Келли Пауэлл

Магия темная и загадочная

Kelly Powell

Magic Dark & Strange Text copyright © 2022 by Eksmo

Original text copyright © 2020 by Kelly Powell

Jacket illustrations copyright © 2020 by Miranda Meeks

Published by arrangement with Margaret K McElderry Books,

An imprint of Simon & Schuster Children’s Publishing Division

All rights reserved. No part of this book may be reproduced or transmitted in any form or by any means, electronic or mechanical,

including photocopying, recording or by any information storage and retrieval system, without permission in writing from the Publisher.

© Ускова К., перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Глава первая

Будить мертвых – это еще ничего, но вот откапывать их перед этим…

Кэтрин Дейли сделала паузу, чтобы вытереть пот со лба. В прохладном ночном воздухе дыхание превращалось в пар, а в спину дул ветер, швырявший опавшие листья о низкую кладбищенскую стену. В целом неплохая ночь для такого занятия. Шедший днем дождь размягчил почву, а лунный свет позволял Кэтрин хорошо видеть даже без горящего на краю могилы фонаря.

Она привыкла к темноте.

Со склона кладбищенского холма ей открывался хороший вид на расстилавшийся внизу городской пейзаж. От Инверкарна исходил мягкий свет, здания освещались уличными фонарями, а их фасады были внушительны и элегантны. Холмы и усаженные деревьями дорожки кладбища Роуз-Хилл обещали только самое лучшее для тех, у кого было достаточно денег, чтобы быть погребенным здесь. Но едва ли они могли насладиться этим после того, как над ними захлопывалась крышка гроба.

Разве что случится нечто необычное, как, например, в сегодняшнюю ночь.

Внезапно оказавшись в тишине, Кэтрин огляделась и обнаружила, что ее напарница тоже решила прервать работу. Бриджит оперлась на лопату, воткнув острие в землю.

– Продолжаем копать, – сказала ей Кэтрин.

В конце концов, у них был зритель. Кэтрин хотела, чтобы он вернулся к мистеру Эйнсворту не только с теми деньгами, которые задолжал, но и с похвалой за их усердие. До сих пор он молча наблюдал за ними, держась в нескольких шагах от могилы.

Джеффри Ватт.

Он стоял, заложив руки за спину и приподняв подбородок. Возможно, он пытался сохранить самообладание, но Кэтрин знала, когда клиент нервничает. Он был ненамного старше ее и Бриджит – наверное, лет двадцати с небольшим – и обратился к Эйнсворту только на прошлой неделе.

Его младшая сестра умерла от лихорадки, когда он был в отъезде. И молодой человек просто хотел попрощаться. Вне зависимости от того, сколько это займет времени и какую цену придется заплатить.

Кэтрин выбросила из могилы еще одну кучу земли. Состоятельные люди любили глубоко хоронить своих мертвецов. В городе было немало расхитителей, выкапывающих трупы для продажи студентам-медикам. Поэтому мортсейфы – обычное дело в Роуз-Хилл. Железные устройства были установлены над несколькими могилами на склоне холма и охраняли мертвых до тех пор, пока плоть не становилась настолько гнилой, что ее нельзя было использовать.

Расхитители чаще находили свои трофеи на общественном кладбище на другом берегу реки. Роуз-Хилл было частным кладбищем, охраняемым. Кэтрин подумала, что Ватт, должно быть, заплатил сторожам, чтобы те их не беспокоили.

Ночь продолжалась, они с Бриджит все копали. Пришлось вырыть шесть, а затем и восемь футов, прежде чем лопата Кэтрин ударилась о дерево.

Услышав звук – твердый и недвусмысленный стук, – Бриджит отложила лопату и взяла лом. Кэтрин достала из пальто литеру. Она катала металл между пальцами, глядя на землю под собой.

– Всего час? – спросил Ватт. Такой тон Кэтрин слышала и раньше. В нем была просьба о большем, но магия не могла предложить столь многого.

Ватт был здесь, лишь чтобы сказать: «Прощай».

– Да, – ответила Кэтрин. – Твоя сестра не может долго оставаться в таком состоянии. Для нее здесь больше нет места.

Ватт кивнул. Он снял шляпу, лицо его было бледным, а волосы светлыми. Бриджит ослабила последний гвоздь и отодвинула крышку гроба. Девушка внутри была так же красива, как Ватт. Она лежала в прелестном вечернем платье, окруженная голубой подкладкой гроба. Кэтрин опустилась на колени, сжимая свою металлическую литеру.

Это была выполненная из металла буква, в которую заключен час ее жизни. Она знала, что если поднесет ее к фонарю, то найдет пятно. До этого Кэтрин поранила ладонь, чтобы окрасить металл кровью. Теперь она убрала ее на край гроба. Положив сверху руку, прошептала: «Мэри Ватт».

За стенками выкопанной могилы ярко и таинственно сияли звезды. Кэтрин отстранилась, и глаза девушки открылись. Какое-то время они просто смотрели друг на друга. Мэри была бледна, как призрак, и, как и призрак, все еще была мертва. Всего на час Кэтрин могла дать ей видимость жизни. По остекленевшим глазам и бледным щекам было совершенно ясно, что ее уже нет среди живых. Когда она заговорила, голос был тонким и далеким.

– Кто вы? – спросила она.

Кэтрин сглотнула. Выбравшись из ямы, она повернулась к Ватту:

– У вас есть час, сэр.

Ватт с дрожью подошел к могиле, где лежала его сестра, и та произнесла: «Джеффри».

Кэтрин встретила взгляд Бриджит, и вместе они направились к ближайшей кладбищенской стене, где в ожидании остановились под раскидистыми ветвями дуба. Кэтрин посильнее закуталась в пальто и посмотрела на город. К тому времени, когда час Ватта пройдет и они станут засыпать могилу, уже будет светать. Пока что тени на мостовых скрывали от взгляда все, что было расположено между газовыми фонарями и катящимися экипажами. Бриджит прислонилась к каменному выступу, скрестив руки.

– Мистеру Ватту необязательно было слышать, как грубо ты говорила о его сестре, – тихим голосом сказала она.

Кэтрин оценивающе посмотрела на нее.

– Я не думаю, что говорить правду – это грубость. Мистер Эйнсворт должен информировать клиентов о таких вещах.

– Возможно, – сказала Бриджит с беспокойством.

Девушке не нравилось говорить что-то против своего нанимателя, независимо от того, как далеко они были от его ушей. Ее светлые, заколотые шпильками волосы взъерошил ветер. У Бриджит были красивые запястья, тонкие руки, мозолистые от такой работы, и грязь под ногтями. Кэтрин была худой и бледной, темные волосы уложены в пучок. Когда час подошел к концу, две девушки вернулись к могиле.

Ватт обнимал свою сестру, пока поддерживаемая им девушка еле переставляла ноги. Когда он опускал Мэри обратно в гроб, Кэтрин смотрела в другую сторону. Юноша вылез из могилы и пожал им руки. По-видимому, Ватт не подозревал, что его колени перепачканы грязью. Улыбаясь, несмотря на стоявшие в глазах слезы, он вложил в ладонь Кэтрин серебряную монету. Его глаза были того же оттенка голубого, что и у сестры.

– За ваши заботы, – сказал он. – Спасибо.

Кэтрин откашлялась.

– Мистер Эйнсворт позвонит вам завтра утром, – напомнила она. – По поводу задолженности.

– Конечно.

Ватт приподнял перед ними шляпу и, не оглядываясь, покинул кладбище.

Оставшись одни, они закрыли гроб Мэри и принялись засыпать землей могилу. Кэтрин ощущала вес монеты в кармане. После этого они выйдут с кладбища Роуз-Хилл и пойдут через мост, возвращаясь в свою комнату в типографии. Схватив лопату, Кэтрин вонзила острие в землю. Она подумала о глазах Мэри, о ее скрипучем голосе, о Джеффри Ватте, который сжал ей руку, подкрепив благодарность серебром. Вскоре он растворился в сознании Кэтрин вместе со всеми остальными клиентами.

Просто еще одна ночная работа.

Глава вторая

Когда Кэтрин увидела типографию впервые, она сидела в старой семейной телеге. Ее отец сидел рядом и держал поводья. С мрачным выражением лица он остановил лошадей. Была ранняя весна, а вечер таким холодным, что у Кэтрин текло из носа. Она поспешно вытерла его рукавом. Не хотела, чтобы отец подумал, будто она плачет. Если бы она проронила хоть слезинку, он бы развернул телегу и направился домой.

Она не заплакала.

– Что ж, – сказал отец, одновременно слишком беззаботно и едва ли не плача. – Кажется, хорошее место.

– Да. – Кэтрин боролась с комом в горле. – Хорошее.

Действительно, так и было. Аккуратное четырехэтажное здание из темного кирпича, со створчатыми окнами. На отполированной входной двери висел придававший ей сказочный вид тяжелый бронзовый молоток.

Две недели назад отец написал сюда и договорился, чтобы Кэтрин дали работу. Теперь, освещаемый тусклым светом уличного фонаря, он произнес:

– Тебе необязательно уходить.

Она сидела, сложив руки на коленях. Такие же слова Кэтрин сказала своему старшему брату в прошлом году, когда он уходил работать в шахты.

У них был еще очередной год неурожая, а всего два месяца назад шторм сильно повредил крышу дома.

Работая в городской газете, Кэтрин могла неплохо зарабатывать. Ее семья знала об этом так же хорошо, как и она.

– Я справлюсь. – Голос был высоким и дрожал, это никуда не годилось.

– Я справлюсь, – повторила она, и на этот раз прозвучало как правда.

Отец слез с телеги, чтобы привязать лошадей. Кэтрин тоже слезла и подошла к лошадям, чтобы погладить их шеи.

– Не забывай писать, – сказал отец. – И если ты… если ты захочешь вернуться домой, по какой-то причине, по любой причине, Кэтрин…

– Я знаю. – Она догадывалась, что еще какое-то время не вернется домой. – Я буду писать.

Он подошел к телеге, чтобы забрать ее чемодан, а Кэтрин оглядела мощеную улицу. Камень был мокрым и темным от дождя; в воздухе витал запах реки. Все это было таким далеким от знакомых ей зеленых полей, чистой влажной земли и открытого неба. Но теперь ее дом здесь.

Девушка расправила плечи и подняла подбородок. Появился отец с ее чемоданом, и она пошла рядом с ним, чтобы постучать в дверь.

С тех пор прошло два года.

Кэтрин сидела за своим столом в комнате, которую делила с Бриджит, на третьем этаже типографии. Через оконное стекло ранний утренний свет падал на бумагу и чернильницы. После возвращения с кладбища не было времени ложиться спать, а литера, которой она разбудила Мэри Ватт, все еще была спрятана в пальто. Одна из тех, что мистер Эйнсворт купил на литейном заводе «Стюарт и сыновья». На них можно было написать любую букву, и их легко было заколдовать.

Девушка взяла письмо, которое написала семье накануне вечером, и запечатала его в конверт, намереваясь отнести на почту позже.

Были вещи, которых она не осознавала, когда начала здесь работать. «Инверкарн Хроникл» печатала много всего – местные новости и события, статьи о судоходстве, широкий спектр рекламных объявлений, – но Кэтрин чаще всего поручали печатать некрологи. И в первый год она не работала на кладбище. После недавнего открытия городской газеты «Джорнал» мистер Эйнсворт увидел возможность дополнительно зарабатывать на новой услуге – прощании с умершими. Эту услугу не рекламировали, но молва приводила клиентов к двери.

Кэтрин встала и попыталась еще раз вычистить могильную грязь из-под ногтей. Наряду с письменным столом и умывальником по обеим сторонам комнаты стояли две кованые кровати, два комода и две тумбочки, перепачканные засохшим свечным воском. Обои облезли в местах, где доходили до потолка, но в целом комната была чистой и сухой, а из окна открывался вид на оживленную улицу. Прежде чем спуститься на рабочий этаж, Кэтрин заколола волосы и провела руками по платью.

Свет проникал через окна, освещая высокие пачки бумаги и типографские кассы, банки с чернилами и наборные верстатки. Свет блестел на металлических ручных прессах и придавал комнате позолоченный вид, такой прекрасный, словно она была отделана сусальном золотом. Напечатанные листы развешивали для просушки на стеллажах вдоль потолка. Рабочие столы были завалены аккуратными стопками бумаг с текстом, который нужно было набрать и напечатать. Несколько сотрудников уже стояли за ними, составляя слова или делая заметки пером.

Кэтрин сняла с вешалки запачканный чернилами фартук и надела его. Из шкафа вытащила коробку и отнесла ее к своему столу. Положив перед собой первый из нескольких некрологов, девушка начала набирать текст, добавляя букву за буквой в наборную верстку, которую держала.

– Доброе утро, Спенсер, – поздоровалась она, когда мимо ее стола прошел бригадир.

Он остановился.

– Доброе утро, Кэтрин. Я так понимаю, прошлая ночь прошла хорошо?

Сдерживая зевок, она кивнула. Смены на кладбище были достаточно редки, и она не особо возражала против бессонницы, которая была неотъемлемой частью дополнительного заработка. Спенсер скрестил руки и склонил голову набок. С зачесанными назад каштановыми волосами и закатанными рукавами рубашки он выглядел опрятно и, несмотря на свою молодость, был похож на настоящего руководителя. Ему было двадцать два года, и когда-то он сам работал наборщиком, прежде чем Эйнсворт повысил его. Именно Спенсер Карлайл отворил дверь, когда она впервые пришла сюда. Девушка все еще помнила его взгляд, полный честолюбия.

– У тебя все нормально? – спросил он.

Однажды, когда Кэтрин была ребенком, она увидела в городе мужчину, продававшего заколдованные ключи, которые могли открыть любой замок. Она вспомнила, как бабушка увела ее прочь, сказав, что магия не может заштопать чулки или заделать дыры в крыше и лучше заняться более практичными вещами. Родители Кэтрин были полностью с этим согласны. Так же как и сама Кэтрин. Однако здесь, в городе, она часто использовала магию. По крайней мере, это давало людям возможность попрощаться. И все же ее магия была слабой и мимолетной – в конце концов, она не могла вернуть к жизни насовсем. Иногда девушка замечала, что тоскует по упущенным часам своей жизни, которые потеряла, возвращая мертвых. Словно можно было копнуть чуть глубже и обнаружить пустоту, похожую на щели от отсутствующих зубов.

– Все отлично, – заверила она Спенсера и снова вернулась к работе.

Постучав по столу костяшками пальцев, он оставил ее. Вскоре этаж наполнился механическим грохотом, шуршанием бумаги и скрипом чернильных валиков. Кэтрин переложила строки из наборной верстки в печатную форму. Это были деревянные блоки, предназначенные для удержания литер на месте. Как только новость была набрана, она крепко запирала ее на ключ, а затем относила готовую форму к прессу, чтобы ее окрасили чернилами и напечатали.

На другой стороне типографии над входной дверью зазвенел колокольчик. Вошел Джонатан Эйнсворт, а за ним холодный порыв городского ветра. Пока мужчина снимал перчатки, его серые глаза остановились на Кэтрин. В своем хорошо сшитом повседневном костюме он выглядел острым, как осколок стекла.

– Пожалуйста, следуйте за мной, мисс Дейли.

Кэтрин сложила руки перед собой и последовала за ним по лестнице. Офис «Хроникл» когда-то был для нее лабиринтом: рабочий этаж был полон коридоров и запертых комнат. Лестница была крутой и узкой, ее освещали газовые лампы в настенных светильниках. На втором этаже работники обедали, на третьем были комнаты для проживания, на четвертом располагались газетные архивы и кабинет Эйнсворта. Это была большая комната, расположенная в передней части здания, с камином и несколькими креслами, а также большим, выходящим на улицу окном. Там омнибусы и частные экипажи соперничали за пространство, мчась и грохоча взад и вперед по узкой дороге. Через Северный мост они пересекали темный извилистый участок реки, на другой стороне которого преобладали покрытые медью шпили и остроконечные крыши более изысканных строений.

Эйнсворт снял пальто, положил его на спинку стула и сел за лакированный стол. Он жил в охраняемом районе через реку и, вероятно, однажды построит себе прекрасный памятник на кладбище Роуз-Хилл. Только в рабочее время он рисковал здесь, в черных как сажа зданиях и на неровных булыжниках Старого города.

– Мистер Ватт был доволен вашей вчерашней работой, – сказал ей Эйнсворт.

Кэтрин наклонила голову.

– Рада это слышать.

В типографии было около дюжины сотрудников, которые могли сотворить магию, необходимую Эйнсворту для продажи прощальных услуг. Без них он не мог бы вести эти дела. Если, конечно, он сам не может колдовать. Кэтрин никогда не спрашивала.

Мужчина провел пальцем по краю стола, заваленному стопками бумаг, журналами, бухгалтерскими книгами, и сказал:

– У меня для вас есть кое-какая работа, если вы заинтересованы.

Кэтрин приподняла брови:

– Какая, сэр?

В возникшей тишине монотонно тикали часы на камине. Эйнсворт открыл ящик стола и вытащил лист бумаги.

– Мистер Ватт погасил свой долг, но не монетой. У него была информация, которую я искал довольно долгое время.

Пока Кэтрин смотрела на него, Эйнсворт взял ручку и начал писать.

– На общественном кладбище есть никак не отмеченный участок – могила гробовщика. Вместе с ним были похоронены часы. Я хочу, чтобы вы их забрали.

Кэтрин сглотнула. Она знала, о каких часах шла речь. Многие в типографии знали, что Эйнсворт искал их с тех пор, как начал предлагать эту прощальную услугу. Ходили слухи, что они могли оживлять мертвых – не как призрачные подобия самих себя, так это делала ее магия, а оживлять по-настоящему.

– Вам, конечно, заплатят за эту работу. И я хочу, чтобы вы ее выполнили сегодня вечером. – Отложив ручку в сторону, он поднял взгляд.

Кэтрин уже знала свой ответ.

– Конечно, сэр, – кивнула она. – Я позабочусь об этом.

Когда он протянул ей бумагу, девушка увидела, что тот уже написал, как найти могилу.

Она сложила листок и сунула в карман фартука.

– Это все?

– Да, мисс Дейли, спасибо.

Кэтрин спустилась вниз, чтобы возобновить работу, но в полдень вернулась в свою комнату на третьем этаже. Она спрятала инструкции Эйнсворта в пальто, нашла чепчик и перчатки и захватила письмо, которое нужно было отправить. Небо за окном было чистым и голубым, как будто из ее воспоминаний о семейном доме. От этого на сердце стало легко, она вышла из комнаты и пошла на улицу.

Глава третья

Кэтрин стояла в очереди в почтовом отделении, сжимая в руках письмо. Подойдя к стойке, она узнала стоящего за ней юношу и, улыбаясь, сказала:

– Здравствуйте, мистер Дуглас. Как вы?

– Очень хорошо, мисс Дейли. – Он улыбнулся в ответ и взял ее письмо. – А вы как?

– Я в порядке. Есть что-нибудь для меня?

– Да, пришло со вчерашней почтой.

Когда он исчез в задней комнате, Кэтрин оперлась руками о прилавок. Она бывала здесь один или два раза в неделю и уже почти выучила каждую трещинку и уголок этого места. Приемная стойка была с потертыми краями, как и ее стол в типографии, а стеклянные почтовые ящики вдоль стены были пронумерованы золотой краской.

Дуглас вернулся за стойку вместе с письмом, на котором аккуратным почерком матери было написано ее имя. Кэтрин улыбнулась, сунула руку в карман пальто и передала деньги, чтобы ее письмо отправили.

Выйдя из здания, она направилась к углу улицы. Ей хотелось сделать еще одну остановку перед возвращением в «Хроникл». Через пару кварталов нашла нужное место посреди ряда зданий. Витрины магазинов рекламировали товары, которые можно было найти внутри, а над дверными проемами были написаны названия магазинов и мастерских. «Часовая мастерская Нолана» представляла собой маленькое здание с зеленым фасадом и кирпичной пристройкой. Окна в белых рамах были задернуты занавесками.

Колокольчик над дверью возвестил о ее прибытии.

Девушка бывала здесь и раньше по делам Эйнсворта. Как и типография, Нолан предлагал не только те услуги, о которых гласила вывеска. Ходили слухи, что Генри Нолан, помимо часового дела и ремонта, в буквальном смысле продавал время. И Кэтрин не могла придумать лучшего места, где можно узнать, действительно ли те закопанные часы были волшебными. Вопреки своей воле, ее распирало любопытство. Это была совсем не та магия, которую мог сотворить кто-то из типографии. Некоторые считали, что вещи с подобной силой – не более чем слухи.

Мастерская была пуста, и ее встретила только коллекция отшлифованных до блеска часов, висящих на стене за прилавком. Были и часы с маятниками, и пружинные часы с латунными инкрустациями, декоративными орнаментами и золотой окантовкой.

Дверь в подсобку была приоткрыта. Через нее Кэтрин увидела не Генри, а его сына. Он сидел за рабочим столом, сгорбившись над тем, что она приняла за разобранные часы. С медленной осторожностью человека, привыкшего обращаться с деликатными вещами, Гай Нолан отложил пинцет и отодвинул лупу, которую использовал. Затем он снял очки в тонкой оправе и, потерев руками глаза, встал.

Он не замечал девушку, пока не обошел стол и не столкнулся с ней у двери. Гай был высок и худощав, в фартуке поверх одежды. Рукава его рубашки были закатаны до локтей. Каштановые волосы были ухоженными, а лицо с ясными темными глазами очень приятным. Юноша смотрел на нее с внимательным и любопытным выражением.

– Мисс Дейли, – сказал он. – Добрый день. Чем могу помочь?

Кэтрин не имела ни малейшего представления, с чего начать.

– Я по очень деликатному делу. – Она сцепила руки и закусила губу. – Мистер Эйнсворт поручил мне раздобыть одни часы. И я хотела бы знать, правдивы ли слухи о них.

– О чем вы? – Между бровями Гая появилась небольшая складка, которая тут же исчезла. – Что за часы? У нас есть несколько хороших и новых карманных часов.

– Нет. То есть часов, которые он хочет, здесь нет. – Кэтрин нащупала в кармане пальто серебряную монету, которую дал ей Ватт, вытащила ее и положила на прилавок. – Они захоронены на общественном кладбище. Я собираюсь выкопать их сегодня вечером и заплачу, если вы их изучите.

Теперь Гай выглядел совершенно сбитым с толку. Он слегка качнулся назад, будто его толкнули.

– Вы… вы хотите, чтобы я помог вам раскопать могилу?

Прежде чем она смогла ответить, сверху послышались шаги. Глаза Гая метнулись к потолку.

– Пожалуйста, сюда, мисс Дейли, – сказал он, вытирая руки о фартук.

Сначала она подумала, что он собирается провести ее наверх.

Вместо этого они миновали лестничную площадку и вышли за дверь, на задний двор, примыкающий к стоящему на соседней улице зданию. Это был небольшой участок, выложенный плиткой, сквозь щели в которой росли сорняки. Поперек двора была протянута бельевая веревка. Кэтрин очень сомневалась, что Гай хотел, чтобы она видела висящие там панталоны и ночное белье, поэтому отвела взгляд, и он упал на цветочный горшок.

