышел из неравного боя победителем. Ведь помощь прибыла именно в тот момент, когда юнец умудрился послать весточку на волю, а что это еще, кроме как не вмешательство свыше?

Дверь приоткрылась, и в проход втиснулся Наставник, неся в клешне что-то мягкое, белое и выпачканное засохшей кровью. Единственного взгляда на находку хватило, чтобы парень испустил полный отчаяния вздох, запрокинул голову и несколько раз стукнулся затылком об кресло.

— Так-так-так… — ведьма разложила скатерть и углубилась в чтение. — Вот, оказывается, что за тряпка зацепилась за кустарник… Кошмар, да ты еще больший балбес, чем я предполагала! Кто тебя учил грамоте — конюх? Да уж, повезло, что письмо не добралось до адресатов, а то хохотали бы всем королевством. Но на твоем месте я бы не веселилась. Твоя дерзость будет наказана самым серьезным образом. И для разнообразия помучу не тело, а душу. Лучники — уничтожить всех!

Глава 6

— Нет!! — Амис вскочил, но ошейник тут же пригвоздил его к креслу. — Не смей!

Принц шипел, брыкался и скалился, совсем как рассвирепевший цепной пес, но ярость лишь забавляла истязательницу. Она присела на край стола, обнажив бледное бедро, и повернулась к каменистой равнине: поза — хоть портрет пиши, но пленник с превеликим удовольствием выбрал бы для нее иной фон — огонь или стены пыточной.

— А что мне еще делать? — девушка печально вздохнула. — Как еще добиться от тебя покорности и послушания? Я же не требую спать в будке, ползать на четвереньках и слизывать грязь с пяток. Я просто хотела, чтобы ты немного помогал по хозяйству, пока не решу вопросы с твоим отцом. А ты мало того, что ведешь себя как холоп, так еще и пытался меня убить.

— Не трогай брата! Он здесь ни при чем!

— Надо было сразу взять Альвина. Такой милый и воспитанный мальчик. А хотя… — ведьма повернула голову к узнику. — Как насчет обмена?

Амис зажмурился и часто задышал. С одной стороны, если его в самом деле отпустят, он все расскажет королю и тогда твари конец. Но тогда все эти ужасы придется терпеть брату, а уж он-то совершенно точно не заслуживает подобного обращения. Более того, если начнется штурм, его точно не спасут.

— Нет. Я останусь, — уверенно произнес юнец. — И сделаю все, что захочешь, только отпусти их.

— Но ты же мерзкий маленький врунишка, — колдунья подалась вперед, соблазнительно выгнув спинку. — Как можно верить хоть одному твоему слову?

— Хочешь верь, хочешь — нет, но вот тебе правда: если тронешь Альвина — лучше прикончи заодно и меня. Потому что я сделаю все, чтобы испортить тебе жизнь.

— До чего же сложный выбор… — мучительница поежилась и дернула плечиками, как от морозного ветра. — Давненько не приходилось стоять на таком распутье. Допустим, предпочту твой вариант. Но словам веры нет, и ты будешь паинькой лишь до тех пор, пока дражайший братец на прицеле. Поэтому мне нужны веские доказательства покорности и готовности служить. Целуй.

Она плавным движением согнула обнаженную ножку и поднесла стопу к самому лицу принца. Тот отшатнулся, словно в него ткнули факелом, хотя пальцы выглядели и пахли как после ванны. Собственно, единственный необычный запах от ведьмы — это легкий железный флер, а в остальном она была очень чистоплотной. Но речь, разумеется, шла не о грязи, а об унижении, потому что лобзают ноги женщинам только собаки и челядь.

— Целуй! — колдунья повысила голос. — Или брата тоже любишь только на словах? А как до дела — так и черт бы с ним? Даю три секунды на раздумья, после чего стрелки превратят гостей в решето! Раз!

Амис резко наклонился и коснулся дрожащими от отвращения губами холодной кожи. После чего выпрямился, смачно сплюнул и смерил мразь испепеляющим взглядом исподлобья. Та в ответ одарила парня самой гадостной, надменной и уничижительной ухмылкой, на какую способно лишь порождение истинного зла.

— И это все? Еще и плюешься, будто я немытая селянка… Как-то неубедительно, неискренно, без страсти. Это, по-твоему, проявление покорности? По мне так чистое оскорбление. Лучники, целься!

— Стой! — принц откинул голову и часто задышал, глядя в потолок мутным взором и собираясь с мыслями. — Подожди.

— Подожди? — стопа уперлась в грудь и надавила так, что кресло приподнялось.

— Дай мне еще немного времени, моя госпожа, — простонал юноша, морщась от колик в ребрах.

— Десять секунд, — недовольно проворчала ведьма. — И в этот раз постарайся, потому что второго шанса не будет.

Амис облизнулся и бережно взял ножку мучительницы двумя руками, проведя ладонью от лодыжки до икры. Кожа была гладкой, бледной и холодной, и от полированной слоновой кости ее отличала лишь нежная живая мягкость. Чуть согнув колено, пленник опустился в почтительном поклоне и прильнул влажными губами чуть выше пальчиков, поцеловав мегеру так, как обычно целовал самых красивых и податливых фрейлин.

— Ну надо же… Кто бы мог подумать… — колдунья отблагодарила узника язвительной ухмылкой. — Что ж, я свое слово держу, в отличие от некоторых. Слуги прогонят послов, не причинив вреда. А мы пока перекусим. Утро выдалось богатым на события, я аж вся изголодалась.

Скелеты принесли яичницу с колбасками и чай. Тем временем с подножья доносился такой грохот, словно сходила каменная лавина, и пленник вслушивался в каждый звук в попытке понять, что же случилось с всадниками. И вот сквозь ослабевший шум пробилось конское ржание и удаляющийся стук копыт, и лишь тогда Амис шумно выдохнул и качнул головой.

— Никто не пострадал, — ведьма полила свою порцию густым сметанным соусом. — Мои слуги в точности исполняют приказы. Всегда, — последнее слово произнесла с подчеркнутым намеком. — А теперь ешь, иначе точно с голоду помрешь. А после завтрака приведешь себя в порядок. Вымоешься, побреешься, пострижешься, а то ни дать ни взять лесной отшельник. Вшей мне еще тут не хватало. Если не справишься сам — Наставник поможет, он у нас цирюльник знатный.

Чудище с конской башкой кивнуло.

Принц отрезал кусок и поднес ко рту, после чего отложил вилку и спокойно, без вызова произнес:

— Не хочу.

— Соловьи не поют в клетке, а ты — не ешь? — чародейка усмехнулась. — Или тебе тошно после моей ножки?

И то, и другое, подумал парень, но вслух сказал:

— Просто не лезет. Может, позже.

— Ты опять артачишься? — пальцы добела сжались на рукоятке ножа. — Брат в безопасности — и можно норов выпячивать? Ешь! Ты не хочешь, зато я хочу. Гости еще близко, стрела достанет.

Амис со вздохом проглотил немного яичницы, показавшейся пресной и безвкусной, и тут ведьма невесть с чего привстала и подошла к парапету. Юнец подозревал, что гадина мысленно общается с приспешниками и, скорее всего, видит все, что «видят» они, но теперь случилось что-то, из-за чего девушка в изумлении произнесла:

— В смысле, отказывается? Ну, так шуганите ее! Погремите, постучите, помашите мечами. Уже все сделали? Не помогает? И что ей нужно? Хм… Ладно, проводите. Только осторожно.

— Что там?

— Это ты мне расскажи, — колдунья села и скрестила руки. — Говорят, с послами прибыла некая девица. И наотрез отказалась уезжать, пока не встретится с тобой. Я уже не знаю, что и думать. Кажется, скоро боги спустятся с небес и замолвят за тебя словечко. Да уж, есть в жизни справедливость…

Пока Амис ломал голову, кто из его пассий оказалась столь бесстрашной, ржавые рыцари привели на балкон невысокую щуплую девушку в мужской одежде: кожаных штанах, серой сорочке, жилете и широкополой шляпе — типичном наряде равнинных пастухов. Кукольное треугольное личико с огромными голубыми глазищами обрамляло каре темных волос. Тонкие губки сжались в едва различимую линию, вздернутый носик сердито сопел, а небольшая грудь вздымалась и опадала столь часто, словно это не гостья скакала на коне, а конь — на гостье.

— Анна? — принц в изумлении уставился на давнюю подругу.

— Инна! — девушка всхлипнула, уронила лицо в ладони и разревелась. И без того трясущиеся колени подкосились, и если бы не своевременное вмешательство Наставника, посланница точно грохнулась бы оземь. Но жуткое существо с несвойственной аккуратностью подхватило обессиленное от страха тельце и усадило в свободное кресло.

— Ну, рассказывай, — ведьма подперла щеку кулаком, — зачем пожаловала?

— Отпустите его! — Инна низко, как могла, поклонилась, роняя слезы на брюки. — Умоляю! Если хотите — возьмите меня.

— Я могу взять, кого захочу, — равнодушно отозвалась хозяйка. — Но мне нужен Амис. Поведай-ка, дружок, о ваших отношениях.

— Это чья-то фрейлина, уже и не вспомню, чья именно, — принц пожал плечами. — Мы даже не спали. Так, виделись пару раз на балах. Она не в моем вкусе — слишком скромная и прилипчивая. Худшее сочетание на свете.

— Зато ты — в моем! — пискнула Инна. — И если понадобится, если моя жертва хоть немного облегчит твою участь, я готова пойти к железной госпоже в вечное услужение!

— Н-да… — колдунья поморщилась. — Вот так и следи за словами. Хотела по-хорошему, а получилось, как получилось. В общем, красавица, у тебя два выбора. Проваливай прямо сейчас под мое личное покровительство. Попутно доставишь Эльберу кое-какое письмецо, получишь за работу мешочек золота и навсегда забудешь обо всем, что здесь видела. Если же откажешься — я больше ничем тебе не обязана. Посмотри на своего любимого и подумай, стоит ли идти против моей милости.

Инна повернула головку, вздрогнула, будто впервые увидела пленника, и снова разревелась.

— За что вы с ним так? — пролепетала сквозь слезы. — Что он вам сделал?

— За то, что я — злая колдунья. Поэтому ножки в руки — и топ-топ-топ, — ноготки зацокали по столешнице, изображая быструю ходьбу. — Иначе пеняй на себя.

— Инна, уходи, — строго сказал Амис. — У Железной ведьмы — железное сердце. Его ничем не тронуть, не разжалобить, хоть все слезы перед ней вылей.

— Но у меня-то человеческое, — гостья утерла влажные покрасневшие скулы. — Я ночами не спала, едва узнала о твоем похищении. И сделала все возможное, чтобы попасть в свиту Альвина. Ведь одно дело знать, что ты во дворце развлекаешься с подружками, и совсем другое — видеть тебя… таким…

— Не пойму, — мучительница развела руки. — В Вальдране совсем обо мне забыли? И считают какой-то Феей-тетушкой, которая как бы злая, но если хорошо попросить — то станет доброй? Я что, мать вашу, сказочный персонаж? Наставник! Покажи госпоже Инне наше гостеприимство. Если не понимает головой, поймет другим местом.

— Стой!

Амис в который раз рванулся с места, и в который раз удавка сжалась на горле. Чудище, ловко орудуя всеми конечностями, повалило Инну животом на стол, прижало запястья и оголило весьма крепкие и округлые для придворной дамы ягодицы. Первый же удар плетью оставил на коже семь алых полосок. Бедолага взвзигнула и засучила ногами по полу, а конеголовый в тот же миг распустил кнут, но, к счастью, лишь для того, чтобы спутать лодыжки. Теперь ничто не мешало охаживать назойливую гостью по упругим булочкам, и пока девушка верещала и извивалась ужом, ведьма с кривой ухмылкой попивала чай за тем же самым столом, ставя чашку на летающее золотое блюдце.

Порка закончилась на десятом ударе и обошлась без крови. Инна — вся красная и в слезах — подтянула штаны и рухнула на кресло, но в тот же миг вскочила, точно села на раскаленную сковороду.

— Обожди немного, — ведьма хрустнула пальцами. — Сейчас напишу письмо, и тебя отвезут до самой границы.

— Я остаюсь, — заплаканные глаза с размазанной сурьмой сверкнули так, что мучительница настороженно нахмурилась. — Думаешь, сможешь этим убить мои чувства? Отец порол меня куда сильнее, так что… — она шмыгнула, собирая остатки храбрости, — я остаюсь.

— Вот, значит, как… Что ж, сама я не пробовала — да и откуда мне знать — но ходят слухи, что чужие страдания угнетают сильнее, чем собственные. Поэтому отныне вы двое связаны круговой порукой. Оплошает она — получишь ты. И наоборот. И ты уже набедокурил, испачкав мое платье. Наставник, дай-ка гостье добавки.

Не обращая внимания на ругань и угрозы принца, двое рыцарей схватили трясущуюся от страха фрейлину за руки и приподняли над землей. Лязгающее чудище вновь спустило брюки до стоп и в два рывка превратило сорочку и жилет в груду тряпья, тут же выброшенную со склона. Настал черед Инны трепыхаться, как загарпуненной щуке — плетка нещадно хлестала хрупкое девичье тело, поднимаясь и опускаясь от икр к плечам и обратно. Существо сдерживало силу, но не сбавляло скорости, и меньше чем за минуту пленница выглядела как после часа в бане с березовыми вениками. После этого ее, трясущуюся и заходящуюся в беззвучном плаче, швырнули на колени перед ведьмой, и тварь не без удовольствия водрузила пятки на избитую спину, как на мягкую тумбочку.

— Так, на чем мы там остановились? — колдунья поерзала, устраиваясь поудобнее. — Ах да, ванна, стрижка и бритье. Затем жду в тронном зале. И помни — и я, и эта милая леди надеемся на твою сознательность и ответственность.

Амис сощурился, недвусмысленно покачал головой и отправился на выход вслед за Наставником. Парня и раньше бесила эта назойливая девка, бегающая за ним по всему дворцу как собачонка, но он и представить не мог, что Инна отважится на такой поступок. Впрочем, глупышка наверняка уже осознала свою недальновидность и поспешность, вот только удастся ли ей теперь уйти? Кто знает, какие вкусы и предпочтения у Железной госпожи? Может, наиграется с обновкой и отправит на все четыре стороны, а может, начнет измываться не в пример сильнее, чем над принцем. Ведь если фрейлина умрет, за нее точно не придет мстить целое королевство, а то и не одно.

С другой стороны, какое ему дело до этой сумасшедшей? Сама пришла, сама не ушла, когда предлагали — сама виновата. И все равно было не по себе от мысли, что из-за его действий пострадает или даже погибнет живой человек. Наверное, правы родители — король из него никогда не получится. Король обязан развязывать войны, усмирять восстания и без колебаний отправлять на плаху заговорщиков и неугодных чиновников. Амис же не мог спокойно смотреть, как девчонку просто порют, его снедали страх и жгучее чувство вины.

Да, прежде он позволял себе жестокое обращение с прислугой — ругал, пинал, унижал, грозился дать кнута или наябедничать отцу, но до последнего никогда не опускался. Понимал подсознательно, что перегибать палку не стоит — сам потом будет страдать и мучиться, а уж когда на собственной шкуре испытал все прелести бесправной рабской жизни… После такого желание карать и наказывать резко поубавилось, и все же Инна продолжала раздражать. Мало того, что приперлась без спроса и спутала все планы, так еще и дала ведьме новый рычаг для давления и устрашения. Овечка бестолковая, чтоб ее…

Встав под заметно охладевшие струи, Амис с полминуты тер губы, но отвратительный привкус железа, казалось, въелся в них навсегда. Ничего более позорного с ним не происходило с тех пор, когда он в трехлетнем возрасте упал на горку конского навоза. Никто бы из братьев не стал терпеть подобное, пусть на кону стояли бы их жизни и здоровье. Правителям не престало не то что целовать ноги всяким ведьмам, но даже кланяться равным по силе и статусу. Если хоть кто-нибудь узнает о том, что учудил младший, его тут же изгонят из Вальдрана и вычеркнут из всех летописей и династических древ — и это в лучшем случае.

И все же ножки у нее прелесть как хороши. Длинные, стройные и гладкие, как мрамор.

Принц отвесил себе пощечину, а затем выключил воду и долго стоял на холоде, усмиряя пожар в душе и негу в чреслах. Дешево же он стоит, если всего спустя пару дней возжелал эту тварь как женщину, хотя прежде хотел лишь разорвать ей глотку и сжечь на медленном огне.

— Ты ответишь, — узник сдул льющуюся по лицу струйку и толкнул дверь. — За все ответишь…

Чудище тут же повернуло башку и замерло в ожидании, держа в клешнях свежую одежду и бритвенный набор.

— Ты меня понимаешь? — «конь» снова кивнул. — Хорошо. Подравняй бороду, а вот это состриги ко всем чертям.

* * *

Если сориентировать замок по сторонам света, то на юге будут главные ворота, на западе — балкон, на севере — уступ с бассейном, а на востоке — сердце Железной цитадели. Прежде Амису не доводилось бывать в тронных залах столь нетипичной планировки — не вытянутой вдоль с низким потолком, а округлой в сечении и похожей на вертикально стоящую бочку, стены которой сходились к высоченному своду с застекленным куполовидным окном на крыше.

Свет усиливался зеркалами из отполированных до блеска пластин и падал ярким столбом в середину помещения, где прямо из земли торчал трон в виде согнутой латной рукавицы. Ведьма сидела на ладони, откинувшись на спинку из сложенных вместе пальцев, а подле нее стояла, опустив голову, Инна. Фрейлину переодели в черное платье с прямоугольным вырезом и столь коротким подолом, что ни одна уважающая себя дама не надела бы его даже в опочивальню. Кому взбредет на ум оставлять открытыми колени и бедра, ведь в таких нарядах щеголяли разве что рабыни в гаремах пустынных царей. И словно подчеркивая унизительное положение пленницы, ей на шею, запястья и лодыжки надели браслеты с подкладками из кожаных ремешков. С одной стороны, такие не натрут и не оставят следов. С другой, сложно представить, что может сотворить с беднягой хозяйка, если ей для пыток и мучений хватает и тонкой цепочки.

— Вот это да, — эхом разнесся низкий бархатный голос. — Это что за богатырь пожаловал в гости?

Принц приподнял верхнюю губу, но огрызаться и острить не рискнул. Богатырь — это, конечно, очень смешно с учетом проступивших ребер, впалых щек и живота, но в остальном изменения заметил и сам Амис после первого же взгляда в зеркало. Короткий ежик вместо золотистого водопада, загустевшая щетина, злобный напряженный взор и свежие шрамы на подбородке, брови и скуле превратили изнеженного обленившегося юнца в хапнувшего горя молодого мужчину. Обычно так выглядели наемники-первогодки, а кожаные брюки, широкий ремень, высокие сапоги и просторная холщовая рубашка подчеркивали сходство с бродягой, зарабатывающим клинком на хлеб, вино и распутных женщин.

— А тебе как? Нравится? Или похожая на бабу рохля лучше?

— Нравится, — тихо произнесла рабыня и зарделась. — Я люблю Амиса не за внешность.

— Неужели? — хозяйка облокотилась на согнутый большой палец и подперла висок кулаком. — А за что же?

— Не сочтите за дерзость, но я бы не хотела обсуждать это с вами, госпожа.

— Ну и дела! Слуги ставят мне условия. Что дальше? Големы потребуют сократить рабочий день?

— Простите, госпожа. Мне правда неловко…

Стоящий позади Наставник сомкнул хватательную конечность на шее парня и приподнял.

— Не надо! — фрейлина протянула руку, но браслеты сошлись за спиной, как намагниченные. — Я люблю его, потому что вижу, как он страдает! Как не находит себе места. Как тщетно силится заслужить признание. Как топит пустоту в душе разгульными пирами. Как пытается найти любовь в случайных связях, но делает лишь хуже… — она всхлипнула, и щеки расчертили две серебристые линии. — И как хочет быть кому-то нужным, но отвергает тех, кому действительно дорог.

— Господи… — ведьма коснулась скулы и поднесла подушечки к вуали. — У нас что, крыша протекает? А, нет — это я пустила скупую слезинку от столь трогательного излияния. Шучу, — она тряхнула кистью, — мне плевать. И я позвала тебя не для выслушивания юной сентиментальной чепухи. Помнишь про ежедневные задания? Так вот — с этого самого момента все начинается заново, но уже с учетом круговой поруки. И раз уж вас теперь двое, то и правила немного изменились. Первое, — она оттопырила тонкий мизинец, — никаких пошлостей в моем замке. Второе — видеться разрешаю только при совместной работе. Третье — общение на любые темы, кроме работы, строжайше запрещено. Четвертое — сразу после работы вы должны вернуться в свои комнаты. Пятое — покидать комнаты можно только со списком заданий. Это — ваш пропуск и гарант безопасности. Если я поручила почистить бассейн, а вас застукали в подвале — пеняйте на себя. Вот бумаги на сегодня — приступайте немедленно, и не дай боги не справитесь или нарочито оплошаете.

И в подтверждение слов Наставник щелкнул хлыстом так, что оба пленника вздрогнули, как от удара.

Глава 7

Задания на сегодня

Дочистить бассейн

Явиться в северную башню

Нарубить меру угля

С первым приказом Амис справился быстро, благо утес пустовал и никто не мешал заниматься делом. А вот со вторым уже начались вопросы, потому что парень понятия не имел, что это за башня такая и где она находится. Благо, Наставник отозвался на просьбу и без колебаний отвел в нужное место. И местечко это оказалось то еще — круглое и вытянутое как труба помещение накрывал купол из линз, многократно усиливая солнечный свет и позволяя во всей красе разглядеть некую смесь алхимической лаборатории и мастерской инженера.

Разноцветные зелья, порошки, мази и требуха в банках (в том числе и человеческая) соседствовали с высокоточными измерительными приборами, чертежными досками, слитками неведомых сплавов и табличками с колдовскими рунами. На подставках бок о бок соседствовали скелеты убитых врагов и великое разнообразие латных доспехов — от тяжеленых и неповоротливых до плотно облегающих тело. Еще больше рисунков брони развесили на стене почти до самого потолка, но объединяло все эти экспонаты одно — идеальный порядок и сочетаемость. Настои теплых оттенков никогда не стояли вперемешку с холодными, круглые колбы держались подальше от конических, и даже в чертежах прослеживался принцип строжайшей последовательности — от менее удачных вариантов к самым передовым. Из-за всей этой музейной педантичности создавалось впечатление, будто творческий бардак причинял хозяйке едва ли не физическую боль.

Сама же ведьма сидела у единственной бойницы возле мольберта, но писала не картину, а квадратные абзацы на незнакомом языке. Железный слуга держал на подносе кубок вина, из которого девушка глотала всякий раз, когда собиралась написать новую строчку. Занятие так увлекло ее, что она не сразу заметила приход пленника, либо же не посчитала нужным как-то на него реагировать.

— Я закончил с бассейном, госпожа, — проворчал Амис.

— Присядь, — мучительница указала на свободное кресло, не отрывая взгляда от полотна. — Состав номер девять.

Скелет тут же поставил ношу на стол и приблизился к высоким полкам с растворами. Вооружившись пустой склянкой, принялся наливать в нее зелья в ведомой лишь ему пропорции, не переставая покачивать емкость для лучшего перемешивания. Происходящее так удивило юношу, что тот неотрывно наблюдал за действиями слуги — выверенными и очень аккуратными, не идущими ни в какое сравнение с остальной челядью.

— Шею не сломай, — холодная ладонь коснулась щеки и повернула голову прямо, и от такого обращения принц невольно ощутил тепло на скулах. — Покажи руки.

— Зачем?

Пальцы тут же сжали щеку как тиски, вынудив стиснуть зубы и зашипеть.

— Затем, что я сказала. Показывай.

Амис подчинился, и пока колдунья пристально рассматривала подсохшие лоскуты, прислужник протянул колбу с зеленым густым веществом. Отложив заточенный уголек, девушка вооружилась кистью и широкими мазками «закрасила» уродливые мозоли и ссадины, после чего боль немедленно отступила. В завершении колдунья попросила бинты и тщательно забинтовала руки, после чего вернулась к начертанию рун.

— И зачем? — смущенно спросил принц.

— Чтобы в шахте легче работалось. Наставник, отведи гостя на работу.

Конеголовый тихонько прокрался через мастерскую, схватил узника за шиворот и поволок в подземелье. В этот раз юнцу выдали плотные кожаные перчатки и фартук, а вместе с фонарем надзиратель притащил из подсобки короб объемом с половину вагонетки. Видимо, это и есть та самая мера, которую надо нарубить по третьему заданию, и в лучшем случае придется размахивать кайлом до глубокой ночи.

— Зараза… — чтобы немного отвлечься, Амис вообразил на месте жилы лицо мегеры, и дело пошло куда быстрее. К сожалению, напарник принцу не полагался, и после нескольких ударов приходилось брать совковую лопату и загружать добытое в ящик. И, тем не менее, к удивлению для себя раб отметил, что справляется хоть и немного, но все же лучше, чем в прошлый раз, да и устает чуточку меньше. Увы, все эти упражнения не имели никакого смысла, ведь против чародейки грубая сила бесполезна от слова совсем, а отыскать ее слабое место невозможно без помощи девчонк…

— Ваше высочество, — пробился сквозь лязг и грохот тонкий девичий голосок.

От испуга Амис чуть не уронил кирку на ногу, но это оказалась всего лишь Инна с розовым узелком в вытянутых руках.

— Я принесла вам поесть, — она покраснела и отвела взгляд. — Это мое второе задание.

— Хм… — юноша достал из свертка прямоугольную железную шкатулку, разделенную на три секции — большую доверху заполняло бататовое пюре, остальные поровну делили тушеная дичь с подливой и салат из свежих овощей.

— А первое? — пленник спросил это лишь для того, чтобы заглушить урчание пустого желудка.

Однако Наставник тут же дернулся и занес конечность с плетью, но затем обмяк и отступил на шаг — разговор шел сугубо о работе и не нарушал установленные правила.

— Первое — приготовить еду, — девушка заправила прядь с виска за ухо и покраснела еще гуще. — У меня совсем мало опыта. Надеюсь, вам понравится.

С такой голодухи Амису пришлась бы по вкусу и дохлятина, но хулить кулинарные таланты Инны с ходу не стал, соображая, как бы извернуться и поговорить так, чтобы не нарваться на порку.

— Слушай, а неплохо! — парень сделал вид, что получает невероятное удовольствие от недосоленного пюре и подгорелого мяса. — Не шедевры придворных поваров, конечно, но весьма и весьма достойно.

— П-правда? — Инна приподняла головку и неуверенно улыбнулась.

— Да, — он сунул в рот еще одну ложку и проглотил, точно крепкую брагу. — С дворцовой кухней не сравнится, но если бы мне подавали такое каждый день, я бы, глядишь, — повысил голос, сделав ударение на первые слова, — и о побеге не думал!

— Я… очень рада, ваше высочество.

— А я-то как рад! Странно, что мои родители не заметили твое мастерство. Интересно, почему они допустили такую оплошность? Надеюсь, с ними ничего не стряслось?

Глупышка хотела ответить, и вот теперь конеголовый снова ожил и загремел клешнями.

— Все, все, угомонись, здоровяк! Доедаю — и работаю.

Амис не придумал ничего лучше, кроме как тайком выдавить кончиком ложки на остатках пюре: «Нам нада пагаварить. Пиши письмо и ложи в эта шкатулка. Я сделаю также».

На следующий день заговорщика подрядили в шахту до самого вечера. Все утро парень переживал, что Инна не заметит послания или побоится идти наперекор ведьме, но когда фрейлина принесла обед, под крышкой оказалась тонкая дощечка и кусочек древесного угля. Отвернувшись к стене, принц незаметно сунул контрабанду в нагрудный карман фартука, а в конце смены перепрятал за пазуху. На рогах добравшись до комнаты, переборол непреодолимое желание упасть на кровать и заснуть, и поднес записку к бойнице. Лунного света хватило, чтобы разобрать ровный прилежный почерк, несмотря на все условия, в которых писались эти строки.

Ваше высочество. В Вальдране все спокойно. У меня тоже — обращаются хорошо. Занята готовкой и уборкой, иногда прислуживаю госпоже в ванной и опочивальне.

Амис тряхнул головой, отгоняя ненужные образы, и продолжил чтение.

Скажите, как облегчить вашу участь, и я обещаю сделать все, что в моих силах. Пожалуйста, берегите себя. Навеки ваша, Инна Ирштайн.

Подумав немного, пленник накарябал ответ:

Спасиба. У ведьмы есть библиотека. Книги на древнем языке его еще учат дворяне. Знаешь такой? Если да узнай больше о железном калдавстве. Как сражаться, слабые места чтобы убить тварь?? Твой принц Амис.

Следующие два дня писем от сообщницы не поступало, а на третий она и вовсе не пришла, и пленник всерьез забеспокоился, что заговор раскрыт. Однако в следующую смену девушка явилась, как ни в чем не бывало, и вместе с едой передала фиолетовый пузырек с высоким горлышком.

— Госпожа велела добавить это в ваше питье, — с низким поклоном пояснила Инна, прежде чем удалиться.

Принц отнесся к приказу с недоверием, но конеголовый сам плеснул зелье в кувшин и как следует перемешал, а без воды новоиспеченный шахтер загнулся бы в два счета. Пришлось пробовать, и к величайшему удивлению, снадобье не только не испортило воду, но и превратило ее в настоящий ягодный компот — сладкий, чуть терпкий и невероятно вкусный. Амис разом выдул почти половину, забыв о том, что работа только началась, и напиток вызвал такой прилив сил, что кирка будто стала легче раза в два.

На этом странности не закончились — теперь большое отделение шкатулки занимало мясо, а пюре перекочевало в ячейку по соседству с овощами. И в этот раз еда была совершенно иной — и по приправам, и по нарезке, и по мягкости. Очевидно, ее готовила не фрейлина-неумеха, а либо скелеты-повара, либо… Амис медленно набрал полную грудь и вычленил из одуряющего аромата едва уловимый шлейф фиалок и железа. Выходит, эта поистине королевская трапеза — подарок от мучительницы, но к чему такая щедрость?

Письмо по понятной причине не положили, однако следующим утром в лотке исходила паром пресная снедь, а поверх лежала исписанная табличка. Юноша так торопился узнать об успехах подельницы, что нарубил мерный ящик уже к обеду, а после с чувством глубокого удовлетворения отправился отдыхать — больше заданий не выдали.

Ваше высочество, молю прощения за задержку, но меня отправили в библиотеку лишь вчера. Пока убиралась, успела просмотреть ровно сто десять книг. Все — дамские и рыцарские романы, посвященные главным образом драконам. К сожалению, ничего полезного и научного найти не удалось, простите. Надеюсь, с вами все хорошо. Невыносимо больно видеть вас в пыли, грязи и с этим ужасным кайлом, хотя не могу не отметить, что вы меняетесь в лучшую сторону и все больше походите на старшего брата.

P. S. Не знаю, заметили ли вы, но госпожа подарила мне губную помаду. С нетерпением жду ответа, ваша И.

В качестве подписи девушка оставила отпечаток губ в углу, и Амису почему-то не захотелось стирать эти строки, чтобы написать свои. Но делать нечего — пришлось отвернуть край простыни — черный, что тот уголь — и приступить к пыльному, но крайне необходимому для победы делу. И не успел парень стереть и буквы, как в дверь настойчиво постучали.

— Кто?! — он сунул табличку под матрас, как школяр — похабные лубки, и резко выпрямился. — Я на сегодня закончил!

Стук повторился еще громче — пришлось открывать. На пороге стоял Наставник и протягивал сложенный вдвое лист с новыми заданиями. Да уж, подумал принц, вот так и перевыполняй план. Почерк узнал сразу — ведьма требовала незамедлительно прибыть в лекторий, и не успел узник закончить чтение, как его бережно взяли под локоть и повели в указанном направлении.

Лекторий представлял собой просторное помещение с аспидной доской на полстены и двумя рядами столов, на каждом из которых лежали доски размером чуть больше развернутой книги. Чародейка в закрытом черном платье с разрезами на бедрах стояла за кафедрой в углу и что-то писала на листе бумаги.

— А, вот и ты, — с тонким намеком на радость произнесла ведьма, когда узник вошел. — Присядь, пожалуйста. Ближе, ближе — я не кусаюсь.

Амис опустился за первый стол, часто хлопая отяжелевшими веками и мечтая поскорее добраться до подушки.

— Ты любишь читать? — пожалуй, этот вопрос парень ожидал меньше всего. — Только честно.

— Нет, не люблю.

— Очень жаль. Ведь если бы любил, то не делал бы таких ошибок.

Перед ним с треском приземлилась дощечка — та самая, из-под матраса, и сердце вмиг покрылось ледяной коркой, дыхание перехватило, а волосы на затылке зашевелились. Их раскрыли… причем не прямо сейчас, а, скорее всего, с самой первой записки. Просто мегера была занята или же выжидала паузу, чтобы узнать побольше о том, что задумали заговорщики. И когда поняла, что план провален, решила уничтожить агентурную сеть на корню.

— Я… — Амис облизнул пересохшие губы, пытаясь придумать хоть какое-нибудь оправдание, но мысли бились в агонии и все как одна твердили: сдавайся — это полное поражение.

— Что — ты? — спокойно произнесла девушка, точно отчитывала нерадивого ученика. — Ну давай, попробуй это объяснить.

— Я… — он шумно выдохнул и сжал кулаки, когда страх и отчаяние внезапно переросли в ярость. — А на что ты вообще надеялась? Что мы будем сидеть тут до старости, как куры в загоне? Да, я хочу сбежать. Да, для этого придется от тебя избавиться. Что ты еще хотела услышать?

— Прекрасно… — Амис не видел ее глаз, но чувствовал, как те прожигают душу насквозь. — Просто великолепно. Что ж, я тебя услышала и даже чуточку удивлена. Впервые сказал правду — молодец, уважаю. Но вот встречный вопрос — а на что надеешься ты сам? На мое милосердие? На попустительство? На то, что оставлю безнаказанными ваши интрижки? Впрочем, плевать на этот заговор — у больных на голову детей получилось бы провернуть его лучше. Но мне не плевать на правила, которые я же и установила. Правила, которые вы нарушили самым наглым образом, несмотря на все предупреждения. И я уже придумала, как вас проучить. Наставник!

Конеголовый угрохотал прочь и минуту спустя приволок за руку Инну. Девушка встала у доски и безвольно склонила голову в ожидании развязки, осознавая, что пощады не будет. Чудище отодвинуло пленницу в сторону, вооружилось стилусом и нарисовало круг, разбив на десять пронумерованных секторов, после чего стержень завис посреди рисунка подобно стрелке часов.

— Итак, — мучительница перевернула лист и хлопнула по нему ладонью. — Здесь десять видов наказаний. Есть совсем легкие, вроде порки плетью, есть весьма… изысканные, — тонкие губы изогнулись в предвкушении. — Сейчас ты будешь писать диктант. Каждая ошибка запустит грифель, и тот в случайном порядке выберет наказание для твоей сообщницы. Согласен?

