Александр Орлов

Посол в Париже

© Александр Орлов, текст, 2021

© Волков К.М., фото, 2021

© Ерофеев В.В., предисловие, 2021

© Рубинский Ю.И, предисловие, 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

* * *

Моим дорогим родителям

Наш посол в Париже

Это очень искренняя книга. Необычная для карьерного дипломата. Часто люди высокого ранга пишут воспоминания, захлебываясь от восторга своими успехами. Наш автор, напротив, очень скромно рассказывает о своих карьерных достижениях. Есть что-то явно более важное для него. Я бы определил это так: не взять, а дать. Не воспользоваться высоким положением для себя, а вложить свои силы и возможности в успех дела. И не просто вложить, а сделать это с любовью.

Так случилось, что Париж и Александр Орлов стали неразлучны. Ни наш автор никогда не забудет Париж, куда он приехал молодым дипломатом и вырос по службе до чрезвычайного и полномочного посла, ни Париж никогда не забудет Орлова. Париж в сердце Орлова, но и Орлов – в сердце Парижа.

Именно он сделал так, что золотые купола нового Российского духовно-культурного православного центра появились именно в сердце Парижа, на набережной Сены, и теперь каждый турист – китайский, американский, какой угодно – во время прогулки по реке спросит гида: а что это? А это, ответил бы я, – достижение русского посла Александра Орлова. Напоминание о том, что Францию и Россию связывают совершенно уникальные отношения. Мы не можем друг без друга. Мы такие разные, но такие вместе с тем одинаковые. Мы находимся в постоянном обмене нашими культурными открытиями, традициями и нашим удивлением друг другом… Есть одна любопытная деталь, о которой говорит автор. После войны с Наполеоном, в 1815 году состоялся Венский конгресс, на котором, в частности, решался вопрос будущего Франции. Некоторые соседи Франции выступали за ее, скажем так, «расчленение», чтобы она никогда не превращалась в угрозу. Но русский император Александр I настоял на том, чтобы Франция осталась Францией в том же географическом виде. И это после пожара Москвы и прочих «красот» 1812 года!

Я много лет знаю автора. И на каждой странице этой книги я узнаю его личность оптимиста, светлого человека, энтузиаста российско-французских отношений, верного друга, чувствительного, эрудированного мужчину, ценителя искусств. Если в книге воспоминаний во весь рост встает фигура автора – это успех книги. На ярком фоне автопортрета мнения и оценки автора – это его личное, продуманное мнение. С таким мнением можно соглашаться или спорить, но это реальный, а не выдуманный умственный пейзаж.

С Сашей Орловым мы, так случилось, живем параллельными жизнями. Я тоже любил распевать в детстве французскую песенку 1950-х годов Marjolaine, tu es si jolie и до сих пор, бывает, распеваю ее. Мне тоже нравится творчество французских шансонье, творчество, которое полно солнца, юмора и перца. Но не только песни объединяют нас – наши с Сашей домашние библиотеки полны французских книг, книг о Франции и русско-французских связях. Это неудивительно. Саша в детстве жил в Париже. Я чуть позже – тоже, в том же особняке советского посольства на рю де Гренель. Мой папа работал советником по культуре, Сашин папа – тоже, правда, это было в Риме.

Затем Саша с золотой медалью оканчивает московскую школу, по счастливой случайности его первым языком в МГИМО становится французский, и вся жизнь складывается из многолетних командировок в Париж. Наш автор рассказывает и о своей работе в Страсбурге и Женеве на международных площадках. Он везде отличник, не только в школе. Умный, яркий, инициативный дипломат. С одной, но важной «слабостью» – искренней любовью к Франции. Это многоэтажная любовь. Здесь преклонение перед «Моной Лизой» и обожание французской кухни, любовь к Люксембургскому саду и к политическим дискуссиям на французском телевидении, где Александр Орлов – всегда желанный гость. У него прекрасный французский. Он говорит, как француз. Но есть один любопытный нюанс, который я наблюдал и у моего папы, который, как известно, был личным переводчиком Сталина именно на французский язык. Это прекрасный французский выговор, но интонация – российская, неизбывная.

Благодаря Саше я смог после многих лет остановиться на рю де Гренель и посмотреть с балкона на тот сад, где бегал в детстве. Это как у Пруста, только вместо магдаленки – взгляд в сад, и вот все детство появилось, как на блюдечке.

– А где же золотые рыбки в фонтане? – спросил я.

На следующий раз, когда я приехал в Париж, посол сказал, что рыбки куплены и отправлены в фонтан резиденции посла, по месту назначения.

Саша стал послом, я – писателем. Это очень разные призвания. Я понимаю, что ко многим высказываниям и представлениям его обязывает служба, но поражаюсь его наблюдательности. Его портреты французских президентов – это маленькие шедевры. Конечно, я как писатель, чья жизнь тоже накрепко связана с Францией, могу иметь собственные представления о политическом добре и зле. Но мы с Сашей редко спорим. Нас связывают слишком многие проявления дружбы, здесь не до споров. Казалось, мы все знаем друг о друге. Но нет! Своей книгой о Париже Саша меня поразил.

Прозрачный язык, чувственное владение сюжетом, огромный опыт дипломата – все это вместе сложилось для того, чтобы книга обрела реальность серьезного произведения. Это книга русского европейца, верящего в дружбу России и Франции, несмотря ни на какие препятствия. Это книга молодого, как он сам себя назвал, шестидесятника, чья юность прошла под знаком оттепели (как и моя). Вместе с тем это книга посла России во Франции, защитника интересов своей страны.

Последний момент тоже важен. Посол не может не иметь противников. Есть люди в той же Франции, которые считают, что Орлов своим обаянием и эрудицией порой может развернуть Францию против ее союзников. Но с этим приходится сталкиваться любому человеку, обладающему мастерством ведения государственных дел. Наш автор умеет отстаивать свои позиции. Мы все «у времени в плену», как говорил Пастернак.

В своей замечательной книге автор выходит из этого плена и идет в сторону любви – к жизни, Франции, своей семье, своей профессии. Прекрасная судьба.

Виктор Ерофеев

российский писатель, литературовед,

радио– и телеведущий

Предисловие

Дипломатия всегда была одной из самых почетных, престижных, но в то же время сложных и противоречивых профессий. Это особенно очевидно в наши дни, когда глобализация превратила планету в «мировую деревню», где десятки стран постоянно общаются в режиме реального времени.

На фоне беспрецедентного развития средств массовой информации, социальных сетей, интернета в диалог государств активно включаются частные транснациональные корпорации, структуры гражданского общества, органы местного самоуправления, религиозные конфессии, видные деятели науки и культуры. Поскольку внешняя политика нередко становится частью внутренней, ключевые решения в обеих принимают главы государств и правительств.

Тем не менее роль кадровых дипломатов остается незаменимой: благодаря знанию истории, культуры, особенностей национальной психологии всех игроков на международной арене именно они призваны терпеливо искать и находить точки соприкосновения разных интересов и ценностей, смягчать конфликты, предлагать своим лидерам те или иные варианты взаимовыгодных компромиссов.

Ярким примером успешного решения всех этих задач может служить биография российского посла во Франции Александра Константиновича Орлова, воспоминания которого опубликованы на французском языке в Париже, а затем на русском в Москве. Все долгие полвека его дипломатической службы прошли во Франции. Если вначале это было делом случая – из-за места работы отца в находившейся в Париже международной организации или назначения в обязательном порядке французского основным иностранным языком при поступлении в Московский государственный институт международных отношений (МГИМО), то с течением времени франко-российские связи стали для него делом жизни, призванием, судьбой.

Причины такого выбора можно понять. На протяжении тысячелетней истории России и Франции они не раз заключали союзы, а порой и сталкивались на полях сражений, от исхода которых зависело равновесие сил в «концерте» ведущих держав Европы, если не миропорядка в целом.

Обе пережили величайшие в истории революции – Франция в 1789 году, Россия – в 1917-м., влияние которых приобрело общечеловеческое измерение.

Хотя общим знаменателем обеих служила бессмертная триада философов Просвещения – Свобода, Равенство, Братство, французы обычно предпочитали в ней первое – права человека и гражданина, русские второе – социальную справедливость, тогда как третье те и другие с переменным успехом искали между верой и знанием, религией и наукой, церковью и светским государством.

В итоге Франция зачастую оказывалась неотъемлемой составляющей российской идейно-политической жизни, а Россия – французской. Именно такая ситуация сложилась на рубеже XX и XXI веков, причем А. К. Орлов оказался в ней, по известному выражению, «нужным человеком в нужное время и в нужном месте».

Дело в том, что на протяжении всей своей профессиональной деятельности он разделял, хотя порой и не без известной доли здорового скептицизма, одни и те же традиционные ценности разных, зачастую несовместимых периодов истории России – империи Романовых, СССР, наконец, постсоветской РФ.

Сочетание верности определенным принципам с готовностью гибко адаптироваться к меняющимся обстоятельствам помогало А. К. Орлову находить общий язык с видными представителями самых разных, порой трудно совместимых политических сил как в Москве, так и в Париже, где он начал службу рядовым дипломатом (1971–1979 гг.), затем занял ответственные посты советника-посланника Посольства РФ (1993–1998 гг.), наконец, чрезвычайного и полномочного посла (14 октября 2008 г. – 24 октября 2017 г.), а по совместительству и посла в Княжестве Монако.

За это время у власти во Франции сменились семь президентов Республики: Ж. Помпиду, В. Жискар д’Эстен, Ф. Миттеран, Ж. Ширак, Н. Саркози, Ф. Олланд, Э. Макрон. Находить с каждым из них общий язык, создавать атмосферу взаимного уважения и доверия было достаточно трудной задачей, тем более в периоды конфликтного «сожительства» левых партий с правыми.

Избежать при этом чрезмерной зависимости от условий одной и той же страны пребывания помог А. К. Орлову солидный опыт многосторонней дипломатии, который он приобрел благодаря участию в советско-американских переговорах по сокращению стратегических вооружений в Женеве, затем на посту Постоянного представителя РФ при Совете Европы в Страсбурге, где ему пришлось заниматься такими важными проблемами, как права человека, демократия, строительство правового государства.

Обязанности директора Департамента по связям с субъектами федерации, парламентом и общественно-политическими организациями в МИД РФ (2007–2008 гг.) дали ему возможность поддерживать диалог с различными политическими силами и структурами гражданского общества в России, с представителями которых он ранее уже имел дело в Страсбурге.

Те же проблемы остаются в центре его внимания с назначением в ноябре 2017 года, во время визита В. В. Путина во Францию по случаю 300-летия посещения ее Петром Великим, исполнительным секретарем «Трианонского диалога» – основной площадки взаимодействия французских и российских гражданских обществ.

Подобный экуменизм позволил А. К. Орлову продолжить и углубить успешно начатое его предшественниками на посту посла в Париже – Ю. А. Рыжовым, Н. Н. Афанасьевским, А. А. Авдеевым тесное взаимодействие с лидерами русской диаспоры всех трех ее поколений и эмигрантских волн – после революции и гражданской войны 1917–1920 годов, во время Великой Отечественной войны, эпохи брежневского застоя. Если в прошлом они часто враждовали между собой, то отныне чувствуют себя органической частью одной семьи, представляющей культуру общего Отечества.

С учетом всего этого мемуары А. К. Орлова позволяют читателям самых разных возрастов, занятий, убеждений узнать для себя много нового и полезного.

Ю. И. Рубинский,

доктор исторических наук,

руководитель Центра французских исследований Института Европы РАН

Пролог

Вся моя профессиональная жизнь была посвящена налаживанию дружественных отношений между Россией и Францией.

Судьбе было угодно, чтобы первые три года после рождения я провел в Париже: учился ходить, говорить первые слова. Позже, в начале учебы в Московском институте международных отношений – МГИМО, мне дали, как в лотерее, французский в качестве первого иностранного языка. После окончания вуза моя первая командировка в 1971 году была в Париж. И все последующие должности, будь то во Франции или в России, были связаны с франко-российскими отношениями.

Когда я достиг предельного возраста дипломатической службы и должен был оставить пост посла России во Франции, который я занимал в течение девяти лет, президент назначил меня исполнительным секретарем Трианонского диалога. Этот форум, созданный во время визита Владимира Путина в Версаль 29 мая 2017 года, в организации которого я принимал самое непосредственное участие, имеет целью развивать отношения дружбы между гражданскими обществами России и Франции.

Уйдя в отставку с дипломатической службы, я решил поделиться воспоминаниями о моей работе, налаживании отношений между двумя древними европейскими народами, контакты между которыми имеют тысячелетнюю историю, с того дня, когда Анна Киевская в далеком 1051 году стала королевой Франции.

В России говорят, что для достижения успеха в жизни мужчина должен посадить дерево, воспитать сына и построить дом. Могу сказать, что в этом плане я действительно счастливый человек: у меня два замечательных сына, Николай и Константин, и две прекрасные дочери, Зина и Лиза, я посадил не одно дерево (одно из которых носит мое имя) и построил большой дом, Свято-Троицкий кафедральный собор, расположенный на набережной Бранли в Париже.

Со временем я понял, что самое замечательное, что дает профессия дипломата, – это общение с людьми разных культур. Таким образом, моя книга является свидетельством различных эпох, в которые я жил и работал: Помпиду – Жискар д'Эстен – Брежнев, Миттеран – Горбачёв, Ельцин – Ширак, Саркози – Путин.

Глава I. Родители

Несмотря на известную фамилию, ничего общего с аристократическим родом Орловых я не имею. Родители моего отца были крестьянами. Они жили в деревне Кобылино в Волоколамском районе Московской области. Родители моей матери были учителями в сельской школе. Они жили в Кировской области. Мой отец – предпоследний ребенок в большой семье, в которой было семеро детей. У матери были брат и сестра. Мой дед по материнской линии, Михаил Иванович, был директором детского дома, который находился в селе Сосновка Кировской области. После Второй мировой войны в Советском Союзе было два с половиной миллиона детей, потерявших родителей. Несмотря на огромные разрушения и человеческие потери, которые принесла война, советское государство делало все возможное, чтобы дать этим детям кров и окружить их заботой и вниманием. Моя бабушка, Наталья Михайловна, работала учительницей в том же детском доме.

Я помню, как летом 1953 года, когда мне было пять лет, мы с мамой поехали навестить ее родителей. Поезд остановился на полустанке всего на одну минуту, чтобы пассажиры успели сойти на импровизированную платформу. Мой дедушка приехал за нами на телеге, запряженной лошадьми. Мы ехали в ней через большой красивый лес, который мне казался бесконечным. Эта поездка – одно из самых ранних воспоминаний моего детства.

Как практически в каждой российской семье, прошедшая война оставила в моей семье незаживающие раны. Мой отец потерял свою сестру Катю, погибшую в партизанском отряде под Смоленском 14 августа 1942 года. Моя мать потеряла старшего брата Леонида, артиста Кировского драматического театра, который добровольцем ушел на фронт. Память о них живет в нашей семье, как и во всех русских семьях, поскольку победа над Германией была оплачена ценой 27 миллионов человеческих жизней. Мои родители часто говорили мне, что 9 мая 1945 года было самым счастливым днем их жизни. Я думаю, что именно эта дата должна быть национальным праздником России, а не 12 июня, день принятия Конституции Российской Федерации. Конституции меняются, а Победа, положившая конец Великой Отечественной войне, навсегда останется частью истории.

Мои родители, Константин и Руфина, познакомились в Москве в 1946 году. Отец в возрасте пятнадцати лет уехал из родного села, чтобы учиться в столице, где он присоединился к своим братьям и сестрам, которые проделали такой же путь до него.

Во время учебы он жил у своей сестры Лизы, снимавшей небольшую комнату в большой коммунальной квартире, недалеко от станции метро «Аэропорт». А названа она так, потому что там располагался первый аэропорт Москвы, открытый в 1910 году после появления самолетов. Там же 3 мая 1922 года открылась первая международная авиалиния Москва – Берлин, а 15 июля 1923 года – внутренняя линия Москва – Нижний Новгород.

Рядом с аэропортом в 1930-е годы построили заводы и конструкторские бюро самых известных авиационных марок Советского Союза: Сухого, Микояна, Ильюшина, Яковлева. После того как в 1947–1948 годах полеты гражданской авиации были переведены за пределы Москвы в Быково и Внуково, до 2003 года аэропорт использовался для испытательных полетов самолетов Ил-12 и Ил-14 в 50-х годах, Ил-18 – в 1959 году, Ил-76 – в 1971 году, Ил-86 – в 1976 году и, наконец, Ил-96 –300 – в начале 90-х годов.

Отец рассказывал, что 18 мая 1935 года он стал свидетелем одной из крупнейших авиакатастроф в истории Советского Союза. В этот день самолет АНТ-20 «Максим Горький» конструкторского бюро Андрея Туполева совершал демонстрационный полет над центральным аэропортом (на тот момент это был самый большой самолет в мире. Он мог перевозить до 80 человек на расстояние 1200 километров при крейсерской скорости 220 км/ч). На полном ходу «Максим Горький» врезался в самолет-истребитель, летевший совсем рядом с самолетом-гигантом. Интересно отметить, что всего за месяц до катастрофы Антуан де Сент-Экзюпери, посетивший Советский Союз в апреле 1935 года в качестве корреспондента газеты Paris Soir, летал на этом самолете.

Тридцать восемь лет спустя, 3 июня 1973 года, я чуть не стал свидетелем еще одной катастрофы, на этот раз самолета Ту-144 над Гуссенвилем в пригороде Парижа. В тот день советский брат-близнец «Конкорда» совершал демонстрационный полет на авиасалоне Бурже. Для того чтобы избежать столкновения с небольшим самолетом, который внезапно появился перед ним, Ту-144 пришлось сделать слишком рискованный маневр, в результате которого самолет буквально развалился в воздухе. Я помню ужас, царивший в посольстве после этой ничем не предвещаемой трагедии.

Но вернемся в центральный аэропорт Москвы, где мой отец пережил катастрофу «Максима Горького». За тридцать девять лет до этого на этом же месте произошла еще одна трагедия, вошедшая в историю России под названием «Ходынка». Ранним утром 18 мая 1896 года более 500 тысяч человек собрались на большом Ходынском поле, где должны были раздавать подарки по случаю коронации императора Николая II. В этой огромной толпе возник слух, что подарков на всех не хватит. В панике люди бросились к импровизированным киоскам. Напуганные сотрудники киосков начали бросать подарки в толпу, что еще больше усугубило ситуацию. В результате давки, вызванной движением этой огромной толпы, почти 1400 человек были раздавлены, более 900 ранены. По иронии судьбы, сувениры, которые раздавали в тот день на Ходынском поле, можно до сих пор найти у парижских антикваров.

Отец учился на рабфаке при Московском архитектурном институте, специально открытом для детей рабочих и крестьян. Мы можем многое говорить о революции и Советском Союзе, но одно неоспоримо: в области образования и науки это был несомненный успех. Благодаря государственной политике миллионы людей незнатного происхождения смогли получить хорошее образование и добиться успеха в жизни.

На рабфаке мой папа попал в одну группу с дочерью Никиты Хрущёва Юлией. В то время ее отец был первым секретарем Коммунистической партии г. Москвы, всемогущим человеком. Папа рассказывал мне, что Юля приглашала его к себе домой – в большое серое здание напротив Кремля. Таким образом он познакомился с семьей Хрущёва.

В этом же здании жили и другие руководители Советского Союза. Его называли «домом на набережной» из-за расположения на набережной Москвы-реки.

Этот дом знал разное: в темные годы сталинских репрессий, в 1937–1938 годах, у его жильцов замирало сердце при малейшем хлопанье дверей автомобиля, когда сотрудники НКВД в середине ночи забирали с собой несчастных людей, которые исчезали потом навсегда. Писатель Юрий Трифонов прекрасно описал эту тяжелую атмосферу в своем знаменитом романе «Дом на набережной».

В доме Хрущёвых мой отец познакомился с матерью Юлии, Ниной Петровной, милой и приветливой женщиной. Но он никогда не встречался с отцом Юлии, который работал допоздна, как это было принято при Сталине, когда сам вождь оставался в своем кабинете в Кремле далеко за полночь.

После окончания рабфака Юля и мой отец потеряли друг друга из виду: каждый пошел своей дорогой. Они встретились только один раз, годы спустя, в 1961 году, на приеме в Кремле. Никита Хрущёв был на пике своей славы, во главе Советского государства. Юлия была очень рада встрече со своим другом юности. Она хотела познакомить его с отцом. К сожалению, он был занят в этот момент с иностранной делегацией. Отец запомнил фразу, которую сказала Юлия: «Я рада за тебя. Если ты здесь, значит, жизнь твоя удалась!»

Годы учебы на рабфаке были очень важными для формирования моего отца. Он очень любил искусство, особенно оперу. Папа рассказывал мне, что тратил все свои небольшие деньги, чтобы пойти в Большой театр. Он покупал себе место на галерке, откуда с восторгом смотрел спектакль. Знал арии большинства опер наизусть. У него самого был красивый баритон. Я часто слышал, как он напевал в ванной за бритьем.

Несколько слов о происхождении фамилии Орлов. Легенда гласит, что основатель семьи был мужественным стрельцом, который участвовал в восстании 1698 года. Это было смутное время. Стрельцы хотели посадить на трон России принцессу Софью и оттеснить ее младшего брата Петра, который вошел в историю под именем Петра Великого. Но Петр раскрыл заговор, повстанцы были арестованы и сотнями казнены на Красной площади. Рассказывают, что Петр Великий, проезжая на коне по площади, увидел, как храбрый мужчина взошел на эшафот и толкнул ногой, как мячик, голову обезглавленного перед ним заговорщика. Будучи свидетелем этой сцены и полный восхищения мужеством этого человека, Петр Великий остановил казнь и со словами «Какой орел!» помиловал заговорщика.

В 1861 году в России отменили крепостное право. Освобожденным крепостным, у которых были только имена, давали фамилию их хозяев. Братья Орловы входили в число самых богатых людей России. Так тысячи их крепостных стали Орловыми, и мое происхождение, вероятно, восходит к одному из этих крепостных.

Глава II. Детство

Я родился в Москве 17 марта 1948 года.

Помню, однажды мы с мамой, гуляя по улицам столицы, проходили мимо старого пятиэтажного дома, в котором располагалась гостиница «Урал». Она рассказала мне, что после того, как я родился в городской больнице, родители привезли меня сюда, в эту гостиницу, расположенную в Столешниковом переулке, известном прежде всего лучшей кондитерской в Москве, где мои родители покупали мне вкусные пирожные. Моим любимым было «Наполеон».

Таким образом, это был мой первый московский адрес. Сегодня, семьдесят лет спустя, нет ни той гостиницы, ни той знаменитой кондитерской, уступивших место современным офисным зданиям. Когда я думаю об этом, мне приходит на ум известная песня Нино Феррера «Дом у фонтана», которая прекрасно передает атмосферу послевоенной Москвы, которой больше нет. «Дом возле многоэтажки / Сменился фабрикой и супермаркетом / Деревья исчезли, пахнет сероводородом / Бензином / Войной / Обществом…»

Первые три года жизни я провел во Франции. В 1948 году моего отеца назначили представителем советской молодежи во Всемирную федерацию демократической молодежи, штаб-квартира которой находилась в Париже. Это было прекрасное время, полное энтузиазма. Европа приходила в себя после ужасной войны, унесшей жизни более пятидесяти миллионов человек. Людей наполняло счастье и надежда жить в мире. Движение за мир, объединявшее миллионы людей на нашей планете, было чрезвычайно мощным.

И семьдесят лет спустя я до сих пор помню музыку и слова Гимна демократической молодежи, который мой отец пел со своими товарищами: «Дети разных народов, мы мечтою о мире живем…». Возможно, это была первая песня, которую я выучил наизусть. Этот гимн стал моим, поскольку его ценности и идеалы близки мне, они сопровождали меня всю жизнь.

В апреле 1949 года в Париже, в зале Плейель, проходил первый Всемирный конгресс сторонников мира. Мой отец был одним из организаторов этого Конгресса и находился в гуще событий. Пабло Пикассо нарисовал по этому случаю белого голубя, ставшего символом Движения за мир. Всю жизнь мой отец бережно хранил значок с этим голубем как драгоценное воспоминание о своей молодости.

В то время мы жили в доме на бульваре Сюше. Моя мать, которой в то время было всего двадцать девять лет, прогуливала меня в Булонском лесу, расположенном по соседству. Именно здесь я научился ходить, здесь я начал говорить.

Я жил в Париже до трех лет. Об этом периоде моей жизни у меня почти не осталось воспоминаний, кроме фотографий в семейном альбоме, где я вижу себя играющим в мяч в Булонском лесу или на прогулке с родителями на площади Трокадеро, у подножия Эйфелевой башни, или в парке Версаля.

Когда мы вернулись в Москву, мы жили в коммунальной квартире в центре города в Большом Комсомольском переулке. После войны 90 % советских граждан жили в таких же условиях. Там, куда нас поселили, жило еще две семьи. На всех была одна кухня, одна ванная и один туалет. Но все жили дружно. Я помню, что перед нашим домом стояло здание ВМФ. Раз в неделю из окна нашей квартиры я мог наблюдать, как военные моряки в своей красивой форме с оркестром проходили по улице парадным шагом.

В это время появились первые телевизоры. Их экраны были крошечными. Чтобы рассмотреть изображение, приходилось ставить перед ним большую линзу, наполненную водой. Первые передачи длились всего несколько часов в день. Дети не были забыты: для них показывали специальную программу. Это единственная передача, которую мне разрешали смотреть. В остальном, помимо выпусков новостей, это были в основном трансляции театральных спектаклей и концертов классической музыки.

Мои первые воспоминания относятся к тому времени, когда мне было четыре или пять лет. Особенно запомнился день похорон Сталина в марте 1953 года. Погода стояла прекрасная. С утра было хорошее настроение, хотелось играть и танцевать. Но родители просили меня не шуметь. Меня удивило такое необычное их поведение. Лишь спустя годы я узнал, что в тот самый день моя няня (веснушчатая девчонка из деревни) решила пойти на похороны Сталина и взяла меня с собой. В тот день десятки людей были раздавлены толпой, устремившейся к Дому Союзов, где выставили гроб с телом Сталина. Так что этот день мог стать последним в моей жизни, и я чудом избежал трагической и бессмысленной смерти.

Эта няня – ее звали Рита – сама была по сути еще ребенком, проявила еще одну инициативу, не спросив разрешения у моих родителей. Пока они отсутствовали, она повела меня в церковь и крестила. Она сделала это тайно, потому что в Советском Союзе посещение церкви членами Коммунистической партии, и тем более крещение, не одобрялись.

Мои родители были коммунистами. В Советском Союзе, чтобы сделать успешную карьеру, следовало придерживаться определенных правил, как, впрочем, и в любой другой стране даже сегодня. Поэт Александр Кушнер очень хорошо сказал: «Времена не выбирают, в них живут и умирают… Время – это испытанье. Не завидуй никому». Это не мешало людям жить нормальной жизнью и быть счастливыми. Мои родители тоже были счастливыми людьми. Они твердо верили в коммунистические идеалы. Это была своего рода религия. Но, в отличие от христианской доктрины, коммунисты обещали рай на земле, а не на небе. Эта ошибка, без сомнения, была фатальной.

Революция 1917 года привела страну к гражданской войне, которая обескровила и разрушила Россию. Она лишила ее самой образованной части нации, которой пришлось бежать из страны. Коллективизация крестьян, депортация кулаков, – наиболее трудолюбивых, а следовательно, и наиболее зажиточных крестьян, – разорили деревню. Политические репрессии, ГУЛАГ стоили стране десятков миллионов жизней. Только один пример: накануне Второй мировой войны Сталин практически обезглавил собственную армию, ликвидировав большое количество военачальников, таких как маршалы Тухачевский, Блюхер, Егоров. Отсутствие этих людей отчасти объясняет неудачи Красной Армии в первые недели вторжения немецкой армии на советскую территорию в июне 1941 года. Однопартийный режим политически душил страну. Вездесущность государства, отсутствие рыночных отношений разрушили экономику и в итоге привели к краху тоталитарную систему.

Однако было бы совершенно неправильно выносить упрощенный, односторонний приговор Советскому Союзу. В сфере образования, науки и культуры, социальной политики его успехи неоспоримы. Они оказали большое влияние на страны западного мира, которые были вынуждены внимательно изучать советские достижения и применять их на практике. Реформы во Франции 1936 года, проведенные Народным фронтом, во многом опирались на советский опыт.

Но вернемся в мое детство.

25 декабря 1953 года в заснеженной Москве у меня родилась сестра. Ей дали исконно русское имя – Татьяна, которое было очень распространено в то время. Это имя героини «Евгения Онегина», которую А. С. Пушкин считал своего рода идеалом женщины.

Всю свою жизнь я был очень близок с сестрой. Мы вместе росли, делили общие радости и печали. Когда сестра выросла, она выбрала профессию учителя, как наша мама и бабушка. Татьяна окончила Московский государственный институт иностранных языков имени Мориса Тореза.

Мориса Тореза мой отец хорошо знал. Что касается меня, то я видел его только один раз, 10 июля 1964 года, в порту Неаполя с его женой Жаннетт Вермеерш. Он собирался провести летний отпуск в Советском Союзе, и корабль, на котором он плыл, зашел в порт Неаполя. Мой отец приехал из Рима, чтобы составить ему компанию во время остановки, и взял меня с собой. Морис Торез произвел на меня впечатление простого и сердечного человека. Настоящий сын народа.

Можно представить, с каким удивлением мы узнали о его смерти. Он умер на следующий день после нашей встречи на борту корабля, который вез его в Советский Союз.

В 1954 году моего отца назначили советником по культуре посольства Советского Союза в Риме, где я прожил с родителями до 1958 года. Это был очень важный период моего детства: возраст, когда дети открывают мир, когда в них пробуждается душа. И моя душа проснулась в одной из самых красивых стран мира. Я вырос в окружении памятников великой цивилизации, мой взор ласкали итальянские пейзажи, я впитывал в себя итальянскую культуру, общался с открытыми и гостеприимными людьми, веселыми и доброжелательными. Великий русский писатель Максим Горький, проживший несколько лет в Италии на Капри, говорил, что итальянский народ по своим человеческим качествам ближе всего к русскому народу. Он, безусловно, был прав.

Мои родители были молоды, у них было много друзей, с которыми мы часто ездили по окрестностям Рима. Мы ели в местных тратториях. Именно там я открыл для себя вкусную итальянскую кухню, особенно пиццу, которая на долгое время стала моим любимым блюдом. Мой отец был человеком большой культуры, что значительно облегчало его работу с итальянской интеллигенцией. Будучи большим любителем оперы, он организовал первые гастроли по Советскому Союзу великого итальянского оперного певца Марио Дель Монако. Папа также дружил с известной итальянской оперной певицей Тоти Даль Монте.

Я помню свой первый выход в оперу: в семь лет отец взял меня на оперу Верди «Силы судьбы», которую давали в термах Каракаллы. Поскольку спектакль проходил на открытом воздухе, он начался очень поздно вечером, и ближе к концу я заснул. Это, однако, не помешало мне на всю жизнь полюбить оперу.