– Они прелестны, – сказала она из вежливости. Большинство цветов были засохшими или увядшими, их стебли свисали с края горшка.

Губы Гая изогнулись в полуулыбке.

– Дела у них не очень, да? Боюсь, в это время года слишком темно и холодно. – Он встал перед ними на колени. – Я думал поставить горшки с цветами внутри дома, но тогда их не видно с улицы.

Он покачал головой и выпрямился.

– Мисс Дейли, какой именно помощи вы от меня ждете?

– Вы слышали о часах, которые могут воскрешать мертвых?

– Это старая сказка, – сказал Гай, почесав бровь.

Кэтрин ухмыльнулась.

– Что же, мой наниматель так не думает, и я осведомлена, что вы искусны в часовой магии.

Его глаза скользнули по ее лицу. Ей было интересно, думал ли он о серебре, которое она положила на прилавок, или о предполагаемых способностях этих часов. Вдали городские часы отбивали время. Более мягкое тиканье доносилось из-за закрытой двери позади них: часы Ноланов били в такт друг другу. Гай посмотрел вниз, перекручивая ткань передника в руках.

– Возможно, смогу помочь. – Он оглянулся и сглотнул. – Вы хотите, чтобы я встретился с вами сегодня вечером?

Она быстро кивнула.

– В полночь, – сказала Кэтрин. – Вы знаете, где ива? Захоронение возле нее.

Гай отвел взгляд, изучая кирпичную стену участка.

– Мистер Нолан?

– Хорошо, – он говорил тихим резким тоном, будто боялся быть услышанным. – Если такая вещь существует, я бы хотел ее увидеть.

При его словах Кэтрин ощутила немалое облегчение. Она никогда не бродила по городским кладбищам одна после захода солнца – в последнее время сторожа стали патрулировать общественное кладбище почти так же часто, как и частное. И было утешением знать, что сегодня вечером у нее будет компания в лице Гая Нолана.

Когда они вернулись в мастерскую, Кэтрин бросила последний взгляд на настенные часы. Она задавалась вопросом, заключена ли между циферблатом и шестеренками какая-то магия, хранится ли внутри час времени или что-то вроде того. Вроде той магии, которую она сама использует.

– Увидимся вечером, мистер Нолан, – сказала она, подойдя к двери.

Юноша кивнул в ответ:

– Хорошего дня, мисс Дейли.

Кэтрин вышла в холодный ноябрьский полдень. Порывом ветра пронесло несколько заблудших листьев, колеса экипажей со скрипом скользили по булыжникам. Она сунула руку в карман, в котором хранилось письмо от матери, убеждая себя, что оно там, и направилась обратно, в сторону типографии.

Глава четвертая

В «Хроникл» всегда были литеры, которые надо почистить и рассортировать.

Кэтрин сидела за столом на рабочем этаже, перед ней стояла типографская касса, ее деревянные отсеки освещались ровным светом лампы. Было уже довольно поздно; она была одна, но могла различить приглушенные шаги и голоса в верхних комнатах.

Это было ее любимое время. Когда все было спокойно и тихо, когда она могла позволить своему разуму блуждать, когда ничто не отвлекало и можно было все обдумать. Часто она думала о доме. Иногда боль от того, что она не там, была настолько острой, что у Кэтрин перехватывало дыхание.

Она воспользовалась моментом, чтобы полюбоваться результатом своей работы – очищенными и рассортированными литерами, – прежде чем вернуть ящик в шкаф. Взяв лампу, направилась к лестнице в свою комнату. Бриджит сидела на стуле в углу и штопала дыру в чулке.

Кэтрин поставила лампу на тумбочку. Задергивая штору, увидела свое отражение в оконном стекле.

– Сегодня ночью я выполняю поручение мистера Эйнсворта, – сказала она.

Бриджит подняла глаза.

– Это не может подождать до утра?

Кэтрин покачала головой. Встав на колени у края кровати, вытащила коробку, которую хранила под ней. Лежащие там письма, полученные за время, проведенное в городе, напоминали о доме. Самое последнее письмо от матери уже было спрятано внутри. Она открыла его, как только вернулась в типографию в тот день. В нем было написано:

Дорогая Кэтрин,

Я надеюсь, что это письмо застало тебя в добром здравии. С тех пор как ты писала в последний раз, Джон снова ушел в шахты. В последнее время у нас тут только серое небо и дождь. В городе так же? Как дела у тебя на работе? Твой отец и Энн вчера были в нашем городке, и все там спрашивали, как у тебя дела.

Кэтрин часто рассматривала письма по ночам – как будто для того чтобы убедиться, что за день они не исчезли. Чтобы убедиться, что она все еще помнит ту жизнь, которую вела за пределами кирпича и камня Инверкарна. Она вытащила еще один конверт из коробки. Открыв письмо, посмотрела на почерк брата. Теперь они оба работали в темноте: он в угольных шахтах, а она здесь, в городе, раскапывала гробы и будила умерших.

Девушка вспомнила тихое утро, когда Джон ушел.

Кэтрин сидела напротив брата за кухонным столом и, несмотря на стоящий в горле ком, пыталась позавтракать. Слезы жгли глаза, но она все же предложила помочь ему загрузить телегу, которую он брал с собой.

– Не волнуйся, Кэтрин, – сказал он. – К зиме я буду дома.

Но ее беспокоила не мысль о его отсутствии. Ее беспокоило то, куда он направлялся. Она слышала рассказы о городских шахтах. О том, какие они темные и сырые, насколько опасные.

– Тебе необязательно уходить, –  тихо прошептала она.

– Мне хорошо заплатят, –  напомнил Джон, как будто это решало все.

Брат всегда был практичным. Это была одна из многих общих черт их характера, и это заставило ее закончить спор. Она не хотела, чтобы их прощание завершилось на такой ноте.

– Береги себя, Джон, – сказала она, обняв его.

Бриджит наклонилась в своем кресле вперед.

– Ты же будешь осторожна, Кэтрин?

– Конечно, – ответила она. Со вздохом девушка отложила письмо брата и сунула коробку обратно под кровать.

Когда Кэтрин подошла к воротам кладбища, был только одиннадцатый час. Полоска лунного света освещала мраморные склепы и накренившиеся надгробия, деревья с выступающими над землей корнями и уже знакомые дорожки. Девушка взяла лопату, которую спрятала за забором, закинула себе на плечо и направилась по одной из извилистых грунтовых дорожек.

Во многих отношениях городские кладбища были для нее таким же домом, как и ее комната в типографии. Общественное кладбище Инверкарна существовало задолго до Роуз-Хилл, и возраст отражался на его облике. Здесь были старинные надгробия, переплетенные узлом кресты, каменные ангелы с раскинутыми руками, резные лица, обращенные вверх в вечном горе. Плющ прорастал сквозь трещины, обвивая памятники, пряча их разрушенные основания. Вдалеке вырисовывались стены ветхой церкви: ее сырые камни были покрыты мхом.

На могиле гробовщика не было опознавательных знаков, но Эйнсворт отметил ее на карте возле старой ивы. Взяв фонарь, Кэтрин с помощью лопаты стала отмерять расстояние от ствола дерева до могилы. Достигнув точки, отмеченной Эйнсвортом, дважды постучала лопатой по земле. Гая Нолана еще не было, и она удрученно осознала, что без него выкапывание и закапывание могилы займет в два раза больше времени. Глаза закрывались от усталости; выдыхая туманный воздух, девушка посмотрела в ночь.

Затем приступила к работе.

Лопату за лопатой она отбрасывала землю в сторону, пот стекал по лопаткам и пояснице. Выкопав еще одну кучу земли, она увидела тень на краю могилы.

Это был бледный и похожий на призрака Гай Нолан. У него была собственная лопата, плотное черное пальто и черный цилиндр. Когда их глаза встретились, он поднял свободную руку, чтобы коснуться его края.

– Здравствуйте, мисс Дейли.

– Мистер Нолан, – воскликнула Кэтрин. Вынув платок, она вытерла пот с лица. – Рада вас видеть.

Юноша снял пальто и шляпу и оставил их рядом с ее фонарем. Кэтрин было приятно увидеть, что он одет подходяще для такой работы. На нем была простая рубашка, жилет и коричневые шерстяные брюки.

– Ну, вот и я. Так вы обычно проводите ночь? – спросил он, присоединившись к ней в уже наполовину выкопанной могиле.

Затаив дыхание Кэтрин засмеялась и положила платок в карман.

– Конечно, нет.

Гай изучал ее. В темноте его глаза казались черными, как чернила.

– Я знаю об услуге по прощанию, предлагаемой в «Хроникл». О той магии, которую вы используете на кладбищах.

– Знаете? – Она оперлась на лопату, слегка улыбаясь. – Меня это не особо волнует, но, полагаю, именно поэтому мистер Эйнсворт заинтересовался этими часами.

Она направила лопату в его сторону.

– Я слышала, что вы продаете в своем магазине время в прямом смысле слова. Это кажется довольно рискованным делом.

Гай отвернулся.

– Мой отец занимался этим раньше. Но больше нет.

Его голос звучал странно – с неожиданной жесткостью, – и Кэтрин почувствовала, что нарушила личные границы юноши. Вернувшись к выкапыванию, вздохнула с облегчением, когда Гай последовал ее примеру. Некоторое время спустя его лопата воткнулась в дерево. Они убирали оставшуюся землю, а их дыхание затуманивало воздух. Кэтрин бросила лопату на траву и вытащила небольшой лом из своего пальто.

– Позвольте мне, –  настоял Гай, потянувшись за ним. – Вы и так сделали бо́льшую часть.

Она передала ему лом. Гроб сильно просел. От гнили заржавели гвозди. Кем бы ни был этот гробовщик, он был похоронен довольно давно.

Гай вырвал последний гвоздь и сел на землю. Юноша весь раскраснелся, но улыбался, держа гвоздь, словно приз. Кэтрин усмехнулась в ответ. Она взяла фонарь и стерла пятно со стекла.

Когда девушка вновь подняла голову, то увидела, что улыбка Гая потускнела. В свете лампы он казался мрачным и задумчивым, словно плакальщик.

– Посветите мне, – вставая проговорил юноша.

Кэтрин поднесла фонарь, и он отодвинул крышку гроба. Они оба заглянули внутрь.

На долгое мгновение воцарилась тишина.

Гай заговорил первым.

– Мисс Дейли, вы совершенно уверены, что это нужная могила? – откашлявшись, вежливо уточнил он.

Она сглотнула.

– Я уверена.

– Разве вы не говорили, что у него есть часы?

– Говорила.

– Ага. – Он вновь заглянул в гроб. – Тогда могу ли я спросить, где они?

Глава пятая

Тело в гробу было разложившимся. Оно высохло и превратилось в скелет в потрепанном костюме. Кэтрин наклонилась и стала ощупывать стенки гроба. Ничего. Порылась в карманах костюма и опять ничего не нашла.

Часы пропали. Если они вообще там были.

Она отошла назад и повернулась к Гаю. Он опустился рядом с ней на колени, бледный и дрожащий от свистящего ветра.

– Что теперь, мисс Дейли?

Хотела бы она знать.

– Они должны были быть здесь. В безымянной могиле.

– Может быть, у вашего нанимателя неверная информация?

Они снова посмотрели на останки. Кожа и мышечная ткань на костях туго натянуты. В тех местах, где когда-то были глаза, остались пустые глазницы. Волосы были темными и спутанными. Он явно мертв уже много лет, достаточно долго, чтобы Кэтрин не могла определить его возраст.

Девушка задавалась вопросом, как он умер.

– Возможно, я смогу его разбудить, – тихо прошептала она.

Литера из «Стюарта и сыновей» все еще была в кармане ее пальто. Но она не была уверена, что магия сработает. Мертвые, которых она когда-либо будила, лежали в земле самое долгое шесть месяцев. Они были в целости и сохранности, а не гнилые до костей.

Когда Гай не ответил, она посмотрела в его сторону.

Он закусил губу.

– Это мудрое решение? – наконец спросил он. – Он… он давно умер, мисс Дейли.

– На самом деле, возможно, я и не смогу его разбудить.

Ее взгляд метнулся обратно к трупу.

– Но он вполне может знать, где находятся эти часы.

Сунув руку в пальто, Кэтрин достала литеру. Она крепко прижала ее угол к ладони, пока тот не поцарапал кожу.

– Вы знаете, кем он был? – прошептал Гай.

– Нет. – Девушка сглотнула. – Мистер Эйнсворт сказал только, что это гробовщик.

Положив окровавленную литеру на край гроба, она сосредоточилась и закрыла глаза. Кэтрин поняла, что не знает имени, которое нужно, чтобы призвать гробовщика и привязать его к телу. Как только эта мысль пришла ей в голову, поднялся ветер, и ее сердцебиение участилось. Раздался звук, похожий на треснувшее стекло, тонкий и едва слышимый. Кэтрин нахмурилась, гадая, почудилось ли ей. В этот момент Гай резко вдохнул и пополз назад, подбираясь к могильной стенке позади них.

– Что ж, мисс Дейли, – сказал он, широко раскрыв глаза. – Я думаю, у вас получилось.

Она снова посмотрела на гроб. Труп почти незаметно сдвинулся.

Кэтрин дернулась от испуга. Она смотрела, ошеломленная, как тело гробовщика начало восстанавливаться – нерв за нервом, сухожилие за сухожилием, вены, артерии, органы.

– Это вы делаете? – спросил Гай слегка испуганно.

– Нет, – ответила она приглушенным голосом. – Это не моя магия.

Это было что-то новое.

Сидя рядом с Гаем, Кэтрин наблюдала за происходящим.

Юноша – она осознала, что это был юноша, не старше их – лежал в гробу, будто просто спал. У него были темные волосы, тонкие черты лица, а ресницы трепетали. Его грудь поднималась и опускалась под складками пиджака. Он дышал. Дышал.

Сердце Кэтрин бешено колотилось.

Этот юноша не просто пробудился на короткое время. Он был жив и здоров, как будто смерть никогда не касалась его.

Часы. Должно быть, это часы.

Но где же они?

Она поднялась на ноги, глядя на юношу, который несколько минут назад был просто скелетом. Гай поднялся и встал рядом с ней.

– Часы, – сказал он, вторя ее мыслям. – Они могли такое сотворить?

– Я тоже об этом подумала. – Ее голос звучал слабо.

– Но как такое возможно? Их ведь тут даже нет.

Стоявший возле гроба фонарь освещал потрескавшееся дерево. Кэтрин подошла ближе и встала рядом на колени. Она дотронулась до щеки юноши. Его глаза открылись, и она отдернула руку. Юноша вскочил, тяжело и быстро дыша.

– Что происходит? – громко спросил он. – Где я?

Он оглядел себя, свой поношенный костюм. Дыша взахлеб и пошатываясь, выскочил из гроба и прижался к могильной стене. Каким бы живым он ни был, лицо в лунном свете казалось смертельно бледным.

– Держитесь подальше, – закричал он им. – Держитесь от меня подальше.

Кэтрин выпрямилась и подняла руки, ее сердце продолжало бешено колотиться.

– Меня зовут Кэтрин Дейли, – представилась она. – Могу я узнать твое имя?

Юноша уставился на нее как безумный. Он задыхался, воздух с шумом свистел в его легких.

Кэтрин оглянулась на Гая. В темноте они выглядели как парочка из кошмара. Потные и грязные, посреди кладбища. Это было не то зрелище, которое могло успокоить вернувшегося с того света. Выражение лица Гая зеркально отражало состояние юноши, оба выглядели ошеломленно и болезненно.

Кэтрин обернулась, и юноша нервно рассмеялся.

– Я, конечно, сплю, – сказал он. – Это просто… Я не…

– Вы не спите, – сказал ему Гай. Его голос звучал на удивление спокойно. – Вы были мертвы.

– Если бы я был мертв, я бы знал это, – огрызнулся юноша.

– Справедливости ради надо сказать, что сейчас вы живы, – ответил Гай.

– Как ваше имя? – нерешительно спросила Кэтрин.

Юноша нахмурился, запустив руку в волосы.

– Я не… Я не могу вспомнить. – Он замолчал, его глаза расширились. – Я не могу вспомнить. Почему я не могу вспомнить?

– Все в порядке, – сказала ему Кэтрин. – Возвращение воспоминаний может занять некоторое время.

Она не знала, так ли это на самом деле, но сказала бы все что угодно, чтобы предотвратить панику.

– Вы хоть что-то помните? – спросил Гай.

– Я все еще в Инверкарне? – спросил в ответ юноша.

– Да, – ответила Кэтрин. – Мы в Инверкарне.

Юноша тяжело сглотнул. Он старательно избегал смотреть на пустой гроб, прижимая одну руку к ближайшей к нему земляной стенке. Его галстук криво свисал, волосы падали на глаза, но не было никаких признаков того, что в ближайшее время он вновь отправится в загробный мир.

– Я бы хотел убраться отсюда прямо сейчас, – сказал он тихим, дрожащим голосом.

Глава шестая

Не выпуская из рук фонарь, Кэтрин выкарабкалась из могилы. Гай подошел к ней, и вместе они помогли безымянному юноше вылезти на траву. Он встал у края ямы и посмотрел вниз. В своем пыльном, изношенном костюме юноша казался частью кладбища, черты его лица были скрыты в темноте.

– Это не может быть правдой, – покачав головой, пробормотал он. Однако дрожь в голосе выдавала его.

Кэтрин знала, что с таким, должно быть, сложно смириться. Она переминалась с ноги на ногу, не зная, как действовать. Магия была основана на принципе взаимообмена. Это и была причина, по которой ее жизнь сокращалась каждый раз, когда она давала подобие жизни другим.

И это вызвало вопрос, на который необходимо было найти ответ.

Что именно подарило этому юноше новую жизнь?

Стоя в тонком костюме, юноша содрогался под порывами ветра. Гай протянул ему пальто, но тот посмотрел так, будто Гай предложил ему использованный носовой платок. Подозрение блеснуло в темных глазах, он скрестил руки на груди.

– Так кто вы такие? – спросил он. – Чего вам от меня надо?

Кэтрин заметила, что Гай пытается поймать ее взгляд. Она проигнорировала его.

– Мы кое-что тут искали, – сказала она. – Эта вещь должна была быть захоронена вместе с вами.

Он нахмурил лоб, снова заглянул в могилу и прикусил нижнюю губу.

– Если я умер, – начал он. – Если меня… похоронили здесь… то где мой надгробный камень?

– На вашей могиле не было опознавательных знаков, – тихо проговорила Кэтрин, сглотнув.

– А почему я?.. – Со вздымающейся грудью он уставился на нее. – Это не может быть правдой. Все не так.

– Я уверена, когда к вам вернутся воспоминания, все прояснится.

Ее слова, казалось, только взволновали его.

– Как так? – спросил он. – Вы хоть представляете, что я могу вспомнить?

– Я уверен, ничего ужасно зловещего, – сказал Гай. Он натянул пальто и поднял с края могилы шляпу. – Насколько я знаю, вы делали гробы. Учитывая возраст, наверное, вы подмастерье. Если у вас не было семьи, некому было позаботиться о надлежащем погребении.

У юноши перехватило дыхание.

– Семья, – выдохнул он.

В этой паре слогов Кэтрин услышала надежду. Ей нужно было избавиться от нее, пока она не стала непоколебимой.

– Вы пробыли в земле долгое время, – сказала она. – Если у вас и была семья, они могут не… в общем, их может уже не быть в живых.

На лице юноши появился страх, заметный даже при таком тусклом свете. Его адамово яблоко дернулось.

– Как долго? – спросил он.

– Трудно сказать точно, но судя по тому, в какой части кладбища мы вас нашли… – Кэтрин замолчала. – Я бы сказала, лет двадцать или около того.

Юноша отступил на шаг, споткнулся и резко сел. Его трясло, а лицо было белым, как бумага. Гай присел рядом.

– Вам нужно имя, – мягко сказал он. – Пока вы не вспомните настоящее. – И когда юноша ничего не ответил, Гай добавил: – Мне нравится имя Оуэн. Как насчет него?

Юноша сгорбился, глядя куда-то вдаль.

– Думаю, это хорошее имя.

– Значит, решено. – Гай протянул руку. – А мое имя – Гай Нолан.

Оуэн мгновение поколебался, прежде чем сжать руку Гая в своей.

– Извините нас, Оуэн. Нам с мистером Ноланом нужно побыть наедине, – сказала Кэтрин, когда Гай помог ему подняться.

Гай поймал ее взгляд и кивнул:

– Конечно, мисс Дейли.

Кэтрин положила фонарь, не желая оставлять Оуэна в кромешной тьме.

Они с Гаем отправились в ночь, пробираясь через оголенные корни деревьев и плоские каменные надгробия, остановились достаточно далеко, чтобы их не услышали, но достаточно близко, чтобы не спускать глаз с юноши, стоящего в свете фонаря.

Подняв подбородок, она изучала лицо Гая. Тот снова надел шляпу на голову и закрыл глаза.

– Мой отец не заметит, если я приведу этого юношу в мастерскую, – сказал он. – Там он будет в безопасности.

– Это любезно с вашей стороны, мистер Нолан, но все же не решает проблему.

– Вы имеете в виду часы.

– Я имею в виду часы.

Она не могла придумать никакой другой причины, по которой этот гробовщик снова ожил. Если устройство не было похоронено вместе с ним, оно должно быть где-то на этом кладбище, иначе магия не подействовала бы. Она знала, какие ходят слухи, но не особо задумывалась о сущности часов, об их возможностях. Такая вещь будет цениться бесконечно высоко. Неудивительно, что она была так нужна Эйнсворту.

– Я не понимаю, как мы найдем их в темноте, мисс Дейли.

Кэтрин кивнула. И все же ее сердце начинало сильнее колотиться в груди при мысли о возвращении в типографию с пустыми руками.

Гай засунул руки в карманы пальто, понизив голос и продолжая:

– Возможно, со временем он вспомнит что-нибудь насчет этого. Я знаю кое-кого со связями в университете. У них может быть информация об этих часах.

– Кого? Студента?

– О, нет, он не студент. – Гай опустил глаза. – Он… он выкапывает тела для медицинского факультета.

У Кэтрин скрутило живот.

– Значит, расхититель.

Большинство людей считали эту практику ужасной. Кэтрин и ей подобные оставляли тела в гробах. По крайней мере, они утешали скорбящие семьи. Расхитители выкапывали трупы и продавали их анатомам, которым требовались тела для препарирования.

– Он может помочь, – заверил Гай.

Кэтрин снова посмотрела на освещаемое фонарем светлое пятно. То, что она там увидела – точнее, то, чего она не увидела, – заставило кровь застыть в жилах. Девушка схватила Гая за рукав.

– Где он? – вскрикнула она. – Где Оуэн?

Гай резко повернул голову.

– Ох, – выдохнул он.

В пространстве между грудой могильной земли и фонарем Кэтрин, где должен был стоять Оуэн, была только пустота.

Юноша исчез.