— Ты ведь понимаешь, что если я тут не сдохну, то ты получишь ответ в стократном размере, — прорычал узник.

— Страшно — сил нет… — колдунья вооружилась указкой, встала напротив и постучала по маленькой аспидной доске. — Приступай. Первое предложение: Меня зовут принц Амис, и я — отвратительный, непослушный, самодовольный поросенок, воспитанный в лености, безответственности и полном пренебрежении к чужим бедам и чувствам.

— Да ты издеваешься? — юноша швырнул стилус на черную гладь. — Я это не только написать, но и запомнить не смогу!

— Можно пропустить, — ведьма села рядом и подперла острый подбородок ладонью, продолжая омерзительно ухмыляться. — Но тогда я запущу маховик.

— Я не пройду это задание, — парень насупился и скрестил руки на груди. — Ты сделаешь все, чтобы я допустил как можно больше ошибок.

— Что, даже не попытаешься? Инна совсем тебе не дорога? А письма слала, словно молодая жена мужу в дальнем походе.

— Делай, что хочешь…

— И сделаю.

Она вытянула руку и описала пальцем ровный круг. В тот же миг стержень завертелся с такой скоростью, что слился в единый серый диск, и пару мгновения спустя столь же быстро замер напротив седьмого сектора.

— Так, что там у нас? — Наставник передал хозяйке листок. — Ого, зашли сразу с козырей. Кнут — три удара.

— Да ты с ума сошла! — Амис вскочил, чуть не опрокинув стол, но ошейник сразу усадил бунтаря на место и для верности слегка придушил.

Юнец часто бывал на площади и видел, на что способно это орудие в умелых руках. Кнут рассекал кожу с первого взмаха, к тому же наносил серьезный урон внутренним органам, а единственный удар по печени стопроцентно обрекал беднягу на медленную и мучительную смерть. А железный исполин мог и вовсе переломать кости и покалечить беднягу так, что та бы никогда не оправилась. Это принц нужен в заложниках, а фрейлина никому и даром не упала.

— Это слишком!

— А что мне еще остается? — с укором спросила истязательница. — Проявляю мягкость — получаю грязь. Окружаю заботой — то же самое. Значит, придется обращаться с вами по всей строгости. Не обессудь, но вы сами напросились.

Глава 8

— Раздевайся, — ведьма откинулась на спинку в ожидании представления.

— Ч-что? — Инна попятилась, стремительно бледнея.

— Иначе платье испортишь. На вас и так одежды не напасешься.

— Но… — пленница опустила голову. — Так же… нельзя.

— С чего вдруг? Ты же сама говорила, что любишь его высочество. А разве женщина не должна показывать мужчине всю свою красоту? Или ты меня стесняешься?

— Хватит, — глухо прорычал Амис, стиснув стилус так, что металлический стержень размером с крупный гвоздь изогнулся, точно травинка.

— Сиди и помалкивай, — тон из будничного стал надменным до тошноты. — У тебя была возможность доказать покорность, а теперь любуйся плодами своих трудов. Снимай чертово платье, или Наставник тебе поможет!

Бедняга вздрогнула, как от удара, и отвернулась, дрожащими пальцами пытаясь ослабить шнуровку на спине.

— Это еще что? — мучительница громко хлопнула ладонью по столу, и фрейлина взвизгнула, едва не подпрыгнув на месте. — Стой, как стояла. А ты, — голос размягчился и потек, точно сдобренное ехидцей масло, — смотри и наслаждайся. И не заставляй слугу придерживать тебе веки.

Амис молчал, скрежеща зубами и нарочито пялясь в угол, чтобы не зацепить девушку даже боковым зрением. Да, она ему никто и ни намека на теплые чувства не вызывает, но после всего пережитого принцу меньше всего хотелось стать причиной чужих мучений. И уж тем более принимать в них пусть и косвенное, но все же участие.

— Что сопишь? — ведьма подалась вперед и подперла щеку кулаком. — Думаешь, как бы всадить в меня стилус? Попробуй — даже дам небольшую фору.

— Хватит, — тихо повторил Амис, после чего отбросил стержень, выдохнул и закрыл глаза. — Я сдаюсь.

— То есть? — она выпятила губу. — А как же клятва покарать злодейку любой ценой?

— Ты слишком сильна, а я слишком глуп и неумел. Здесь и сейчас тебя не одолеть. Делай со мной, что захочешь, но ее, — парень указал на обомлевшую фрейлину, — не трогай.

— Быстро же ты сломался, мальчик, — губы растянулись в змеиной ухмылке. — Но, во-первых, мне не нужны сломанные игрушки, ведь как с ними тогда играть? А во-вторых, любое преступление должно быть наказано. Без этого простого правила я бы давным-давно погибла и никогда бы не обрела и толики нынешней мощи. Инна!

Девушка дернулась и вжалась в доску острыми лопатками.

— Почему еще не разделась? Мне звать Наставника?!

— Н-нет, госпожа, — пленница наконец-то справилась со шнуровкой и обнажила плечики, не зная, куда деть глаза от стыда.

— Чего ты такой напряженный? Голую бабу впервые видишь?

Амис ничего не ответил. По принуждению перед ним еще не оголялись, и вместо возбуждения он чувствовал лишь закипающую ярость. Быть может, удар стилусом — не самый худший итог, да только мегера в самом деле ему не по зубам, и все попытки брыкаться лишь отсрочат неизбежное, а то и вовсе ужесточат кару.

Черная ткань скользнула на пол, Инна, глотая слезы, попыталась прикрыть наготу, но ведьма тут же рявкнула:

— Руки по швам!

Несчастная судорожно сглотнула и сомкнула веки, но подчинилась.

— Разве она не прекрасна? — истязательница цокнула, как конюх при виде доброй кобылки. — Какие грудкт, какие ножки… Юная богиня! Хоть сейчас статую ваяй. С таким телом и личиком у нее было большое будущее. Но что скажет муж, когда увидит на спине шрамы от кнута?

— Не смей, — процедил Амис, сидя на стуле, как на остриях кинжалов. — Забей меня до полусмерти, но ее пощади…

— Увы и ах, — ведьма не отказала себе в очередной улыбке — омерзительней всех предыдущих. — Круговая порука. Ты знал, на что шел. Развернулась! Ладони к стене!

— Пожалуйста, — прошептал принц, глядя на нежные плечи, дрожащие так, словно узница вышла из ванной на лютый мороз.

— В который раз я это слышу? — чародейка выпрямилась и закусила губу. — Третий? Четвертый? Пятый? Я уже давно убедилась, что твои слова не стоят и тухлого яйца. Но сегодня за них впервые ответишь не ты, а кто-то другой. Раз!

Наставник ударил столь быстро, что пленник не заметил ни замаха, ни полета кнута. Просто раздался щелчок, а за ним визг, от которого кровь застыла в жилах. Прежде крики с городской площади лишь забавляли принца — он хохотал, наблюдая за корчами, и делал ставки, сколько продержится приговоренный прежде, чем напрудит в штаны. И даже если почетный зритель стоял в первом ряду, происходящее казалось эхом далекого чуждого мира, которым тот волею судьбы повелевал. Этот мир имел четкую границу: вот здесь холопы, мещане, дворяне и прочий сброд, а здесь — королевская семья. Сын монарха может посещать вотчину простолюдинов подобно тому, как боги спускаются к смертным, приняв их обличья.

Но никто не имеет права посягать на юдоль престола, а нарушителей ждут страшнейшие из казней. Поэтому истязания на эшафоте казались одной из разновидностей спектакля и вызывали не больше сочувствия, чем страдания растоптанного жука или угодившей в капкан крысы. Но теперь Амиса не просто спустили с небес на землю, но и сделали неотъемлемой частью этой самой грязи, и жизнь его имела хоть какую-то ценность лишь до тех пор, пока Вальдран намеревался отвоевать северные горы. Если же Эльбер откажется от посягательств на захваченную провинцию, то парня ждет такая участь, какую не уготовили ни одному простолюдину.

Поперек хребта вспухла ровная черта, а к пояснице наперегонки пустилась дюжина алых капель. Инна вжалась в доску, но не устояла на подкосившихся ногах и опустилась на колени, не переставая дрожать и тихо всхлипывать.

— Нравится? — спросила ведьма таким тоном, словно речь шла о стряпне на ужин. — Или тебе все равно, как плевать на тех, кого пытали на твоих глазах, или над кем измывался ты сам? Что, уже не так забавно смотреть на чужие мучения?

— Чего ты добиваешься? — процедил Амис, не обращая внимания на впившиеся в ладони ногти.

— Для начала — исполнения наказания. Два!

В этот раз конеголовый ударил медленнее, и удалось разглядеть, как именно тварь орудует кнутом при таком низком потолке. Оказалось, он зажимал кончик в одной из конечностей, потом оттягивал и метал точно в цель подобно тому, как движется тетива арбалета. И кнут не падал сверху вниз, а летел по прямой, причиняя не в пример больше страданий. От дикого визга и без того зажатое в тисках сердце пропустило удар, а веки защипало от проступивших слез. Фрейлина выпрямилась в пряжке, засучила руками по доске и снова рухнула без сил, тяжело дыша и уткнувшись лбом в стену. Принцу показалось, что третьего удара бедолага попросту не выдержит, и это предположение было недалеко от истины.

— Ты убьешь ее…

— Ну и что? Тебе-то какая разница?

Наставник натянул туго сплетенную веревку и замер в ожидании приказа.

— Не надо. Только не так…

— Три!

Амис рывком выпрямился, опрокинув стол, и бросился к свернувшейся калачиком фрейлине. Ошейник тут же впился под кадык, но парень сумел ступить еще шаг прежде, чем цепь намертво зависла в воздухе. И этого шага хватило, чтобы заслонить дрожащее тельце от смертельного удара. Спину словно обожгло каленым железом, в глазах потемнело, а из глотки непроизвольно вырвался вскрик. В отличие от любых других ран, боль от кнута не ослабевала, а наоборот — нарастала с каждым мигом, как если бы каленый прут не отняли, а продолжили вдавливать в плоть. Одним богам ведомо, как девушка вытерпела такое мучение, и даже думать не хотелось о тех несчастных, которых забивали десятью, двадцатью и даже полусотней ударов. Принц приподнялся на цыпочках и зашипел, чувствуя горячую влагу на скулах, а расплавленная сталь все заливалась и заливалась в рассеченную кожу, выталкивая сознание на грань забытья.

— Какой удивительный пример мужества и самопожертвования, — чародейка осклабилась. — Очень жаль, что ты пропускал уроки, иначе бы знал, что если в приговоре указаны три удара, то именно столько преступница и получит, хоть каждый раз подставляй хребет. А теперь садись и наслаждайся окончанием нашего скромного представления.

Цепь выволокла сопящего и дергающегося юнца из прохода между столами и усадила на место.

— Встать! — тут же прозвучал приказ.

Инне удалось выполнить его лишь с третьей попытки — в первую ослабшие колени сразу подкосились, а на второй она поскользнулась на собственной крови. Глядя на девушку, которую прежде презирал и едва терпел, принц не мог унять тяжесть в груди. Всего за несколько минут узница стала выглядеть так, будто сутками махала киркой в шахте — отощавшая, сгорбившаяся, понурившая плечи и свесившая головку на чуть трепещущую грудь. Если бы не проклятая цепь, юноша снова бы заслонил ее собой — без малейших раздумий.

— Ноги шире! Стой ровнее, а то опять свалишься!

Фрейлина прижалась мокрой щекой к доске и задержала дыхание. Не успел принц и рта открыть, как кнут со свистом разрезал воздух и вонзился в черную гладь с такой скоростью, что оставил вмятину в пальце от макушки пленницы. Амис всерьез подумал, что существо промахнулось, но тут Наставник бережно взял обомлевшее тельце на руки и понес к выходу.

— Теперь ты знаешь, что такое ложь, — колдунья встала и неспешно зашагала следом. — Ложь — это боль. И не всегда твоя.

* * *

Парень просидел неподвижно несколько часов, пялясь остекленевшим взором на размазанную по полу кровь. Его никто не беспокоил, не давал новые задания, и на раздумья времени хватало. И лишь начав клевать носом, он вернулся в комнату, лег на кровать, не притронувшись к остывшей у стола еде, и мгновенно отключился.

Амис никогда не летал во сне. Теперь же видел неведомые земли с недостижимой высоты, и тень распростертых крыльев имела мало общего даже с самыми большими птицами. Эта тень была столь огромна, что накрывала города — разрушенные, мертвые, сгоревшие дотла. А там, где стены еще уцелели, тысячи крохотных фигурок схлестнулись в жесточайших схватках, и реки выходили из берегов от пролитой крови. Из разверзнутых бездн простирались щупальца черного тумана, окутывая материки и острова подобно гнилостной плесени. И жуткий смрад бил в ноздри, и багряное око, ехидно щурясь, наблюдало за гибелью народов, а хохот безумца звучал среди звезд.

Стук в дверь избавил от кошмара. Вынырнув из остатков холодного липкого сна, пленник побрел к двери, попутно собираясь с духом перед очередным трудовым днем в подземелье. И каково же было его удивление, когда увидел на пороге Инну. Девушка держалась ровно, не выражая ровным счетом никаких чувств, из-за чего личико словно превратилось в фарфоровую маску. К привычному черному платью добавился белый кружевной передник, а волосы придерживал того же цвета обруч, который принц поначалу с ужасом принял за бинт. Но девушка выглядела вполне здоровой, твердо стояла на ногах, блюла осанку и держала перед собой довольно тяжелый поднос с чаем, маслом и сдобой.

— Завтрак, ваше высочество, — пискнула фрейлина, после чего напускное безразличие вмиг рассыпалось, как ваза под ударом молота. Губы задрожали, на веках заблестели слезы, а скулы вмиг стали пунцовыми, точно беднягу нещадно отхлестали по щекам. В довесок ко всему задрожали руки, и вдоль пустого коридора эхом покатился звон пустившейся в пляс посуды.

— Сейчас… — эти звуки окончательно вывели из ступора, и юноша взял поднос за миг до того, как тот грохнулся бы на пол.

— Приятной трапезы, — девушка так хотела поскорее уйти, что поспешила с поклоном и стукнула Амиса лбом в лоб. Тут же отшатнулась, морщась и стоически терпя боль, и запричитала: — Простите! Я случайно.

— Инна! — парень шагнул за порог, и цокот каблучков тут же стих. Фрейлина замерла, как мышка при виде пса, и свела руки на груди.

— Извините, нам нельзя разговаривать…

— Не нерабочие темы. Но я хочу обсудить с тобой эти булочки. Ты сама их пекла?

— Д-да…

— Входи. Выпьем по чашке и разойдемся по делам. Хотя мне список еще не принесли, но, думаю, там снова шахта, — он криво улыбнулся.

— Я… но… мне, правда, лучше поторопиться. Госпожа рассердится, если опоздаю…

— Пожалуйста.

— Что? — Инна вздрогнула и уставилась на принца округлившимися глазами, точно тот внезапно заговорил на незнакомом языке.

— Пожалуйста, — Амис отошел в сторону и указал подносом на дверь.

Девушка прошла мимо с таким видом, будто ждала, что принц накинется и забьет ее подносом. Но пленник поставил ношу на стол, сам сел на край кровати, а гостье указал на стул. Фрейлина села, стиснув ноги и вцепившись в колени все еще дрожащими пальцами. Было видно, что ей приходится прилагать огромные усилия, чтобы сидеть спокойно, как и полагается придворной даме, а не ерзать, мять подол и теребить выбившуюся из-под обруча прядь.

— Я не смотрел, — тихо произнес узник, разрезав булку напополам. — Хотя мегера и заставляла.

Инна чуть слышно выдохнула, но все еще держалась, словно проглотивший шпагу факир. Сильнейшее напряжение — и телесное, и душевное — сковало беднягу толстым льдом, и пробиться сквозь него парой слов вряд ли удастся.

— У тебя получается все лучше, — Амис с аппетитом прожевал сдобу.

— С-спасибо… — мрачно ответила девушка, баюкая в ладонях чашку с нетронутым напитком.

— Как ты себя чувствуешь?

— Я… — фрейлина явно не ожидала такого вопроса, поэтому ненадолго замолчала, а когда попыталась заговорить, сорвалась на хрип и коснулась рукавом щеки. — Она…

— Не позволяй себя сломать, — чуть слышно прошептал принц, хотя догадывался, что ведьма видит и слышит все, что творится в ее владениях. — Даже если у нас ничего не получится, рано или поздно найдется кто-то сильнее этой твари. Главное — держаться рядом и не вешать нос. Хорошо?

Инна кивнула и хотела что-то сказать, но тут в коридоре послышался нарастающий лязг.

— Сюда идут, — девушка вскочила, как ужаленная, и оправила передник. — Мне пора.

— Удачного дня, — Амис тоже встал, чтобы проводить гостью.

Та вдруг резко подалась вперед и на миг прижалась к груди, после чего поспешила к выходу. Это неловкое объятие вогнало пленника в такой ступор, что он не сразу заметил необычную, но крайне важную деталь. У платья был вырез и сзади, обнажающий спину до середины лопаток. И меж черных бархатных лямок белела нежная и чистая кожа без единого намека на вчерашнее избиение…

Но поразмыслить над увиденным не дали — Наставник бесцеремонно просунул в комнату клешню с зажатой бумажкой. Единственное задание требовало следовать за проводником, который вывел на плоскую замковую крышу, обнесенную железными зубцами. Там в тени башен находились два доспеха — один прохаживался вдоль стойки с самым разным оружием, от обычного меча до треглавого двуручного шестопера. Второй же стоял неподвижно, точно черная магия покинула начищенные до блеска пластины.

Конеголовый подвел узника к стойке, и Амис чуть не вздрогнул, когда услышал искаженный шлемом, но все же до боли знакомый голос:

— Ты хорошо позавтракал?

— Да, госпожа, — в душу вонзились и заскребли холодные коготки тревоги — неужели и за совершенно невинный разговор придется отвечать по всей строгости?

— Это хорошо, потому что сегодня силы тебе понадобятся, — решетчатое забрало поднялось само собой, открыв бледное, обрамленное стеганым капюшоном лицо. — Скажи, тебе нравится мое тело?

— В каком смысле? — проворчал парень, чуть смутившись.

— В смысле женской красоты, разумеется. Ты же большой знаток в этом деле и повидал немало самых разных тел. Вот и скажи — захотел бы возлечь со мной, если бы я была обычной придворной дамой?

— Ты за этим сюда меня позвала? Так давно без мужика, что уже не можешь сама разобраться?

— А кто это у нас опять показывает зубки? — ведьма подошла вплотную, и хоть не врезала за дерзость сразу и не велела Наставнику проучить наглеца, принц прикусил язык и отвел взгляд, всем своим естеством ощутив исходящую угрозу.

— Прости, госпожа. Да, я считаю твое тело соблазнительным и желанным.

— Отрадно слышать, — она ехидно улыбнулась и вернулась к поиску оружия. — Ведь мне уже немало лет, и сохранить красоту лишь колдовством и зельями нельзя. Нужно правильно питаться, вовремя ложиться спать, гулять на свежем воздухе и регулярно упражняться. Я пробовала много разных способов, но больше всего понравилось фехтование. Вот и подумала, почему бы тебе вместо кирки не помахать денек мечом. Обычно я использую рыцарей, но драться против них все равно что играть в шахматы с самим собой — не то. А вот сразиться с человеком — это куда интереснее.

— Ты издеваешься? — Амис развел руками. — Я не умею драться.

— Ну и что? Это же тренировка, а не настоящий бой. А умение приходит с опытом. Сомневаюсь, что неделю назад ты знал, как добывать уголь.

Принц шумно выдохнул и сжал губы — происходящее ему совсем не нравилось, и лучше бы он вернулся к углю и кирке, чем развлекал полоумную затворницу.

— К тому же, есть кое-какие нюансы, — чародейка выбрала, наконец, два тяжелых полуторника и закинула на плечи. — Во-первых, это не предложение, а приказ. И если не захочешь сражаться сам, тебя заставят. А во-вторых, — она шагнула вплотную, чуть не коснувшись панцирем груди, — ты получишь отличную возможность отомстить за вчерашнюю порку, ведь я не стану помогать себе магией.

Глава 9

Доспех весил не меньше полутора пудов, и даже после рубки угля и плотной мясной диеты принц едва держался на ногах. И это несмотря на то, что латы представляли собой настоящее произведение искусства, за которое любой вальдранский рыцарь отдал бы все, включая жену и многочисленных отпрысков. Идеально ровная ковка, плавные изгибы, отличное прилегание, хороший обзор и минимум уязвимых мест — если бы ведьма не была такой мразью, то сделала бы состояние на кузнечном ремесле. Но кузнец — человек подневольный, а эта гадина жить не могла без крохотной, но все-таки короны.

— И щит не забудь, — хозяйка крутанула тяжеленым полуторником с такой легкостью, что Амис засомневался в обещании не использовать магию.

Впрочем, какая разница? Это просто очередное развлечение, завязанное на боли и насилии: вчера кнут, сегодня — драка, завтра еще какая-нибудь пытка. Когда чужие страдания доставляют такое же удовольствие, как пьянице — кружка браги, легко пристраститься и совсем потерять берега. А если пагубная привычка еще и подкрепляется практически непреодолимой силой и полнейшей безнаказанностью, в мире и рождается чистокровное зло.

— Готов? — и, не дождавшись ответа, крикнула. — К бою!

Как уже было упомянуто, принц частенько посещал турниры, а там конные стычки порой заканчивались пешими поединками. И назвать его совсем уж несведущим в ратном деле нельзя, но теория, как любил говаривать учитель естествознания, бесполезна без практики, а с ней-то у Амиса полный швах. И все, что он смог повторить из увиденного на ристалище — это прикрыть треугольным щитом лицо и рубануть клинком из-за головы, точно перед ним стоял не живой соперник, а сухое полено.

Удар вышел настолько медленным, что ведьма не стала даже принимать его на щит или блокировать мечом, а просто отшагнула. Парень же не удержал равновесия и загрохотал вперед, думая не о драке, а о том, как бы помягче приземлиться. И вот тут соперница так огрела его рукояткой по шлему, что узник рухнул уже на спину.

— Кто так двигается? — возмутилась мучительница. — Ты что, пьяный? Где злоба? Где ярость? Врежь мне как следует, или приведу сюда Инну и буду сечь за каждый твой промах!

Парень перевернулся на живот и кое-как встал, упершись острием в пол. Бойцы вернулись на исходные, после чего Амис повторил удар, но теперь получил по куполу не относительно легким эфесом, а щитом, весящим примерно в треть доспеха. В глазах потемнело, земля ушла из-под ног, и из полуобморочного состояния вывел гневный крик мегеры:

— Тащи сюда эту клушу!

Облитое огнем сердце рвануло в галоп. Узник и под пытками бы не вспомнил, как вскочил и кинулся на ведьму, потому что пришел в себя от оглушительного лязга. Тварь лежала под ногами, заслонившись щитом, а юноша держал меч двумя руками, как кирку, и рубил, рубил, рубил, без устали вскидывая и обрушая увесистую сталь. В настоящей схватке это, скорее всего, была бы уверенная победа, но затупленное лезвие не могло прорубить металл, как Амис ни старался. И когда огнем ожгло уже легкие, а в селезенку вонзилась каленая игла, ведьма ударила латными сапогами по ногам, и на земле уже оказался принц.

— Уже лучше, — она села на колени, сняла шлем и поправила шелковую ленту, какую носила вместо вуали. — Но слепая ярость — первый шаг в могилу. Гнев должен пробуждать силы, а не затуманивать взор. Не давай злости управлять собой, иначе погибнешь.

— Понял, госпожа. На этом все? Я могу идти?

— То есть, все? — тонкая бровь изогнулась вопросом. — Мы только начали. Разве тебе не интересно побороться со мной на равных?

— Я бы предпочел вернуться в шахту.

— Это всегда успеешь. Слушай, а давай драться на спор? Вы, мальчики, любите всякие такие штуки, верно?

Амис промолчал, ожидая подвоха.

— Итак, моя ставка, — она в раздумьях закусила губу. — Если выиграешь ты, дам вам с Инной выходной. Никаких правил, никакой работы — развлекайтесь, как хотите. Если выиграю я, этот выходной проведешь со мной. И будешь делать все, что пожелаю.

— Я только этим и занимаюсь, причем без всяких споров. Что мешает просто приказать?

— Азарт. Ты что, не любишь щекотать нервишки? Как-то не очень вяжется с образом похотливого гуляки.

— А если откажусь?

— Тогда твой гульфик станет в два раза меньше. И в прямом, и в переносном смыслах, — в подтверждение слов ведьма качнула пальцами, и Амис поморщился, чувствуя нарастающее давление в паху, будто причинное место оказалось промеж тисков.

— Ты же обещала…

— Я в курсе. Но сейчас не бой, так что все честно. Не пойму, неужели не хочешь побороться за целые сутки отдыха для подружки? Из меня такой же дуэлянт, как из тебя — монах. Шансы почти равны, так чего ты боишься?

— Ладно, — просипел пленник и протянул руку. — Спорим.

— Отлично! — прикрикнула чародейка с девичьим задором и ответила крепким рукопожатием. — Но для чистоты пари предлагаю немного отдохнуть и перекусить. И драться уже со свежими силами. Согласен?

— Да.

— Да, госпожа, — поправила мегера и отвесила парню оплеуху — увесистую, несмотря на шлем. — Идем.

Вопреки ожиданиям, они пришли не на балкон, где хозяйка имела обыкновение трапезничать, а к бассейну. Похоже, подземные цеха запустили на полую мощность — вода в каменной чаше исходила паром, а порода вокруг чуть заметно дрожала, срывая со стенок сонмы пузырьков.

— Раздевайся и лезь, — приказным тоном произнесла ведьма. Для упражнений она переоделась в облегающие кожаные брюки, белую сорочку и стеганый жилет, и теперь без тени смущения избавлялась от обновок.

— А что, выходной уже начался?

— Не умничай, — проворчала девушка, расстегивая пуговицы на высокой и крепкой, несмотря на размер, груди. — И не порти мне настроение, иначе я испорчу тебе шкуру.

Оставалось лишь гадать, чем вызвано такое воодушевление у вечно мрачной, угрюмой и язвительной отшельницы. Но ничего не попишешь — пришлось подчиниться, стараясь не таращиться на длинные поджарые ноги, округлый упругий зад и подтянутый живот. Живот, куда еще не так давно хотел воткнуть обломок древка, но чем дольше длилось заточение, тем чаще жажда мести и справедливости уступала иному — менее благородному чувству. Раньше Амис и дня не проводил без взятия очередной юбки, ныне же приходилось лишь страдать и вкалывать, вкалывать и страдать, а на простые человеческие радости совершенно не оставалось ни времени, ни сил. Да и с кем их разделить? С ведьмой? Только если в колодках на главной площади — и никак иначе.

Раздевшись, она села на край чаши и осторожно спустилась в воду. Нырнула с головой, поправила ослабшую повязку и зачесала мокрые волосы назад, обнажив слегка вытянутые и заостренные уши. И слова о немалом возрасте заиграли новыми красками, ведь с примесью древней крови люди могли жить столетиями.

— Я надеялась, ты окаменеешь лишь в одном месте, а не целиком, — ведьма с усмешкой облокотилась на бортик так, чтобы большая часть груди оказалась над водой. — Или мои уши волнуют тебя больше всего остального?

— Ты… эльф? — в детстве мама часто рассказывала небылицы о волшебном заморском народе, и в них эльфы всегда выставлялись злобными, завистливыми, надменными и жестокими существами, которые только и делали, что совращали благоверных мужей и похищали непослушных ребятишек. Что ж, сказка — ложь, да в ней намек…

— Отчасти, — мегера криво улыбнулась и свела большой и указательный пальцы. — Вот настолечко. А теперь хватит мерзнуть и полезай сюда.

Пришлось подчиниться — выбора ему все равно бы не оставили. Амис сел с противоположного края и как мог вжался в стенку, чтобы держаться от мучительницы подальше. Но бассейн предназначался для одного человека, поэтому хватило бы вытянутой ноги, чтобы коснуться соседки. Ведьму же близость ничуть не смущала, более того, она водрузила стопы на голени парня, поочередно скользя до коленей и ниже.

Принц старался держаться спокойно и отрешенно, не показывая ни напускной злобы, ни более чем искреннего вожделения. Просто сидел и незряче таращился перед собой, надеясь, что эта изощренная пытка поскорее закончится, и его отправят в шахту, где никто не донимает и не пристает. Но мечты мечтами, а у хозяйки имелись свои мысли на этот счет. Повернувшись к пленнику спиной и расправив плечи, она произнесла:

— Помни мне плечи, — и похрустела шеей, склонив голову вбок, а парень от всей души пожелал, чтобы звук стал стократ громче. — Постоянно затекают из-за шлема.

— Я… — узник выдержал паузу, замедляя учащенное дыхание, — не умею.

— Так учись. С женщинами надо быть нежным и обстоятельным, а не просто валить на сеновал и задирать подол.

Амис со вздохом вытянул руки и коснулся плеч с таким видом, словно мял конские яблоки. Судя по всему, ведьма упражнялась в пешем бою с завидным постоянством — натруженные и оттого набухшие жгуты мышц отчетливо проступили под кожей.

— М-м… — простонала чародейка, и плоть обдало колючим жаром от пяток до затылка. — А говоришь, не умеешь… И шею тоже.

Пальцы прошлись от ключиц до мочек ушей, непроизвольно усиливая нажим, а в голове роилась единственная мысль — успеет ли свернуть?

— Полегче. Или ты меня задушить собрался?

— Нет.

Девушка развернулась, взяла его руки и сомкнула ниже подбородка. После чего вопреки воле запястья одеревенели, а все десять пальцев впились глотку.

— Что… ты делаешь? — Амис попытался отстраниться, но не смог — черная магия вновь подчинила себе кровь.

— Продолжай, — прохрипела тварь, оскалив острые зубки. — Ты же этого хочешь? Это куда проще, чем проткнуть живот черенком от сачка. Убей меня — и все мучения вмиг прекратятся.

Артан бы убил, причем без раздумий. Альвин засомневался бы, слегка струсил, но в конечном итоге избавился бы от гадины. Но младший сын перепугался так, что набухшие чресла вмиг опали, несмотря на бешеный стук сердца. И все попытки высвободиться, развеять чары или хотя бы ослабить хватку ни к чему не привели — главный враг угасал в его руках, и парню это совершенно не нравилось.

— Отнять жизнь так просто, — ведьма уже едва ворочала посиневшим языком, не переставая при том сверлить юнца уничтожающим взглядом, ощущающимся даже сквозь повязку. — И порой необходимо. Разве мама и папа тебя не учили?

— Хватит!

— Почему? — голос ослаб до едва различимого шепота. — Ты ведь этого хочешь?

— Отпусти меня!

Пальцы разжались, но ведьма малость перестаралась и, пьяно шатнув головой, чуть не ухнула под воду, где точно бы захлебнулась. Принцу пришлось подхватить обмякшее тело и прижать к себе, иначе неизвестно, чем бы все закончилось. Но с учетом хитрости и норова мегеры, она бы вряд ли сдалась бы так легко — скорее всего, это очередная игра. И утверждение оказалось верным, когда поднос выпал из ослабших рук и с грохотом и звоном упал на пол. Напротив бассейна стояла Инна в сопровождении железного скелета и таращилась на принца, как истовая прихожанка на голого пастора, после чего резко развернулась и быстрым шагом направилась к выходу.

— Ой, как неловко вышло, — чародейка осклабилась, все еще трясь щекой о грудь узника.

— Ты это нарочно, да? — прошипел юноша.

— Ну что ты? Как можно думать такое? — она оттолкнула парня ладонями, в два прыжка выбралась из воды и нависла над ним, подбоченившись и широко расставив ноги. Солнце катилось с зенита за ее спиной, от былой немощности не осталось и следа, а значит, весь этот спектакль затеян чуть ли не с самого утра.

— Вот же с…

— Ш-ш-ш, — она поднесла палец к губам, растянутым в насмешливой ухмылке. — Не трать ярость попусту, еще пригодится. И раз уж обед отменяется, пошли сражаться. Железо куют, пока горячо.

В этот раз выбрали двуручные мечи — такие тяжелые, что никаким щитам и не снилось. Амис подозревал, что это сделано специально для тренировок, ведь в реальном бою от таких весел руки отвалятся через десять замахов.

— Двуручник затачивают не как нож, а как зубило, — чародейка взялась левой рукой за лезвие. — И пораниться об него в перчатке практически невозможно. И только дурак будет орудовать им как полуторником, держась за рукоять. Умный боец использует все оружие целиком. Даже так.

Она схватилась за клинок и ударила гардой, как молотом. Амис не успел защититься, и толстый брусок с округлой шайбой на конце с лязгом ударил в наплечник. И, несмотря на крепость брони, рука мгновенно онемела, и к тупой боли в суставе добавилось щекотное покалывание под кожей.

— Одной лишь силы или опыта недостаточно для победы. Нужно думать. Предугадывать шаги. Обманывать. Хитрить. Искать уязвимые места и бреши в обороне. А уж потом, когда враг подставится, врезать от всей души.

Думать о драке принцу не хотелось. Он корил себя за нерешительность и за то, что не утопил мразь в бассейне, хотя и понимал, что черта два ему бы дали довести дело до конца. И теперь единственный союзник считал, что парень сдался и взялся за старое, ласкаясь с той, кто едва не засекла фрейлину до смерти. Отличная задумка, просто великолепная — не можешь заставить, так рассорь, внеси смуту, настрой друг против друга. Иногда узнику казалось, что ведьма — беглая королева, уж больно знакомые методы та применяла, устраивая в маленьком замке большую политику. Тут и жестокость, и строгость, и заговоры, и давление, и запугивание, и увещевание, и весь остальной набор уважаемого монарха.

— Не спи! — закругленное острие ударило в панцирь, и юноша отшатнулся, чуть не выронив оружие.

Мысль о том, что сперва его пытались сломать пытками, а теперь перешли к более сложному манипулированию, вскипятила кровь быстрее любых издевательств. Амис стиснул зубы и ринулся в бой, направив меч на соперницу. И тогда та изготовилась отвести клинок в сторону, перехватил его перед грудью и врезал с двух рук таким движением, словно толкал вагонетку. Ведьма подставила сталь под удар, но не успела встать достаточно твердо, чтобы замедлить или остановить брус в полпуда весом, и собственный же меч врезался поперек забрала. Не останавливаясь, принц качнул левой рукой, отбивая клинок и оставляя корпус без защиты, а после врезал «яблоком» под шлем. И когда чародейка отпрянула, потеряв боеспособность, наподдал ей с ноги в живот, и этот ход стоил ему безоговорочного выигрыша. Ведь и в обычной одежде высокий пинок — не самый простой прием, а уж в неповоротливом и тяжелом доспехе и вовсе на грани мастерства. Которого у разошедшегося драчуна, естественно, не было, и Амис попросту потерял равновесие и грохнулся на спину.