Именно отец передал мне свою любовь к искусству, будь то музыка, живопись, кино или театр. Он также очень любил книги. Они были главным богатством квартиры, в которой мы жили. Эту страсть я перенял от него, стал большим библиофилом: всю жизнь меня тянуло к книгам.

В Советском Союзе, несмотря на очень большие тиражи, достать хорошую книгу было непросто. Вот почему, когда я приехал во Францию в 1971 году, я был особенно рад обнаружить в Париже русский книжный магазин Le Globe, где можно было купить новинки, изданные в СССР. Я до сих пор помню его адрес: 2, Рю де Бюси, в 6-м округе Парижа.

Что касается моей матери, то она, несомненно, сыграла главную роль в воспитании моих чувств. Я мягкий и чувствительный человек, и эту черту своего характера, безусловно, унаследовал от матери. Как все дети, мы с сестрой проводили большую часть времени с мамой, которая занималась с нами, когда отец был на работе. Она всегда внимательно выслушивала нас, первой приходила на помощь. Именно она учила нас жить. Сегодня, когда моих родителей уже нет со мной, я думаю, что унаследовал от моей матери ее нежное сердце, а от отца его разносторонний ум.

В 1957 году случилось событие, которое сыграло огромную роль в моей жизни. В этом году в Москве прошел шестой Всемирный фестиваль молодежи и студентов. Впервые после смерти Сталина страна приоткрылась для внешнего мира: тридцать четыре тысячи иностранцев из 131 страны мира приехали на фестиваль. Такого Москва никогда раньше не видела. Это были две недели сплошного праздника. Чтобы получить представление об этой атмосфере, достаточно вспомнить чемпионат мира по футболу, который проходил в Москве и одиннадцати других городах России в 2018 году. Я уверен, что шестой Всемирный фестиваль молодежи и студентов в Москве сыграл очень важную роль в истории моей страны. Он стал настоящей отправной точкой оттепели, разрядки, долгого пути к более открытому демократическому обществу.

К фестивалю было выпущено много книг о разных странах мира. Эти книги стали моими настольными. Читая их, я узнавал много нового. Они пробудили во мне интерес к окружающему миру, что в итоге привело меня к дипломатической карьере. Эти книги вызвали во мне интерес к географии, которая стала моим любимым предметом и в которой я достиг больших успехов. Благодаря альбому, выпущеному специально к Всемирному фестивалю, я знал наизусть флаги всех стран мира, существовавших в то время.

На момент проведения фестиваля мне было девять лет. Всю жизнь я мечтал собрать людей, которые были в Москве в 1957 году. И мне повезло: я встретил некоторых из них. Я помню их рассказы.

Знакомый из Монако поведал мне, как он попал на фестиваль. Это было настоящее приключение. Его мать настоятельно советовала ему не ехать в Советский Союз, далекую и загадочную страну, полностью закрытую для мира. Но ее сын настоял на своем. После нескольких пересадок он прибыл поездом в Москву, где провел две фантастические недели. Через несколько дней после его возвращения двое полицейских появились в дверях его квартиры и пригласили следовать за ними. Мать молодого человека была в отчаянии, она была уверена, что сына посадят в тюрьму. Но вечером он вернулся домой живым и невредимым. Обезумев от радости, мать засыпала его вопросами, чтобы узнать, что с ним случилось, и где он провел день. Молодой человек рассказал, что из квартиры его отвезли прямо в княжеский дворец, где князь Монако Ренье III весь день расспрашивал его обо всем, что он видел в Москве. Его любопытству не было предела.

Я также знаком с двумя французами, сегодня знаменитыми, которые были в Москве в 1957 году. Любопытно, что они потерялись там в огромной толпе участников фестиваля и встретились только на обеде, который я организовал в их честь в моей резиденции. По ходу беседы они поняли, что могли встретиться в советской столице шестьдесят лет назад. Это были Мишель Легран и Клод Лелуш.

В 1957 году Мишелю Леграну было двадцать пять, а Клоду Лелушу – двадцать лет. Мишель Легран гастролировал по Советскому Союзу с джазовым оркестром, который посетил Москву, Ленинград и Киев.

История, рассказанная Клодом Лелушем, была более увлекательной. В начале 1957 года он отправился в Соединенные Штаты. И вернулся разочарованным: куда бы он ни пошел, он видел, что единственный бог, которому поклоняются американцы, – это деньги. Вернувшись в Париж, он узнал, что в этом же году в Советском Союзе проходит Всемирный фестиваль молодежи и студентов. Он решил принять в нем участие. В то время Клод Лелуш работал кинооператором. Приехав в Москву, он познакомился с человеком, работавшим на «Мосфильме», который предложил ему посетить киностудию. В тот день режиссер Михаил Калатозов снимал свой знаменитый фильм «Летят журавли». Клод Лелуш был очарован съемками и игрой актеров Алексея Баталова и Татьяны Самойловой. Он познакомился с Михаилом Калатозовым и именно тогда решил сам стать режиссером. Поэтому можно сказать, что как режиссер Клод Лелуш родился в Москве в 1957 году.

Более того, именно благодаря Клоду Лелушу год спустя, в 1958 году, фильм «Летят журавли» был отобран в официальную программу Каннского кинофестиваля, где получил первую в истории Советского Союза «Золотую пальмовую ветвь». Это было прекрасное время, полное романтики. Алексей Баталов, которому исполнилось двадцать восемь лет, рассказал мне, что когда они с Татьяной Самойловой узнали, что фильм «Летят журавли» получил «Золотую пальмовую ветвь», это стало для них настолько неожиданным, что они побежали по магазинам Канн в поисках нарядного платья, чтобы подняться на сцену Дворца фестивалей. В фильме «Летят журавли» Татьяна Самойлова сыграла свою первую и, возможно, лучшую роль в кино, которая сразу принесла ей славу.

Как и все дети моего возраста, я ходил в школу и вел активную внешкольную жизнь. В девять лет меня приняли в пионеры. Мы носили белые рубашки и красные галстуки, которыми очень гордились. Вопреки тому, что можно услышать, пионерская организация была отличным способом учить детей общаться между собой, готовиться к активной жизни, проявлять свои лучшие человеческие качества. Короче, это была школа будущих лидеров. После уроков мы занимались спортом и музыкой. Разучивали пионерские песни, готовили спектакли к школьным праздникам. Кстати, все мои четверо детей выросли на пионерских песнях, которые мы слушали в машине во время наших многочисленных путешествий. Эти песни полны оптимизма и патриотизма, они очень мелодичны. Искренне жалею, что сегодня в России нет пионеров или подобной им организации. Это может привести к фрагментации общества, делению его на религиозные и языковые общины и другим проблемам, которых не было в Советском Союзе.

Французская культура вошла в мою жизнь с детства, прежде всего через литературу. Моими любимыми писателями были Александр Дюма и Жюль Верн. Читая их произведения, я мечтал о приключениях и путешествиях. Любопытно, что среди этих книг не было «Мишеля Строгова», познакомившего многих молодых французов с Россией. Во времена Советского Союза эта книга не переводилась и не публиковалась, возможно, потому, что она была о царской дореволюционной России. Я открыл ее для себя, когда приехал работать в Париж, благодаря телесериалу, снятому по этому роману, с прекрасными актерами и чудесной музыкой Владимира Космы.

А потом я открыл для себя «Маленького принца» Антуана де Сент-Экзюпери. Я помню тот день, как будто это было вчера. Я собирался на улицу, когда услышал по радио голос Маленького принца в исполнении великой советской актрисы Марии Бабановой. Этот голос заставил меня забыть обо всем на свете. Я не мог сдвинуться с места. Я остался у радиоприемника до конца спектакля, забыв обо всем. Меня буквально заворожила эта философская сказка, которая поразила меня и стала моей библией. Поскольку я впервые услышал «Маленького принца» на русском языке, для меня Маленький принц – русский: это может показаться странным, но это так. Когда я прочитал «Маленького принца» по-французски, он не произвел на меня такого же сильного впечатления, как на моем родном языке. «Маленький принц» познакомил меня с Антуаном де Сент-Экзюпери, который стал моим любимым писателем. Я чувствую себя близким к нему по духу его гуманистической философии.

События международной жизни в детстве меня мало волновали. Конечно, как и мои родители, я следил за тем, что происходит в мире, прежде всего благодаря радио, телевидению и газетам. У нас в квартире был радиоприемник, который работал весь день, с утра до вечера. Эту привычку советские люди сохранили со времен войны, чтобы узнавать новости с фронта.

Благодаря радио 4 октября 1957 года я узнал о запуске первого спутника. 12 апреля 1961 года я узнал, что первый человек отправился в космос на борту космического корабля «Восток» и что этим человеком был Юрий Гагарин. Я помню народное ликование, охватившее всю страну. Люди вышли на улицы Москвы и направились на Красную площадь, чтобы выразить свою радость и гордость. В школе тоже прекратили занятия, и мы вышли на улицу. Такие моменты не забываются.

Также по радио поздней ночью 22 ноября 1963 года я узнал об убийстве президента США Джона Кеннеди. Я помню ужас, который охватил меня и моих родителей. Мы не могли себе представить, что президент самой могущественной страны в мире может быть убит так глупо. Несмотря на Карибский кризис октября 1962 года, который поставил мир на грань новой мировой войны, я испытывал скорее симпатию к молодому американскому президенту, при котором советско-американские отношения развивались в целом неплохо и у которого хватило мудрости и хладнокровия найти достойное решение Карибского кризиса. Потому что не следует забывать, что если Советский Союз вывел свои ракеты с Кубы, Соединенные Штаты также убрали свои ракеты, которые они разместили в Турции в 1961 году.

Глава III. Учеба в Московском государственном институте международных отношений

В июне 1966 года я окончил среднюю школу № 49 на 3-й Фрунзенской улице, недалеко от стадиона Лужники.

Будучи болельщиком «Спартака», я часто ходил на стадион с моими школьными друзьями. После уроков приходил домой переодеться и возвращался на школьный двор, где мы часами играли в футбол. Он был тогда моим главным увлечением. Я восхищался бразильцем Пеле, португальцем Эйсебио, голландцем Кройфом.

Я был прилежным учеником, окончил школу с золотой медалью и поступил в Московский государственный институт международных отношений (МГИМО) после сдачи вступительных экзаменов по географии и английскому языку. Золотая медаль освобождала меня от других вступительных экзаменов, чтобы попасть в этот престижный институт, который готовил будущих дипломатов, специалистов по внешней торговле, журналистов и юристов, специализирующихся на международной тематике. Начинался новый этап моей жизни.

В институте в качестве первого иностранного языка мне дали французский. Это может показаться парадоксальным, но никто не интересовался у студента, какой иностранный язык он хочет изучать. Это было сделано для того, чтобы студенты изучали все иностранные языки. До этого мои знания французского языка были более чем скромными. Я начал изучать язык Мольера с восемнадцати лет. Хорошо помню свою первую учительницу французского, Марию Михайловну Анфилофьеву, которая провела с мужем несколько лет во Франции и помогла нам полюбить французский язык благодаря песням и книгам. Первой песней, которую я выучил, была «Маржолен» Франсиса Лемарка. Я до сих пор ее хорошо помню: «Маржолен, ты такая красивая / Маржолен, пришла весна / Маржолен, я служил в армии / Но сегодня я возвращаюсь к тебе».

Это тот же самый Франсис Лемарк, который исполнял знаменитую песню «Подмосковные вечера» на французском языке. Эта песня написана к Всемирному фестивалю молодежи и студентов в Москве в 1957 году. Лемарк адаптировал эту мелодию для создания песни «Время цветения ландышей».

Таким образом, моими преподавателями французского языка были Шарль Азнавур и Эдит Пиаф, Жорж Брассенс и Жак Брель, Мишель Сарду и Серж Лама, Джо Дассен и Клод Франсуа. Песня всегда играла важную роль в моей жизни. Помню вечера, которые отец проводил со своими друзьями. Они часто заканчивались популярными русскими песнями. С тех пор я знаю наизусть многие русские народные песни. До появления проигрывателя песня была актом духовного единения друзей, собравшихся вокруг стола. Так было в России, так было и во Франции, да и в других странах. Шарль Азнавур рассказывал мне об этом. Я помню итальянский фильм «Дерево для сабо» братьев Ольми. Фильм начинается со сцены возвращения итальянских крестьянок с поля. Действие фильма происходит в девятнадцатом веке где-то на юге Италии. Женщины идут по дороге и поют народную песню. Меня до глубины души тронула эта сцена: ведь такая же сцена могла происходить и в России. Именно в народных песнях мы находим наши общие корни принадлежности к единой европейской цивилизации.

Школа преподавания иностранных языков в Советском Союзе была, пожалуй, лучшей в мире. У нас было по крайней мере десять часов французского языка в неделю во всех его аспектах: политическом, экономическом, литературном и даже военном. Языковая группа состояла из пяти-шести человек. Преподаватели менялись каждый год. Таким образом, после пяти лет обучения наши знания иностранного языка были очень хорошими. Каждый студент во время учебы в институте изучал два или три иностранных языка: как правило, европейский и неевропейский. Что касается меня, то, кроме французского, я изучал английский и итальянский.

Таким образом, когда в 1971 году я приехал работать в посольство СССР во Франции, я достаточно свободно говорил на французском языке. Но даже лучшие учителя не могут научить вас всему. Поэтому в первые дни моей работы у меня были большие трудности понять то, что мне говорили по телефону. Каждый раз, когда он звонил, я начинал паниковать. Я был слишком застенчив, чтобы просить людей на другом конце провода повторить то, что они только что сказали. Но я быстро нашел решение: радио стало моим лучшим другом и моим учителем, поскольку восполняло пробелы в знании языка, который я изучал за пределами Франции. До сих пор радио остается для меня основным источником информации.

Институт мне дал многое. Я учился на факультете международных экономических отношений. В то время в институте было только два факультета: международных экономических отношений и международных отношений. Советский Союз славился своей системой высшего образования. И действительно, на протяжении жизни у меня было много возможностей убедиться в этом на практике. В средней школе ученикам давали максимальный объем знаний по ряду предметов, не утопая в ненужных деталях, придерживаясь самого необходимого. В результате после окончания средней школы ученики имели достаточно полное представление об окружающем их мире. Со знанием дела они выбирали свою будущую профессию и поступали в нужное высшее учебное заведение.

Во всех крупных городах Советского Союза были «Дворцы пионеров», где дети посещали различные кружки, учились музыке, танцам, пению, актерскому мастерству, строили модели самолетов и кораблей, играли в шахматы.

Эти кружки пользовались большой популярностью. На стадионе ребят приглашали играть в футбол, волейбол, баскетбол, хоккей, учили фигурному катанию. Массовость этих видов спорта являлась залогом замечательных результатов советских спортсменов на различных соревнованиях.

Сегодня в западном мире высшее образование стало слишком специализированным. Система тестов, обучение на английском языке, натаскивание на выполнение конкретных задач в соответствующих обстоятельствах готовит специалистов, которые могут быть блестящими, но способны действовать только в рамках конкретных шаблонов, которым их учили в институте. Но жизнь гораздо богаче, и она часто ставит нас перед проблемами, которые не были прописаны в учебниках, и эти блестящие специалисты оказываются неспособными действовать и принимать правильные решения.

В подтверждение этого тезиса хочу привести один пример. В начале 90-х годов я встречался с французским коллегой, который работал в секретариате министра иностранных дел. Он был физик по образованию. После распада СССР представители западных стран впервые смогли посетить конструкторские бюро и заводы, работающие в области обороны. Посещая один из этих заводов, французские инженеры были очень удивлены, обнаружив, что их советские коллеги решили одну техническую проблему, связанную с производством ракет, которую французские инженеры считали неразрешимой. Примечательно, что нашли они это решение не с помощью компьютеров, а с помощью своего ума, изобретательности и ловкости рук.

Глава IV. Первая командировка

В 1971 году я окончил МГИМО и с десятью товарищами поступил на работу в МИД. Это было хорошее распределение. Моя первая загранкомандировка была в посольство в Париже. Пройдя несколько недель стажировки в Первом европейском отделе Министерства иностранных дел в Москве, который впоследствии стал моим «портом приписки» в министерстве до конца моей карьеры, я сел на поезд и отправился в Париж. В то время поезд был самым распространенным способом передвижения из одной столицы в другую. На дорогу ушло два дня и одна ночь. Спальный вагон с купе на двоих был очень комфортабельным.

13 сентября 1971 года я сошел в Париже на перрон Северного вокзала.

Помню точную дату, потому что, когда поезд проезжал через Западный Берлин, я увидел на крыше здания светящуюся бегущую строку о смерти Никиты Хрущёва, бывшего руководителя Советского Союза. Одна страница истории заканчивалась, другая начиналась.

Нового руководителя Советского Союза Леонида Брежнева я увидел в Париже всего несколько недель спустя, когда в октябре он приехал во Францию с первым официальным визитом. В то время я был молодым дипломатом и очень хорошо помню, как он, улыбаясь, вышел из своего большого черного лимузина ЗИЛ во дворе посольства на улице Гренель, где его приветствовали сотрудники посольства и члены их семей.

С вокзала меня отвезли на мое первое место жительства в Париже в доме, принадлежавшем посольству, на улице Генерала Аппера, 4. Феликс Аппер, чьим именем названа улица, был интересной личностью: адъютант маршала Пелисье во время Крымской войны, в 1871 году он руководил военным трибуналом, судившим коммунаров в Версале. В 1882 году он был назначен послом Франции при императоре Александре III и занимал этот пост до конца июля 1884 года.

Кстати, я заметил, что долгая история отношений между нашими странами прекрасно читается в топографии Парижа. Некоторые места на карте Парижа имеют названия, связанные с Россией: Севастопольский бульвар, Крымская улица, площадь и мост Альма, Московская улица, Санкт-Петербургская улица, площадь Сталинград, авеню Малакофф, Кремль-Бисетр. Рядом с Российским духовно-культурным православным центром в 7-м округе Парижа находится Франко-русский проспект. Наконец, самый красивый мост Парижа носит имя Александра III. Это мое любимое место. Первый камень этого моста, открытого к Всемирной выставке 1900 года, заложен последним российским императором Николаем II 7 октября 1896 года во время его первого официального визита во Францию на пике франко-русского союза.

Парижская Коммуна пробуждает во мне другие воспоминания. Во времена Советского Союза дата 18 марта, день начала восстания в Париже в 1871 году, была «красным днем календаря». Хотя День Парижской Коммуны не был нерабочим, в школах рассказывали о Парижской коммуне, которая считалась в Советском Союзе первым примером «диктатуры пролетариата».

Каждый год 18 марта сотрудники советского посольства в Париже посещали кладбище Пер-Лашез, чтобы возложить цветы у Стены коммунаров, где 28 мая 1871 года версальцыи расстрелялиы 147 защитников Коммуны, отказавшихся сложить оружие.

Сегодня кладбище Пер-Лашез стало конечным пунктом марша «Бессмертного полка», народной инициативы, зародившейся в 2014 году в городе Томске, в котором участвуют миллионы людей по всему миру. В 2019 году в Москве в марше «Бессмертного полка» участвовало более 700 тыс. человек. В Санкт-Петербурге, пережившем блокаду, в нем приняло участие более миллиона человек.

Марш «Бессмертного полка» стал кульминацией празднования победы Советского Союза в Великой Отечественной войне 1941–1945 годов, не менее важным, чем традиционный военный парад на Красной площади.

В 2015 году я организовал первый марш «Бессмертного полка» в Париже, в котором участвовало несколько сотен человек. С разрешения властей Парижа участники марша отправлялись с площади Республики и направлялись к кладбищу Пер-Лашез, где установлен памятник советским людям, сражавшимся во Франции в рядах движения Сопротивления. С 2016 года мы пригласили французов принять участие в этом марше, который сейчас проходит в нескольких городах Франции.

Но вернемся в 1971 год. На следующий день после моего приезда я решил пойти в посольство на улице Гренель пешком. Это, безусловно, была авантюра. Но когда тебе 23 года, тебе и море по колено! Конечно, как и следовало ожидать, я заблудился в узких улочках между Марсовым полем и Домом инвалидов. Поэтому, найдя наконец посольство, первое, что я сделал, – это пошел и купил в табачной лавке по соседству небольшой атлас улиц Парижа. Этот атлас мне впоследствии очень пригодился, поскольку последующие восемь лет я провел в Париже без машины. Каждые выходные мы с моей женой Татьяной и нашим сыном Николаем отправлялись в пешие прогулки по Парижу. Благодаря этому я знаю этот город наизусть.

В посольстве меня определили в группу протокола, где я провел первые две недели, прежде чем меня перевели в консульский отдел посольства, где я проработал четыре года. Руководителем протокола тогда был Юрий Котов, старший брат Елены Котовой, моей подруги детства. Юрий впоследствии сделал успешную дипломатическую карьеру, был послом в нескольких странах, в частности, в Белграде в 1999 году во время бомбардировок города самолетами НАТО. Он написал очень интересные мемуары «Петух в вине», в которых рассказывает о своей многолетней работе во Франции.

Первые годы в посольстве фактически были продолжением учебы. Дело в том, что профессии дипломата нельзя научиться в институте, даже лучшем. Этой профессии нужно учиться всю жизнь, так как хороший дипломат должен обладать множеством самых разных, порой противоречивых качеств: он должен быть журналистом и актером, уметь общаться и работать с кадрами, быть аналитиком и психоаналитиком, водителем и даже, увы, иногда носильщиком. Во времена Советского Союза послы в Париже были членами партийной номенклатуры, часто членами Центрального комитета. Они не знали иностранных языков. Но у них наверняка были другие качества, более важные в глазах тех, кто правил страной. И главное – полная лояльность режиму.

Дни начинались с коллективного чтения прессы. Все дипломаты собирались в большом красном зале посольства, на втором этаже. Сегодня, после реставрационных работ начала 80-х годов, этому залу вернули его первоначальный зеленый цвет, каким он был в XIX веке. Молодые дипломаты по очереди информировали посла и других присутствующих дипломатов о том, что говорилось по радио и телевидению и было написано в газетах и журналах. Вокруг этих новостей разворачивались дискуссии с участием советников и первых секретарей, после чего посол давал указание подготовить в Москву ту или иную телеграмму по темам, которые могли интересовать руководство страны. Самые важные телеграммы читались членами Политбюро партии и обсуждались на его совещаниях с участием генерального секретаря Леонида Брежнева.

Первые четыре года моей командировки в Париж я работал в консульском отделе посольства, который в то время располагался на площади Мальзерб. Сегодня эта площадь носит имя генерала Катру. Я жил в том же доме. Здесь делал первые шаги мой первый ребенок Николай, который провел большую часть первых пяти лет своей жизни в парке Монсо, расположенном по соседству. Я часами гулял с ним в этом прекрасном месте. Даже сегодня я знаю его как свои пять пальцев.

Моя первая командировка в Париж получилась очень длинной. Я уехал 25 января 1979 года. Таким образом, практически все 70-е годы я провел в Париже. Это было хорошее время не только для меня, но и для Франции, эпоха «тридцати славных лет», характеризовавшихся бурным экономическим ростом. Люди были полны оптимизма: вопреки тому, что происходит сегодня, они верили в свое будущее, тем более в будущее своих детей. Первый нефтяной кризис 1973 года прозвучал как тревожный звонок, но страна продолжала развиваться. Я помню парижскую толпу того времени, которая сильно отличается от сегодняшней. Я любил гулять по Елисейским Полям, которые в то время были сердцем парижской жизни. Я видел, как люди улыбаются, наслаждаясь жизнью.

Приехав во французскую столицу, я погрузился в вихрь местной жизни. Меня особенно привлекали французская песня и кино, но не только французское, а и итальянское, которое переживало свой золотой век. Я сформировался под влиянием фильмов Феллини, Антониони, Бертолуччи, Сколы, а также Бергмана, Кубрика и Трюффо. Я напевал французские песни. Выход новых альбомов французских певцов был для меня настоящим событием.

Кстати, одной из первых покупок, которую я сделал, приехав в Париж, была пластинка. Я попросил продавщицу порекомендовать мне какую-нибудь новинку, и она указала мне на пластинку Мишеля Дельпеша «Ради флирта с тобой». Я послал этот диск, как музыкальный привет, моей жене Татьяне, которая оставалась пока в Москве. Песня ей понравилась, но ее удивило название, которое показалось ей слишком легкомысленным для молодожена.

Я часто ходил в мюзик-холл «Олимпия», который был моим любимым концертным залом, где познакомился с Бруно Кокатриксом, директором «Олимпии», легендарным человеком в мире французской песни. Любопытно, что именно в длинном коридоре, ведущем к входу в «Олимпию», в 1972 году я нашел укрытие, став невольным свидетелем большой демонстрации парижан, протестовавших против войны во Вьетнаме, которые направлялись к посольству Соединенных Штатов. Полиция применила против демонстрантов слезоточивый газ и дубинки. Толпа начала разбегаться в поисках убежища, подхватила меня, и я оказался в вестибюле «Олимпии».

Любовь к французской песне сопровождала меня всю жизнь. Став послом, я решил отдать дань уважения кумирам моей юности. 18 июня 2016 года я собрал некоторых из них у себя в резиденции. Среди моих гостей были Николетта и Энрико Масиас, Жан-Поль Кара и Шарль Дюмон. Я воспользовался этим вечером, чтобы спеть дуэтом со Стоун песню L’Аvventura. Стоун была такой же красивой и обаятельной, как и в 1972 году, но мой голос, конечно, не был таким же красивым, как у Шардена. Жаль, что Мишеля Дельпеша больше не было. Я бы рассказал ему о своем «проколе» с его песней «Ради флирта с тобой».

Работа советских дипломатов в Париже в 70-е годы была не такой, как у их коллег сегодня. Прежде всего, их передвижение по стране ограничивалось. Советские дипломаты могли свободно передвигаться в Париже и в пределах 50 км от столицы. Чтобы выехать за пределы этой зоны, следовало отправить в МИД Франции за два рабочих дня до поездки вербальную ноту с указанием точного маршрута, городов и названий гостиниц, в которых планировалось остановиться на ночевку. Эти ограничения – прекрасный пример холодной войны – просуществовали до конца 80-х годов. По этой причине советские дипломаты в основном проводили свои выходные на даче посольства в Лимэ, недалеко от Парижа, где был бассейн и различные спортивные площадки для игры в футбол, волейбол и теннис.

Однако два раза в год дипломаты разъезжались из Парижа по разным уголкам Франции: в мае на возложение венков к могилам советских граждан, сражавшихся во Франции в годы Второй мировой войны, и в ноябре для организации вечеров соотечественников по случаю годовщины Октябрьской революции.

Об участии граждан Советского Союза в движении Сопротивления во Франции, к сожалению, мало известно. И все же более 3 тысяч советских людей боролись с нацистами в оккупированной Франции. Это в основном военные или депортированные, бежавшие из немецких концлагерей, чтобы присоединиться к французским партизанам, а также русские эмигранты, жившие во Франции.

Само название движения Сопротивления происходит от названия листовки «Сопротивляйтесь!», напечатанной русскими эмигрантами Борисом Вильде и Анатолием Левицким в конце 1940 года в подвале Музея человека на площади Трокадеро в Париже. В конце 1941 года Борис Вильде и Анатолий Левицкий были арестованы немцами. В феврале 1942 года их расстреляли на Мон-Валерьен.

Гимн движения Сопротивления «Песнь о партизанах», который сегодня знают все, также был создан русской эмигранткой Анной Марли (урожденной Анной Бетулинской). Он написан на русском языке и переведен на французский другим русским эмигрантом, Морисом Дрюоном, известным писателем, увенчанным Гонкуровской премией, и бывшим министром культуры. У меня была возможность встретиться с ним за несколько недель до его смерти, когда я прибыл в качестве посла в Париж в 2008 году. Сегодня, когда я слышу «Песнь о партизанах» в исполнении французского военного хора во время церемоний 8 мая у Триумфальной арки, я думаю об Анне Марли, Морисе Дрюоне, всех тех советских бойцах сопротивления, которые сражались и погибли во Франции во время Второй мировой войны.

С особым волнением я думаю об отряде «Родина», состоявшем исключительно из женщин, который сражался в департаменте Мозель на востоке Франции. 8 мая 1944 года 37 молодых девушек, депортированных немцами с оккупированных территорий Советского Союза и помещенных в концлагерь Эрувиль, бежали из лагеря, чтобы присоединиться к французским партизанам. Там они сформировали отряд, которому дали название «Родина». Этот отряд воевал с немецкими оккупантами вплоть до освобождения Франции. После войны все девушки вернулись домой. Полком «Родина» командовала белоруска Розалия Фридзон. Когда немцы оккупировали Белоруссию, она ушла к партизанам. После ареста гестапо ее депортировали в Германию, а затем во Францию, в концлагерь Эрувиль. После освобождения Франции Розалия осталась работать в советском посольстве в Париже, где в 1944–1945 годах она трудилась в консульском отделе. В 1966 году во время своего исторического визита в Советский Союз генерал де Голль захотел встретиться с советскими гражданами, которые воевали во Франции во время Второй мировой войны. Среди этих героев была и Розалия Фридзон, получившая из рук генерала де Голля французскую награду.

Чтобы увековечить героизм советских девушек из партизанского отряда «Родина», недалеко от города Тиль в департаменте Мерт-и-Мозель, где они сражались с немецкими захватчиками, будет установлен памятник.

Моя первая поездка за пределы Парижа весной 1972 года была в города Эннебон и Локрист в Бретани на возложение венков к могилам советских участников Сопротивления, похороненных на городских кладбищах. Эти церемонии всегда носили торжественный характер и проходили в присутствии французских ветеранов войны и представителей местных властей.

Эта поездка дала мне возможность открыть для себя Бретань, ее прекрасные пейзажи, уникальные кресты-голгофы, побережье из розового гранита и мегалиты Карнака, крупнейшего мегалитического комплекса в мире.

7 ноября, национальный праздник Советского Союза, был поводом для очередного выезда дипломатов посольства по Франции. Мы ездили в разные города, где жили соотечественники, чтобы организовывать показы новых советских фильмов, которые нельзя было посмотреть в местных кинотеатрах.

Русская диаспора во Франции, насчитывающая несколько сотен тысяч человек, сформировалась благодаря трем волнам эмиграции. Первая, самая многочисленная, имела место после революции 1917 года и гражданской войны. Число россиян, которые были вынуждены покинуть страну, чтобы спасти свою жизнь, оценивается от 200 тыс. до 300 тыс. человек. Это самая образованная часть русской эмиграции, которая в настоящее время достигла своего третьего и четвертого поколения. Представители этой волны эмиграции хорошо ассимилировались во Франции, но в то же время смогли сохранить свою культурную идентичность, старую Россию, которую так хорошо описали Михаил Булгаков и Борис Пастернак. Эти люди внесли неоценимый вклад во французскую культуру. Среди них Элен Каррер д'Анкосс, Робер Оссейн, Морис Дрюон, Жозеф Кессель, которые уже давно принадлежат французской культуре. Фамилии других русских эмигрантов – Шереметев, Шаховской, Лобанов-Ростовский, Трубников, Капнист, Трубецкой – менее известны широкой французской общественности, хотя они принадлежат к знаменитым российским родам, которые формировали историю России на протяжении тысячи лет.