Глава седьмая

Кэтрин не должна была упускать его из виду.

Она бросилась к могиле, схватила фонарь и высоко подняла его над головой. Это было так же бессмысленно, как светить в колодец, – тьма вокруг была непоколебимой, почти осязаемой, и Оуэн мог оказаться где угодно среди деревьев и каменных изваяний.

– Он не мог уйти далеко, – сказал Гай, подходя к ней. Он осмотрел пустую могилу, затем повернулся к входным воротам. В полумраке украшавшие их острые наконечники, подсвеченные уличными фонарями, отбрасывали тени. Кэтрин крепче сжала фонарь. Она пошла по тропинке, вглядываясь между рядами надгробий.

Гай Нолан последовал за ней.

– Бедный парень. Он, вероятно, до смерти напуган.

– Да, я тоже так думаю.

Она направилась ко входу на кладбище, все ближе к грохоту экипажей, приглушенным крикам и смеху из дверных проемов питейных заведений.

Оуэн, как и предполагал Гай, ушел совсем недалеко. Когда они подошли к главным воротам, Кэтрин обнаружила, что тот стоит сбоку от забора. Руки обхватили прутья ограды, лоб прижат к железу. Гай двинулся вперед и положил юноше руку на плечо. Прикосновение, казалось, каким-то образом вернуло его к реальности – он судорожно вздохнул, как будто собирался расплакаться.

– Что мне делать? – Его голос был немногим громче, чем шепот. Он повернулся к ним лицом, но, казалось, смотрел куда-то в другую сторону, глаза блуждали вдалеке. – Куда мне идти?

– Вы можете остановиться у меня, – сказал Гай.

Кэтрин в ответ махнула фонарем.

– Нам нужно засыпать могилу, – тихо напомнила она. – До восхода солнца.

Костяшки пальцев Оуэна побелели, он все еще сжимал забор.

– Даже не просите меня об этом.

– Мы с мистером Ноланом вполне можем справиться сами. И чем раньше мы это сделаем, тем скорее выберемся с этого холода. – Кэтрин посмотрела на Гая.

Засыпать могилу землей было не так сложно, как раскапывать. Поэтому внимание Кэтрин переключилось с могилы на юношу, который когда-то в ней лежал. Оуэн стоял и смотрел на них, обхватив себя руками и дрожа.

– О, милостивый! – воскликнул Гай. Он отложил лопату, чтобы снять пальто и шляпу, и подтолкнул их к Оуэну. – Такими темпами можете смертельно заболеть в ту же ночь, когда вернулись к жизни.

На этот раз Оуэн взял предложенные вещи. Он закутался в пальто, оно сидело на нем свободно – Гай был на пару дюймов выше, с более широкими плечами. Оуэн засунул руки в карманы и уткнулся подбородком в воротник пальто, сделавшись еще меньше.

– Значит, я действительно умер. – Его голос дрожал. – Я действительно… я действительно был мертв.

– Но теперь вы живы, – напомнила Кэтрин. – Разве это не чудо?

– Не чудо, – фыркнул Оуэн. – Магия.

– Не наша магия. Это что-то очень могущественное, раз смогло вернуть вас таким, каким вы были.

Гай бросил еще одну кучу земли в медленно заполняющуюся яму.

– Мисс Дейли, но вы ведь предпринимали попытку разбудить его, – сказал он.

Все, что она сделала, так это поднесла к нему литеру. Гай повернулся к ней, держа в руках лопату.

– Возможно, ваша магия сработала словно искра, – продолжил он.

Она отвернулась. Только Богу известно, что Эйнсворт может сделать, если узнает. Она определенно не могла ему ничего рассказать. Часов не было там, где они должны были быть, но их магия вернула гробовщика к жизни.

Небо над каменными памятниками осветили первые лучи солнца. Кэтрин не спала всю эту ночь и лишь немного спала в прошлую; она почувствовала, как веки слипались, а разум затуманивался, голова кружилась и все становилось каким-то размытым. Она посмотрела на Гая в сине-черном свете грядущего утра. Он вытер глаза и устало ей улыбнулся.

– Пойдем, – сказал он, когда они закончили. – Пора по домам.

Они оставили свои лопаты за оградой кладбища. Направляясь к часовой мастерской, троица прошла мимо мусорщиков и тушивших уличные фонари фонарщиков. Гай остановился у мастерской и вынул из кармана брюк ключ.

Оуэн посмотрел в темное окно.

– Вы часовщик?

– Да. – Тон Гая был решительным, в нем невозможно было скрыть гордость. – Моя семья проработала здесь три поколения.

Оуэн молча смотрел на часовой механизм за стеклом.

– Вспоминается что-нибудь? – спросил Гай, отпирая дверь.

После паузы Оуэн покачал головой:

– Вроде нет.

Кэтрин зашла внутрь после них. В мастерской было темно. Тиканье часов делало это место жутким в полумраке. Ночью здесь все казалось другим, каким-то странным и незнакомым.

– Наверху есть свободная комната. Если ее можно так назвать, – сказал Гай Оуэну. – Вы можете остаться там на ночь.

Он взял у него пальто и шляпу и оставил их на вешалке у двери.

– Спасибо, –  поблагодарил Оуэн. Он взглянул на Кэтрин.

Даже в тени она разглядела любопытство в его глазах и заговорила, прежде чем это превратилось в вопрос.

– Я живу в «Инверкарн Хроникл». Это в нескольких кварталах отсюда. – Девушка повернулась к Гаю: – Если можно, зайду к вам завтра.

– Конечно, мисс Дейли.

Кэтрин хотела сказать что-то еще. Что-то вроде «Спасибо» или «Приношу свои извинения». Она заплатила ему, чтобы он осмотрел часы, которые они так и не нашли. Теперь с этим юношей, который ничего не помнил о своей прошлой жизни, они оказались в затруднительном положении. Не говоря уже о часах. Но сказала только:

– Тогда спокойной ночи.

С фонарем в руке, она вышла на улицу. Кэтрин была такой уставшей, что в глазах танцевали пятна. Она подошла к типографии, дверь со стоном открылась под ее рукой. Прессы, отбрасывающие по всему полу тени, были неподвижны. На сушильных стеллажах, возвышающихся над головой призрачными силуэтами, лежали листы бумаги. Кэтрин поднялась наверх и приоткрыла дверь в свою комнату. Бриджит спала, отвернувшись лицом к стене. Не желая ее разбудить, Кэтрин переставляла ноги так, чтобы половицы не скрипели. Она поставила фонарь на стол и переоделась в ночное белье.

Ей было нужно всего несколько часов отдыха, прикрыть глаза хотя бы на мгновение.

Ложась спать, она еще раз стала обдумывать все, что произошло на кладбище.

Пока сон не утянул ее в темноту.

Глава восьмая

Кэтрин сидела за типографской кассой, выбирала литеры и помещала их в линию, образующуюся на наборной верстатке. При этом ее руки почти не дрожали – сомнительное достижение. В любой момент Джонатан Эйнсворт войдет и обнаружит, что у нее нет того, за чем он ее посылал. Эта мысль словно держала сердце девушки в кулаке, сжимающемся все сильнее с каждым ударом.

Она пристально посмотрела на свою наборную верстатку. Большой палец удерживал строку на месте, литеры лежали зазубринами вверх. В некрологе сообщалось, что женщина – Элизабет Клири, двадцати шести лет, – поздней ночью умерла от чахотки. Кэтрин переложила литеры в печатную форму. В этом городе было много смертей, о них писали в каждой газете. Жизни гасли, словно свечи, а тела опускались в землю, чтобы оставаться там до тех пор, пока их не придут выкапывать расхитители – или пока их не вернет к жизни магия.

На общественном кладбище теперь не хватало еще одного трупа.

От мягкого звона колокольчика над дверью Кэтрин напряглась. Эйнсворт сегодня пришел ранним утром – ей следовало этого ожидать. Она отложила верстатку, живот скрутило.

Когда они встретилась взглядами, он нахмурил брови.

– Мисс Дейли, в мой кабинет, пожалуйста, – сказал он, и Кэтрин изо всех сил пыталась успокоить нервы, пока следовала за ним по лестнице.

Она зашла за ним в кабинет, закрыла дверь и ждала, пока он устраивался в кресле. Он посмотрел на нее, и Кэтрин решила быстрее покончить с этим.

– Там не было часов, сэр, – доложила она. – Я раскопала могилу, но часов там не оказалось. Гроб был пуст.

Серебристо-серые глаза Эйнсворта сузились. Он откинулся назад и стал рассматривать ее.

– Я думал, что дал достаточно четкие инструкции.

– Мистер Эйнсворт, у меня не было проблем с обнаружением гроба. Он был просто…

– Пустой? А что с телом?

Кэтрин закусила щеку. Мысленным взором она обратилась к Оуэну – как он стоял на кладбище, глядя на свою могилу с выражением ужаса на лице.

– Тела не было, сэр. Как я уже сказал, я ничего не нашла.

И когда он не ответил, она продолжила:

– Возможно, полученная вами информация…

– Мисс Дейли, – прервал он. – Хорошо бы вам отдать мне часы. Если вы не сделаете этого, можете искать другую работу.

Потребовалось время, чтобы осознать услышанное. Кэтрин не могла в это поверить. Она шагнула вперед, сцепив пальцы.

– Сэр, у меня их нет. Я сделала, как вы сказали, но… честно, я не знаю, где они могут быть.

Эйнсворт больше не смотрел на нее.

– У вас есть время до конца дня, чтобы отдать их, – сказал он, махнув рукой. – В противном случае…

Он не закончил фразу, но Кэтрин смогла заполнить пробелы.

Она останется без работы, без жилья.

Хотя, если Эйнсворт действительно думал, что часы у нее, ее могли и арестовать. Все, что для этого бы потребовалось, – послать в полицию, и с его словом против ее у Кэтрин не было и шанса.

– Сэр, – начала она и остановилась, чтобы собраться с силами. – Мистер Эйнсворт, разве я не была с вами честна последние два года? Отправьте меня в другое место на поиски этих часов. Но я не могу дать вам то, чего у меня нет.

Выражение его лица изменилось лишь на мгновение. Он встретился с ней взглядом, и Кэтрин увидела Эйнсворта таким, каким его знала. В мгновение ока он стал непреклонным и жестким, словно порыв холодного ветра.

– Идите по своим делам, мисс Дейли.

Его тон был решительным, спорить было бесполезно. Кровь в ушах Кэтрин стучала так неистово, что все остальные звуки казались размытыми. В горле пересохло, она кивнула и вышла из кабинета.

В своей комнате девушка надела пальто, чепчик и перчатки. Ее движения были медленными и отточенными, как работа станков внизу. Она посмотрела в окно – через запотевшее стекло и утренний конденсат над подоконником – на размытые экипажи и людей внизу. Они проходили мимо «Хроникл», не заботясь о том, что происходило за дверьми.

Она вышла в коридор и направилась вниз по лестнице, прошла через рабочий этаж и вышла на улицу. Все еще будучи в состоянии оцепенения, пару раз споткнулась о булыжники. Свежий утренний воздух заставлял глаза слезиться; она вытерла их тут же, как вышла на улицу, где располагалась часовая мастерская. На двери все еще висела табличка «ЗАКРЫТО», но Кэтрин постучала, надеясь, что кто-нибудь услышит и откроет.

Так и произошло.

– Доброе утро, мистер Нолан.

Гай не выглядел так, будто успел отдохнуть в ее отсутствие. Он был опрятен, одет в рубашку с воротником и темные брюки, а жилет дополняла золотая цепочка для часов. Но лицо было бледным, а глаза замутненными от недостатка сна.

– Мисс Дейли, – приветствовал он. – Я не знал, что вы придете так рано.

Она переступила порог и понизила голос до шепота.

– Как он?

– Лучше, чем был ночью. – Гай пристально посмотрел на нее. – Он плакал, пока не заснул.

Когда Кэтрин ничего не ответила, он развернулся и повел ее вверх по черной лестнице. Дорога была темной, тесной, ступеньки под ними скрипели. Это напомнило ей типографию, и этой мысли было достаточно, чтобы внутренности сжались. У нее есть время до конца дня, чтобы найти часы, но как она могла сделать это, если даже не представляла, где они могут быть?

Лестница привела их в узкий коридор с узорчатыми обоями. Кэтрин последовала за Гаем через открытую дверь на кухню. Это была довольно большая комната со столом и шестью стульями, камином и полками с посудой над кухонной стойкой. Медные кастрюли и сковороды висели на крючках у стены, а на плите стоял чайник с закипающей водой. Окно было приоткрыто, пожелтевший край кружевной занавески развевался над подоконником. Несмотря на то что мебель была порядком изношена, все выглядело аккуратным, безупречно вымытым и ухоженным. Кэтрин столь же внимательно заботилась о своих немногочисленных ценных вещах.

Оуэн сидел за столом, но вежливо встал, когда они вошли в комнату. На столе перед ним стояла подставка для тостов, почерневшая по краям, а в воздухе витал слабый запах гари. Утренняя газета и очки Гая лежали напротив. При дневном свете, окруженный такими обычными вещами, сам Оуэн казался менее бесплотным, чем прошлой ночью.

– Доброе утро, мисс Дейли, – тихо сказал он, опустив глаза.

– Доброе утро. – Она двинулась вперед, чтобы сесть. – Как поживаете?

– Хорошо, спасибо, – кивнул он, откинувшись на спинку стула.

Но выглядел Оуэн таким же сонным, как и Гай. Похоже, юноша был одет в одежду Гая, она немного болталась на его худощавой фигуре, но волосы были аккуратно причесаны, а глаза были не черными, как ей показалось ночью, а темно-орехового цвета.

– Я должен извиниться за свое поведение прошлой ночью. Я благодарен вам и мистеру Нолану за то, что вы так милосердно приютили меня. Но не хочу пользоваться вашей добротой, найду работу, место для ночлега и больше не буду вас беспокоить.

У девушки было чувство, что это она и Гай должны извиняться. Хотя Оуэн, безусловно, все еще лежал бы в земле, если бы не они. Как бы Кэтрин ни была этим поражена, ее мыслями все еще двигал эгоизм.

При помощи этого юноши она могла найти часы и сохранить работу.

Он не мог просто взять и уйти.

– Ваше решение делает вам честь, – сказала она ему. – Но найти работу в этом городе не так-то просто.

– Оуэн, – начал Гай, возвращаясь к своему креслу с чайником в руке. – Возможно, вы захотите сказать мисс Дейли то, что говорили мне.

Оуэн выпрямился.

– Я хотел бы выбрать фамилию. Называть друг друга по имени вряд ли уместно, ведь мы близко не знакомы.

Гай взял свои очки для чтения и устремил взгляд в газету.

– Я видел ваш череп, – пробормотал он. – Думаю, это неплохо нас сближает.

Казалось, Оуэн немного расстроился. Надеясь утешить его, Кэтрин взяла чайник и налила ему чаю.

– Конечно же, вы можете выбрать себе фамилию.

– Ну, я… Да, хорошо. Можете звать меня Смит.

– Смит? – Гай внимательно посмотрел на него через оправу очков. – Хорошо. А теперь, может быть, поведаете мисс Дейли о том, что произошло?

Кэтрин сложила руки на коленях, пытаясь не думать о собственных заботах, о которых так и хотелось рассказать. Оуэн возился со своей чашкой.

– Ночной кошмар, – пробормотал он. – Я подумал, может быть… может быть, это было…

– Воспоминание? – Эта возможность потрясла ее. – Что это было?

Его рот искривился.

– Имейте в виду, что это был сон, и притом ужасный.

Сидящий рядом с ней Гай отложил газету и мрачно посмотрел на Оуэна. Кэтрин задалась вопросом, каково ему было – привести этого юношу в свой дом, слышать, как тот плачет в ночи. Подобно тому, как дневной свет рассеивал всю странность Оуэна Смита, он также придавал Гаю Нолану вид хладнокровного человека, равнодушного к этой волне перемен.

Ссутулив плечи, Оуэн взял кусочек тоста и заговорил.

– Я гулял, не знаю где, и кто-то сзади схватил меня, потащил в переулок. Я почувствовал у шеи что-то острое. – Он прижал пальцы к впадине на горле, как будто искал шрам, но бледная кожа была гладкой, без следов. – А затем проснулся.

– И вы не видели человека? – спросила Кэтрин.

Оуэн покачал головой.

– Как я могу быть уверен, что это вообще происходило? – Он уставился на кусочки тоста на своей тарелке, голос стал тихим и сдавленным. – Почему кто-то убил меня?

Вздохнув, Гай снял очки.

– Послушайте, – сказал он. – Нам пока не нужно волноваться. Слава богу, у нас нет убедительных доказательств того, что вас убили.

Его слова могли прогнать ночной кошмар прочь, если бы сцена, которую описал Оуэн, не казалась такой реалистичной. Кэтрин налила себе чая с молоком, крохотная чайная ложка звенела о стенки чашки.

– Есть способ выяснить это, – проговорила она.

Оуэн встретил ее взгляд, лицо было печальным.

– Как, мисс Дейли?

Она слегка улыбнулась ему.

– По записи о вашей смерти.

Глава девятая

Вместе с Гаем и Оуэном Кэтрин вернулась обратно в «Инверкарн Хроникл».

Они стояли через дорогу от типографии, в такой близости к реке воздух был наполнен запахами грязи, ржавчины и сырости. Кэтрин посмотрела в окно кабинета Эйнсворта. Он редко задерживался после окончания рабочего дня и почти не бывал в архиве, где хранились старые некрологи.

Стоявший рядом с ней Гай снял шляпу.

– Не уверен, что нам стоит это делать.

Кэтрин не знала, говорил ли он с ней или с Оуэном. Возможно, с ними обоими, хотя Оуэн, похоже, был не слишком заинтересован в этом деле. Ему пришлось позаимствовать у Гая еще одежду, а именно темные пальто и шляпу, которые Гай достал из сундука. Прежде чем они вышли, ему пришлось пройтись иголкой и ниткой по разорванным швам.

– Почему, мистер Нолан? – спросила Кэтрин, подойдя к входной двери.

– Ну, у нас нет ни имени, ни даты рождения, ни даты смерти. И мне нужно вернуться в мастерскую около полудня – клиенты придут, чтобы забрать починенное.

Он проверил свои карманные часы, просчитывая время.

– Неужели ваш отец не справится сам?

Странно, что она не видела его за завтраком.

– Сегодня утром он уехал, – ответил Гай. – Чинит чьи-то большие часы на другом конце города.

– Что ж, я умею обращаться с архивами. Это не займет много времени, – сказала Кэтрин. – По крайней мере, попробовать стоит.

Зайдя внутрь, она кивнула встретившимся сотрудникам. Не останавливаясь, чтобы поговорить, девушка провела юношу вверх по лестнице до четвертого этажа. В этом месте, вдали от грохота типографских работ, было спокойно и царила почти полная тишина. Архив находился в задней части здания: это было длинное помещение, заполненное столами и шкафами, старыми гравюрами и файлами, отданными на хранение. У типографии словно был собственный морг.

Окна здесь были перепачканы сажей и грязью, а серое утро могло предложить лишь слабый свет. Кэтрин принялась зажигать лампы, знакомое занятие ослабило узел беспокойства внутри нее.

– Ничего страшного, что мы здесь? – спросил Оуэн.

Она обернулась. Он стоял рядом с одним из столов у двери, как будто слишком нервничал, чтобы шагнуть дальше в комнату. Гай тем временем уже внимательно рассматривал шкафы, маркированные ящики с их латунными ручками, царапины на деревянной отделке. Он подергал один из ящиков; дерево вздулось, ящик застревал, и Гай поморщился от царапающего звука, который тот издал, открывшись.

– Ничего. «Хроникл» хранят архивы с момента своего создания, лет за десять до вашей смерти или около того, – сказала Кэтрин, оглядываясь на Оуэна. – У нас бывает много посетителей, желающих просмотреть старые записи.

Гай надел очки и пролистал содержимое ящика.

– Поделим года между собой? Мы можем начать работу с документов, напечатанных двадцать лет назад.

– Это разумно. – Кэтрин взглянула на Оуэна: – Мистер Смит?

Он оторвался от стола и пошел через комнату, его лицо было пепельно-серым, глаза сияли, как монеты.

– Вам необязательно смотреть самим, если не хочется, – сказала Кэтрин переживая.

– Нет, – пробормотал он. – Вам с мистером Ноланом понадобится гораздо больше времени, чтобы разобрать все это. Вы уже так много сделали для меня – я искренне благодарен.

Кэтрин закусила губу. Ее сразу охватили жалость и страх, что они ничего не найдут: ни некролог Оуэна, ни часы. Девушка приложила кончики пальцев к ящику шкафа, открыла его, и наружу вылетело облако пыли.

Они сложили бумаги на столе и начали тщательно их просматривать. Бумаги были разложены по неделям, месяцам, годам. Некрологи печатались в виде узких колонок, и Кэтрин бегло просматривала строки, гадая, кто набирал литеры, кто делал оттиск. Это была немаловажная работа – аккуратно напечатанные страницы рассказывали о стольких жизнях.

Из коридора донеслись знакомые шаги, Кэтрин подняла глаза. Спенсер Карлайл открыл дверь, глядя на них троих.

– Кэтрин, – сказал он. – Мне показалось, я видел, как вы шли сюда.

Она поднялась со стула и направилась к нему. Он прикрыл дверь и вошел внутрь. Ближайшая лампа на стене освещала его лицо, голубые глаза сияли в этом свете.

– Почему ты не внизу? – спросил он. – Что-то не так?

Она тяжело сглотнула.

– Мистер Эйнсворт думает, я кое-что у него украла.

Спенсер нахмурился.

– И почему же?

Кэтрин положила руку на дверь, закрывая ее до конца, и шепотом проговорила:

– Ты знаешь о часах, которые он искал? Ему сообщили, что они на общественном кладбище. Он послал меня забрать их, но… их там не было, Спенсер. – Она услышала, как ее голос повысился, и сделала медленный, успокаивающий вдох. – Мистер Эйнсворт не верит мне, так что у меня есть время до конца дня, чтобы найти их и передать ему, или он выгонит меня на улицу.

Она смотрела на свет, исходящий от лампы.

– У меня мало времени на поиски. И даже если я их найду, возможно, он все равно захочет от меня избавиться, раз думает, что я что-то от него скрываю.

Спенсер прислонился к стене.

– Хочешь, я поговорю с ним?

Ее глаза сверкнули. Надежда вспыхнула в сердце как зажженная спичка.

– О, Спенсер, ты можешь это сделать? Я буду очень признательна.

– Я не уверен, что он меня послушает. – Он огляделся вокруг, как будто только сейчас заметив Гая и Оуэна. – Кто это?

– Мои друзья. – Она посмотрела на их стол. Юноши сидели друг напротив друга, наклонив головы и глядя в лежащие перед ними бумаги. – Они хотели заглянуть в архивы. Мы вернем все на место.

– Это Гай Нолан, не так ли? Я узнал его, – произнес Спенсер.

– Да. Я спросила его, не хочет ли он изучить те часы. Я хотела… Мне захотелось узнать, правдивы ли слухи об их магии.