Соперница тут же встала на четвереньки, заползла на упавшего врага, полностью лишив возможности подняться, и щелчком вскинула забрало. И перед глазами закачался длинный треугольный в сечении стилет с широченным сплющенным эфесом, предназначенным для того, чтобы ладонью вбивать клинок в щели и сочленения.

— Сдавайся.

Юноша поерзал, подергался, в полной мере осознал, что сопротивление бесполезно и ударил кулаком по настилу — не столько в знак признания поражения, сколько от снедающей душу злости.

— Сдаюсь.

— Только не надо так рычать, — девушка сняла шлем и тряхнула мокрыми волосами. Слезать с проигравшего при том не спешила, лежа сверху и сжимая талию бедрами, точно любовница в постели. — Все прошло честно, как и обещала. Просто немного не повезло — с кем не бывает?

Раньше никогда такого не было, подумал Амис. А теперь как порчу навели.

— Или ты не согласен? — холодная сталь огладила щеку. — Думаешь, я жульничала?

— Нет, госпожа, — выдохнул парень, неотрывно глядя в темнеющие небеса.

— Значит, завтрашний день проведем вместе. А чтобы не торчать все время в замке, махнем в Маршанский порт. Сперва заключу пару сделок, а затем повеселимся на славу. Там пляжи, сладости, вина, факиры и танцовщицы… — мечтательно произнесла чародейка и подперла щеку кулаком. — Давненько я не развлекалась. Все работа да работа, торговля, контракты, кредиты, печати, подписи…

— Ясно, — принц вновь попытался освободиться, но мегера не отпускала.

— Но ты же помнишь, что обязан выполнять любые мои прихоти? И не с кривой мордашкой, а с пылкостью и охотой.

— Забудешь тут…

— У меня всего два желания. Первое — не пытайся сбежать. Города не знаешь, а местные власти сделают все за пару процентов скидки. Стража найдет в два счета, и тогда милашке-фрейлине придется совсем худо. За побег сдерживаться не стану, и тогда узнаешь, что такое настоящие пытки. У меня большой опыт, я училась у лучших вальдранских палачей. Тех, из старой школы, что вырывали ногти и ломали кости еще до начала допроса. А не нынешних хлюпиков, предпочитающих стращать и угрожать, чем мараться в крови. Посмотрим на твое поведение, когда любимую Инну подвесят на крюк за ребро…

— Я понял! — прорычал Амис. — Не сбегать — так не сбегать. Даю слово.

— Ну-ну… — палец провел от губы до подбородка. — И второе — слава старой девы и отшельницы мешает торговле. Поэтому сопроводишь меня не как слуга, а как муж. И только попробуй уклониться от своих супружеских обязанностей.

Глава 10

Ведьма приказала продолжать тренировку с живым доспехом, после чего ушла по своим делам. Драка, конечно, куда веселее, чем рубить уголь, но под вечер тело саднило и покрылось синяками, несмотря на прочные латы. Принц едва добрел до ванной и чуть не заснул, стоя под струями, и без помощи Наставника вряд ли добрался бы до кровати. А поутру его разбудила Инна, но в этот раз фрейлина принесла не поднос с завтраком, а кипу бережно сложенной и выглаженной одежды.

— Госпожа велела помочь вам собраться, — девушка низко поклонилась, натянув на лицо маску полного безразличия.

— Слушай, — узник взял ношу и закрыл плечом дверь. — То, что ты увидела вчера…

— Это не мое дело, — резко пролепетала в ответ. — Мы не связаны никакими обязательствами и клятвами. Даже не помолвлены, поэтому я не вправе требовать от вас верности.

— Да это случайно произошло! Мегера просто… в общем… между нами ничего нет.

— Я вам верю. И вы вдвоем едете в Машран просто так, с рабочим визитом.

— Она меня заставила! Сама знаешь, что будет, если ей перечить!

— Понимаю. Сама заставила, сама прыгнула в объятия.

— Инна… — принц тяжело вздохнул и потер грудь, чувствуя разливающееся внутри саднящее тепло.

— Я вам никто — на том и закончим. Собирайтесь, пожалуйста, иначе меня накажут.

Судя по тому, что говорила чародейка, Машран — страна жаркая, но одежды выдали столько, что согрела бы и в самую лютую зиму. И вся, понятное дело, черная с золотой оторочкой — штаны, кафтан без рукавов, плащ и туфли. Белые только сорочка, жабо и чулки, которые, как пояснила девушка, надлежало натянуть едва ли не до колен и заправить в них штанины. И это — лишь один из множества нюансов, так что без посторонней помощи юноша точно бы не справился. Чему-то такому учили на этикете, но… в общем, вы поняли.

— Идемте, — фрейлина указала на выход и сложила ладони на животе. — Госпожа ждет.

— А завтрака не будет, что ли? — после вчерашних упражнений принц сожрал бы быка.

— Вы позавтракаете на берегу океана, — с тонкой ноткой издевки сказала Инна. — На крыше лучшей портовой таверны.

— Ну, хватит, — взмолился Амис. — Я пытался, но оплошал на последнем шаге. Еще бы капельку удачи, и этот день мы провели бы вдвоем. В Машран нас бы вряд ли отпустили, но лучше в конуре с тобой, чем на курорте с этой тварью…

Пленница сбилась с шага, а идеальную осанку испортили дрогнувшие плечи. Принц поравнялся с ней и бережно коснулся руки, но бедняга уже оправилась от секундной слабости и отстранилась.

— Счастливой поездки, ваше высочество, — сказала девушка у ворот тронного зала, попрощалась коротким кивком и удалилась, ни разу не оглянувшись.

Ведьма сидела на огромной латной рукавице, заметно преобразившаяся перед путешествием. Волосы собрала в хвост на затылке и надела строгое черное платье с длинными широкими рукавами, воротом под горло и просторной юбкой в пол, а новая вуаль закрывала не только глаза, но и все лицо до подбородка. Мизинец украсила золотая печатка, на широком поясе покачивалась туго набитая мошна, намекая на долгое и обстоятельное веселье.

— Ну здравствуй, муженек… — Амис не видел губ, но чувствовал змеиную ухмылку.

— И тебе не хворать, жена, — принц выпрямился и расправил плечи. — У меня вопрос, можно?

— Прошу, — она плавно двинула кистью. — Рискни.

— Как тебя зовут? Мне так-то все равно, но маршанцы заподозрят неладное, если буду звать тебя просто «госпожа».

— Элара, — после короткой заминки произнесла чародейка. — Так меня знают на восточном побережье.

— То есть, имя выдуманное?

— Разумеется! Истинное имя даст врагам слишком большую власть, чтобы называть его всем подряд.

— Власть? Как над демоном или злым духом?

— Нет, дурья башка! Зная имя, можно поднять архивы и нарыть много всего такого, чего нарывать не надо. Так что на время поездки я — Элара.

— А я?

— А ты — Амис. Забыл, что ли? По темечку вчера сильно настучали?

— Но разве мне не нужно другое имя? Ведь в Маршане знают, что я — принц Вальдрана.

— Вот именно, хлебушек ты мой! — она шлепнула по коленке. — Этой байки и будем придерживаться. Глядишь, удастся договориться о более выгодных ценах.

— Подожди… Ты будешь затирать местным, что породнилась с Эльбером?!

— А почему нет? Весть о твоей пропаже не вышла за пределы дворца. Отчасти потому, что отец приказал отрубать болтунам языки. Отчасти потому, что на тебя всем плевать. Так или иначе, в Маршане о пропаже точно ничего не знают. А если и пронюхают каким-то чудом, мы уже успеем неплохо навариться.

— Ты… — юноша не поверил ушам. — Ты не только садистка и похитительница, но еще и мошенница!

— Что поделать, цель оправдывает средства. И вообще, хватит меня корить! Я тут подарок приготовила, а ты…

— Подарок?

Взмах руки, и из-за трона вылетели черные лакированные ножны длиной в два предплечья. Внутри хранился чуть изогнутый клинок с тупым обухом, небольшой круглой гардой и шнуровкой вместо кожаной оплетки. Весил короткий меч всего ничего, но был заточен так, что лезвие пело при малейшем движении.

— Живые доспехи и железные скелеты — не лучшее подспорье в сделках. Особенно в Маршане, где магии боятся, как огня, — перчатка со скрежетом втянулась в пол, позволив ведьме элегантно соскользнуть с сиденья. — И когда я говорила, что этот день проведем вместе, то ничуть не кривила душой, — она подошла почти вплотную, и парень невольно вздрогнул. — Только ты и я, мой милый муж. Ты же защитишь любимую жену, если на нас вдруг нападут?

— А то ты сама не справишься.

— Отвечай, как положено! — кулачок с глухим шлепком вонзился в живот.

— Да, Элара, — пробубнил, скосив глаза. — Я спасу тебя.

Чародейка взяла ножны и приторочила к поясу.

— Другое дело. Ну, нам пора.

— А как поедем? — узник наконец-то озвучил вопрос, волновавший еще со вчерашнего вечера. Остров хоть и небольшой, но путь до соседей обычно занимал не меньше двух-трех дней. — На корабле? Или в карете?

— Вот же бестолочь, — выдохнула истязательница. — Ты муж могучей колдуньи, а не купчихи! Какие, чтоб тебя, кареты?

За троном стояло ростовое зеркало в золотой раме весьма необычного вида. Больше всего оправа напоминала переплетение труб, навевающих мысли о натянутых на стекло кишках. И только драгоценный блеск давал понять, что это не засушенная и выкрашенная требуха. Кверху трубы истончались, как вены, книзу же расползались, подобно корням векового дуба, исчезая в толще стальных плит.

— Вот так и поедем, — колдунья встала перед узником, любуясь отражением, после чего без намека и предупреждения прижалась спиной и проворковала: — А теперь обними меня.

— Что?! — Амис хотел отойти, но ошейник и меч тут же притянули его на место.

— Что слышал, — нежный говорок сменился лязгом железа. — Взял и обнял. Не хватало еще, чтобы повел себя как придурок перед уважаемыми людьми! Муж, черти тебя дери, нашелся — жену уже обнять не может!

Принц вздохнул и положил ладони на плечи.

— И это все? Вот и вся твоя страсть и ласка?

Он вздохнул еще печальней, обхватил девушку повыше груди и крепко прижал к себе, устало глядя в отражение.

— Ведь можешь, когда захочешь. Теперь поцелуй в макушку и заройся лицом в волосы.

— Зарыться… — парень приподнял бровь, — в волосы?

— Именно! Ты что, романы никогда не читал? А… ну да.

— Ладно, попробую.

Амис закрыл глаза и уткнулся носом в пробор на макушке, втянув запах фиалки и ржавчины. Пара простояла так с полминуты, после чего ведьма отошла и проворчала:

— Чушь какая-то… Вечно в книжках врут с три короба. Все, идем.

Взмах руки, и зеркало вместо отражения показало песчаный берег, сплошь усеянный причалами. К пирсам подходили корабли — и носатые приземистые ладьи, и галеры с гребцами, и пузатые парусники. Меж ними, как цыплята среди кур, сновали юркие рыбацкие лодчонки, подвозя на рынки свежий улов. Толпы пестро одетых людей бродили меж лотков и палаток у подножья высоких желтых стен с треугольными зубцами и приземистыми башнями. И хотя телепорт не передавал звуки, принц услышал приглушенный гомон тысяч голосов, скрип телег и треск парусов на соленом ветру.

— Слишком далеко, — чародейка недовольно фыркнула и зашевелила пальцами так, словно скатывала невидимые шары. — И слишком заметно… И я чуть не забыла зонт…

Она подняла ладонь, и из-за трона выпорхнуло древко, обтянутое черным полупрозрачным шелком. Сунув вещицу под мышку, Элара продолжила настраивать артефакт, раз за разом меняя изображения. Главная площадь с огромным коническим фонтаном, изливающим свежую воду в каменную чашу. Корабельный трюм. Заваленная подушками и завешанная коврами комната с курительными сосудами. Сад во дворце, где работали рабыни в легких накидках. Пылящий по пустыне караван. В конце концов, калейдоскоп остановился на мрачном подвале с дубовыми бочками от пола до потолка.

— То, что нужно, — девушка взяла принца за руку и повела за собой.

Пройдя через зеркало, спутники спокойно поднялись в обеденный зал, полупустой в столь ранний час. К тому же, судя по убранству и чистоте, трапезничать здесь могли только очень зажиточные горожане, чиновники и купцы. Смуглый старик в тюрбане дремал за стойкой, явно не ожидая посетителей, а проснувшись от стука шагов, широко распахнул глаза и всплеснул руками.

— Госпожа Элара! Свет очей моих, как же я рад снова тебя видеть! Сколько барханов сдуло тысячью ветров с момента нашей последней встречи!

— Взаимно, Хабрид, — ведьма поклонилась, коснувшись ладонью груди.

— А вы, благородный господин, должно быть…

— Принц Амис из Вальдрана, — мегера взяла парня под локоть и прижалась к плечу. — Мой муж.

— А? — в голосе старика застыл вопрос, вскоре сменившийся многозначительным понимающим: — А-а-а… Хвала ветрам, что вы пришли к миру, друзья. Это обязательно нужно отпраздновать!

— Неси лучшие блюда на крышу, — увесистый слиток перекочевал из кошеля на стойку. — Амис никогда еще не был в Машране. Хочу показать ему здешние просторы.

— Ваше желание — закон! — трактирщик поклонился в пояс, пряча золото за пазуху. — Располагайтесь со всеми удобствами!

На плоской крыше стояло четыре круглых низких столика в окружении бархатных подушек. Таверна, как и обещала Элара, примостилась у самого порта, и спереди, насколько хватало глаз, простиралось бескрайнее море, позади в утренних лучах блестели дюны, а вокруг шумел сотнями глоток город. И хоть заведение не могло похвастать такой же высотой, как ведьмина обитель, Амис чувствовал себя на вершине мира, а от изобилия запахов и звуков кружилась голова. Он так редко покидал дворец, что света белого не видел, и вся жизнь сводилась к бесконечному забегу от юбки к бутылке. Да, трона ему не видать, но разве это повод обрекать себя на существование еще более болезненное и бессмысленное, чем плен в Железном замке?

— О чем задумался?

— Да вот гадаю, придется ли исполнять супружеский долг.

Больше всего принц хотел крепкой оплеухи, лишь бы ушла позорная тяжесть с души. Он гуляка, разгильдяй и первосортный повеса, а не какой-то там унылый умник с думами о великом и глубоком. Проклятая мегера, не иначе околдовала, заставив корпеть над всякой чепухой, больше подходящей Артану или Альвину. Но Элара вместо наказания за дерзость накрыла его кулак ладонью и улыбнулась, взглянув на вынырнувшее из-за горизонта солнце. И как оказалось, это был не внезапный порыв человечности, а продолжение игры в счастливую семью — на крышу поднялись девушки в цветастых шароварах, полупрозрачных блузках и платках, закрывающих лица до носов. И для того, чтобы слухи разлетелись по городу как можно быстрее, пришлось красоваться перед прислугой нежными и полными любви отношениями.

Первым на стол поставили поднос с нанизанными на шампуры дарами моря — рыбой, креветками, осьминогами и устрицами. Рядом — целую гору конфет в виде небольших шариков, обвалянных в кокосовой стружке с начинкой из масла и миндаля. На третьем блюде поблескивали боками кувшины с вином и крепким черным чаем.

— Господа изволят песню или танец? — спросила старшая, сложив ладони домиком и поклонившись.

— А позовите факира! — в голосе ведьмы не осталось и намека на приказной тон. Похоже, она радовалась происходящему как ребенок, впервые попавший на ярмарку.

— Как пожелаете.

Разносчицы удалились, а Элара указала на горку сладостей и надменно проворчала:

— Корми меня.

— Дражайшая супруга, — Амис склонился чуть ли не к самому уху спутницы, — ты издеваешься? В смысле, понятно, что издеваешься, но у всего же должен быть предел!

— Конфеты жирные и липкие! Еще не хватало изгваздаться перед важной встречей. А-а-а… — она заправила край вуали за обруч, подалась вперед и открыла рот. Пленнику ничего не оставалось, кроме как взять мягкий подтаявший шарик и осторожно положить на высунутый язык.

— Как же сладко… — девушка облизнулась и затрясла ладонями перед лицом, точно прожевала не десерт, а острый перец. — Аж в затылке колет. Налей мне чаю, да побыстрее.

Парень нахмурился.

— Чайник тоже жирный и липкий?

— Не умничай, пес.

Колдунья выдула половину, прежде чем появился факир — и, вопреки ожиданиям, не бородатый мужчина в чалме, а юная, гибкая как тростник, красотка с бронзовой кожей и большущими янтарными глазами. Она носила свободные холщовые штаны черного цвета, подпоясанные алым кушаком до середины живота. Небольшую острую грудь прикрывала лента в ладонь шириной, огибающая шею и завязанная узлом меж лопаток. Низ лица был забинтован темным полотном, глаза густо насурьмлены, а волосы заплетены на макушке в тугую косу. В руках акробатка держала погасшие факелы с приделанными к древкам короткими цепочками, прокручивая их на каждом шагу — пружинистом и прытком, как поступь пантеры.

Одарив дорогих гостей поклоном в пояс, она встала посреди крыши, на свободном предназначенном для выступлений пятачке. Повернувшись спиной — поджарой и рельефной — продела пальцы в звенья и начала вращать факелы перед собой, то разводя в стороны, то сводя так близко, что Амис недоумевал, как колотушки не столкнулись меж собой. А затем девушка, все ускоряя и ускоряя кручение, свела руки за спиной с такой же легкостью, словно плечевые суставы без труда двигались во всех направлениях. Более того, вернувшись на исходную акробатка повторила поклон — но уже в обратном направлении, выгнувшись дугой так, что кончик короткой косы коснулся пола. Взгляды встретились, и принцу показалось, что зрачки у красавицы как у ящера — с узкими вертикальными зрачками. А может, просто тень так легла, ведь факелы зажглись сами собой, как по волшебству. И тут же слились в ровные огненные круги — так быстро крутила их чаровница.

Элара вновь коснулась предплечья спутника, но в этот раз ее ладонь была холодна, а мелко дрожащие пальцы впились в кожу. Парень не придал этому значения, завороженный невероятным огненным танцем. Факир изгибалась всем телом, как готовая к бою змея, и порой вытворяла такие пируэты, будто вовсе не имела костей. Например, привставала на большом пальце, а затем вскидывала ножку выше головы, не прекращая раскручивать факелы, и вслед за ними вращалась сама, как фарфоровая куколка в музыкальной шкатулке. Амис смотрел на это, таращась и приоткрыв рот, и не мог отвести взгляда от изгибов черного силуэта в ореоле бушующего зарева.

— Слухи разошлись слишком быстро, — прошипела ведьма и вскочила с места, выставив перед собой левую руку так, словно держала в ней щит.

Миг спустя крыша треснула от угла к углу, и в щель ударил блестящий поток тарелок, блюд и кувшинов и прочей посуды, сминаясь в сплошную стену. И прежде чем очнувшийся от грез парень спросил, что происходит, раздался дикий рев, и в преграду ударила такая струя огня, что бронза, серебро и сталь раскалились добела за пару ударов сердца. А билось оно у пленника очень и очень быстро.

— Что случилось?! — Амис отшагнул и отвернулся от немилосердно палящего жара.

— Культ Дракона, — ведьма резко выпрямила руки, точно толкала стену перед собой, и сплавленный воедино лист накрыл факира, свернулся в тугое веретено, затем в кособокий шар, который со скоростью выпушенного из пращи камня улетел в океан. Послышалось оглушающее шипение, и в месте падения выстрелил гейзер белоснежного пара, а поднявшаяся волна покачнула груженые галеоны, как игрушки в детской ванночке. — Выходной отменяется, пора бежать.

Колдунья быстрым шагом направилась к лестнице, и только тогда принц заметил новую деталь в ее наряде.

— Элара, стой…

— Быстрее, у нас мало времени.

— Элара!

— Да что?! — она развернулась, придерживая опаленный подол.

— У тебя… — Амис скривился и указал пальцем, — стрела в спине.

— Что ты несе… — девушка нахмурилась, глянула через плечо и увидела торчащее из-под лопатки древко. — А, ну да… Хм…

И после этих слов рухнула, как подкошенная.

Глава 11

— Тысяча ветров! — трактирщик выскочил из-за расколотого надвое прилавка и схватился за голову. — Что вы натворили?!

— Мы?! — принц нес Элару на плече, чтобы случайно не задеть стрелу. Правая рука была свободна, поэтому тут же выхватил клинок и направил на вздрогнувшего старика. — Это твой факир напал на нас!

— Зухра?! Я нанял ее всего неделю назад! Клянусь, я ничего не знал!

— Если ты продал нас Культу Дракона — заберу в Железный замок!

— Нет! — Хабрид бухнулся на колени и вцепился в бороду. — Только не это. Будь мне пусто до седьмого колена — не виноват!

— Хозяин! — крикнула единственная разносчица, которая не сбежала после начавшегося хаоса. — Крыша горит! Надо уходить!

— О-о-о… — простонал старик, воздев руки к небесам. — Горе мне, горе…

— Успокойся! — Амис кое-как вернул меч в ножны. — Помоги — и получишь столько золота, что хватит на три таких таверны.

— Правда? — в мокрых глазах блеснула алчная искорка.

— Честное королевское, — проворчал парень.

— Сюда! — хозяин тут же встал и подошел к двери в кухню. — Скорее, за мной!

Они вышли через черный вход, и это решение оказалось крайне мудрым и дальновидным. На шум и грохот уже стекалась толпа зевак, сквозь которую протискивалась стража в кожаных жилетах, белых тюрбанах и с бердышами. У местных властей наверняка появится к пришельцам много вопросов, и Амис совершенно не хотел на них отвечать. К тому же, их могли заметить культистки и закончить начатое, пока ведьма без сознания. Но Хабрид все провернул по высшему уровню — заплатил знакомому лодочнику, и тот увез беглецов по воде, скрытых под пестрым кормовым шатром.

Они причалили вдали от объятого пламенем здания и устремились вверх по узким засыпанным песком улочкам. Видят боги, старик неплохо зарабатывал на таверне, раз обзавелся роскошным двухэтажным домом в богатом квартале у самых дворцовых стен. Поднявшись наверх, принц уложил ношу на кровать в гостевой комнате, а Хабрид незамедлительно послал разносчицу за знакомым лекарем.

— Что такое Культ Дракона? — спросил юноша, когда хозяин принес большущие кубки с холодным чаем — освежиться после тяжелой дороги.

— Старая сказка, — хозяин сел в плетеное кресло и глотнул напитка. — Только и всего.

— Старые сказки не дышат огнем так, что плавят металл.

— Что ж, если изволите послушать, то пожалуйста — время есть. Давным-давно наш мир принадлежал драконам. Их было немного, но все обладали страшной огненной силой и неуязвимой железной чешуей. Чтобы усмирить ящеров, им отдавали в жертву целые стада и сотни пленных воинов. Люди только и делали, что охотились и воевали, чтобы утолить голод крылатых владык. Так продолжалось тысячи лет, но однажды из космических глубин приплыл корабль, несущий на борту прекраснейших дев с острыми ушами.

— Эльфов?

Рассказчик кивнул.

— Мы зовем их альвах. Девы были столь могучи, что осмелились бросить вызов драконам. Но они не знали, как с ними поступить. Одни предлагали вырезать всех под корень и даровать людям спокойную жизнь. Другие же хотели подчинить ящеров и с их помощью править миром. В конечном итоге ссора закончилась расколом и войной, какой не видывала еще земля. Целые континенты сгорали в огне, а взрывы высотой до небес крошили землю и топили в бездонных глубинах. Уцелел лишь один остров — наш. Драконы погибли, но рухнул и космический корабль, а эльфы до сих пор враждуют меж собой, тщась поставить точку в давешнем споре. Хоть и разбежались по странам-государствам, смешались с людьми, но Культ Дракона как и прежде пытается воскресить крылатых владык, а Ковен — окончательно их уничтожить.

— Ковен? — принц нахмурился, но тут внизу лязгнул замок.

Заскрипели ступени, и в комнату вошел низкорослый старичок с замотанным шарфом лицом и тюрбаном столь объемным, что края лежали на плечах и сгорбленной спине. Кутаясь в пурпурный халат, лекарь водрузил на стол пыльную торбу и достал пузырек с прозрачной жидкостью. Тщательно вымыл ею руки, натянул край шарфа на мясистый нос и склонился над ведьмой. По-птичьи резко покачал головой, цокнул и вооружился бронзовой трубкой с расширением на конце. Прислонил его к боку, а узкий край — к уху, долго слушал, жмурясь и грозя собравшимся тонким пальцем, чтобы не шумели. Затем осторожно сжал древко двумя пальцами и чуть-чуть провернул — Элара испустила тихий стон, но не шелохнулась. Хмыкнул, потопал ногой в длинном остроносом башмаке и потер подбородок. Снова вернулся к торбе, взял нож и моток бинта. Смочил последний в спирту из флакона, протер лезвие и парой быстрых движений срезал лоскут платья над раной.

Амис невольно поморщился — вены рядом со стрелой выглядели как черные пульсирующие черви, а плоть успела сильно загноиться. Лекарь принюхался и недовольно поворчал, а затем без предупреждения вырвал древко и промокнул бинтом хлынувшую сукровицу. Принц хотел уже наорать на неумеху, но заметил, что вместо наконечника прут просто застругали, и это имело смысл с учетом того, против кого готовили стрелу. Старикан тем временем отодвинул шарф и облизнул древко — черное, как смола. Причмокнул, точно оценивал изысканное блюдо, сплюнул в окно и прополоскал рот. Сменив бинты и тщательно перевязав рану, перевернул ведьму на спину и уложил полусидя на горку подушек. Убедившись, что все в порядке, поманил хозяина и что-то прощебетал на ухо, затем собрался и быстрым шагом покинул дом.

— И это все? — удивился юноша. — Что он сказал?

— Это яд земляного паука, — со вздохом перевел Хабрид. — Теперь на все воля тысячи ветров.

— То есть? Если это яд, почему не дал противоядие?

— Потому, что его нет, — трактирщик понурил плечи и развел руками, словно был лично виновен в случившемся. — Иногда люди выживают… но очень редко. Вот и говорят, что их судьба в руках высших сил. Так то обычные укусы, а тут — концентрат. Боюсь, мы уже ничем не можем помочь.

— Но есть же… хоть что-нибудь?

— Покой, питье и молитва. Мне очень жаль, Амис из Вальдрана. Госпожа Элара была и моим близким другом.

— Вы не могли бы нас оставить.

— Конечно, — он коснулся ладонями лба и развел руки в поклоне. — Да хранят вас дюны.

Когда хозяин и разносчица ушли, принц подошел к кровати и бросил на девушку хмурый взгляд. Собранные в хвост волосы растрепались и налипли на потное, искаженное мукой лицо, став похожими на отвратительные склизкие щупальца. Элара жмурилась и часто дышала, приоткрыв потрескавшиеся губы, а лежащие на животе пальцы скрючились, как птичьи лапки. Тело бил мелкий озноб, кожа горела, и, несмотря на внешнее спокойствие, было видно, что чародейка сильно страдала, но не могла проявить это в полной мере из-за бредового полузабытья.

Амис вытащил клинок и сжал рукоятку двумя руками. Лучшего момента, чтобы отомстить, уже не представится. Можно, конечно, бросить ее умирать жуткой и более чем справедливой смертью, но кто их знает, этих эльфов — вдруг еще оклемается, и тогда пиши пропало. Нет, ветра ветрами, а оставлять такое дело на волю богов и духов нельзя. Тварь надо казнить здесь и сейчас — вырезать гнилое сердце и сжечь, а саму изрубить на мелкие кусочки… и тоже сжечь — для верности. Потом забрать Инну и вернуться домой прославленным героем — на радость родителям и на зависть страшим братцам. Да, именно так и надо поступить. Никто бы на его месте не сомневался и сразу бы прикончил гадину, как без раздумий давят заползшую в дом змею. Особенно после всего, что эта тварь сделала — после всей боли, унижений и пыток. Ей еще повезло, что сдохнет быстро и почти безболезненно, хотя дворцовые казематы — меньшее, чего она достойна.

Принц взял меч обратным хватом и занес над медленно вздымающейся грудью. Взял чуть левее, где даже с такого расстояния слышался бешеный стук, и поднял правую ладонь над эфесом, намереваясь вбить клинок в плоть, как гвоздь. Губы тут же задрожали и приподнялись, обнажив покрасневшие клыки — мучительница явно почуяла неладное, но сопротивляться уже не могла. Никакого подвоха, ни малейшей опасности — просто возьми и рубани от души по «яблоку». Всколыхни ярость, призови на помощь гнев, и ударь — лезвие острее бритвы без труда прорежет даже кость.

Но кровь не вскипала, как Амис не старался разозлиться, вспоминая пережитые страдания. Страдания, которые изменили его — причем в лучшую сторону. Сделавшие сильнее и достойнее, подарившие новый взгляд на мир и стремление к новой, осмысленной и созидательной жизни. И что в итоге? Он пытается убить врага, который не может и ногой пошевелить — интересно, а про таких «героев» слагают песни и легенды?

— Черт бы тебя побрал… — парень сел в кресло у окна, положил на колени меч и добела вцепился в ножны.

Говорят, в час тяжелых дум людей одолевают духи — темные подначивают свершить зло, светлые — поступить по добру и справедливости. Амису же казалось, что внутри жужжит целый рой бестелесных советчиков, причем половина терзает разум, а остальные — душу. Но громче всех кричали трое. Первый, самый боязливый, просил немедленно избавиться от угрозы, пока сами боги даровали такой шанс. Его доводы самые твердые и понятные: если не прикончить тварь здесь и сейчас, значит, веселье в Железном замке продолжится, и неизвестно, чем закончится. Возможно, гибелью фрейлины, самого принца, а то и всего королевства. Старые сказки — это здорово, но когда воюешь с каким-то там культом, у невиновных людей провинцию не оттяпываешь.

Второй голос, доблестный, утверждал, что в расправе над беспомощным противником нет чести, и Амис никогда не будет счастлив от такой победы. Ведьму, разумеется, надо порешить, но в честном бою — ну, или хотя бы тогда, когда она сможет хоть чем-нибудь ответить. Вот тогда изгоя и бездельника признают все, от родни до последних простолюдинов, и больше никогда не придется что-то кому-то доказывать. Да, в таком выборе есть свои опасности и подводные камни, но назови хоть одного великого мужа, кто побеждал без крови и потерь?

Третий же голос юноша старался вообще не слушать, потому что такое мог ляпнуть только сумасшедший. Посмотри, какая она милашка. Как можно вонзить в нее холодную сталь? Лучше укрой, напои и положи мокрую ткань на лоб, пока жар не сжег красавицу дотла. Она же совершенно беспомощна, ей нужна твоя защита и любовь. Ладно, с ведьмой все понятно (хотя на самом деле, ничего не понятно), но у тебя что, совсем сердца нет? Разве его не обливает теплая патока всякий раз, когда косишь глаза на страдающую красавицу? Можешь обмануть меня, можешь наплести с три короба кому угодно, но нельзя обмануть самого себя. И ты прекрасно знаешь, что я взялся не с пустого места.

— Дерьмо… — Амис вскочил и запустил в стену пустой кувшин.

Этажом ниже Зарина вздрогнула и хотела пойти проверить, что случилось, но Хабрид взял ее за руку и покачал головой:

— Не надо. Юный господин теряет любимую жену. Пусть побудут наедине в последний раз.

Господин тем временем пошуршал по шкафу и комоду, нашел отрез черного шелка и небольшую киянку. Накрыл лицо ведьмы, чтобы лишний раз не смотреть на сведенные судорогами желваки и полностью отринуть остатки человечности. Ведь перед ним — не человек, а чудовище в людском обличье, и никакой жалости к нему быть не может. И когда уже хотел замахнуться молоточком, в мозг закралась еще одна мысль — зачем класть ткань, если можно расправить вуаль? И следом втиснулась вторая — прямое продолжение первой: а что вообще мегера прячет под вуалью, если прекрасно видит? Какое-то уродство? Третий глаз? Проклятое клеймо? Надо бы посмотреть, а убить всегда успеется.

Принца терзал этот вопрос, пожалуй, с первой встречи, и он с охотой отложил инструменты на край кровати, подсознательно радуясь отсрочке. Чувствуя себя извращенцем, лезущим под юбку спящей даме, сдвинул обруч на темя и медленно поднял шелк. Амис не считал себя чересчур чувствительным и слабонервным, но от увиденного вздрогнул и отшатнулся, как от прыгнувшего на одежду паука.

Элару ослепили одним из самых жестоких способов — провели раскаленным прутом от виска до виска, превратив кожу в уродливый зарубцевавшийся ожог светло-бурого оттенка. И тогда-то фраза об учебе у лучших королевских палачей приобрела иной смысл. Но почему девушка не сопротивлялась? Почему позволила сотворить с собой… такое? Как сохранила зрение, несмотря на спекшиеся веки? И неужели похищение — всего лишь месть Эльберу, как и кующийся прямо сейчас громадный доспех?

Парень опустился на край кровати и уронил лицо в ладони. Так много сомнений, еще больше вопросов, а ответы может дать только чародейка — если, конечно, выживет. Посидев немного в тишине и еще раз все обдумав, сложил шелковый отрез в несколько раз, смочил в холодном чае и положил на лоб страдалицы — такой горячий, что еще вот-вот и пошел бы пар. Затем долил в кубок из кувшина, полоснул клинком по ладони и сжал кулак над темной гладью. Возможно, Железной ведьме поможет железо. Возможно, такой метод — чушь собачья, но это меньшее, что принц мог сделать для спасения. Нацедив на пробу с полсотни капель, перевязал руку и ей же приподнял голову раненой. И осторожно влил смесь в приоткрытые губы, опасаясь, что девушка либо захлебнется, либо все выплюнет. Но чародейка выпила все без остатка и откинулась на подушку. Дыхание выровнялось, сердце перестало ломиться в ребра, а жар чуточку спал.

— Кровопийца… — беззлобно проворчал Амис и хотел пересесть в кресло, но Элара каким-то чудом умудрилась схватить его за палец. — Эй, отпусти.

Она чуть сильнее сжала фаланги.

— Тебе чего надо? Чаю? Или крови?

Хватка ослабла.

— Ты… меня понимаешь?

Нажим усилился.

— Хм… Тогда знай, что это — лишь временное перемирие, — без особой уверенности проворчал парень, уставившись на стену. — И ты обязательно ответишь за все, что сделала.