После развала Советского Союза и смены политического строя некоторые представители этих семей вернулись на свою историческую родину или регулярно приезжают туда. Некоторые даже получили российское гражданство. К сожалению, нынешний закон о приобретении российского гражданства содержит ряд трудновыполнимых условий. Помню, как однажды я сказал об этом президенту Путину. Из ответа я понял, что его подход к этому вопросу был более либеральным. В частности, он ответил, что одного лишь того, что русские эмигранты сумели сохранить свою культурную самобытность и свободно говорят на языке своих предков, достаточно для получения российского паспорта. Я надеюсь, что новый закон о российском гражданстве будет идти в этом направлении.

В качестве посла я всегда уделял большое внимание жизни русской диаспоры. Для того чтобы иметь с ней постоянный контакт, внимательно относиться к ее проблемам, был создан Координационный совет российских соотечественников во Франции, объединяющий людей различных поколений. Кроме того, я регулярно собирал представителей первой волны эмиграции, чтобы поговорить с ними об истории России, ее настоящем и будущем. Не скрою, я получал большое интеллектуальное удовольствие от этих долгих бесед, которые всегда были захватывающими. Князь Дмитрий Шаховской однажды сказал мне, что эти встречи помогали представителям аристократических семей сознавать, что они принадлежат не только к прошлой, но и сегодняшней России, которая остается их родиной, несмотря на все перипетии истории.

Вторая волна русских эмигрантов состоит из людей, которые были депортированы немцами с оккупированных советских территорий во время Второй мировой войны на принудительные работы в Германию и на территории других оккупированных стран, в частности, Франции. В основном это были молодые русские, украинские и белорусские девушки, многие из которых после войны вышли замуж за французов и остались во Франции. Эта часть русской диаспоры проживает преимущественно в провинции.

Третья волна русских эмигрантов состоит из тех, кто покинул Советский Союз в 70-х годах, после оттепели, в основном в эпоху Брежнева. Это так называемые диссиденты, политические противники коммунистического режима. Этих людей меньше, чем в предыдущих двух волнах, но они более известны. Я знал некоторых из них, и они со временем стали моими друзьями. Это представители творческой интеллигенции, писатели, художники. Назову лишь несколько самых известных имен – Михаил Шемякин, Оскар Рабин, Олег Целков, Эрик Булатов, Анатолий Гладилин, Владимир Войнович.

Конечно, мне могут заметить, что сегодня во Франции, как и за пределами России в целом можно встретить других русских, которые не принадлежат ни к одной из трех упомянутых мною волн эмиграции. И это вполне справедливо. Но эти русские, приехавшие во Францию за последние тридцать лет, не эмигранты. Это свободные люди, которые благодаря политическим изменениям, произошедшим в моей стране тридцать лет назад, получили важнейшее право свободно передвигаться, выбирать место жительства по собственному желанию в соответствии с их профессиональной деятельностью или учебой. И это право, возможно, является величайшим политическим завоеванием русского народа в современной России.

Но вернемся во Францию 70-х, во времена моей молодости. Это была Франция Жоржа Помпиду и Валери Жискар д’Эстена. Я всегда сожалел о том, что не встречался с генералом де Голлем, который остается для меня величайшим главой французского государства послевоенной истории. Ни до, ни после Франция не пользовалась такой славой, как при генерале де Голле. Никогда Франция не имела такого влияния в мировых делах. Это уважение генерал де Голль завоевал своей независимой политикой на международной арене, исключавшей равнение на кого-либо: ни на США, ни на Советский Союз. Он нашел золотую середину, точку равновесия. Придуманный им термин «разрядка» дал название целой эпохе. А его знаменитый триптих: «разрядка, согласие, сотрудничество» как никогда актуален и в наше время, время возросшей напряженности между Россией и Западом. Фактически это «дорожная карта» для нынешних руководителей.

Жорж Помпиду, сменивший генерала де Голля после его ухода с политической сцены, был верен его политике в отношении России. Между ним и новым советским руководителем Леонидом Брежневым сложились хорошие личные отношения, которые позволяли находить решение международных проблем того времени и продвигали вперед двусторонние отношения, которые действительно носили привилегированный характер. Оба руководителя часто встречались. Помню, что последнюю поездку в 1974 году за несколько недель до своей смерти Жорж Помпиду совершил в Пицунду, где он встречался с Леонидом Брежневым.

Главные международные проблемы в то время были связаны со статусом Берлина и вопросами безопасности. Франция и Советский Союз стояли у истоков дипломатического процесса, который в итоге привел к подписанию главами тридцати европейских государств 1 августа 1975 года в Хельсинки Заключительного акта Конференции по безопасности и сотрудничеству в Европе, который длился многие годы и позволил после сложных переговоров принять своего рода кодекс «хорошего поведения» в политической, экономической и гуманитарной областях. Третья корзина, в частности, предусматривала свободное передвижение идей и людей. То, что нам сегодня кажется нормальным, даже обычным, было революционным сорок пять лет назад. Именно эти положения Заключительного акта долгое время являлись камнем преткновения на переговорах, прежде чем Советский Союз согласился на них. История показала, что колебания Советского Союза в отношении свободного передвижения идей и людей были вполне обоснованными, поскольку в конце концов именно оно привело к демократическим изменениям на востоке Европы, начиная с самого Советского Союза, и роспуску Варшавского договора.

Этот урок, по-видимому, забыт сегодняшними западными лидерами, которые, вместо того чтобы развивать всевозможные контакты с «авторитарными режимами», подвергают их остракизму, а то и еще хуже – налагают на них санкции.

Я также помню первую специальную сессию Генеральной Ассамблеи Организации Объединенных Наций по разоружению в Нью-Йорке в 1978 году и выступление на этой сессии Валери Жискара д’Эстена. Лейтмотив его речи: «Безопасность неделима, нельзя строить свою безопасность за счет безопасности другого» сегодня актуален как никогда.

В моей памяти Валери Жискар д’Эстен остается блестящим молодым и динамичным политиком, который в области внешней политики, в частности в отношении Советского Союза, был верен политике генерала де Голля. У него сложились прекрасные отношения с Леонидом Брежневым, с которым он разделял любовь к охоте и красивым автомобилям. Я часто видел их обоих в замке Рамбуйе, где президент Франции селил своего советского гостя. В то время деонтологические правила были не такими строгими, как сегодня, и я помню, что из своих двух поездок во Францию Леонид Брежнев увез два прекрасных французских автомобиля: «Ситроен СМ» и «Ситроен Меари», автомобиль с полностью пластмассовым кузовом, который идеально подходил для охоты. Интересно отметить, что пластмассовый кузов этого революционного автомобиля был разработан графом Роланом де ла Пуапом, бывшим пилотом авиационного полка Нормандия – Неман, воевавшего на Восточном фронте с 1942 по 1945 год, который получил крест участника движения Сопротивления из рук генерала де Голля и золотую звезду Героя Советского Союза из рук Сталина.

70-е годы были очень плодотворными и в двустороннем плане. После исторического визита генерала де Голля в СССР в 1966 году был создан хорошо структурированный механизм, включавший Большую и Малую комиссии по экономическому и научно-техническому сотрудничеству, которые организовывали практическое сотрудничество в различных областях, и ежегодные встречи которых задавали темп этому сотрудничеству. Это было время появления цветного телевидения. На рынке существовали несколько стандартов такого телевидения, и советское руководство отдало предпочтение французской системе SECAM в ущерб немецкому PAL исключительно по политическим причинам. Советские рабочие трудились на строительстве доменной печи на металлургическом заводе в городе Фос-сюр-Мер, недалеко от Марселя. Космос и атомная энергетика были другими областями активного и плодотворного сотрудничества.

70-е годы отмечены открытием новых зданий посольства СССР в Париже и Франции в Москве. Соглашение об этом подписали президенты Помпиду и Леонид Брежнев в 1973 году. В 1974 году началось строительство нового здания советского посольства в Париже на бульваре Ланн. Я помню официальное открытие этого посольства, состоявшееся 22 июня 1977 года в присутствии Валери Жискара д’Эстена и Леонида Брежнева, которые вместе перерезали красную ленточку у входа в новое здание. Чтобы отпраздновать это событие, был дан официальный обед для нескольких сотен гостей в большом зале посольства, который длиннее знаменитой Зеркальной галереи Версальского дворца. Количество гостей было настолько большим, что официанты не успевали менять блюда. В конце обеда, когда главы двух государств, выпив кофе, встали, чтобы пойти к выходу и ехать в аэропорт, на другом конце стола гости лишь заканчивали первое блюдо.

Глава V. Первый опыт общения с американцами

В январе 1979 года после завершения моей первой загранкомандировки во Францию я вернулся в Москву и вышел на работу в Первый европейский департамент МИДа, в отдел, который занимался отношениями с Францией. Мой рабочий кабинет располагался на десятом этаже высотки на Смоленской площади, которую в те годы Министерство иностранных дел делило с Министерством внешней торговли. Из окна моего кабинета открывался прекрасный вид на Москву, которым я часто любовался. Но я также помню, как из этого окна в октябре 1993 года я видел, как по приказу Ельцина танки вели огонь по Белому дому, в котором размещался парламент молодого российского государства.

В декабре 1979 года в Афганистан вошел «ограниченный контингент советских войск». Наше вмешательство в гражданскую войну в Афганистане, которая разрывала эту страну на части с 1978 года, несомненно, было ошибкой. Леонид Брежнев долго колебался, прежде чем санкционировать эту акцию, но два фактора привели к тому, что Советский Союз направил войска в Афганистан и таким образом попал в ловушку.

3 июля 1979 года президент США Джимми Картер подписал свой первый указ о помощи исламистам, выступавшим против коммунистического режима в Кабуле. Вторым фактором было свержение 14 сентября просоветски настроенного президента Тараки Хафизулой Амином, который дистанцировался от Москвы. Американцы сделали все, чтобы спровоцировать и заставить Советский Союз ввести свои войска в Афганистан и попасть в эту ловушку. Афганская война стоила Советскому Союзу 15 тысяч погибших и более 50 тысяч раненых. Она продолжалась десять лет до того, как Михаил Горбачёв в феврале 1989 года принял решение вывести советские войска из Афганистана.

Конец 70-х – начало 80-х годов также отмечен развертыванием в странах НАТО нескольких сотен американских ракет средней дальности «Першинг-2» в ответ на развертывание СССР ракет средней дальности СС-20. Вот почему, когда мне осенью 1980 года предложили поехать в Женеву в составе советской делегации для участия в переговорах по СНВ с американцами, я сразу дал согласие. Переговоры по СНВ касались самых мощных стратегических вооружений и были продолжением процесса ограничения стратегических вооружений, который уже привел к подписанию двух соглашений между Леонидом Брежневым и Ричардом Никсоном в 1972 году и Леонидом Брежневым и Джимми Картером в 1979 году. Но если первые два соглашения предусматривали ограничение стратегических вооружений, то переговоры по СНВ впервые должны были привести к их сокращению. Для меня участие в этих переговорах было захватывающим и очень ценным с точки зрения приобщения к новой для меня проблематике. Я попал в делегацию почти случайно. Главе делегации Виктору Карпову понадобился помощник, говорящий по-французски. И снова мой французский язык открыл мне двери в дипломатию с большой буквы. Находясь в составе делегации, я имел возможность присутствовать на переговорах, но главное, на бесконечных дискуссиях внутри самой делегации до и после встреч с американскими переговорщиками. Благодаря этим обсуждениям, я многое узнал и стал настоящим экспертом в этой очень специфической технической области, что впоследствии мне пригодилось, когда в 1986 году я вернулся во Францию.

В Париже мне довелось познакомиться с генералом Люсьеном Пуарье, теоретиком ядерного сдерживания, отцом французской доктрины «минимального сдерживания сильного слабым». Я познакомился с ним в конце 80-х годов, когда был политическим советником в посольстве и занимался стратегическими вопросами. Я всегда был сторонником этой мудрой доктрины, которая позволила Франции достойно занять свое место великой державы, не будучи вовлеченной в безумную гонку вооружений, которая разорила бы ее. К сожалению, именно это случилось с Советским Союзом, который имел неосторожность играть с американцами в «звездные войны», этот блеф Рональда Рейгана, окончательно разрушивший советскую экономику. Сегодня, когда американцы, похоже, снова хотят втянуть нас в гонку вооружений, мы должны помнить о примере Франции. Минимальное сдерживание более, чем когда-либо, актуально, особенно в связи с российским технологическим превосходством в разработке стратегических вооружений нового поколения.

В начале 80-х годов Франция не участвовала в переговорах по СНВ. В самом начале переговоров при зачете общего количества ядерных боеголовок с обеих сторон советские переговорщики поднимали вопрос о наличии на стороне НАТО двух других ядерных держав: Франции и Великобритании. На требование СССР засчитывать на стороне США ядерные боеголовки этих стран, которые имели в отношении СССР стратегический характер, с учетом подлетного времени, американцы ответили категорическим «нет». И когда члены советской делегации сказали: «Но ведь эти страны – ваши союзники», американцы ответили: «Это ваша проблема, сделайте их своими друзьями». Думаю, что мы должны помнить этот хороший совет.

Не вдаваясь в технические подробности переговоров, которые продолжались до 1983 года и были прерваны из-за кризиса «евроракет», я хотел бы поделиться наблюдением, которое, на мой взгляд, важно для понимания американских суждений в области вооружений, и не только. В ходе переговоров на различных этапах я видел преклонение американцев перед достижениями высоких технологий, как дети двух-трех лет зачарованно смотрят на заводные игрушки. На наших переговорах на них наводили страх советские тяжелые межконтинентальные баллистические ракеты СС-18 с разделяющимися боеголовками с десятью самонаводящимися ядерными зарядами, известные в НАТО под названием «Сатана». Американцы делали все, чтобы заставить нас сократить, а еще лучше уничтожить эти ракеты. Но мы держались. К сожалению, в 1993 году президент Ельцин, подписав договор СНВ-2 с президентом США Джорджем Бушем, отправил эти ракеты на металлолом, чтобы порадовать своих новых друзей. Однако чрезмерная вера американцев в высокие технологии вызывает беспокойство, потому что не оружие и машины выигрывают войны, а люди, их воля и готовность к самопожертвованию. И здесь русские люди непобедимы. Достаточно вспомнить все войны, которые велись против моей страны на протяжении всей ее истории. Но американцы, увы, плохо знают историю. Они постоянно наступают на одни и те же грабли.

Глава VI. Общий европейский дом

10 ноября 1982 года умер Леонид Брежнев.

Я узнал эту новость в Женеве, где мы вели переговоры с американцами. Помню, как американская делегация посетила Постоянное представительство Советского Союза при ООН, чтобы положить цветы к портрету покойного. Начиналась пятилетка «великих похорон». Леонида Брежнева сменил Юрий Андропов, который, в свою очередь, скончался два года спустя. За ним последовал Константин Черненко, пробывший на вершине власти чуть больше года.

11 марта 1985 года генеральным секретарем Коммунистической партии Советского Союза был избран Михаил Горбачёв. Страна открыла для себя молодого и динамичного человека, который, в отличие от своих предшественников, без колебаний выходил за стены Кремля, чтобы встретиться с людьми и поговорить с ними. Где бы он ни появлялся, возникали стихийные митинги. Контраст со старыми предшественниками был настолько велик, что новый лидер сразу стал очень популярным. После летаргического сна страна проснулась и пришла в движение.

На международной арене Михаила Горбачёва первой заметила премьер-министр Великобритании Маргарет Тэтчер. После встречи с ним в Лондоне в декабре 1984 года «Железная леди» написала президенту США Рональду Рейгану о своих впечатлениях: «Он открытый и культурный человек. Он доброжелателен и обладает хорошим чувством юмора. Он мне действительно понравился. С ним можно иметь дело». Должен сказать, что эти характеристики соответствовали действительности. Я несколько раз встречался с Михаилом Горбачёвым в Париже и Москве и, пожалуй, не мог бы сказать лучше. В отличие от своих великовозрастных и немногословных предшественников, Михаил Горбачёв всегда улыбался, хорошо умел общаться с людьми, как и президент США Рональд Рейган, с которым его сближало это ценнейшее для государственного деятеля качество. Одним словом, у них было много общего.

Надо сказать, что многие западные лидеры попали под чары нового генсека. Среди его «жертв» особо отмечу не только Рональда Рейгана, но и Франсуа Миттерана. Президент США во время своей первой встречи с Михаилом Горбачёвым в Рейкьявике в октябре 1986 года чуть было не отказался от ядерного оружия. Эта встреча стала первым шагом на пути к окончанию холодной войны. 9 декабря 1987 года руководители двух стран подписали в Вашингтоне Договор РСМД, основы которого были заложены в Рейкьявике.

С Франсуа Миттераном отношения сложились не сразу. В апреле 1983 года Франция выслала 47 советских дипломатов, что было беспрецедентным событием в истории отношений между нашими странами. Это был верноподданнический жест французского президента по отношению к американцам, чтобы загладить вину за появление в составе правительства впервые после 1944 года министров-коммунистов. Юрий Андропов проявил хладнокровие и мудрость и не предпринял ответных мер, как это принято в дипломатической практике и как всегда поступали с любой другой страной. Отношения с Францией носили для Советского Союза действительно привилегированный характер, и советские руководители расценили эту выходку как недоразумение. В Москве помнили, что именно с Францией мы сделали первые шаги в политике разрядки и ценили наследие генерала де Голля, заложившего основы наших отношений, которому остались верны его преемники, Жорж Помпиду и Валери Жискар д'Эстен.

Первая встреча Михаила Горбачёва и Франсуа Миттерана состоялась под небом Парижа в октябре 1985 года. Это был первый официальный визит нового советского руководителя за границу. Выбор Франции в качестве пункта назначения первого визита не был случайным: своим визитом Михаил Горбачёв хотел показать то место, которое занимала Франция во внешней политике Советского Союза. За день до приезда в Париж Горбачёв дал интервью французскому телевидению. Это тоже была премьера: никогда раньше ни один советский руководитель не отвечал на вопросы западных журналистов. Кстати, именно в этом интервью Михаил Горбачёв впервые назвал Европу «нашим общим домом». В своих воспоминаниях Горбачёв пишет, что это сравнение пришло ему на ум почти случайно, во время встречи с французскими журналистами: «Мы живем с вами в одном доме, хотя у нас разные входы. Мы должны вместе организовать жизнь в этом общем доме так, чтобы всем было комфортно».

Тема Европы, европейской безопасности, сотрудничества на нашем континенте была центральной на переговорах с президентом Франции. Оба руководителя сразу нашли общий знаменатель, который им был одинаково близок. Впоследствии идея общего дома превратилась в проект Европейской конфедерации Франсуа Миттерана. Этот проект шел в русле истории 80-х годов, но потерпел крах из-за отказа американцев, которые навязали свою волю союзникам по НАТО. Михаил Горбачёв высоко оценил стремление Франсуа Миттерана к тому, чтобы Европа снова стала главным действующим лицом в своей собственной истории.

Что касается меня, то до середины 1986 года я оставался в министерстве в Москве. В 1985 году руководство запросило для меня визу в посольстве Франции в Москве для командировки в советское посольство в Париже. Но, ко всеобщему удивлению, в визе мне было отказано. Никто, начиная с меня самого, не мог ничего понять. Французские дипломаты отказывались комментировать это решение, которое было принято в Париже. Много лет спустя, когда я уже вернулся во Францию, я узнал, что это была цена, которую я заплатил за свое участие в переговорах по стратегическим вооружениям в Женеве. Американцы, не утруждая себя подробными расследованиями, приписали всех членов советской делегации к сотрудникам КГБ.

Моя жизнь могла бы сложиться совершенно иначе, если бы удача снова не улыбнулась мне. В 1986 году Франсуа Миттеран назначил Жака Ширака премьер-министром, который пригласил Жана-Бернара Реймона, тогдашнего посла Франции в Москве, войти в его правительство в качестве министра иностранных дел. Одно из первых решений нового министра было выдать мне визу для въезда во Францию, которую я в результате ждал больше года. В июле 1986 года я приехал в Париж в качестве политического советника посольства.

Годы пребывания у власти Горбачёва были, пожалуй, самыми плодотворными: «ветер перемен» дул над нашим континентом, ветер, которого так ждали в России начиная с 60-х годов, с первой оттепели, начатой Хрущёвым. Сам Михаил Горбачёв сформировался в 60-е годы, в полный надежд и обещаний период истории Советского Союза, который навсегда оставил отпечаток у целого поколения советских людей, которых называют «шестидесятниками». Я сам считаю, что принадлежу к этому поколению, хотя и немного моложе, потому что разделяю его ценности.

Михаила Горбачёва окружала группа советников того же поколения, что и он, разделявших те же идеи. Так, очень близкий к Горбачёву Александр Яковлев был одним из главных архитекторов перестройки. Беспрецедентная открытость миру, протянутая Европе рука создали уникальную атмосферу в наших отношениях. Советских дипломатов везде принимали с открытой душой. Европа вновь открывала свое единство, которое шло намного дальше границы по Одеру и Нейсе. Мечта генерала де Голля о Европе «от Атлантики до Урала» внезапно оказалась способной стать реальностью. Популярность Михаила Горбачёва на Западе достигла невероятной степени. Я лично был свидетелем этой «горбимании» во время визитов Горбачёва во Францию, особенно во время его участия в саммите СБСЕ в Париже 19–21 ноября 1990 года, на котором была принята «Парижская хартия для новой Европы», окончательно перевернувшая страницу холодной войны в контексте объединения Германии и падения коммунистических режимов на востоке Европы. В Парижской хартии руководители 34 государств констатировали, что эпоха конфронтации и раскола Европы ушла в прошлое и что отношения между странами, собравшимися на Конференцию, будут впредь основываться на уважении и сотрудничестве.

Конференция СБСЕ проходила в Центре международных конференций на авеню Клебер. Сегодня красивое здание, в котором располагался этот центр, превратилось в гостиницу. Как это ни парадоксально, в Париже, одной из мировых столиц, сегодня нет центра международных конференций, достойного этого имени. В здании центра у каждой делегации были рабочие комнаты, отведенные для организации двусторонних встреч. Я, в частности, отвечал за сопровождение глав государств на встречах с Михаилом Горбачёвым. Он принимал их с министром иностранных дел Эдуардом Шеварднадзе. Я обратил внимание, что все главы государств, покидавшие комнату переговоров, были в хорошем настроении.

Оглядываясь назад, я думаю, что эта Конференция, возможно, была кульминацией сближения России и Европы, к которому всегда стремились российские руководители, начиная с Петра Великого. К сожалению, руководители стран Запада того времени упустили историческую возможность преодолеть идеологические и политические разногласия, чтобы сделать из нашего континента поистине общий дом.

Надо сказать, что итоги правления Горбачёва весьма противоречивы и остаются в российском обществе объектом диаметрально противоположных суждений. Если на международной арене советский лидер и изменил лицо мира, приходится признать, что, к сожалению, это часто происходило за счет интересов собственной страны. Хотя подписание соглашений с Соединенными Штатами в области стратегических вооружений и ракет средней и меньшей дальности было несомненным успехом советской дипломатии, то, как был решен вопрос с объединением Германии, безусловно, стало провалом, что хорошо показали последующие события.

Конечно, объединение Германии было неизбежным. Существование двух германских государств само по себе являлось наиболее заметным символом холодной войны, разделения мира на два противостоящих блока. Но это серьезное изменение в международной жизни произошло таким образом, что Советский Союз не получил от этого ни малейшей выгоды. Знаменитые «десять пунктов» воссоединения Германии, обнародованные канцлером Колем 28 ноября 1989 года, через несколько дней после падения Берлинской стены, предусматривали создание конфедеративных структур между двумя немецкими государствами в течение пяти лет эволюции в направлении федеративного устройства. Этого времени, несомненно, было бы достаточно, чтобы решить все проблемы, сопутствующие объединению, в частности, касающиеся непродвижения инфраструктуры НАТО на Восток, к советским границам. На переговорах Михаила Горбачёва с госсекретарем США Джимом Бейкером этот вопрос поднимался, и западные лидеры были готовы дать гарантии в этом направлении, но эти обещания так и не обрели письменной формы и, следовательно, так и остались просто обещаниями. Это, несомненно, была величайшая ошибка Михаила Горбачёва, и особенно его министра иностранных дел Эдуарда Шеварднадзе, проявившего в этом жизненно важном для безопасности СССР и России вопросе наивность и непростительную некомпетентность.

С другой стороны, для будущего России главная заслуга Михаила Горбачёва состояла в том, что он проложил путь к демократизации политической жизни страны. Он не виноват в том, что ему не удалось довести свои реформы внутри страны до их логического завершения. Эти реформы были прерваны предательством некоторых его коллег из Политбюро ЦК КПСС, но особенно его политическим противником Борисом Ельциным, который, не колеблясь, распустил Советский Союз, чтобы лишить Михаила Горбачёва страны, первым демократически избранным президентом которой он был.

У меня есть личное воспоминание, связанное с воссоединением Германии. Каждый год 1 мая, сотрудники всех посольств социалистических стран в Париже и члены их семей собирались на гигантский пикник на лужайке дачи посольства вблизи Мант-ля-Жоли в Лимэ. У каждой страны был свой гастрономический стенд. Прогуливаясь по этим стендам, можно было попробовать чешские колбаски, болгарскую далму, русские пирожки, монгольские пельмени, а также выпить немецкое пиво, русскую водку и кубинский ром. Эта маевка всегда пользовалась большим успехом у всех участников. Однако 1 мая 1990 года наши коллеги из ГДР были печальны. Они знали, что их государство скоро исчезнет, и их будущее неопределенно. В одночасье они потеряли все, хотя им было нечего стыдиться. Это была настоящая трагедия! Я помню, как они говорили нам: «Надеемся, с вами не случится то же самое!» К сожалению, всего два года спустя, в конце 1991 – начале 1992, года мы пережили ту же трагедию. Посеешь ветер – пожнешь бурю!

Но вернемся в 1989 год. Тема общего европейского дома получила новое развитие в ходе визита Михаила Горбачёва в Совет Европы в Страсбурге 6 июля 1989 года. В своем выступлении перед Парламентской ассамблеей Совета Европы он изложил целостную программу строительства такого дома. Я сопровождал Михаила Горбачёва во время его визита в Совет Европы, присутствовал на его выступлении перед Парламентской ассамблеей и на встрече с Комитетом министров. Для меня его визит в Страсбург был венцом моих личных усилий по налаживанию отношений между Советским Союзом и Советом Европы.

Первые контакты начались в Париже в 1987 году через Западноевропейский союз (ЗЕС), европейскую организацию по обороне и безопасности, созданную в 1954 году для реализации европейской оборонной политики. Эта организация была распущена в июне 2011 года, поскольку ее роль перешла к Европейскому союзу в рамках европейской политики безопасности и обороны. Парламентская ассамблея ЗЕС и Институт исследований в области безопасности располагались в Париже, во Дворце Иена, на авеню президента Вильсона. Члены Парламентской ассамблеи ЗЕС одновременно были членами Парламентской ассамблеи Совета Европы. Таким образом, мои контакты с представителями секретариата ассамблеи ЗЕС в Париже привели меня в Страсбург. Когда в 1988 году посол Яков Рябов готовил поездку в Эльзас, я предложил ему посетить Совет Европы. Таким образом, первый контакт между СССР и Советом Европы состоялся весной 1988 года. Нас приняли председатель Парламентской ассамблеи Луи Юнг, сенатор от департамента Нижний Рейн и представители секретариата Совета Европы. Вернувшись в Париж, я подготовил телеграмму, в которой говорил о Совете Европы как о европейской организации, основанной на общечеловеческих ценностях. Спустя годы я узнал, что эту телеграмму Михаилу Горбачёву показал его дипломатический советник Вадим Загладин. Внимательно прочитав телеграмму, Михаил Горбачёв написал на ней следующую резолюцию: «Мы должны развивать отношения с этой организацией». Таким образом, эта телеграмма стала отправной точкой наших связей с Советом Европы. Что касается меня, то в 2001 году меня назначили постоянным представителем Российской Федерации при Совете Европы, и я стал первым представителем моей страны, который с мая по ноябрь 2006 года осуществлял функции председателя Комитета министров на уровне послов стран – членов этой организации.

Я помню встречу Михаила Горбачёва с Комитетом министров Совета Европы 6 июля 1989 года. Среди множества вопросов, заданных Горбачёву, мое внимание привлек один: его спросили, остается ли он коммунистом и продолжает ли верить в коммунистическую идею. Горбачёв, не раздумывая, ответил утвердительно, добавив, что верит в возможность эволюции коммунистической доктрины. Несомненно, он был искренним, убежденным коммунистом. Он верил в необходимость социальной справедливости, которая лежит в основе коммунистической идеи, и верил, что эта идея, родившаяся столетие назад, может развиваться, реформироваться и адаптироваться к новому времени. В этом смысле можно сказать, что он придерживался линии еврокоммунистов, политического течения, зародившегося в Западной Европе, в частности, в Италии, в 70-х годах, наиболее ярким представителем которого был Энрико Берлингуэр, генеральный секретарь Коммунистической партии Италии.

Реформы Михаила Горбачёва были прерваны попыткой государственного переворота 19 августа 1991 года. Я очень хорошо помню эти драматические дни.

Каждое утро, просыпаясь, я включал радио, пил чай и шел гулять с собакой в Булонский лес, расположенный рядом с посольством. В тот день, включив радио, я услышал фразу, которая заставила меня замереть: «Главная новость: президент Советского Союза Михаил Горбачёв ушел в отставку по состоянию здоровья. Временные полномочия взял на себя Государственный комитет по чрезвычайным ситуациям». Я не мог поверить своим ушам. Несколько месяцев назад я видел Михаила Горбачёва в Париже в полном здравии. Эти слова напомнили мне практически слово в слово официальное сообщение об отстранении от власти Никиты Хрущёва в октябре 1964 года. Я решил не будить жену и пойти погулять с собакой, чтобы переварить эту новость и подумать, что делать. Все посольство, затаив дыхание, замерло в мучительном ожидании.

Посол Юрий Дубинин, который имел несчастье вернуться из отпуска двумя днями ранее, получил указание, как и все другие советские послы, посетить главу государства и проинформировать его о происходящем в Москве. В тот же день посла принял Франсуа Миттеран, которому он передал текст, полученный из Москвы. Франсуа Миттеран принял эту информацию к сведению. Было видно, что новость его заметно опечалила. Надо сказать, что президент Франции был связан с президентом СССР настоящей дружбой. Я редко видел такие близкие личные отношения между главами государств. Франсуа Миттеран принимал Горбачёва в своей резиденции в Лаче в конце октября 1990 года. Такой чести удостаивались лишь самые близкие друзья президента. Более того, даже после ухода Михаила Горбачёва Франсуа Миттеран сохранил к нему настоящую симпатию. Я помню, что в 1996 году, когда Михаил Горбачёв хотел участвовать в выборах президента Российской Федерации, Франсуа Миттеран, узнав о количестве голосов, которое мог получить бывший президент Советского Союза, пригласил посла России во Франции Юрия Рыжова и попросил передать Горбачёву дружеский совет не участвовать в выборах, чтобы не выставлять себя на посмешище. «Скажите ему, что он уже оставил свой след в истории», – говорил Франсуа Миттеран.