Ее взгляд переместился на Оуэна, и внутренности скрутило. Теперь она слишком хорошо знала о силе часов, слухи оказались правдой.

– Я поговорю с ним, Кэтрин, – вздохнул Спенсер.

– Спасибо.

Он ушел, закрыв дверь, и она пошла через комнату обратно. В воздухе парили частички пыли, пойманные светом лампы. Разложенные по столу бумаги были в складках, разорванные по краям, а страницы были настолько тонкими, что стали полупрозрачными. Кэтрин села рядом с Оуэном, и Гай вопросительно поднял глаза.

– Это был Спенсер Карлайл, – сказала она ему. – Он бригадир.

– А.

Девушка потянулась за другой газетой и стала листать. Некоторое время они провели в тишине, прежде чем Гай спросил:

– Мистер Смит, сколько вам лет?

Оуэн потер шею.

– Восемнадцать? – неуверенным, полным надежды тоном сказал он.

Кэтрин улыбнулась своей газете. Ей было семнадцать, а он выглядел не старше ее.

Гай не стал над ним насмехаться, наоборот, ответил со всей серьезностью.

– Мне самому только исполнилось восемнадцать. Я думаю, вы, немного моложе. Пятнадцать? Шестнадцать?

– Возможно, – тихо сказал Оуэн.

– Строго говоря, мистер Смит, вы старше любого из нас, – сказала Кэтрин.

Гай кивнул.

– Вы правы, мисс Дейли. – Он посмотрел на газету перед собой, лениво постукивая пальцами по странице. – Был один пятнадцатилетний мальчик, учился у колесного мастера. Он умер после быстрой, но тяжелой болезни. Больше здесь ничего не говорится.

– Они все довольно короткие, так ведь? – ответил Оуэн. – Трудно что-то узнать наверняка при помощи одной или двух строк.

С мрачным видом он стал разглаживать складки на бумаге.

– Думаю, было бы хорошо, если бы обо мне написали что-то приятное после моей кончины.

Кэтрин аккуратно сложила газету, которую держала в руке. Они могли провести здесь остаток дня и ничего не найти. Оуэн был прав: сообщения о смерти были в основном короткими и содержали слишком мало информации, чтобы найти среди них убийство гробовщика. Она все еще была далека от того, чтобы найти часы, а отведенное ей время подходило к концу.

– Может быть, нам стоит уйти, – предложила Кэтрин.

Оуэн начал собирать бумаги. Когда он направился к шкафам, Кэтрин пошла за ним.

– На несколько слов, мисс Дейли, – пробормотал Гай, и она замерла.

– Что такое? – спросила девушка, оглянувшись.

Скрытые за очками глаза были цвета темного чая. Волосы упали Гаю на лоб, и он отбросил их в сторону, а рот превратился в тонкую беспокойную линию.

– Все в порядке? – поинтересовался юноша. – Сегодня утром… и только что? – Он наклонился к ней. – Что-то не так? – предположил он низким голосом.

Кэтрин опустила глаза и стала изучать стол, следы от сучков на древесине.

– Мистер Эйнсворт думает, что я забрала часы.

– Что?

– И он выставит меня, если я не вернусь с ними до сегодняшнего вечера. Мистер Карлайл сказал, что попытается его урезонить, но… – Она замолчала, проведя кончиками пальцев по краю стола.

Гай моргнул.

– Ну что же, – сказал он через мгновение. – Он не видел их раньше, так ведь?

Кэтрин поняла, что он имел в виду, и ей это не понравилось.

– Не говорите ерунды.

– Это всего лишь предложение. У нас в мастерской много старинных часов. Если я дам вам одни из них, а вы передадите их ему, разве он узнает, что это не те, которые он ищет? Я думаю, есть шанс, что не узнает. – Его взгляд скользнул мимо нее, и Гай встал, положив руку на свой жилет. – Мистер Смит, вот вы где. Отлично.

Оуэн натянул пальто.

– Теперь мы вернемся к вам в квартиру? – Смотря куда-то между ними двумя, он сжимал в руках бывшую шляпу Гая.

– Да, давайте. Если хотите, можете даже остаться внизу, в мастерской.

Кэтрин натянула пальто. Она поправила распущенные пряди и завязала ленты на чепчике, а затем выключила лампы, оставив комнату в темноте.

Глава десятая

Сквозь густые облака пробивались солнечные лучи.

Близился полдень, мимо них проехал переполненный омнибус: карета была выкрашена в желто-зеленый цвет, копыта лошадей цокали по булыжникам. Они двинулись в сторону часовой мастерской, двигаясь от реки по узким участкам небольших улиц и пересекавшим их темным переулкам. Когда троица проходила мимо общественного кладбища, Кэтрин не могла не оглянуться. Было бы разумно вернуться до наступления темноты. Если Оуэн останется с Гаем, она придет сюда и будет обыскивать территорию в одиночку.

Дойдя до угла, Кэтрин заметила молодого человека, сидящего на низкой ступеньке перед мастерской Ноланов. Рядом лежала его шляпа. Светлые волосы резко контрастировали с зеленым фасадом здания.

– Мистер Нолан, – обратила она внимание. – Кто это на вашем пороге?

Гай остановился на тротуаре.

– Сидни Мэллори. – Встретившись с ней взглядом, добавил: – Кажется, я уже говорил вам о нем, мисс Дейли.

И Кэтрин поняла, кто этот человек.

Сидни Мэллори был расхитителем. В тот же момент юноша заметил их. Встав со ступеньки, он надел шляпу и подошел к ним.

– Гай! – воскликнул он. – Я пытался стучать – разве твой отец не дома? Закрываться каждый раз, как ты уходишь, кажется не лучшим решением.

Хотя Сидни выглядел ровесником Гая, все же был немного выше. Его пальто было темно-серым. Голубые глаза устремились на Кэтрин, и он снял свою шляпу.

– Добрый день, мисс.

– Сидни, хочу представить тебе мисс Дейли. Она наборщица в «Хроникл», – сказал Гай. – Мисс Дейли, это Сидни Мэллори.

– Приятно познакомиться, мистер Мэллори, – кивнула Кэтрин, хотя еще не была в этом уверена. Она задавалась вопросом, была ли у него обычная, дневная работа, или тот был лишь расхитителем. Хотя, думала девушка, будь у него другое занятие, Гай бы об этом упомянул.

– Мне тоже очень приятно, мисс Дейли, – отметил Сидни, а затем его внимание переключилось на третьего члена их компании.

Оуэн смотрел на него, стоя со шляпой в руках так близко к краю тротуара, что рисковал быть сбитым проезжающим экипажем. Гай представил его.

– Смит недавно приехал из деревни. Он сирота и ищет работу, – сказал он Сидни.

Сидни приложил руку к сердцу.

– Я тоже сирота, но сейчас не бедствую. Тебе нужно как-нибудь нанести визит в пансион на Нэви-стрит.

– О. – Взгляд Оуэна метнулся к Гаю и Кэтрин и обратно к Сидни. – Спасибо, мистер Мэллори. Очень любезно с вашей стороны.

Гай достал из кармана ключ от мастерской и двинулся, чтобы открыть дверь.

– Может, я зайду в другой раз? Не хочу вторгаться в вашу компанию, – произнес Сидни.

При этих словах Гай оглянулся. Его взгляд переместился с Сидни на Кэтрин. Ей было ясно, что Сидни есть что обсудить, и если Гай будет наводить справки о часах, возможно, Оуэну не следовало присутствовать при этом разговоре.

– Мы с мистером Смитом как раз собирались уходить, – сказала она и с улыбкой посмотрела на Оуэна.

– Прогуляемся? Вы еще столького не видели в городе.

– Это прекрасная идея, –  вмешался Гай. – В любом случае вам нечем было бы заняться в мастерской, мистер Смит.

– Хорошо. – Закусив губу, Оуэн вернул шляпу на место. – Раз вы в этом уверены.

– Абсолютно. – Гай толкнул дверь. – Увидимся вечером.

Сидни попрощался с ними, и Кэтрин повела Оуэна по переулку к главной дороге. Небо все еще было затянуто тучами, его свинцовый цвет обещал скорый дождь. Кэтрин думала о том, что Оуэну вряд ли захочется пойти с ней на кладбище. Они прошли мимо бакалейной лавки и галантереи, и он с любопытством вглядывался в витрины.

– Мистер Мэллори – друг мистера Нолана, я так понимаю? – спросил Оуэн.

Кэтрин остановилась рядом, сцепив руки в перчатках поверх пальто. Она подумала, что у Гая, должно быть, много друзей. Он казался хорошим другом – таким серьезным и надежным, нашедшим свое место в этом мире.

– Да, друг, – подтвердила она.

– Хм. Он, кажется, прекрасный джентльмен. – Сложив руки за спиной, Оуэн повернулся к ней. – Как вы думаете, я мог бы делать шляпы?

Девушка нахмурилась от неожиданной смены темы.

– Прошу прощения?

Он кивнул в сторону галантерейного магазина.

– Мне нужно найти работу, учиться чему-то. Вы сказали, что я когда-то был гробовщиком, но это кажется мрачноватым, не так ли?

– Ну, я печатаю некрологи.

Юноша тяжело сглотнул.

– Думаю, я мог бы быть хорошим пекарем, если бы приложил усилия, – сказал он, продолжая идти по улице. – Или, может быть, мог бы научиться водить экипаж.

– Я думаю… Мистер Смит, вы в порядке?

Оуэн побледнел, его дыхание стало прерывистым. На скулах появились красные пятна. Он кивнул и снял шляпу.

– Да, мне просто нужно присесть.

– Конечно.

Кэтрин направила его к ступеням банка, села рядом и оперлась рукой о камень.

– Это совершенно нормально, что вы чувствуете себя подавленно. Вы провели тут пока очень мало времени, даже меньше суток.

– Дело не в этом, – хрипло сказал он. – Ну, не только в этом. Это…

Он наклонил голову, крепко сжимая старую шляпу Гая.

– У вас обоих есть жизни, друзья и дела, и я понимаю, что причиняю неудобства. Я не хочу этого, но именно так и происходит, так что мне жаль. – Слезы катились по его щекам, и он нетерпеливо вытер их. – У меня даже нет собственной одежды.

– А где та, в которой вас похоронили? – мягко спросила Кэтрин.

– Все еще в квартире мистера Нолана. – Он рассмеялся. – Она была довольно грязной, и он сказал, что я выгляжу в ней безумным старикашкой, поэтому и дал свои вещи.

– Ну разве это не мило? – Кэтрин изо всех сил старалась казаться веселой. – Он позаботился о том, чтобы вы не выходили на улицу в немодном наряде.

Оуэн снова засмеялся, но глаза все еще были полны слез. Кэтрин положила руку поверх его руки.

– Вы не неудобство, мистер Смит. Ваши кости все еще лежали бы на кладбище, если бы нас с мистером Ноланом не было там прошлой ночью. Было бы жестоко с нашей стороны не позаботиться о вас.

Оуэн посмотрел на нее.

– Что вы искали? Когда выкопали меня? – нерешительно спросил он.

– Часы. – Кэтрин вздохнула. – Считалось, что они были похоронены вместе с вами. Мой наниматель поручил мне их принести.

Он склонил голову набок.

– Они были моими?

– Я не знаю.

Отведя взгляд, юноша смахнул с глаз оставшиеся слезы.

– Если это не ваша магия вернула меня, это сделал кто-то другой. Возможно, если мы найдем эти часы, мы найдем и его.

Начавшийся дождь забрызгал каменные ступени. Оуэн поднял лицо к небу, закрыл глаза и медленно выдохнул.

Кэтрин посидела с ним еще мгновение. Местонахождение часов вполне могло быть в одном из его потерянных воспоминаний. Дождь намочил их одежду, но никто из них не заметил этого и не попытался встать. На улице люди торопились, на ходу разворачивая зонты.

– Мисс Дейли, сколько гробовщиков в этом городе? – спросил Оуэн, закрыв глаза.

– Точно не знаю. – Она наблюдала, как мимо них проехал экипаж, колеса которого разбрызгали дождевую воду. – Но я знаю одного.

– Я хотел бы к нему зайти. Если вы покажете мне дорогу.

Глава одиннадцатая

Мастерская гробовщика находилась на углу небольшого переулка возле рабочего квартала, а рядом располагалась мастерская краснодеревщика. Здания из песчаника почернели от угольной сажи. Названия мастерских были написаны над дверными проемами выцветшими буквами. Дождь прекратился, но было еще пасмурно, и все было мокрым, темным и скользким.

– Вот она, – сказала Кэтрин. Девушка посмотрела на Оуэна. – Хотите зайти?

Рассеянно оглянувшись, он кивнул. В переулке не было других людей. Дождевая вода собиралась в образовавшихся от износа и времени ямочках посреди ступеней мастерской. Они подошли к двери, и Оуэн взялся за ручку. Он взглянул на буквы над дверью и испустил вздох разочарования.

– Ничего, – сказал он. – Ничего из этого не помню.

– Не унывайте, мистер Смит. Подождите, может, воспоминания еще вернутся.

Под этой крышей можно было найти прошлое Оуэна, его воспоминания. А вместе с тем и узнать что-то о часах. Зайдя внутрь, они были рады обнаружить, как там тепло и сухо. Вдоль стен, издавая мягкое шипение, горели газовые лампы. Они освещали темный деревянный пол и детали узорчатых обоев. У прилавка никого не было. Кэтрин обернулась и обнаружила, что Оуэн все еще стоял в передней части комнаты. У входа располагались две бархатные софы, над ними висел акварельный пейзаж Инверкарна. Это была прекрасная картина с изображением темно-коричневых зданий, темно-серого неба и синих утренних теней.

– Скажите-ка мне, что вы здесь делаете?

От такой интонации Кэтрин поморщилась. Оглянувшись, девушка увидела в дверном проеме подсобки мужчину лет тридцати с небольшим. Он смотрел на них настороженно, губы были сжаты в тонкую линию.

Даже если бы они не промокли под дождем, что делало очевидным то, что они добирались не в экипаже, ни Кэтрин, ни Оуэн не были одеты особенно хорошо. Что бы Кэтрин ни думала о моде, одежда, которую носил Оуэн, была поношенной, с потрепанными манжетами. Кэтрин выглядела не сильно лучше в своем старом пальто и чепчике, с несколькими нижними юбками, которые придавали форму ее платью. Было ясно, что у них недостаточно денег, чтобы заказать богато украшенный гроб.

– Добрый день, сэр, – весело сказала Кэтрин. – Мы ищем человека, который мог бы работать в этом месте некоторое время назад. Можно задать вам несколько вопросов?

– Нет, нет, нет. Если вы здесь не для того, чтобы что-то купить, – убирайтесь.

Мужчина подошел к прилавку и встал перед ними, скрестив руки. Он был чисто выбрит, рыжие волосы зачесаны назад, а рабочий фартук перепачкан маслом и морилкой.

Оуэн шагнул вперед.

– Как долго вы работаете в этой мастерской, сэр?

– С детства, – сказал гробовщик, указывая на дверь. – Если ты кого-то ищешь, не лучше ли пойти в полицию, приятель?

– Когда вы были подмастерьем, здесь не работал кто-то, похожий на меня?

– Откуда мне знать? Многие работали здесь за эти годы. Кто-то остался, кто-то ушел в другое место, записей я не веду.

– Сэр, пожалуйста, – взмолился Оуэн. Кэтрин могла только представить, как сильно он хотел, чтобы его помнили, чтобы он знал, что когда-то существовал в этом мире. – Просто попробуйте вспомнить.

Мужчина подошел.

– У тебя действительно знакомый вид. – Его глаза сузились. – Это был твой родственник?

Оуэн стоял неподвижно, бледный, с широко открытыми глазами.

– Что вы помните о нем? – спросил он слабым голосом. – Может… вы помните его имя?

– Нет, но вроде он работал здесь много лет назад. – Мужчина почесал в затылке. – Держался в одиночестве. Тихий такой, понимаете? А потом взял и исчез – больше никогда его не видел.

Оуэн переглянулся с Кэтрин. Он поднял дрожащую руку к горлу, как бы проверяя пульс.

Исчез.

Так что это было правдой. Оуэн работал в этой мастерской какое-то время, и с ним случилось что-то ужасное. Дрожь пробежала по спине Кэтрин, когда она снова вспомнила кошмар, о котором он говорил утром.

– Боюсь, это все, что я могу сказать. А теперь, вы двое, идите отсюда.

Гробовщик направился к прилавку. Кэтрин повернулась к двери, надеясь, что Оуэн последует за ней, но остановилась, когда он крикнул:

– Подождите.

Он стоял и смотрел на гробовщика. В его глазах загорелся отчаянный, особый свет, и когда мужчина встретился с ним взглядом, Оуэн спросил его:

– Как вас зовут?

Мужчина склонил голову.

– Рид, – сказал он после паузы. – Джеймс Рид.

– Мистер Рид. – Оуэн вздохнул и кивнул. – Спасибо. Я – Оуэн Смит.

Мужчина засунул руки в карманы брюк.

– Хорошо. Хорошего дня, мистер Смит.

Они снова вышли в переулок. Ветер трепал ленточки на чепчике Кэтрин. День близился к вечеру. По мере того как смеркалось, воздух становился свежее и прохладнее. Оуэн надел шляпу и прикрыл глаза. Кэтрин ждала, пока он заговорит.

– Этот человек знал меня. Джеймс Рид. Он знал меня, – пробормотал он.

Его слова торопливо вылетали наружу.

– Кем бы я ни был – он знал этого человека. И я его знал. Я был… я был тихим и замкнутым. Кажется правдой, так ведь? Я имею в виду…

– У вас, должно быть, шок, – сказала Кэтрин.

Она посмотрела на темнеющее небо, на затененные пики зданий впереди. Это была акварель, вымытая в сером цвете, пестрая коллекция перепачканных сажей кирпича и камня. Мысль о часах не выходила из ее головы, она была как на иголках. Если в прошлом Оуэна и был хоть какой-то ключ к разгадке, то они не нашли его ни на страницах некрологов, ни в мастерской гробовщика. Кэтрин представила, что ее увольняют из «Хроникл», но даже думать об этом не могла.

День еще не кончился.

– Шок? Да. Полагаю, мисс Дейли. – Оуэн потер глаза. – У меня ужасно болит голова.

– Мы вернемся к мистеру Нолану, и он приготовит нам чай.

Юноша кивнул, шмыгнул носом и во второй раз провел рукой по глазам, когда они повернули за угол. Девушка знала, что он снова плакал. Кэтрин протянула Оуэну носовой платок, а он, всхлипывая, сказал «Извините» и «Спасибо».

– Все в порядке.

Сухие листья, порхая, кружились на ветру. Кэтрин вздрогнула – холод покусывал ее щеки, но она лишь наклонила голову и продолжила путь.

Ей еще нужно было обыскать кладбище.

Глава двенадцатая

Когда Кэтрин и Оуэн добрались до часовой мастерской, Гай Нолан закрыл мастерскую и повел их наверх в свою квартиру. Оуэн быстро удалился в свободную комнату, заявив, что у него болит голова; Кэтрин не могла винить его за желание побыть одному. Чтобы он лучше спал, Гай приготовил ему тарелку с сыром и тостами и чашку лавандового чая с медом. Кэтрин пожелала Оуэну спокойной ночи и села за кухонный стол.

В тишине негромко тикали часы над камином. Рядом в овальной рамке стояла цветная миниатюра. Это была фотография темноволосого мальчика не старше десяти лет, стоящего с серьезным лицом в куртке и коротких штанах. Гай вернулся на кухню, и Кэтрин улыбнулась, показывая на миниатюру:

– Это вы?

Он взглянул на портрет, но не ответил на вопрос, а подошел и остановился у окна, упершись руками в подоконник.

– Мистер Смит, кажется, очень расстроен.

Она вздохнула:

– Да. Мы посетили мастерскую гробовщика на Бернсайд-лейн. Этот человек знал его раньше и сказал, что однажды Оуэн просто исчез.

Гай повернулся и посмотрел на нее. Его силуэт вырисовывался на фоне окна, цепочка от часов блестела в кармане жилета.

– Значит, вы думаете, что его убили?

Кэтрин сглотнула.

– Неужели в это трудно поверить?

– Нет. – Гай на мгновение закрыл глаза. – Нет. К сожалению, мне слишком легко в это поверить. Тем более что он был похоронен в безымянной могиле. – Гай покачал головой. – Держу пари, что некому было позаботиться о нем.

Кэтрин встала из-за стола, взяла свое пальто и чепчик, надела перчатки, сердцебиение и дыхание были ровными, хотя от спокойствия остались лишь осколки.

– Я должна идти, – сказала она. – Мне нужно обыскать кладбище.

– Вы хотите, чтобы я пошел с вами? – спросил Гай, выглянув на улицу.

Она остановилась. Между ними повисла тяжелая тишина, отягощенная событиями прошлой ночи, пока Кэтрин не положила руку в перчатке на стол и не сказала:

– Благодарю, мистер Нолан. Я была бы очень признательна за вашу помощь.

Он пошел по коридору, чтобы сообщить об этом Оуэну, а Кэтрин спустилась вниз, ожидая его в полумраке мастерской. Фонарный столб только что зажегся и ярко сиял через переднее окно, свет отражался от полированной стойки и от стеклянных корпусов настенных часов.

Старая лестница скрипела и трещала под ногами Гая. Он принес фонарь из подсобки и снял с вешалки пальто и шляпу.

– Как прошел визит мистера Мэллори? – спросила Кэтрин, когда они вышли. – Вы не… не сказали ему о мистере Смите, так ведь?

– Нет-нет. – Гай взялся поудобнее за еще не зажженный фонарь и запер за ними дверь. Он подал Кэтрин руку, и они двинулись по улице. – Я спросил его, может ли кто-нибудь в университете знать об этих часах что-то, кроме слухов, но… – Он резко остановился, губы вытянулись в тонкую линию.

– Да, мистер Нолан?

– Ничего, – совершенно другим тоном сказал он. – Вы не думали о том, что это могут быть не карманные часы? Это ведь не точно, так? Может быть, это большие, напольные часы, спрятанные в той старой церкви?

– Я понятия не имею, как донесу такие часы мистеру Эйнсворту.

Гай улыбнулся.

– Это было бы настоящим испытанием.

Перед ними раскинулась территория общественного кладбища. Высокие колонны поддерживали каменную арку над парадными воротами, тротуар обрамляла кованая ограда. Каменные стены тянулись по сторонам лужайки, могильная земля была темной и влажной от полуденного дождя. Вдоль улицы, граничащей с задней частью территории, выстроился ряд зданий. Они были прижаты друг к другу, построенные из старого песчаника, с белыми окнами и поднимающимся из всех труб дымом.

Они прошли через открытые ворота и направились по покрытой лужами дорожке, превратившейся в грязное месиво. Кэтрин уже пришла в отчаяние от состояния ее юбок, сапоги тоже были забрызганы грязью.

Гай издал испуганный возглас, когда наступил в лужу.

– Это одни из моих лучших брюк. – Он смотрел вперед. – С чего вы хотите начать?