Пальцы снова стиснулись, а уголок губ чуть приподнялся. Так они просидели несколько минут, и парень почти задремал под мерное сопение ведьмы, как вдруг входная дверь с грохотом отворилась. Хозяин попытался остановить незваного гостя, но грозный гомон вмиг сменился тихим вскриком, и тяжелые шаги застучали по ступеням. Амис схватил ножны и заслонил Элару за миг до того, как в комнату ворвался незнакомец, закутанный в пыльный плащ с головы до ног. Принц вскинул оружие и велел остановиться, но чужак неуловимо быстрым движением выбил клинок и толкнул защитника в грудь так, что тот кувыркнулся через кровать.

Потеряв к драке всякий интерес, человек опустился на колени в изголовье и скинул капюшон. И когда Амис поднялся, кряхтя и кашляя, то увидел напротив загорелую зеленоглазую девушку с черными, как смоль волосами — ту самую, что гостила в Железном замке несколько дней назад и улетела верхом на драконе. Или же… сама была драконом, либо умела каким-то образом обращаться в ящера, ведь ее змеиные зрачки ничем не отличались от вертикальных щелочек факира. Но если эта девушка предала подругу и теперь явилась, чтобы закончить начатое, то почему нежно гладила по щекам с полным горечи взглядом?

— Прости… — незнакомка взяла ее ладонь и прижала к своему лбу. — Культ создал артефакт, отслеживающий магию, но я узнала о нем слишком поздно. Боги…

— Ты можешь ее вылечить?

— Тебе-то что? — прошипела драконица. — Странно, что до сих пор ее не убил. Что, духа не хватило?

— Я не убиваю больных и беспомощных, — с вызовом ответил принц. — Выздоровеет — тогда повоюем.

— Неужели, — глаза сузились, а губы искривились в презрительной усмешке. — Тебе только с блохами воевать, щенок. А теперь пошел отсюда. И только попробуй лезть к нам — сожгу дотла!

— Но я хочу помочь!

— Помочь? — она выпрямилась с таким видом, что Амис пятился до тех пор, пока не врезался в стену. — Ты уже помог. И твой папаша тоже. Ну как, — когтистый палец указал на ожог, — нравится?

— Я бы никогда такого не сделал, — твердо ответил юноша.

— Правда? А как же обещание заковать в колодки на площади?

— Я… — принц хотел оправдаться, но не нашел нужных слов, опустил голову и шумно выдохнул, чувствуя жар на скулах.

— Для этого хочешь ее спасти? — продолжила давить бестия. — Чтобы продолжить то, что начала твоя ублюдская семейка?

— Рюген… — раздался тихий, как шелест ковыля, голос. — Поверь в него… хотя бы раз…

Глава 12

— Надо уходить. Немедленно, — Рюген распахнула шкаф и стала бросать на кровать все, что могло пригодиться в пути. — Так уж получилось, что твоя тупость выиграла нам немного времени, но оно уже на исходе.

— Моя тупость? — принц изогнул бровь.

— Ага. Культ даже представить не мог, что ты попрешься в дом трактирщика сразу после того, как на вас напали в его таверне.

— Ну, извини. Делал, что мог.

— Молодец. А теперь захлопни варежку и не отсвечивай. Иначе бросок через кровать покажется нежным шлепком.

— Похоже, я знаю, как вы подружились…

Рюген тут же подлетела, схватила за горло и приподняла над полом, будто парень вообще ничего не весил. Дыхание перехватило, перед глазами поплыли радужные пятна, а в висках вразнобой застучали барабаны.

— Ты, сученок, ни черта не знаешь, — прошипела девушка, обнажив острые клыки. — Но заруби на носу — я с тобой сюсюкаться, как Элара, не буду. Понял?

Амис отчаянно закивал, чувствуя, что вот-вот потеряет сознание.

— Вот и славно, — она толкнула его к стене. — А теперь бери ее и за мной. Уронишь — убью.

— Но ей совсем худо, — буркнул принц, потирая шею. — Может, немного подождать?

— Подождем — будет еще хуже. Если Культ выйдет на след — нам конец. Если не выйдет, то просто сожжет город дотла. Шанс избавиться от Железной ведьмы они не упустят.

— Сожжет? Но ведь здесь несколько тысяч жителей! Мы что, просто бросим их на смерть?

— А почему нет? Как по мне, чем меньше людишек — тем лучше. Да и тебе ли не плевать? Это даже не твои подданные.

— Ну и что! — голос принца окреп, несмотря на исходящую от драконицы угрозу. — Никто не заслуживает такой участи! К тому же, это же не воинский гарнизон. Здесь полно стариков, женщин и детей. О них ты подумала?

— Плевать, — Рюген сложила пальцы кольцом и провела перед губами. — И на тех, и на этих.

— Нет, — парень расправил плечи. — Так нельзя.

— А как можно? — спутница развела руками. — Что ты предлагаешь?

— Мы уведем Культ в замок, — Амис с видом опытного стратега ткнул пальцем в сторону океана. — Пусть попробуют сжечь его.

— Ты совсем дурак? Без Элары цитадель бесполезна, это просто груда камня и металла. Нас вытащат оттуда, как черепаху из панциря. И поверь — ты даже не представляешь, что ждет в Культе.

— Я не брошу людей, — с вызовом произнес принц, невзирая на последствия.

И те не заставили себя ждать, но когда Рюген шагнула к нему для очередных разборок, с улицы послышался топот множества ног и бряцанье сбруи. Беглецы позабыли былую распрю и выглянули в окно — к дому приближался отряд стражи в полдюжины бердышей. И вопрос, какого черта им тут надо, отпал сам собой, когда на крыльцо выбежал Хабрид и закричал:

— Сюда, сюда! Она на втором этаже!

— Вот же тварь… — прошипела девушка, и зеленые радужки вспыхнули, точно в них влили расплавленное золото.

— А нечего было вламываться и вести себя, как разбойница.

— Пасть закрой. И сиди тихо, я разберусь.

— Разберешься? Как? Просто пойдешь и убьешь их?

— А почему нет? Тебе и головорезов уже жалко?

Амис вздохнул и с укоризной посмотрел на колдунью.

— Если прикончишь стражников, против нас ополчится весь город. А может, и весь Машран. И тогда точно живыми не уйдем. Головой же думать надо, или она у тебя только для того, чтобы огнем дышать?

Девушка прищурилась и обнажила клыки.

— А вот это мы обсудим чуть позже.

Затем рывком сбросила плащ, оставшись в кожаных штанах до колен, сандалиях и короткой жилетке. Хрустнула пальцами, размяла шею и вышла навстречу грохочущим по ступеням бугаям. Набрав полную грудь воздуха, с утробным ревом изрыгнула поверх голов струю пламени. Половина воинов тут же помчала восвояси, истошно вопя и сбрасывая пылающие, как факелы, тюрбаны. Оставшаяся троица смельчаков без колебаний бросились в бой, не то зная, что противница не сможет дохнуть второй раз без передышки, то ли решив попытать удачу и найти в неравной схватке или славу, или же славную смерть. И хоть Рюген истратила заряд, крепость тела никуда не делась, а узкая лестница и возвышенность давали весомое преимущество над сгрудившимися внизу врагами.

Первый стражник — пузатый и с окладистой бородой — подался вперед и замахнулся бердышом, чуть не задев стоящего позади товарища. Драконица с хлопком зажала серповидное лезвие между ладоней, играючи вырвала древко из пудовых кулаков и коротко тюкнула пятой в переносицу. Машранец закатил зенки и рухнул спиной вперед с таким грохотом, что с потолка и стен пыхнули фонтанчики пыли.

Второй — жилистый и юркий усач — посчитал топор не лучшим выбором для драки в тесноте. Выхватив из-за кушака короткий кривой клинок, пробежал прямо по развалившемуся на ступенях толстяку и попытался кольнуть девушку в живот. Рюген с ловкостью кошки выскользнула из-под удара, перехватила запястье и сжала так, что даже в шуме и гомоне отчетливо послышался треск сломанных костей. Боец заорал и выронил меч, а соперница чуть пригнулась и рубанула сгибом стопы под ребра. О силе удара говорило то, что бедолага подлетел, как флаг на ветру, и шлепнулся без чувств прямо на товарища.

Но даже столь жестокая расправа не испугала третьего — здоровяк так надеялся на бугристые мышцы, бычью шею и немалый рост, что отбросил оружие и ринулся с голыми руками, топоча как два слона. Девушка позволила сжать себя в объятьях и особо не сопротивлялась, пока великан тужился, таращился и обливался потом в попытке сдавить грудную клетку. И каково же было его удивление, когда Рюген перевела дух и непринужденно расправила плечи, вынудив силача заскрежетать зубами. Как он ни старался, как ни пыхтел, как ни надувал вены, но так и не смог совладать с силой дракона — колдунья легко развела руки в стороны и саданула лбом в лоб. И единственной подачи хватило, чтобы свалить бугая, как ребенка.

— Тупые слабаки, — она сплюнула. — Ломать людишек — одно удовольствие.

— А ты точно за нас? — с недоверием произнес Амис. — Мыслишь, как типичная культистка.

— А ты точно не хочешь рядом прилечь? — она указала на груду тел. — Нет? Тогда взял Элару — и за мной.

Закутавшись в плащ и натянув поглубже капюшон, Рюген спустилась и принюхалась. Вскинув палец — мол, жди — подошла к шкафу и вытащила на свет божий скрючившегося, как перепуганный котенок старика. Хорошенько, без скидки на возраст, тряхнула за шкирку и рявкнула в побледневшее лицо:

— Деньги гони! Не то башку откручу, поганый стукач!

— Простите! — запричитал Хабрид, отстегивая звенящую от дрожащих пальцев мошну. — Простите, умоляю… Берите все, только пощадите.

Драконица замахнулась кулаком, но бить не стала. Оставив трясущегося и всхлипывающего трактирщика на полу, быстрым шагом направилась в соседнюю комнату, подбрасывая добычу на ладони.

— У Элары есть золото, — проворчал принц.

— Ну и что? Монет много не бывает.

— А куда мы идем?

— К черному входу.

— Но это кухня. И здесь нет чер…

Спутница взмахнула руками и швырнула в стену огненный шар, пробивший каменную кладку, как пудовый молот — черепицу. Затем встала напротив дыры, куда проехала бы груженая телега, и пожала плечами:

— Теперь есть.

Рюген знала город, как свои пять пальцев. И вела принца по таким подворотням, куда опасались заглядывать даже крысы и бродячие собаки. Люди, впрочем, тоже, и до самого порта беглецы не нарвались ни на стражу, ни на разбойников, оставаясь незамеченными для посторонних глаз. И все же парня не покидало ощущение непрерывной слежки, от которого холодило хребет, покалывало в затылке и хотелось рвануть стремглав, не разбирая дороги, лишь бы избавиться от вперившегося в спину взгляда. И лишь погружение в пестрое говорящее сотнями голосов море даровало долгожданное спокойствие.

В полуденный зной толпа у причалов заметно поредела — все, кто могли позволить дневной отдых, спасались в тавернах и кабаках, а мелкие лавочники, бродячие торговцы и уличные фокусники перебрались в тень навесов. Рыбаки вытащили лодки на берег и спали под парусами, набираясь сил перед вечерним ловом. Звонкий хохот плещущейся в прибое детворы ничуть не мешал их крепкому сну. Чуть поодаль девушки с большими плетеными корзинами стирали одежду, щебеча друг с другом о своем, о женском.

Хмурые старухи попыхивали трубками и сообща месили тесто в широченных тазах, и, судя по каплям, проступившим на морщинистых, выдубленных соленым ветром лицах, работа лишь на первый взгляд казалась легкой. И если не вмешаться, если не принять удар на себя, все они заживо сгорят в драконьем огне. И сколь принц не пытался доказать, что это — чужой народ чужой страны, и он ему ничего не должен, тревога и страх не покидали душу.

Чародейка привела к старому галеону, севшему на мель в полуверсте от бухты. Местные успели снять мачты, такелаж и часть квартердека и средняя палуба представляла отличное убежище. Парень еще подумал, почему здесь не ошиваются всякого рода сомнительные личности, а затем привык к полумраку, разбавляемого тонкими лучами из щелей и пушечных портов, и понял, что разбросанные повсюду остатки такелажа вовсе не рваные веревки и канаты, а полчища ядовитых змей. Миг спустя все как одна сползлись к чужакам и окружили плотным шипящим кольцом.

— Рюген… — попятившись, прошептал принц. — Сделай что-нибудь…

— Что? — девушка зевнула. — У меня же голова только для того, чтобы огнем дышать — забыл?

— Ну, так и дыхни на них. Может, уползут…

— Ага. И заодно сгорит весь корабль. Нет уж, ты у нас умный — вот и решай, как быть.

Амис хотел вытащить клинок, но обе руки были заняты, а перекладывать Элару на плечо слишком опасно — не хватало еще уронить ее на змеиный ковер. К тому же, после забега по вонючим закоулкам ведьме снова стало плохо, и юноша ощущал сильный жар даже через толстую ткань, в которую завернули ношу. Что уж говорить о сбившемся прерывистом дыхании и льющемуся из-под вуали поту, очень похожему на мутные липкие слезы.

Отчаявшись, принц топнул ногой в надежде отогнать гадин, но те лишь громче зашипели и сжали кольцо. Путь к отступлению тоже оказался отрезан — змеи облепили лестницу, как свежие колбасы — прилавок мясника.

— Ладно… — он глубоко вдохнул, собираясь с духом. — Прости за голову. Уверен, ты столь же умная, сколь и сильная.

— Не верю, — лениво отозвалась спутница. — От страха любой соловьем запоет.

— И как тебя убедить? — принц зашипел, что те змеи. — Тоже ногу поцеловать?

— Ногу… — Рюген скривилась так, словно по щеке пробежала мышь, — поцеловать? Это Элара что ли заставляла вытворять подобное?

— Да, — без особой гордости прозвучало в ответ.

— Когда оклемается — я с ней серьезно поговорю на эту тему.

— Спасибо. Такие методы — отврати…

— Позволять вонючему человечишке касаться себя губами? Да еще и сынку мучителя и палача? Немыслимо! Совсем расклеилась в своем замке.

— Э-э-э… слушай, у меня уже руки отваливаются. Прогони змей, пожалуйста. Я уложу ее, а потом делай, что хочешь.

— Прогнать? Я им что, королева — прикажу, и все уползут?

— Придумай что-нибудь. Эларе стало хуже, а тут и так духота и дышать нечем. Надо раздобыть воды, да побыстрее.

— Так положи ее под ноги — и дело с концом.

— Это твоя подруга или моя? — Амис обернулся и пристально посмотрел на драконицу. — Ладно мы, вонючие людишки, но тебе и на соплеменницу плевать?

— Да думаю я! Постой еще немного.

Легко сказать. Обычно принц носил девушек лишь от порога до кровати, и то не всех, а только стройных и невысоких, и все равно успевал устать по дороге. А тут мало того, что тащил галопом через полгорода, так еще и держать непонятно сколько надо. А ведь Элару пушинкой при всем желании не назовешь — жира совсем нет, зато мышц достаточно, чтобы утомить бугая. И хоть пленник поднаторел в шахте, недели махания киркой недостаточно, чтобы стать первосортным силачом. Вот и приходилось скрипеть зубами, пыхтеть, как загнанный вол, и таращиться в потолок, обливаясь потом и чувствуя, как по венам и костям растекается свинец. Но положить ношу — значит, обречь на верную смерть, ведь двух ядов чародейка точно не выдержит.

А если она умрет, то уже ничто не помешает Рюген прикончить обузу на месте, да и непонятно, что случится с Железным замком. В старых сказках после смерти злодея его обитель всегда рассыпалась в пепел, лишенная магической подпитки, и если подобное случиться с цитаделью, Инне конец. А если учесть, что железные плиты скованы без единого шва и заклепки, то и строили их явно не мастеровые с кузнецами. Нет, как бы Амис не относился к мучительнице, слишком многие жизни напрямую зависят от ее здоровья. И надо терпеть до конца, пусть руки и плечи одеревенели так, что едва ощущались, а сердце норовило протиснуться меж ребер, лишь бы не страдать от всего этого ужаса.

— О, вспомнила! — спутница зашептала на странном, шипящем языке, повела рукой, и гады вмиг отползли к бортам, вздымая и опуская головы точно в поклонах. — Я же умею повелевать рептилиями.

— А ты раньше не… — он замолчал, увидев злорадную ухмылку от уха до уха. — Что ж, я понял…

И стоило ему бережно уложить ведьму на пол, как Рюген схватила за шкирку и отшвырнула шага на три, и на узника тут же накатила змеиная волна, и в этот раз твари вели себя куда более агрессивно — привставали на треть длины, раздували капюшоны и распахивали сочащиеся ядом пасти. Амис потянулся к поясу, но нащупал лишь оторванные застежки.

— Это ищешь? — девушка покачала ножнами и швырнула в гущу полозов.

— Что ты делаешь? — парень пятился, пока не стукнулся спиной в основание мачты. Клубящийся ковер тем временем сомкнулся позади, отрезав все пути к бегству.

— Берегу подругу. Стой смирно и не раздражай моих маленьких красавиц. Я приказала им кусать в пах, так что сдохнешь не только медленно, но еще и унизительно. Не переживай — скоро вернусь, — она похлопала по звякнувшему карману. — Найму лодочника и свалим отсюда быстро и без шума.

— И бросим город на смерть?

— Да чхать я на него хотела, — колдунья развернулась и зашагала к лестнице.

— Зато я — нет! — пленник в гневе подался вперед, но тут же отпрыгнул, когда кобра в руку толщиной со свистом покачнулась, метя в монарший продолжатель династии.

— И что ты предлагаешь? Сгореть вместе со всеми?

— В тот раз, когда ты прыгнула с утеса… — Амис замешкался, осознавая, что прямо сейчас ляпнет отборнейшую чушь. Но лучше спросить и показаться дураком, чем промолчать и развеять все сомнения… Или как там правильно? — Ты ведь не оседлала пролетавшего мимо дракона. Ты… сама им стала, верно?

— Вот это наблюдение, — с издевкой раздалось в ответ. — Ученый, что ли?

— Предлагаю вот что. Ты обратишься снова и унесешь нас отсюда. Но так, чтобы все это видели. Сделаешь круг над дворцом или вроде того… Тогда Культ рванет следом и оставит людей в покое.

Рюген с полминуты пялилась на спутника, затем хлопнула себя по лицу и хрипло расхохоталась.

— Мне говорили, что ты редкостный болван, но чтобы настолько? Во-первых, я далеко не самая быстрая летунья. Во-вторых, с седоками стану еще медленнее и не смогу маневрировать. И в-третьих, Элара попросту не переживет полета. Это тебе не прогулка на корабле или в карете. Это долго, тяжело и опасно даже без стаи культисток на хвосте.

— Я готов рискнуть.

— Ты — идиот. И слова тебе не давали. Твой удел — не жужжать и выполнять приказы. Так что пасть хлоп-хлоп и жди лодку.

Она уже ступила в бьющий из люка столб света, когда услышала позади тихий голос.

— Сделай, как он просит, — прошептала ведьма, не размыкая век.

— Нет, — со злобой процедила подруга, однако гордо расправленные плечи дрогнули и опустились. — Пусть сгорит один город, зато спасется весь остров.

— Амис прав. Так нельзя…

— Можно! — она развернулась столь резко, что с ресниц слетели блестящие брызги. — Почему ты так добра к людям после всего, что они сделали с нами? После всего, что вынесла лично ты?! Наша задача — не дать их роду исчезнуть, а не стоять насмерть за всех и каждого! Городом больше, городом меньше — какая к черту разница?

— Рюген… Когда-то давно ты говорила точно так же, только про человечество в целом. И думала, что Культ все делает правильно. Но я поверила тебе. Поверила в тебя. И показала иной путь.

— Но ты можешь погибнуть, — драконица провела ладонью по щеке, оставив серебристый след. — Ради чего? Ради кого? Они и так убивают друг друга тысячами в бесконечных войнах и грызне. Они жестоки, алчны и глупы.

— А еще… — девушка улыбнулась, — они меняются.

— Элара… — с обреченной нежностью выдохнула колдунья.

— Готовься. Улетаем на закате.

Глава 13

Рюген выгнала своих хвостатых подружек на верхнюю палубу — пусть греются и заодно отпугивают незваных гостей. Внизу оставила лишь одну — самую ядовитую — на случай, если Амис вздумает навредить Железной ведьме. И только после этого ушла на рынок за едой — до заката времени много, а отправляться в путь на пустой желудок значит снизить и без того не самые высокие шансы на успех.

Принц отыскал рваный гамак, сложил в несколько слоев и подсунул под голову чародейки, как подушку. Сам привалился спиной к борту, широко раздвинув ноги, и какое-то время сидел молча, слушая плеск волн, скрип дерева и нервное дыхание под боком. И, наконец, собравшись с духом, произнес:

— Не сочти за грубость, но твои глаза… Как так вышло? Почему отец велел сделать это?

— Давай потом, — устало пробормотала Элара. — Мне надо поспать. И ты тоже ложись, а то свалишься с хребта и разобьешься.

— Хм… — парня тоже клонило в сон, но второй вопрос не давал покоя не меньше первого. — А как ты читаешь? И видишь?

— Свинец, — девушка зевнула и причмокнула. — В типографской краске. Железо в крови. В водосточных трубах, тележных колесах, гвоздях… Металлов вокруг куда больше, чем кажется на первый взгляд. Вода, земля и даже воздух — они везде, только… очень маленькие.

Чародейка заснула, а вскоре усталость сморила и принца. Он откинул затылок на доски и медленно погружался в дрему, думая, что корабль лениво покачивается на волнах под шум прибоя и крики чаек. Отдохнуть удалось в лучшем случае пару часов, прежде чем на палубу, грохоча по ступеням, влетела Рюген с увесистым мешком в одной руке и бурдюком — в другой.

— Ты что, дворец ограбила? — процедил Амис, глядя на побледневшее лицо с округлившимися глазами.

— Меня заметили, — мешки упали на пол, и принц впервые почуял исходящий от драконицы животный страх. — До вечера ждать нельзя.

— Дай нам хотя бы полчаса, — принц сел рядом с ведьмой и подставил локоть.

— Да хоть час, — фыркнула зеленоглазая. — Хотите сгореть — сидите хоть до утра.

— Я справлюсь, — Элара оперлась на руку и встала, пошатываясь и часто моргая, как от яркого света. — Мне уже лучше.

— Тогда поторопитесь. И меч не забудь.

Они вышли на палубу, и свернувшиеся кольцами змеи тут же уползли прочь, шипя, как влага на раскаленной сковородке. Рюген велела спутникам ждать у кормы, сама встала посреди палубы, приподняла кулаки и резко опустила. В тот же миг ее окутало ревущее пламя, и Амис невольно отпрянул и прикрыл лицо ведьмы ладонью от пыхнувшего жара. Бывшая культистка тряслась и корчилась, точно в самом деле сгорала на костре — запрокидывала голову, хваталась за волосы, сгибалась в три погибели и раскачивалась из стороны в сторону. При том ее силуэт изменялся — рос, опухал, покрывался шипами и чешуей. Она опустилась на колени, и серповидные когти проломили обугленные доски. Шея вытянулась, между ног упал хвост — толстый обрубок, растущий с каждым мигом. Зрелище впечатляло и пугало, завораживая так, что принц потерял счет времени, и то будто замедлилось, показывая превращение во всех подробностях, хотя все заняло не больше двух ударов сердца.

И вот уже Рюген предстала в образе изящного мускулистого ящера с изумрудной — под цвет глаз — шкурой и перепончатыми крыльями размахом в две дюжины шагов. От затылка до кончика хвоста протянулся острый гребень, но там, где шея крепилась к туловищу, виднелась глубокая гладкая выемка с двумя загнутыми шипами, чтобы наездник мог держаться в полете. Еще два крюка торчали под ногами для полного удобства. Вот только несмотря на размеры существа, «седло» оказалось слишком маленьким и туда едва уместился бы один человек.

— А как… — Амис указал на шею. — Нас же двое.

— Придумай что-нибудь, — прорычали в ответ. — Ты же у нас умный, а я только огнем дышу.

— Началось…

— Тихо, — Рюген вскинула голову и уставилась на город. — Артефакт наверняка засек обращение. Шевелитесь!

Парень взял ведьму на руки и усадил боком — по-дамски. И тем самым сумел выкроить немного места, но при первой же попытке устроиться рядом Элара соскользнула с хребта и лишь чудом приземлилась на ноги, а не грохнулась пластом. Этикет этикетом, но если оказия приключилась уже на земле, то лететь в таком положении — чистое самоубийство.

— Быстрее! — подгоняла драконица, нервно оглядываясь. — Что ты там возишься, как в первую брачную ночь?!

На втором заходе Амис сел первым и помог спутнице устроиться позади себя, однако и это чуть не закончилось трагедией — юбка оказалась слишком узкой и не позволяла раздвинуть ноги достаточно, чтобы закрепиться в седле. Пришлось слезать, снимать девушку с драконьих лопаток и думать, как решить внезапно возникшую проблему.

— Укоротить? — он указал на платье. — Или сделать разрезы?

— И то, и другое, — подсказала мучительница, держась за лацканы, чтобы не упасть.

— Что ж… Одежды я порвал немало, но портняжничать еще не доводилось…

Элара облокотилась на шею и приподняла коленку, чтобы удобнее было орудовать клинком. И все равно принц волновался, не зная, с какого края взяться, чтобы не поранить ноги, ведь если задеть вену все закончится совсем печально. Но с чего вообще начать? Спереди или сбоку? Как резать, прямо или наискосок? Сразу по ткани или попытаться распороть швы? А тут еще и руки от волнения тряслись, и пот капал с ресниц.

— Да сколько можно! — Рюген оттолкнула пленника лбом, вцепилась зубами в подол и рванула со всей силы, укоротив юбку так, что та едва прикрывала трусики. — Тьфу! Нашел время краснеть и сюсюкаться! Лезьте, живее!

Элара наконец-то устроилась позади, сцепив пальцы на животе. Посадка — прочнее не придумаешь, но только если пассажир бодр и здоров, а не норовит рухнуть в обморок от каждого вздоха. И все держалось как надо до тех пор, пока драконица не развернулась слишком резко, и Амис чуть не сорвал спину, поймав колдунью за миг до падения.

— Ну что опять не так? — не унималась Рюген.

— Да погоди ты…

— Некогда ждать! Говорила, надо плыть на корабле, но ты же у нас герой сраный!

— Успокойтесь оба, — выдохнула ведьма. — Я сяду спереди.

И села — причем лицом к принцу, обхватив за шею, а ногами — за талию, совсем как в тот раз, когда одна фрейлина предложила попробовать на сту… он тряхнул головой — дополнительный крепеж сейчас совершенно ни к чему. Чуть подавшись вперед, парень взялся за роговые крюки и уткнул стопы в костяные «стремена». В такой позе локти и предплечья не дали бы Эларе завалиться на бок и если что-то пошло бы не так, узник всегда бы успел помочь девушке. Вот только томное дыхание на шее и тепло разгоряченного тела вынуждали думать о чем угодно, кроме предстоящего побега.

— Мы готовы, — Амис по привычке стукнул драконицу пяткой в бок, словно пришпоривая лошадь.

— Еще раз так сделаешь — и зазор между булками станет гораздо глубже, — прорычала Рюген, пятясь к корме. — Держись крепче, чем за мамкину шею. Ну, помчали!

Коснувшись хвостом лестницы на квартердек, культистка пронзила когтями доски для упора и рванула во всю прыть, и принцу пришлось напрячь до предела каждый мускул, чтобы не вылететь из «седла». Ведь ящерица, в отличие от того же коня, при беге очень сильно изгибала тело — почти как змея, из-за чего седоков шатало сильнее, чем шлюпку в шторм. Вспомнив немногочисленные уроки верховой езды, Амис подался вперед, чтобы трясло поменьше, из-за чего чародейка под ним оказалась в весьма любопытном положении. Но к ее чести не жаловалась, не ругалась, не пыталась выкарабкаться, а лишь тихонько постанывала всякий раз, когда всадник дергался особенно яро.

К счастью, мучение длилось недолго — Рюген на полном ходу сиганула с носа и замахала крыльями, скользя так низко над водой, что волны раз за разом хлестали по светлому брюху. Похоже, она прибеднялась, называя себя не лучшей летуньей — за считанные мгновенья ей удалось набрать высоту и такую скорость, что паруса рыбацких лодок замельтешили перед глазами, как снежинки в метель. Поборов подступившую дурноту, Амис уставился на горизонт, но долго любоваться красотами не смог — ветер бил в лицо так, что не давал дышать. Пришлось опустить слегка кружащуюся голову и рассекать воздух макушкой — удобно и ничто не мешает, но теперь приоткрытые губки чародейки оказались в пальце от его собственных.

— Держитесь! — рыкнула драконица. — За нами вылетели!

Стоило взлететь, и в толпе тут и там будто вспыхнули смоченные маслом стога соломы, а в небеса темно-зелеными сполохами выстрелили крылатые бестии. И вместо того, чтобы сразу броситься в погоню, обогнули город по широкой дуге и спикировали над портовым кварталом, едва не задевая лапами крыши. Выстроившись клином, подобно перелетным птицам, преследователи разом изрыгнули ярко-рыжие конусы в окружении дымных ореолов. Столбы пламени слились в ревущую лавину, испепеляя все на своем пути — прилавки, скот, людей. Жидкий огонь заливал узкие улочки до краев и несся сплошным потоком, оставляя за собой лишь почерневшие кости. Кто мог — прыгали в море, остальных ждала незавидная участь. Десятки невинных жителей погибли только потому, что беглецам удалось обыграть Культ и выпорхнуть из почти захлопнутой клетки.

— Суки! — не постеснялся бросить Амис через плечо.

К счастью для горожан, культистки пронеслись вихрем и умчали прочь, повредив только прибрежные районы, и пожар вряд ли перекинется на соседние с учетом близости воды. К несчастью для ведьм и принца, их нагоняли слишком быстро — Рюген хоть и сильна, но при прочих равных условиях две тушки на горбу преимущества явно не добавляли. И пусть девушка выкладывалась на пределе возможностей, расстояние стремительно сокращалось, и выиграть эту гонку по-честному вряд ли бы получилось. Преследователи уже почуяли скорую победу и взмыли повыше, чтобы спикировать на врага, как коршуны на куропатку, и сжечь с первого же захода.

— Быстрее! — принц пришпорил драконицу, несмотря на предупреждение.

— Я тебе сейчас…

— Потом! — пятка вновь врезалась в блестящую чешую, и та звякнула, как кольчуга. — Потом хоть убей, а сейчас поднажми!

— Да я и так…

— Еще! — Амис принялся лупить ногой что было мочи, и с каждым ударом крылья хлопали все громче, а под конец «кобылка» разъярилась настолько, что пальнула по песку огнем, оставив за собой неровную стеклянную дорожку.

Но это — сущий пустяк по сравнению с пятью тугими струями, превратившими обширный участок пляжа в кипящий расплав. Ведьмы решили продолжить маневр в надежде достать беглецов в нижней точке пике — почти у самой земли, но благодаря грамотному воодушевлению от принца, им удалось выскользнуть из-под огненной лавины за считанные мгновения до неминуемой смерти.

— Вверх! — заорал узник, вцепившись в костяные шипы.

— Вы сорветесь!

— Вверх!!

Рюген стиснула клыки и взмыла к облакам едва ли не под прямым углом. В тот же миг невидимые руки обхватили со всех сторон и потянули вниз, намереваясь любой ценой выбросить из седла. Элара тоже надавила всем весом, и Амису показалось, что он карабкается по отвесной скале, таща на себе раненую спутницу. Причем забрался уже очень высоко, где по лицу нещадно били ледяные ветра, а уши закладывало от свиста. Он привстал в «стременах» и как мог напряг руки, чтобы удержаться за наросты и не разжать одеревеневшие пальцы. Мышцы пронзила такая боль, словно парень сутки без перерыва размахивал киркой, а потом вздумал побороться с Наставником.

Но напряжение лишь нарастало, и, судя по высоте, продлилось бы еще долго, ведь до спасительных облаков оставалось две трети пути. И когда ослабшие озябшие пальцы затряслись и медленно поползли по гладкой кости, некая сила внутри подстегнула сердце и укрепила плоть, придав ей поистине каменную прочность. Нечто подобное Амис ощутил, когда напал на мучительницу с древком сачка, но тогда у бассейна подчиненная кровь вызывала непреодолимый страх и боль. Теперь же его распирало от внезапно накатившего счастья, а любой вызов казался сущим пустяком.

Они столкнулись лбами, тяжело дыша и улыбаясь, да так и пронзили белоснежную завесу, где преследователи могли искать их сколь угодно долго. И хоть драконица не могла толком ничего видеть, Элара отлично чувствовала близость цитадели и направляла на верный путь уже кровь подруги. Так и летели, слыша то тут, то там хлопки крыльев и гневное рычание, а когда облачная завеса кончилась, вдали уже показался Железный замок. И беглецы выиграли достаточно времени, чтобы добраться до него в целости и сохранности, но схватка на этом только начиналась.

Рюген распахнула крылья навстречу ветру, но скорость была слишком велика. Культистка плашмя грохнулась на крышу и прокатилась до самой середины, снеся доспехи и стойки импровизированного ристалища. Увы, близость замка ничуть не испугала преследователей — пятерка ящеров сорвалась из-под облаков в крутое пике, намереваясь избавиться от главного врага любой ценой, включая собственные жизни. И бьющие со склонов лучники не могли им помешать, несмотря на точность и силу — могучий враг требовал соразмерного оружия.

— Помоги.

Амис взял волшебницу под мышки и выпрямил, тревожно глядя на свистящую в падении смерть. Больше всего хотелось рвануть к лестнице и спрятаться в недрах цитадели, но Рюген потеряла сознание от удара и не успела избавиться от драконьей формы. Принц даже не стал предлагать бежать — ведьма все равно не бросила бы лучшую подругу. Все, что оставалось — стоять на месте и молиться всем богам в надежде, что Эларе хватит сил отбить нападение.

Элара, тяжело дыша и трясясь всем телом, поочередно вскинула руки, и миг спустя по ушам ударил громкий скрежет, точно проворачивали старый проржавевший кабестан. Двустворчатые люки на башнях открылись, и под лучи заходящего солнца медленно поднялись платформы с огромными стрелометами, какие впору ставить на корабли или штурмовые туры. По четыре скрещенных плеча, торсионы в рост человека и барабаны на два десятка стальных дротиков — каждый размером с кавалерийское копье. Сложно представить, сколько нужно людей и лошадей, чтобы обслуживать таких гигантов без железной магии. Но Элара, несмотря на крайне тяжелое состояние, сумела справиться с механизмами и нацелить в сторону врагов.

Щелчок — и снаряды устремились в цель, а меньше чем через половину пути с ложементов спорхнула вторая четверка, черными молниями расчертив небосвод. Скорострельность машин поражала и могла сравниться с обычным легким луком в руках опытного охотника, но Амис и думать не хотел, чем жертвует колдунья ради такого результата. Барабан проворачивался вместе с натяжением плеч, и когда тетива вставала в боевое положение, дротик выпадал из паза, приземлялся в направляющую ложбинку и тут же устремлялся в полет. Кроме того, Элара постоянно вращала платформы и шарниры, корректируя прицел в двух плоскостях, но, несмотря на все старания, лишь один дротик задел дракона, да и то лишь порвал край перепонки. Повезло, что противников испугал столь неожиданный и жесткий отпор от полумертвой чародейки, и вся пятерка разлетелась в стороны по ниспадающим дугам и закружилась вокруг утеса на недосягаемой для баллист высоте.