Отношения между Франсуа Миттераном и Россией отмечены еще одной важной датой. 9 мая 1995 года президент Франции был приглашен в Москву на празднование пятидесятой годовщины победы Советского Союза во Второй мировой войне. Двумя днями ранее, 7 мая 1995 года, Жак Ширак был избран пятым президентом V Республики, но поскольку еще не успел вступить в должность, Франсуа Миттеран представлял Францию на военном параде на Красной площади и на приеме в Кремле. Французский президент был одним из немногих глав государств, присутствовавших на приеме в Кремле, кто получил слово. Он произнес речь, которая по стечению обстоятельств стала последней для него в качестве президента республики. Миттеран отложил текст, который был подготовлен для него его советниками, и сделал мудрое и эмоциональное заявление. Оно заслуживает того, чтобы быть перечитанным. Это было своего рода его политическое завещание, и очень символично, что он произнес его в Москве.

Но вернемся в те драматические дни августа 1991 года.

Начав политические реформы, говоря об общих с остальной Европой ценностях, Михаил Горбачёв, несомненно, открыл ящик Пандоры, процесс освобождения страны от коммунистической идеологии, который, однако, он не мог контролировать. Страна пришла в движение.

12 июня 1990 года первый Съезд народных депутатов Российской Советской Федеративной Социалистической Республики принял декларацию о государственном суверенитете.

В декабре 1990 года вопрос о реорганизации СССР был открыто поставлен на IV Съезде народных депутатов Советского Союза.

17 марта 1991 года прошел референдум о реформировании СССР. Большинство граждан, более трех четвертей, проголосовали за сохранение Советского Союза, но в новой форме. Тем не менее шесть республик из пятнадцати, в том числе Литва, Эстония, Латвия, Грузия, Молдова и Армения, не участвовали в референдуме, поскольку ранее уже заявили о своей независимости.

Чтобы спасти то, что еще можно было спасти, Михаил Горбачёв предложил подписать новый Союзный договор, который шел в направлении большей децентрализации власти, увеличения автономии каждой республики, входящей в состав СССР. Речь по сути шла о конфедерации. Проект нового союзного договора был опубликован в «Правде» 15 августа 1991 года. Подписание нового договора было намечено на 20 августа 1991 года. Именно для того, чтобы не допустить подписания нового союзного договора, группа членов Политбюро ЦК КПСС предприняла 19 августа попытку отстранить от должности первого президента СССР Михаила Горбачёва. Эта попытка государственного переворота в итоге провалилась. Борис Ельцин, политический противник Михаила Горбачёва, использовал его для дальнейшего укрепления своего авторитета в стране, и судьба Советского Союза фактически была предрешена: ничто уже не могло его спасти, дни его были сочтены.

Государственный переворот в Москве поставил каждого перед выбором. В то время я был заместителем партийного секретаря посольства Виктора Карпенко. С учетом происходящего в Москве я предложил ему созвать общее собрание членов партийной организации посольства и распустить нашу организацию. Он согласился, и собрание состоялось после окончания рабочего дня во вторник, 20 августа. Зал был полон. Вдвоем мы поднялись на сцену и предложили распустить нашу партийную организацию, поскольку Коммунистическая партия в противостоянии между избранным президентом и путчистами встала на сторону последних. В зале стояла гробовая тишина. Наконец один из наших товарищей взял слово и сказал, что не надо торопиться, в любом случае Москва даст нам необходимые указания. Мы поняли, что все разделяют эту точку зрения. Посол Юрий Дубинин сидел в дальнем конце зала, наблюдал за происходящим и молчал. Когда он увидел, что собравшиеся не поддержали нас, он встал и ушел, не сказав ни слова. В этих условиях мы с моим другом Виктором Карпенко заявили, что слагаем с себя наши обязанности членов партийного бюро посольства и что все остальные члены организации могут поступать как хотят. Таким образом, последнее собрание партийной организации посольства завершилось, так и не приняв никакого официального решения.

На следующее утро раздался телефонный звонок секретаря посла, которая сказала, что тот просит меня зайти к нему. Я вошел в кабинет, который семнадцать лет спустя станет моим на долгих девять лет. Там я увидел Виктора Карпенко и корреспондента ТАСС. Посол пригласил меня сесть и в нашем присутствии произнес речь, явно предназначавшуюся журналисту. Он, в частности, заявил, что принял решение выйти из партии и порвал свой членский билет. Тут посол зашел слишком далеко. Все члены партии перед отъездом в загранкомандировку сдавали партийный билет в Общий отдел ЦК КПСС. Очевидно, посол, учитывая события в Москве, где было все более ясно, что путч провалился, решил наверстать упущенное накануне, когда он отмолчался. Тем самым он совершил роковую ошибку. Михаил Горбачёв, прочитав сообщение ТАСС с заявлением Юрия Дубинина, дал немедленное указание отозвать посла.

Надо сказать, что несмотря на этот просчет, Юрий Дубинин, опытный дипломат, не исчез из поля зрения: пережив временную опалу, в 1996–1999 годах он возглавлял посольство Российской Федерации в Киеве.

В профессиональном плане работа в посольстве в 1990–1991 годах была чрезвычайно сложной и деликатной. Наши французские коллеги – а часто и друзья – продолжали нас принимать, но не были уверены, что мы действительно представляли тех, кто имел реальную власть в Москве. После того, как 12 июня 1990 года Первый съезд народных депутатов Российской Федерации принял Декларацию о суверенитете республики, председатель Верховного Совета России Борис Ельцин вступил в открытый конфликт с Михаилом Горбачёвым.

Помню разговор с французскими бизнесменами, которые пригласили меня на обед, чтобы поговорить о будущем России. Они задали мне вопрос, на который, должен признать, я не смог найти в то время правильный ответ: они спросили меня, на основе каких ценностей мы будем строить новую страну и что может гарантировать единство этой огромной страны, состоящей из различных республик и народов. Отвечая на этот вопрос, я сослался на рыночную экономику, верховенство закона, права человека, но в ответ получил улыбки моих собеседников, которые сказали, что эти ценности имеют универсальный характер и не могут цементировать страну. Я долго размышлял над этим вопросом, прежде чем пришел к выводу, что единственное, что может гарантировать единство нации, – это любовь к своей стране, патриотизм. Задайте тот же вопрос сегодня во Франции или в другой стране Европы, и вы увидите, что ответы не будут очевидными.

8 декабря 1991 года, в день подписания Беловежских соглашений президентом России Борисом Ельциным, президентом Украины Леонидом Кравчуком и председателем Верховного Совета Беларуси Станиславом Шушкевичем, положивших конец существованию Советского Союза, я уехал из Парижа в Москву по окончании загранкомандировки. Приехав в Москву, я вернулся в Министерство иностранных дел Советского Союза, которое было распущено 31 декабря того же года и поглощено Министерством иностранных дел Российской Федерации в январе 1992 года.

Глава VII. Трагедия ельцинских лет

Если я назвал драматическими годы распада Советского Союза, я бы однозначно охарактеризовал годы правления Ельцина как трагические.

После исчезновения Советского Союза Россия потеряла четверть своей территории, половину населения: двадцать пять миллионов россиян за одну ночь оказались «за границей», за пределами Российской Федерации. Все экономические связи, которые на протяжении десятилетий складывались между различными республиками и промышленными комплексами, были разрушены. Вся экономическая система развалилась. В результате резко упало промышленное производство. Уровень инфляции в 1992 году был ошеломляющим: 2500 %. Все накопления советских людей, в частности, пенсионеров, пошли прахом. Приватизация экономики была проведена таким образом, что небольшая группа людей завладела 90 % национальных богатств. То, что было названо «шоковой терапией», осуществленной Чубайсом и Гайдаром по рекомендации экспертов из Гарварда, поставило страну на край пропасти.

Я тогда вернулся в Москву и хорошо помню ту тяжелую атмосферу, которая царила в стране. После провозглашения суверенитета России 12 июня 1990 года в стране де-факто сложилось сожительство между президентом СССР Михаилом Горбачёвым и президентом России Борисом Ельциным. Война двух лидеров поставила страну на грань новой гражданской войны, которая, несомненно, была бы для России смертельной. Ельцин не мог простить Горбачёву своего увольнения с поста первого секретаря Московского горкома партии и члена Политбюро ЦК КПСС в ноябре 1987 года. Сделав это, Горбачёв, безусловно, совершил фатальную ошибку. Оттолкнув от себя Ельцина, который пользовался в Москве большой популярностью, он создал себе мощного политического противника, который в итоге взял реванш, заставив Горбачёва признать свое поражение и подать в отставку с поста президента Советского Союза 25 декабря 1991 года. Недовольные люди искали козлов отпущения, и их гнев обратился против Коммунистической партии, которая правила страной на протяжении десятилетий. Прозвучали крики: «Смерть коммунистам!» Здание ЦК КПСС на Старой площади было взято штурмом и разграблено. Ситуация выходила из-под контроля. Именно в этот момент вдова академика Андрея Сахарова Елена Боннэр, видная фигура протестного движения времен Советского Союза, обратилась к народу: «Остановитесь! Вы сошли с ума! Вам мало миллионов жертв на протяжении всей истории Советского Союза?» Ее услышали. Гораздо больше, чем молодого либерального вице-премьера Егора Гайдара, внука писателя Аркадия Гайдара, автора патриотических книг для молодежи 1930-х годов. В драматические дни декабря 1991 года Егор Гайдар призывал людей выйти на улицы, чтобы защитить Ельцина от Горбачёва.

Обстановка внутри МИД также была напряженной. МИД СССР, насчитывавший более 3 тысяч человек, был поглощен МИД Российской Федерации, который от силы насчитывал 100 сотрудников. Эти сотрудники заняли командные посты в министерстве, прежде всего министра и заместителей министра, другие стали своего рода «политическими комиссарами». Среди новичков были действительно странные ребята, например первый заместитель министра Федор Шелов-Коведяев, археолог по образованию, специалист по Древней Греции, принимавший посетителей за столом, на котором на видном месте лежала Библия.

Я был знаком с новым министром Андреем Козыревым задолго до того, как он занял министерский пост на Смоленской площади. Он работал в отделе международных организаций Министерства иностранных дел Советского Союза, который был расположен на том же этаже, что и мой. Мы часто пересекались в коридорах. Он был воспитанником Владимира Петровского, заместителя министра иностранных дел СССР, который посоветовал ему в 1990 году согласиться на пост министра иностранных дел РСФСР, который никто не хотел занимать. В 1990–1991 годах, когда я был политическим советником во Франции, Козырев часто приезжал в Париж, где я опекал его. Помню, что он всегда останавливался в гостинице «Крийон», в двух шагах от посольства Соединенных Штатов, хотя имел в своем распоряжении роскошные апартаменты в резиденции посла на улице Гренель. Позже я узнал, что это было не случайно. Отношения между Михаилом Горбачёвым и Борисом Ельциным были настолько напряженными, что последний жил в постоянном страхе возможного ареста или других каких-то действий против него. В этом случае Андрей Козырев должен был возглавить правительство в изгнании и просить помощи у западных стран. В МИД Франции для него на этот случай даже был предусмотрен рабочий кабинет с переводчиком.

Лично для меня появление нового министра повлекло за собой повышение по службе: меня назначили директором Первого европейского управления Департамента Европы. В этом качестве я готовил поездки министра и сопровождал его, в частности, в Италию, где участвовал в 1992 году в церемонии закладки первого камня православной церкви на территории виллы «Абамелек», где я провел детство. Расположение церкви было специально выбрано таким образом, чтобы ее было видно из окон квартиры понтифика. На этой церемонии я с радостью встретился с доктором Дарио Спалоне, который был другом моего отца и лечил меня в детстве.

Я сопровождал министра в Португалию и открыл для себя эту очень красивую страну, страну мореплавателей и поэтов, страну теплых и гостеприимных людей. После «революции гвоздик» в Португалии в апреле 1974 года, которую я наблюдал, будучи во Франции, русские люди испытывали к португальскому народу особые чувства. Я посетил Кабо-да-Рока, самую западную точку европейского континента. Министр иностранных дел Португалии Жозе Мануэль Баррозу организовал в честь своего российского коллеги ужин в приморском ресторане в Синтре с прекрасным видом на скалы Кабо-да-Рока. Я помню, что во время официального обеда в Министерстве иностранных дел в Лиссабоне тосты министров произносились с бокалом портвейна, вопреки протокольной традиции Франции и России, согласно которой тосты произносятся с бокалом шампанского.

Я также сопровождал министра в его поездке в Испанию, которая позволила мне открыть для себя музей Прадо и его коллекцию картин, которую я считаю лучшей в мире.

Во времена Андрея Козырева российская дипломатия вела себя тихо, не высовывалась. Сам он считал Россию региональной державой. Надо сказать, что после распада Советского Союза страна потеряла былую мощь и попала под американское влияние. В Москве повсюду были американские советники. Я помню, как однажды, будучи директором Первого европейского управления, получил длинную бумагу из посольства США в Москве, в которой предписывалось, какую позицию мне следовало занять по тому или иному вопросу международной политики. Очень удивившись, я позвонил своему коллеге из Североамериканского департамента, который сказал мне, что он получает эти бумаги каждый день и выбрасывает их в мусорную корзину. Что я в свою очередь тоже сделал. Однажды перед началом переговоров в Кремле я был невольным свидетелем телефонного разговора Бориса Ельцина с президентом Джорджем Бушем. У Президента России был крутой нрав. На этот раз он ополчился на Андрея Козырева, которого за что-то хотел снять с должности. Но американский президент пришел своему протеже на помощь, и он остался на своем посту.

Октябрь 1993 года ознаменовался новым серьезным политическим кризисом в России. В 1991 году Борис Ельцин унаследовал страну, находящуюся в тяжелом положении. Полки магазинов были пусты. Предметы первой необходимости, прежде всего продукты питания, продавались населению по карточкам, как во время войны. В стране, которая когда-то была житницей Европы, не хватало пшеницы. Устаревшая экономическая система больше не работала. Надо было выбираться из депрессии и для этого принимать исключительные меры.

В этих условиях Борис Ельцин взял дело в свои руки. Вместе с премьер-министром – реформатором Егором Гайдаром он провел в стране шоковую терапию: полную либерализацию экономики. Со 2 января 1992 года цены были отпущены. Любой человек, кто хотел заниматься торговлей, мог это делать. Государственная монополия внешней торговли была отменена. Государство прекратило поддерживать курс рубля. По всей стране, прежде всего в крупных городах, стихийно возникали рынки, торговые киоски и магазины, где продавали алкоголь, табачные изделия, продукты питания и одежду.

Постепенно обеспечение населения предметами первой необходимости нормализовалось. Но цена, которую пришлось заплатить за этот дикий капитализм, была чрезмерно высокой: стремительное обнищание 95 % населения. Инфляция только за 1992 год достигла рекордных 2500 %. Средняя зарплата в 1992 году была эквивалентна 22 долларам в месяц. В этих условиях нужно было прежде всего просто выжить. Квалифицированные кадры стали уходить со своих мест, чтобы попытаться заработать на торговле.

Это кровопускание не обошло стороной и МИД. Многие из моих коллег оставили дипломатическую карьеру, чтобы уйти, как тогда говорили, «в частный сектор». Надо сказать, что до сих пор, двадцать пять лет спустя, министерство испытывает нехватку этого «потерянного поколения». В итоге их оказалось очень немного, кто смог добиться успеха в этой новой жизни.

Шоковая терапия, как и ожидалось, вызвала резкий рост народного недовольства, которое трансформировалось в серьезный политический кризис, противопоставивший президента Бориса Ельцина и правительство Гайдара вице-президенту России Александру Руцкому и председателю Верховного Совета Руслану Хасбулатову. Этот кризис закончился вооруженным противостоянием 3 и 4 октября 1993 года. Здание Парламента, знаменитый Белый дом, взяли штурмом войска, верные президенту Ельцину. Хасбулатов и Руцкой были арестованы, парламент распущен. Прошли новые парламентские выборы. Погибло около 150 человек.

Я помню крайнее напряжение и беспокойство, царившие в те дни в Москве. Из окна моего кабинета на десятом этаже высотки на Смоленской площади, расположенной едва ли в километре по прямой от здания парламента, я видел черный дым, поднимавшийся из окон горящего Белого дома, а у меня в ушах до сих пор звучит сухой треск выстрелов автоматов Калашникова. В этих условиях мои сотрудники приходили на работу утром и уходили домой после работы, озираясь по сторонам, где за окном любого дома могли сидеть снайперы.

Осенью 1993 года я снова приехал в Посольство Российской Федерации во Франции, на этот раз в качестве советника-посланника, второго человека в посольстве. В то время послом России в Париже был Юрий Рыжов, академик, известный специалист в области аэронавтики и физики. До того как стать послом в Париже, он был ректором Московского авиационного института и депутатом Верховного Совета СССР, избранного на первых свободных выборах, организованных в марте 1989 года. В Верховном Совете он присоединился к так называемой межрегиональной группе, которую возглавлял Борис Ельцин. Юрий Рыжов стал заметной фигурой в российском гражданском обществе, демократом, очень близким к Борису Ельцину. Когда я приехал в Париж, Юрий Рыжов встретил меня дружелюбно, и очень быстро мы стали настоящими друзьями. Я полностью доверял ему. В первый день он сказал: «Саша, ты карьерный дипломат, ты знаешь это дело лучше, чем я. Я академик, специалист в других областях. Поручаю тебе работу посольства. Будь молодцом!» И вся работа посольства легла на мои плечи. Это был исключительный опыт, который подготовил меня к работе посла в будущем. Что касается Юрия Рыжова, то он в основном занимался общественными связями: принимал гостей из Москвы, посещал высоких французских руководителей, депутатов, сенаторов, министров. У него были хорошие отношения с президентом Жаком Шираком. Вообще, он был очень популярен и во Франции, и в России, и не зря: он был настоящим интеллигентом, в лучших традициях русской интеллигенции. И хорошо говорил по-французски.

Поэтому не случайно именно Юрий Рыжов первым начал наводить мосты с кругами «белой эмиграции» в Париже. Именно он организовал в своей резиденции на улице Гренель во время визита Бориса Ельцина в Париж в феврале 1992 года первую встречу президента современной России с представителями российской эмиграции, изгнанными с родины большевиками в 1920 году. Это было началом исторического процесса национального примирения, который теперь завершился. Нет больше ни «белых», ни «красных»: есть просто русские, один и тот же народ, носитель великой тысячелетней цивилизации.

Эти контакты были продолжены моим предшественником Александром Авдеевым, а затем мной. Я регулярно собирал в своей резиденции представителей известных российских семей Шереметева, Шаховского, Лобанова-Ростовского, Трубникова, Капниста, Трубецкого, чтобы обсуждать с ними текущие вопросы, как международные, так и касающиеся внутренней жизни России. В ходе этих встреч родился ряд интересных инициатив, но об этом я расскажу дальше. По моему предложению Юрий Рыжов впервые в сентябре 1994 года открыл двери своей резиденции на улице Гренель для посещения парижанами во время Дней исторического наследия. Ежегодно в течение двух дней до шести тысяч человек посещали резиденцию, многие из которых оставляли слова благодарности в «Золотой книге» посольства, специально предназначенной для посетителей. Жаль, что эта традиция прекратилась с моим преемником, который отказался открывать двери своей резиденции во время Дней исторического наследия. В 2018 году впервые за двадцать пять лет двери резиденции остались закрытыми.

В 1996 году, чтобы отметить столетие первого визита во Францию императора Николая II, я с моим другом Сирилем Буле, большим специалистом по истории России, организовал в резиденции во время Дней исторического наследия выставку, которая пользовалась большим успехом. Впервые некоторые предметы интерьера, находившиеся в резиденции до 1924 года, когда правительство Эдуарда Эррио признало в октябре Советскую Россию, вернулись на свое прежнее место. Это портреты императоров и императриц, подлинный трон императора, на котором он сидел в октябре 1896 года и который, как и большая часть экспонатов, хранится сегодня в Русском старческом доме в Сент-Женевьев де Буа у моих друзей Жана и Николая де Буайю.

Борис Ельцин не забыл своего друга Рыжова. Последний рассказывал мне, что дважды, в 1992 и 1993 годах, Борис Ельцин предлагал ему занять пост премьер-министра, чтобы заменить Егора Гайдара, а затем Виктора Черномырдина. Но каждый раз посол отказывался от этих лестных предложений под тем предлогом, что это не его. Таким был Рыжов. Больше всего на свете он ценил свободу.

До сих пор помню одну уникальную в своем роде историю. Как-то посол пригласил меня в свой кабинет, чтобы сообщить, что жена Бориса Ельцина Наина собирается приехать в Париж, чтобы провести там несколько дней, и что ее будет сопровождать ее дочь Татьяна. Он попросил меня подумать над программой для дочери президента. Я сказал послу, что у президента Жака Ширака тоже есть дочь Клод, примерно того же возраста, и предложил организовать встречу между двумя девушками. Эта идея понравилась послу, и встречу организовали. Она проходила в одном из салонов Елисейского дворца. На беседе присутствовали только я и переводчик. Татьяна и Клод, никогда ранее не видевшие друг друга, стали жаловаться на трудное существование дочерей президента, когда приходится все время осторожно относиться к тому, что делаешь, и избегать фотографов. Татьяна сказала, что многим в России не нравится, что дочь президента Ельцина всегда сопровождает своего отца. И тогда Клод ответила, что она нашла решение этой проблемы: ее отец официально оформил ее в качестве своего советника по связям с общественностью. Татьяна сразу поняла, что надо делать, и, после ее возвращения в Москву, отец назначил ее на такую же должность. Таким образом, встречи дочерей президентов иногда могут быть полезными, и я стал свидетелем начала политической карьеры Татьяны Дьяченко, которая впоследствии играла активную роль в российской политике, в частности, во время президентской кампании 1996 года.

В марте 1998 года я закончил свою третью командировку во Францию, чтобы вернуться в министерство, где был назначен директором Первого европейского департамента. В моем рабочем кабинете 17 марта 1998 года я отметил свое пятидесятилетие. Среди моих новых сотрудников я заметил симпатичную улыбающуюся девушку Наташу, которая через четыре года стала моей женой и подарила мне троих замечательных детей: Зину, Константина и Лизу. Она сопровождала меня в моих новых командировках в Страсбург и Париж и стала моей главной поддержкой.

Что касается Юрия Рыжова, то он вернулся в Москву в декабре того же года.

Глава VIII. Совет Европы

31 декабря 1999 года, накануне Нового года, президент Борис Ельцин преподнес сюрприз. В своем новогоднем выступлении, записанном в Кремле, он объявил стране о своей отставке.

Это был настоящий шок: этого никто не ожидал. Правда, состояние здоровья президента долгое время вызывало большие опасения. Уже во время избирательной кампании 1996 года у Бориса Ельцина случился инфаркт, но у него хватило сил и мужества не сойти с президентской гонки, и он выиграл выборы. Все были убеждены, что он будет оставаться на своем посту до новых выборов, которые запланировали на июнь 2000 года, но президент решил иначе. В своем телевизионном обращении Ельцин заявил, что подписал указ о передаче своих обязанностей премьер-министру Российской Федерации Владимиру Путину, который занимал эту должность последние шесть месяцев.

Новые президентские выборы назначили на март 2000 года. Это стало полной неожиданностью. Конечно, Владимир Путин не был совсем неизвестен: в 1998–1999 годах он руководил Федеральной службы безопасности, а с августа 1999 года занимал пост премьер-министра. До приезда в Москву в августе 1996 года Владимир Путин работал в мэрии своего родного города Санкт-Петербурга с Анатолием Собчаком, видным и очень популярным деятелем российского демократического движения 90-х годов. В мэрии Владимир Путин проработал шесть лет, с 1990 по 1996 год, где отвечал за внешние связи города.

Я часто задавал себе вопрос: почему стареющий Борис Ельцин выбрал своим преемником именно Владимира Путина? Вокруг него было много других политиков, имевших опыт и известность. Чем больше я думаю об этом, тем больше прихожу к выводу, что это был промысел Божий: Бог хотел спасти Россию от хаоса, от экономического, политического и морального падения, последовавшего за распадом Советского Союза. Борис Ельцин, уйдя с поста первого президента Российской Федерации, не мог сделать лучшего выбора.

Мне повезло очень быстро увидеть нового президента после его назначения. 5 февраля 2000 года он принимал в Кремле министра иностранных дел Франции Юбера Ведрина. Как директор Первого европейского департамента МИД я присутствовал на этой встрече. Будущий президент произвел на меня большое впечатление. Он был молод, но при этом не нуждался в «памятке», которую готовили в министерстве иностранных дел и которую его предшественники просто зачитывали. У Путина были свои идеи, и он не боялся их излагать. Он сразу произвел на меня впечатление убежденного европейца. Дитя Санкт-Петербурга, он был в полной гармонии с основателем этого прекрасного города Петром Великим.

В беседе с Юбером Ведриным Владимир Путин подчеркнул необходимость гармонизации законодательства Российской Федерации с законодательством остальной Европы для построения общего правового пространства. Юбер Ведрин слушал его с большим интересом. Говоря о войне в Чечне, Владимир Путин сказал, что в этой республике Россия борется с международным терроризмом и тем самым оказывает услугу западным странам, которые не осознают реальной опасности этого феномена. Прошедшие двадцать лет показали, насколько прав был президент России. Исламистский терроризм с тех пор распространился на другие части мира, включая Сирию, Ливию и другие страны Северной Африки. В очередной раз, несмотря на критику со стороны западных стран, России пришлось прийти им на помощь, в частности, в Сирии. Что касается Юбера Ведрина, то он вынес суждение о новом президенте как большом патриоте, человеке, осознающем величие своей страны и полным решимости ее отстаивать. И эти оценки Владимира Путина двадцать лет спустя не утратили своей справедливости.

В апреле 2001 года мне позвонил заместитель министра иностранных дел Александр Авдеев и сказал, что ищет замену Постоянному представителю Российской Федерации в Совете Европы в Страсбурге Андрею Вдовину, который был вынужден покинуть свой пост по состоянию здоровья. Переговорив с женой, я дал согласие. Для меня это был новый вызов: никогда раньше я не работал в международной организации. Многосторонняя дипломатия отличается от двусторонней. Как говорил один из моих коллег в Страсбурге, если двусторонний посол начинает свой рабочий день с вопроса: «Что я буду сегодня делать?», у представителя в международной организации такого вопроса не возникает. Дни запрограммированы заранее и выстраиваются вокруг многочисленных заседаний и встреч. Повестка дня Совета Европы настолько широка, что одному человеку просто невозможно все успеть и быть везде одновременно. Глава миссии должен делегировать различные вопросы своим сотрудникам. В Постоянном представительстве их было порядка десяти.

Я прибыл в Страсбург в начале июля и вручил верительную грамоту генеральному секретарю Совета Европы Вальтеру Швиммеру, открытому и компетентному австрийскому политику, который был замечательным генеральным секретарем организации. Давая согласие на новый пост, я, несомненно, вспомнил свои первые контакты с этой организацией тринадцатью годами ранее, во время визита Михаила Горбачёва в Страсбург. Россия вступила в Совет Европы в 1996 году, в годы правления Бориса Ельцина. Я был третьим Постоянным представителем Российской Федерации в Совете Европы после Евгения Прохорова и Андрея Вдовина.

Совет Европы, хотя и расположен на французской территории, на удивление мало известен во Франции. Я помню, что даже тогдашний мэр Страсбурга Фабьен Келлер часто путала Совет Европы с Европейским парламентом, находящимся в том же городе. Когда я был в Страсбурге, я часто задавался вопросом о причинах такого прохладного отношения Франции к Совету Европы, штаб-квартира которого находится на ее территории. Некоторые из моих коллег говорили, что, возможно, это связано с тем, что Совет Европы был английским изобретением. Как, в самом деле, не вспомнить речь Уинстона Черчилля, произнесенную в Цюрихе в 1946 году, где он говорил о «Соединенных Штатах Европы»?

Устав Совета Европы был подписан в Лондоне 5 мая 1949 года десятью странами-учредителями: Бельгией, Данией, Францией, Ирландией, Италией, Люксембургом, Нидерландами, Норвегией, Швецией и Великобританией. Сегодня эта организация объединяет 47 стран-членов с населением 820 миллионов человек. Это, безусловно, самая представительная европейская организация, которая объединяет только страны, расположенные на европейском континенте.

Согласно уставу, его целью является «достижение большего единства между его членами во имя защиты и осуществления идеалов и принципов, являющихся их общим достоянием, и содействие их экономическому и социальному прогрессу». Совет Европы способствует появлению на континенте общего демократического и правового пространства. Помимо защиты прав человека, демократии и верховенства закона, Совет Европы также стремится содействовать развитию культурной самобытности Европы в ее многообразии. Деятельность Совета Европы также направлена на поиск общих решений социальных проблем, таких как дискриминация меньшинств, ксенофобия, нетерпимость, биоэтика, терроризм, торговля людьми, организованная преступность и коррупция, киберпреступность и насилие в отношении детей.

Благодаря Венецианской комиссии, Совет Европы поддерживает политические, законодательные и конституционные реформы в европейских странах и за пределами Европы, в тех странах, которые хотят использовать его опыт, накопленный за семьдесят лет существования в 47 странах-членах.

Российская Федерация широко использовала опыт Совета Европы для целого ряда реформ, в том числе о функционировании местных и региональных властей, а также об отношениях между государством и некоммерческими организациями. Я принимал участие в этих встречах, на которых эксперты Совета Европы и члены российских делегаций вместе работали над указанными реформами.

Сегодня Российская Федерация присоединилась к 81 конвенции Совета Европы из 223, разработанных этой авторитетной организацией. Как в этой связи лишний раз не вспомнить, что первая мысль президента Владимира Путина в самом начале своего первого президентского срока была о приведении российского законодательства в соответствие с европейскими законами?

К сожалению, по мере развития процесса европейской интеграции, роль Совета Европы постоянно снижалась, поскольку его прерогативы постепенно переходили к Европейскому союзу. В итоге его могла бы постичь участь Западноевропейского союза, распущенного в июне 2011 года, если бы в конце 80-х годов не произошли демократические перемены на Востоке Европы. Для этих стран Совет Европы стал чем-то вроде прихожей для вступления в Европейский союз, подготовительным классом для обучения демократии, верховенству закона и правам человека.

Вступление Российской Федерации в Совет Европы в 1996 году придало еще большее значение этой организации, которой была предоставлена уникальная возможность стать тем самым общим домом, Европейской конфедерацией, о которых мечтали Михаил Горбачёв и Франсуа Миттеран. Российская Федерация вступила в Совет Европы с твердым желанием построить большую Европу от Атлантики до Урала, о которой мечтал генерал де Голль, для создания общего правового пространства, охватывающего 47 стран – членов организации, продвижения общеевропейских ценностей во всех областях, входящих в компетенцию Совета Европы. К сожалению, лидеры Европы той эпохи оказались не на высоте этого исторического вызова, и Совет Европы постепенно превратился в задний двор Европейского союза.