Ряды надгробий, извилистая грязь дорожек между ними, старые мавзолеи, руины церкви. У Кэтрин теперь не было никаких указаний, и найти часы среди всего этого сразу показалось невыполнимой задачей.

– Я думаю, мы могли бы начать с могилы мистера Смита, – предложила она.

Они нашли нужное место без особых проблем. Кэтрин осмотрела свежевскопанную землю и вырванные пучки травы, гадая, сколько еще людей было похоронено в таких безымянных могилах.

– Часы должны быть где-то здесь, так ведь?

Она повернулась к Гаю.

– Их магия подействовала на мистера Смита. Они должны быть недалеко.

Гай изучал землю. Присев на корточки, прижал руку к ее поверхности.

– Возможно, их и не было в могиле, но они все равно могут быть закопаны. Если часы были оставлены здесь много лет назад, то могут уже быть под землей, под корнями деревьев.

Он встал и взглянул на ближайшую иву.

– Или, может быть, в дупле, если их размер невелик.

Они не нашли в иве дупла, но в нескольких шагах отсюда, у подножия дуба, было одно. Гай и Кэтрин сели перед ним, глядя в темное пространство.

Гай зажег свой фонарь, яркая вспышка осветила трещины в коре, засохшие и вьющиеся вокруг ствола листья. Свет отражался в глазах юноши, когда он ставил фонарь и вглядывался в дупло. Кэтрин протянула руку внутрь, но почувствовала только паутину, дерево и опавшие листья.

Вздохнув, девушка вытащила руку и вытерла ее о траву.

– Если они и в дупле, то не в этом.

Они двинулись дальше, осматривая другие деревья, обходя высокие склепы с запертыми бронзовыми дверями. Пока ходили по кладбищенским дорожкам, совсем стемнело и воздух стал еще холоднее. Наступил вечер. При взгляде на темнеющее небо грудь Кэтрин сжималась от беспокойства, а сердце колотилось сильнее. Казалось, на кладбище никого, кроме них, нет. Его пустота становилась все более гнетущей: с удлиняющимися тенями, порывами ветра, царапающими ветками над их головами.

– Мистер Нолан, –  сказала Кэтрин и, оглядевшись, обнаружила, что он остановился перед надгробием. Юноша смотрел на него с серьезным выражением лица, фонарь свободно болтался в руке. Когда она снова произнесла его имя, тот посмотрел ей в глаза.

– Нам лучше заглянуть в церковь, – предложила она.

Он кивнул. Вместе они направились к груде камней. В другом углу кладбища находилось маленькое строение со множеством окон. Это был сторожевой пост, из которого живые могли следить за мертвыми, охраняя их от расхитителей. Когда они приблизились к сторожке, Гай остановился и поднял фонарь.

– Там кто-то есть, – сказал он.

Кэтрин заметила фигуру: мужчина с собственным фонарем обходил сторожевой дом. Она сглотнула.

– Потушите фонарь, – пробормотала она.

Гай поспешил это сделать и, когда пламя погасло, заговорил тихо и быстро:

– Нас ведь здесь быть не должно? Уже довольно поздно, так ведь?

Мало кто бродил по городским кладбищам в темноте. Те, кто это делал, обычно были либо сторожами, либо расхитителями, и Кэтрин сомневалась, что этот человек был из последних. Прежде чем она смогла ответить Гаю, незнакомец посмотрел в их сторону.

– Эй! Кто там? – крикнул он, подняв фонарь.

Кэтрин замерла лишь на мгновение.

– Мистер Нолан, бежим, – сказала она, схватив Гая за рукав.

Они побежали, поскальзываясь на мокрой земле. Выход был слишком далеко; Кэтрин бросилась в траву, острый как бритва страх душил ее за горло.

– Вот, – выдохнула она. – Сюда.

Она миновала высокий крест и спряталась за низким забором, стоящим у одной из старых могил. Присев, Гай последовал за ней. Они сидели, прислонившись спиной к прохладному и грязному камню, и переводили дыхание.

– Я думал, что сторожа патрулируют только частное кладбище, – прошептал Гай.

– Возможно, его они патрулируют чаще, но я видела, как они ходили здесь и раньше.

Она посмотрела на него. Он прижал колени к груди, обнял их и плотно зажмурил глаза.

– Прошлой весной, – сказал Гай приглушенным голосом. – Прошлой весной, мисс Дейли, они посадили в тюрьму троих расхитителей могил.

Он сглотнул, повернувшись, чтобы встретиться с ней взглядом.

– Их пороли, и Сидни сказал мне, что один из них умер от ран несколько дней спустя.

– Мы не ограбили ни одной могилы, – прошептала в ответ Кэтрин.

– Мы забрали бедного мистера Смита из его пристанища, – парировал Гай. Он вздрогнул и, потянувшись через плечо, коснулся своей спины, как будто уже представлял себе порку.

Кэтрин попыталась успокоить свое дыхание и услышать хоть что-то помимо шума собственной крови в ушах. Вспышка света коснулась надгробия, слова, выгравированные на нем, озарились сиянием. Она подняла голову, широко открыв глаза. Сторож поставил фонарь на камень и грубо схватил Гая за шиворот.

– Ты думаешь, что сможешь спрятаться от меня, мальчишка? Я видел, как ты убегал.

Он рывком поднял юношу на ноги и сунул ему под подбородок старый пистолет.

– Что вы делаете здесь в такое время?

Кэтрин вскочила.

– Сэр, – сказала она. – Пожалуйста, оставьте его в покое. Мы не сделали ничего плохого.

Рядом с ней Гай стоял совершенно неподвижно. Его лицо было пустым, белым от шока, а глаза черными, как ночное небо.

Мужчина взглянул на Кэтрин. В его глазах блестнули искры, свет фонаря оставлял половину лица в тени. Повернувшись к Гаю, он прижал ствол пистолета к груди юноши.

– Ответь мне.

Мужчина внимательно посмотрел на него, сузив глаза. Но затем выражение его лица изменилось.

– Подожди. Я тебя знаю. Ты сын Генри Нолана, так ведь?

Гай молча смотрел в ответ, как будто забыл свое имя.

– Да, – наконец выдохнул он. Его голос дрожал, а дыхание перехватывало. Когда он моргнул, по лицу покатились слезы. – Я Гай. Гай Нолан.

– Хорошо. – Мужчина убрал пистолет. – Твой отец оказал мне хорошую услугу несколько лет назад. Приношу свои извинения, если напугал тебя.

Кэтрин облегченно вздохнула. Гай оперся одной рукой о каменную стену, другой вытирая глаза.

– Напугали, – отозвался он эхом.

– Тебе не следует блуждать здесь так поздно, – продолжил мужчина. – Я не скажу твоему отцу, но будь осторожен, ладно?

Гай не ответил. Сторож перевел взгляд с него на Кэтрин и кивнул ей:

– Извините за беспокойство, мисс. Спокойной ночи.

Он двинулся по дорожке в обратную сторону. Кэтрин смотрела ему вслед, пока он не скрылся из виду. И вот остались только старые могилы, холодный ночной ветер и дрожащий Гай Нолан.

– Вы в порядке, мистер Нолан?

Не встречаясь с ней взглядом, он кивнул. Затем поднял свой фонарь и попытался зажечь фитиль, но его руки дрожали, и он не мог с этим справиться. Кэтрин забрала у него спички, зажгла фонарь и несла его, пока они выходили с кладбища.

На полпути к часовой мастерской Гай остановился, и его стошнило в переулке. К тому времени когда они добрались до его дома, юношу трясло еще сильнее, чем когда они были среди могил. Кэтрин наблюдала, как он перелил воду через край умывальника на кухне. Ночной холод проник в ее кости; она решила развести огонь, почистила решетку и вынула поленья из корзины. Гай ненадолго вышел, чтобы пройти по коридору в свою комнату. Когда вернулся, был в чистой одежде, и пока в очаге полыхал огонь, Кэтрин стала заваривать чай.

– Спасибо, – сказал Гай. Это были первые слова, которые он произнес за долгое время, поэтому голос звучал грубо. Его глаза покраснели, взгляд бегал по комнате.

Кэтрин поднесла к столу чайник, поставила блюдца и чашки.

– Мне несложно.

Они сели друг напротив друга, и Гай уставился на свои руки.

– Мистер Нолан, – сказала Кэтрин после небольшой паузы. – Ваш отец дома? Разбудить его?

– Нет. – Гай поднял глаза. Он быстро покачал головой. – Спасибо, мисс Дейли, но я в порядке. Я… я просто… На мне нет ни царапины.

Его рот искривился, и он закрыл лицо руками, подавившись рыданиями.

– Я просто никогда не был так напуган, – воскликнул он. – Я думал, он убьет меня.

У Кэтрин щемило сердце. Она протянула руку и положила ее ему на плечо. Она хотела как-то утешить юношу, но не знала, какое утешение может предложить. В конце концов она отстранилась, взяла заварочный чайник и разлила чай по чашкам. По вымытому столу пододвинула к нему блюдце.

Внизу часы отбивали время. Проходя через половицы, их звук становился приглушенным. Гай высморкался и вытер лицо платком.

– Спасибо, – снова прошептал он, взяв свою чашку.

Кэтрин пила чай.

– Вы знаете, что он имел в виду? – спросила она. – Сторож. Он… он сказал, что ваш отец оказал ему услугу.

Гай сгорбился.

– Я полагаю, мой отец продал ему некоторое количестве времени, – сказал он, сжимая в руках чашку. – Люди всегда были благодарны ему за это.

– Почему он перестал этим заниматься?

Гай посмотрел на камин, и Кэтрин проследила за его взглядом. Дрова потрескивали, превращаясь в пепел. Часы на камине, как и темнота за окном, указывали на поздний час.

– Я попросил его, – сказал Гай. Он аккуратно поставил чашку на блюдце. – Магия, которую вы используете для прощальных услуг, – она же что-то у вас забирает?

Кэтрин поерзала на стуле.

– Время, – ответила она. – Время моей жизни.

Его глаза немного расширились.

– Правда?

– Да. Но люди, которых мы возвращаем, не оживают, как мистер Смит. Они остаются мертвыми. – Она провела пальцем по краю пустой чашки. – Они… они похожи на призраков, мистер Нолан.

Не сводя с нее взгляда, он наклонился вперед. Его глаза заиграли темным блеском.

– Наша магия забирает воспоминания. Мой отец вкладывал кусочки времени в часы – час, иногда больше, – и столько же времени его прошлого исчезает из памяти. – Он сжал челюсти. – Магия разъедала его – я видел это. И иногда ему снились кошмары.

В камине упало полено, но никто из них не потянулся за кочергой.

– Другие часовщики города не занимаются такими делами, – продолжил Гай. – Мой отец получал неплохую прибыль. Но как только он перестал этим заниматься, что ж… многие клиенты перестали приходить. – Он сжал ладони на столе. – Он не хочет, чтобы я использовал магию, и я согласился, но теперь…

Встав, он направился к камину, взял кочергу и принялся ворошить поленья. Пламя мерцало и клубилось вокруг дерева.

– Сидни Мэллори не делает ничего даром, – сказал Гай ей. – Если он будет узнавать для нас что-то о часах, попросит услугу взамен.

– Какую услугу? – спросила Кэтрин. Но уже смогла догадаться.

– Сидни хочет, чтобы я дал ему запас времени, чтобы избежать сторожей, пока он будет раскапывать могилу. – Гай повернулся к ней лицом. – Я никогда не делал этого раньше, мисс Дейли. Не творил магию.

Кочерга безвольно повисла у него в руке; на мгновение он показался ей сказочным персонажем, рыцарем с опущенным мечом.

Кэтрин отвернулась. Закрыв глаза, она слушала тиканье каминных часов, потрескивание огня.

– Я понимаю, – проговорила она. – Все в порядке. Если вы не хотите этого делать – я понимаю.

– Нет, – сказал Гай. – Я сделаю это. Уже принял решение.

Она повернулась к нему. Юноша поставил кочергу, подошел и положил руки на стол. Его глаза были темными и яркими, лицо покраснело от того, что он стоял рядом с жаром пламени.

– Вот что я пытаюсь сказать вам, мисс Дейли. Откровенно говоря, у меня нет выбора. Я могу давать Сидни время в обмен на часть его дохода или могу начать поступать так, как делал мой отец, и просто продавать время людям. В противном случае мы… мы потеряем мастерскую. Возможно, не на следующей неделе или в следующем месяце, но, если дела будут идти так, как сейчас… – Замолчав и шагнув назад, он зажмурился и зажал переносицу между указательным и большим пальцем.

– Простите меня. Я не должен был… Я не должен был говорить все это.

Кэтрин уставилась на него. Она почувствовала такой сильный прилив сочувствия, что у нее заболело сердце. Девушка поднялась со стула и сложила руки перед собой.

– Это был долгий день, – сказала она. – Вам нужно немного отдохнуть, мистер Нолан.

– Как насчет вас? – Он изучал ее лицо. – Часы…

– Мне нужно поговорить с моим бригадиром. Мистер Эйнсворт, возможно, даст мне больше времени на поиски.

По крайней мере, Кэтрин на это надеялась. Возможно, Спенсеру удалось убедить его в том, что она ничего не знала о местонахождении часов.

Гай проводил ее до выхода из мастерской.

– Еще раз спасибо, мисс Дейли, – сказал он, глядя в окно. – За все, что вы сделали.

Она закончила завязывать чепчик и посмотрела на него.

– Не за что.

– Завтра в любом случае дайте мне знать, что он решил. Я помогу, чем смогу.

Она кивнула.

– Спокойной ночи, мистер Нолан.

– Спокойной ночи.

Через слабо освещенные улицы она направилась обратно в «Хроникл». Зайдя внутрь, вдохнула запах металла и чернил и осмотрела опустевший рабочий этаж. Казалось, что с тех пор, как она была здесь в последний раз, прошло много лет.

На третьем этаже она подошла к комнате Спенсера и легонько постучала костяшками пальцев по двери. Часть ее хотела, чтобы он не ответил и эта ночь продолжалась, а утром все было так, как раньше.

Спенсер открыл дверь. Он был в ночной рубашке, но что-то в его лице, острота его взгляда, подсказали ей, что он не спал.

– Кэтрин, – он говорил полушепотом. – Где ты была?

– Ты говорил с ним? – спросила она вместо ответа.

– Да. – Бригадир сделал паузу. По этому молчанию Кэтрин поняла, что ей не понравится то, что он скажет дальше. Она надеялась, что выражение лица не подведет ее. – Кэтрин, тебе следует собрать вещи. Тебя не должно быть здесь, когда он придет завтра.

Она устремила взгляд на обои в коридоре.

– Что… что он сказал?

– Именно то, что ты мне уже говорила. Эйнсворт не оказал мне любезности объяснить свое решение, но есть хорошие новости – завтра у него встреча с мистером Бойдом. Полагаю, он будет слишком занят, чтобы думать о чем-то еще.

Мистер Бойд был владельцем новой городской газеты «Джорнал».

Кэтрин ковыряла отходящий кусок обоев. Он находился под газовым фонарем, и краска оставила пятна на кончиках ее пальцев.

– Что за встреча?

– Не знаю. – Спенсер потер кожу между бровями, как будто пытаясь подавить головную боль. – Я слышал, как люди говорили, будто бы мистер Бойд хочет купить у Эйнсворта газету или ее часть. Не знаю, – снова повторил он.

– Ясно. – Девушка оторвала руку от стены. – Ну, тогда я иду спать. Сомневаюсь, что увижу тебя утром.

– Кэтрин, мне очень жаль. – Он положил руку на дверную ручку. Как ни странно, на мгновение она подумала, что бригадир собирался захлопнуть дверь перед ее носом. Вместо этого он закусил губу и добавил: – Просто… держись подальше некоторое время. Я уверен, что все само собой разрешится.

Пройдя немного дальше по коридору, она повернулась обратно.

– Спасибо за попытку, Спенсер.

В полумраке Кэтрин выдержала его взгляд.

– Не думай, что это твоя вина.

Зайдя в комнату, она аккуратно закрыла за собой дверь, чтобы не разбудить Бриджит. Глаза Кэтрин привыкли к темноте; она умылась водой из кувшина и надела ночную рубашку. Когда девушка легла в кровать, нога ударилась о лежащую под ней коробку, в которой хранились письма из дома. Ей надо будет не забыть упаковать их в чемодан. Кэтрин легла под одеяло и повернулась лицом к стене, прислушиваясь к приглушенным звукам города за окном.

Прошло немало времени, прежде чем она смогла заснуть.

Глава тринадцатая

Кэтрин остановилась на углу перед часовой мастерской. Утро было серым, в воздухе висел тонкий туман. На ней были пальто и чепчик, в руках крепко сжатый потрепанный чемодан. Отсюда она могла видеть зеленый фасад мастерской. Мимо проехал экипаж, на мгновение закрыв ей обзор.

Кэтрин двинулась вниз по улице. Когда она приблизилась, занавеска на кухне отдернулась, окно распахнулось, и из него высунулся Гай Нолан.

– Здравствуйте, мисс Дейли!

Ее сердце трепетало и согревалось от радости в его голосе.

– Доброе утро, мистер Нолан, – поздоровалась она.

Он положил руки на подоконник. Наклонив голову набок, посмотрел на нее с легкой улыбкой. Манжеты рубашки были расстегнуты, галстук свободно висел на шее. Затем Гай заметил у нее в руках чемодан, и его улыбка исчезла.

– Мой отец в мастерской, – сказал он девушке. – Я выйду через минуту.

Он нырнул внутрь и закрыл окно.

Кэтрин вошла в мастерскую и обнаружила за прилавком Генри Нолана с тканью в руке, которой он полировал одни из многих настенных часов. Он остановился и посмотрел в ее сторону.

– Доброе утро, мисс Дейли. Это вы мисс Дейли, не так ли? Я слышал Гая наверху.

– Да. Доброе утро, мистер Нолан.

Как и Гай, Генри носил очки. Он снял их, положил в карман брюк и кинул ткань на стойку. Между отцом и сыном было явное сходство. У обоих были одинаковые темные волосы, такие же угловатые черты лица. Хотя глаза Генри были голубые, а не карие, и с тонкими тонкими радужками, а волосы на висках поседели.

В этот момент Гай спустился по черной лестнице. Он выглядел уже собранным, галстук был завязан и висел ровно по центру.

– Отец, – сказал он. – Могу я поговорить с мисс Дейли?

Генри взглянул ему в глаза.

– Конечно.

Он удалился в подсобку, но не стал закрывать дверь, поэтому Кэтрин видела, как в поисках чего-то он открывает ящик стола.

Гай повернулся к ней и тихо сказал:

– Зачем вам чемодан?

– Мне нужно оставить его в безопасном месте. – Девушка протянула чемодан ему. – Я не могу вернуться в типографию и подумала… я подумала, что могу оставить его здесь на время.

– Конечно. – Гай моргнул, посмотрел вниз и взял чемодан. – Здесь он будет в сохранности. Я оставлю его наверху.

– Спасибо.

Когда юноша вернулся, они встали у окна и стали тихо переговариваться. Стекло запотело, покрылось влагой. От этого расположенная за ним улица с коричневыми зданиями казалась туманной, а проходящие люди превратились в тени, их черные плащи развевались на ветру, как крылья ворон.

– Где мистер Смит? – спросила Кэтрин.

– В Фернхилл-парке. По крайней мере, я на это надеюсь. Мне пришлось привести его туда рано утром, до того как отец проснулся. – Гай немного потянул за свой галстук. – Вы меня подождете? Я смогу выйти где-то через пятнадцать минут.

Ожидая на углу, она наблюдала, как мимо проносятся экипажи, лошади топают копытами, люди входят и выходят из уличных лавок. Дверь в часовую мастерскую открылась, и Гай, одетый в темное пальто и шляпу, вышел на улицу. Он взглянул на свои карманные часы, затем убрал их и, подняв глаза, заметил ее и подошел.

– Так что случилось? – спросил он.

Кэтрин все ему рассказала. В общем-то, рассказывать было особо не о чем. Без часов она не могла вернуться в «Хроникл». Без них она осталась бы без работы.

– О, мисс Дейли, – сочувственно произнес Гай. – Если вам нужно где-нибудь остановиться сегодня, добро пожаловать к нам.

Она все же надеялась, что к вечеру сможет найти часы. Однако чем больше думала об этом, тем более далекой казалась ей такая возможность.

– Это очень любезно с вашей стороны, мистер Нолан.

– Я должен передать Сидни записку, тогда он поспрашивает в университете о часах, – сказал юноша, похлопав по карману пальто.

Они остановились на краю тротуара, ожидая, пока на дороге станет свободнее.

– В городе есть еще один часовщик, друг моего отца. Он может что-то знать. Мы могли бы навестить его, если хотите. В конце концов, те часы кто-то сделал.

Кэтрин обернулась.

– Это кажется прекрасной идеей.

Он усмехнулся.

– Еще я хотела бы вернуться на кладбище, – добавила девушка, перейдя улицу.

– О. – Гай заколебался. – Да. Конечно.

Она вспомнила прошлую ночь: как они бежали в темноте, вспышку света, ужас на лице Гая, когда мужчина взял его за воротник и угрожал пистолетом.

– Днем там безопасно, – продолжила она. – Я прекрасно справлюсь сама. Сомневаюсь, что мистер Смит захочет вернуться туда.

– Я вас понял, – сказал Гай. В его тоне было заметно облегчение. – Я… я подумал, что могу отвести его сегодня к портному.

Они подошли к Фернхилл-парку, зеленой зоне с пешеходными дорожками и деревянным мостиком, переброшенным через пруд. Летом траву затенял навес из дубов и ясеней. Теперь ветви были почти лишены листьев и резко выделялись на фоне серого неба. Оуэн Смит сидел на одной из скамеек в парке, отрывал куски хлеба и кормил птиц, собравшихся на дорожке.

Гай прищурился.

– Мистер Смит, –  медленно произнес он. – Это что, ваш завтрак?

Оуэн бросил птицам то, что осталось в руке.

– Часть. – Он повернулся к ним и пожал плечами. – Я не очень голоден.

– О, ради всего святого. – Гай подошел к скамейке, заставив птиц разлететься. – Ладно, пора выдвигаться. У нас сегодня много дел.

Оуэн встал и поднес руку ко рту, чтобы скрыть зевок.

– Доброе утро, мисс Дейли, – поздоровался он, прежде чем встать со скамейки и надеть шляпу.

– Доброе утро, мистер Смит.

Они вместе вышли из парка, Гай шел немного впереди. Кэтрин ускорила шаг, чтобы идти в ногу с ним.

– Мистер Нолан, – позвала она. – Думаю, пройдет не так много времени, прежде чем ваш отец заметит мистера Смита. Вы не можете постоянно оставлять его в парке. Уже достаточно холодно. А как насчет зимы?

– Надеюсь, к тому времени он найдет работу, – сказал Гай, потирая глаза. – Поговорю с отцом о том, чтобы ему разрешили остаться, если до этого дойдет. Я знаю моего отца, он не оставит его на улице. Но пока… Возможно, я грубоват, но не хочу доставлять отцу беспокойство, а у мистера Смита нет ни денег, ни места, куда пойти. – Он оглянулся через плечо и позвал Оуэна: – Пойдемте, мистер Смит.