Элара дрогнула, поскользнулась, и если бы не принц рухнула бы оземь. Пленник прижал ведьму к себе и широко расставил ноги, хотя колени тряслись, как у новобранца перед боем. Ткнувшись лбом в горячую мокрую от пота макушку, прошептал:

— Держись. Я рядом.

И то ли слова приободрили, то ли сказался небольшой отдых, но девушка перестала болтаться, как тряпичная кукла, встала ровней, увереннее и огляделась в поисках цели. Культистки не спешили нападать, решая, как избавиться от машин. И если прозевать атаку, не предугадать направление, то все четверо сумеют без труда опрокинуть стрелометы, а пятая в это время нанесет решающий удар. Так, в принципе, и вышло, вот только налетчицы не учли, что каждый оживленный доспех — глаза и уши хозяйки. И хоть сама она стояла на крыше, прекрасно видела все вокруг замка. Вот только из-за мертвецкой усталости это мало помогло, и когда из-за стен выпорхнула вся стая, ведьма не успела прицелиться и вложить в механизмы достаточно силы.

Самый крупный дракон прыгнул на аркбаллисту сбоку, вцепился всеми лапами и рванул на себя, помогая крыльями и хвостом. Скрежетнуло, лязгнуло, и основание едва не оторвалось от платформы, но Элара догадалась развернуть соседнее орудие и всадить дротик в спину твари. Выстрел вышел на десятку — широкий листовидный наконечник перерубил хребет и вонзился в сердце, прикончив культистку на месте. Но в это время ее соратница разломала барабан и перекусила тетиву, тем самым сравняв счет: враг на стреломет. И это не самый равноценный обмен, ведь драконов на одного больше, и план по отстрелу гадин требовал скорейшего перевыполнения.

Троица вновь ушла на второй заход, а последняя грохнулась на край с дротиком под лопаткой. И хоть снаряд вошел в плоть на добрую треть, подыхать ящерица и не думала, а очень даже бодро ползла к беззащитной ведьме, оставляя за собой бурые разводы. Элара могла развернуть орудия во внутренний периметр и расстрелять тварь в упор, но тогда оставшиеся драконы сожгли бы ее в три струи. Ситуация казалась патовой, но помощь пришла, откуда не ждали — на крышу резво выбежал Наставник, грохоча копытами и размахивая конечностями. Бесполезную мягкую перчатку конеголовый сменил на широченный, размером с дверь, щит — выгнутый, отполированный до блеска и будто созданный для борьбы с драконьим пламенем. Да и остальной арсенал заметно обновился — вместо семихвостки теперь висела сплетенная из железных звеньев сеть, свободный захват сжимал рукоять тяжеленой секиры, а кнут превратился в якорную цепь с крюком на конце. Более того, мучитель обзавелся новым — более прочным нагрудником, а макушку помимо и без того острых ушей украсил толстенный изогнутый рог.

Не дав дракону очухаться, существо разогналось, наклонило голову и всем весом врезалось в ящера. Та изрыгнула ревущее пламя, но струя сразу ушла вверх — рог поддел шею и задрал почти под прямым углом. Пока соперница рычала, шипела и хлопала крыльями, Наставник охаживал ее секирой, и звон стоял, как в кузнечном цеху, а с чешуи снопами спархивали искры. Но бестия оказалась настолько сильной, что с копьем в спине и рубленой раной у горла когтями раскурочила плечевой шарнир, лишив голема основного оружия. Тот попытался прикрыться щитом, но драконица рывком опустила плиту и выдохнула весь запал прямо в лошадиную морду. Прислужник не растерялся, распахнул клыкастую пасть и вцепился твари в нижнюю челюсть, не забывая бить краем щита в подбородок. Увы, ни брони, ни прочности металла не хватило, чтобы совладать с древним колдовским жаром — голова существа оплавилась и раскаленной бородой стекла на грудь. Остановило ли это стального бойца? Ни разу.

Наоборот, он усилил натиск, орудуя одним лишь щитом, и веса в три пуда вполне хватало для успешного наступления. Подуставшую и потерявшую немало крови ящерицу с гулким уханьем хлестали по морде то с одной, то с другой стороны, неумолимо оттесняя к обрамляющим крышу зубцам. Осознав, что поражения не миновать, культистка попыталась взлететь, но голем раскрутил цепь и точным броском зацепился за раненое плечо. Рывок — и гадина вновь распласталась под ногами, и теперь уже Наставник не только лупил щитом, но и топтал копытами, для верности набросив на голову сеть. Ящерица слабела с каждым мгновеньем, но слабел и противник, так и не сумев размозжить толстый череп.

Улучив момент, дракон боднул мучителя, крутанулся на месте, и украшенный шипастой булавой хвост вонзился в бок, пробив броню, как золотое блюдце. Скрежетнув когтями по изгвазданному настилу, разбежался и расправил крылья, намереваясь спланировать с замка, подобно птице. И когда до успешного побега оставались считанные шаги, Наставник раскрутил цепь и зацепил крюком заднюю лапу. Тварь дернулась, вмиг потеряла набранную скорость и камнем рухнула со стены. И все бы ничего, но расплавленный металл успел застыть, намертво приварив звенья к конечности голема. И прислужник понесся следом, перевалился через зубцы и ухнул за культисткой. Так они и катились со склона, и треск ломающихся костей перемежался лязгом сминаемой стали. И Амис не сказал бы, что сильно опечален утратой.

Три арбалета против трех драконов. Вроде бы силы равны, да только Элара уже не могла стоять самостоятельно, обливалась горячим потом и бессвязно шлепала губами, бормоча в полубреду ведомые лишь ей заклинания. И принц выглядел немногим лучше, хотя на первый взгляд ничем тяжелым занят не был, однако нахождение на открытом участке в окружении огнедышащих тварей не добавляло крепости ни духу, ни телу.

— Держись, — задыхаясь, прошептал принц на острое ушко. — Осталось немного.

Это, конечно, наглая ложь, но на войне все средства хороши. Особенно, когда ты в окружении, а последний рубеж обороны вот-вот падет. Да что там говорить, если арбалеты уже кивали и покачивались, будто сонные, и не могли навестись на зенит. В то же время у дракониц оставалось достаточно сил, и как только бестии нащупают новую слепую зону, тут-то защитникам и конец.

И одна таки нащупала, свечой взмыв под низкие облака, а затем ринувшись прямо на ведьму. Это был последний отчаянный рывок без шанса на спасение — культистка решила отдать жизнь ради заблуждений, в которые истово верила. Баллисты заскрипели, заворочались, но слишком медленно — магия покидала металл, сталь уставала, вороты и подъемники ржавели на глазах, а боевые механизмы превращались в рухлядь. Свист тем временем нарастал, как и чернела тень под ногами — ящер как громадный камень из онагра падал на крышу.

Это конец, подумал Амис, понимая, что не успеет ни утащить колдунью из-под удара, ни убежать самому. До чего же ехидна и насмешлива судьба — свою гибель принц встретит в объятиях той, кого должен ненавидеть и презирать всем сердцем. Он спрятал лицо в слипшихся волосах — как тогда, перед зеркалом и зажмурился в ожидании неминуемой развязки. И когда до столкновения оставались считанные мгновенья, позади хлопнули крылья, а порыв ветра едва не сшиб с ног. Рюген быстрее стрелы метнулась на перехват, драконицы столкнулись, сплелись в клубок и покатились по плитам, отчаянно ревя. Отдохнувшей и набравшейся сил соратнице удалось в два счета уложить тварь на лопатки. Хватив ее за извивающуюся змеей шею, зеленоглазая прижала голову врага к полу и изрыгнула ослепительное пламя прямо в морду. И когда огонь погас, от нее остался лишь обугленный череп.

Это не остановило последнюю уцелевшую парочку, но тут на крышу высыпало без малого полсотни железных лучников, и культистки предпочли развернуться и скрыться за окоемом. И как раз вовремя, ведь сразу по окончанию боя живые доспехи развалились на куски, засыпав все вокруг шлемами, нагрудниками, рукавицами и прочими латными деталями. Зашатался даже замок, но, вопреки ожиданиям принца, устоял без волшебства, а вот хозяйке пришлось совсем худо. Девушка потеряла сознание и безвольно обвисла на руках Амиса, а у того хватило сил лишь на то, чтобы осторожно уложить ее на плиту.

— Плохо дело, — прорычала Рюген, все еще оставаясь в теле ящера.

Принц вынул клинок, полоснул по венам на запястье и поднес к ссохшимся растрескавшимся губам, но ведьма изнемогла настолько, что не могла пить самостоятельно. Пришлось приподнять голову, разжать челюсти и лить кровь прямо в рот, но бедолага все равно ее не глотала, и горячая жидкость стекала с уголков рта.

— Не поможет, — буркнула драконица. — Ферромантия работает не так.

— В прошлый раз помогло.

— В прошлый раз ты просто утолил ее жажду. Зачастую этого достаточно.

— Тогда что мне делать? — принц поднял мутные покрасневшие глаза.

Рюген подалась вперед, и пыхнувший из ноздрей серный дымок скользнул по щекам.

— А на что ты готов?

Глава 14

Вернув человеческий облик, Рюген выпрямилась и с хрустом потянулась, ничуть не стесняясь наготы. Это только в сказках у оборотней всегда остается одежда, а реальность несколько иная. К тому же, драконицу слегка пошатывало, словно ноги сильно затекли, и каждый шаг давался с болью и трудом.

— И так каждый раз, — проворчала она. — Чего встал? Бери и пошли.

Принц сам двигался, как пьяный, но все же нашел силы взять Элару на руки. Стоило им спуститься по винтовой лестнице, как навстречу выбежала Инна — бледная, как мел, с прижатыми к груди кулачками и глазищами с чайные блюдца. Несмотря на недавний разлад, пленница подбежала и если бы не тело на руках, точно бросилась бы на шею. А так просто замерла в сторонке и, шмыгнув, спросила:

— В-все в порядке? — хотя прекрасно понимала, что какой там, черт возьми, порядок.

Ведьма при смерти, замок без защиты, а культистки могут нагрянуть в любой момент. И все же Амис не стал срывать злость и спокойно ответил:

— Могло быть и хуже. Отведи нас в покои госпожи.

Узник ожидал увидеть просторную и богато обставленную комнату, но Элара жила в той же башне, где и работала, только ярусом выше. Интерьер тоже не отличались роскошью — кровать, камин, стол у бойницы, ванна за ширмой и стеллажи с книгами чуть ли не до самого потолка. У двери стояло еще что-то высокое, накрытое плотной тканью — то ли птичья клетка, то ли вешалка, разбираться некогда. Под ногами палой листвой хрустели чертежи — очень много чертежей: законченные и едва начатые, исписанные и перечеркнутые, целые и разорванные в клочья, смятые и вновь разглаженные. Судя по желтым обугленным краям под горкой пепла, неизвестно сколько еще нашли последнее пристанище в огне. А ведь Инна наверняка убиралась в комнате каждый день, и свежий мусор хозяйка разбросала всего за ночь. Удивительное усердие и рвение. Чем она таким занята — планами по захвату Вальдрана?

— Итак, — Амис уложил колдунью и укрыл одеялом, после чего повернулся к Рюген. — Говори, что делать?

— А ты готов? — змеиные зрачки сузились. — Все уже решил? Это будет непросто.

— Давай без шарад, — огрызнулся парень. — Время на исходе.

— Нужно достать один артефакт, — драконица привалилась к стене и скрестила руки на груди, с недоверием посматривая на собеседника. — Называется… — она прочистила горло и собралась с духом: — Миломаська.

— Ми… — принц нахмурился.

— Миломаська, — по слогам повторила девушка. — Запомни и не ошибись, а то не так поймут.

— Мило… маська, — бровь изогнулась, будто потягивающаяся кошка. — Что это вообще такое?

— Это кольцо. Точнее, фамильный перстень, зачарованный мощной ферромантией. В час нужды он превращается в крохотный, но очень прочный диск в том месте, куда бьет кинжал, меч, стрела или иное оружие. Отличная защита от покушений. Элара потеряла сознание от напряжения, когда создавала эту штучку. Пришла пора возвращать долги.

— Так, с этим все понятно, — юноша вздохнул и непроизвольно коснулся рукояти клинка, чтобы успоокоиться. — И где хранится кольцо? В замке разбойников? В пещере с чудовищами? Под обломками космического корабля?

— У твоего отца, — не сказала, а выплюнула Рюген. — Это — подарок по случаю коронации.

Какое-то время Амис молчал, неотрывно глядя в блестящие зеленые зрачки. Потом уставился на пол, почесал плечо и произнес, подытоживая услышанное:

— Железная ведьма — гроза и ужас королевства — подарила моему отцу могущественный артефакт в честь коронации. А взошел на престол Эльбер в моем возрасте — ему едва стукнуло восемнадцать. И называется это колечко Миломаська… Хм… Мне нужно знать что-то еще?

— Вот у папы и спросишь, — фыркнула чародейка и отвела взгляд. — Но самый главный вопрос ты должен задать себе. Я-то подброшу тебя до замка, а дальше — все на твоей совести.

— Миломаська, — как заклинание повторил юнец. — Что ж… тогда летим прямо сейчас.

* * *

По новой семейной традиции ужин опять начался ссорой. Артан сдерживался как мог, хмуро цедя пиво, но напряжение от рыцаря исходило такое, что раздражало всех вокруг, как молитва — бесов. Какое-то время Эльбер держал молчал, разрывая печеные куриные ножки так, что порой ломал кости. Но, в конце концов, сердитое сопение старшего сына довело короля до кипения, и тот со всей силы грохнул кулаками по столу.

— Да что опять не так?! Или говори — или проваливай!

Слуги на миг замерли, а затем продолжили подносить блюда и наполнять кубки, как ни в чем не бывало.

— Ты хоть знаешь, сколько дней уже прошло, отец? — с вызовом произнес Артан.

— Много, — прорычал старик. — Три недели. А к чему ты клонишь?

— Сам подумай. Три недели — и ни единой весточки. Мы все прекрасно все понимаем. Но почему-то боимся принять. Железная ведьма — чудовище в человечьем облике. Никто — даже самый смелый, сильный и выносливый муж не протянет в ее замке так долго. Амис же…

— Замолчи! — он привстал, опрокинув кубок, и густое алое вино плеснулось на белую скатерть. — Не смей! — Короля мелко затрясло, и жене пришлось взять его под руку заслонить собой, точно защищая от назревающей драки.

— Да найди уже хоть каплю смелости! — Артан вскочил и чуть не перевернул стол. — Амис — мертв! И все, что нам осталось — это месть! Только прикажи — и я сравняю Проклятую скалу с землей!

— Убирайся! — Эльбер обмяк и схватился за грудь. — Видеть тебя не желаю! Вон!

Рыцарь отрывисто поклонился и вышел, чуть не сшибив плечом зазевавшегося поваренка. Альвин тем временем взял снадобье из рук придворного лекаря и подал отцу. Выпив горькое зелье до дна, старик утер проступившие слезы и прошептал:

— Ты тоже так думаешь? Быть может, пора перестать лгать самим себе?

— Я не знаю, жив ли брат, — ответил юноша. — Но верю, что он еще с нами.

Эльбер кивнул, протянул морщинистую дрожащую ладонь и коснулся бледной щеки.

— Я тоже, сынок. Я тоже.

* * *

Ночью поднялся сильный ветер, предвещая скорую грозу, но Эльберу мешал спать не шум за окном, а тяжкие думы. Несмотря на двойную дозу успокоительного, забытье не спешило избавлять от мук, и король больше часа лежал бревном и таращился в потолок.

— Месть… — наконец прошептали пересохшие губы. — Легко начать, невозможно закончить.

Он встал, окинул угрюмым взором опочивальню и подошел к бойнице. Далекие молнии чертили колдовскими рунами горизонт, а гром напоминал урчание сытой собаки. Поленья догорали в камине, играя тенями на смятых покрывалах, и скоро комната погрузится в кромешный мрак. Месть… Элара ведь похитила Амиса не просто так, а чтобы отомстить за все, что Эльбер сделал с ней десятилетия назад. Для человека это — целая жизнь, но для потомка древней крови — сущие мгновения. Ведьма не забыла, не оставила задуманное, не пыталась прятаться и заметать следы, а просто занималась более важными делами.

Когда в распоряжении вечность, спешить некуда и незачем. И что может быть прекраснее и слаще издевательств над больным дряхлым стариком, неспособным даже твердо держать меч. Раньше король переживал бы куда меньше — он был молод, полон сил и сделал бы столько наследников, сколько захотел. Но теперь… теперь дети казались особенной, невосполнимой ценностью, вот и ответ, почему Элара нанесла удар именно сейчас. Скорее всего, Альвин прав, и младший в самом деле жив, вот только одним богам ведомо, что с ним творят, ведь главное правило доброй мести — возвращай боль с процентом. Когда-нибудь принц вернется, и от единственного взгляда на истерзанное дитя отец падет замертво — это и есть отмщение, достойное Железной госпожи.

Резкие порывы ветра со свистом влетели в комнату, и Эльбер отшатнулся, прикрыв лицо предплечьем. Вслед за ветром послышались странные звуки, напоминающие хлопки кожаных крыльев, но король списал их на воспаленное воображение. Холод пробрал плоть до костей, и властелин Вальдрана похромал к кровати, чтобы поскорее спрятаться под толстым одеялом. И стоило сесть на край, как входная дверь со скрипом приоткрылась. Старик схватил висящий над кроватью полуторник, сжал двумя руками и неумело нацелил на дверной проем — черный и непроглядный, как сама бездна.

— Кто здесь?! — голос дрогнул и сорвался на трусливый хрип. — Покажись!

В опочивальню медленно вошел незнакомый молодой мужчина, одетый, как наемник или лиходей в большой дороги. Короткие волосы, густая щетина, шрамы на лице и колючий блестящий взгляд исподлобья выдавали в нем человека, не понаслышке знакомого с кровью. На поясе покачивался изогнутый меч, но обнажать его убийца не спешил, как не торопился и нападать — лишь встал у камина и протянул озябшие ладони к угасающему огню.

— Назовись! — вскрикнул Эльбер, и в этом вопле было больше жалости, чем угрозы. — Немедля!

— Миломаська, — неожиданно произнес незваный гость очень знакомым и совершенно невозможным голосом. — Еще у тебя?

Тяжелая сталь с грохотом упала на пол. Король, дрожа и прихрамывая, подался вперед, не веря своим глазам, и с каждым шагом каньоны морщин до краев наполнялись соленым серебром.

— А… — всхлип тисками сдавил горло, но старик все же справился и прошептал: — Амис? Но… как?

Юноша подбросил дров на угли, подошел к отцу и сжал в крепких объятиях. Если бы не это, Эльбер точно не устоял на подкосившихся коленях.

— Фиалки… — он сглотнул, теряя остатки самообладания. — И железо… Ты пахнешь ею, сын. Что случилось? Ты сбежал? Или… убил ее? Я сейчас же разбужу дворец. Нет, всю столицу! И закачу такой пир, что…

— Пап, — Амис зажмурился, стряхивая с век едкие капли. — Времени мало. Мне нужен перстень. И ответы.

— Мне тоже, — король поднял затянутые пеленой глаза. — Мне тоже…

— Сперва расскажи, что между вами было. И почему… — принц сглотнул, подбирая правильные слова, — Элару пытали? Ее лицо…

— Я знаю, — старик отстранился и сел на край кровати, безучастно глядя в разгоревшийся огонь. — Это все… было ошибкой — и наша связь, и наша вражда. И последствия не оставят меня никогда.

* * *

— Дракон!! — закричал сокольничий, и все челядь стремглав бросилась в лес. И только Эльмар Бич Зверя взял меч и бесстрашно двинулся навстречу приземлившейся гадине.

Воитель понимал, что шансов нет, несмотря на годы кровавых битв, львиную силу и запредельное мастерство. Но он шел не за победой и не за славной смертью, а выигрывал время для жены, уносящей на руках кроху-первенца. И когда ящер глубоко вдохнул, изготовившись изрыгнуть огонь, тяжеленый двуручник Эльмара сам собой выпорхнул из рук, раскалился в полете и трижды обвился вокруг шеи существа, после чего с шипением отрезал поганую голову, как батон колбасы.

Бич Зверя обернулся и увидел молодую девушку в черном платье у кромки леса. Королева-мать пряталась за ее спиной, прижимая к груди выстраданного, выжданного и вымоленного у богов первенца. И если бы не вмешательство незнакомки, древний род прервался бы здесь и сейчас.

— Ведьма… — бородатый варвар ощерился и сплюнул под ноги — так он обычно выражал благодарность.

— Слышала, у вас проблемы с драконами, — холодно отозвалась чародейка. — Готова помочь за кров, мастерскую и скромную плату.

Ехидная ухмылка стала еще шире, а в глазах заиграли азартные огоньки.

— Добро пожаловать в Северный Вальдран, госпожа.

* * *

— Эй, Элара! — чуть поддатый Эльмар толкнул вперед чумазого растрепанного мальчугана лет пяти и вошел следом под крышу кузницы, больше похожей на цех, где неустанно работали несколько артелей. — Завтра начну учить парня ратному делу. Сварганишь ему меч и доспехи?

Девушка отложила увеличительное стекло, и в полумраке глаза цвета морской волны сияли, как подсвеченные. Взяв портняжную ленту, она встала и кивнула на стул.

— Конечно. Давайте снимем мерки.

— Слышал, что тетя сказала? — отец снова толкнул мальца — в этот раз куда сильнее. — Пошевеливайся.

— Но она ведьма! — крикнул Эльбер. — И ест детей!

— Не всех, — Элара обнажила острые перламутровые зубки. — Только непослушных.

— Ведьма! — крикнул принц и разревелся, за что немедленно получил звонкую оплеуху.

— Вот же нюня, — процедил король. — И в кого ты такой уродился?

* * *

— Ведьма! — Эльбер вихрем пронесся мимо двери кузницы. — Ведьма, ведьма, ведьма!!!

Девушка улыбнулась, выводя под линейку ровную линию.

— Эй, ты, дерьма кусок! — медведем взревел пьяный отец. — Кончай дурачиться и займись, наконец, мужским делом! Южный Вальдран просто так не покорится. Я двадцать лет собирал королевство по кусочкам не для того, чтобы отдать его какой-то нюне! Эльбер!!

Поняв, что прятаться негде, малыш забежал в мастерскую и юркнул за стойку с полными латами.

— А ну иди сюда!! — король чуть не споткнулся об порог, сжимая в одной руке бутылку, а в другой — тяжелый кожаный ремень с заклепками. — Где эта бестолочь?

— Побежал в сторону площади, — спокойно ответила колдунья.

— Засранец чертов, — Бич хлебнул пойла и побрел в указанном направлении. — Я ему устрою. Я из него… ик… воспитаю мужика.

Когда гнусавый голос растворился вдали, Элара повела рукой, и доспех на стойке ожил, подошел к выходу и закрыл дверь на засов.

— Выходи, — еще строже, чем отец, сказала девушка.

Эльбер подчинился, краснея, пряча глаза и прижимая руки к груди.

— Подойди, — чародейка не отвлекалась от чертежа, старательно выводя черту за чертой. — Сядь.

Мальчишка шмыгнул, закачался из стороны в сторону, но все же подчинился, плюхнувшись в свободное кресло. Тем временем Элара выдвинула ящик, достала с пыльной стопки бумаг железного рыцаря высотой не больше ладони и поставила перед собой. Сей же час игрушка ожила, выхватила клинок и бодро зашагала к ребенку. Однако тот спрятал пальцы под мышками и вжался в спинку, смотря на волшебную безделушку, как на палача.

— Не бойся, — девушка улыбнулась. — Он не обидит.

— Мама запрещает с тобой разговаривать. Потому что ты — проклятая ведьма.

— И ем детей?

— Да! — смущенно буркнул Эльбер.

— Как знаешь. Но если вдруг что — можешь здесь прятаться. Не выдам.

— Ведьма! — мальчик высунул язык, схватил рыцаря и стрелой вылетел наружу.

* * *

— Эй, Элара! Парень растет, как бегемот — весь в меня пошел! Только норов мамкин, изнеженный и чересчур добрый, но это дело поправимое.

За прошедшие годы Эльмар обзавелся уймой новых шрамов, сединой в бороде и потерял левый глаз. Но все так же не видел жизни без славных пирушек и походов, и пытался привить ценности северных варваров сыну, родившемуся и выросшему в сытости и спокойствии. Тот и впрямь в свои шестнадцать мало походил на «правильного» по меркам папаши воина и мужика, за что и получал каждый божий день по поводу и без, ведь побои закаляют плоть, дух и вообще полезны для воспитания.

— Хорошо, — девушка, как и положено эльфийской полукровке, не изменилась ни на миг, однако принц смотрел на нее совсем иным взором. — Сейчас сниму мерки.

— Ага, давай. Только не задерживайся, а то там приперлись южные вельможи с посольством. Будем скреплять союз не кровью, но браком — хе-хе-хе… Хотя я, конечно, предпочел бы войну, ну да и так сойдет. Ладно, пойду встречать гостей. А ты, щегол, не вздумай опозорить меня перед этими собаками. Впервые за сотни лет Вальдран вновь станет единым, и я, Эльмар Бич Зверя, войду в историю! Пусть и не так, как подобает воину и завоевателю, ну да и черт с ним… Да… В общем, ты понял, — он хлопнул по коленям и встал, — Не подведи.

— Встаньте сюда, ваше высочество, — Элара указала на место перед пустой стойкой. — Какие вы уже большие. Выше меня вымахали.

— Можно на «ты», — проворчал юноша, не зная, куда деть глаза.

— Как пожелаешь. Разведи руки и не шевелись. Размах — есть. Теперь опусти по швам. Обхват плеч — готово. Слушай, а ты и правда весь в отца. Такой сильный, — ведьма бесцеремонно потрогала бицепс. — И крепкий.

— Раз в отца — так его и щупай, — выпалил принц и сердито засопел.

— Какой грозный, — девушка ехидно ухмыльнулась. — Сущий львенок. Тебе уже придумали подобающее прозвище? Нет? А как тебе такой вариант — Эльбер Плеть Бубуна.

— Следи за языком, ведьма! — парень скрежетнул зубами. — Пока не отрезали.

— Бубун — на эльфийском «дракон». Прости, если обидела. Талия — есть. Хм… — она поднесла к губам большой палец. — Слушай, да с тебя хоть статую руби.

— Давай быстрее! Мне еще до вечера унижаться перед послами.

Элара опустилась на корточки и взяла принца за бедра, но тот отшатнулся так, словно его припечатали раскаленным клеймом.

— Ты что делаешь?! — он чуть не рухнул на связку клинков, но доспех-прислужник вовремя подхватил важного гостя.

— Замеряю таз, — спокойно ответила Элара. — А как иначе ковать юбку и поножи?

— Не прикасайся ко мне! Дай ленту — померяю сам.

— Держи, — девушка без споров и пререканий протянула расчерченный жгут. — Я что-то делаю не так? Раньше не жаловался.

— То раньше было.

— Дай угадаю, — ферромант села в кресло, закинула ногу на ногу и скрестила руки на груди. — Ты волнуешься из-за встречи с невестой?

— Тебе почем знать?

— Ну да… Действительно. Мне почему-то кажется, что я — единственная женщина, с которой ты общаешься.

— Что за чушь?! — принц попытался возмутиться, но покрасневшие скулы выдали его с головой. — У меня полно подружек! Фрейлины в очередь выстраиваются!

— Маленький врунишка, — беззлобно пожурила Элара. — Мой тебе совет — никогда не лги девушкам. А мне так особенно. Потому что больше всего на свете я ненавижу обманщиков.

— Да как ты смеешь мне указывать?! — Эльбер снова покраснел, но уже совсем по другому поводу. — Знай свое место, приблуда!

Доспех, прежде придерживающий парня, вмиг заломил ему руку за спину и вцепился латной перчаткой в щеки так, что тот не мог ни пошевелиться, ни закричать. В то же время заготовки мечей воспарили в воздух и зависли прямо напротив наглеца, покачиваясь на опасном расстоянии от августейшей тушки.

— Послушай внимательно, — ведьма подошла так близко, что холодное, пахнущее железом и фиалками, дыхание скользнуло по коже. — Я работаю кузнецом в этом чертовом королевстве лишь по одной причине — отсюда удобнее всего выслеживать драконов. Больше мне от вас ничего не нужно. Я не ваша подданная и не твоя личная служанка. Стоит щелкнуть пальцами, — она щелкнула перед побледневшим лицом, — и доспехи ваших хваленых рыцарей сомнутся, как свинцовые пластинки. Так что проявляй уважение и не испытывай мое терпение. Мы друг друга поняли?

Эльбер кивнул, но стоило ослабить хватку, как принц припустил из кузницы со всех ног, и все же задержался у порога, чтобы выкрикнуть:

— Ведьма! Я попрошу отца — и тебя сожгут!

* * *

— Элара! — вслед за робким голосом послышался не менее робкий стук. — Ты тут?

— Боги… — изнутри раздались приглушенные шаги. Девушка приоткрыла дверь, кутаясь в черный халатик, и уставилась на мнущегося у порога принца. — Чего тебе? Полночь уже!

— Это срочно. Можно войти?

— Нельзя!

— Но ты говорила, я всегда смогу тут спрятаться…

— Когда был ребенком. Ты хоть представляешь, что начнется, если нас увидят?

— Но мне нужна твоя помощь! — взмолился Эльбер, растеряв всю дерзость и вновь превратившись в малыша, спасающегося от пьяных отцовских побоев.

— Когда-нибудь это плохо кончится, — ведьма отстранила подростка, выглянула наружу и кивком пригласила войти. — Что случилось?

Гость с понурыми плечами добрел до стола и безвольно опустился на стул. Выждал немного, потирая озябшие пальцы, и, наконец, сказал:

— Мы женаты с Еленой почти год. Она мне очень нравится: умная, красивая, верхом ездит и на мечах дерется. А танцует как — загляденье. А поет — заслушаешься! Но…

— Но спите вы порознь? — Элара села за стол и подперла подбородок ладонью. — Или ты не знаешь, что и куда надо пристроить? Только не вздумай просить показать…

— Да нет же! — собеседник тряхнул кулаками. — Думаю, она меня ненавидит, потому что нас поженили против воли. И я понятия не имею, как ее покорить. Ну, или хотя бы подружиться. Елена даже смотреть на меня не хочет, а если и смотрит, то будто свежует глазами.

— Тяжелый случай, — ведьма зевнула.

— Так ты поможешь? К кому мне еще обращаться?

— Например, к фрейлинам из очереди.

— Ну, началось! — юноша запрокинул голову и шумно выдохнул. — До старости будешь припоминать?

— Да не волнуйся ты так. Помогу, чем смогу.

— Ура! С чего начнем?

— Со взрослого разговора двух взрослых людей. Подойди завтра к Елене и скажи все, что сказал сейчас. Что она тебе нравится и почему. Что брак против воли — это плохо, но жить как-то надо. Что ты не претендуешь на пылкие чувства, но хочешь наладить отношения. Как, справишься?

Принц свесил голову и вздохнул еще печальней.

— Постараюсь.

— Вот и умница, — ведьма подалась вперед и щелкнула его по носу. — И не заставляй тетушку Элару за тебя краснеть. И не забудь подарок.

— Какой? — он с удивлением потер переносицу. — Украшения? Платье? Карету?

— Цветы. Маленький букетик полевых цветов. Собранный своими руками с нежностью и трепетом.

— А этого… хватит?

— Боги, ты вообще ничего не знаешь о женщинах, — произнесла чародейка с наигранной укоризной. — Но ничего — я это исправлю. Главное — не шляйся тут по ночам, а то обо мне и так ходит слишком много сплетен.

* * *

— Король мертв! — гремело на всех площадях соединенного королевства. — Эльмар Бич Зверя отдал душу богам!

Отец погиб не в доброй драке. Не в очередном боевом походе. Не в схватке с дикими чудищами, за убой которых и получил прозвище. Нет, просто напился так, что захлебнулся собственной блевотой. Бесславный конец одного из самых прославленных владык.

— Мне жаль, — шепнула Элара, глядя на объятую пламенем ладью.

— А мне нет, — равнодушно отозвался пока еще принц, несмотря на блестящие ресницы. — Я сделаю все, чтобы не стать таким жестоким, как он. И никогда не буду воспитывать детей… — юноша судорожно сглотнул, — насилием и болью.

— Уверена, ты станешь достойным преемником. Зайди ко мне перед коронацией. Я приготовила один маленький, но очень полезный подарок.

* * *

— Наконец-то этот подонок сдох, — прорычал отец Елены — бывший повелитель Южного Вальдрана. — Наше счастье, что его сынок мягкий, как глина. Мы слепим из него все, что пожелаем.

— Эльбер, разумеется, тряпка, — поддакнул первый советник. — Но при нем эта чертова ведьма! Говорят, она сильна, как ураган, хитра, как лисица и умна, как сто звездочетов. Пока эта бестия рядом, нам власть не взять.

— О ведьме не беспокойтесь, — из темного угла раздался низкий женский голос. Во мраке сидела фигура в плаще с глубоким капюшоном и перебирала четки в когтистых пальцах. Янтарные глаза с узкими зрачками хищно отражали свет камина, а может, сами источали тусклый свет. — Ведьму мы возьмем на себя.

* * *

— Они выжидали, пока не родился Артан, — шепнул отец, промокая скулы салфеткой. — Потом надавили на Елену и поставили условие: или я отдаю им Элару, или больше никогда не увижу жену и сына, а Вальдран вновь расколет междоусобица. И я… я… — он закрыл лицо ладонью и беззвучно разрыдался, ничуть не стыдясь слабости, — обвинил ее в измене. Она… она даже не сопротивлялась, хотя тюремщики подготовились на славу. Колдуньи Культа дали им зелья для защиты от чар. Никакого металла, только веревки, дубинки и колодки. А костяные иглы входят под ногти ничуть не хуже стальных. След на лице — это ожог, но не от каленого железа. От кислоты. Палачи смочили канат и…

— Как она выжила?

— Во время казни прилетел дракон и унес ее. Не заставляй вспоминать все это, ради всех богов — не заставляй. Но я не мог поступить иначе. Я боялся потерять родных. Не хотел, чтобы страну залило кровью. Я пожертвовал одной, пусть и очень дорогой сердцу женщиной, чтобы спасти тысячи тысяч. И все равно мне нет прощения. Просто знай, чего стоят ошибки прошлого. И не повторяй их… никогда.

— Хорошо, отец. Я постараюсь, — Амис протянул руку. — Кольцо.