Парламентская ассамблея Совета Европы, подлинный мотор этой организации, стала для членов российской делегации настоящей школой европейского парламентаризма. Конгресс местных и региональных властей представляет собой привилегированное место встреч и сотрудничества на местном уровне, необходимом для подлинной демократии. Конференция европейских международных неправительственных организаций при Совете Европы является уникальной площадкой для обмена опытом и сотрудничества между гражданскими обществами нашего континента. Российские НКО с самого начала играли важную и активную роль в работе этой конференции. Европейский молодежный центр, созданный в 1972 году Советом Европы, позволил молодежным организациям из европейских стран обмениваться своим опытом. Наконец, Европейский суд по правам человека представляет собой высшую юрисдикцию в этой области, которая имеет основополагающее значение для любой демократической страны. Вопреки распространенному мнению, дела всех без исключения стран рассматриваются в этом суде. К сожалению, определенные политически мотивированные решения Суда подрывают его авторитет. Но никто не идеален, и Российская Федерация выполняет решения ЕСПЧ.

Мое пребывание в Страсбурге позволило близко познакомиться с большим числом российских политиков, которые играли и продолжают играть важную роль в политической жизни России. Четыре раза в год делегация из 36 российских депутатов и сенаторов прилетала в Страсбург для участия в сессии Парламентской ассамблеи. На каждой из них рассматривалось определенное число острых вопросов, при согласовании которых российские делегаты должны были демонстрировать дипломатическое искусство, чтобы работать со своими европейскими коллегами над текстами непростых резолюций и рекомендаций. По правилам Ассамблеи все российские парламентарии должны были входить в различные политические группы, которые существуют в Ассамблее: Европейская народная партия, Партия консерваторов, либералов и демократов Европы, свободных демократов, объединенных левых, социал-демократов и зеленых. Кроме того, депутаты и сенаторы были распределены по тематическим комитетам: по политическим вопросам, правовым вопросам, контролю за соблюдением прав человека, мониторингу. Российские делегаты активно работали во всех политических группах, в зависимости от своих политических симпатий, и во всех комитетах.

Эта работа давала им уникальный шанс налаживать связи, развивать сотрудничество и полноценно участвовать в политической жизни Совета Европы, которая всегда была очень оживленной, иногда даже чересчур. Я помню жаркие дебаты в Ассамблее в 2002–2003 годах во время второй чеченской войны. Однажды вечером во время сессии Ассамблеи я пригласил российскую парламентскую делегацию в Представительство на коктейль. Поскольку мы виделись несколько раз в год, многие парламентарии стали моими настоящими друзьями. Во время коктейля мне сообщили, что у здания Постпредства собралась группа демонстрантов, протестующая против войны в Чечне. Одним из моих гостей был Владимир Жириновский. Он решил выйти на улицу. Когда он предстал перед изумленными демонстрантами, те бросились к нему просить автографы, чем вызвали гнев у организаторов демонстрации.

Во время моей командировки в Страсбурге я участвовал в подготовке третьего саммита Совета Европы, который прошел в Варшаве 16 и 17 мая 2005 года и завершился принятием политической декларации и плана действий, в которых сформулированы основные задачи организации на ближайшие годы. Главы государств и правительств заслушали своего коллегу из Люксембурга Жана-Клода Юнкера, который подготовил доклад об отношениях между Советом Европы и Европейским союзом. В своем докладе один из немногих глав государств, хорошо знающих Совет Европы, говорил о «большой взаимодополняемости между двумя основными европейскими институтами». Жаль, что его рекомендации не были услышаны, поскольку это могло бы создать лучшее равновесие между двумя организациями, которые на самом деле призваны стать «двумя легкими Европы».

Такое распределение ролей касается, в частности, подготовки Конвенций Совета Европы и директив Евросоюза: между ними должно действовать правило субсидиарности, согласно которому было бы логично разрабатывать правовые нормы в областях, касающихся всех без исключения европейских государств, в рамках Совета Европы как наиболее представительной организации. Впоследствии эти правовые стандарты могли бы быть включены в соответствующие правовые акты Европейского союза и в национальные законы стран – членов Совета Европы.

На мой взгляд, вопреки расхожему мнению, Совет Европы может иметь большое будущее. Пришло время уточнить роль и полномочия каждой организации, существующей сегодня в Европе. Их очень много. Проблема в том, что все эти организации занимаются по сути одним и тем же, и без особой эффективности. Определяя роль каждой из них, необходимо исходить из ее целей, компетенции и той добавленной стоимости, которую она может иметь по сравнению с другими.

Сегодня, благодаря появлению социальных сетей, интернета, мы живем в условиях настоящей революции, не только технологической, но и социальной. Изменился мир, изменились и мы сами. Демократия изменила формы, состав действующих лиц. Мы приобрели новые привычки. «Твиттер» стал способом управлять миром. Это развитие привело к изменению поведения людей, которые теперь хотят играть более активную роль в делах своей страны. Гражданское общество превращается в крупную политическую силу, более влиятельную, чем традиционные политические партии. Из моего собственного опыта контактов с неправительственными организациями я знаю, что главное, чего хочет гражданское общество, – это выразить себя и быть услышанным. С этой точки зрения я убежден, что среди всех организаций, существующих в Европе, именно Совет Европы призван стать той организацией, благодаря которой гражданское общество Европы могло бы находиться в постоянном контакте с правительствами, парламентами, местными и региональными властями, чтобы выразить свои озабоченности и идеи и быть услышанными.

Таким образом, четвертый саммит Совета Европы мог бы определить эту новую роль организации и конкретизировать ее первоначальные функции с учетом изменений, произошедших в мире за семьдесят лет после ее создания.

Во время моей работы в Совете мне повезло исполнять обязанности председателя Комитета министров на уровне послов. Я был первым – и пока единственным – представителем Российской Федерации, занимавшим этот важный пост. Председательство в Комитете министров Совета Европы осуществляется по ротации согласно английскому алфавиту. Председательство России выпало на период с мая по ноябрь 2006 года, через десять лет после вступления моей страны в Совет Европы. Председатель Комитета министров представляет организацию в отношениях с институциональными партнерами, такими как ООН, Европейский союз или ОБСЕ, председательствует на еженедельных заседаниях послов, работает от имени Комитета министров с другими рабочими органами Совета Европы, такими как Парламентская ассамблея, Конгресс местных и региональных властей, Европейский суд по правам человека, Конференция международных неправительственных организаций.

Это была исключительно увлекательная работа. У меня остались от нее самые лучшие воспоминания. Конечно, чтобы добиться успеха, необходимо было опираться на команду, в данном случае секретариат Комитета министров, который помогал всем послам, осуществляющим функции председателя. В мое время секретариат возглавлял англичанин Лен Дэвис. В состав секретариата также входили люксембуржка Мирей Паулюс и француз Дени Юбер. Мы прекрасно ладили вчетвером, что, несомненно, было решающим для успеха российского председательства в Комитете министров, что было признано всеми во время передачи полномочий.

Помимо работы в Совете Европы, мое пребывание в Страсбурге было очень приятным и интересным в культурном отношении. Я очень люблю этот город, который всегда приносил мне удачу. Все трое моих последних детей родились в Страсбурге, а точнее в Шилтигхайме, пригороде Страсбурга, где расположен Медицинский центр акушерства и хирургии, который возглавлял профессор Израэль Низан.

В Страсбурге у меня появилось много друзей. Страсбург и Эльзас в целом – это место, где можно хорошо и вкусно поесть. С гостями из Москвы мы обошли все рестораны Страсбурга и его окрестностей, и никогда не были разочарованы. Я познакомился с виноделами Эльзаса, в частности Лоренцом Клипфелем и Сеппи Ландманом. На виноградниках последнего мы с моими сотрудниками неоднократно участвовали в сборе урожая: это был настоящий праздник, и эти моменты никогда не сотрутся из моей памяти.

Любознательный по своей природе, я сделал несколько открытий, которые еще больше сблизили меня с Эльзасом и Баден-Вюртембергом, немецкой землей, расположенной по другую сторону Рейна. Эти земли имеют давнюю историю связей с Россией. В замке города Монбельяр провела юные годы София Доротея Вюртембергская. Немецкая принцесса стала императрицей России под именем Мария Федоровна, выйдя замуж за будущего императора России Павла I. С царевичем Павлом под псевдонимами «графа и графини Севера» она посетила Францию в 1781–1782 годах и проезжала через Страсбург. Мария Федоровна родила двух императоров России: Александра I и Николая I.

Интересно, что когда Александр I во главе российских войск перешел Рейн 1 января 1814 года, из любви к своей матери он специально заехал в Монбельяр, чтобы посетить замок, где она провела юные годы. Другая императрица России, Екатерина Великая, также провела в Эльзасе несколько детских лет, когда училась в монастырской школе в Масево.

Будучи большим любителем истории, я воспользовался моим пребыванием в Страсбурге, чтобы посетить соседнюю Швейцарию и пройти по стопам великого полководца Александра Суворова, который обессмертил себя своей итальянской и швейцарской кампанией в 1799 году. По просьбе австрийского императора Франца I русский император Павел I назначил Александра Суворова во главе союзной армии на севере Италии. Прибыв в Верону 3 апреля 1799 года, он за несколько недель освободил весь север Италии, нанеся тяжелые поражения французской армии под командованием генералов Жана Виктора Моро, Александра Макдональда и Эммануэля Груши в сражениях при Адде, Требби и Нови.

Освободив север Италии, Суворов предложил Павлу I направиться на юг Франции и оттуда в Париж, воспользовавшись отсутствием Наполеона, находившегося тогда в Египте. Но Павел I под влиянием австрийского императора не принял это предложение и послал фельдмаршала освобождать Швейцарию. Таким образом, два гения войны – Суворов и Наполеон I – так ни разу и не скрестили оружие.

Из Северной Италии Суворову приказали отправиться в Цюрих, где он должен был соединиться с другой русской армией под командованием Римского-Корсакова. Со своим 20-тысячным войском Суворов выбрал кратчайший путь через перевал Сан-Готард (2108 м), который захватил 13 сентября 1799 года. Перейдя перевал Кинциг-Кульм (2073 м) 16 сентября, армия Суворова прибыла в долину Муотаталь, где фельдмаршал узнал о поражении, нанесенном Римскому-Корсакову тремя днями ранее Массена.

Преданный австрийцами и окруженный французами, Суворов сумел сохранить свою армию, совершив два героический перехода через перевалы Прагель (1515 м) и Паникс (2407 м). После шестнадцатидневного марша, одержав двенадцать побед в экстремальных климатических условиях (тропы в горах были покрыты снегом и льдом), Суворов вышел к союзникам в Фельдкирхе в Австрии во главе 15-тысячной армии. Уникальный швейцарский поход Суворова историки, в том числе Карл фон Клаузевиц, считают вершиной военного искусства.

С группой друзей три лета подряд я возвращался в Швейцарию, чтобы повторить маршрут армии Суворова, пройти все четыре перевала, посетить места сражений и города и деревни, где останавливалась русская армия. Я был поражен и тронут, видя, как более двухсот лет после этих событий швейцарцы хранят память о Суворове и русской армии, которая пришла освободить их от французской оккупации.

Я сам был свидетелем знания швейцарцами своей истории. В сентябре 2004 года вместе с моими друзьями из Постоянного представительства Российской Федерации при Совете Европы и генеральным консулом России в Страсбурге Владимиром Коротковым мы установили на перевале Сан-Готард памятник Суворову работы моего друга, русского скульптора Александра Таратынова. Во время установки мы встретили группу молодых швейцарцев, которые гуляли по горам. На наш вопрос: догадываются ли они, в память о ком мы устанавливаем монумент, все, ни секунды не задумываясь, ответили: «Александру Суворову!»

В 2019 году, пятнадцать лет спустя, я вернулся с детьми на перевал Сан-Готард. Памятник стоит по-прежнему, нетронутый и непоколебимый.

Центром притяжения для всех любителей России и русской литературы является замок Дантеса в Сульце, в департаменте Верхний Рейн, недалеко от г. Мюлуза. Один из представителей этой семьи, барон Жорж-Шарль Дантес, известен тем, что участвовал в смертельном поединке с А. С. Пушкиным на Черной речке 8 февраля 1837 года. После трагической гибели Пушкина его убийца Жорж Дантес был выслан из России императором Николаем I. Он вернулся в свой фамильный замок в Сульце с сестрой жены Пушкина Екатериной Гончаровой, которая умерла несколько лет спустя, родив мужу сына, и была похоронена на кладбище г. Сульца. Что касается барона, вернувшись во Францию, он сделал прекрасную политическую карьеру, став сенатором и другом Наполеона III. После смерти он был похоронен на том же кладбище рядом с женой.

Когда мои друзья из России приезжали в Страсбург, я часто привозил их на могилу Екатерины Гончаровой. Обратив внимание, что надгробие было разбито, я решил заменить его. Когда я обратился с этим вопросом к директору кладбища, он сказал мне, что я должен уладить этот вопрос с хозяевами могилы, то есть с потомками семьи Дантесов. Я написал в мэрию Сульца, и через две недели получил письмо от Лоттера Дантеса, который дал мне свое согласие. Он писал, что Екатерина Гончарова, несомненно, гордилась бы тем, что Родина ее не забыла. Таким образом я познакомился с потомком семьи Дантеса, печально известным в России. С генконсулом в Страсбурге Владимиром Коротковым мы организовали поездку Лоттера Дантеса в Россию по стопам своего предка. Впервые с 1837 года Дантес вернулся на российскую землю. Помню, что Лоттер боялся ехать в Россию из-за страха быть арестованным прямо на границе. На самом деле поездка превзошла все наши ожидания: куда бы он ни приехал, Лоттера Дантеса принимали очень хорошо. В последней квартире Пушкина на Мойке в Санкт-Петербурге, где поэт умер после роковой дуэли, старушки-хранительницы музея, узнав, кто перед ними, сказали Лоттеру: «Вы у себя дома, господин. Можете ходить, где хотите». Лоттер Дантес вернулся из поездки глубоко тронутый и очарованный Россией.

Еще одна история моего пребывания в Страсбурге связана с именем Чехова. Великий русский писатель умер 15 июля 1904 года в Баденвайлере, небольшом немецком курортном городке на другом берегу Рейна, примерно в шестидесяти километрах к югу от Страсбурга. Антон Чехов болел туберкулезом. Его жена, Ольга Книппер, актриса МХАТа, основанного Константином Станиславским и Владимиром Немировичем-Данченко, посоветовала ему поехать в Берлин к известному врачу на консультацию. Увы, приговор врача не оставил места для надежды: болезнь Чехова была неизлечима. Тогда писатель решил отправиться в Триест, чтобы сесть там на пароход и вернуться в Ялту. По дороге он остановился в гостеприимном курортном городке Баденвайлере, где его ждала смерть.

В 2004 году отмечалось столетие со дня смерти Антона Чехова, который на сегодня является самым исполняемым драматургом в мире. Я не мог пропустить эту дату, не отдав должное моему знаменитому соотечественнику. Так как в Баденвайлере уже стоял бюст Чехова, я предложил бюргермейстеру назвать именем писателя небольшую площадь возле гостиницы, где он умер, и посадить символический вишневый сад по названию последней пьесы писателя, поставленной в год его смерти. Оба предложения были приняты, и сегодня в Баденвайлере есть площадь, носящая имя Антона Чехова, а на холме, недалеко от развалин старого замка, растут вишневые деревья, одно из которых носит мое имя.

Картина была бы неполной, если бы я не сказал несколько слов о Баден-Бадене, другом «пригороде» Страсбурга, тесно связанном с историей России. Здесь провел несколько лет своей жизни Иван Тургенев. Федор Достоевский играл в казино Баден-Бадена. Этот печальный опыт вдохновил его на роман «Игрок», экземпляр которого встречает в стеклянной витрине всех посетителей казино в качестве предупреждения. Наконец, в Баден-Бадене 11 марта 1883 года скончался князь Александр Горчаков, министр иностранных дел, а затем последний канцлер императорской России. Александр Горчаков был одноклассником Пушкина по первому выпуску Царскосельского лицея под Санкт-Петербургом. Знаменитая фраза Горчакова, произнесенная им после поражения России в Крымской войне в 1855–1856 годах: «Россия не дуется. Она сосредоточивается» – прекрасно подходила к ситуации в России в 90-х годах после распада Советского Союза. Неслучайно Александр Горчаков стал исторической фигурой, на которую любил ссылаться Евгений Примаков, министр иностранных дел Российской Федерации с 1996 по 1998 год.

Еще одно обстоятельство, на этот раз трагическое, которое связывает Эльзас с Россией, относится ко Второй мировой войне. После оккупации Франции немцы насильно забирали в вермахт молодых парней из Эльзаса и департамента Мозель. Их называли «невольники». В результате 100 тысяч уроженцев Эльзаса и 30 тысяч уроженцев Мозеля оказались под немецким флагом, в основном на Восточном фронте. Из этих 130 тысяч человек около 30 % погибли или пропали без вести. Трудно точно установить, сколько «невольников» погибло на фронте, а сколько умерло в плену. Есть несколько цифр: по некоторым оценкам, 24 тысяч человек погибли в боях и 16 тысяч в плену, в том числе, возможно, от 4 до 6 тысяч в лагере Рада под Тамбовом.

Работая в Страсбурге, я встречался с «невольниками», членами их семей и их потомками. Они вспоминали о тяжелых условиях их содержания и плохом питании. Но в то же время я никогда не слышал жалобы на плохое отношение к ним со стороны советских людей. Они понимали, что пришли на русскую землю в немецкой форме с оружием в руках и, что когда они оказались в плену, к ним относились как к военнопленным. Ничего общего с тем, как относились к советским пленным в немецких концентрационных лагерях. Я неоднократно посещал один из этих лагерей, Нацвейлер-Штрутхофф, расположенный в Эльзасе, недалеко от Страсбурга, где были уничтожены тысячи советских людей.

В июле 1944 года Советский Союз освободил 1500 пленных «невольников», содержавшихся в лагере под Тамбовом. Их отправили в Алжир для пополнения армии Свободной Франции.

Весной 2008 года я ездил в Тамбов на французское военное кладбище, куда приезжала французская делегация во главе с государственным секретарем по делам ветеранов войны Жаном-Мари Бокелем. В составе французской делегации были представители различных коммун Эльзаса, которые привезли частичку эльзасской земли, чтобы положить ее на могилы французских солдат. Я принимал участие в этой трогательной церемонии. К чести Франции надо сказать, что это одна из немногих стран, в которой в течение ста лет, с 1917 по 2017 год, был член правительства, отвечающий за ветеранов войны. Я был хорошо знаком с последним из них, государственным секретарем по делам ветеранов войны, Жаном-Марком Тодескини, очень симпатичным человеком, который принимал делегации российских ветеранов, приезжавшие 8 мая в Париж на празднование общей победы.

Для того чтобы почтить память «невольников», известный лотарингский художник, мой друг Поль Фликенжер, установил при моем содействии в Тамбове монумент в память о детях Эльзаса и Мозеля, пришедших против их воли на русскую землю и оставшихся там навсегда.

В январе 2007 года я вернулся в Москву, в Министерство иностранных дел, где был назначен директором департамента, отвечающего за связи с субъектами Федерации, парламентом, религиозными организациями и гражданским обществом. Такого департамента не было в Министерстве иностранных дел СССР. Это было нововведение, созданное с двойной целью – сделать работу Министерства более прозрачной и поддержать различные негосударственные организации в их отношениях с внешним миром. Поэтому поле деятельности было очень широким, а работа интересной.

Новая работа существенно расширила мои знания и навыки и, несомненно, была полезной для подготовки к должности посла в Париже. Она, в частности, дала мне возможность ближе познакомиться с патриархом Кириллом и мусульманскими лидерами России. Патриарх Кирилл – человек чрезвычайно умный, образованный, открытый, великий дипломат. Его работа во Всемирном совете церквей в Женеве с 1971 по 1974 год позволила ему узнать мир, наладить контакты с представителями других церквей, в частности, католической. В течение 2007–2008 годов я сопровождал его во многих зарубежных поездках, в частности, на гору Афон и в Иерусалим.

Гора Афон – монашеская республика, самоуправляемая община из двадцати православных монастырей. Она расположена на полуострове Халкидики, на северо-востоке Греции. Монахи начали селиться там с VII века. В каноническом плане гора Афон, что в переводе с греческого означает «священная гора», находится под юрисдикцией Константинопольского Патриарха. Суверенитет Греции над Афоном подтвержден Лозаннским договором 1923 года. Население Афона составляет немногим более 2400 человек. Жители полуострова живут по юлианскому календарю. Для всех православных мира Афон – земля Богородицы. Это уникальное место, где время остановилось. Монашеская республика живет вне своего часового пояса: время отсчитывается в соответствии с восходом солнца и, следовательно, меняется каждый день. На полуострове нет никакой торговли. Вся жизнь проходит в монастырях, принадлежащих различным православным церквям. У Русской православной церкви здесь есть свой Свято-Пантелеймонов монастырь.

Когда я впервые приехал в него, я почувствовал себя совершенно потерянным. Молитвы в церквях монастырей не прекращаются ни на минуту: монахи проводят в молитвах все свое время днем и ночью. Довольно скромные трапезы собираются вокруг двух больших столов. Во время трапезы один из монахов постоянно читает молитвы. Когда главный монах заканчивает есть свою еду, все должны встать и выйти из трапезной до следующего приема пищи, который будет протекать таким же образом. Телефон запрещен. Ночью отключают электрический ток. Если вы хотите пить, вы должны пойти к источнику, где стоит стакан, чтобы напиться чистой воды.

Поездка в Иерусалим с патриархом позволила мне открыть для себя это святое место. Я убежден, что каждый культурный человек хотя бы раз в жизни должен побывать в Израиле, чтобы посетить эти библейские места. Я думал, что после детства, проведенного в Риме, уже ничто не сможет произвести на меня впечатление. Я был неправ. На узких улицах Иерусалима, мощенных огромными камнями, отполированными ногами миллионов паломников, я почувствовал волнение, которое никогда еще не испытывал в своей жизни, как будто перед моими глазами прошли две тысячи лет истории человечества, как будто я вернулся во времена Иисуса Христа и иду по его стопам.

В 1882 году император Александр III основал Православное императорское палестинское общество, которое было распущено после Октябрьской революции и воссоздано в 1992 году. Россия всегда уделяла большое внимание защите христиан на Востоке. Императорская Россия владела большим количеством земель и построек на Святой земле. В 1917 году у нее было 77 объектов недвижимости. В восьми монастырях могли разместиться до 10 тысяч паломников. Только в Иерусалиме сегодня у России два монастыря: один, названный в честь Александра Невского, недалеко от храма Гроба Господня, где находится гробница Христа, и другой, названный в честь святого Сергия. Русская зарубежная церковь имеет еще два монастыря: монастырь Святой Марии Магдалины в Гефсиманском саду и Вознесенский монастырь на Елеонской горе, рядом с церковью Святого Вознесения.

Вместе с Патриархом мы посетили все эти святые места. В Вознесенском монастыре поклонились тому месту, где дважды была обнаружена голова Иоанна Крестителя. В монастыре Святой Марии Магдалины хранятся мощи святой Елизаветы, жены великого князя Сергея, брата Николая II и московского губернатора. Старшая сестра жены царя Николая II Александры была зверски убита большевиками в 1918 году.

Очень интересными были контакты с мусульманскими религиозными лидерами России. Россия, на мой взгляд, является образцом интеграции мусульман в многонациональном и многоконфессиональном государстве. Этим она обязана национальной политике Советского Союза. С самого начала руководители СССР сделали осознанный выбор в пользу сохранения всех национальностей, всех культур страны и создания на этой основе советского народа. Надо сказать, что им удалось решить эту историческую задачу.

Более половины своей жизни я прожил в Советском Союзе. Помню, что нигде, ни в школе, ни в институте, ни в министерстве, никто никогда не задавал вопрос о национальности своих коллег. В паспорте были две отдельные строки: национальность и гражданство. Можно было быть русским, украинцем, молдаванином, белорусом, грузином, киргизом, евреем, но все мы были гражданами Советского Союза. Такой выбор общественной модели помог сохранить культуру ста пятидесяти различных национальностей, некоторых очень немногочисленных, в частности, коренных народов Севера, которым помогли создать собственный алфавит, поскольку у этих народов не было письменности. Эта политика также позволила избежать коммунитаризма, который разъедает сегодня западное общество.

Инструменты, которые сделали возможным появление этого нового общества, несомненно, были прежде всего русский язык и образование. Русский язык стал языком общения между различными национальностями, населяющими огромную страну. И хотя различные национальности сохранили свой язык и культуру, государственным языком, на котором учили в школе, в университете, говорили в госучреждениях, был русский.

Могу привести пример, который меня сильно поразил. В 2007 году я побывал в Якутии, республике с населением всего один миллион человек, проживающим на территории размером с Индию или в пять раз больше Франции. 40 % ее территории расположено к северу от полярного круга. Первые люди появились на территории Якутии еще в эпоху палеолита. В Средние века на эти земли вторглись тюркские племена, смешавшись с коренными народами эвенкийского или тунгусского происхождения. В XVII веке русские казаки, продвигавшиеся вплоть до Тихого океана, завоевали эту территорию, принеся с собой христианскую веру. В XVIII веке все племена, которые жили в Якутии, были обращены в христианство, и сегодня жители Якутии сохранили три источника происхождения: анимистическое, тюркское и православное. Это удивительное и, возможно, уникальное сочетание корней якутского народа меня очень поразило. Анимистическое начало якутской культуры составляет драгоценную добавку души, которой нет у других народов.

Из моих контактов с мусульманскими религиозными лидерами я вынес их беспокойство по поводу распространения радикального ислама, в частности, ваххабизма и салафизма. Традиционно мусульмане, проживающие в разных регионах Российской Федерации, в основном в республиках Татарстан и Башкортостан и на Северном Кавказе, принадлежат к умеренному направлению ислама. Обеспокоенность мусульманских религиозных лидеров вызывал тот факт, что часто в медресе, расположенных на территории Российской Федерации, имамы проповедовали радикальный ислам, ваххабизм. Это было связано с тем, что из-за отсутствия у нас собственных имамов, обучение в наших медресе проводилось иностранными имамами, в основном с Ближнего Востока, особенно из Саудовской Аравии. Поскольку такая же ситуация существует во Франции, эта проблема могла быть одним из предметов сотрудничества между нашими двумя странами, чтобы предотвратить формирование будущих террористов на нашей собственной земле.

Глава IX. Назначение послом в Париж

12 мая 2008 года Александр Авдеев, посол Российской Федерации во Франции, был назначен министром культуры, и пост посла в Париже стал вакантным.

В то время я был директором департамента Министерства иностранных дел, отвечающего за связи с субъектами федерации, парламентом, религиозными организациями и гражданским обществом. Как и многие из моих коллег в министерстве, я задавался вопросом, кого же назначат на этот пост, который всегда рассматривался в качестве вершины для любого дипломата, работающего на французском направлении.

Проходили дни, а имена не назывались. Потом пошел слух, что мое имя упоминается среди потенциальных кандидатов. Однажды в мае, я помню, это был понедельник, во время еженедельного совещания с начальниками отделов департамента в моем кабинете зазвонил телефон. Я взял трубку: на другом конце провода был министр Лавров. Беседа была очень короткой, всего две-три минуты. Министр спросил меня, соглашусь ли я, если моя кандидатура будет предложена президенту на пост посла во Франции. Недолго думая, я сказал: «Да». Министр ответил: «Хорошо, но не говори потом „нет“». И повесил трубку. Вся сцена происходила в присутствии моих коллег, которые не догадывались, что на их глазах я только что получил новое назначение и скоро их покину.

Процесс назначения, как обычно, занял несколько месяцев. Он включал в себя посещение ключевых министерств и ведомств, вовлеченных в наши двусторонние отношения, и утверждение комитетами по международным делам обеих палат парламента, которые должны дать «зеленый свет» на назначение. Но, учитывая, что, благодаря моей работе в качестве постоянного представителя России в Совете Европы, все члены двух комитетов прекрасно меня знали, я был освобожден от этих слушаний и получил их одобрение автоматически. 14 октября 2008 года президент Дмитрий Медведев подписал указ о моем назначении на пост посла Российской Федерации во Франции. Несколько месяцев спустя другим указом я был назначен послом в Княжестве Монако.

Подготовка к работе послом в Париже не заняла много времени. Фактически, сам того не зная, я всю жизнь готовил себя к этой работе. Почти тридцать семь лет я занимался отношениями между нашими странами, приобретал знания и нарабатывал связи, которые позволили мне комфортно чувствовать себя на новом месте. Мой предшественник Александр Авдеев ввел меня в курс последних дел. В течение трех дней, после окончания рабочего дня в министерстве, он принимал меня в своем кабинете недалеко от Кремля, чтобы дать характеристику основным действующим лицам во франко-российских отношениях, сказать, кто есть кто в протокольном списке посольства.

31 октября 2008 года с женой Натальей и двумя детьми, Зиной и Константином, я приземлился в Париже в аэропорту Шарль-де-Голль, где, как положено, меня встречал представитель протокольного отдела МИД Франции. Из аэропорта я направился в резиденцию посла на улице Гренель, где тридцать семь лет назад начал свою дипломатическую карьеру и которая на долгие и счастливые девять лет стала моим домом.

Боевое крещение я получил очень быстро, через несколько дней после приезда, во время саммита между Россией и Европейским союзом, который проходил в Ницце 14 ноября 2008 года. Президент Николя Саркози принимал своего российского коллегу Дмитрия Медведева. Я впервые присутствовал на встрече двух лидеров в своем новом качестве и сразу заметил, что два президента хорошо ладили друг с другом. Атмосфера была доброжелательной и конструктивной.

Надо сказать, что взаимное доверие и уважение между двумя президентами зародились в драматические дни августа того же года, когда президент Николя Саркози пришел на помощь своему российскому коллеге, чтобы найти быстрое решение конфликта между Россией и Грузией. Из ближайшего окружения президента Медведева я знал, как высоко было оценено посредничество Николя Саркози в Москве. В этих драматических обстоятельствах президент Франции имел смелость и решимость пойти против мнения своих коллег в Европейском союзе, которые советовали ему не ездить в Москву, и выступил с инициативой, которую можно, безусловно, занести в актив Франции и лично президента Саркози.

Я искренне сожалел, что в феврале 2014 года, во время кровавых событий в Киеве, Николя Саркози не был на посту президента. Я думаю, что с ним путь к миру был бы короче.

Но давайте вернемся в Ниццу, в ноябрь 2008 года, когда после переговоров оба президента встретились за обедом в ресторане «Ля петит мезон», любимом ресторане мэра Ниццы Кристиана Эстрози. Надо сказать, что Димитрий Медведев знает толк в жизни, что сближает его с французами: он любит хорошую кухню, является тонким знатоком вин. У Медведева была традиция после окончания официальной программы визита, прежде чем отправиться в аэропорт, пригласить своих ближайших сотрудников в один из местных ресторанов. Я участвовал в некоторых таких обедах, в частности в Каннах и Онфлере. Они всегда проходили в очень теплой и дружеской атмосфере.

В начале 2009 года я смог, наконец, вручить свою верительную грамоту президенту Франции. Николя Саркози, похоже, не очень любил это мероприятие, от которого тем не менее он не мог уклониться из-за своей должности. В Елисейском дворце ждали, когда очередная группа из десяти новых послов приедет в Париж, чтобы организовать такую церемонию. У каждого президента Франции была своя манера принимать верительные грамоты. Жак Ширак, например, всегда находил время, чтобы поговорить с новым послом, пусть даже кратко. Вручение верительных грамот Николя Саркози носило оперативный характер. Нас построили в ряд в одном из салонов Елисейского дворца. Президент Саркози пожал каждому из нас руку, мы еле успели вручить ему верительные грамоты и сказать несколько слов. После церемонии он задержался с нами на несколько минут за бокалом вина и затем ушел. В тот день он произвел на меня впечатление человека, который вечно спешит.