Оуэн шел на некотором расстоянии от них, глядя на траву. Он поднял голову и поспешил наверстать упущенное. Гай снова повернулся к Кэтрин.

– Мы встретимся днем? Могли бы сходить к тому часовщику. Конечно, – добавил он с улыбкой, – если вы не найдете часы на кладбище.

Оуэн подошел к нему с другой стороны.

– Мистер Смит, я знаю хорошего портного. Почему бы нам не нанести ему визит сегодня? Мисс Дейли сейчас вернется на кладбище, чтобы продолжить поиски.

Оуэн посмотрел на них двоих.

– Мисс Дейли, – начал юноша, – мистер Нолан рассказал мне, что случилось прошлой ночью. Ужасно. Вы совершенно уверены, что хотите вернуться?

«Это скорее необходимость, чем желание», – подумала Кэтрин. Без часов не было шансов вернуться на работу, а все, что она знала о местонахождении часов, могло привести лишь обратно на кладбище.

– Все будет в порядке, – заверила она Оуэна.

– Сначала я зайду в пансион, – сказал Гай. – Если хотите, пройдитесь с нами немного.

Кэтрин знала пансион на Нэви-стрит. Он был рядом с рекой, недалеко от доков. Эта близость была заметна по тяжелому запаху ила, скрипу и лязганью кораблей в порту и выкрикам рабочих. Дом был почти таким же большим, как типография: четырехэтажный, кирпичи в пятнах от воды и сажи.

Гай вынул из пальто конверт и постучал в дверь. Кэтрин и Оуэн наблюдали, как открыла пожилая женщина. Гай снял шляпу. Они обменялись несколькими словами, и юноша передал ей записку, которую написал для Сидни Мэллори.

Как только она закрыла дверь, Гай вернулся к друзьям. Они почти дошли до угла, когда Оуэн оглянулся на пансион.

– Чем занимается мистер Мэллори? – спросил он.

Гай поморщился. Последовала пауза, во время которой Кэтрин подумала, что тот не ответит.

– Это неприятная работа, – все же пробормотал Гай спустя мгновение.

– Осмелюсь предположить, что и моя работа в мастерской гробовщика была неприятной.

Оуэн сказал это без злобы в голосе, однако выражение его лица изменилось, стало серьезным, и оставшийся путь он молчал.

На следующей улице они разошлись, и Кэтрин двинулась в сторону кладбища. Она остановилась у парадных ворот, глядя на могилы, все еще окутанные утренним туманом. Когда Кэтрин зашла, звуки города стихли, стали далекими, четче слышны были собственные шаги, дыхание клубилось паром. Она пошла по вчерашней дорожке и остановилась, когда взгляд упал на знакомое имя в ряду надгробий. Это был надгробный указатель, у которого Гай остановился накануне вечером. Теперь она поняла почему.

Фамилия Нолан была вырезана сверху, а под ней три имени. Даты рождения были разные, но все они умерли в один год – более десяти лет назад.

Кэтрин оторвала взгляд и двинулась дальше по дорожке. Гай не упомянул, что здесь похоронили его семью, и, глядя на могилу, она чувствовала себя так, словно заглядывала в его прошлое.

Девушка направилась к дальней части кладбища, к дому сторожа. В такой ранний час там никого не было, и она заглянула в окно, чтобы рассмотреть пустую комнату. Кроме грязи на полу, ничего не было видно.

Тогда вместо этого она обратила внимание на церковь. В дневном свете она казалась не менее внушительной: пустая колокольня возвышалась над туманом. Каменная кладка была темной и сырой, как и многие надгробия, разрушенные погодой и временем. Подойдя к входу, Кэтрин заметила двух женщин в траурных одеждах, идущих между рядами могил.

– О, мисс, – позвала одна из них. – Я бы не рискнула туда идти. Это небезопасно.

Кэтрин отошла от дверного проема, кровь хлынула к лицу.

– Несомненно, – она сглотнула. – Доброго дня.

Пока девушка обходила другую сторону руин, под ботинками хлюпала грязь. Прислонившись к камню, она стала ждать. Как только пара двинулась дальше, Кэтрин вернулась, чтобы изучить переднюю часть церкви. С первого взгляда было ясно, что понадобится фонарь. Бо́льшая часть пространства была в тени, а землю усыпали обломки. Возможно, она могла бы позаимствовать фонарь у Гая.

Городские часы пробили час, когда Кэтрин выходила с кладбища. В мастерской она обнаружила, что Гай и Оуэн еще не вернулись от портного. Дверь подсобки распахнулась, и Генри Нолан посмотрел на нее, сняв очки.

– Еще раз здравствуйте, мисс Дейли. – Он нахмурился. – Гай не с вами?

Кэтрин пересекла этаж и остановилась у прилавка.

– Я думала, что он тут. Мы договорились встретиться.

Часы на стене ровно тикали, маятники колебались. Вчера вечером Гай сказал, что его отец больше не использует магию, не продает время. У часов, которые она искала, была магия другого рода. Но, возможно, Генри что-то об этом знал.

– Могу я вас кое о чем спросить, сэр? – сказала она. И когда он кивнул, продолжила: – Я ищу заколдованные часы. Говорят, они могут возвращать мертвых.

Генри нахмурился.

– Я слышал об этом, да.

– Что вы слышали?

– Только об их существовании, мисс Дейли, – ответил он резко и вздохнул. – Думаю, мой сын сказал вам, что я больше не занимаюсь магией. А магия в этих часах не та, на которую я вообще способен.

Кэтрин наклонила голову.

– Если не возражаете, спрошу. Зачем вы ищете эту вещь?

Эти слова вызвали у Кэтрин неожиданную боль в груди. Он спросил так осторожно, так нежно; будь он ее отцом, она бы все рассказала. Но мистер Нолан не ее отец. Родители были за много миль отсюда и не знали о ее затруднительном положении. Девушка жила в этом городе два года, и все это время чувствовала себя еще более одинокой, чем в ту первую ночь, которую провела в типографии. С режущими воспоминаниями об отце, едущем в телеге. Тогда она не плакала, но сдержаться было сложно. Как и сейчас, когда стояла перед Генри Ноланом в маленькой и опрятной часовой мастерской.

Над дверью зазвонил колокольчик, и вошел Гай. Он снял шляпу, но не отходил от двери, словно готовясь вновь уйти.

– Здравствуйте, мисс Дейли, – весело поприветствовал он. – Здравствуй, отец.

Кэтрин поспешно вытерла глаза. Попрощавшись с Генри Ноланом, девушка присоединилась к Гаю у двери. Юноша последовал за ней на улицу, где она стала искать Оуэна.

– Он тут рядом, – сказал ей Гай. – В мастерской мистера Филдса. Думаю, ему хочется узнать об ученичестве.

Она встретила его взгляд.

– Что вы написали мистеру Мэллори?

Гай снова посмотрел на девушку. Держа в руке шляпу, он озабоченно наморщил лоб.

– Значит, вы ничего не нашли на кладбище?

– Пока нет.

– Ох, понятно. – Юноша надел шляпу, подал Кэтрин руку, и они двинулись по тротуару. – Я согласился на сделку. Если он что-то узнает, мы встретимся с ним в мастерской.

– А этот друг вашего отца – вы действительно думаете, что он может что-то знать о часах?

– Я не уверен в том, что знает мистер Эверли, но лучше спросить, так ведь?

Его оптимизм ее мало обрадовал. Она все еще была потеряна в воспоминаниях, прошлое омрачало мысли. Кэтрин решила приехать сюда после того, как брат ушел в шахты. Это казалось разумным выбором. А потом она научилась сортировать и набирать литеры для печати, познакомилась со скрипом и стоном оседающего ночью здания и тем, как солнечный свет украшает комнату по утрам.

Все, на что девушка полагалась в жизни, ускользало между пальцами. Слишком быстро, чтобы она могла успеть ухватиться.

– Мисс Дейли? – позвал Гай.

Прямо впереди деревянная вывеска над дверью обувщика качалась на ветру. Оуэн Смит стоял спиной к стене, засунув руки в карманы пальто. Он смотрел на проезжающие экипажи с той грустью, которую и сама Кэтрин слишком остро чувствовала.

– Я не знаю, что буду делать, – пробормотала она. – Если не найду их.

Гай ободряюще улыбнулся ей.

– Мы еще можем кое-что разузнать, – сказал он. – К вечеру можем уже получить ответы.

Глава четырнадцатая

Лавка мистера Эверли находилась на другом конце Старого города, так что дорога туда была довольно долгой. У Кэтрин стучали зубы, пальцы ног онемели в ботинках. Они шли по узкой улочке, вдоль каменной стены, покрытой мхом. Здания были построены из такого же серого камня, а витрины, мимо которых они шли, пестрели всеми цветами радуги. С этой частью города Кэтрин была плохо знакома. Здесь, вдалеке от реки и рыночных прилавков, было намного тише.

Сильный порыв ветра чуть не унес шляпу Гая.

– О господи, – воскликнул он, схватив ее.

– Мы же не заблудились, да? – спросил Оуэн.

– Не заблудились, – твердо сказал Гай. – Но, возможно, нам следовало ехать на омнибусе. Я давно здесь не был и уже забыл, что это так далеко.

– Насколько хорошо вы его знаете? Мистера Эверли? – спросила Кэтрин.

– Я знаю его почти всю свою жизнь. Они с моим отцом с детства были друзьями.

Довольно скоро они добрались до лавки. Над дверью, выкрашенной белой краской, было написано «ЭВЕРЛИ – ЧАСОВЩИК». На витрине были выставлены часы – золотые и блестящие, в корпусах из темного дерева, украшенных гравировкой. Внутри заведение было устроено так же, как лавка Ноланов. Столешница была такой же чистой и отполированной, обои на оттенок темнее, но часы по-прежнему занимали бо́льшую часть комнаты. Кэтрин потерла руки в перчатках, радуясь тому, что они укрылись от ветра. Ей было интересно, занимался ли Эверли той же магией, что и Ноланы, – продавал ли он людям время.

Возле входа стояла лестница – стойка перил выцветшая и потертая, ступеньки продавлены посередине.

– Здравствуйте! Мистер Эверли? – крикнул Гай, встав у ее подножия.

Половицы над ними заскрипели под тяжестью шагов.

– Гай? – ответил кто-то.

По лестнице спускался мужчина, аккуратно одетый в белую рубашку, черный шелковый жилет, сюртук и серые брюки. Он выглядел примерно на тот же возраст, что и Генри Нолан, черные волосы уже были пронизаны серебряными нитями. Он улыбнулся.

– Рад видеть. Что тебя сюда провело?

Гай улыбнулся в ответ.

– Добрый день, сэр.

Мужчина перевел взгляд с Гая на Кэтрин и Оуэна и наморщил лоб.

– Твой отец не с тобой? – спросил он.

– Он остался в мастерской. Это мои друзья, мисс Дейли и мистер Смит, – добавил Гай, указывая на них. – Мисс Дейли, мистер Смит, это мистер Эверли.

– Как поживаете, сэр? – вежливо спросила Кэтрин.

– Нам нужна информация о кое-каких часах, – сказал ему Гай.

– Ну, поднимайтесь наверх. Я разведу огонь.

На кухне Эверли почистил камин и положил угли на решетку. Кэтрин села за стол рядом с Оуэном, а Гай остался стоять у очага. На каминной полке стояли книги, в центре возвышались каминные часы. Над ними на стене висело зеркало, и Кэтрин видела отражение Гая в стекле. Он снял пальто, шляпу и перчатки, волосы были немного растрепаны, а щеки все еще розовыми от уличного холода.

– А миссис Эверли сейчас нет? – спросил он.

– Нет. Ее нет в городе, она навещает сестру. – Эверли вернул кочергу в стойку с другими принадлежностями для камина и направился к кухонному столу. – А как твой отец? Он здоров?

– У него все хорошо, – ответил Гай с готовностью. Он сел за стол напротив Кэтрин, и его вчерашнее беспокойство теперь казалось глубоко похороненным секретом.

Эверли поставил тарелку печенья и налил чаю каждому из них. Он сел за стол, и Гай перевел разговор на часы.

– Не надо вам иметь с этим никаких дел, – ответил Эверли. – Пусть их ищут люди из университета, если они, конечно, еще этого не сделали.

– Это нужно моему нанимателю – из «Хроникл», – сказала ему Кэтрин. Она сглотнула, встретившись с ним взглядом. – Он поручил мне их найти. Это мой единственный шанс сохранить работу.

Эверли вздохнул и ненадолго прикрыл глаза.

– Никто не должен обладать этой вещью, использовать такого рода магию…

– Вы слышали что-нибудь о том, кто мог создать эти часы? – спросил Гай.

Эверли сделал паузу.

– Нет, – сказал он. – Но не думаю, что они очень древние. Слухи о них появились только в последнее десятилетие.

Часы должны были быть найдены в могиле Оуэна, они могли быть созданы незадолго до или после его смерти. Кэтрин взглянула в его сторону, но он не сводил глаз с чашки.

Когда они уходили, Эверли остановил Гая в коридоре. Кэтрин помедлила, поворачивая за угол наверху лестницы, и прислушалась.

– Генри знает об этом? – спросил Эверли.

– Сэр?

– Он знает, что ты ищешь эти часы?

– Боже мой, нет. Я помогаю мисс Дейли, вот и все.

Наступила пауза. Кэтрин посмотрела на Оуэна, ожидающего на лестничной площадке ниже.

– Мистер Эверли, – Гай понизил голос, – вы же не думаете, что я когда-нибудь ими воспользуюсь, да?

– Нет, – мягко ответил Эверли. – Я боюсь, что твой отец это сделает.

Гай ответил довольно жестко:

– Я так не думаю, сэр.

– Гай…

– Спасибо за помощь, мистер Эверли. Мы обо всем позаботимся.

Услышав его приближающиеся шаги, Кэтрин спустилась на первый этаж. Свет за окном угасал, и часы на стенах превратились в темные силуэты, контуры, которые тикали с таким же непрекращающимся звуком, как в лавке Ноланов. Гай спустился вниз, и Кэтрин повернулась к нему.

– Все в порядке? – спросила она, подняв брови.

– В порядке.

Гай помог Кэтрин надеть пальто, прежде чем надел свое. Оуэн снял пальто с вешалки и посмотрел в окно.

– Не могу понять, – проговорил он задумчиво. – Почему так много людей ищут эти часы?

Они выбрались на улицу и пошли по тихой аллее.

– Что ж, это то, чего хотят почти все, – магия, возвращающая мертвых к жизни. Можно вернуть свою семью, своих друзей, – сказала Кэтрин.

– Но они не знают всего, – покачал головой Оуэн. – Если люди возвращаются без воспоминаний…

Он замолчал, закусив губу.

– Я бы не узнал свою семью, даже если бы они стояли прямо передо мной.

Кэтрин цокнула языком.

– Наверняка вы этого не знаете, мистер Смит. Ваши воспоминания все еще могут вернуться.

Оуэн отвернулся от нее. Его взгляд засиял, когда юноша посмотрел вперед.

– Возможно, лучше, если я и не вспомню. Честно говоря, понятия не имею, каким я был. Я мог быть ужасным человеком.

– Вы слишком строги к себе, мистер Смит, – запротестовал Гай. – Уверен, вы были таким же приличным юношей, как и сейчас.

В ответ на это Оуэн вздохнул, но ничего не сказал. Кэтрин опустила глаза на свои ботинки, все еще испачканные после скитаний по кладбищу.

Слова Оуэна о часах мучили ее. Это, безусловно, была злая магия. Возвращать человека к жизни без всякой памяти о том, кем он был. Девушка не могла не думать о том, что, возможно, устройство не должно быть найденным ни ею, ни кем-то еще. Как сказал Эверли, никто не должен использовать такого рода магию.

На двери часовой мастерской висела табличка «ОТКРЫТО», но сама мастерская была пуста. Гай включил лампы, и повсюду вспыхнул газовый свет. Подойдя к черной лестнице, он крикнул: «Отец!»

Взгляд Кэтрин скользнул по дверному проему в подсобку. Она вздрогнула, увидев тень возле рабочего стола.

– Добрый день, –  приветствовал Сидни Мэллори. Скрестив руки, он прислонился к дверному косяку.

– Что ты тут делаешь? – спросил Гай.

– Твой отец сказал, что я могу подождать тебя. – Он смотрел на них троих задумчиво и оценивающе. – Он не смог сказать, куда вы пошли.

Что-то внутри Кэтрин напряглось от его тона. В Сидни была скрытая резкость, острая, как осколок стекла. На нем не было пальто и шляпы, и она запоздало сообразила, что они уже висят на вешалке рядом с ними. Все трое присоединились к нему в подсобке, хотя места там было не так много; Сидни уселся на стуле возле стола, Кэтрин и Оуэн – на софе. На столе, сияя в свете лампы с изумрудно-зеленым абажуром, лежали инструменты для изготовления часов. Там были металлические подносы с отдельными деталями, пинцеты, увеличительные стекла, маленькие горшочки с маслом и другие вещи, которые Кэтрин не смогла опознать. Сбоку лежали серебряные карманные часы – стекло над циферблатом треснуло посередине – вместе с полурасплавленными свечами и пустыми чашками чая.

Гай закрыл дверь и остался стоять.

– Ты получил мое письмо? – спросил он.

– Да, – подтвердил Сидни.

Его взгляд скользнул по Кэтрин, затем Оуэну. Больше он ничего не сказал.

– Ну? Ты ходил в университет?

– Да, ходил.

– И?

Сидни откинулся на спинку стула.

– Почему тебя так интересуют эти часы, Гай? В конце концов, это всего лишь басня. Ты уверен, что они вообще существуют? – Он снова обратил внимание на Оуэна. – Вы все еще ищете работу, мистер Смит?

– Да, – сказал Оуэн, хотя его голос звучал немного высоковато, словно он не был уверен. – Вы… работаете в университете? Мистер Нолан сказал…

Смех Сидни прервал его.

– Я? Работаю в университете? Гай, ты же не говорил такого?

Гай неподвижно стоял у двери. Кэтрин предположила, что он предпочел бы полностью отказаться от этого разговора.

Все еще глядя на Сидни, Оуэн заламывал руки.

– Мистер Нолан сказал, что ваша работа… не очень приятная. Позвольте спросить, чем вы занимаетесь?

Уголок губ Сидни потянулся вверх. Его глаза заблестели в свете лампы, когда он наклонился вперед.

– Да, я скажу. Возможно, вы тоже захотите этим заняться. Если сможете вынести такую работу, заработаете немало денег.

– Сидни… – начал Гай.

Сидни не обратил на него внимания.

– Видите ли, мистер Смит, я выкапываю тела. Знаете ученых людей из университета? Анатомов? Им нужен постоянный приток новых тел для вскрытия. Больше, чем одни только казненные преступники. И они хорошо за них платят.

Оуэн побледнел. Глядя на Сидни, он вжался в лежащие на софе подушки. Юноша издал тихий, дрожащий вздох и в следующий момент был уже на ногах, вылетая из комнаты. Дверь за ним захлопнулась. Кэтрин услышала резкий скрип лестницы, когда он поднимался.

Гай бросил на Сидни яростный взгляд.

– Молодец, Сидни. Ты доволен собой? Ты только что напугал его до полусмерти.

– Он спросил. Я еще не нашел деликатного способа рассказывать об этом.

Гай скрестил руки на груди.

– У тебя есть информация о часах или нет? Если нет, ты можешь уйти.

Сидни выпрямился. Он встал над Гаем, глядя на него сверху вниз. Гай не сдвинулся с места, приподняв подбородок и сузив глаза.

– Почему, – начал Сидни, – я должен говорить тебе, если ты мне солгал?

– Я тебе не лгал.

– Нет? Ты не очень хороший лжец, Гай. Я могу это определить. – Сидни указал на дверь. – Мистер Смит ночует здесь? Он должен жить в ночлежке, если не может найти работу. Откуда ты вообще его знаешь?

Обойдя Кэтрин, Сидни продолжил:

– А вы, мисс Дейли, ищете эти часы, да?

Кэтрин встала.

– Мистер Мэллори, прошу прощения за то, что так говорю, но это совершенно не ваше дело.

– Вы просите моей помощи, так что теперь это мое дело.

Сидни уставился в потолок, прежде чем взглянуть на Гая. Его глаза загорелись любопытством.

– Он был мертв, не так ли? Мистер Смит. Не вижу других причин, почему он так внезапно появился, а ты так же внезапно захотел найти эти часы. На него подействовала магия часов.

Кэтрин тяжело вздохнула.

– Мистер Мэллори…

– Ты не должен никому рассказывать, Сидни. – Голос Гая звучал умоляюще. – Он не помнит, кем был.

– Мистер Эйнсворт из «Хроникл» – вот кто хочет эти часы, – продолжила Кэтрин. – Он думал, что они были захоронены в могиле мистера Смита.

Сидни приподнял бровь.

– А их там не было?

– Нет. Но мистер Смит вернулся к жизни, так что они, вероятно, где-то рядом.

– Понятно.

Не смотря на них, Сидни прижал костяшки пальцев ко рту.

– Возможно, вам следует привести мистера Смита в университет.

Гай ощетинился.

– В медицинский отдел? Зачем нам это делать?

– Они наверняка захотят его увидеть, – сказал Сидни с улыбкой. – Магия, которая вернула его, очень необычная.

– Что ж, это может быть только его собственным решением, –  ответил Гай. – И я очень сомневаюсь, что он захочет пойти туда после всех твоих слов.

Сидни прошел мимо него к двери с широкой улыбкой.

– Спроси его. Я заеду утром… тогда он может дать свой ответ.

Он положил руку на дверную ручку.

– Завтра похороны на общественном кладбище, – добавил он, обернувшись. – С наступлением темноты мне понадобится твоя помощь.

– Нет, – отрезал Гай. – Ты не предоставил нам никакой информации.

– Для этого ты можешь пойти в университет.

Кивнув Кэтрин, Сидни вышел из комнаты, закрыв за собой дверь.

Колокольчик над дверью мастерской зазвенел, когда он выходил.

Гай закрыл глаза и вздохнул.

– Все прошло не так хорошо, как я надеялся, – пробормотал он.

Кэтрин отвернулась. Это было не то, на что она рассчитывала.

Гай открыл дверь, впуская больше света, и передвинул стул, на котором Сидни сидел, так, чтобы тот стоял вплотную к рабочему столу. Протянув руку, юноша погасил лампу.

– Мисс Дейли. – Гай взглянул в ее сторону. – Посмотрим, куда он ушел?

Он имел в виду Оуэна. Кэтрин ничего не слышала наверху, тишину нарушало только мягкое тиканье часов в соседней комнате. Девушка кивнула, и они вместе направились к лестнице.

Глава пятнадцатая

На кухне они увидели Оуэна и Генри Нолана сидящими за столом напротив друг друга. Перед Оуэном стояла чашка дымящегося чая, но, увидев их, он резко встал.