— Держи, — объемный, но почти невесомый железный перстень лег на ладонь. — Он сослужил мне добрую службу и не раз спасал от неминуемой смерти. Теперь он твой. И больше никакая ведьма не заберет тебя у нас…

— Спасибо, — принц кивнул. — И до встречи.

— Стой! — король хотел схватить сына за рукав, но гость уже зашагал к двери. — Куда ты?

— Исправлять ошибки, — бросил через плечо и взбежал по винтовой лестнице на крышу, не заметив притаившийся в коридоре могучий силуэт.

Глава 15

Во второй раз Рюген приземлился на крышу замка осторожно и плавно. Амис спрыгнул на землю и по привычке похлопал драконицу по натруженной шее, за что получил гневный рык и удар лбом в плечо, после которого лишь чудом устоял на ногах.

— Ну, все, все… — принц хохотнул и оттолкнул голову. — Тпррру!..

— Что ты такой веселый? — девушка обратилась и зашлепала босиком позади.

— Не знаю, — он пожал плечами. — Может потому, что в моих поступках и решениях теперь есть хоть какой-то смысл?

— Шевелись, давай, — проворчала в ответ.

Добравшись до спальни, Амис присел на край кровати, взял ледяную и будто уменьшившуюся в размерах ручку и надел перстень на указательный палец. Все это напоминало очередную сказку о волшебнице, заснувшей в древней башне, и только поцелуй истинной любви был способен ее разбудить. И хоть парень не собирался лобызать мучительницу, происходящее навевало глупые мысли о том, как спаситель делает предложение спасенной. Но несмотря на могущественный артефакт, не изменилось ровным счетом ничего — Элара так и лежала, не проявляя никаких признаков выздоровления.

— Почему не работает?

— Потому, что она спит, — Рюген стояла у шкафа и расправляла позаимствованное у подруги черное платье. — Разбуди ее.

— Элара… — пленник осторожно потряс за плечо, но девушка не шелохнулась, а холод кожи вызывал справедливые опасения — а госпожа вообще жива?

Он наклонился к груди, но сердце если и билось, то так слабо, что никак не ощущалось. И ладонь у носа не щекотало дыхание — хотя бы ледяное и неровное. Неужели… они опоздали?

— Ну что ты там возишься?!

Драконица посмотрела принцу в глаза, сразу все поняла и молнией подскочила к кровати, вмиг превратившуюся в смертный одр. Села с противоположного края, схватила колдунью и от души тряхнула, но голова дернулась, как у тряпичной куклы.

— Элара, не смей! — взвизгнула подруга и принялась охаживать по щекам, но даже такая терапия ни к чему не привела. — Мы принесли Миломаську. Миломаська у нас! — в отчаянии крикнула прямо в ухо. — Очнись! Элара!

— Хватит, — буркнул Амис. — Ты ей шею свернешь.

— Заткнись! — Рюген обогнула кровать и врезала парню в скулу с такой силой, что тот отшатнулся к стене, а из рассеченной плоти брызнула кровь. — Если бы меньше трепался с папашей, то успел бы!

— Я…

Она замахнулась — и этот удар точно размозжил бы парню череп. Но бить не стала, лишь вытерла предплечьем веки и выбежала из комнаты, хлопнув дверью так, что верхняя петля выкрошилась из кладки. Принц промокнул кровь и, пошатываясь, добрел до ложа — увы, крики и громоподобный грохот не вернули хозяйку в сознание. Элара как и прежде недвижимо лежала на спине, и алебастровую маску лица обрамлял нимб из разметавшихся по подушке волос. Любимый человек предал ее, обрек на боль и смерть ради другой, но неужели все, что делала ведьма — только для того, чтобы отомстить дряхлому старику? Да еще и вернув страдания не ему лично, а младшему сыну.

И результат всех издевательств и пыток — новое сознание и взгляд на жизнь. Амис стал таким, каким мечтал его видеть отец — достойный отпрыск достойного рода, ничуть не хуже братьев. И вот главный враг Вальдрана повержен — пусть и с косвенным, но участием принца. Можно возвращаться с победой и почетом, но почему так не хочется уходить из этой пропахшей железом и фиалками комнаты? Почему вместо ярости и справедливого злорадства на душе пустота, какая обычно накатывает из-за очень важной, но брошенной на полпути работы. Почему он так мечтает о том, чтобы колдунья очнулась и привычно надменным тоном принялась возмущаться из-за очередной промашки.

— Ладно, — он потрогал скулу, но даже не поморщился. — Терять нечего. Все, что мог — уже потерял.

После чего подался вперед и прильнул губами к губам — нежно, бережно, без пылкости и рвения, закрепляя, как печатью, в памяти едва пробудившееся чувство. Новое, немного пугающее, прежде неиспытанное ни к одной девушке, будь то фрейлина или княжна. И поначалу юноше казалось, что так барабанит собственное сердце, припустившее в галоп от неслыханной дерзости, но вот кожа начала теплеть, а грудь — медленно вздыматься и опадать. Чтобы не мешать все еще слабому дыханию, Амис приподнялся на локтях, с тревогой и страхом глядя на розовеющие щеки, и тут вдоль носа скользнул чуть заметный ветерок, учащающийся и крепнущий с каждым новым стуком.

— О, ты очнулась… — принц криво улыбнулся, стараясь сделать вид, что ничего не случилось.

— Как видишь, — проворчала хозяйка.

— Рад за тебя. В смысле, рад, что теперь-то мы сможем побороться на равных. Ну, в общем, отдыхай и набирайся сил. Больше никаких поблажек — только честный бой.

Узник попытался встать, но девушка железной хваткой вцепилась в запястье.

— Я впала в кому. Но недостаточно глубокую, чтобы совсем ничего не чувствовать. Ничего не хочешь мне рассказать?

— Ну… — юнец замялся, выдавая себя со всеми потрохами, — я принес кольцо.

— Я заметила, — холодно отрезала Элара, едва сдерживая закипающий гнев.

— Вот, — он отвел взгляд, чувствуя, что целая скула саднит и печет не меньше раненой.

— Что — вот? — допрос продолжился, пока еще без пристрастия. — Просто принес перстень — и все?

— Еще надел.

— А потом?

— А потом проверил дыхание и сердцебиение.

— А потом?

Амис шумно втянул воздух и провел ладонью по колючим пшеничным волосам. Врать бесполезно, да и сколько уже можно. Пришла пора во всем сознаться и получить заслуженное наказание — в первый раз, что ли? Хотя, по новым правилам получит Инна, но, быть может, в благодарность за спасение ведьма выпорет только его. Но дело вряд ли закончится одой лишь поркой, ибо проступок крайне серьезный.

— А потом я тебя поцеловал, — произнес принц, глядя, как утреннее солнце пытается залезть в окно.

Звонкая пощечина ожгла лицо огнем — хорошо еще, врезали не по ране, которая едва перестала кровоточить. Но синяк, наверное, останется в форме четкого отпечатка пятерни — от удара аж в ушах зазвенело, а под веками брызнули пестрые искры.

— Справедливо, — он хмыкнул и с улыбкой кивнул сам себе.

— Мерзкий похотливый щенок! — Элара утерла губы тыльной стороной ладони. — Я прикажу бросить тебя в будку и кормить с пола!

— Ладно. Будка уже готова? Если нет — не торопись колдовать. Второго кольца у меня нет.

— Если думаешь, что я начну ползать на коленях и благодарить за спасение, то глубоко ошибаешься! — змеей прошипела мегера.

— Это лишнее. Мне хватит и того, что ты в принципе можешь ползать и говорить, а не отъехала в гости к богам, — Амис попытался встать, но Элара держала столь же крепко, а вот сопеть начала куда чаще.

— Не смей так со мной разговаривать! — голос дрогнул, но устоял на нужном тоне. — Я твоя хозяйка, а не подружка!

— Никто и не спорит. Принести чего-нибудь поесть?

Вторая оплеуха чуть не опрокинула парня на пол. И словно этого оказалось мало, как вдруг раздался тихий лязг, тяжелый бархат вспорхнул к потолку, и со стойки у двери сорвалось нечто, в чем далеко не сразу угадывалась латная броня. Доспех — однорукий и без шлема — схватил обидчика за горло и прижал к стене, готовый по первому зову удавить жертву. За время в Железном замке принц повидал немало удивительных творений, но такое встретил впервые. Казалось, доспех сделали из чистого серебра, отполированного до зеркального блеска, и части столь искусно повторяли анатомию тела, что напоминали выкрашенного блестящей краской атлета. Никаких зазоров, ни намека на сочленения — сущая вторая кожа, почти всю площадь которой покрывала изысканная гравировка, вобравшая техники колдовских школ со всех краев света. Эльфийская вязь, грубые северные руны, сложнейшие чертежи вальдранских ферромантов и клинопись волхвов южного побережья. Это — не доспех. Это — идеал, недостижимый ни для кого из ныне живущих мастеров — невообразимо легкий и столь же прочный, лишенный слабых мест и неуязвимый для магии. Когда Элара закончит работу и поставит производство на поток, весь остров падет под ее пятой.

— В камеру его! — рявкнула ведьма.

— А как же буд… — доспех ощутимо дал кулаком под ребра, и наглец подавился окончанием. И все же успел крикнуть через плечо, когда его тащили к двери: — Не за что!

* * *

— Да что там за грохот?! — недовольно пробормотала Рюген, поднимаясь по лестнице. — Если хоть что-нибудь сломал, я тебя живьем сожру!

У порога она резко остановилась, точно врезалась в невидимую стену, и чуть слышно прошептала, округлив глаза:

— Элара? — и, воочию убедившись, что перед ней не призрак, с отчаянным воплем кинулась к подруге. — Элара!!

Обхватила за талию, приподняла и закружила, невзирая на недовольные шлепки по плечам. Радостное безумие вскоре сменилось приступом нежности — поставив ведьму на пол, драконица чуть присела и ткнулась лицом в шею, будто ластящаяся кошка.

— Ты жива, — совсем как юная девчонка прошептала грозная культистка, покачиваясь на месте в медленном танце. — Боги, как же я рада…

— Я тоже, милая, — ведьма поцеловала ее в макушку и потерлась щекой об волосы. — Я тоже.

— А где Амис? — девушка отпрянула и огляделась.

— В темнице, — спокойно раздалось в ответ.

— Почему? — Рюген удивленно хлопнула ресницами. — Что он натворил?

— Неважно, — колдунья отвернулась к бойнице, чтобы рыжие лучи спрятали пятнышки на скулах.

— Но ведь он… принес кольцо. И вернулся, хотя мог остаться во дворце… Неужели ты так ненавидишь короля, что готова…

— В бездну Эльбера! — Элара сорвалась на крик, но быстро взяла себя в руки и вернула прежнюю осанку — грациозную и надменную. Правда, удержать ее долго не получилось, и очень скоро плечи вновь дрогнули, а голова поникла. — Просто нельзя расслабляться перед боем… И привязываться перед расставанием.

* * *

Ведьме был категорически необходим постельный режим, но чем дольше она лежала, глядя в потолок, тем больше отдых напоминал пытку. Чтобы хоть как-то отвлечься, велела слугам наносить в ванну воды, бросила на дно горсть стальных шариков и заставила вращаться с такой скоростью, что вода очень скоро изошла паром. Девушка могла бы искупаться и в бассейне, но выходить из замка совершенно не хотелось, как и оставаться на открытом утесе в неглиже. Но теплая нега не успокоила мысли, а наоборот, вынудила их метаться, как те шарики минуты назад. И долгая размеренная процедура превратилась в обычную помывку, после которой Элара надела закрытое платье и перевязала шрам черной лентой. Все равно Амис уже видел уродство и маскировать его вуалью бессмысленно.

Самый верный способ сбежать от ненужных размышлений — занять себя физическим трудом, но не сильно тяжелым, и готовка подходила как нельзя лучше. К тому же, скоро ужин и надо накормить не только Инну, но и бестолочь в подземелье. Прикинув за и против, хозяйка пришла к выводу, что пленнику на первое время хватит хлеба и воды, а как начнет работать и учиться, так и получит более сытную пайку.

— Да… — на стол упал ополовиненный мешочек с мукой. — Хлеб сгодится.

Две полные кружки в тазик, стакан молока, два яйца. Элара хотела уже приступить к замесу, но уставилась на белую массу, в которой словно выпученные глаза плавали желтки. Почему молоко, а не вода? Зачем яйца, если хлеб можно испечь и без них? На кой вообще нужен хлеб, если щенку хватит и постных галет?

Она сжала кулаки, и емкость быстрее стрелы врезалась в стену, расплескав содержимое по плитам. Скелеты-прислужники переглянулись, взяли тряпки и приступили к уборке, а ведьма так и стояла, упирая костяшки в стол и тяжело дыша.

— Засранец чертов… Вообще ни крошки ему не дам. За ночь, чай, не помрет.

— Сестра, ты в порядке? — по возвращению Рюген старалась не докучать подруге, но в то же время держаться поближе — так, на всякий случай.

— Да, — буркнула та, заливая воду в новую миску.

— М-м-м, готовишь? — драконица принюхалась. — И что на ужин? Булочки?

— Галеты.

— И все? — новость, казалось, поразила девушку в самое сердце. — У нас что, голодный год?

— Это для пленника.

— Одни галеты? — тонкие брови приподнялись. — Слушай, ты ведешь себя так, словно он не жизнь тебе спас, а нагадил прямо на лицо.

— Рю! — Элара зажмурилась и чуть не отправила тесто вслед за первым. — Фу!

— Нет, правда. В чем он опять провинился? Я же оставила вас всего на… — змеиные глаза полыхнули от внезапной догадки, а из носа пыхнула струйка дыма. — Подонок тебя трогал? Мацал своими мерзкими ручонками за прелести? Лез под юбку и…

— Рю!

— Не отнекивайся и не затыкай меня! Если этот человечишка хоть пальцем к тебе прикоснулся, я с него шкуру живьем спущу и поджарю на медленном огне!

— Да не трогали меня никакими пальцами!

— А чем тогда? — не отставала подруга. — Неужели сразу достал свой…

— Нет! — кулаки ударили по столешнице с такой силой, что оставили глубокие вмятины. — Иди, займись своими делами. И не мешай готовить.

— А почему ты такая красная?..

— Потому, что кое-кто доводит до белого каления!

— Погоди-ка… — губы растянулись от уха до уха в самой ехидной из ухмылок. — Амис явно тебя трогал, но не пальцами и не своей королевской колбаской…

— Прекрати осквернять мою пищу своим грязным языком!

— Он тебя… — драконица прыснула, прикрыв рот ладошкой, — поцеловал?

— Заткнись!

— Ха-ха-ха-ха! — Рюген запрокинула голову и зашлась в лающем хохоте. — Тили-тили тесто, ах-ха-ха… Погоди, — она смолкла столь же резко, как и заржала, — ты серьезно?

— Амис — повеса и придурок, — проворчала колдунья, не замечая, что тесто превращается в пену. — Уверена, он ни одной девки не пропустил.

— Вот же кобель… — веселье вмиг сменилось клокочущей яростью.

— Забудь. Мне на него плевать. Просто зазнавшийся избалованный мальчишка.

— Нет, — в голосе лязгнула сталь. — Я этого так не оставлю. Сын ублюдка, который сделал с тобой такое, воспользовался беспомощным положением и попрал твою честь! Я этого так не оставлю. Никто не смеет порочить сестренку. Рожу ему расквашу — за год не заживет.

И с этими словами спешно направилась к выходу, но не дошла шага до порога, когда дверь захлопнулась прямо перед носом.

— Не лезь. Пусть посидит, подумает над своим поведением. Завтра тяжелый день, а его место в шахте, а не в лазарете. Так что…

— А вот и попалась! — Рю незаметно подошла и впилась пальцами под ребра, из-за чего ведьма с тихим визгом подпрыгнула и чуть не уронила посуду. — Мне на него все равно, у-тю-тю… Да ты, гляжу, и не против была. Влюбилась, что ли?

— Я тебе сейчас все это за шиворот вылью…

— Остынь, — драконица подалась вперед и вытянула губки трубочкой. — Лучше побереги пыл для своего рыцаря.

— Рюген, — строго произнесла Элара. — Или ты сейчас же закроешь эту тему — или сядешь в соседнюю камеру. Я не шучу.

— Бе… — она вывалила длинный раздвоенный на конце язык. — Дожили — лучшие подруги уже не могут поболтать о мальчиках. Точно втюрилась…

Вместо ответа в комнату вошел доспех и направился к егозе.

— Ладно, ладно! — Рю подняла ладони. — Молчу. Подожду галет — и уйду.

Ведьма, сопя и фыркая, раскатала тесто в пергаментный лист, нарезала на квадратики и сунула в печь. С учетом толщины, галеты приготовились очень быстро, и хозяйка благодарила всех богов, что подруга сдержала слово и сидела молча. И все равно казалось, будто Рюген над ней потешается и выдумывает всякую чепуху, не имеющую никакого отношения к реальности. Плевать на щенка. В бездну Вальдран и весь остров. Очень скоро все закончится, и пленница собственного мировоззрения обретет долгожданную свободу.

— На, — колдунья ссыпала хрустящие пластинки в две корзинки и протянула драконице. — Одну тебе, другую отнеси в подвал, раз уж так хочешь проведать пленника.

— Элара, — прошамкала Рю с порога, вытряхивая крошки из декольте.

— Что? — спросила хозяйка, укладывая на раскаленный лист свежую партию.

— Это самые вкусные галеты, какие я пробовала.

Глава 16

В глубине подземелья было отчетливо слышно, как оживал Железный замок.

Из недр извилистых туннелей вереницами вагонеток тянулись руды и уголь, непрерывным потоком падая в «желудок» — плавильню столь огромную, что в ней утонула бы вся цитадель. Сердцем бился громадный кузнечный молот, расплавы кровью текли по желобам вен, и десятки, если не сотни слуг превращали мирные слитки в детали орудия, какого еще не видывал свет. Создавалось впечатление, что осознав свою слабость и уязвимость, ведьма решила нарастить войско как можно скорее и перейти от неуверенной обороны к сокрушительному наступлению. Или же причина крылась в чем-то ином? Или же пленник просто не хотел думать, что по собственной воле обрек весь остров на самую жестокую из войн? Поразмыслить на эту тему парень не успел — его отвлек нарастающий шум шагов.

— Подъем! — латник открыл дверь, и в камеру вошла Рюген. — Пора упражняться. И сегодня буду учить тебя по-своему, а то Элара совсем разбаловала.

— Какая прелесть, — проворчал узник, бредя к выходу.

Ристалище на крыше восстановили, и тренировочные доспехи уже стояли на своих местах. Когда принц надел стеганый жилет и штаны, латы раскрылись, обнажив короткие шипы-пирамидки почти по всей внутренней поверхности.

— Это что еще за железная дева?

— Это — наше маленькое изобретение, — драконица с любовью скользнула ладонью по притупленным остриям. — Пока ты на ногах, шипы никак не навредят из-за плотного поддоспешника. Но стоит упасть — и ощущения будут незабываемые, уж не сомневайся. Поэтому в твоих же интересах выкладываться на пределе.

— Как будто я филоню, — Амис влез в броню, взял двуручник и поморщился. — Мне кажется, или этот меч в два раза тяжелее предыдущего?

— Ты просто обленился и ослаб, — девушка взмахнула своим клинком, точно тот весил не больше розги. — Но ничего — я помогу наверстать упущенное.

— А переодеваться ты не собираешься?

— Так я уже, — она развела руки, показывая во всей красе кожаные брюки, ботфорты и свободную белую сорочку, оголяющую правое плечо.

— Я про доспех.

Рю запрокинула голову и захохотала.

— Если заденешь меня хоть раз — я тебе дам.

— Очень надо, — прогудело из шлема. — Лучше расскажи, как вы познакомились.

— Предлагаешь пари? — соперница поставила меч перед собой и крутанула, как волчок. — Пари я люблю даже больше, чем добрую драку. Но спор должен быть справедливым, иначе никакого азарта. Итак, повторим условия: если заденешь хоть раз — с меня история знакомства. Но если не справишься — расскажешь, почему поцеловал Элару.

— Я не… — Амис шумно выдохнул, осознав, что карты раскрыты. — Откуда ты знаешь?

— О-хо-хо… — глаза Рю свернули со смесью игривости и злобы. — Так это правда? Ну, держись, кобель. За мою сестренку не сносить тебе башки!

Разумеется, это была лишь шутка — никто не собирался рубить принцу голову. Но и сдерживаться, видимо, тоже — лезвие ударило в нагрудник с такой силой, что оставило глубокую вмятину, и если бы так рубанули боевым оружием, пленник точно бы не выжил. Вместо этого в торс впились десятки пирамидок, а когда боец грохнулся плашмя на пол, волна уколов прокатилась от пяток до затылка. Больше всего это напоминало тычки ржавыми гвоздями — если раз, то почти незаметно, однако когда в плоть вонзились все и сразу, порка и прочие пытки Наставника показались сущей чепухой. И падение — лишь полбеды, ведь еще пришлось подниматься, и когда Амис встал, не осталось ни единого шипа, не клюнувшего в кожу.

— Ну как? — спросила Рю таким тоном, будто речь шла о приготовленном ею угощении.

— Замечательно, — прорычал принц.

— Не переживай, даже если пойдет кровь, стеганка закроет рану. Ну, погнали!

Как ни странно, страх боли возымел свое, и парень очень быстро вспомнил все, что освоил раньше. Он обманывал и хитрил, а не пер в лоб, брал меч самими разными хватами, а не только за рукоять, и старался удивлять противницу новыми приемами и маневрами. Но беда в том, что Рюген, во-первых, эльф, что давало ей запредельное преимущество в опыте, а, во-вторых, бывшая культистка, не растерявшая ни толики силы дракона. С тем же успехом одаренный и бесконечно талантливый ребенок мог сражаться против ветерана-наемника, проведшего в стычках и походах всю жизнь. Конечно, бывалый рубака может и пальцем паренька не тронуть, но и тот ранит его лишь в том случае, если враг внезапно помрет от сердечного приступа.

И что хуже всего — Рю и не думала сдерживаться, и с учетом своих возможностей могла без особых последствий врезать крюком прямо по шлему, даже не оцарапав костяшки. А вот Амис падал так, точно никакого шлема вовсе не носил, и череп гудел, как после крепкой зуботычины. Стоит ли говорить, что парень не только не сумел как следует ответить, но и подобраться достаточно близко, чтобы это считалось хоть немного опасным ударом.

— И это все? — девушка облокотилась на гарду и усмехнулась, пока оглушенный пленник пытался перекатиться на живот. — Ты что, каши мало ел?

— Зато ты, гляжу, много, — ляпнул Амис первое, что пришло на ум, лишь бы вернуть колкость.

— Мечом бы так махал, как языком, — соперница зевнула — нарочито громко и протяжно, с издевкой. — Что Элара вообще в тебе нашла? Могла бы выкрасть и обучить кого-нибудь более подходящего.

— Предложи ей поменяться, — Амис встал, опираясь на двуручник, как на шест. — Я только за.

— Неужели? — драконица нацелила острие на грудь соперника. — А чего ж ты к ней целоваться тогда полез? Или тебя возбуждает, когда девушка без сознания? А ну отвечай!

А вот теперь Рюген уже не шутила. И первым же легким уколом вновь опрокинула обливающегося потом юношу на спину. После чего прыгнула сверху и надавила коленом в область солнечного сплетения, постепенно усиливая нажим. И помимо вонзившихся шипов еще и перехватило дыхание, а после получаса тренировки (а точнее, очередного издевательства) Амис и так хрипел как загнанный пес.

— Признавайся! Трахнуть ее хотел? Надругаться и опозорить? Хотя бы так отомстить за плен и мучения?

— Нет… — процедил сквозь стиснутые зубы.

— А почему? Говори, пока хрен не поджарила!

— Не… — голова раскалывалась, как после очередного удара по куполу, подступающая агония стегала сердце кнутом, хотелось закричать, вырываться, замахать руками, но из принца буквально выдавливали силы и жизнь. — Не…

— Что — «не»?! — Рю щелчком откинула забрало и рявкнула прямо в посиневшее лицо.

— Не могу… дышать…

— Я тебе сейчас полный шлем дыма напущу. Вот тогда узнаешь, что такое «не могу дышать».

Амис захлопал рукавицей по ноге, но с тем же успехом мог пытаться перешибить мизинцем столетний дуб. И лишь когда смерть уже потянулась к душе костлявой рукой, Рюген встала и сплюнула в сторону.

— Бестолочь. Ты слишком слаб для нее, — она отвернулась и опустила голову, поправляя съехавший к локтю рукав. — Слишком… человек.

Принц перевернулся на бок, кашляя и роняя с губ алые капли. Что это вообще значит — «слишком человек»? Но на вопросы не осталось ни сил, ни желания — хотелось просто лежать и наслаждаться воздухом, вкусным и сладким, как лучшее вино из дворцового погреба.

— Наш мир был уничтожен, — неожиданно сказала Рю, не мигая глядя на восходящее солнце. — Сгорел в огне из-за своры старых дураков, которым обычаи милее будущего. Но мы успели построить корабли, ходящие по Звездной Бездне, как по морю. Но вот беда — ближайший пригодный для жизни мир оказался так далеко, что не хватило бы и сотни поколений, чтобы добраться его берегов. Как не осталось ресурсов и места, чтобы превратить корабли в летучие города и дать шанс на спасение хотя бы потомкам… Очень далеким потомкам. Но спустя несколько лет ученые нашли решение. Они изменили тела уцелевших так, что те обрели бессмертие, а вместе с ним и… некоторые другие особенности. Но у этой процедуры были побочные эффекты, проявившиеся слишком поздно. Часть наших мужчин умерли, а остальные прожили гораздо меньше, чем женщины.

Детей это тоже касалось — и до сих пор неясно, почему. И до вашей планеты добрались лишь три сотни беженок. И знаешь, что самое удивительное? Несмотря на пережитое, мы все начали заново. Новая жизнь. Новые споры. Новая война. Культ Дракона стремился покорить вас, аборигенов, и не просто так. Он считал, что смешивать кровь с дикарями — это позор, который исправит только смерть. Но без рабов обустроиться и развиваться в неизведанной земле будет куда сложнее, поэтому местных считали необходимым и временным злом. В том числе и я. Я смотрела на вас — неотесанных, глупых, жестоких — и видела ублюдков, из-за которых потеряла дом. Вы очень сильно напоминали нас в далеком прошлом, и Культ понимал — однажды все повторится. Поэтому никакой свободы, только власть. Никакой любви, только порицание. Никакого принятия, только презрение. Но при том половина сестер плевать хотела на эти законы и предавалась утехам с грязными злобными тварями, едва отличимыми от животных. Я ненавидела Ковен еще сильнее, чем людишек. Мечтала, что однажды буду убивать их, жечь, пытать за то, что они превращают великий народ в вонючих полукровок.

Ты не представляешь, с какой радостью я встретила новость о Расколе, совсем позабыв, из-за чего мы вообще оказались на этой гребаной планетке. Но война никогда не меняется, здесь, там, вчера, сегодня — плевать. И однажды меня сильно ранили в бою, ибо такова участь любого воина. Я успела оторваться от погони, но понимала — это конец, без помощи не протяну и суток. И помощь пришла. Знаешь, от кого? Нет, не от Элары. От вас, засранцев. Лесной отшельник примчал на шум и отнес в свою землянку. И выхаживал, хотя знал, кто я и откуда. И делился едой, хотя сам голодал. И не спал ночами, сидя у постели, а потом на целый день уходил на охоту, — Рюген шмыгнула и смахнула слезу со щеки. — И я влюбилась в него. Как безмозглый подросток. Всем сердцем, всей душой и без памяти. Хотя сопротивлялась, как могла. Вспоминала все, чему учили сестры. Но так и не смогла избавиться от чувства. А когда Культ нашел нас, верховная ведьма убила Герхарда на месте. Просто взяла и размозжила череп, едва мой мужчина вышел на порог. И сказала: Рюген, что за гадость на тебе надета? Ее больше волновала моя одежда, чем мертвец под ногами. Думаешь, это все? О, нет — самое интересное впереди.

Я была на третьем месяце, когда нас отыскали. И долго скрывать это не смогла — беременность, знаешь ли, не конфета, под подушку не спрячешь. Для зелий уже было поздно, но и оставить полукровку они не могли. Поэтому вырезали плод без наркоза — в наказание мне и в назидание остальным. И бросили еще живой плод в огонь. А я была слишком слаба и подавлена, чтобы хоть как-то защититься. И слишком труслива, чтобы сбежать и в открытую мстить Культу. Вот и стала тайком помогать Ковену — вернее той, кто от него осталась. Похоже, — девушка обернулась и бросила на Амиса сочувственный взор, — это работает в обе стороны. Ведьма может полюбить человека. А человек — ведьму. Вот только ничем хорошим это не кончается. Никогда.

Драконица замолчала, неотрывно глядя на солнце и будто истязая себя за проявленную слабость.

— И что ты предлагаешь? — прохрипел принц. — Воевать дальше? До победного конца?

— Тебе я ничего не предлагаю, — она хмыкнула и качнула головой. — Ты дурак даже по местным меркам.

— Что ж, — принц встал, чувствуя, как хлюпает в сабатонах. — Тогда продолжим.

— Иди, отдыхай, — буркнула Рю. — А то помрешь еще от натуги.

— Ты недооцениваешь мою упорность, — он хищно улыбнулся, несмотря на скрип эмали на зубах.

— А ты переоцениваешь мое терпение. Защищайся!

Девушка резко развернулась, держа клинок на вытянутой руке, но пленник вместо того, чтобы отпрянуть или заблокировать удар, со всей оставшейся прыти рванул вперед. Рюген явно не ожидала такого маневра и попыталась остановить свое оружие, но ее сила сыграла против нее самой — из-за слишком быстрого движения тяжеленый клинок набрал такую скорость, что даже могучая культистка не смогла его остановить, лишь немного замедлить. А в это время принц схватил ее за руку и повис на предплечье, придав еще больше ускорения. И с такой мощью соперница совладать уже не смогла, сорвалась с места, несмотря на прочный упор ног, и грохнулась оземь. Амис с лязгом и глухим стоном приземлился рядом, и в итоге драчуны улеглись «валетом» на расстоянии в полшага друг от друга. Но если Рю еще могла сражаться, то узнику только и оставалось лежать пластом и хватать ртом воздух. Но в продолжении схватки отпала всякая нужда — двуручник принца упал аккурат поперек живота девушки, тем самым полностью выполнив условие спора. Да, это победа вопреки, но это — победа.

— Вот же… засранец, — в возмущенном возгласе скользнула нотка уважения — так обычно ругают после дружеского поединка.

Парень не ответил — усталость придавила каменной плитой, свинец заполнил каждую клеточку тела, а сердце билось все медленнее.

— Амис? — Рю велела доспеху раскрыться и сорвала помятые латы. Некогда серая стеганка теперь выглядела так, словно ее окунули в бурую краску. — Амис!

* * *

— Совсем с ума сошла! — пробился сквозь вату в ушах грозный шепот Элары.

— Сама говорила — будь с ним строже! — попыталась оправдаться Рю.

— Но не настолько же! — силуэт у бойницы взмахнул руками. — На нем словно орехи кололи!

— Тебя не поймешь! — Рю развернулась и направилась к двери. — Тили-тили тесто.

Принц отключился, а когда вновь пришел в себя, солнце уже клонилось к закату. Оглядевшись, пленник обнаружил себя в комнате хозяйки — причем голышом и по шею в ванной, заполненной остро пахнущим травами отваром. Ведьма сидела за столом и смешивала в склянках разноцветные порошки в соответствии с примагниченным к стене рецептом.

— Я давно не врачевала, — она встала и высыпала смесь в воду. — С металлами получается куда лучше, чем с плотью. Но к утру все заживет.

— Спасибо, — принц откинул голову на край, заботливо прикрытый сложенным полотенцем. — Жизнь — странная штука, не находишь? Неделю назад хотел пырнуть тебя сачком в живот, а теперь лежу в твоей ванне.

— Не испытывай мое терпение, — девушка шумно выдохнула и потерла лоб. Было видно, что до возни с заложником ведьма очень долго и упорно занималась основной работой, но не бросила страдальца на откуп Инне или прислужникам, а взялась лечить сама. — В философию он ударился. По голове вроде много не били.

— Тебе уже говорили, что ты очень миленькая, когда злишься?

Принц понимал, что заходит за флажки, и все же надеялся, что раненого и полуживого слишком сильно наказывать не будут, поэтому и наглел, протискиваясь сквозь душевную броню, как стилет в сочленение. Но вместо вспышки гнева Элара спокойно произнесла, не отвлекаясь от склянок и порошков:

— Говорил. Твой отец. Где-то за неделю до всего этого, — пальцы качнулись перед повязкой.

Амис хотел немного поглумиться — по-дружески, без злобы — но в итоге в сердце каленым кинжалом вонзился стыд, будто парень лично пытал ведьму. А ведь он ничего такого не делал… просто хотел пырнуть в живот… и замышлял убийство… и обещал заковать в колодки на площади… и поджарить на медленном огне. Яблоко от яблони? Неужели Рю права во всем? Что вообще человек, которому в лучше случае отведено лет пятьдесят, знает о бессмертных созданиях из иного мира? Сколько таких как он Элара повстречала на пути? Скольких любила, скольких ненавидела, скольких пережила? Она же помнила отца совсем крохой, а сейчас его путь уже близится к концу. Так какой во всем этом смысл? Разве не правильнее поступить по уму, а не вестись на поводу у чувств, которые порой заводят в такие дебри, куда здравомыслящий человек никогда не сунется.

— Что ж, — узник побарабанил ногтями по борту ванны и вздохнул. — Твоя взяла. Мне крыть нечем.

— Неужели? — колдунья поднесла колбу под тускнеющие лучи и легонько встряхнула. — Кто-то научился признавать свою неправоту?

— За две недели в этом замке я научился большему, чем за восемнадцать лет во дворце, — Амис грустно ухмыльнулся, глядя на едва различимое отражение молодого мужчины, а не хлыща и повесы. — И хотел бы поучиться еще.

— Кажется, я забыла преподать тебе самый важный урок. Что ж, наверстываю упущенное: не наступай на грабли. Пожалуй, это самый полезный навык. Не забывай его — и проживешь долго и счастливо.

— Элара…

— Заткнись, — склянка лопнула в ладони, и на столешницу брызнули вспененные капли, однако ведьма, казалось, этого вовсе не заметила. — Просто… заткнись.

Принц не собирался так просто отступать, но тут в окно, чиркнув крыльями по металлу, влетела железная птица и рухнула на стол, сметя все банки и порошки. Девушка взяла обмякшее существо и поднесла к уху, точно морскую раковину, и долго слушала, после всего вскочила, стремительно бледнея.

— Не сейчас… — прошептала, глядя в закатную даль. — Только не сейчас…

— Что случилось? — Амис тоже встал, не забыв прикрыть причинное место. — Опять драконы?

— Хуже. На подходе вальдранская армия.