Позже, в других обстоятельствах, я открыл для себя другого Саркози – теплого, эмоционального, харизматичного. Я присутствовал на многих встречах Николя Саркози с Дмитрием Медведевым и Владимиром Путиным. Во время этих переговоров я смог оценить его профессиональные и человеческие качества, которые позволили ему достичь вершины государства. Со своими русскими собеседниками Николя Саркози всегда был доброжелательным и прямым, очень прагматичным. Я заметил, что он был единственным главой французского государства, которых я знал, кто упоминал о религии, когда перечислял общие моменты, которые связывают наши страны. Эта открытость и взаимоуважение создали между Николя Саркози, Владимиром Путиным и Дмитрием Медведевым прочные личные отношения, характеризующиеся взаимным доверием, которые продолжаются по сей день.

Глава X. Дело о «Мистралях»

Один из важных вопросов, которым мне пришлось заниматься в Париже в качестве посла, касался сделки по «Мистралям».

Все началось с визита делегации ВМФ России на выставку «Евронаваль» в Ле-Бурже в октябре 2008 года. Делегацию возглавлял главком ВМФ России адмирал Владимир Высоцкий, которому была представлена модель универсального десантного корабля-вертолетоносца (УДКВ) типа «Мистраль». Поскольку российский флот не имел кораблей подобного класса, адмирал Высоцкий по возвращении в Москву предложил президенту Медведеву приобрести во Франции два корабля этого типа. Переговоры начались в январе 2009 года. Они были очень сложными, поскольку речь шла о первом контракте такого рода между Россией и одной из стран НАТО. Сначала было необходимо провести тендер, а затем подписать межправительственное соглашение об условиях сотрудничества. В тендере участвовали четыре страны: Нидерланды, Испания, Южная Корея и Франция. Франция была представлена консорциумом, образованным группой ДСНС, судоверфями STX в Сен-Назере и российской судостроительной корпорацией ОСК. В телефонном разговоре 24 декабря 2010 года президент Дмитрий Медведев сообщил президенту Франции Николя Саркози о том, что тендер был выигран франко-российским консорциумом.

Надо сказать, что этот выбор был прежде всего политическим. Хотя технологически французский корабль был интереснее и современнее других конкурентов, его цена была самой высокой. Я считаю, что решающим фактором стало то, что с Францией у нас уже было сотрудничество в области военной промышленности, в частности, в области аэронавтики и сухопутных войск, сотрудничество, которого у нас не было ни с одной другой западной страной. Это сотрудничество в весьма чувствительной для каждой из стран области было подготовлено сотрудничеством в космосе, после подписания соответствующего соглашения в ходе исторического визита генерала де Голля в СССР в 1966 году, которое привело спустя тридцать лет к созданию между «Ариан Эспас» и «Роскосмосом» компании «Старсем», которая до конца 2016 года имела монополию на пуски российской ракеты-носителя «Союз» как с космодрома Куру во французской Гвиане, так и с Байконура.

Были и другие соображения политического характера. Во время своей избирательной кампании Николя Саркози посетил верфи Сен-Назера, чей портфель заказов в то время был пуст, и пообещал, что даст им работу. Подписывая контракт с Францией, Дмитрий Медведев, безусловно, хотел сделать дружественный жест в адрес Николя Саркози, чтобы отблагодарить его за помощь в урегулировании конфликта с Грузией в августе 2008 года. Николя Саркози не преминул напомнить о своем предвыборном обещании перед рабочими верфи Сен-Назер в день подписания межправительственного соглашения о сотрудничестве в области строительства УДКВ типа «Мистраль» 25 января 2011 года. Это соглашение, которое можно по праву характеризовать как историческое, было подписано в присутствии заместителя председателя правительства Российской Федерации Игоря Сечина и государственного министра, министра обороны Французской Республики Алена Жюппе.

Подписав соглашение, правительства двух стран поддержали строительство двух УДКВ во Франции и двух УДКВ в России. В совместном коммюнике обе стороны выразили удовлетворение по поводу упомянутого проекта, самого крупного из когда-либо реализованных между Россией и западной страной в этой области. «Его осуществление гарантирует создание многочисленных рабочих мест для российских и французских компаний и открывает новые перспективы сотрудничества между Францией и Россией», – подчеркивалось в коммюнике. И действительно, в течение двух лет, с 2012 по 2014 год, российский контракт был практически единственным, которым занимались рабочие верфей Сен-Назера.

После подписания межправительственного соглашения стороны приступили к подготовке коммерческого контракта между операторами ДСНС и Рособоронэкспортом. И тут возникли новые трудности. «Дьявол кроется в деталях», – говорит известная поговорка. Переговоры по контракту стали ее прекрасной иллюстрацией. В то время как российская сторона считала, что цена передачи технологии включена в общую цену контракта, французская сторона настаивала на необходимости платить за передачу технологии отдельно. Пришлось еще раз вернуться на уровень российского вице-премьера Игоря Сечина и начальника личного штаба президента Французской Республики генерала Бенуа Пюга, чтобы попытаться справиться с этой проблемой. В итоге она была решена в пользу Франции во время встречи Дмитрия Медведева и Николя Саркози 26 мая 2011 года на полях встречи «Большой восьмерки» в Довиле.

Окончательный контракт был подписан 17 июня 2011 года в присутствии президента Дмитрия Медведева на полях Петербургского международного экономического форума. Он предусматривал строительство двух УДКВ «Владивосток» и «Севастополь» на верфях Сен-Назера и строительство двух УДКВ на верфях Санкт-Петербурга. Распределение объемов постройки четырех кораблей устанавливалось в следующей пропорции: 20, 40, 60 и 80 %. Если на долю верфей Санкт-Петербурга в постройке первого корабля приходилось 20 % объема работ, то последний корабль этой серии планировалось построить на 80 % в России. Первый УДКВ «Владивосток» должен быть построен за 36 месяцев, второй, «Севастополь», следовало поставить после 48 месяцев работы. Первый УДКВ заложили в феврале 2012 года.

УДКВ, предназначенные для России, не были точной копией «Мистралей». Учитывая их возможную эксплуатацию в Северном Ледовитом океане, их корпуса были укреплены, чтобы колоть лед. Еще одна модификация коснулась отсеков, предназначенных для размещения вертолетов: поскольку российские вертолеты КА-29 и КА-52 крупнее французских, эти отсеки пришлось увеличить. Россия также заказала четыре судоходные баржи и два катамарана, которые находятся внутри корабля и предназначены для высадки войск. Общая стоимость заказа двух УДКВ составила 1,2 млрд евро. В эту цену были также включены расходы на обучение экипажа и передачу технологий.

Надо сказать, что с самого начала этот контракт подвергся критике со стороны части военных, и особенно промышленников России, которые говорили, что вместо того, чтобы размещать этот заказ во Франции, мы могли бы вложить эти деньги в развитие судостроительной промышленности в самой России. Но поскольку, как выяснилось, строительство кораблей такого класса на российских верфях заняло бы больше времени и было бы дороже, полемика была закрыта.

Таким образом, строительство кораблей шло в соответствии с установленным графиком. В июне 2014 года два экипажа, по двести человек в каждом, прибыли в Сен-Назер для обучения эксплуатации новых кораблей. Они оставались в Сен-Назере до 19 декабря 2014 года. Полгода российские моряки жили в Сен-Назере и оставили о себе самые лучшие воспоминания.

Если с промышленной точки зрения все шло хорошо, в политическом плане вопрос о поставке «Мистралей» стал «занозой» для нового президента Франции Франсуа Олланда, который не обладал такой же решимостью и твердостью, как его предшественник.

С самого начала недоброжелатели России критиковали решение президента Саркози передать «Мистрали» России под предлогом того, что она якобы собиралась использовать их для нападения на своих соседей, прежде всего страны Балтии и Грузию. Учитывая наличие сухопутных границ между Россией и этими странами, использование УДКВ против их территорий с военной точки зрения было бессмысленным. Эти корабли предназначались для российского флота в Тихом океане, где у нас большие морские рубежи. Место для размещения военно-морской базы для «Владивостока» и «Севастополя» было выбрано на берегу Тихого океана, недалеко от Владивостока, и у наших французских партнеров уже были заказаны планы дебаркадеров.

После событий на Украине и возвращения Крыма в состав России давление на президента Франсуа Олланда усилилось. В июле 2014 года я получил указание от президента Владимира Путина встретиться с президентом Франсуа Олландом и сказать ему, что если поставка заказанных и оплаченных Россией УДКВ создает для Франции проблемы, она может оставить их у себя и вернуть России уже уплаченные деньги без каких-либо штрафов. При этом две страны останутся друзьями. Меня принял президент Олланд, которому я передал послание президента. Выслушав меня, он заявил, что благодарит президента Путина за его деликатность и внимание, но Франция подписала контракт и выполнит его. «Франция держит свое слово», – подчеркнул президент.

Я передал ответ президента Олланда Владимиру Путину, и вопрос считался закрытым до 15 декабря, когда Франсуа Олланд, вероятно, под сильным давлением со стороны американцев, заявил, что Россия не выполнила условий для прекращения военных действий на востоке Украины и что по этой причине УДКВ не могут быть ей поставлены. Все, однако, уже было готово, и даже пригласительные билеты на церемонию их передачи России были напечатаны и отправлены российской стороне. Это был всего лишь один из примеров непоследовательности президента Франсуа Олланда в его отношениях с Россией.

К счастью, в коммерческом плане эта сделка имела благоприятную развязку и обе стороны оказались в выигрыше. Оба корабля были проданы Египту. Египет закупил у России вертолеты для купленных УДКВ, а Франция возместила России все деньги, которые она заплатила во исполнение контракта.

Глава XI. Мое знакомство с Владимиром Путиным

Отношения между Россией и Францией никогда не носили формальный характер. Они знали взлеты и падения.

Одним из самых ярких моментов в этих отношениях стал 2010 год, год России во Франции и Франции в России. Договоренность об организации «перекрестных годов» была достигнута на встрече Владимира Путина и Франсуа Фийона на четырнадцатой сессии Комиссии по двусторонним вопросам, состоявшейся в Рамбуйе 27 ноября 2009 года. Программа года России во Франции включала в себя почти четыреста различных мероприятий по всей стране в течение всего года. Она, в частности, предусматривала проведение выставки «Святая Русь» в Лувре с 2 марта по 24 мая и национальную выставку России в Гран-Пале с 12 по 16 июня. Что касается Франции, то с февраля по май она представила шедевры Пикассо в Пушкинском музее в Москве и с июня по сентябрь – в Эрмитаже в Санкт-Петербурге, а также выставку «Французское искусство жизни» в Большом Манеже в Москве в октябре.

2010 год был отмечен политическими контактами на самом высоком уровне. Президент Медведев приехал в Париж на открытие выставки «Святая Русь» 1 марта. Надо сказать, что эта выставка действительно была исключительной. По мнению российских экспертов, никогда раньше не удавалось собрать такое количество ценнейших экспонатов, повествующих об истории России от ее истоков до прихода к власти Петра I в 1689 году. Во многом это заслуга комиссара выставки, директора Лувра Анри Луаретта, большого знатока русского искусства, много лет трудившегося над созданием этой прекрасной выставки.

Среди экспонатов мое внимание привлекла одна рукопись. Это был документ, подписанный королем Франции Генрихом I и его женой, королевой Анной, дочерью князя Ярослава Мудрого, правившего в Киеве с 1016 по 1054 год. Анна вышла замуж за Генриха I в 1051 году. Если Анна четко подписала документ своим именем, то Генрих I поставил крестик: в отличие от своей жены он был неграмотным.

Во время пребывания в Париже Дмитрий Медведев захотел поклониться терновому венцу Христа, хранящемуся в соборе Парижской Богоматери. Насколько мне известно, он был первым главой российского государства, который захотел сделать это после императора Николая II, преклонившимся перед этой святыней во время своего визита в Париж в октябре 1896 года. В конечном счете Саркози был прав, когда говорил, что Россию и Францию связывает не только история и культура, но и общая религия. Для того чтобы подчеркнуть преемственность между современной Россией и Россией XIX века, во время частного визита в собор Парижской Богоматери Дмитрия Медведева и его жены Светланы большой орган собора исполнил ту же мелодию, что и во время визита Николая II.

С собором Парижской Богоматери у меня всегда были особые отношения. Я помню, что осенью 2014 года я получил, как и многие другие послы, находящиеся в Париже, письмо от настоятеля-протоиерея собора Парижской Богоматери Патрика Жакена, в котором он писал, что поставщик новогодних елей для прихода заломил непомерно высокую цену. Он спросил, может ли Россия подарить парижанам елку. Это было божественное предложение, которое я немедленно принял. Чтобы решить эту задачу, я обратился к своему знакомому, министру внешних экономических связей города Москвы Сергею Черемину, предложив ему поучаствовать в этой операции для города-побратима Парижа. Как и следовало ожидать, реакция была положительной, и мы начали искать елку, достойную Парижа.

Сначала мы хотели привезти ель с севера России, но из-за санитарного контроля на польской границе мы побоялись, что она никогда не доедет до места назначения. Тогда мы нашли очень красивую 25-метровую ель в Шварцвальде, в Германии, которая прибыла в Париж 26 ноября. Елка была установлена на площади собора и официально подарена парижанам в моем присутствии архиепископом Парижа кардиналом Андре Вент-Труа и настоятелем-протоиереем собора Патриком Жакеном 24 декабря. Это была большая премьера в наших отношениях с Францией, которая не прошла незамеченной.

Действительно, никогда раньше Россия не делала Франции таких подарков. Но главное, что вызвало большой резонанс, был выбор момента, чтобы предложить парижанам этот символ христианского братства между двумя народами. После событий на Украине в начале 2014 года страны Запада хотели поставить Россию в международную изоляцию. Вот почему этот подарок парижанам, который Москва преподнесла без всяких задних мыслей, имел для некоторых горький привкус.

Но вернемся в 2010 год. Год России во Франции вызвал у французов настоящий энтузиазм. Он показал глубокое чувство дружбы и симпатии к России, ее культуре и народу, которое всегда было присуще французскому народу. Помимо основных мероприятий, организованных государством, было много небольших событий, подготовленных ассоциациями и муниципалитетами, которые были для меня еще дороже, потому что они шли от сердец простых французов. В общей сложности более пяти миллионов французов приняло участие в различных мероприятиях, организованных в рамках Года России во Франции, что позволило им углубить свои знания в области истории, культуры и современной России.

Двадцать французских писателей совершили поездку по Транссибирской железнодорожной магистрали от Москвы до Владивостока. О своих впечатлениях от поездки они рассказали в книгах, которые вышли в 2011 году.

Год России также дал столь необходимый импульс преподаванию русского языка во Франции. Российское отделение было открыто в международном лицее «Вальбон» под Ниццей министрами образования Люком Шателем и Андреем Фурсенко.

Но случались и непредвиденные ситуации. В крупнейшем парижском детском парке «Жарден д'Акклиматасьон» на пасхальные каникулы с 17 апреля по 16 мая запланировали Дни России. Пригласительные билеты на открытие этих Дней в субботу 17 апреля уже разослали. В рамках этого дня должен был состояться концерт детского коллектива ансамбля Локтева, который специально по этому случаю собирался прилететь из Москвы. Однако за три дня до этого в Исландии произошло извержение вулкана Эйяфьядлайёкюдль. Вскоре облака пепла затянули небо над всей Европой. Все рейсы авиакомпаний отменили. Ансамбль Локтева остался в Москве. Решение нужно было срочно найти на месте. Тогда я попросил учеников русской школы при посольстве Российской Федерации в Париже, среди которых были моя дочь и сын, выступить на сцене «Жарден д’Акклиматасьон». Мы также нашли Ансамбль песни и пляски Российской Армии, который в то время гастролировал по Франции, и пригласили его принять участие в концерте. 17 апреля большое количество людей, пришедших на праздник по случаю открытия Дней России, ничего не заметили. Концерт прошел с большим успехом.

Около пятидесяти экономических событий отметили год Франции и России и способствовали подписанию нескольких крупных контрактов между ведущими французскими и российскими компаниями, таких, например, как вхождение компании «Энжи» в проект «Северный поток», подписание контракта между «Роскосмосом» и «Ариан Эспас» на покупку десяти ракет-носителей «Союз», подписание контракта между «Росатомом» и EDF о сотрудничестве в ядерной области.

Такое количество событий и соглашений способствовали высокой активности политических контактов, о чем, в частности, свидетельствует официальный визит Дмитрия Медведева в Париж в марте 2010 года и премьер-министра Владимира Путина в июне по случаю открытия Российской национальной выставки в Большом дворце. Президент Николя Саркози в сопровождении министра экономики Кристин Лагард и делегации французских промышленников принял участие в Международном экономическом форуме в Санкт-Петербурге в июне, на котором Франция была почетным гостем. Наконец, премьер-министр Франции Франсуа Фийон присутствовал в Большом театре на закрытии «перекрестных годов» во время своего визита в Москву 8–9 декабря 2010 года.

2011 год прошел под знаком арабских революций, протестных движений, которые «подожгли» южное Средиземноморье и застали врасплох большинство мировых столиц. Эти события носили разный характер и имели разное происхождение. Я думаю, что единственная подлинная революция была в Тунисе, где в основе народного восстания против режима Зин эль-Абидин Бен Али были социальные причины. Протесты арабской улицы, как лесной пожар, быстро распространились на соседние страны, где неравенство и бедность стали благодатной почвой для распространения идей радикального ислама, который воспользовался ситуацией, чтобы свергнуть существовавшие режимы и захватить власть. Ситуация еще больше осложнилась, когда некоторые западные страны решили воспользоваться моментом для смены режимов, как это имело место в Ираке в 2003 году. В идеологическом плане операция по смене режимов сопровождалась правочеловеческой риторикой и ссылками на необходимость защиты гражданского населения. После затишья в течение 2009–2010 годов мир снова оказался в глубоком кризисе. Сегодня, по прошествии некоторого времени, можно констатировать, что ситуация в странах Магриба после так называемых арабских революций не стала лучше и что попытка экспортировать в эти страны западную демократическую модель, соответствующую иной политической культуре, в очередной раз обернулась провалом.

Важное место в наших отношениях с Францией в это время занимало ливийское досье. 17 марта 2011 года Совет Безопасности ООН принял резолюцию 1973, предусматривающую установление над Ливией бесполетной зоны. Резолюцию, представленную Францией и Соединенным Королевством, приняли десятью голосами при пяти воздержавшихся. Среди стран, воздержавшихся при голосовании, были Германия, Бразилия, Китай, Россия и Индия – весьма представительный набор стран, который в силу ряда обстоятельств соответствовал почти идеальному составу Совета Безопасности.

Представитель России в Совете Безопасности посол Виталий Чуркин, блестящий дипломат, которого я хорошо знал, объяснил голосование России тем, что в ходе обсуждений российская делегация не получила ответы на свои вопросы, касающиеся способов введения режима запрета полетов. Виталий Чуркин также отметил, что в ходе обсуждения он обратил внимание на текст, формулировка которого допускала возможность массированного военного вмешательства. Российский представитель добавил, что самым быстрым способом обеспечения безопасности ливийского народа стало бы немедленное прекращение огня, что было предложено в проекте резолюции, представленном Россией. Дальнейшие события показали, насколько оказался прав российский представитель, поскольку принятая резолюция давала право государствам-членам принимать, в случае необходимости, все возможные меры для обеспечения соблюдения запрета на полеты. Западные страны во главе с Францией воспользовались этой оговоркой «в случае необходимости», чтобы обойти резолюцию и ввязаться в военную авантюру, которая привела к варварскому убийству Каддафи и исчезновению ливийского государства.

Я специально так подробно остановился на резолюции 1973 по Ливии, потому что она стала своего рода поворотным моментом в наших отношениях с западными странами в целом и с Францией в частности. Руководство России долго колебалось, что делать с этим проектом резолюции. Владимир Путин, который был тогда главой правительства, склонялся скорее к тому, чтобы голосовать против него, но он оставил право окончательного решения президенту Дмитрию Медведеву, который по Конституции несет ответственность за внешнюю политику страны. И Дмитрий Медведев, исходя из дружбы и доверия, которые он испытывал по отношению к своему французскому коллеге Николя Саркози, пропустил текст резолюции. Ход дальнейших событий показал, что прав был Владимир Путин.

Я помню, что ливийский вопрос обсуждался во время встречи Дмитрия Медведева и Николя Саркози 26 мая в Довиле на полях саммита «Большой восьмерки». Французский президент уверял своего российского коллегу в своих лучших намерениях, и, возможно, в то время он был искренен. Но, последовав плохим советам Бернара Анри Леви, он позволил вовлечь себя в авантюру, которая обернулась катастрофой.

Для России голосование по резолюции 1973 стало горьким уроком, который она, однако, хорошо усвоила. То, как западные страны использовали эту резолюцию, привело Россию к ужесточению своей позиции в Совете Безопасности, которая твердо решила никогда больше не доверять обещаниям до тех пор, пока все сомнения не будут сняты в отношении любого проекта резолюции.

2011 год был богат на встречи лидеров двух стран. Помимо своего участия в саммите «Большой восьмерки» в Довиле 26–27 мая, президент Медведев посетил Францию 3–4 ноября для участия в работе «Большой двадцатки» в Каннах.

Что касается Владимира Путина, то он посетил Францию 21 июня 2011 года, приняв участие в открытии памятника в честь воинов Русского экспедиционного корпуса, воевавшего на полях сражений Франции во время Первой мировой войны. Этот памятник установлен на берегу Сены, на площади Канады, в нескольких шагах от Гран Пале и моста Александра III, еще одного символа русско-французской дружбы. Идея установить памятник в честь русских солдат, погибших во Франции, принадлежит Фредерику Миттерану, который сделал это предложение на обеде между Владимиром Путиным и Франсуа Фийоном в Рамбуйе 26 ноября 2009 года. Во время этого обеда Фредерик Миттеран, который в то время был министром культуры и коммуникаций, рассказал двум главам правительств, что в воспоминаниях одного из российских офицеров он нашел сцену, которая его глубоко тронула. Во время военного парада в честь победы в ноябре 1918 года на Елисейских Полях, в котором русские солдаты не участвовали, поскольку после революции в октябре 1917 года Россия вышла из войны, подписав в марте 1918 года сепаратный мир с Германией в Брест-Литовске, русские военные находились в толпе, стоявшей по обеим сторонам проспекта, и плакали.

Слезы солдат столетней давности тронули Владимира Путина и Франсуа Фийона, которые сразу же решили воздвигнуть в Париже монумент в их славу, восстановив таким образом историческую справедливость. Был объявлен конкурс. Жюри в итоге выбрало проект российского скульптора Владимира Суровцева, который вдохновился для создания памятника стихотворением Николая Туроверова «Уходили мы из Крыма», в котором описан исход белой армии из Крыма 14 ноября 1920 года. Автор стихотворения сам был среди унтер-офицеров белой армии. Будучи ранен, он смог покинуть Крым на одном из последних пароходов. Двадцать лет спустя, в 1940 году, он описал этот исход в своем стихотворении.

Во время открытия памятника Владимир Путин напомнил об историческом факте, о котором я рассказал ему в машине по пути из аэропорта. 16 апреля 1917 года две бригады Русского экспедиционного корпуса, прибывшие во Францию в 1916 году в соответствии с военным союзом, заключенным между двумя странами в 1893 году, приняли участие в наступлении генерала Нивеля в провинции Шампань, между Суассоном и Реймсом. Поскольку в России после отречения императора Николая II 1 марта 1917 года командование армии перешло в руки солдат, российские солдаты Экспедиционного корпуса собрались, чтобы решить, принимать участие в наступлении французской армии на следующий день или нет. Подавляющим большинством голосов было принято решение участвовать в боевых действиях, в ходе которых погибло 800 российских солдат. Это проявление чувства воинского долга, солидарности со своими французскими товарищами впечатлило Владимира Путина, который рассказал об этой истории на открытии памятника вместе с премьер-министром Франции Франсуа Фийоном.

По моей инициативе героизм русских солдат, освободивших деревню Курси 16 апреля 1917 года ценой больших жертв, был увековечен памятником во славу Русского экспедиционного корпуса. Мое предложение немедленно получило поддержку местного совета и мэра Курси Мартин Жоли. Российский скульптор Александр Таратынов создал скульптуру, на которой изображен русский солдат, держащий на руках французскую девочку, одетую в традиционный для того времени костюм. Девочка держит в руке медвежонка. Каждая деталь этого прекрасного памятника имеет свою историю. Его создали на основании старой фотографии, на которой изображен солдат Российского экспедиционного корпуса с маленькой французской девочкой. Что касается медведя, то это намек на настоящего медведя, который сопровождал солдат во время их пребывания во Франции. Медведь пережил войну, остался жив и после ухода русских солдат был помещен в зоопарк.

Памятник был открыт 26 апреля 2015 года. С тех пор каждый год в день освобождения деревни проходит торжественная церемония в память о солдатах Русского экспедиционного корпуса и братства по оружию между Россией и Францией в годы Первой мировой войны.

Время, которое посол проводит с главой государства в его машине – это особый момент для любого посла. Такая беседа обычно используется для информирования президента о последних событиях во внутренней жизни страны, которую он посещает, последних заявлениях политиков и, прежде всего, президента, которые могут иметь последствия для международной политики или двусторонних отношений. Посол может взять на себя инициативу поднять и другой вопрос, какой он считает нужным.

Я никогда не лишал себя такой возможности. Владимир Путин всегда производил на меня впечатление открытого, доброжелательного и доступного человека, с которым можно обсудить любую тему. Помню, однажды он поинтересовался жизнью русской общины во Франции, в частности, представителей первой волны эмиграции, которых он хорошо знал. Надо сказать, что у меня с ними всегда были отличные отношения. Поэтому я сказал президенту, что наши соотечественники из старинных русских дворянских семей задаются вопросом, нужно ли хранить мумию Ленина в мавзолее на Красной площади. После минуты молчания Владимир Путин ответил, что это сложный вопрос. Он понимает мотивы тех, кто его поднял, но в России по этому вопросу существуют различные мнения, и добавлять напряженности в обществе, возможно, не лучшее решение.

В другой раз я попросил у него автограф для своих детей на программе визита. Как только я заговорил о детях, его лицо засветилось. Он задавал мне вопросы о моей семье, моих детях, их возрасте. Я увидел, что этот разговор его действительно заинтересовал. Это было очень трогательно. Он взял программу и написал добрые пожелания моим детям, упомянув каждого из них. Это было совсем не формально, как это часто бывает в подобных случаях.

Глава XII. Разочарование Олландом

6 мая 2012 года Франсуа Олланд был избран седьмым президентом V Республики, а 1 июня Владимир Путин заехал в Париж по пути из Берлина, чтобы познакомиться с новым французским президентом.

Инициатива этой встречи принадлежала Владимиру Путину. Для него Франция всегда занимала особое место. На мой взгляд, это связано, помимо традиционной для России высокой оценки генерала де Голля и его независимой внешней политики, с тем, что именно во Франции его друг, губернатор Санкт-Петербурга, один из лидеров демократического движения современной России Анатолий Собчак, с ноября 1997 по июль 1999 года нашел убежище после поражения на муниципальных выборах в своем родном городе. Наконец, Владимир Путин, как и большинство россиян, любит французскую культуру. «Три мушкетера» Александра Дюма, несомненно, была в детстве его любимой книгой, как и для миллионов советских детей.

Обед 1 июня в Елисейском дворце с новым президентом Франции, на котором я присутствовал, произвел на меня странное впечатление. Надо сказать, что наши отношения с французскими социалистами никогда не были легкими. Чтобы понять причину, мы должны вернуться во времена съезда Французской секции Рабочего интернационала (СФИО) в Туре в декабре 1920 года. Социалистическое меньшинство, возникшее в результате распада СФИО, никогда не смирилось со своим поражением и вступлением большинства членов СФИО в Третий Коммунистический интернационал, Коминтерн, штаб-квартира которого находилась в Москве. По тем же идеологическим причинам политическая партия современной России «Справедливая Россия» во главе с Сергеем Мироновым, активно стремившаяся наладить отношения с французской социалистической партией, так и не смогла этого сделать, хотя «Справедливая Россия» была принята в Социалистический интернационал. В плане социалистической доктрины французские социалисты оказались «большими католиками, чем сам папа».

Таким образом, встреча Франсуа Олланда и Владимира Путина 1 июня 2012 года проходила на фоне исторического недоверия со стороны французского президента, который еще не до конца вышел из роли первого секретаря Социалистической партии. Обоих президентов сопровождали министры иностранных дел – Сергей Лавров и Лоран Фабиус. Но если присутствие российского министра носило в основном протокольный характер, то Лоран Фабиус должен был постоянно приходить на помощь вновь избранному президенту, поскольку его познания в области международной политики были весьма слабыми.

Надо, правда, признать, что повестка дня была непростой. По большинству затронутых тем – Сирия, «арабская весна», Ливия, НАТО – позиции двух стран были диаметрально противоположными. Тем не менее Владимир Путин на протяжении всего обеда демонстрировал желание работать сообща, чтобы найти общие решения, или, по крайней мере, сгладить существующие противоречия.

Впоследствии у меня было несколько встреч с Франсуа Олландом. Я присутствовал на всех его переговорах с президентом Путиным. Должен сказать, что президент Франции, на мой взгляд, искренне стремился установить хорошие личные отношения с президентом России, как Николя Саркози. Но, в отличие от последнего, у него ничего не получилось, и вина за это лежит на нем самом. Его российский коллега всегда демонстрировал свою открытость, готовность иметь хорошие личные отношения с Олландом.

Мне особенно запомнился визит Франсуа Олланда в Москву 26 ноября 2015 года после терактов в Париже. Несмотря на то, что не удалось создать широкую коалицию по борьбе с терроризмом, включающую Соединенные Штаты, и договориться о судьбе президента Башара аль-Асада, президенты двух стран условились активизировать обмен информацией для координации ударов по ИГ. После этой встречи президент Владимир Путин приказал российским вооруженным силам в Сирии рассматривать французских военных как союзников в борьбе с террористами. Слово «союзник» в отношении Франции было использовано в этом контексте впервые после окончания Второй мировой войны. На бомбах, которые российские самолеты сбрасывали на позиции ИГ, можно было видеть надпись: «За Париж». Такого тоже не было с конца Второй мировой войны.

Авианосец «Шарль де Голль» подошел к сирийским берегам. А потом, однажды, как сказал Владимир Путин на пресс-конференции, «французский авианосец поднял якорь и ушел, не сказав ни слова российским союзникам».

В этой книге я уже говорил о сделке по «Мистралям» и колебаниях Франсуа Олланда по поводу их поставки России. Могу вспомнить еще один пример непоследовательности Франсуа Олланда.

19 октября 2016 года президент Владимир Путин должен был прибыть в Париж, чтобы вместе с президентом Франции открыть Российский духовно-культурный православный центр на набережной Бранли. Дата открытия Центра была согласована за год. Однако дней за десять до прибытия российского президента Франсуа Олланд в телевизионном интервью заявил, что не уверен, стоит ли ему принимать Владимира Путина в Париже, когда происходит сражение за Алеппо в Сирии. Совершенно очевидно, что в этих условиях президент России перенес свой визит в Париж на «более благоприятное», по его словам, время. Отношения с Владимиром Путиным были окончательно испорчены, и они больше никогда не встречались.