– Прошу прощения, мистер Нолан, – сказал он Генри. – Боюсь, мне уже пора.

Гай сделал шаг вперед.

– Мистер Смит…

Но Оуэн, словно не замечая их, прошел мимо. Наклонив голову, он пошел к лестнице.

– Мистер Смит, куда вы? – крикнула Кэтрин ему вслед.

Тот не ответил.

Генри поднялся. Огонь в камине создавал на его лице игру света и тени, подчеркивая морщинки в уголках глаз.

– Он выглядит очень расстроенным.

– Сидни обошелся с ним не слишком благожелательно, – ответил Гай. Потирая лоб, юноша повернулся к отцу. – Он что-то сказал тебе?

– Ничего такого, я сам все понял по выражению его лица. Это ваш друг? Он сказал, что он подмастерье в мастерской гробовщика на Бернсайд-лейн.

Кэтрин взглянула на оставленную Оуэном чашку.

Ох, мистер Смит.

Затем взгляд Генри остановился на ней.

– Еще раз здравствуйте, мисс Дейли, – поздоровался он непринужденно.

– Добрый вечер, мистер Нолан. – Она кивнула ему, хотя сердце забилось от беспокойства, и в надежде успокоиться она соединила руки. – Приношу свои извинения, но я должна вернуться в «Хроникл». Мистер Нолан, не могли бы вы составить мне компанию? – добавила она, выразительно взглянув на Гая.

– Конечно, мисс Дейли.

Они повернулись к двери. Перед тем как уйти, Генри сказал:

– Потом сразу возвращайся домой, Гай.

Юноша заколебался. Он выглядел так, будто взвешивал свои следующие слова, но в конце сказал только:

– Да, отец.

Улица была не так загружена, как днем. Было меньше людей, меньше экипажей. Кэтрин оглядела стоящие в ряд дома на другой стороне улицы. Яркие витрины, белые створки на окнах.

– Как вы думаете, куда он пошел? – спросила она, обращаясь к Гаю. – Может, посмотрим в парке?

Он кивнул.

Дойдя до парка, они пошли по той же дорожке, что и утром. Ветви деревьев дрожали на ветру, некоторые листья – осенние, желтые и красно-коричневые, – все еще держались на своих местах. Спрятавшийся среди деревьев пруд блестел в вечернем свете, над ним кружили опавшие листья.

Оуэн Смит стоял посреди мостика. Его пальто было такого же темно-серого цвета, как вода внизу, и выглядел юноша блеклым, словно тень. Ссутулив плечи, он смотрел вниз, в темноту.

– Мистер Смит, вы в порядке? – спросила Кэтрин.

Не смотря на них, тот скривил рот и покачал головой.

– Сидни не должен был говорить таким тоном, – сказал Гай. – Мне следовало…

– Это правда? – прошептал Оуэн. – Он расхититель?

Гай прислонился к мосту рядом с ним.

– Да.

Оуэн тяжело сглотнул, глядя на свое отражение в воде.

– Он бы и с моей могилой так поступил?

– Нет. – Гай взглянул на Кэтрин и прочистил горло. – Нет, мистер Смит, вы были, я имею в виду, ваше тело было скорее… Вы умерли уже давно. Анатомам нужны свежие трупы.

Оуэн потер свои покрасневшие глаза рукавом пальто.

– Отец ждет меня, поэтому мне нужно возвращаться, – сказал Гай, положив руку ему на плечо. – Подождите на углу, я впущу вас.

Он огляделся и встретился взглядом с Кэтрин.

– И вы, мисс Дейли.

Часы на городской башне отбивали время, пока он шел с моста и двигался по дорожке. Кэтрин наблюдала за ним, пока тот не превратился в темную фигуру вдалеке. Просто в еще одного джентльмена, шедшего через парк. Затем она повернулась к Оуэну.

– Мэллори знает о вас, – сказала Кэтрин ему. – И о часах. Он полагал, что вы могли бы рассмотреть возможность посещения университета.

Глядя через мост в воду, Оуэн скрестил руки на парапете.

– Зачем? – Его голос дрожал. – Чтобы они могли вскрыть меня и изучить мои внутренности?

– Мистер Смит, –  упрекнула его Кэтрин. – Вы не труп. Мы с мистером Ноланом не позволим причинить вам вред.

Оуэн повернулся к ней. В его лице все еще было что-то грубое, но он неуверенно улыбнулся и весь посветлел.

– Я пойду, – кивнул он. – Если и вы с мистером Ноланом пойдете.

– Хорошо.

И Кэтрин улыбнулась ему в ответ.

Было уже совсем темно, когда Гай провел их в мастерскую и повесил на дверь табличку «ЗАКРЫТО». Вдоль стен по-прежнему тускло горели несколько ламп. Свет отражался от циферблатов, маятников и гирь, полированных корпусов. Гай взял пальто и чепчик Кэтрин и повесил их.

Она внимательно посмотрела на него в полумраке.

– Ваш отец?..

– Он уже спит. Мы его не разбудим. – Гай провел рукой по волосам и добавил: – Он принимает лекарство, чтобы избавиться от кошмаров, поэтому проспит до утра.

Кэтрин не могла не взглянуть наверх. Она ждала, что какой-нибудь скрип предупредит ее о том, что Генри Нолан все же проснулся. Но половицы не заскрипели под ногами. Был слышен только тихий, прерывистый стон оседающего здания – с наступлением вечера температура падала. Она вздрогнула.

– Вы можете спать здесь на софе, мисс Дейли, – продолжил Гай. – Надеюсь, вас это устроит.

– Спасибо, мистер Нолан.

Они направились наверх, где Гай достал ей одеяло из бельевого сундука, а Кэтрин достала одежду из своего чемодана. После ужина, когда Оуэн отправился спать, Гай сел в кресло с изогнутой спинкой, стоящее у камина. Обивка с цветочным рисунком на подлокотниках истончилась; нарисованные на ней розы стали бледными. Юноша расстегнул галстук и манжеты, запрокинул голову. Его глаза заблестели, когда он посмотрел на огонь. Пламя в камине медленно угасало, дерево почернело, угли пылали красным. Кэтрин сложила руки перед собой.

– Что ж, – сказала она. – Спокойной ночи.

Она собралась уходить.

– Подождите, – мягко сказал Гай.

Кэтрин оглянулась на него.

Он выпрямился.

– Вы?.. Вы очень устали? Просто я думал, что мы могли бы… – Его лицо покраснело, это было заметно даже при таком слабом освещении. – Посидеть вместе какое-то время. Если хотите.

Она замерла, приподняв брови. Вряд ли это длилось больше чем мгновение, но за это время румянец Гая стал еще более алым.

– Нет? Как я и думал. Спокойной ночи, мисс Дейли, – добавил он и отвернулся, сосредоточив свое внимание на камине.

Она подошла и села в кресло напротив него.

– Я не очень устала.

Он наклонился вперед. Его лицо расплылось в улыбке.

– Я тоже.

Взяв кочергу, он растолкал обгоревшие поленья, и в воздух взмыли белые хлопья пепла. Он вздохнул и поставил кочергу обратно. При этом его взгляд метнулся к миниатюре, стоящей на каминной полке.

– Мисс Дейли, мне кое-что интересно узнать. – Он посмотрел на нее. – Ваша семья… они?.. Разве у вас нет?..

Кэтрин сглотнула, у нее вдруг сдавило горло.

– У меня есть семья.

– О, просто вы никогда не упоминали о них. – Он закусил губу и с тревогой добавил: – Извините. Я был неучтив?

– Нет, – она покачала головой. – Нет, просто… Они живут в деревне. Я приехала в город, чтобы работать в «Хроникл», и с тех пор не была дома два года.

Гай наклонил голову. Тусклый свет огня освещал его щеку, изгиб челюсти.

– Должно быть, вы скучаете по ним.

– Да. Иногда очень сильно. И пишу им почти каждую неделю.

Она посмотрела на каминные часы, наблюдая за медленным движением минутной стрелки.

– Мой старший брат, Джон, тоже часто бывает вдали от дома. Он работает в шахтах. Еще у меня есть младшая сестра – Энн. Ей сейчас четырнадцать.

Она могла видеть их лица своим мысленным взором так же ясно, как изображение в рамке рядом с часами.

– У меня было два старших брата, – сказал Гай и кивнул на картину. – Это Роберт. Он был старшим. Потом Уилфрид, но у нас нет его фотографий. Они скончались от лихорадки вместе с моей матерью, когда я был маленьким.

– Мне очень жаль, – пробормотала Кэтрин.

Она печатала извещения о смерти целых семей, пострадавших в результате роковых несчастных случаев или болезней. Это не было редкостью, но от этого не становилось менее печально.

– Спасибо. На самом деле я их совсем не помню. – Он откинулся на спинку кресла. – Мы с отцом хорошо ладим. Все, что я знаю о нашем ремесле, узнал от него.

Последние языки пламени потухли, оставив их почти в полной темноте. С улицы проникал свет через окно, расположенное за спинкой кресла, где сидел Гай. Узор кружевных занавесок отбрасывал тень на дальнюю стену.

Что-то в наступающей ночи заставило Кэтрин понизить голос до шепота.

– Как вы думаете, мы что-нибудь узнаем в университете?

– Сидни, кажется, в этом уверен, – ответил Гай. – И думаю, у них в распоряжении больше информации, чем у нас.

– Но никто так и не нашел часы. – Кэтрин сложила руки на коленях. – Что, если?.. Что, если мистера Смита убили из-за них?

Брови Гая приподнялись.

– Вы думаете, они принадлежали ему?

– Почему еще они должны были быть найдены в его могиле?

Глядя на дверной проем кухни, Гай нахмурился.

– Но узнать мы не можем, верно? Он ничего не помнит о своей жизни.

Кэтрин встала и поправила юбки.

– Вы должны поспать, – сказала она. – Завтра вечером у вас это не выйдет, раз идете на кладбище.

– Вы совершенно правы, мисс Дейли. – Он откинул голову назад, на лице появилась мягкая сонная улыбка. – И нам придется проснуться раньше, чем это сделает мой отец.

Вставая, он потер глаза.

– Я принесу вам свечу.

– Спасибо.

В полумраке он обошел кухню, ища спички и подсвечник. Его жилет на спине был весь помят, волосы кое-где торчали вверх. Часы отбивали время, издавая низкий монотонный звук.

Гай протянул Кэтрин свечу, их пальцы соприкоснулись, и он быстро отстранился, а щеки залил румянец.

– Будьте осторожны на лестнице, – сказал он.

– Да. – Она сглотнула. – Спокойной ночи, мистер Нолан.

– Спокойной ночи, мисс Дейли.

При свете свечи она спустилась на нижний этаж. Проскользнув в подсобку и поставив свечу на стол, улыбнулась про себя. Несмотря на то, что это была ее первая ночь вне типографии за два года, и то, что у нее, возможно, больше нет там работы, она чувствовала некоторое спокойствие.

Возможно, она найдет часы завтра. Сейчас, под этой крышей, она в безопасности. Письма из дома и все ее вещи упакованы в чемодан. Ей нравились мелодичное тиканье часов, удобная софа и тот румянец, которым залились щеки Гая, когда он желал ей спокойной ночи.

Устроившись под одеялом, она заснула без сновидений.

Глава шестнадцатая

Кэтрин проснулась на рассвете. Когда она вошла в кухню, то обнаружила, что Гай, уже одетый к выходу, готовит завтрак. На нем были белоснежная рубашка, темно-синий жилет, отутюженные брюки и начищенные сапоги.

– Доброе утро, – сказал он, увидев ее. – Я разбудил мистера Смита, так что скоро он присоединится к нам.

Юноша расставил тарелки и столовое серебро, выложил хлеб с маслом и джем.

Кэтрин подняла руку к волосам, приглаживая выбившиеся пряди. Она аккуратно собрала их в пучок и надела чистое коричневое платье.

– Вы сегодня хорошо спали? – спросила она, сев за стол.

Он поднял глаза, встретив ее взгляд улыбкой.

– Очень хорошо. Надеюсь, вы не возражали против софы.

– Нисколько.

Его взгляд переместился на дверной проем – Оуэн вошел в комнату.

– Мистер Смит, вот вы где. Сядьте и поешьте что-нибудь. Мы должны собраться до того, как сюда приедет Сидни.

Небо за окном было темно-синее, подсвечиваемое приближающимся рассветом. Они ели при свете лампы – Кэтрин часто завтракала так в «Хроникл». Гай взял бумагу с ручкой, написал записку отцу и оставил ее на прилавке, а затем открыл небольшую банку и вынул несколько монет. Одевшись, они стали ждать Сидни Мэллори у входа в мастерскую.

На витрине стояли часы – маленькие латунные часики с ручками, декоративные каминные часы. Гай занялся теми часами, которые нуждались в подзаводе, и, хотя они не выглядели пыльными, принес из подсобки ткань и начал полировать циферблаты. Кэтрин смотрела не него, сонного, очарованная заботой, которую он проявлял. Тем, как он поворачивал циферблаты на свет, разглядывая каждый из них.

Она не заметила Сидни, пока тот не постучал в дверь.

Когда Гай открыл, Сидни сразу обратился к Оуэну:

– Ну что, вы посетите университет? Отлично, я так и думал.

Все трое последовали за ним на улицу. Утро выдалось очень холодным. Пока они ожидали омнибус, Кэтрин стучала зубами. Гай заплатил за себя и Оуэна, Кэтрин и Сидни расплатились вслед за ним. В такой ранний час пассажиров было мало. Кэтрин села на деревянную скамейку рядом с Оуэном. Гай и Сидни сидели напротив них.

Они двинулись по дороге, колеса омнибуса стучали о булыжник. Гай снял шляпу и стал мять ее поля. Он посмотрел на Сидни, в то время как тот наклонился вперед, сцепив руки и не отрывая взгляда от Оуэна.

– Гай рассказал мне, что ты ничего не помнишь о своей жизни, – сказал он тихим, но ясным голосом. – Значит ли это, что ты не помнишь и о своей смерти?

Оуэн нахмурился.

– Нет, – коротко ответил он.

– Сидни, пожалуйста, не язви, – попросил Гай.

– Мне просто любопытно. – Все еще глядя на Оуэна, Сидни откинулся на спинку сиденья. – Каким шоком для тебя было проснуться в могиле! Не могу себе даже представить.

Кэтрин повернулась к Оуэну.

– Я думаю, что было бы разумно, – начала она, – не рассказывать в университете обо всем, что произошло.

Он сглотнул.

– Я и сам не все знаю. Разве мы не поэтому туда едем?

– Я согласен с мисс Дейли, – сказал Гай. – Мы должны придумать какую-нибудь историю…

– Чепуха! – вмешался Сидни. – Он никому не будет интересен, если мы не расскажем им правду.

Омнибус сделал еще одну остановку. Они были на главной улице. Снаружи владельцы лавок подметали ступени и расставляли товары на витринах. Омнибус двинулся дальше и свернул за угол. Кэтрин прищурилась, глядя на Сидни.

– Мистер Мэллори, с кем у нас будет встреча? – спросила она.

– С одним из студентов-медиков, Фрэнсисом Уильямсом. Он хороший человек.

Гай достал очки, чтобы протереть их, но поднял глаза, чтобы обменяться с Кэтрин улыбками.

– Звучит многообещающе, – сказал он.

– О, да, Гай, ты-то тут рискуешь больше всех, – отрезал Сидни. – Послушай, Фрэнсис – добрый малый. Если мы расскажем ему о мистере Смите, он никому не скажет.

Они приблизились к широкому участку реки, и омнибус с грохотом въехал на Северный мост, замедляя движение на дороге. В утреннем свете вода внизу была черной, словно пятно чернил. В заливе плавали гребные лодки и баржи.

Когда они добрались до другого берега, пассажиров стало больше. Они миновали городскую библиотеку – гладкий красный песчаник, резные арки – и мраморные колонны музея. Остроконечные крыши поднимались выше, чем в Старом городе, где самым высоким зданием была башня с часами на площади Элгин.

Около больницы все четверо вышли из омнибуса, чтобы остаток пути до медицинского факультета пройти пешком.

Здание, к которому их привел Сидни, было похоже на каменную гору. Во внутреннем дворике перед ними росла жухлая, блестящая от утреннего мороза трава, которая хрустела под ногами. У двойных дверей стояли несколько молодых людей в шерстяных шинелях и разговаривали друг с другом. Кэтрин надеялась, что они не зададут им вопросов, и хотя некоторые из них оглянулись, когда они начали подниматься по ступенькам, никто из юношей не отметил их присутствия.

Сидни провел их внутрь, двери открылись, и они увидели большую, отполированную до блеска лестницу из темного дерева, покрытую ковром. Свет из одного из высоких окон окрасил перила в золото. Гай запрокинул голову, и Кэтрин проследила за его взглядом до освещенных люстр между деревянными балками на потолке.

– Фрэнсис живет здесь, – сказал Сидни, направляясь к лестнице. – Но я никогда не приходил к нему так рано. Он может быть на лекции.

– Он что-нибудь знает о часах? – спросила Кэтрин.

– Я не знаю, – с улыбкой ответил Сидни. – Так что вам придется самой спросить его, хорошо, мисс Дейли?

Но, когда они подошли к двери Фрэнсиса на четвертом этаже, никто не открыл.

– Что ж, – сказал Сидни слегка раздраженным тоном. – Возможно, нам стоит посмотреть в библиотеке. Нужно снова спуститься вниз.

Библиотека находилась в дальнем конце здания. Это была большая комната, заполненная книжными полками, которые взмывали до сводчатого потолка. Вдоль всего пространства стояли столы. Напротив книжных шкафов располагались мраморные скульптуры, их тени тянулись по полу. Сидни с порога оглядел комнату. Кэтрин взглянула на склоненные головы читающих за столиками. Место было тихим, но не гнетущим. Это было похоже на типографию, но без грохота прессов. Все были так же сосредоточены на выполняемой задаче.

Сидни двинулся вперед, вглядываясь в ряды между шкафами. Он воскликнул: «О!» и направился к столику возле одного из высоких окон. Там сидел молодой человек, перед которым лежала открытая книга, а у локтя груды других томов в кожаных переплетах. Волосы у него были волнистые и светлые, жилет расшит зеленым шелком. Он поднял голову, и Кэтрин увидела, что глаза тоже были зелеными – на оттенок светлее, чем жилет. Молодой человек нахмурил лоб.

– Сидни? – спросил он. Затем, заметив Кэтрин, Гая и Оуэна, он добавил: – Здравствуйте.

– Доброе утро, Фрэнсис, – поздоровался Сидни. – Не хотели отрывать тебя от учебы, но нам надо обсудить кое-что важное. Это может тебя заинтересовать, но поговорить надо наедине.

Фрэнсис слегка улыбнулся, указывая на пустой стол.

– Разве здесь недостаточно уединенно?

– Боюсь, что нет.

– Хорошо, – сказал Фрэнсис вздохнув. – Дай мне минутку.

Он встал и взял книгу, которую читал, вместе с еще одной из общей стопки и прижал их к груди.

– Пойдем наверх.

Пока они шли, Сидни представлял их:

– Фрэнсис Уильямс, это Гай Нолан. Его отец – часовщик в Старом городе. Это его друзья – мисс Дейли и мистер Смит.

Фрэнсис кивнул.

– Приятно познакомиться.

Вернувшись к лестнице, Кэтрин замедлила шаг и остановилась у подножия.

– Мисс Дейли? – позвал Гай, заметив ее колебания.

По противоположному коридору шел мужчина, которого она узнала. На нем был темный сюртук; светло-каштановые волосы зачесаны вниз и закручены по бокам. Она видела его несколько раз в типографии, хотя ему там было не место.

Это был мистер Бойд, владелец журнала.

Когда Гай снова произнес ее имя, она подняла юбку и двинулась за ним по лестнице.

На четвертом этаже Фрэнсис открыл дверь своей комнаты. Внутри было гораздо скромнее, чем ожидала Кэтрин. Обустройство было похоже на ее комнату в типографии, хотя обстановка была немного лучше. Кроме того, вся комната была в его распоряжении – он не делил ее с другим студентом. Подоконник был уставлен цветами, и повсюду валялись книги и бумаги, ручки и чернильницы.

Фрэнсис положил книги на стол.

– Так о чем речь? – спросил он, обернувшись.

Сидни открыл и снова закрыл рот. Его взгляд метнулся к Гаю, Кэтрин и Оуэну.

– Возможно, вы сможете объяснить, – неопределенно сказал он.

Кэтрин посмотрела на Фрэнсиса.

– Мы ищем часы.

– О да, – сказал он. – Сидни упоминал об этом. – Вообще-то, вчера кое-кто еще здесь наводил о них справки.

– Что? – спросил Сидни. – Кто?

– Кажется, это был человек из «Инверкарн Хроникл». Сам я с ним не разговаривал.

Кэтрин опустила глаза, стиснув челюсти. Эйнсворт. Эйнсворт был здесь. Раз он спрашивал о часах, значит ли это, что он больше не думает, что они у нее?

– Вы знаете что-нибудь об этих часах, мистер Уильямс? – спросил Гай.

– Я знаю, что их магия сильна. – Фрэнсис постучал пальцами по краю стола. – Это ведь не та магия, с которой можно совладать в одиночку, не так ли?

– Вы знаете, где они могут быть?

– Знаете… – Фрэнсис нахмурился, потирая подбородок. – Некоторые здесь думают, что они где-то на общественном кладбище. Но есть и другие, кто говорит, что часы все еще у того, кто их сделал. Спрятаны в ящике мастерской или в каком-то другом месте. По крайней мере, мне это кажется более вероятным. Если бы они были на кладбище, наверняка кто-то уже наткнулся бы на них.

Его взгляд переместился с Гая на Сидни.

– Это все, что вы хотели обсудить? У меня сейчас начнется лекция, – он достал карманные часы и проверил время, – осталось меньше получаса.

Кэтрин, Гай и Сидни посмотрели на Оуэна. Бледный, сжимая в руках шляпу, он слегка покачал головой и сосредоточил свое внимание на ботинках.

Сидни прищурился.

– Да, Фрэнсис, – сказал он. – Спасибо.

– Да не за что. – Фрэнсис выглянул в узкое окошко, затем повернулся к ним, и все вместе направились к двери. – Ты придешь сегодня вечером? Я уже сказал профессору Блэквуду, что ты будешь.

– Да, думаю, я буду чуть позже полуночи.

Фрэнсис проводил их до входа и попрощался. Выйдя на улицу, они пересекли двор. Несмотря на холод, день выдался отличный. Солнечный свет отражался в окнах каменного здания.

– Я не мог ему сказать, – проговорил Оуэн. Его дыхание витало в воздухе. – Пожалуйста, я… я просто…

– Не нужно говорить того, чего не хочешь, – ответила Кэтрин.

– Мы и то знаем о часах больше, чем он, – вставил Гай. – Как вы и говорили, мисс Дейли, – часы определенно должны быть где-то на том кладбище, иначе их магия не подействовала бы.