Глава 17

Днем ранее

— Они все в сговоре! — орал Артан, потрясая мечом, и толпа внимала каждому слову принца. — Эльбер снова взялся за старое, наивно полагая, что все забыли об их былой связи! И хуже всего — Амис вовсе не мученик и не жертва, как все считали, а пошел по стопам отца! Яблоко — от яблони!

Люди ахнули, с недоумением и гневом уставившись на черные окна дворца.

— Мой брат и раньше был падок до женщин, — рыцарь расхаживал по верхней ступени, метя мрамор плащом. — Но возлежать со злейшим врагом — это не просто мерзость, недостойная королевского рода. Это — измена!

Толпа загудела, как море в шторм. Тысячи кулаков затряслись над головами, и из уст в уста переходило единственное слово: позор!

— Вы думали, почему король отозвал моих рыцарей? Потому, что боялся за сына? Нет. Сын прекрасно себя чувствует, ублажая деспота и убийцу. И если у отца не хватит смелости и духа раз и навсегда избавиться от твари, то это сделаю я! К тому же, нашлись неравнодушные люди, которые помогут в этот темный час. Нам дадут амулеты и зелья, которые даруют неуязвимость против чар. И Железная ведьма не сможет ничего нам сделать, — в доказательство Артан достал из ременной сумки изрезанный рунами коготь на веревке и крохотный бурдюк. Амулет повесил на шею, а колдовской взвар выпил до дна у всех на виду и тряхнул головой, как после чарки крепкой браги. — Я иду к Проклятой горе прямо сейчас. Кто со мной!

Площадь ответила единогласным восторженным воплем.

— Артан! — на крыльцо, растолкав выстроившихся перед воротами гвардейцев, выбежал король, за прошедший час постаревший лет на десять. — Ты не ведаешь, что творишь! Умоляю, не повторяй мою ошибку!

Принц остановился и встал вполоборота, указав обличающим перстом на согбенного старика с растрепанными седыми волосами, всклокоченной бородой и съехавшей набекрень короной.

— Посмотрите на него, — процедил рыцарь, ничуть не скрывая ненависти и презрения. — И это, по-вашему, достойный правитель?

Люд недовольно завыл, и в Эльбера не полетели плевки и мусор только потому, что рядом стоял Артан.

— Сын мой! — король прижал к груди трясущиеся руки. — Они не виноваты… И эту беду невозможно разрешить силой. Ты погибнешь… Вы все погибнете! Прошу, вернись!

— Может, и погибнем, — неожиданно согласился полководец. — Но тебе-то какая разница? За любимчика своего волнуешься? Так не переживай: обещаю и пальцем его не тронуть. Лишь привезу изменника в столицу, и пусть суд решает, как с ним быть.

— Да!!! — подхватили собравшиеся, и вместо требования справедливого разбирательства принялись орать: — Костер, костер, костер!!

— Артан! — от душевного напряжения ноги подкосились, и отец в слезах упал на колени. Ослабшая шея не справилась с грузом, корона соскочила с макушки и подкатилась к ботинку принца. — Я понимаю, что неправ. Что давал тебе меньше любви, чем другим. Но я не мог поступить иначе! Я не хотел, чтобы наследник вырос столь же мягким и податливым на уговоры, как и я. Поэтому старался сделать все, чтобы воспитать тебя сильным, независимым и справедливым… Прошу, одумайся.

— Что ж, — сын поддел корону мечом и водрузил на голову — себе. — Ты со своей задачей справился.

— Артан! Артан! Артан! — подхватил народ, и крики быстро сменились другими: — Да здравствует король Артан! Слава королю Артану!

— Все — за мной! — громогласно произнес новоиспеченный монарх, и толпа расступалась пред ним, как тьма перед факелом. — Пришла пора избавить Вальдран от нечисти!

* * *

— Этого быть не может! — Амис в негодовании развел руки. — Отец бы никогда не послал войска!

— Боги, прикройся, — Элара отвернулась, наморщив носик. — Отряды ведет Артан. И на нем — корона.

— Ч-что?! Но как же…

— Я не знаю, — с грустью и тревогой произнесла девушка, неотрывно глядя в бойницу, хотя ночная тьма уже окутала замок. — Но в завтрашний полдень они доберутся до подножья.

— Бред какой-то… — принц выбрался из ванны и, припрыгивая на одной ноге, надел поданный халат. — Я утром же отправлюсь навстречу и поговорю с ним. Возможно, это просто какая-то ошибка.

— Нет, — дверь распахнулась, в спальню вошли два доспеха и загородили вход. — Ты никуда не пойдешь.

— Но я должен! — парень с удивлением уставился на госпожу. — Он мой брат!

— Он носит коготь дракона, — неохотно прошептала ведьма и опустила голову. — Как и рыцари и даже некоторые ополченцы. Достать такое количество защитных артефактов в столь короткий срок возможно лишь одним путем. Это больше не ссора тебя и Артана. Не давняя распря между мной и Эльбером. Это, — хозяйка обернулась и тяжело вздохнула, — последний бой Культа и Ковена.

— И что ты собираешься делать? Спустить на них своих железяк и перебить всех до единого?

— Я пошлю пару сотен, — холодно прозвучало в ответ, и принц сощурился от ледяной иглы под сердцем. — Но без оружия. Мне нужно всего несколько часов — надеюсь, сумею задержать гостей.

— Несколько часов для чего?! — не унимался узник. — Когда ты уже скажешь все, как есть?!

— Когда посчитаю нужным! — Элара впервые за долгое время сорвалась на крик. — Ты кем себя возомнил — другом детства? Верным соратником? Равноправным партнером? Ты просто несносный мальчишка и будешь делать, что велено!

Она явно собиралась продолжить разнос, но внезапно сорвалась на тихий хрип и подалась вперед, левой ладонью опершись на стену, а вторую прижав к груди.

— Элара! — Амис подскочил и поймал обмякшее тело за миг до падения, и только тогда заметил, как сильно исхудала волшебница. — Ты вообще ешь?

— Убирайся… — пролепетали иссохшие губы. — Пошел… вон.

— Тише, — он бережно уложил ношу на кровать и укрыл одеялом. — Тебе надо отдохнуть.

— Когда вражеское войско у порога? — ведьма хотела треснуть узника, но не смогла пошевелиться. — Надо… работать. Осталось немного.

— Поспи хотя бы до рассвета, иначе в обморок свалишься. Работать едва живой — такая себе затея. Это я как выпивоха со стажем говорю. У тебя еще и пальцы все в крови. Совсем себя не жалеешь.

Амис осмотрел комнату в поисках перевязки, но ничего подходящего не заметил, а резать покрывало пожалел, да и меч остался на крыше. Поэтому открыл гардероб, несмотря на возмущенное сопение колдуньи, и взял первое, что попалось под руку. А так как в комнате царил предвечерний полумрак, пришлось орудовать наощупь, и в итоге поисков ему досталась похожая на марлю тряпица.

— Амис… — прошипела девушка.

— Сейчас, погоди. Промочу целебным раствором — и сразу займусь.

— Амис, — чуть слышный стон окреп, переходя на рык.

— Да, да. Уже иду.

Парень расправил «бинт» у окна и понял, что держит крохотные полупрозрачные трусики.

— А… Так это были кружева… Ну, извини — думал, ты носишь только черное.

— Я тебя…

— Договорились, — узник вернул белье на место, снял поясок от халата и окунул в ванну. — Но только завтра, хорошо? Сегодня даже не думай колдовать. Не хочу, чтобы ты умерла у меня на руках. И вообще… — он перестал храбриться и сглотнул, — не хочу, чтобы ты умерла. Вы можете жить бесконечно долго, но убиваете себя, а дурак и глупец почему-то я.

Элара скрипнула зубами и отвернулась.

— Дай, — юноша взял запястье и приподнял так, чтобы разглядеть рану. — Надо убрать осколки. Может быть немного больно, но придется потерпеть. Хочешь, подую?

Девушка сжала кулак, и на пол вновь сорвались темные капли.

— А вот это зря. Завтра война, а ты совсем расклеилась.

Ведьма сжала ладонь еще сильнее, надеясь, что пленник не увидит скривившиеся губы и дрожащие скулы и не обратит внимания на учащенное надрывное дыхание. Она не могла пустить слезу за неимением глаз, но плач — это далеко не только слезы.

— Что у вас опять за крики? — Рюген вошла без спроса, оттолкнув доспехи в стороны, будто связки камышей. Ворвавшийся следом сквозняк распахнул полы халата, и склонившийся над колдуньей принц предстал совсем в ином виде, чем хотел бы. — А… Милые бранятся — тешатся? Что ж, не смею мешать.

— Кончай паясничать, — прохрипела подруга.

— Да я, вообще-то, по делу. Меня который час не покидает ощущение, что сюда движется что-то очень большое и столь же опасное… Вот думаю — это осенняя хандра или пророческое предчувствие?

— Артан готовится напасть.

— Вот так да, — брови взмыли на лоб. — Под стариком закачался трон? Ох уж эти людишки, ох уж эти игры престолов… Ладно, развлекайтесь, а я слетаю на разведку.

— Будь осторожна.

— Вы тоже. И не вздумайте заделать маленького.

— Рюген!

— Уже лечу! — егоза закачала руками, точно крыльями, но у порога обернулась и ехидно подмигнула принцу.

— Иногда так и хочется ее придушить…

— Она любит тебя, — Амис сел на край и уложил кисть на колено. — И желает самого лучшего.

— Так это ты у нас «самое лучшее», что ли? — Элара фыркнула, но как-то тихо, неуверенно.

— Не знаю, — первый осколок улетел в окно. — Но еще вчера Рю чуть не убила за поцелуй, а теперь… сама видишь.

— Просто дурачится, — проворчала ведьма.

— Дурачится — так дурачится, — узник выбросил последнее стеклышко, стер кровь и бережно забинтовал изрезанную ладонь. — Готово. И больше так не делай.

— Убирайся, — вместо благодарности прошипела в ответ, — не то выведу силой.

— Посмотри на них, — Амис указал на приунывшие доспехи, понурившие наплечники и шлемы с сиротливо поскрипывающими забралами. — Еле на ногах стоят. Пусть отдохнут — и ты тоже отдохни.

— Проваливай…

— Да уйду я, угомонись уже! Можно хоть пять минут с тобой посидеть?!

Несмотря на истощение и дикую усталость, Элара сумела приказать латам вышвырнуть наглеца в коридор и закрыть засов. После чего перевернулась на бок, поджала колени к животу и беззвучно разрыдалась.

* * *

После тревожной и крайне печальной новости сон как рукой сняло, да и странная ссора не добавляла спокойствия. Побродив немного по замку, Амис оделся потеплее и поднялся на крышу — подышать свежим воздухом и подумать о делах грядущих. Вдали, у самой кромки леса горели костры — сотни огоньков трепыхались на земле, как сбитые с неба звезды. Принц ничего не смыслил в военном ремесле, но понимал — если у каждого огня сидело хотя бы десять ополченцев, защитникам придется несладко. И кто знает, на что пойдет Элара, если первоначальный план провалится и стычка перерастет в полноценный бой.

Больше всего узник не хотел крови, ибо за последние дни повидал ее достаточно и пролил собственную. И на своей шкуре осознал, что боль и смерть — далеко не такие возвышенные и благородные, как описывают в рыцарских романах. Особенно, когда против тебя выступает родной брат и подданные твоего же королевства. Эта история началась с междоусобицы — неужели ей и закончится?

Но была и еще одна причина зябнуть на семи ветрах — у стойки с оружием принц заметил одежду Рюген. Значит, сюда драконица и вернется, и это будет отличный шанс обсудить кое-что важное. Однако первой к Амису подошла вовсе не та, которой он готовился изложить свой гениальный план, над которым принц так задумался, что даже не услышал шагов.

— Ваше высочество? — раздался позади робкий голосок. — Я искала вас по всей цитадели.

Инна держала поднос с плотным ужином и бутылкой вина, и, несмотря на меховой плащ поверх платья, меж губ то и дело прорывались струйки пара. Осень еще не вступила в законные права, а ночи становились все холоднее, и какой-нибудь знахарь-проходимец обязательно бы увидел в этом недобрый знак.

— Спасибо.

Служанка поставила поднос между зубцов и собралась уйти, но Амис окликнул:

— Стой. Есть разговор.

— Слушаю? — на щечках проступил румянец.

— Сначала перекусим. И дождемся Рюген.

Ждать пришлось долго — не меньше часа, и они успели все выпить и съесть в смущенной тишине, прежде чем диск луны расчертила острая тень, а над головой хлопнули кожистые крылья. Рю приземлилась в раскатку, скользнув от края до края верхом на снопах искр из-под когтей, и остановилась прямо перед узником.

— Уже все? — прорычала девушка, пыхнув струями дыма.

— Иногда мне кажется, что ты ревнуешь, — Амис привалился к зубцу и скрестил руки на груди, пряча озябшие пальцы под мышками.

— С чего вдруг? — на чешуйчатой морде проступило некое подобие удивления, причем явно наигранного. — У вас все равно ничего не получится. Элара ошибок не повторяет — уж в этом не сомневайся.

— Я рад. Но торчу здесь не для того, чтобы ее обсуждать.

— И что же тебе надо? — зеленые глаза — каждое в два кулака размером — подозрительно сощурились. — Хочешь смыться, пока есть возможность?

— Нет. Хочу, чтобы ты унесла отсюда Инну.

— Меня? — с удивлением переспросила служанка.

— Тебя, тебя. Вот кто-кто, а ты точно не имеешь к нашим разборкам никакого отношения. И все же можешь сыграть нам на пользу, хотя вероятность успеха крайне мала.

— Уже интереснее, — Рю оскалилась. — Выкладывай.

— Инна, — Амис встал напротив и коснулся дрогнувших плеч. — Найди Альвина — и расскажи все, что узнала об Эларе, замке, Культе, прошлом моего отца… обо всем. Говори правду и ничего кроме правды. Альвин из нас самый умный — глядишь, что-нибудь да придумает.

— Но как же вы?

— У меня и здесь хлопот полно, — принц улыбнулся, и фрейлина покраснела еще гуще. — Пока есть возможность — надо действовать сообща, каждый на своем фланге. Я нужен здесь. Ты — во дворце. Справишься?

— Да, — после недолгих сомнений Инна выпрямилась и кивнула. — Я не подведу.

— Вот и умница, — Амис обнял вмиг одеревеневшую служанку и погладил по спине. — Рю, как там в небе?

— В небе — чисто, — драконица поднесла сгиб крыла к шее.

— Тогда — в добрый путь.

— Нашли лошадь, — Рюген недовольно дохнула дымом и опустила голову. — На мне так часто ездил только Герхард.

Инна уже занесла ногу на шип-стремя, как вдруг резко развернулась, чуть не упав на скользких плитах, прильнула к парню и неумело чмокнула в губы. После чего запрыгнула в седло и отвернулась, сгорая от стыда. Амис поднял ладонь, провожая подруг и одновременно прикрываясь от хлестких потоков. В богов он не особо верил, но сейчас почему-то казалось, что высшие силы внимательно следят за каждым его шагом.

* * *

В полдень принца разбудил далекий барабанный бой и жуткий лязг прямо под стенами. Продрав глаза и подойдя к бойнице, он увидел серо-синее озеро, неторопливо перетекающее через безжизненную каменистую равнину. Впереди широкой дугой верхом шли рыцари — пять сотен лучших воинов королевства, самых обученных, опытных, хорошо снаряженных и бесконечно преданных Артану. Промеж коней шагали пажи и оруженосцы — первые подгоняли войско ритмичной музыкой, вторые несли копья со знаменем Вальдрана — золотыми оленьими рогами на пурпурном ромбе. За ними брела орда холопов и мещан, опираясь на боевые косы, вилы и цепы. В конце пылили и покачивались на бездорожье запряженные волами телеги обоза — итого около трех тысяч человек, большая часть из которых сражалась только в кабаках да стенка на стенку — и это еще в лучшем случае.

Глянув вниз, пленник понял, как ведьма собралась противостоять всей этой горланящей ораве оборванцев и проходимцев всех мастей, охочих до приключений и легкой славы. Разбросанное по склонам эхо давних сражений медленно поднималось и текло к подножью, где выстраивалось неровными квадратами. Пролежавшие десятилетия (если не века) латы и кольчуги проржавели насквозь, а через пробои виднелись старые, омытые тысячами дождей и высушенные тысячами солнц кости. Все это звенело, хрустело, лязгало, перестукивало и больше всего напоминало армию восставших мертвецов из детских сказок. И нужно обладать поистине неколебимой волей, чтобы не только столкнуться лицом к лицу с ожившим кошмаром, но и сражаться с ним на равных. А если не хватит рухляди, то в арьергарде ожидали приказов все защитники цитадели — от боевых лат и подобных Наставнику кадавров до скелетов-прислужников. Не попалось на глаза только самой новой брони — то ли Элара не спешила показывать козырь, то ли элитные бойцы еще готовились к битве, ведь вся Проклятая гора с самого утра гудела и дрожала от непрерывного стука молотов.

Погода тоже выдалась удачной для сражения — несмотря на прохладу, светило яркое солнце и местность просматривалась на лиги вокруг. Зато над океаном низко гуляли тучи, а неспокойные волны наливались свинцом, выбрасывая на берег плавник и грязную пену. И все же Амис надеялся, что поход Артана — результат непонимания и заблуждения, а может и чьей-то злой воли, и не оставлял надежды вразумить брата. Ведь сколь велики ни были бы силы, лучшая война — та, которую удалось предотвратить.

Принц повесил меч на пояс, накинул плащ и тихим шагом направился к воротам.

Глава 18

Амис крался вдоль стен, прислушиваясь к каждому шороху, однако вся гора тряслась и гремела, как кузнечный цех, и надежды на уши особо не было. Как и на глаза — факелов никто не зажигал, а тусклых лучей из бойниц едва хватало, чтобы не биться головой об углы. При этом латы прекрасно обходились без света, и встреча нос к носу со слугой или стражником обернулась бы если и не мгновенным пленом, то долгим и обстоятельным допросом у ведьмы.

И все же принцу повезло незамеченным добраться до главных ворот — разумеется, запертых на время осады. Но если дождаться выхода отряда свежевыкованных защитников, получится незаметно проскользнуть вслед за ними. И стоило парню об этом подумать, как чьи-то холодные ладони вцепились в плечи и потащили к винтовой лестнице.

— Элара! — крикнул Амис, подозревая, что госпожа на прямой связи с конвоирами. — Я должен с ним поговорить! Ты уже не раз выбирала войну — и чем все закончилось?! Посмотри на склоны, посмотри на своих слуг! Хочешь пополнить армию нежити?

Доспехи неумолимо тянули куда-то наверх, не обращая внимания на увещевания и просьбы.

— Я должен хотя бы попытаться отговорить его! — ревел узник в тщетных попытках вырваться. — Растолковать, как взаправду обстоят дела. Артан — мой брат! Он, конечно, тот еще тип, но не кровожадный безумец! Элара!!

Смутьяна вышвырнули на крышу, куда вел единственный люк, который тут же намертво заклинили. Как пленник ни дергал за рукоять, как ни пытался поддеть мечом или разбить кувалдой — все без толку. Устав и отчаявшись, подошел к краю стены, откуда открывался подробнейший вид на поле боя, которому позавидовала бы и тактическая карта со всеми значками, флажками и фигурками.

«Нежить» выстроилась жиденькой фалангой, кособочась и покачиваясь, как пьяные вдрызг матросы. Хозяйка не соврала — оружие и впрямь осталось на земле, да и щиты имелись в лучшем случае у каждого второго. Чистая страшилка для крестьян, неспособная нанести хоть сколь-нибудь серьезный урон. Однако сразу за ними плотными каре выстроились чуть заржавевшие, но прочные (а главное — целые) доспехи с длинными мечами.

Между рухлядью и основными силами вклинились скелеты-прислужники: кузнецы, рудокопы и даже замковая челядь. Эти поблескивали стальными алебардами — отличным выбором как против конных рыцарей, так и для оравы голытьбы. Ну и никто не забывал про лучником, бурыми цепями опоясавшими все подножье горы, так и про уродливых големов вроде Наставника, играющих роль осадных машин. Этих выковали немного — около десятка, но если каждый метко бросит в толпу пудовый камень (а таких снарядов под ногами хоть обстреляйся), мало не покажется никому.

И все же чисто на глаз войско Элары уступало налетчикам раза в два, и без магии бескровная победа казалась чем-то совершенно сказочным. Поэтому принц так и рвался поговорить с Артаном, и если не переубедить лично его, то внести смуту и разлад в ряды одурманенных жаждой мести простолюдинов. Но это собрались провернуть и без посторонней помощи — скачущий на скелете коня древний полководец взмахнул обломком сабли и указал на подступающих врагов.

Их разделяло верст пять, но ходячие саркофаги с неожиданной скоростью устремились в атаку. От прыжков и кривоногой скачки забрала лязгали, как рой цикад, звенели кольчуги, латы бились друг об друга, а щитоносцы в довесок еще и лупили по умбонам. Долина наполнилась таким лязгом, что лишь этого хватило бы, чтобы все трусы и слабаки бросились врассыпную. Пока что никто не засверкал пятками — даже задние ряды и охранники обоза, но крестьянско-мещанская орава значительно замедлилась, а бравурные вопли поутихли. Это заметил Амис, это же наверняка почувствовали рыцари и по отрывистому приказу вожака немедленно помчали вперед. Кавалерия на ходу выстроилась клином в два ряда — стремя к стремени — и опустила тяжелые копья. Маневр прост, как два медяка — разбить и рассеять железную рать до того, как та столкнется с холопами, после чего отступления и свалки не миновать.

Клин прошел сквозь доспехи, как топор — через щепку. Тех, что стояли прямо перед «острием» разметало так, словно части брони засыпали в катапульту и запустили в небо. Фланги с огромной силой отбросило в стороны, и всего за один заход рыцари превратили пугал в груду истоптанного копытами хлама. Из-за набранной скорости всадники не сумели сразу остановить коней и скакали еще какое-то время, шагов на триста удалившись от наголову разбитого авангарда.

— Магия добрых волшебниц работает! — Артан поднял забрало и поцеловал драконий коготь. — Железной ведьме нас не одолеть!

Ликование продлилось недолго — ведь для победы зачастую хватает одного лишь ума. Пока рыцари радовались легкой победе, разгромленные доспехи как ни в чем не бывало встали, собрались и помчали на крестьян с еще большей прытью. Когда же всадники попытались нагнать врагов, перед ними из земли выстрелили черные гейзеры, которые Амис изначально принял за деготь. Но падая на камни, «струи» рассыпались на сваренных из четырех штырьков «ежиков», устроенных таким образом, что после остановки один штырь всегда торчал вверх.

И первая же пробежавшая по ним лошадь встала на дыбы от боли и страха и выбросила рыцаря из седла. «Ежи» высыпали полукругом, оставив достаточно широкое «горло» для побега, но к нему уже подходили строи алебардистов под прикрытием щитовиков. И когда Артан направил соратников в лобовую атаку, латники разом расступились, падая в ноги коням, хватаясь за стремена, уздцы и повисая на сабатонах. Острие клина полностью увязло за считанные мгновения, а основной отряд не мог прийти на помощь из-за забросанных повсюду шипов. И что хуже всего — скелеты-прислужники не били, не кололи, а подцепляли противников крюками и скидывали наземь, ведь в гуще свалки пешие не могли даже толком замахнуться, какая там битва.

Осознав, что в таких условиях рыцари устанут куда быстрее, чем латники, вожак скомандовал отступление. Конники распределились по очерченному шипами пятаку и приготовились к обороне, в то время как силы Элары не спешили нападать, а просто перекрыли людям путь к наступлению, но ничуть не мешали отступать — надо было лишь спешиться, спрятать оружие и расчистить путь для лошадей. Артан, разумеется, делать этого не собирался — потому что гордость, горячность и дурман. И пока воевода решал, как лучше всего поступить, скачущие скелеты добрались до крестьян и смяли первые ряды как раз в тот момент, когда задние с криками и мольбами рванули к лесу.

И принц так засмотрелся на драку, что не заметил подлетевшую со стороны моря Рюген. Драконица со всей возможной осторожностью опустилась на крышу, неся на спине юнца с длинными золотистыми волосами, одетого в черную ученическую мантию.

— Амис! — Альвин бросился навстречу, намереваясь обнять брата, но замер на полпути с приоткрытым ртом, не сразу узнав человека перед собой. — Амис?

— Как отец? — спросил пленник.

— Плохо, — гость понурил плечи. — Но лекари говорят, выкарабкается. Что у вас тут происходит? Если все, что сказала Инна…

— Правда, — уверенно закончил Амис. — От первого до последнего слова. Рю, я хочу, чтобы ты отнесла нас к Артану.

— Да сколько можно?! — она хлопнула крыльями и запустила в небо струйку огня. — Я вам что, извозчик? К тому же, Элара мне башку оторвет, если с тебя упадет хоть волосок.

— Все пройдет гладко, — принц подошел и потер роговую пластину на носу, и в этот раз драконица не сопротивлялась. — Обещаю. Я просто поговорю с ним. Если ничего не получится — сразу улетим.

— Это безумие…

— Это — наш единственный шанс. Артану только дай повод помахать мечом — будет драться до потери пульса. Пойми, эту войну мечом не выиграть.

— Он убьет тебя…

Рю попыталась отползти, но принц без колебаний коснулся ладонями чешуйчатых щек и повернул морду к себе.

— Пожалуйста. Я уже не раз доказал, что на вашей стороне. Так помоги теперь и мне.

— Ладно! — девушка фыркнула и закатила глаза. — Но если прижмут хвост, я скажу, что ты меня похитил.

* * *

— А говорил, магия нас защитит! — возмутился один из рыцарей, за что сразу получил окрик.

— Заткнись! Если бы не Культ, нас бы смяли, как жестянки, и зарубили нашим же оружием!

— И что теперь делать? — с опаской спросил второй. — Так и торчать на месте?

— Нет, — вожак осклабился. — Волшебницы уже на подходе.

— Смотрите! — третий ткнул пальцем на гору. — Ящер летит прямо к нам! Так что же, они и тем и тем служат?

— Сейчас и узнаем, — принц вытащил меч и пришпорил коня.

Для пущей безопасности Рюген приземлилась за строем доспехов, и спутникам пришлось пробираться через ряды неподвижных лат, прежде чем сойтись лицом к лицу с соперником. Рыцари опустили копья, но Артан вскинул руку, останавливая натиск, ведь братья пришли в обычных одеждах и без оружия.

— Только посмотрите на них, — с усмешкой произнес старший. — Ладно Амис — от него я ожидал и худшего. Но неужели и тебя, Альвин, совратила эта тварь? Всегда считал тебя хладнокровным и рассудительным, а ты…

— Хватит! — Амис шагнул вперед. — Ведьмы, которым служишь ты, еще хуже! Они хотят превратить нас в рабов, а то и вовсе уничтожить. Не знаю, что тебе наплели, но все это — вранье!

— Неужели? Это тебе твоя шлюха сказала? А откуда уверенность, что ее слова — правда?

— Потому что Элара никогда не хотела войны, — неожиданно произнес Альвин, встав плечом к плечу с Амисом. — Ты прав — я хладнокровен и рассудителен. И никогда не доверяю первым встречным, поэтому навел справки и покопался в архивах. Железная ведьма получила эту гору в награду за верную службу всего за год до того, как ее оклеветали те же твари, что обманули и тебя! Она лишь вернулась в свой дом, забрав то, что принадлежало ей по праву. И на большее никогда не покушалась. И никогда не нападала первой — только защищалась. А вот Культ силой подмял под себя весь южный Вальдран. И теперь, как вижу, прочно укоренился и на севере.

— Чепуха, — старший махнул рукой. — Вам, юнцам, только сиськой перед лицом потряси — и вы поверите в любую ерунду. Поэтому по возвращению в столицу лично попрошу суд о снисходительности. Голов вам все равно не сносить, но хоть не придется долго мучиться.

— Да ты с ума сошел?! — Альвин сжал кулаки. — Чем перед тобой трясли, раз ты предал родного отца?!

— Ах ты, щенок! — Артан спешился и зашагал на ребят, поигрывая клинком. — Я тебя научу за языком следить!

— Да что с тобой такое?! — заорал средний, но Амис оттолкнул его и заслонил собой.

Когда воевода подошел ближе, в тени забрала сверкнули глаза — янтарные и с узкими змеиными зрачками. Культ не просто заморочил рыцарю мозги, а целиком и полностью подчинил своей воле. Колдовство подавило все светлое, что оставалось в душе Артана и подогрело самые темные, алчные и постыдные чувства. И брат не мог сопротивляться чужим приказам так же, как скелет-поваренок не мог воспротивиться Железной госпоже. Потому у одного своего ума никогда и не было, а второму вложили в голову то, что выгодно Культу. И тут хоть мозоль во рту натри — ни о чем договориться не удастся, потому что на самом деле Амис говорил не с братом, а с коварными и злобными существами, ненавидящими людей всем гнилым сердцем. И если это существо вернется во дворец и сядет на трон, весь остров ждет незавидная участь. Ведь первым делом Культ попытается ослабить власть, чтобы без труда поработить человечество, а лучшего способа добиться влияния и наставить всюду своих марионеток — это война. И Артан начнет бойню, которая охватит все страны, и одним богам ведомо, сколько погибнет в ее пожаре. Если бы Амис только знал, что сделали с братом, то даже не подумал бы просить ведьму о милосердии к захватчикам.

— Рюген! — парни попятились, пока не врезались в строй щитоносцев. — Пора!

— Что такое, братишка? — вожак встал напротив и направил на грудь принца клинок. — Уже уходишь? И ты вместе с ним, Альвин? Что ж, вы друг друга стоите. Повеса и трусишка, оба — позор семьи. Почему бы не прикончить вас прямо сейчас, а то еще сбежите по дороге? Вы же два скользких мерзких ублюдка и жить без подлостей не можете. Да, сначала я расправлюсь с вами, а потом избавлюсь от тех, кто породил такую дрянь.

— Сволочь! — услышанное выбило принца из равновесия, и тот кинулся на врага с голыми руками.

— Амис! — Альвин попытался схватить его за плечо, но не успел и в ужасе зажмурился, лишь бы не смотреть на кровавую расправу.

Артан с хохотом занес полуторник и без намека на колебания обрушил на безоружного соперника. Амис пригнулся за миг до того, как над головой оглушительно лязгнуло, и увидел под собой тень куда большую, чем свою. Над парнем навис живой доспех со шлемом в виде конской головы, блестя тяжелым начищенным панцирем. Повинуясь ферромантии, латы раскрылись и будто обняли юношу, полностью заключив в доспех. И когда доспех выпрямился, им уже управлял принц, задыхаясь от ненависти и гнева.

— Хо-хо… — Артан оттолкнул клинок и шагнул назад, занимая более удобное положение. — Братик решил поиграть в рыцарей? В детстве мы часто упражнялись в фехтовании, пока тебя не стал интересовать лишь тот меч, что между ног.

— Я убью тебя… — прошипел принц. — Ты и раньше приносил людям только боль и страдания. Тебе плевать на Вальдран, все твои походы и набеги — лишь для того, чтобы потешить свою важность и тщеславие. А сейчас ты и вовсе присягнул шайке мучителей и убийц. И после этого смеешь называть предателем меня?!

Он рубанул из-за головы, вложив в замах всю злобу, но Артан легко и непринужденно ушел из-под удара. Меч оказался слишком тяжел, принц не сумел его вовремя остановить, и острие врезалось в булыжник. Несмотря на рукавицы и плотную обмотку, дрожь пронзила кости до локтей, но это — сущая чепуха по сравнению с ответом. Продолжая издеваться над ненавистным родственником, брат не стал бить лезвием, а с размаху саданул «яблоком» в забрало. И Амис уже приготовился грохнуться на спину, как вдруг доспех выпрямился сам по себе, а над ухом хрустальным колокольчиком прозвенело:

— Черпай из ярости силу, но не позволяй ярости черпать силу из тебя.

— Посмешище! — под хохот соратников Артан взял противника за затылок и толкнул в середину арены, чтобы исключить любую помощь со стороны железной стражи. — Кем ты себя возомнил? Думаешь, ты достоин? — бронированный сапог ударил в бедро, и Амис чуть не упал — спас лишь воткнутый в землю двуручник. — Думаешь, ты равен мне? На что ты надеешься? — старший ходил вокруг с таким видом, словно поучал нашкодившего ребенка. — Что ведьма направит твой удар?

Рыцарь склонился над парнем, приподнял забрало и рявкнул в потное покрасневшее лицо:

— А сам ты хоть чего-нибудь стоишь? — и с хлопком закрыл пластину. — Ничтожество!

Амис вскинул клинок, поддев оружие врага, после чего рванул к цели и протаранил наплечником в панцирь. Артан устоял на ногах, но не сумел вовремя контратаковать, подарив брату еще один шанс для успешного выпада. И тот не преминул им воспользоваться, поддев «яблоком» забрало и врезав перчаткой в нос. Губы и щетину вмиг залило кровью, но отпрянувший соперник лишь оскалился.

— Маленький хитрюга, — усмехнулся, на глазах теряя остатки рассудка. — Этому тебя натаскали в замке? Не удивлен: каков учитель — таков и ученик. Но знаешь, я тоже могу кое-что показать.

Он ответил тем же приемом, с которого начался бой — рубящий удар из-за спины, только гораздо, гораздо быстрее. Ни о каком уклонении и речи не шло, Амис едва успел взять клинок обеими руками и подставить под лезвие. Однако Артан увел меч вбок свистящей мельницей, развернулся и врезал пяткой в живот. Принц как стоял — так и упал с вытянутыми руками, крайне неудачно споткнувшись об камень.

— Получай! — клинок промял набедренник, и плоть ожгла тупая боль. — Вот тебе, — второй замах, к счастью, чуть сместился, иначе латы точно не выдержали бы попадания в одно и то же место. — За все, — третий удар согнул коленный щиток, — мои… страдания! Я… — звяк! — лучше вас всех. Только меня… — стук! — должен любить отец. Ненавижу… — лязг! — Ненавижу… ненавижу!!!

Ярость алым туманом застлала взор, и последний замах, который должен был или сломать, или вовсе отрубить ногу, промахнулся и расколол надвое валун размером с тыкву. И пока Артан недоуменно пялился перед собой, Амис привстал на колено, прижал меч к груди и резко выпрямился, направив острие аккурат под шлем. И когда гулкое чавканье сменилось резким вздохом, со всей силы рубанул кулаком в середину лезвия, разрезав глотку от уха до уха.

Не меньше пинты крови выплеснулось на латы. Несмотря на ужасающую рану, воевода схватился за клинок, прошел два шага и только потом упал, проткнув насквозь еще и череп. Но черная магия так просто не отпускает своих слуг, и Артан еще несколько мгновений корчился и пытался освободиться. Но тут на выручку пришла Рюген и обдала его таким жаром, что доспехи расплавились, как фольга в печи, а от тела не осталось и пепла.