Что касается Франсуа Олланда, то он проиграл везде, где мог. Центр на Бранли был открыт в назначенную дату министром культуры России Владимиром Мединским, а город Алеппо освобожден от Исламского государства.

В итоге все эти бесконечные колебания, непоследовательность, отсутствие надежности и неспособность держать свое слово оказались роковыми для отношений Франсуа Олланда и Владимира Путина.

Глава XIII. Петр Великий приходит на помощь дипломатам

2017 год был полон потрясений для Франции и для меня.

После того как Франсуа Олланд заявил, что не будет выставляться на второй срок, стало ясно, что у Франции появится новый президент. Президентские выборы – всегда волнующее время в жизни посла. На самом верху государства ждут комментарии, аналитику и желательно прогнозы посольства. Выборы 2017 года отличались от других по нескольким причинам. Учитывая большое количество кандидатов как справа, так и слева, было решено провести первичные выборы на американский манер. В конце концов, эта американизация французской политической жизни сыграла со страной плохую шутку, потому что определенное количество кандидатов, которые могли баллотироваться на высший пост в государстве, сошли с дистанции еще до первого тура выборов.

Помню, как перед первичными выборами у республиканцев меня пригласили в штаб-квартиру Алена Жюппе, которая находилась недалеко от моей резиденции на улице Гренель. У нас была длинная беседа с глазу на глаз. Надо сказать, что пребывание Алена Жюппе на посту министра иностранных дел не оставило в Москве хороших воспоминаний. Слишком часто по основным международным проблемам французский министр следовал в фарватере США. Поэтому в начале нашего разговора Ален Жюппе пожаловался, что в Москве его недолюбливают. На что я ответил, что мы знали двух Аленов Жюппе: один, премьер-министр, нам нравился, а другой, министр иностранных дел, нам нравился меньше. Мой ответ заметно поднял настроение собеседнику, дальнейший разговор прошел очень конструктивно. Я помню, что Ален Жюппе сказал, что, если бы его избрали президентом республики, в центр отношений с Россией он поставил бы вопросы европейской безопасности. Я приветствовал этот правильный выбор и оценил мудрость и компетентность этого государственного деятеля. Я думаю, что из всех других кандидатов Ален Жюппе был, вероятно, тот, кто знал международную политику лучше других, что я считаю совершенно необходимым для президента такой страны, как Франция, имея в виду ее ответственность в качестве постоянного члена Совета Безопасности ООН. С этой точки зрения, я думаю, Ален Жюппе был бы хорошим партнером для России, как, впрочем, и Франсуа Фийон.

Между Франсуа Фийоном и Владимиром Путиным сложились прекрасные отношения. Оба принадлежат к одному поколению. У них общее видение истории. Их политические взгляды скорее консервативные, и традиционные ценности, к которым они привязаны, сближают их еще больше. Франсуа Фийон прекрасно знает весь комплекс франко-российских двусторонних отношений, где он был одним из главных действующих лиц, сначала несколько раз в качестве министра, а затем и в качестве премьер-министра. С этой точки зрения Франсуа Фийон был бы идеальным партнером для России. Поэтому его неудача вызвала в Москве глубокое разочарование.

Среди остальных кандидатов я сразу же выделил Эммануэля Макрона, молодого и амбициозного политика, чьи профессиональные качества и глубокие знания экономики у меня была возможность оценить в его бытность сопредседателем Франко-российского совета по экономическим, финансовым, промышленным и торговым вопросам (СЕФИК), центрального механизма, регулирующего наши двусторонние отношения в отсутствие комиссии на уровне премьер-министров, которая не собирается из-за санкций Европейского союза с 2014 года.

Что касается Марин Ле Пен, я никогда не верил, что она может возглавить Францию. Я помню встречу с ней в 2016 году, когда для повышения привлекательности я рекомендовал ей изменить название своей партии, которое было слишком связано с памятью о ее отце. Я также интересовался, с кем она будет руководить страной в случае своей победы на выборах. Увы, ни на один из этих вопросов я не получил убедительного ответа.

В двустороннем плане 2017 год должен был быть ознаменован 300-летием визита Петра Великого во Францию и установлением дипломатических отношений между нашими странами.

Петр Великий – знаковая фигура в России. Своими реформами он изменил ход ее истории, преобразовал Московию, наследницу Византии, в европейскую державу.

В юности Петр Великий познакомился с Франсуа Лефортом, уроженцем Женевы, который жил в России и состоял на службе при дворе. Он имел большое влияние на молодого монарха.

В 1697 году, в возрасте двадцати пяти лет, Петр Великий отправился в свое первое путешествие по Европе, которое длилось почти два года и привело его в Австрию, герцогство Саксония, Бранденбург, Голландию и Англию. Молодой Петр намеревался также посетить Францию, но Людовик XIV не захотел его принимать.

Петр Великий посетил Францию двадцать лет спустя во время своего второго европейского посольства, которое также длилось два года. В Париже монарха принял молодой король Людовик XV, которому в то время было всего семь лет, как, впрочем, и дочери Петра Великого Елизавете, которую царь предложил выдать замуж за французского короля. К сожалению, это предложение не было принято, в частности, из-за интриг аббата Дюбуа, который был главным государственным министром при регентстве Филиппа Орлеанского. Можно только представить, какие последствия имел бы такой брак для отношений между Россией и Францией.

Путешествие Петра Великого по Европе, первого российского правителя, который выехал за границы своего царства, сегодня назвали бы ознакомительной поездкой. Очень любознательный от природы, Петр Великий интересовался буквально всем: он хотел всему научиться и в итоге многое узнал. Он пригласил в Россию архитекторов, инженеров, художников, чтобы украсить свою новую столицу, Санкт-Петербург, которую основал в 1703 году на берегах Невы и которая носит его имя.

Геополитические интересы того времени были в основном связаны с конфликтом между Россией, Османской империей и Швецией, с которыми Франция была очень близка. Это была знаменитая система «обратных союзов» для противостояния Австро-Венгерской империи, единственному реальному сопернику Франции в Европе в то время. Для России, наоборот, Османская империя являлась вечным врагом, уничтожившим Византийскую империю, продолжателем которой считала себя Россия. Вспомним знаменитые слова Ивана III после женитьбы на племяннице последнего византийского императора Софье Палеолог: «Отныне Москва стала третьим Римом. И четвертому не бывать!»

Что касается Швеции, то с 1701 года Россия вела с ней войну. После сокрушительного поражения под Полтавой 8 июля 1709 года шведский король Карл XII укрылся у турок и отказался сложить оружие.

Таким образом, дипломатическая цель Петра Великого во время его поездки во Францию в 1717 году заключалась в том, чтобы заручиться посредничеством Парижа в его отношениях со Швецией, убедить последнюю подписать мирный договор и тем самым положить конец Северной войне. Этой цели Петр Великий не достиг. Северная война закончилась 30 августа 1721 года подписанием Ништадского мирного договора, по которому Швеция признала свое поражение: Россия стала империей и вышла к Балтийскому морю, о чем всегда мечтал российский император.

Судьба распорядилась таким образом, что мои последние шаги в качестве посла России в Париже были связаны с Петром Великим. В год трехсотлетия визита российского императора в Париж по моей инициативе Академия наук Франции дала согласие установить в историческом здании Института Франции мраморный бюст Петра Великого, который посетил Академию в 1717 году и выступил на ее заседании. В том же году российский император был избран почетным членом Французской академии наук. Таким образом, с опозданием в три века, его бюст занял достойное место среди бюстов своих французских коллег.

Постоянный секретарь Академии наук Катрин Брешиньяк показала мне папку с личным делом почетного члена Академии, которое содержит все документы, связанные с его избранием, а на обложке написано: «Петр, именуемый Великим». Нельзя смотреть на эту тоненькую папку без большого волнения.

Что касается бюста императора, он был сделан из каррарского белого мрамора в Италии с оригинала, который хранится в музеях Петергофа и который был любезно предоставлен для этих целей директором музеев Еленой Кальницкой.

Понятно, что пропустить эту важную дату в отношениях между Россией и Францией, ничего не организовав по этому поводу, было невозможно. И это «ничего» оказалось весьма внушительным – выставкой в Большом Трианоне в Версале. Во время обеда в моей резиденции с моим давним другом, директором музеев Версаля Катрин Пегар, я предложил ей, чтобы выставку открыли два президента. Катрин Пегар сразу же поддержала меня, но политический момент был неподходящим. После выходки Франсуа Олланда в октябре 2016 года отношения между двумя столицами были вконец испорчены.

Когда я упомянул в одной из своих телеграмм о возможном визите Владимира Путина в Париж весной 2017 года для открытия выставки в Версале, мои коллеги сразу же одернули меня и посоветовали забыть эту безумную идею. Но я был настойчив. Я считал, что для того, чтобы вывести отношения между нашими странами из тупика, было необходимо предпринять нестандартные шаги и обратиться к истокам наших отношений, то есть к истории и культуре.

Я решил действовать иначе, «заразить» своей идеей моих французских коллег и затем продвигать ее их усилиями. Сказано – сделано. Благодаря знакомому сенатору, я вышел на Орельяна Лешевалье, однокурсника Эммануэля Макрона по Высшей школе администрации, который во время его президентской кампании отвечал за международные вопросы. Наша первая встреча была непростой. Поздоровавшись, Орельян сразу же начал атаковать меня по Украине и Сирии. Я ответил, и после этого обмена любезностями изложил ему свою идею организовать открытие выставки по случаю трехсотлетия визита во Францию Петра Великого с участием двух президентов Владимира Путина и Эммануэля Макрона. Эта идея понравилась моему собеседнику. Он обещал рассказать о ней Эммануэлю Макрону и предложил вернуться к этому вопросу после того, как он будет избран президентом.

И когда Владимир Путин позвонил Эммануэлю Макрону, чтобы поздравить его с победой, последний пригласил его приехать во Францию, чтобы открыть вместе с ним выставку в Версале. Для всех это было полной неожиданностью, но не для меня, который долго работал за кулисами, чтобы это чудо произошло.

Подготовка к визиту была быстрой. Поскольку команда нового президента была еще не сформирована, он предложил, чтобы президенты встретились с глазу на глаз, без министров и больших делегаций, как это обычно принято. Этот формат позволял двум президентам лучше узнать друг друга и установить личный контакт, столь необходимый сегодня в международных делах. Только дипломатические советники президентов, послы и переводчики присутствовали на переговорах.

Встреча прошла в одном из салонов Версальского дворца. Первый контакт был хорошим. Путин видел перед собой четвертого французского президента, с которым ему предстояло иметь дело в течение своей долгой политической карьеры во главе российского государства. Первым был Жак Ширак, с которым Владимира Путина связывала настоящая дружба. Отношения с Жаком Шираком стали для него своего рода эталоном, с которым он сравнивал всех новых хозяев Елисейского дворца.

Владимир Путин и Эммануэль Макрон последовательно рассмотрели все международные проблемы того момента, в частности, ситуацию в Сирии и на Украине, а затем обсудили двусторонние отношения. Меня приятно поразило владение этими вопросами новым президентом Франции, которые его российский коллега знал наизусть. Это резко контрастировало с тем, как «плавал» кандидат Эммануэль Макрон по международным проблемам в ходе своей избирательной кампании. Тем самым он продемонстрировал свою способность учиться, учиться быстро и хорошо. Что я также заметил, так это желание нового президента, помимо констатации существующей ситуации, будь то в Сирии или на Украине, двигаться вперед ради достижения конкретных результатов, и как можно скорее.

При обмене мнениями по двусторонним вопросам Эммануэль Макрон предложил Владимиру Путину создать, подобно петербургскому диалогу, существующему между Россией и Германией, франко-российский форум гражданского общества, который он предложил назвать «Трианонским диалогом» по названию дворца, в котором проходила выставка о визите Петра Великого.

Надо сказать, что за пять дней до прибытия в Париж Владимира Путина коллегия МИД утвердила кандидатуру моего преемника, и во время встречи двух президентов я знал, что мои дни в качестве посла сочтены и что через несколько месяцев я должен буду покинуть свой пост. Вот почему, когда я услышал это предложение от Эммануэля Макрона, у меня возникло внезапное ощущение, что оно было сделано лично мне, который посвятил всю свою жизнь развитию отношений между нашими двумя странами, и что даже покинув посольство, я смогу продолжать заниматься любимым делом.

На своих предыдущих должностях я уже имел возможность работать с гражданским обществом, как в Совете Европы, так и в моем министерстве в Москве. Я подумал, что этот опыт, вероятно, будет мне полезен. Учитывая технологические изменения, происходящие сегодня в обществе, связанные с появлением интернета и социальных сетей, гражданское общество будет играть все более важную роль в делах государства, и его вклад в развитие дружественных связей между Россией и Францией может быть решающим.

2017 год был отмечен еще одной исключительной выставкой – «Иконы современного искусства. Коллекция Щукина» в Фонде Луи Виттона. Впервые вновь собранная вместе коллекция крупного московского промышленника и мецената начала XX века Сергея Щукина, включающая в себя шедевры Моне, Сезанна, Гогена, Руссо, Дерена, Матисса и Пикассо, была представлена парижской публике с 22 октября 2016 года по 5 марта 2017 года. Уникальная по качеству представленных работ, эта выставка является знаковой в истории искусства. Ее посмотрели более 1 200 000 посетителей, что до сих пор остается непревзойденным рекордом.

Для того чтобы подготовить такую выставку, потребовалось более двух лет работы и слаженные действия команды специалистов во главе с директорами музеев Эрмитажа и Пушкина Михаилом Пиотровским и Мариной Лошак, советника президента компании LVMH Жана-Поля Клавери и куратора выставки Анн Балдасари. Но главная заслуга в организации этой уникальной выставки принадлежит президенту компании LVMH, президенту фонда Луи Виттона, Бернару Арно, потому что, чтобы собрать такое количество шедевров, каждый из которых стоит целое состояние, нужно заплатить такую страховку, которая недоступна для государственных музеев. Кроме того, помещения фонда Луи Виттона, здание которого само по себе является произведением искусства размерами и красотой залов, дает уникальную возможность полюбоваться выставленными работами.

У выставки коллекции Щукина будет продолжение. Осенью 2021 года. «Фонд Луи Виттона» покажет еще одну культовую коллекцию российских меценатов начала XX века братьев Морозовых, которая порадует всех любителей искусства и, несомненно, станет еще одним ярким событием в культурной жизни Парижа и российско-французских отношений.

Глава XIV. Святая Русь на берегах Сены

Строительство Российского духовно-культурного православного центра на набережной Бранли недалеко от Эйфелевой башни было моим самым заметным свершением и одновременное моим самым большим разочарованием. Несомненно, я слишком опередил свое время, и, кроме того, окончание моей командировки в качестве посла не позволило осуществить все мои мечты, связанные с этим проектом.

Но начнем с самого начала. Идея строительства новой русской православной церкви в Париже обсуждалась во время визита во Францию Патриарха Московского и всея Руси Алексия II. 3 октября 2007 года он был принят президентом Николя Саркози, у которого он попросил разрешения на строительство новой русской православной церкви в Париже. Необходимость строительства новой церкви была вызвана увеличением числа русских, проживающих в Париже. Православная вера неразрывно связана с русской культурной идентичностью. Старая церковь Московского патриархата, расположенная на улице Петель в 15-м округе Парижа, открытая в 1930 году в помещении бывшей велосипедной мастерской, не могла принять всех верующих. Николя Саркози дал разрешение на строительство новой церкви.

Когда я приехал в Париж в конце октября 2008 года, прихожане уже начали подыскивать место для ее строительства. Мне показали несколько земельных участков, пригодных для этого, расположенных, в частности, на улице Фезандери и на бульваре Инвалидов, где теперь находится китайское посольство. А потом однажды, как Божественное провидение, французское государство решило перевести метеослужбу за пределы Парижа и 8 октября 2009 года объявило тендер на приобретение земельного участка, на котором она находилась, общей площадью 4245 кв. м., расположенного между проспектом Рапп, улицей Университе и набережной Бранли.

8 февраля 2010 года Российская Федерация выиграла этот тендер, а 11 марта того же года приобрела землю. С самого начала Российская Федерация дала понять, что хочет купить эту землю для строительства духовного и культурного центра. Другие страны, которые стремились приобрести этот земельный участок, в частности, Канада и Саудовская Аравия, хотели построить там новые здания своих посольств, а саудовцы еще и мечеть. Китайцы, которые поначалу проявили интерес к этому земельному участку для строительства нового посольства, вскоре отказались от этой идеи, справедливо посчитав, что его размер слишком мал.

С самого начала проект строительства нового Российского духовно-культурного православного центра в Париже вели три человека: управляющий делами Президента Российской Федерации Владимир Кожин, Патриарх Московский и всея Руси Кирилл и посол России во Франции. Россия не строила новых церквей в Париже последние сто пятьдесят лет с момента возведения собора Александра Невского на улице Дарю в 1847–1861 годах, который до революции 1917 года был храмом при посольстве России в Париже.

Учитывая исключительный характер проекта, было решено объявить открытый международный архитектурный конкурс на лучший проект будущего центра. Конкурс стартовал 15 октября 2010 года. Он вызвал большой интерес. Мы получили 444 запроса документации для участия в конкурсе. В итоге было представлено 109 проектов. Конкурс проходил в два этапа. На первом этапе жюри, состоящее из пятнадцати человек, в том числе семи представителей Франции, семи представителей России и председателя жюри Владимира Кожина, путем тайного голосования отобрало десять лучших проектов. Результаты первого этапа конкурса были обнародованы председателем жюри 10 декабря 2010 года. 18 и 19 декабря проекты десяти финалистов были представлены публике в резиденции на улице Гренель.

С самого начала мы решили работать в условиях максимальной транспарентности. Среди членов жюри конкурса была, в частности, госпожа Кристин Фабр, которая представляла ассоциацию жителей 7-го округа г. Парижа, где строился центр. В финал конкурса вышли четыре команды из Франции, четыре команды из России и две франко-российские команды. Проекты десяти финалистов были показаны в порядке информации президенту Николя Саркози, президенту Дмитрию Медведеву, премьер-министру Владимиру Путину и патриарху Кириллу.

Второй этап конкурса прошел 17 марта 2011 года. Атмосфера была накаленной. Мэр Парижа Бертран Деланоэ оказывал сильное давление на членов жюри, чтобы победителем конкурса стал его близкий друг Фредерик Борель, который был среди финалистов. Надо сказать, что с эстетической точки зрения проект, представленный Фредериком Борелем, был, безусловно, красив, но он не имел ничего общего с русской православной церковью, не отвечал каноническим требованиям, что было отмечено российскими членами жюри, представлявшими Московский патриархат. По итогам голосования проект Фредерика Бореля стал вторым после франко-российского проекта, представленного архитектурным бюро SADE под председательством архитектора испанского происхождения Мануэля Нуньеса Яновского и Arch Group молодых российских архитекторов Михаила Крымова и Алексея Голянова.

Представитель Парижа в составе жюри настоял на том, чтобы было проведено новое голосование между тремя проектами, которые заняли три первых места в первом туре. И снова проект Arch Group и Мануэля Яновского оказался первым и был объявлен победителем конкурса.

Этот проект, о котором много писала французская пресса, представлял собой традиционную русскую церковь, покрытую стеклянным навесом, символизирующим покров Богородицы. На бумаге и на макете этот проект был интересным. Но как только мы начали представлять себе, как сделать этот покров в натуральную величину, мы быстро поняли, что он будет слишком массивным и очень дорогим в обслуживании.

27 февраля 2012 года власти Парижа опубликовали заявление Бертрана Деланоэ, в котором он, не подвергая сомнению сам принцип строительства Русского духовно-культурного православного центра на месте бывшей метеослужбы, раскритиковал «лубочную архитектуру» выбранного проекта, «полностью непригодного к месту, внесенному в Список Всемирного наследия ЮНЕСКО». «На конкурс были выдвинуты более интересные проекты», – отметил мэр Парижа. Бертран Деланоэ выразил резкое несогласие с проектом, отобранным жюри, и призвал ЮНЕСКО мобилизовать свои силы для того, «чтобы никакого разрешения на строительство не было выдано без одобрения международными экспертами». В тот же день мэр Парижа направил отрицательное заключение префекту региона Иль-де-Франс и Париж Даниэлю Канепа.

Формально, поскольку территория метеослужбы принадлежала французскому государству, мнение мэрии Парижа носило только рекомендательный характер. Но для нас с самого начала было очевидно, что новый Российский духовно-культурный православный центр на берегу Сены должен стать символом дружбы, а не яблоком раздора. Поэтому мнение мэрии Парижа прозвучало похоронным звоном для проекта Яновского. Надо было найти такой выход из этой деликатной ситуации, чтобы ни российская, ни французская сторона не потеряли своего лица.

Тем временем во Франции сменился глава государства. 15 мая 2012 года Франсуа Олланд был приведен к присяге в качестве нового президента Французской Республики. На своей первой встрече в Елисейском дворце с Владимиром Путиным 1 июня 2012 года Франсуа Олланд говорил о Российском духовно-культурном православном центре как «символе дружбы» и заверил президента России, что все обязательства предыдущего правительства будут выполнены.

Чтобы возобновить работу над проектом, генеральный секретарь Елисейского дворца Пьер Лемас во время встречи со своим российским коллегой Сергеем Ивановым 19 октября 2012 года предложил создать рабочую группу под председательством Владимира Кожина и заместителя генсека Елисейского дворца Николя Ревеля.

Министр иностранных дел Лоран Фабиус и министр культуры и коммуникаций Орели Филиппетти дали понять, что на наш запрос на получение разрешения на строительство будет дан отрицательный ответ и, не ставя под сомнение согласие Франции на строительство центра, рекомендовали отозвать нашу первую заявку, что и было сделано 20 ноября 2012 года. Отзыв заявки на получение разрешения на строительство официально мотивировался «необходимостью внесения изменений в проект, учитывая технические трудности его реализации».

24 декабря 2012 года директор кабинета министра культуры и коммуникаций Лоранс Энгель прислала мне список архитекторов для подготовки нового проекта центра. Среди них были Ренцо Пьяно, Эрцог и Демерон, Доминик Перро, Кристиан де Порзампар и Жан-Мишель Вильмотт. Все пятеро были известными архитекторами. Но мы выбрали Жана-Мишеля Вильмотта, потому что он уже участвовал в предыдущем конкурсе, где его проект занял второе место в итоговом голосовании. Кроме того, Жан-Мишель уже работал в России, он знал русскую культуру и историю, и мы были уверены, что он представит нам хороший проект.

И мы не ошиблись. Его новый проект был превосходен. Он был новаторским, и при этом в нем соблюдались российские традиции и канонические требования. Жан-Мишель Вильмотт показал свой проект патриарху Кириллу, который взял карандаш и собственноручно внес незначительные изменения в проект, чтобы еще больше приблизить его к русской традиции. Могу сказать, что сегодня собор Святой Троицы, построенный на берегу Сены, является самым современным и новаторским собором из всех русских соборов в мире.

Архитектурный аспект проекта получил принципиальное одобрение французского государства и города Парижа и, что самое важное, всех парижан. В разговоре со мной мэр Парижа Анн Идальго призналась, что за ее очень долгий опыт работы в мэрии Парижа это единственный случай, когда строительство нового здания не вызвало никаких жалоб со стороны жителей соседних домов. На вопрос газеты «Фигаро» от 22 ноября 2012 года: «Одобряете ли вы строительство русской церкви на набережной Бранли?» 75 % парижан ответили: «Да».

Новый запрос на разрешение на строительство был подан 16 сентября 2013 года, и 24 декабря того же года префект региона Иль-де-Франс и Парижа Жан Добиньи выдал разрешение. Это был лучший подарок на Рождество, о котором я мог только мечтать.

17 января 2014 года во время пресс-конференции в моей резиденции новый проект был представлен общественности. После удаления асбеста и сноса построек метеослужбы 25 июня 2014 года компания «Буиг» приступила к строительству нового центра 15 июля 2014 года.

Я думал, что все трудности остались позади и дорога к финальному спринту открыта. Увы, новые проблемы пришли оттуда, откуда я их не ждал. 12 мая 2014 года Владимир Кожин покинул пост управляющего делами президента. Его сменил Александр Колпаков. Это был большой удар. Я потерял человека, который, как и я, с самого начала верил в этот проект и прошел через все препятствия. Новому управляющему делами потребовалось время, чтобы понять важность проекта, вникнуть во все детали. Это создало некоторые проблемы с графиком финансирования строительных работ, которые удалось решить только к концу 2014 года.

Первый камень в фундамент будущего собора был заложен 14 апреля 2015 года, в первый день Страстной недели. В 2015 году стройплощадка будущего центра стала предметом нападок со стороны бывших акционеров ЮКОСА, которые хотели получить земельный участок в качестве компенсации по иску, который они выиграли в Международном арбитражном суде Гааги. Чтобы защититься от этих нападок, посольство сообщило французским властям, что будущий центр будет частью посольства, на которую распространяется дипломатический иммунитет. Этот статус Центра был признан в суде первой инстанции г. Парижа в его решении от 24 июля 2015 года.

Потерпев поражение, бывшие акционеры ЮКОСа попытались остановить строительство центра. Но вновь суд первой инстанции Парижа отклонил их просьбу. В октябре 2017 года бывшие акционеры ЮКОСа окончательно отказались от захвата российской собственности во Франции. Но нет никаких гарантий, что в будущем российская недвижимость не станет объектом новых попыток ареста.

Однако вернемся к собору. 19 марта 2016 года парижане стали свидетелями необычной картины: подъемный кран за считаные минуты поднял купол диаметром двенадцать метров и высотой три метра на высоту 37 метров. Этот купол, изготовленный в городе Ванн в Бретани компанией «Мультипласт» из композитных материалов, легкий и прочный, весит всего восемь тонн, вместо сорока двух, если бы он был изготовлен из металла. Такой купол стал мировой премьерой.

И потом волшебный момент, когда трехметровый крест, поднятый краном, несколько минут парил в небе Парижа, благословляя все вокруг, прежде чем соединиться с конусом большого купола. Когда я смотрел, как этот крест парит надо мной, я думал о моих родителях, которые были бы счастливы оказаться рядом со мной в этот момент, обо всех тех, кто, несмотря на все препятствия, помог мне осуществить мечту: построить на берегу Сены «маленькую Россию» в знак дружбы между нашими двумя странами и народами, этот «мост Александра III XXI века».

Официальное открытие центра было запланировано на 19 октября 2016 года по случаю визита президента Владимира Путина во Францию. Эту дату назначили заранее. Но за десять дней до приезда президента России в Париж Франсуа Олланд во время своей поездки в Страсбург, выступая перед журналистами, вдруг выразил сомнения в целесообразности этого визита. Он, в частности, сказал, что даже если президент России приедет во Францию, он будет говорить с ним только о Сирии и откажется участвовать в открытии центра. В этих условиях президент России принял единственно возможное решение: отложить свой визит в Париж на более позднее время, когда будут созданы соответствующие условия. Несомненно, это была последняя ошибка Франсуа Олланда, которая поставила точку в его отношениях с Владимиром Путиным.

Что касается центра, то он был открыт 19 октября 2016 года министром культуры Российской Федерации Владимиром Мединским. 4 декабря того же года собор Святой Троицы освятил Патриарх Московский и всея Руси Кирилл. Путин, в свою очередь, посетил собор и центр 29 мая 2017 года во время своего визита в Париж, чтобы встретиться с новым президентом Франции Эммануэлем Макроном.

Прочитав эти несколько страниц, читатель скажет, что у меня есть все основания испытывать удовлетворение. Это правда, и все же, когда я сравниваю свой первоначальный проект по созданию уникального центра в Париже с сегодняшней действительностью, я не могу не испытывать глубокого разочарования.

Вместе с Владимиром Кожиным мы много работали над концепцией использования будущего центра. Он должен был состоять из трех составных частей: собора с приходским зданием, культурного центра и школы. Школа была инновационным элементом всего проекта, поскольку ей отводилась роль первой российско-французской начальной школы, каких еще нет во Франции. Первые пять лет обучения дети должны были учиться по программе французской школы с углубленным преподаванием русского языка, истории и культуры России. Особое место отводилось художественному воспитанию, которое составляет сильную сторону российской системы образования и практически отсутствует во французской. Я всегда считал, что улучшения отношений между Францией и Россией можно добиться прежде всего через изучение языков друг друга, что пробуждает интерес к стране, где говорят на этом языке и создает глубокую привязанность, которая сопровождает вас всю жизнь. В подтверждение этой мысли я могу привести десятки примеров, начиная с моей собственной жизни.

Я хотел, чтобы культурный центр стал одной из площадок интеллектуальной жизни Парижа, местом встреч людей разных культур и религий. Для этого я хотел создать на базе центра своего рода интеллектуальный клуб, которому дал бы имя великого русского философа начала XX века Николая Бердяева, который последние годы своей жизни прожил во Франции.

Увы, эти проекты не были реализованы. Российско-французской начальной школы нет, культурный центр похож на дом культуры маленького провинциального городка, и красивый комплекс, созданный Жаном-Мишелем Вильмоттом, на самом деле всего лишь пустая оболочка. Даже стены собора до сих пор не расписаны фресками и остаются такими же голыми, какими они были в день открытия четыре года назад. Хочется верить, что наступит день, когда мои планы все-таки осуществятся.

Глава XV. «Надо родиться в Монако»

И не просто «чтобы не платить налоги», как пел Джо Дассен в своей озорной песне…

Для русского человека слово «Монако» звучит как рай земной. Оно окружено мифами и легендами, которые привлекают в княжество миллионы туристов.

Россияне стали селиться на Французской Ривьере во второй половине XIX века. С октября 1856 года по февраль 1857 года вдовствующая императрица Александра Федоровна, вдова Николая I, приезжала на Французскую Ривьеру, чтобы поправить здоровье. Зиму она провела в Ницце. И снова вернулась туда, чтобы провести зиму в 1859–1860 году.

В то время россияне прибывали в Ниццу морем через порт Вильфранш. Благодаря приезду Александры Федоровны между Вильфраншем и Ниццей была построена дорога, которая долгое время носила имя российской императрицы.

В 1857 году сардинское правительство предоставило России право использовать часть порта Вильфранш как военно-морскую базу для российского флота. Когда графство Ницца в 1860 году вошло в состав Франции, французское правительство не стало разрывать это соглашение.

За Александрой Федоровной последовала часть императорского двора, закрепившая русское присутствие на Французской Ривьере, сыгравшее важную роль в истории этой части Франции.

В середине XIX века Монако было небольшим поселением, не представлявшим интереса. Все изменилось в 1863 году, когда князь Монако Карл III создал Общество морских купаний, которое в том же году открыло первое казино в новом районе Монако Монте-Карло. С момента своего открытия казино имело огромный успех. В 1879 году на смену первому казино было построено новое, которое существует и поныне. Его спроектировал и построил величайший архитектор Бель эпок Шарль Гарнье. Монте-Карло становится обязательным местом для каждого, кто приезжает на Лазурный берег. Привлекательность этого игрового рая хорошо описал Антон Чехов, который 26 апреля 1891 года проиграл 500 франков в казино и был очень счастлив, что заранее купил обратный билет в Ниццу: «Вы скажете мне: "Какая подлость! Мы бедны, а он играет в рулетку". Это абсолютно справедливо… Но я очень доволен собой. По крайней мере, теперь я смогу рассказать своим внукам, что я играл в рулетку и что я знаю ощущения, которые дает эта игра». Эти ощущения Чехов описал в своей повести «Рассказ неизвестного человека», опубликованной в 1893 году.

С начала XX века русское присутствие в Монако становится все шире. Оно касается прежде всего культурной жизни княжества. Знаменитый русский бас Федор Шаляпин пел в Опере Монте-Карло с 1905 по 1914 год. С 1911 года на главной сцене княжества проходили «Русские сезоны» Сергея Дягилева. 19 апреля 1911 года монегаски устроили триумф премьере балета Игоря Стравинского «Призрак розы» с Вацлавом Нижинским и Тамарой Карсавиной. Каждый год, вплоть до своей смерти в Венеции в 1929 году, Сергей Дягилев возвращался в Монако со своими балетами. Сегодня балетная труппа Монте-Карло под управлением Жана-Кристофа Майо, несомненно, одна из лучших в мире, успешно продолжает танцевальную традицию русских балетов Дягилева. Неслучайно его бюст стоит на террасе за казино.

Вступление Монако в Организацию Объединенных Наций в 1993 году сопровождалось установлением официальных отношений между Россией и Княжеством: сначала консульских (1996 г.), а затем и дипломатических (1998 г.). Таким образом, я был четвертым послом России в Монако после Юрия Рыжова, Николая Афанасьевского и Александра Авдеева. Я был очень доволен этим назначением, потому что полюбил Монако с моего первого визита в княжество в середине 70-х годов. Работая в Париже в 1980–1990 годы, я нередко посещал княжество, где завязал дружбу со многими монегасками.

Помню, что впервые я встретил князя Альберта в 90-х годах во время захода в княжество самого большого парусника в мире «Седов». Князь посетил парусник, и я приветствовал его на борту.

Личность князя Альберта II наложила сильный отпечаток на отношения между Россией и Монако. Монегаскам невероятно повезло иметь во главе государства такого поистине исключительного человека, который достойно представляет Монако не только среди других монархов и глав европейских государств, но и в экспедициях на Северный и Южный полюс нашей планеты, на Зимних олимпийских играх в соревнованиях по бобслею или в Международном олимпийском комитете. Это очаровательный, харизматичный человек, с которым я имел возможность общаться в различных обстоятельствах. Ему удалось установить прекрасные личные отношения с президентом Путиным, который его высоко ценит.

Их первая встреча состоялась в апреле 2006 года, когда через год после вступления на престол князь Альберт II отправился на Северный полюс, продолжая традиции своего прадеда. Стартовав на собачьих упряжках с российской полярной станции Барнео 13 апреля 2006 года, после четырех дней путешествия во льдах князь достиг Северного полюса 16 апреля 2006 года, исполнив мечту своего прадедушки Альберта I, который в начале XX века предпринял четыре экспедиции на Шпицберген. В экспедиции на Северный полюс Альберта II сопровождала международная команда, которая включала в себя российского полярного исследователя Дмитрия Шпаро. Знаменитый повар Ален Дюкас приготовил князю горячие блюда на четыре дня путешествия, которые Альберт II взял с собой. Он был первым и, насколько мне известно, единственным главой государства, достигшим Северного полюса. По возвращении он был принят в Москве Владимиром Путиным. После этой экспедиции между Фондом принца Альберта и Русским географическим обществом, основанным в 1845 году, установились регулярные и плодотворные контакты.

Во время государственного визита в Москву в октябре 2013 года Альберт II и президент Путин договорились организовать в 2015 году Год России в Монако, чтобы подчеркнуть привилегированный характер отношений между двумя странами и двумя руководителями. 2015 год стал высшей точкой в истории не столь давних отношений между Россией и княжеством. Его организация потребовала интенсивной работы с обеих сторон, в которой я принимал самое активное участие. Моими коллегами со стороны Монако были государственный министр, глава правительства Мишель Роже и посол Анри Фиссор. Вместе мы подготовили исключительную программу, которая включала 139 различных мероприятий.

Открытие года состоялось в конце декабря 2014 года балетом с участием артистов Большого театра в постановке директора балетной труппы Монте-Карло Жана-Кристофа Майо. Другими яркими событиями года стали концерт во дворе княжеского дворца Филармонического оркестра Монте-Карло под управлением Валерия Гергиева, фестиваль русской музыки с участием Юрия Башмета, выступление молодых российских оперных певцов в Опере Монте-Карло, визит в Монако двух крупнейших парусников в мире, «Седов» и «Крузенштерн», семинар для предпринимателей, организованный палатой экономического развития Монако, фестиваль русского кино и, наконец, две интереснейшие выставки: художников русского авангарда «От Шагала до Малевича» в Гримальди-форуме и «Династия Гримальди и Романовы» в княжеском дворце.

Вторая выставка позволила мне узнать очень интересный исторический факт, мало известный широкой публике. Династия Гримальди имеет генуэзское происхождение. Генуя, возникшая в V веке до н. э., прекрасно расположенная между морем и горами, быстро превратилась в важный торговый порт. Генуэзская республика, просуществовавшая с середины XI века до 1797 года, когда Наполеон вторгся на север Италии, была сильным и богатым государством. В XIII веке Гримальди создали сеть генуэзских городов на побережье Черного моря, в частности, в Крыму, имевших особую административную и политическую организацию. По некоторым данным, до захвата крепости Монако в 1297 году, основатель нынешней династии Франсуа Гримальди и его родственник Ренье Гримальди, правивший в Монако с 1297 по 1301 год под именем Ренье I, в 1290 году, то есть за семь лет до захвата крепости Монако, побывал в генуэзской колонии на южном берегу Крыма Каффа, нынешней Феодосии, где он закупил большую партию товаров – пшеницу, воск и кожу – для отправки в Геную. Присутствие Гримальди в Крыму можно объяснить политическими событиями: в 1289–1290 годах партия гвельфов Генуи, к которой принадлежала семья Гримальди, потерпела поражение в своей политической борьбе против гибеллинов, и все ее члены были изгнаны из Генуи. Поэтому не случайно многие из них уехали в далекие, более спокойные колонии на Черном море. Это историческое открытие дало мне возможность пошутить в присутствии князя Альберта II, который обладает хорошим чувством юмора, что при другом стечении обстоятельств Княжество Монако могло бы сегодня располагаться в Крыму, а не на Лазурном берегу. Вот уж действительно, пути Господни неисповедимы!

Год России в Монако ознаменовался созданием Академии оперного искусства для молодых российских оперных певцов. Этот проект, который предложил директор Оперы Монте-Карло Жан-Луи Гранден, сразу получил мое одобрение. Десяток молодых певцов, отобранных в оперных театрах России, приезжают каждые два года в Монако, где в течение трех недель обучаются репертуару итальянских и французских опер. С российской стороны эту Академию, которая провела уже три сессии, поддерживал Фонд культурных и социальных инициатив во главе со Светланой Медведевой.

Чтобы подвести более прочную базу под наши отношения, будь то с Францией или Монако, я всегда подчеркивал необходимость изучения языка своего партнера. Вот почему я был очень рад, что с 2015 года русский язык стали преподавать в одной из школ и лицее Альберта I в Монако.

Что касается Международного университета Монако, то он подписал соглашения об обмене студентами и профессорами с Московским государственным институтом международных отношений (МГИМО) и Академией народного хозяйства и государственной службы (РАНХиГС).

Если культура, наука и образование остаются тремя столпами российско-монакского сотрудничества, высокие технологии и туризм их удачно дополняют. Россия и Княжество Монако также сотрудничают в международных организациях, в частности в ООН, ОБСЕ и Совете Европы. Россия сыграла особую роль в процессе вступления Монако в Совет Европы, активно лоббируя его кандидатуру. В 2002 году Парламентская ассамблея Совета Европы (ПАСЕ) избрала двух докладчиков по вопросу вступления Княжества в Совет Европы, представляющих Испанию и Россию. От России это был депутат Госдумы, заместитель главы российской делегации в ПАСЕ Леонид Слуцкий. Докладчики помогли монегаскам подготовить досье о вступлении, и 5 октября 2004 года Монако стало 46-м членом Совета Европы. Как и в случае с любым другим государством-членом, за вступлением последовала процедура мониторинга, которая была закрыта единогласным голосованием Парламентской ассамблеи – единственный случай в истории Совета Европы – в 2009 году. Вступление Монако в Совет Европы привело к значительному укреплению суверенитета княжества. 8 ноября 2005 года Франция и Монако подписали соглашение, которое внесло важные изменения в соглашение 1930 года об административном сотрудничестве между двумя странами. Отныне монегаски получили право назначаться на наиболее важные государственные посты, в частности, на пост государственного министра, который соответствует посту премьер-министра, а также на посты в парламенте, которые ранее занимали только граждане Франции.

Княжество ратифицировало тридцать конвенций Совета Европы, присоединилось к Европейской конвенции о правах человека и Социальной хартии. Таким образом, Княжество Монако, благодаря политике князя Альберта II, превратилось в современное государство, играющее активную роль в международной жизни.

Русская диаспора в Монако – явление относительно недавнее. К концу XIX века некоторые российские семьи обосновались в княжестве, но не играли активной роли в его жизни. С середины 90-х годов там начали селиться семьи богатых российских бизнесменов, которых привлекала красота и климат этих мест, но прежде всего – беспрецедентный комфорт и безопасность. Их число быстро растет, особенно за последние десять лет. С 1946 по 2009 год число россиян, проживающих в Монако, выросло до 1 тысячи человек. Конечно, их значительно меньше, чем французов, итальянцев или англичан, проживающих в Монако, но их присутствие становится все более заметным, и они играют важную роль в культурной жизни княжества.

В качестве посла я часто бывал в Монако и занимался делами русской общины. Для поддержания постоянных контактов с властями княжества и решения проблем, возникающих у россиян, проживающих в Монако, в 90-х годах был учрежден пост Почетного консула России в Монако, функции которого с 2014 года блестяще выполняет Екатерина Семенихина, правнучка Алексея Николаевича Косыгина, который был председателем правительства СССР в 70-е годы и оставил хорошие воспоминания. Вместе с мужем, бизнесменом Владимиром Семенихиным, они переехали в Монако в конце 90-х годов, хорошо интегрировались в жизнь княжества и высоко ценятся монегасками.

Моя главная забота о русской общине в Монако была связана с образованием детей соотечественников. Эти дети ходили в школы и лицеи Монако, но я всегда считал исключительно важным, чтобы они изучали родной язык и могли параллельно учиться в русской школе. Мне удалось это сделать, и небольшая школа из 60 учеников, расположенная в помещении Почетного консульства, открывает свои двери по средам и субботам. Эта школа прикреплена к школе посольства России в Париже, учителя которой регулярно посещают Монако, чтобы контролировать уровень образования.

Глава XVI. «Не думай о секундах свысока…»

Теперь, после ухода с поста посла, что осталось от всех этих лет, проведенных между Москвой и Парижем? Воспоминания и дружба со многими французами из различных слоев общества, с которыми мы выстраивали отношения между нашими двумя странами. В своей работе я всегда придавал большое значение человеческим контактам, истории и культуре. Убежден, что это основа наших отношений.

Годы, проведенные во главе посольства в Париже, были богаты на исторические даты.

В 2012 году отмечалось двухсотлетие кампании Наполеона в России, оставившей глубокий след в коллективной памяти двух наших народов. Роман Льва Толстого «Война и мир», пожалуй, самый известный русский роман во Франции. Этот роман – любимая книга бывшего президента Франции Валери Жискар д'Эстена. Эта война оставила глубокий след в российском обществе и сыграла большую роль в истории моей страны. В изгнании на острове Святой Елены Наполеон говорил, что хотел вытеснить Россию из Европы, но добился противоположного результата. И это правда. Вернувшись из победоносной кампании во Франции 1814 года, русские солдаты и офицеры принесли в Россию атмосферу свободы, другую политическую культуру, которую они впоследствии хотели укоренить на русской земле.

Как это ни парадоксально, война не оставила у россиян чувства ненависти к французам, как это можно было ожидать. На Венском конгрессе в 1815 году Александр I был единственным монархом, который перед лицом Пруссии, Англии и Австрии отстаивал территориальную целостность Франции. Один из участников Венского конгресса, граф Моле, вспоминал: «В 1815 году Россия защищала от всех, не скажу, интересы, но само существование нашей несчастной страны. Если Франция по-прежнему остается Францией, то этим она обязана трем людям, имена которых нельзя забывать: Александру и двум его министрам, Капо д'Истрия и Поццо ди Борго. Англия, Пруссия и Австрия думали только о том, чтобы ослабить нас. Россия, наоборот, была заинтересована в том, чтобы мы оставались великой державой… Она считала нас своим естественным союзником и наилучшей поддержкой, чтобы противостоять попыткам Англии установить мировое господство »[1].

Валери Жискар д'Эстен дважды посещал Ясную Поляну, чтобы склониться перед могилой Льва Толстого, погребенного в парке имения, там, где, будучи ребенком, со своим старшим братом Николаем он искал маленькую зеленую палочку, которая сделает счастливым все человечество. В день памяти битвы, 7 сентября 2012 года Валери Жискар д'Эстен побывал на Бородинском поле боя, где встретился с президентом Путиным. Их крепкое рукопожатие на поле битвы, которая в прошлом так и не выявила победителя, представляется мне очень символичным.

Многие потомки героев 1812 года живут сегодня во Франции. Чтобы отметить эту важную дату в истории наших двух стран, у меня возникла идея собрать вместе всех потомков с российской и французской стороны в моей резиденции на улице Гренель на выставке, посвященной Бородинскому сражению, во время которого французская армия потеряла 30 тысяч человек, а русская – 45 тысяч.

Этот уникальный вечер прошел 19 сентября 2012 года. В залах резиденции, украшенной по этому случаю, глава императорского дома князь Наполеон, потомок младшего брата императора Жерома Бонапарта, мило общался с князем Петром Шереметевым, потомком Кутузова и Суворова, Виктор Массена, президент Фонда Наполеона, потомок маршала Андре Массена, – с Жаком Уваровым, потомком генерала кавалерии Федора Уварова, отличившегося в Бородинском сражении, князь Мюрат, потомок маршалов Мюрата и Нея, – с маркизом де Сегюром.

Атмосфера была фантастической. Когда я смотрел, как все эти люди мирно разговаривают и улыбаются, как лучшие в мире друзья, мне в голову пришла фраза из «Войны и мира» Льва Толстого. Обращаясь к своей жене Наташе, Пьер Безухов говорит: «Все мысли, которые имеют огромные последствия, всегда просты. Вся моя мысль в том, что ежели люди порочные связаны между собой и составляют силу, то людям честным надо сделать только то же самое. Ведь как просто»[2]. Я думаю, что эти слова инстинктивно всегда были моим жизненным кредо в качестве дипломата, который всю жизнь стремился объединить хороших и честных людей в обеих странах.

В 2014 году Франция отметила столетие начала Первой мировой войны, «Великой войны», как ее здесь называют. В Советском Союзе эта война была забыта. Ленин и большевики называли ее «империалистической и несправедливой». И все же Россия сыграла важную, если не решающую роль в развертывании боевых действий, особенно в первые недели войны. Немецкая армия начала яростную атаку на Париж и через несколько недель была уже у ворот города. Французская столица, несомненно, пала бы, как в 1940 году, если бы русская армия не предприняла наступление в Восточной Пруссии, которое остановило наступление немецких войск в сторону Парижа и заставило их срочно перебросить два армейских корпуса на Восточный фронт. Париж был спасен. Наступление в Восточной Пруссии, предпринятое наспех и плохо подготовленное, стоило России 200 тысяч жертв. «Если Франция не была стерта с карты Европы, то этим мы обязаны в первую очередь России», – говорил маршал Фош.

В соответствии с соглашениями, подписанными в декабре 1915 года, император Николай II согласился направить на Западный фронт русский экспедиционный корпус в составе 45 тысяч солдат и офицеров под французским командованием. Были сформированы четыре стрелковые бригады. Две из них отправили на Восточный фронт, в Салоники, еще две – во Францию. Первая бригада прибыла в Марсель в апреле 1916 года, другая – в Брест в октябре того же года. Обе бригады были отправлены на переднюю линию фронта в провинции Шампань, между городами Сьюипп и Оберив, где они отличились в боевых действиях в районе Реймса, в частности, обороняя форт Помпель на подступах к городу.

Во время провалившегося наступления генерала Нивеля, ценой огромных потерь, первая русская бригада 16 апреля 1917 года освободила деревню Курси, окончательно положив конец ее оккупации немецкими войсками. Я узнал историю освобождения Курси из уст Марка Буксена, директора Исторического музея Реймса, который очень много сделал для того, чтобы увековечить память о Русском экспедиционном корпусе в Шампани. Еще в 20-е годы их память увековечили русские эмигранты, покинувшие Россию после революции 1917 года. В Сен-Илер-ле-Гран с этого времени находится русское военное кладбище, где нашли свой последний покой 915 солдат и офицеров Экспедиционного корпуса. Каждый год на Пасху на кладбище проводится церемония, чтобы почтить их память, в которой участвуют представители местных властей. В качестве посла я всегда стремился принимать участие в этой волнующей церемонии.

Путешествуя по Франции, я всегда замечал в центре каждого города и даже маленькой деревни памятник всем уроженцам этих мест, погибшим во время Первой и Второй мировых войн. Принимая делегации российских ветеранов войны, я всегда показывал им эти памятники и говорил, что было бы хорошо, если бы такие же памятники стояли в центре наших городов и сел. Во время обеих мировых войн Россия понесла самые тяжелые потери. И через семьдесят пять лет после окончания Второй мировой войны почти четыре миллиона человек в России по-прежнему числятся пропавшими без вести.

Историческая несправедливость – сколько их знала моя страна на протяжении XX века! Конечно, я не мог исправить все, но есть по крайней мере одна, и не самая маленькая, которую я очень хотел исправить.

Я уже упоминал о памятниках Русскому экспедиционному корпусу во Франции. Их как минимум семь, пять из которых возведены при моем непосредственном участии. В России же до последних лет не было ни одного. И это при том, что во время Первой мировой войны в России погибло более трех миллионов человек, больше, чем во Франции.

И тогда я собрал своих друзей, князя Александра Трубецкого и Никиту Лобанова-Ростовского, представителей исторических родов России, и предложил им написать письмо президенту Владимиру Путину с просьбой установить в Москве памятник в честь героев Первой мировой войны. Друзья сразу поддержали мою идею, и мы принялись за работу. Готовое письмо нужно было отправить таким образом, чтобы оно оказалось на столе у президента. Я взялся за эту деликатную задачу и 19 июня 2012 года получил письмо от главы администрации президента Сергея Иванова: «Президент Путин одобрил ваше предложение установить в Москве памятник воинам, погибшим во время Первой мировой войны». 1 августа 2014 на Поклонной горе, в Центре русской воинской славы, где Наполеон в сентябре 1812 года тщетно ожидал делегацию москвичей с ключами от города, президент Владимир Путин в присутствии Александра Трубецкого и Никиты Лобанова-Ростовского торжественно открыл памятник нашим воинам, погибшим в Первой мировой войне, работы известного российского скульптора Андрея Ковальчука. Я смотрел эту церемонию по телевизору в моем рабочем кабинете в Париже и думал, что когда-нибудь мои дети, проходя мимо этого памятника, вспомнят о своем отце.

У меня также есть воспоминания о необычных ситуациях, в которых я оказывался во время своей работы в Париже, как, например, о моем выступлении в ложе Великого Востока Франции, самой старой и крупной французской масонской ложе.

Насколько мне известно, я был первым послом моей страны, которого пригласили выступить перед масонами. Во времена Советского Союза масоны считались подозрительными людьми и общаться с ними было не принято. В самом начале моей дипломатической карьеры в 1971–1972 годах я познакомился в Париже с бывшим российским дипломатом Константином де Грюнвальдом, автором многих очень интересных книг по истории России, в частности, «Три века российской дипломатии» и «Франко-русские союзы». Мы понравились друг другу. Однажды он пригласил меня к себе домой, чтобы дать мне несколько книг, которые ему больше не были нужны. Я помню, что среди этих книг оказалось что-то вроде руководства для начинающего масона. Константин де Грюнвальд сказал мне, что он был членом масонской ложи. Но вскоре он покинул этот мир, и наши отношения не получили дальнейшего развития.

Мой доклад в ложе Великого Востока Франции был посвящен франко-российским отношениям. Незадолго до этого Франция стала жертвой террористических актов. Поэтому неизбежно возникла тема секуляризма. В своем ответе я был, как всегда, откровенен и прям. Я сказал, что каждый человек, особенно молодой, нуждается в мечте, в духовной жизни, не обязательно религиозной, что атеизм, особенно в агрессивной форме, как это имеет место во Франции, создает внутри человека пустоту, и что исламистские фундаменталисты используют эту внутреннюю пустоту для заполнения ее экстремистскими идеями и вербуют молодежь в джихад, священную войну против иноверцев. Я провел параллель с тем, что мы пережили в СССР, где царствовал атеизм, крайняя форма секуляризма. Атеизм, по сути, был орудием в руках большевиков, чтобы бороться с церковью и отвоевывать пространство для их собственной религии – коммунистической идеологии. Остальное мы знаем. Коммунистическая система в СССР рухнула, а православная вера в современной России переживает настоящее возрождение. Другие страны должны учиться на советском опыте, чтобы не повторять тех же ошибок.

Надо сказать, что мои слова произвели глубокое впечатление на собравшихся. Председательствующий на заседании заметил мне, что для того, чтобы говорить о секуляризме в таких выражениях перед братьями, надо иметь мужество. Однако после конференции несколько масонов подошли ко мне и сказали, что разделяют мою озабоченность.

Я также удостоился чести посетить храм ложи. Я очутился внутри церкви, с той разницей, что вместо Иисуса за алтарем я увидел бюст Марианны, а над алтарем – слова: «Свобода, равенство, братство», девиз ложи. Если бы мое посещение храма было организовано до конференции, я, возможно, был бы более осторожным в своих высказываниях о секуляризме.

В калейдоскопе моих воспоминаний есть и другие сильные эмоциональные моменты.

Как, например, я могу забыть семейную пару Маге с юга Франции, которая подарила медаль своего сына, погибшего в бою, семье российского солдата, погибшего в Сирии от рук террористов? Когда террористы окружили его и он понял, что ему не выбраться, он попросил своих боевых товарищей направить огонь на него, и погиб вместе с окружавшими его врагами. Этот подвиг не оставил равнодушным французскую пару, которая написала письмо в посольство. Я сообщил об этом благородном жесте российским властям, и французы были приглашены в Москву, где их принял президент Путин, и они смогли собственноручно передать медаль своего сына семье русского героя.

Или еще один пример необычной солидарности с русским народом простого француза. После возвращения Крыма в состав России в 2014 году и организованной на Западе антироссийской кампании по этому поводу, я получил письмо от директора лицея в городе Провен, который сообщил мне, что в их лицее сохранился скелет русского солдата, принимавшего участие в кампании во Франции в 1814 году, и он хотел бы вернуть его на родину. С согласия французских властей мы организовали передачу останков русского солдата в Россию, где он был похоронен с воинскими почестями через двести лет после смерти на военном кладбище, недалеко от того места, где 7 сентября 1812 года произошло знаменитое Бородинское сражение.

Когда я оглядываюсь назад, я вижу лица людей, которые оставили след в моей жизни, научили меня быть тем, кем я стал сегодня. Первыми, без сомнения, были мои родители, которые воспитывали меня в духе уважения к другим людям и передали мне семейные ценности.

Потом мои учителя в школе и институте, которые щедро делились своими знаниями. Недавно я узнал, что моя первая учительница французского языка в МГИМО, Мария Михайловна Анфилофьева, отпраздновала свои 92 года и помнит обо мне пятьдесят четыре года после того, как научила меня первым французским словам, так же как я вспоминаю ее с огромной благодарностью.

Коллеги, сопровождавшие меня на первых шагах дипломатической карьеры. Каждый преподнес мне свои уроки, как положительные, так и отрицательные. Моим первым послом в Париже в 1971 году был Валериан Зорин, выдающийся дипломат советской школы, сменивший в 1965 году Сергея Виноградова, друга генерала де Голля, харизматичного и открытого человека, которого очень любили французы.

Я не буду перечислять всех выдающихся дипломатов, с которыми мне довелось работать, но не могу не упомянуть имена некоторых из них: Степана Червоненко, Виктора Карпова, Льва Менделевича, Анатолия Адамишина, Якова Рябова, Юрия Дубинина, Юрия Рыжова, Евгения Примакова, Юрия Рубинского. Последний продолжает быть моим другом и учителем, особенно по истории Франции, которую он знает лучше самих французов.

Я принадлежу к той старой школе российской дипломатии, которая готовила настоящих экспертов в своей области, специалистов, глубоко понимавших проблемы, с которыми они имели дело. К этим знаниям, что я пополнял всю свою жизнь, я всегда добавлял кусочек своей души, которая открывала мне сердца французов.

В МИДе всегда было французское направление, группа дипломатов, которые специализировались на отношениях с Францией и передавали свои знания из поколения в поколение. Я рад, что, несмотря на новые тенденции к стандартизации современной дипломатии, я мог передать свои знания и мой интерес к Франции некоторым из моих коллег, таким как Виктор Кузнецов, Артем Студенников, Александр Самарин, Андрей Кузнецов, Константин Пахоруков, Кирилл Макаров, которые продолжат дело моей жизни.

Я также вспоминаю своих друзей, которых уже нет среди нас: кардинала Роже Эчегарая, Сержа Дассо, Макса и Полетт Эльбронн. С каждым из них связаны волнующие страницы моей жизни.

Я познакомился с Роже Эчегараем в 80-х годах во время конференции, организованной иезуитами в центре «Ля Фонтэн», недалеко от Шантийи. В то время он только что переехал в Рим к Папе Иоанну Павлу II, чьим доверенным лицом и одним из главных советников он стал некоторое время спустя. Мы сразу поладили и оставались друзьями до конца его жизни. Моя семья и я не раз посещали его в Риме, где он принимал нас в своей частной квартире на улице Сан-Каллисто в историческом районе Трастевере. Мы часто ходили в маленькие ресторанчики на площади Санта-Мария-ин-Трастевере, напротив одноименной базилики, одной из старейших церквей итальянской столицы.

Помню, однажды вечером, когда мы сидели на террасе ресторана, на площади перед нами снимали фильм, действие которого происходило в 60-х годах. Благодаря магии кино я перенесся в Рим своего детства с его неповторимым очарованием. Лучшего подарка мне нельзя было сделать!

Я также помню другую встречу с Роже Эчегараем, на этот раз в Москве, в 1992 году. Кардинал был в служебной поездке, и мы пригласили его на ужин к себе домой. Это было очень тяжелое время. После распада Советского Союза полки магазинов были пусты. И этот вечер, проведенный в нашей московской квартире, стал для нас большой моральной поддержкой, жестом дружбы, который я никогда не забуду. «Друзья познаются в беде», – гласит известная русская пословица, которая имеет свой французский эквивалент, поскольку речь идет об абсолютной истине.

Серж Дассо, один из богатейших людей Франции, был одним из первых французских политиков, с которым я встретился, когда прибыл в Париж в конце октября 2008 года. Во время моей работы в Париже мы встречались с ним регулярно. Но я хорошо запомнил одну совершенно необычную встречу. 2 февраля 2013 года французские коммунисты организовали на площади Сталинграда в Париже митинг, посвященный 70-й годовщине Сталинградской битвы, ставшей переломным моментом Второй мировой войны. Погода была ужасная: шел дождь со снегом. Площадь была заполнена людьми. Над головами развевались красные флаги, как в Советском Союзе. Сойдя с импровизированной трибуны, я оказался лицом к лицу с Сержем Дассо. Я очень удивился. Он был последним человеком, которого я ожидал увидеть в этом человеческом море. «Что ты здесь делаешь, Серж?» – спросил я его. «Я здесь, потому что помню, что именно благодаря победе под Сталинградом были освобождены немецкие концентрационные лагеря Освенцим, Бухенвальд, Дахау». Глубоко тронутый его словами, я по-товарищески обнял его.

Помню, что французские ветераны войны, с которыми я часто встречался, всегда говорили мне, что без победы под Сталинградом движение Сопротивления во Франции никогда не получило бы такого размаха.

Я помню еще одного участника движения Сопротивления, Макса Эльбронна, основателя магазинов «Монопри» и директора «Галери Лафайетт» с 1945 по 1971 год. В июне 1943 года немцы арестовали его и депортировали в концлагеря Бухенвальд, Дахау, а затем Штрутхофф, из которого он был освобожден 30 апреля 1945 года. Всю свою жизнь он был благодарен Советскому Союзу за разгром гитлеровской Германии. Со своей женой Полетт он часто бывал в посольстве, и я близко познакомился с ними. Во время трудных 1991–1992 годов, когда Россия переживала серьезный кризис, он отправлял посылки с гуманитарной помощью многим своим друзьям из посольства, вернувшимся в Москву.

Я мог бы очень долго писать о моих многочисленных французских друзьях, но, наверное, поставлю точку.

Последнее слово останется за Фредериком Миттераном, бывшим министром культуры, знатоком российской истории. Как-то после одной из наших многочисленных встреч, спускаясь по лестнице моей резиденции, он сказал мне: «Господин посол, благодаря вам хочется любить Россию!» Признаюсь, это самая большая награда, которую я получил как представитель своей страны. В этом сам смысл существования посла. Всю свою жизнь я пытался сделать мою страну близкой и любимой французами и вызвать у моих соотечественников такие же чувства к Франции.

Я думаю, что если я добился успеха в жизни, то это потому, что выбрал профессию, для которой был рожден. Однажды во время ужина с государственным министром Монако Мишелем Роже моя жена Наташа сидела рядом с министром культуры княжества Полем Массероном, который по совместительству был также министром внутренних дел. В своем втором качестве он засыпал мою жену вопросами обо мне: как я стал послом? «По призванию», – ответила жена.

И она была права.

Примечания

1

Граф Моле, Мемуары, Женева, 1944 г.

2

Л. Н. Толстой. «Война и мир», Эпилог, глава 16

Content

Александр Орлов
Посол в Париже

Наш посол в Париже

Предисловие

Пролог

Глава I. Родители

Глава II. Детство

Глава III. Учеба в Московском государственном институте международных отношений

Глава IV. Первая командировка

Глава V. Первый опыт общения с американцами

Глава VI. Общий европейский дом

Глава VII. Трагедия ельцинских лет

Глава VIII. Совет Европы

Глава IX. Назначение послом в Париж

Глава X. Дело о «Мистралях»

Глава XI. Мое знакомство с Владимиром Путиным

Глава XII. Разочарование Олландом

Глава XIII. Петр Великий приходит на помощь дипломатам

Глава XIV. Святая Русь на берегах Сены

Глава XV. «Надо родиться в Монако»

Глава XVI. «Не думай о секундах свысока…»

Примечания