— Да пошло оно все в Бездну! — рявкнул один из рыцарей, спешился и помчал прочь, на бегу сбрасывая доспехи. Соратники ринулись было мстить за вожака, но драконица заревела так, что даже самые смелые припустили со всех ног. Но, несмотря на победу, никто и не думал радоваться и ликовать.

Альвин сел рядом с остывающим расплавом, шмыгнул и уронил лицо в ладони. Амис чувствовал себя немногим лучше, но слез лить совершенно не хотелось. Он понимал, что так будет лучше — для всех. И когда уже собрался забраться в седло и лететь к замку, от океана дохнуло такой вонью, словно там разом сдохла и разложилась вся рыба. Серо-черная завеса опустились почти до самых волн, а те разбушевались так, что лизали пенными верхушками бьющие меж туч молнии. И только тогда стало ясно, что не так во всей этой картине, помимо отвратительного запаха.

Тучи шли к берегу строго против ветра.

Глава 19

Океан вспенился, забурлил, и серые волны слились в громадный горб, будто со дна поднимался еще один остров. Шар-исполин лопнул, прорезанный костяным гребнем, и обнажил обтянутую шкурой спину такого размера, что на ней можно было разбить пшеничное поле. Ветер принес смрад столь чудовищный, что даже самые стойкие рыцари позабыли о паническом бегстве и поспешили прикрыть носы. Очевидно, это существо лежало под толщей воды с тех самых пор, когда Ковен истребил всех драконов. То есть, так давно, что некогда могучие кости вымылись течениями и стали хрупкими, как мел. И чтобы нести лоскуты просоленной плоти, скелет пришлось укрепить — как останками собратьев, так и порыжевшими листами металла неизвестного происхождения.

И если треснутые ребра лишь скреплялись перемычками и стяжками, то обглоданный до белизны череп полностью заклепали пластинами, превратив в шлем столь огромный, что с ним сравнился бы тот, что хранился в недрах замка. Выпавшие клыки заменили вколоченными в челюсть острыми пиками, на лбу закрепили рог, способный без особого труда пробить насквозь галеон, а в глубине глазниц искрили и перемигивались алые огни.

— Это еще что такое? — пробормотал Амис, из-под ладони глядя на подбирающегося к суше исполина.

— А на что похоже? — Рю зашипела от омерзения. — Культ-таки добился своего. Пусть и не в том виде, в каком мечтал.

— И как… — принц аж словом подавился от удивления, — с этим сражаться?

— Элара расскажет. А сейчас пора улетать.

Как говорится — и не поспоришь. Брат помог Альвину забраться в седло, сам схватился за переднюю лапу, больше всего переживая, что гнилой гигант пустится в погоню. Но, несмотря на все старания создателей, эта дрянь никогда бы не смогла взмыть в воздух, поэтому крылья удалили за ненадобностью и пустили на дополнительные усиления лап — коротких и согнутых, как у ящерицы. По сути, кадавр не шел, а полз на брюхе, оставляя за собой глубокую колею на песке, из которой получился бы отличный оросительный канал. Стальные когти вонзались в землю и дробили камни, и при каждом движении воскрешенный дракон издавал жуткие противоестественные звуки, точно раненый волк выл в железную бочку.

Там, где чешуи и сплава не хватило, блестела смолой черная сморщившаяся плоть, а из нее, подобно червям в гнилом мясе, торчали ребристые трубы и тугие жгуты проволоки. В трубках бурлила и пузырилась темно-красная жидкость, а вдоль проводов мелькали колдовские разряды, не то просто поддерживая мышцы, не то заставляя их двигаться. Самая же толстая и прочная плита, похожая на громадный щит, закрывала грудь существа. И, несмотря на гомон перепуганной толпы и рев твари, Амис отчетливо слышал из-под брони те же самые звуки, что сотрясали недра Проклятой горы. И цитадель, и мертвый дракон — это две стороны одной монеты, принесенной из чужого и бесконечно далекого мира на прошедшем сквозь Бездну корабле.

Кадавр выбрался на берег, растеряв по дороге шматы зловонной плоти и куски металла. Теперь понятно, почему Культ промышлял в воде — на земле такая тварь не проползла бы и двух верст. При этом принц при всем желании не назвал бы чудовище завершенным — на спине и боках кое-где виднелись следы строительных лесов и обрывки подъемных кранов. Очевидно, тварь пришлось спустить со стапеля раньше срока, пока Элара находилась в самом уязвимом положении за всю жизнь. Но даже с учетом внешней хрупкости и неуклюжести, Амис понятия не имел, кто и как способен справиться с таким гигантом. Ни рыцари, ни уж тем более ополчение ему вообще никак не навредят — впрочем, мечущиеся вокруг людишки дракона вообще не волновали.

Он неторопливо развернулся, помогая облезлым хвостом в половину длины, и поднял башку — дерганно, неровно, рвано, как марионетка в руках пьяного кукловода. Со скрежетом разжал челюсть, выплеснув насыщенную миазмами, гнилью и водорослями воду, и нацелил пасть аккурат на замок. Глазницы полыхнули так, что казалось, пламя вот-вот выльется на скулы. Туша задрожала, магические сполохи брызнули по венам быстрее ветра, из-за чего прожилки засияли, как угли. А затем раздался вой столь оглушительный, что рыцари попятились, натянув поводья, а слабая волей чернь пала ниц и зажала уши.

Тварь изрыгнула огонь — но не такой, как у обычного дракона, а словно спрессованный, сжатый в плотный луч, похожий на раскаленный добела прут толщиною с вековую сосну. Узник и моргнуть не успел, а сияющая стрела уже врезалась в одну из башен, и сталь вокруг начала краснеть быстрее, чем в горне с водяным колесом. Не прошло и дюжины секунд, а металл уже потек, рыжими каплями падая на склон. Толща стен поддалась чуть позже, и изо всех бойниц от первого до последнего этажа вырвались ревущие протуберанцы. Все, что находилось внутри, сгорело дотла быстрее, чем вы произнесли бы свое имя.

Рюген резко взяла вправо, уходя подальше от звенящего пламени, и принц удержался на лодыжке лишь потому, что латные перчатки по воле госпожи глубоко впились в шкуру. Но драконица этого не заметила, либо не посчитала хоть сколь-нибудь важным в свете творящихся событий. И без того забот хватало, да и посадку мягкой не назовешь, хорошо что парень отцепился прежде, чем чешуйчатая туша плашмя грохнулась на плиты, иначе под ней бы и остался.

— Амис! — на крыше уже ждала Элара и кивком указала на лестницу. — Идем, быстрее.

Ведьма выглядела в разы хуже, чем раньше, словно лет десять отмахала киркой на каторге, питаясь при том подножным кормом. Спускаясь по закрученным винтом ступеням, она опиралась ладонью на стену, а пару ярусов спустя и вовсе чуть не упала от приступа головокружения. Благо принц шел рядом и успел подставить плечо, однако о дальнейшем пути без посторонней помощи не могло быть и речи. И хоть девушка вяло сопротивлялась, пленник все же взял ее на руки, чувствуя, как истощенное тело покидает жизнь.

— Знаешь, сейчас не лучшее время, чтобы продолжать войну, — проворчал юноша, и миг спустя стены дрогнули от лютого воя, а луч срезал вершину соседней башни.

Цитадель затряслась, лишаясь магической подпитки, на металле тут и там стала расцветать ржавчина, а бурые хлопья посыпались с потолка. Железный замок погибал вместе с хозяйкой, не выдерживая натиска нечистого огня. И все же Элара не сдавалась, хотя из-под повязки, верхней губы и ноздрей текла черная и липкая, как оружейное масло, кровь. Вены проступали на бледнеющей коже, губы посинели, истончились, а плоть объял такой жар, что Амис едва удерживал страдалицу.

— Надо бежать, — проворчал он. — Нам нечем отбиваться.

— Бежать? — госпожа запрокинула голову и хохотнула. — Кажется, я плохо тебя воспитала.

— Хорошо… — с легким укором произнес принц. — Но кто выходит голышом против рыцаря?

— А кто сказал, что мы голышом? Одежда есть — главное, чтобы оказалась впору.

У входа в тронный зал спутница встала на ноги и, пошатываясь, побрела за торчащую из пола перчатку. Около зеркала-телепорта поблескивал тот самый рунический доспех, с анатомической точностью повторяющий изгибы тела. Теперь латы были полностью завершены, и шлем показался парню смутно знакомым. Подойдя вплотную, он понял, что лицо на маске забрала — его собственное, почти неотличимое от оригинала, только искусно выкованное из неизвестного зеркального сплава.

— Думаешь, в этом я убью дракона? — с недоверием спросил узник.

— Нет, — Элара встала рядом и провела дрожащими пальцами по гравировке. — Это — не совсем доспех. Это — поддоспешник, с помощью которого ты будешь управлять моим величайшим творением.

Амис нахмурился, а затем вздрогнул, пораженный внезапной догадкой.

— Та громадина в подземелье… и эта перчатка… и…

— Да, — девушка кивнула. — Все верно. Я назвала этого голема Стражем — извини, на что-то более необычное не хватило времени. С его помощью ты защитишь всех, кто тебе дорог. И нанесешь Культу поражение, от которого эти твари будут восстанавливаться очень и очень долго. Если повезет — пару человеческих жизней, так что годы спокойствия вам обеспечены.

— Но я… — Амис неуверенно уставился в отражение. — Думаешь, у меня получится?

— Чтобы совладать с силой Стража, необходимы три качества, — она отогнула пальцы. — Стойкость. Сила. Дух. Когда ты наденешь эту броню, ее синтетическая нервная система сольется с твоей — органической. Вряд ли ты что-либо понял, но понимать и не нужно — нужно терпеть. Представь сотни тысяч иголок, одновременно прорастающих в плоть и пускающих корни в костях. Эта боль… непередаваема, — Элара покачала головой, вспоминая былой опыт. — Она за гранью всего, что ты когда-либо испытывал. И все же я в тебя верю — мои уроки не прошли даром.

— Так значит… — спутник нахмурился, — все эти пытки, истязания и порки — не для того, чтобы сделать из меня послушную собачонку?

— Нет, — слабая улыбка тронула уста. — Я похитила тебя, чтобы выкроить время на достройку голема и наладку всех систем. И поначалу в самом деле порола тебя из-за твоего мерзкого характера, но глядя, как быстро ты меняешься… — она вздохнула и опустила голову, — осознала, что лучшего кандидата в обозримом будущем не найти. Твой успех поразителен. Ты — алмаз, поддающийся огранке, как стекло: нужны лишь правильные руки и жесткие, но действенные методы. Если бы не попустительство Эльбера, из тебя вырос бы король, которым бы гордился весь мир.

— Знаешь, — Амис поежился от растекающегося в животе холодка, — похвала от тебя — как снег в пустыне. Приятно, конечно, но почему-то очень подозрительно. Где-то тут спрятан подвох, не так ли?

— Не отвлекайся. Хотя приводы Стража усилены ферромантией, управлять им все равно непросто, ведь он будет повторять все движения пилота. То есть — тебя. И если обычный доспех весит пуд-полтора, то двигаться в големе столь же тяжело, как и в латах весом полцентнера. Но рубка угля и тренировки с мечом тоже пошли в прок. Бой все равно не продлится долго — или ты, или тебя.

— Хм… Вот, значит, как. Если бы я знал, что все это во благо…

— То ничего бы не добился, — отрезала ведьма. — Нельзя научиться фехтованию, сражаясь против манекена. Нельзя освоить воинское ремесло, зная, что тебя даже не ранят. Условия должны быть максимально приближенными к боевым, иначе ты бы обленился и вытворял бы то же самое, что и во дворце.

— И не поспоришь. А что там с духом?

— С духом все просто. Страж создан с одной единственной целью — защищать людей от Культа Дракона. Я верила в человечество всегда и ни разу не отступилась от своих убеждений. Вы должны жить в свободе и процветании, а не под пятой крылатых ящеров. Голем — как и любое произведение искусства — вобрал очень многое от создателя. Можно сказать, впитал часть моей души, разума и веры. И просто не будет подчиняться слабовольному трусу. И знаешь, что? — Элара шагнула к принцу и коснулась ладонями груди, чтобы не упасть от усталости. — В первых двух качествах я сильно сомневаюсь. Но в третьем уверена больше, чем в самой себе. Раньше ты был ужасно воспитан, отвратительно себя вел и запредельно раздражал. Но даже тогда ты стоял на стороне добра, готовый любой ценой драться со злом и стоять за своих близких до конца… Ты всегда был хорошим человеком, Амис, но не получал должного внимания и справедливой награды. Я заметила это сразу. И во многом благодаря этому изменила мнение о тебе. У нас должно получиться. На кону — будущее этого мира.

— Хорошо, — принц приосанился и вскинул подбородок, чтобы в самый ответственный момент не пустить слезу. — Я прикончу зверюгу, но тебе лучше покинуть замок вместе с остальными.

— Не выйдет, — шепнула ведьма, вновь повернувшись к серебристой статуе. — Чтобы пробудить Стража, понадобится вся моя сила. В том числе и жизнь.

— Да ты издеваешься?! — Амис сцепил пальцы на затылке и шумно выдохнул, не веря в услышанное. — После всего, через что пришлось пройти… После всей боли, потерь и лишений… После всей открывшейся правды — ты просто возьмешь и уйдешь?!

— Амис! — рявкнула ведьма. — Держи себя в руках!

— Я хочу держать в руках тебя! — он подошел вплотную и глухо прорычал прямо на ухо. — И никогда, Бездна побери, не отпускать! Слышишь?! Никогда!

— Не будь эгоистом! Думаешь, мне легко? Думаешь, у меня на душе тишь да гладь?! Но достойный человек думает о себе в последнюю очередь! А в первую — о тех, кого любит! И поэтому я отдам все, чтобы оживить Стража.

Принц отшагнул, потер покрасневшее лицо и тихо пробормотал, глядя на броню:

— Неужели нет иного выхода?

— Нет, — без колебаний произнесла девушка. — Или умру я — или погибнут все.

Очередной залп ударил в замок, и перчатка с громким скрежетом накренилась. Три из четырех башен полыхали факелами, последняя оплавилась и серой кляксой украсила склон, и теперь дракон взялся за самую прочную защиту. Луч бил в одну точку, и жар его был столь силен, что выжигал воздух, наполняя коридоры и комнаты свистящим ветром. От неминуемой смерти защитников спасало лишь то, что тварь растратила часть колдовской мощи и долго накапливала заряд перед новым выстрелом. Но долго цитадель все равно бы не выстояла, и если не дать бой прямо сейчас, голема похоронят под толщей рухнувшей породы.

— Надо спешить, — ведьма вскинула голову и «уставилась» на потолок, который заскрипел, как медленно сминаемое ведро. — Вспомни все, чему учили. Не забывай, ради кого сражаешься. И не сдавайся, что бы ни случилось.

— Элара…

Чародейка сжала его щеки в ладонях, привстала на цыпочки и поцеловала в губы — страстно, горячо и обстоятельно, как и положено опытной женщине. Амис хотел обнять ее хотя бы раз, но получил по рукам и толчок ладонями в грудь.

— Делай, что велено, — с привычной строгостью отчеканила ведьма. — И не вздумай оплошать, не то с того света достану.

— Элара…

— Полезай в чертова голема! — рявкнула та и сжала кулачки.

— … я люблю тебя, — сказал принц, после чего спиной вперед вошел в доспех.

Зеркальный металл расступился, как вода, и отвердел только после того, как плотно прижался к коже, в точности повторяя каждую впадину, каждый изгиб. Повинуясь воле Железной госпожи, латы сами вошли в портал, и Амис оказался среди кромешной темноты. Однако приглушенный рев, грохот и легкая тряска намекали, что он по-прежнему находится внутри горы, а точнее — в бронированном чреве исполинского доспеха. И хотя впереди ждал очень сложный и смертельно опасный бой, Культ — это последнее, о чем думал парень, погружаясь в пучину сознания.

Стоило ли ее отпускать? Да, и без рассуждений. Если это — единственный шанс спасти Вальдран и другие государства, он обязан принять и одобрить эту жертву. Не как будущий король, не как былинный герой, а как неравнодушный человек, желающий родным и близким только лучшего.

Жалел ли он, что все сложилось именно так? Да, безусловно. Но какой смысл терзать себя, если ничего уже не изменить? В том-то и ценность прожитых лет — не так важно знать, как поступать, куда важнее понимать как поступать не надо. Наша судьба — это мириад ветвящихся ручейков, а мы — бумажные кораблики, и никогда доподлинно не знаешь, что ждало бы на дальних берегах, но подсознательно надеешься, что там гораздо хуже, чем здесь. Иначе все твое плавание — бессмысленно, а все твои действия и выборы в конечном итоге завели не на остров блаженных, а в беспросветное болото.

— Амис, ты меня слышишь? — тихо прожужжало над ухом.

— Слышу.

— Я начинаю.

— Можно кое-что спросить?

Падение ускорилось, а может, непривыкший к недвижимой стесненности разум рвался на волю из стального саркофага — ввысь, в небо, к звездам. И кромешная тьма поблекла, усеявшись тысячами крохотных искорок, и светящиеся туманные змеи заклубились в непроглядной дали. Но сила, давящая на тело, не шла ни в какое сравнению с тисками на сердце.

— Спрашивай, только быстро.

— Ты говорила, что Элара — это псевдоним, прикрытие. Я хочу узнать настоящее имя.

Амис замолчал, девушка — тоже. Какое-то время тишина давила на уши, затем по ней резанула грустная усмешка.

— Ты всегда его знал. Готов?

Принц сглотнул и кивнул разлитой вокруг Бездне:

— Да.

— Хорошо. Я люблю тебя.

Глава 20

Амис открыл рот, собравшись высказать все, что думает о ведьме и ее тайных планах, но тут же зажмурился и стиснул зубы от нестерпимой боли. Мириады крохотных иголочек разом пронзили кожу — и это еще сущий пустяк по сравнению с тем, что началось миг спустя. Иглы утолщались, превращаясь в спицы и пруты, и погружались все глубже в мышцы. И когда острия заскребли по костям, лишь чудо удержало принца в сознании. В горячечном полубреду ему казалось, что он сорвался с обрыва, но падает неспешно, будто в соленой воде. Которая то закипает до пузырей, то леденеет до снежной пены, и пульсирующая мука волнами пронзает до нутра, а затем устремляется обратно. И когда на глаза надавили чьи-то колючие пальцы, на краю утеса показался Наставник, заарканил пленника кнутом и вытащил на берег.

И камни тут же превратились в размокшую грязь, и как принц не барахтался, не сопротивлялся, трясина все одно утягивала на дно. И стоило ухнуть в месиво с головой, как в нос тут же ударил смрад тлена и разложения, а под ногами все чаще трещали и перекатывались старые кости. Амис полз через нагромождение изрубленных гниющих тел, силясь взобраться на вершину, но всякий раз путь преграждали знакомые, но искаженные смертью образы.

— Ты никогда не станешь королем, — Елена раззявила рот, уронив на сморщенную грудь горсть копошащихся червей.

— Ты глупый и не хочешь учиться, — из глазницы Альвина выползла змея и с шипением бросилась на беглеца. Тот непроизвольно отдернул руку и чуть не сорвался с громадной скалы, у подножья которой бушевало пламя.

— Ты неудачник и бездарность, — Артан с разваленной надвое головой замахнулся мечом, но Амис сумел отбить изъеденный ржавчиной клинок.

— Ты — просто моя игрушка, — Эльбер вывалил почерневший язык и расхохотался, как безумец. — Я никогда не воспринимал тебя всерьез. И не считал равным братьям.

— Позор семьи! — подхватили залитые кровью простолюдины, вскинув руки в попытке ухватить, разорвать, удавить чужака, но тот карабкался вперед, несмотря ни на что. Да, когда-то он был именно таким, но это — далекое и безвозвратное прошлое. И дешевыми фокусами его волю не сломить.

— Как же долго, — Элара стояла на вершине скалы на фоне громадного красного солнца, занимавшего половину небосклона. Она облачилась в черное траурное платье, и ветер обнажил бледные, как мрамор, бедра. — Сколько можно ждать?

Ведьма задрала полы, и сквозь вуаль проступили алые огоньки, а губы скривились в насмешливой ухмылке.

— Смотри. Нравится? Я еще никому не показывала, даже твоему отцу. Ты будешь первым мужчиной, кто раскроет мой бутон.

Девушка рванула шелковую ткань, открыв взору большую упругую грудь с заострившимися от неги сосками. Улегшись прямо на кучу трупов, широко раздвинула ноги и скользнула ладонью от впалого живота до лобка, чуть поросшего темными короткими волосками. Опустившись на две фаланги ниже, резко и со стоном развела пальцы, и тут де из блестящего от влаги лона пахнуло столь соблазнительным ароматом, что трупная вонь растворилась в нем без остатка. Как и боль, уступив место сладкой пульсации в паху, а сверху навалилась такая тяжесть, что отпало всякое желание куда-либо ползти, кроме как на любимую, в чьих объятиях ждала неотличимая от настоящей страсть.

— Ну же, — колдунья игриво оглаживала груди. — Или ты меня не хочешь?

Амис хотел, но не этот жалкий морок. Даже недавний поцелуй в ножку казался куда более привлекательным и будоражащим, чем самые реалистичные иллюзии. Остановиться здесь — значит, надругаться над памятью той, кто без сомнений отдала жизнь во благо всего человечества. И принц не имел никакого права осквернять этот священный дар, и сама мысль об этом всколыхнула такую ярость, что огненная волна за мгновение смыла видение, оставив только подсвеченную звездами темноту. И вот впереди вспыхнула горизонтальная черта, стремительно расширяясь, как открываемые после долгого сна веки. И сквозь белесую муть проступила серая масса моря, зеленая полоса леса и ржавая долина между ними.

Принц стоял на вершине горы, чувствуя доспех, как самого себя, а внизу готовился к залпу гнилой кадавр: творение Культа, рассорившего с братом. Опозорившего отца на глазах толпы. Отнявшего пусть и не первую, но самую странную, необычную и сильную любовь. Поэтому — никакой пощады. Ни капли страха. Ни намека на слабость. И плевать, чем все закончится.

Огненный столб рванул в цель, бросив под себя обугленную тень. Но Амис уже совладал с големом, и тяжесть великана высотой в десть домов не ощущалась как прикованные к гирям кандалы. Принц развернулся, растоптав остатки замка, как глиняный горшок, и принял удар на притороченный к левому плечу треугольный щит, начищенный до зеркального блеска и согнутый под небольшим углом нарочито для того, чтобы противостоять драконьей магии. Луч соскользнул с грани, как меч с остроконечного шлема, и все же сумел ударить так, что принц на миг потерял управление и рухнул на колено. А там и до падения со склона недалеко: раскрытая латная перчатка коснулась края плато запястьем — еще немного вбок, и великан кубарем покатился бы к подножью.

Тварь тем временем попятилась к морю, готовясь к новому выстрелу. Амис же не собирался торчать на горе, как неподвижная мишень. Опершись на широченный двуручный меч почти во весь рост гиганта, выпрямился и без разбега прыгнул вниз. Боль пронзила ноги от пяток до таза, но во время охоты за фрейлинами повеса срывался с карнизов и балконов с куда более серьезными последствиями. И пусть он тут же встал без намека на переломы, в месте приземления остались такие рытвины, что их почти сразу затопили грунтовые воды. Движения замедлились, точно доспех потяжелел раза в полтора, и все равно это казалось менее суровым испытанием, чем смена в шахте или день на ристалище.

— Я — готов, — процедил принц сквозь стиснутые порозовевшие от кровавой пены зубы. — Я — не боюсь, — казалось, он брел по колени в трясине, но все равно неумолимо надвигался на скалящееся чудовище. — Я — не сдамся.

Тварь тоже не собиралась отступать и уж тем более спасаться бегством. Несмотря на изуродованную тушу, дракон оставался достаточно проворным и ловким — особенно в схватке с железным исполином. И без промедлений кинулся, раззявив пасть, как только Амис подошел на расстояние атаки. Принц перехватил клинок двумя руками и выставил перед собой, и клыки тут же сомкнулись на стали, а нечисть задергалась, зарычала, как вцепившийся в палку пес.

Такое «перетягивание каната» добром точно бы не кончилось — дракону хватало собственного веса, чтобы согнуть парня в три погибели, тому же приходилось напрячь все силы только для того, чтобы не рухнуть плашмя. Улучив момент, он отпустил левую руку, и острие вонзилось в землю, будто взрывом раскидав в стороны каменное крошево. Освободив конечность и перенеся часть веса на рычаг (вроде это так называется, если выживу — возьмусь за учебу с головой, мелькнуло в голове), угостил врага крюком в скулу. Но будучи правшой и находясь не в лучшем положении для удара, Амис лишь чиркнул костяшками по глазнице, оставив на кости глубокий, но далеко не опасный след.

Ящер подался назад, намереваясь вырвать меч из рук, но противник сдержал натиск и миг спустя рубанул кулаком, как молотом — прямо по темени. Чудище тряхнуло башкой, зарычало еще громче, но добычу не отпустило, и настойчивость возымела свои плоды — клинок провис и согнулся посередине: пока совсем немного, но если давление усилится, из двуручника получится кочерга. Оставив попытки проломить толстенный череп, Амис схватился за гарду и, навалившись всем весом, провернул клинок в пасти, морщась от жуткого хруста, скрежета и перестука падающих под ноги клыков.

Да, он сумел освободить оружие, но при том совершил недопустимую ошибку — повернулся к противнику спиной. А тот словно этого и ждал, и незамедлительно угостил обидчика лучом промеж лопаток. И тело пронзила такая боль, как если бы кожу ожгли каленым копьем. И что хуже всего, колдовской огонь помимо безумного жара толкал не хуже тарана. Принц на мгновение потерял сознание, пошатнулся и упал на четвереньки, и только эта случайность спасла от неминуемого проплавления насквозь. Догорающий луч скользнул вдоль пластин, крепко приложил по затылку и ушел вверх, прежде чем иссякнуть. И хоть воин выжил, лишив при том врага основного заклинания, победой тут и не пахло.

Дракон ударом рыла в бедро повалил голема плашмя и пополз на него, намереваясь обездвижить и беспрепятственно разгрызть теменную часть шлема — самое тонкое и уязвимое место. Поддаваться никто не собирался — принц, презрев мучения, рывком перевернулся на бок и лягнул гада в горло, но дракон этого и вовсе не заметил. Почуяв кровь и страх, полудохлый кадавр заметно оживился, будто каждая успешная атака возвращала ему сто лет жизни. И когда гад почти добрался до нагрудника, Амис схватил меч за основание рукоятки и вонзил «яблоко» в глазницу, после чего отпустил рукоять и с размаху ударил поперек клинка. Эфес проломил кость, как яичную скорлупу, и по кованой обрешетке потекла густая черная слизь, воняющая так, что пролетавший над местом схватки гриф упал замертво.

Не дав ревущему чудовищу ни секунды передышки, принц отбросил меч и вонзил в рану кулак, вращая предплечье буравчиком и неумолимо подбираясь к мозгу — ну, или что там Культ использовал вместо него. И вместо бурой кашицы по броне стекали густые комки гноя вперемешку с трубами, проводами и малопонятными железными штуковинами. Но даже лишившись половины содержимого черепной коробки, дракон не утратил ни ярости, ни боеспособности. Быстрее рака отскочив назад, вцепился в кисть и рванул с такой силой, что оторвал правую конечность по плечевой сустав. Из «раны» с гулом вырвался огненный хлыст и рассыпался в воздухе мириадами искр, точно по прогоревшим поленьям врезали боевым цепом.

Но для того, чтобы лишить голема руки, твари пришлось отползти на значительное расстояние, и Амис успел подняться на колени, прежде чем порождение Культа вновь кинулось в бой. Челюсть с лязгом сомкнулась на забрале, и юноша уцелел исключительно потому, что враг потерял большую часть зубов. Опрокинуть великана ему тоже не удалось — с дырой в башке много не навоюешь, а принц в то же время уперся ногами в валуны и медленно выпрямился, несмотря на растекшийся по костям кипяток. Бедра, икры и поясницу жгло немилосердно, а точеные прутья проникали все глубже с каждым движением, каждым вдохом.

Дракон тоже привстал, и со стороны враги напоминали кабацкую голь, решившую выяснить отношения в пьяной борьбе. Но если Амис стоя куда более подвижен, то кадавр наоборот — терял половину силы и не мог ничего толком сделать короткими неуклюжими лапами. Будь правая рука на месте, принц так бы отходил урода по гнилым ребрам, что тот уже не оправился бы. А при наличии меча или одного из разбросанных вокруг осколков наверняка получилось бы вспороть брюхо, лишенное какой-либо брони. Но все что мог Страж — это придерживать гада за шею и бить забралом по пасти, однако уже после трех ударов голова загудела так, что пришлось забыть о приеме раз и навсегда.

А судя по блеску в глазнице, искрах и дрожи по всей туше, дракон накопил достаточно мощи для выстрела. И чтобы не поймать луч лицом, пришлось оттолкнуть чудище и подставить щит. Но вместо удара по доспеху враг предпочел изрыгнуть концентрированное пламя на лежащий поодаль клинок, превратив прочнейший металл в бурлящий расплав. Уцелели только эфес с гардой — благо, удалось вынуть из пазов щит, чье заостренное основание при должной сноровке легко перерубило бы драконью шею.

Но у кадавра имелись свои планы на этот счет — взяв разбег, он опустил башку и на полной скорости боднул прямо в щит. Несмотря на скосы, рог попал аккурат в середину плиты и вышиб из руки, едва не оторвав латную перчаткой — ту самую, что Элара использовала вместо трона. И хотя силы почти оставили истерзанное тело, мысли о ведьме подняли из глубин души сокрытые силы, какие обычно приходят на помощь, когда больше надеяться не на что.

Черпая из ярости мощь, Амис выпрямился с такой же легкостью, словно вовсе не носил никакого доспеха. Поднял оброненный щит, и когда чудище попыталось вцепиться в ногу, саданул сверху вниз, как клинком декапитатора. Увы, отрубить голову не удалось — слишком уж много мяса осталось на шее, слишком уж прочным выковали металлический воротник. Но и одного удара хватило, чтобы дракон зашипел, затряс башкой и попятился, а когда напал в ответ, то лишь чиркнул нижней челюстью по сабатону. Похоже, удары в череп не оглушали гадину, но мешали сфокусироваться и навестись на цель. Покрепче взявшись за перекладину умбона, принц рубанул еще раз, и еще, и еще, не давая врагу сосредоточиться.

Рог отлетел, следом откололось несколько проклепанных чешуек — каждая толщиною с могильную плиту, по темени расползлась сеточка трещин, куда легко провалился бы взрослый человек. Острие щита облепил гнилостный гной, и принц подумал, что смерть гадины близка, но та снова сумела его удивить. На очередном замахе дракон не отпрянул, как поступал прежде, а привстал на задние лапы и со всей силы боднул щит относительно целым лбом. Стальной треугольник отлетел шагов на десять — шагов голема, и добраться до него принц не успел.

Тварь с разбега выпрямилась в полный рост, навалилась всем весом, и Страж пошатнулся, спотыкнулся и грохнулся пластом, подняв под собой настоящую пыльную бурю. Пасть захлопнулась на забрале, но уже не пыталась прокусить, а враскачку потянула в сторону с четким намерением оторвать шлем. И если корпус останется без защиты, дракон просто дохнет в горловину и выжжет внутренности дотла. И юноша очень сильно сомневался, что даже гравированный доспех спасет от всепожирающего луча.

Удары кулаком ни к чему не привели — во-первых, не с руки, во-вторых, кадавр вцепился мертвой хваткой, прекрасно осознавая, что если ослабит ее, то станет мертвым сам. К счастью для себя, Амис не испугался, хотя прямо перед глазами скрипела и сминалась маска, а хлещущая из пасти кровь размывала обзор. Не растерялся, невзирая на подступающую агонию и вереницы проносящихся воспоминаний. Не поддался жалости и гневу, хотя душу кромсало и рвало от осознания столь ужасного и несправедливого конца. А вместо этого обшарил землю в поисках более подходящего оружия — обломка скалы, тяжелого валуна или заостренного куска брони.

Но вместо этого нащупал лишь отрезанный жаром эфес, на котором не осталось ни пяди клинка — пусть затупленного, пусть оплавленного, но хоть сколь-нибудь пригодного для боя. И любой другой наверняка бы отбросил бесполезную железяку, но не принц, не забывший ни единого урока ведьмы. В том числе и того, когда она пощекотала бороду пленника стилетом — лучшим выбором для укола в щель между броней.

Сжав рукоять, Амис вложил остатки сил в удар и вонзил эфес в глазницу по самую гарду. И, не дав гадине опомниться и ретироваться, врезал ладонью по основанию дола, вгоняя обломок еще глубже. После чего схватился за перекрестие, чуть приподнялся и рванул эфес к земле, с первого же раза выломав черепную крышку. Чудище дернулось раз, другой и затихло, распадаясь на куски и разлезаясь лоскутами зловонной плоти.

— Спасибо за все, — прошептал принц, теряя сознание. — И до встречи в лучшем из миров.

Стража ждала та же участь, что и своего заклятого врага — магия иссякла, и гигантский доспех превратился в груду стали. И все же Элара припасла последнюю толику ферромантии для того, чтобы вызволить пилота — зеркальная броня самостоятельно выбралась наружу через приоткрывшееся забрало, отошла на безопасное расстояние и лишь потом повторила судьбу великана. Но перед тем через тысячи тысяч иголок пронзила тело принца разрядом энергии, схожей с той, что срывается с туч в грозу, тем самым вырвав его из цепких объятий смерти. Почти уснувшее сердце помчало в галоп, разгоняя по жилам стылую кровь, сознание прояснилось, и Амис встал, жмурясь от гнилостного запашка. И хоть ветер унес к океану большую часть миазмов, от вони все равно слезились глаза. А может, и не только от вони.

Небо прояснилось, волны успокоились, и заходящее солнце окрасило их алым. За спиной захлопали крылья, и вскоре под ногами захрустели раздробленные в пылу драки камешки.

— Кажется, это твое, — Альвин протянул сложенный плащ, в котором лежал изогнутый клинок в черных лакированных ножнах. — Меня просили… передать.

Амис перекинул портупею через грудь, надел плащ и натянул капюшон на глаза.

— Ты полетишь с нами?

— Нет.

— Н-но… — юноша в недоумении уставился на брата, — что мне делать?

— Возвращайся в столицу и отдай корону отцу. Скажи всем, что Артан погиб как герой, защитив Вальдран ценой собственной жизни. Что Проклятый замок пал, Железная ведьма повержена, а принц Амис сгинул вместе с ней.

Бросив последний взгляд на тлеющие руины, мужчина развернулся и зашагал в сторону заката.

— Куда ты? — бросил вслед книгочей.

— На охоту, — хмуро раздалось в ответ.

Конец

Content

Сергей Чехин
Ферромант

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20