Кэтрин вспомнила вторую ночь, как они с Гаем искали часы, мрак и тишину кладбища. Вспомнила еще одну попытку – на следующее утро, когда она стояла перед руинами церкви, окутанными туманом. Теперь еще и Эйнсворт ходил в университет и задавал вопросы. Возможно, ей удастся убедить его отказаться от мысли, что часы у нее. Она могла бы вернуться к своей работе в типографии и продолжать поиски.

– Я пойду в «Хроникл», – решила она.

Гай посмотрел на нее.

– Мистер Эйнсворт должен был понять, что у меня нет часов, раз спрашивал о них здесь. Может, он позволит мне вернутся на работу.

Гай потянул за темную ткань галстука.

– Мисс Дейли, – сказал он. – Вы уверены?

– Совершенно уверена.

Какая же это была ужасная ложь. Кэтрин чувствовала себя узлом, который вот-вот развяжется.

Но она была тверда в своих намерениях.

Глава семнадцатая

Кэтрин стояла недалеко от типографии. После того как они пересекли реку, Сидни направился в сторону пансиона, а Гай отвел Оуэна в мастерскую и затем пошел вместе с Кэтрин. Юноша остановился на тротуаре рядом с ней, глядя на здание из темного кирпича.

– Что мне делать, – спросил он, – если вы не выйдете оттуда?

– Все будет в порядке, – сказала ему Кэтрин. – А если нет, я уверена, вы героически провернете отвлекающий маневр, чтобы я смогла улизнуть.

Глаза Гая метнулись в ее сторону. Затем он быстро отвернулся и тяжело сглотнул.

– Конечно, – сказал он. – Отвлекающий маневр.

– Не бойтесь, мистер Нолан. – Она успокаивающе улыбнулась ему. – Я скоро вернусь. Мне просто нужно минутку поговорить с мистером Эйнсвортом.

Сказав это, она пошла к типографии. Как и все в Старом городе, здание было покрыто сажей. Латунная вывеска на двери износилась от непогоды. Кэтрин вошла и двинулась по первому этажу. Рабочий день уже начался; большинство людей сидели за своими столами и не обращали на нее внимания. А те, кто обращал, просто кивали и улыбались, и Кэтрин изо всех сил старалась сохранять приветливое выражение лица. Похоже, новости о ее затруднительном положении не разлетелись. Возможно, Эйнсворт еще не принял решение. Спенсер сказал, что, вероятно, Эйнсворту сейчас не до нее – вчера у него была встреча с Бойдом.

Поднявшись наверх, она постучала в дверь его кабинета.

– Мистер Эйнсворт?

Позади нее в тишине шипели газовые фонари. Она оглянулась через плечо на пустой коридор. Поднеся руку к дверной ручке, повторила чуть громче:

– Мистер Эйнсворт, это мисс Дейли.

Она открыла дверь, заглянула внутрь и встала как вкопанная.

Джонатан Эйнсворт был мертв.

Он лежал на полу. Стул был опрокинут назад так, словно с него упали. Лицо мужчины было бледным, а глаза смотрели неподвижным, невидящим взглядом ушедшего. Кэтрин не могла определить причину его смерти – не было ни крови, ни зияющих ран. С колотящимся сердцем она присела и взяла его за запястье в тщетной попытке нащупать пульс. Осколки разбитой чашки были разбросаны по полу, дерево забрызгано черным чаем. Кожа Эйнсворта была уже холодной. Тело окоченело – он был мертв уже какое-то время, может, даже всю ночь.

Опустившись на пол, Кэтрин отвела взгляд от его пустых глаз. Видеть его таким было невыносимо, но она не могла найти в себе силы пролить слезы. Вместо горя к ней пришло лишь всепоглощающее недоумение, а следом – острое чувство страха. Все эти чувства объединились в ее сердце, и девушка с трудом встала на ноги.

Она должна была кому-то рассказать. Нужно найти Спенсера.

Мистер Карлайл сидел за столом в своем кабинете на нижнем этаже и просматривал бумаги. Когда Кэтрин вошла, он вскинул голову и убрал листы в ящик.

– Кэтрин! Почему, боже правый, ты не стучишься?

Кэтрин закрыла дверь и прижалась к ней спиной.

– Спенсер, – прошептала она. – Тебе нужно подняться наверх. Мистер Эйнсворт… мистер Эйнсворт мертв.

Его глаза широко распахнулись.

– Что? Что ты имеешь в виду?

– Он… я просто поднялась туда, и, Спенсер, мне кажется, он был там всю ночь. Ты видел, как он вошел сегодня утром?

Спенсер медленно покачал головой. Он провел дрожащей рукой по волосам и встал, обойдя край стола.

– О боже, я не видел его со вчерашнего дня.

Они вместе поднялись на четвертый этаж. Дверь Эйнсворта была приоткрыта – Кэтрин оставила ее так. Через щель она увидела осколок чашки, часть одного ботинка Эйнсворта. Спенсер приоткрыл дверь до конца, и они молча уставились на тело.

Прошло много времени, прежде чем Спенсер тихо сказал:

– Я сообщу полиции. Не знаю, что могло случиться – возможно, он не пережил потрясения.

– Потрясения от чего?

Спенсер вздрогнул и закрыл дверь. Даже когда тело Эйнсворта скрылось из виду, Кэтрин не могла избавиться от этой сцены в голове. Как будто она отпечаталась на внутренней стороне ее век.

По-прежнему тихим голосом Спенсер сказал:

– Вчера на встрече с мистером Бойдом он продал ему типографию, они подписали бумаги. Я думал, что он после этого ушел домой. Я понятия не имел, что он все еще здесь.

Он снова провел пальцами по волосам, его лицо было белым, как мел.

– Я хотел найти тебя, Кэтрин, но не знал, куда ты пропала. Мистер Бойд вполне может позволить тебе снова работать здесь.

Кэтрин молча уставилась на него. Сказанные им слова захлестнули ее, постепенно она начинала понимать. Эйнсворт отказался от своего дела. Она могла бы вернуться к своей работе в типографии.

– Но почему мистер Эйнсворт так поступил? – спросила она, встряхнув головой.

– Разве не очевидно? – Взгляд Спенсера метнулся к закрытой двери. – Дела шли плохо. Вот почему он начал предлагать услуги по прощанию с мертвыми. Вот почему он хотел получить те часы.

Он посмотрел на нее с серьезным выражением лица.

– Ты же так и не нашла их?

– Нет.

Она посмотрела на дверь.

– Я пойду в полицейский участок. Уверен, что они найдут причину.

– Конечно.

Она протянула руку, собираясь положить ее ему на плечо, но он вздрогнул, и девушка спрятала руки в карманы пальто.

– Спенсер, – сказала она. – С тобой все в порядке?

Он не ответил.

– Я не знаю, как долго буду в участке. Ты подождешь здесь?

Кэтрин прошла пару шагов по коридору, стремясь отдалиться от двери, скрывающей тело Эйнсворта.

– Мне нужно собрать свои вещи, – поспешно проговорила она. – Но я вернусь утром.

– Хорошо.

Он не пошел провожать ее на улицу, поэтому она оставила его в коридоре, а сама поспешила вниз по ступенькам. Земля уходила из-под ног, и ей пришлось держаться за перила, чтобы не упасть.

Спенсер предположил, что Эйнсворт умер от потрясения. Но, на ее взгляд, все выглядело так, будто его отравили.

Выйдя на улицу, Кэтрин прищурилась от солнца. На этот раз ощущение дующего в лицо холодного воздуха принесло облегчение. Казалось, она вырвалась из кошмара. Но все же не могла отбросить воспоминания словно сон.

– Мисс Дейли!

Гай ждал у тротуара напротив. Он снял шляпу и помахал ей. Перед ним остановился проезжающий экипаж, лошади мотали головами. Гай покраснел и стал извиняться перед извозчиком. Затем надел шляпу и бросился через улицу: он улыбался, глаза сияли.

– Мисс Дейли, – сказал он. – Слава богу. Я как раз собирался начать грандиозный отвлекающий маневр, чтобы помочь вам сбежать.

Он заметил выражение ее лица и нахмурил брови.

– Что случилось?

Кэтрин отошла подальше от типографии. В любую минуту из этих дверей выйдет Спенсер, и она не хотела, чтобы он застал ее.

– Мистер Эйнсворт мертв, – сказала она Гаю, и ее слова прозвучали ужасно безразлично. Словно это был небольшой аккуратный отрывок из готовящегося к печати некролога. Однако по мере того как она говорила, ее голос все больше дрожал и становился выше.

– Я зашла к нему в кабинет, а он… он лежал на полу. Думаю, он пролежал там всю ночь. Он окоченел.

– Боже мой, – сказал Гай. – С вами все в порядке?

Кэтрин встретила его взгляд.

– Похоже, его отравили, мистер Нолан. На полу была разбитая чашка.

Мимо пронесся сильный порыв ветра, и тут она задрожала, а на глаза навернулись слезы.

– И он продал типографию владельцу «Джорнал», так что, думаю, я могу вернуться к своей работе. Но как я могу?.. Как я могу вернуться? Эйнсворт был вчера в университете, искал часы. И вот он мертв.

– Мисс Дейли. – Голос Гая был нежен. Они остановились на берегу реки, и Кэтрин положила руку на парапет. Прохлада и влага камня просачивались сквозь ее перчатку. Она посмотрела на Гая, на его темные глаза, доброе лицо.

– Что вы будете делать? – спросил он прямо.

На мгновение она закрыла глаза и перевела дыхание.

– Мне нужно выяснить, что с ним случилось, мистер Нолан. Если это каким-либо образом связано с часами, мы не можем позволить, чтобы с мистером Смитом что-то случилось.

Гай кивнул и посмотрел на реку.

– Вы правы. Конечно, вы правы.

И все же в голосе юноши оставалось напряжение, и она была уверена, что его гложет что-то еще. Когда он положил руку на парапет рядом с ней, Кэтрин чуть не взяла ее в свою.

– Я знаю, что вы сегодня вечером собираетесь на кладбище с мистером Мэллори, – сказала она. – Позвольте мне пойти с вами.

– Спасибо, – мягко проговорил он. – Я был бы рад.

Они пошли дальше по направлению к часовой мастерской. Гай остановился у небольшой пекарни, и вместе с Кэтрин они встретили исходящие оттуда тепло, запах свежего хлеба, сладость пирожных.

– Ваш отец дома? – спросила девушка, пока они ждали своей очереди.

– Да, в мастерской. А мистер Смит наверху. – Гай повернулся к ней. – Вы расскажете мистеру Смиту… о мистере Эйнсворте?

– Утаивать это от него бесполезно. Мне кажется, у нас и так уже достаточно проблем, достаточно секретов. Не стоит добавлять к ним еще один.

Гай скривил губы.

– Вы правы.

Он купил буханку хлеба, завернул ее в ткань и сунул под мышку. Другую руку подал Кэтрин, и они пошли по улице.

– Сидни придет после наступления темноты, – сказал Гай. – Вы же останетесь на ужин? Я скажу отцу, что пригласил вас и мистера Смита. Мы нечасто принимаем гостей. Думаю, это пойдет нам всем на пользу.

Он улыбнулся ей – легко и искренне.

– Что думаете, мисс Дейли?

– Я думаю, это звучит прекрасно.

И она немного крепче взяла его под руку.

Ужин у Ноланов проходил почти так же, как и в ее родном доме. Кэтрин сидела рядом с Оуэном, напротив отца Гая, и снова думала о том, как Гай похож на Генри, как близки их манеры. Они оба жестикулировали вилкой во время разговора и откидывались на спинку стула, когда смеялись. В такие моменты Кэтрин очень скучала по родителям, в ее сердце оживала знакомая боль. Она даже почувствовала укол зависти – как повезло Гаю, что ему не нужно работать где-то в другом месте. Но это было бы слишком несправедливо. Гай и Генри остались без остальных членов своей семьи. Кэтрин не могла представить, каково должно быть отцу Гая, потерявшему разом жену и двух сыновей.

Генри лег спать, а Кэтрин, Гай и Оуэн спустились вниз в подсобку, где Кэтрин рассказала Оуэну о смерти Эйнсворта.

– И вы думаете, это как-то связано с часами? – спросил Оуэн.

Он сидел рядом на софе и смотрел на нее широко открытыми глазами.

– В этом есть смысл, – сказала Кэтрин. Она посмотрела на Гая, сидящего на своем месте за рабочим столом. – Но нам нужно узнать наверняка.

– Если его кто-то отравил, – начал Гай, – это может быть человек из типографии.

Кэтрин сглотнула.

– Я знаю.

Она не хотела думать об этом, но было сложно не замечать что-то настолько очевидное. Еще она размышляла о Бойде, представляя, как он сидит в кабинете Эйнсворта, подливая яд в его чай. Он получил право собственности на типографию – возможно, знал, что Эйнсворт искал часы, и хотел получить и их тоже.

Гай заерзал на стуле. Под светом лампы он разложил на столе вещи, проверил набор инструментов.

– Мистер Смит, возможно, вы захотите подняться наверх, – предложил он. – Сидни вот-вот придет.

Оуэн встал.

– Я могу… Я могу пойти с вами, если хотите.

– Все в порядке, – улыбнулся Гай. – Мисс Дейли пойдет со мной.

Плечи Оуэна заметно расслабились. Он пожелал им спокойной ночи и вышел из комнаты, как только часы в мастерской стали отбивать новый час.

Гай начал рыться в одном из ящиков стола, вынул старые карманные часы, повертел их в руке и, кивнув, положил на стол.

– Вы уверены, что готовы к этому, мистер Нолан?

– Да. – Его глаза сияли в тусклом свете. – Я знаю, как это делается. Видел, как отец вкладывал время в часы.

– Я не это имела в виду.

Кэтрин наклонилась вперед. Крепко сцепив руки перед собой, она задержала взгляд на юноше.

– Я имела в виду весь план. Вы точно решились на это?

Он опустил глаза и стал изучать пол.

– Я говорил вам, – сказал он дрожащим голосом. – Это то, что я должен сделать. По крайней мере… по крайней мере сегодня. Я согласился на это.

Он взглянул на нее.

– Я держу свое слово, мисс Дейли.

– Хорошо. Раз вы так настаиваете на том, чтобы проявить благородство.

Во входную дверь постучали. Гай поднял отложенные часы, небольшой заводной ключ и фонарь. Кэтрин вышла из подсобки вслед за ним и сняла пальто с вешалки, Гай распахнул дверь.

Сидни Мэллори был без лопаты, и на улице не было телеги. Кэтрин предположила, что они уже были на кладбище. Он снял шляпу.

– Добрый вечер, – поздоровался Сидни. – Вы готовы?

– Да, – кивнул Гай.

Они вышли на улицу. Фонарь перед мастерской светился, издавая мягкое шипение, а в ночь поднимались клубы заводского дыма. Гай закрыл за собой дверь и запер ее. Они двинулись в сторону общественного кладбища.

Глава восемнадцатая

Кэтрин и Гай шли вслед за Сидни через город. Других пешеходов было немного, но по дороге проезжали экипажи. Свет по-прежнему светил из окон стоящих в ряд домов, но узкие улочки оставались в тени.

– Мы должны попытаться заглянуть в старую церковь, – сказала Кэтрин Гаю.

– Согласен. Только… Когда я закончу, мы можем поискать там.

На краю тротуара у кладбища стояла лошадь с телегой, в которой сидело двое молодых людей. Но, увидев, кто подошел, они встали, взяли лопаты и смотанную холщовую ткань, а затем исчезли за воротами.

Сидни остановился у телеги.

– Тебе лучше сделать все сейчас, Гай.

– Сколько времени нужно?

Сидни рассматривал его, наклонив голову.

– Около двух часов. А лучше три.

– Для пяти человек… – Гай прикусил нижнюю губу. – Это пятнадцать часов.

– Сможешь ты с этим справиться или нет?

Гай отвернулся, зажег фонарь и поставил его на телегу. Рядом поставил часы и заводной ключ, надел очки, вынул швейную иглу из кармана пальто и уколол свою ладонь.

– Дайте мне минутку.

Он окрасил кровью обратную сторону карманных часов. Протерев ладонь носовым платком, вставил заводной ключ в их корпус, чтобы завести пружину. Затем закрыл глаза, повернул ключ, и механизм издал мягкий щелчок. Знакомый шум города продолжал доноситься, но Кэтрин могла уловить, почти почувствовать приближающуюся магию, творящуюся вокруг них. Три часа вне времени. Пятнадцать часов воспоминаний Гая.

Когда он вытащил ключ из часов, воцарилась тишина. Особенная, нагоняющая тревогу тишина. Ветер утих, ближайший уличный фонарь больше не мигал. Дальше по дороге неподвижно замер экипаж, лошади остановились на скаку. Но при этом часы Гая продолжали тикать, и он смотрел на них с ошеломленным выражением лица.

– Я волновался, что сделаю что-то неправильно, – пробормотал он.

– У нас есть три часа? – спросил Сидни.

И когда Гай кивнул, похлопал его по плечу:

– Завтра первым делом займусь твоим вознаграждением.

Он зажег еще один фонарь и вытащил лопату из тележки, а затем направился в темноту кладбища. Гай снял очки. Свет фонаря скользнул по его лицу, юноша сунул часы и заводной ключ обратно в карман. Обернувшись, осмотрел улицу.

– Боже милостивый, – воскликнул он. – Как все это странно, да?

Кэтрин посмотрела на него:

– С вами все в порядке?

– Легкое головокружение, –  признал он. – Я никогда раньше этого не делал.

– Да, вы об этом упоминали.

Он поднял свой фонарь и указал им на ворота:

– Идем?

Но, подойдя к ним, Гай остановился под каменной аркой.

– Мисс Дейли, подождите. – Его голос был странным, далеким. Гай поставил фонарь на землю и другой рукой ухватился за ворота. Он прислонился к ним, висок прижался к железной перекладине.

– Мистер Нолан?

– Мне плохо, – прошептал он.

Мгновение спустя юноша рухнул, приземлившись в грязь. Часы выскользнули из кармана пиджака, стукнулись об основание фонаря. Сердце Кэтрин разрывало грудную клетку. Она опустилась на колени рядом с ним, положила руку ему на плечо.

– Мистер Нолан, – отчаянно повторяла она. – Мистер Нолан.

Он издал стон и перекатился на бок, глаза распахнулись. Лицо было осунувшимся, бесцветным, но он поднялся и сел, прислонившись спиной к воротам. Рот вытянулся в тонкую, несчастную линию.

– Вы плохо выглядите, – сказала Кэтрин.

Пятнадцать часов памяти. Неудивительно, что он потерял сознание. Всякий раз, когда Кэтрин использовала магию, отказывалась только от часа времени.

Он сглотнул.

– Сейчас пройдет.

Девушка помогла ему встать. Глядя вперед, положила часы в свой карман и подняла фонарь Гая. Сидни нигде не было видно, но ночь стояла туманная, и все было в густой тени.

Она хотела отправиться на поиски в одиночку, чтобы дать Гаю отдохнуть. Но прежде чем успела что-то сказать, юноша протянул руку к фонарю.

– Мы не должны терять время, мисс Дейли. Давайте заглянем в церковь.

Они начали свой путь в том направлении. Свет фонаря освещал бледным светом их путь – корни деревьев и гравюры на надгробиях.

Тело Эйнсворта, должно быть, сейчас в больничном морге. Его похоронят в склепе или под надгробной плитой на кладбище Роуз-Хилл и будут защищать от расхитителей.

Вдалеке, за надгробиями, возвышались огромные руины. Вполне возможно, что часы спрятаны где-то внутри, подальше от любопытных глаз расхитителей и кладбищенских сторожей.

Гай вошел первым, свет его фонаря был маленьким пятном в этом похожем на пещеру месте. Под ботинками хрустели сухие листья, в воздухе витал запах сырого камня. Кэтрин посмотрела на Гая.

– Как себя чувствуете?

– Ну, я не могу вспомнить то, что забыл.

Он встретился с ней взглядом, в полумраке нельзя было разглядеть выражения лица.

– Воспоминания, которые я потерял, – не знаю, что это было. Хотя, полагаю, в этом и есть сама суть их потери.

– Я думаю, что мистер Смит чувствует то же самое.

Одно дело потерять время из своего далекого будущего, ведь она не знала, сколько времени ей предстоит провести на этой земле. Мысль о потере части памяти, моментов из прошлого пробирала до мозга костей.

Свет фонаря Гая освещал лестничные пролеты. Каменные ступени закручивались спиралью – вероятно, вели в башню.

– Может, попробуем подняться? – мягко предложила Кэтрин.

Дорога была узкой, стояла кромешная тьма.

– Держитесь за мое пальто, – попросил Гай и стал подниматься первым. Сделав, как он велел, Кэтрин стала опираться второй рукой о стену, чтобы не упасть. Наверху они нашли пустую комнату. От колоколов не осталось ни одной детали, с окон были сняты решетки. Должно быть, днем отсюда открывался прекрасный вид, но сейчас были видны только река, черная и блестящая, и горящие между зданиями уличные фонари.

Гай поднял фонарь, свет поймал нити паутины и трещины в камне, но не часы. Кэтрин вынула свои часы из кармана, изучая тусклое серебро часовой и минутной стрелок.

– Мы не можем долго здесь оставаться, – сказала она.

Спустившись вниз, они остановились у подножия лестницы. Гай держал фонарь сбоку, вглядываясь в темноту церкви.

– Интересно, – пробормотал он. – Сможет ли мистер Смит что-нибудь вспомнить, если вернется сюда?

Кэтрин сдвинула брови.

– Что вы имеете в виду?

– Что, если это он спрятал часы, мисс Дейли?

Девушка не рассматривала такую возможность, и ей не хотелось думать об этом. Если это Оуэн спрятал часы, то наверняка должен знать, кто их создал.

– Я не знаю, – сказала она. – Думаю, мы могли бы… могли бы попросить его прийти.

За стенами церкви послышались шаги. В дверном проеме появился Сидни Мэллори – высокий силуэт с лопатой на плече.

– Мы уходим, – кивнул он им. – Советую поступить так же. Вы же не хотите, чтобы сторожа нашли вас здесь.

Гай взял фонарь в другую руку и устало посмотрел на Сидни.

– Спокойной ночи, Сидни, – сказал он.

Сидни попрощался, и их снова окружила ночная тишина. Кэтрин потянулась в карман за часами. Металл был теплым на ощупь, тиканье было слабым, но отчетливым. Гай продолжал молчать.

– Может, пойдем обратно? – предложила она.

– Да, – пробормотал юноша.

Они вышли из церкви и через передние ворота покинули кладбище. Оставшаяся часть пути была освещена, поэтому Гай потушил свой фонарь. На его куртке и ботинках была грязь. Кэтрин вспомнила о карманных часах и протянула их ему.

– Держите, мистер Нолан.

Он взглянул на нее блестящими в темноте глазами. Ей потребовалось мгновение, чтобы понять, что юноша плачет.

– Мистер Нолан, – растерялась она. – Что случилось?

Гай взял часы в руку и прерывисто вздохнул.

– То, что я сделал сегодня вечером, не было ни правильным, ни благородным. Я использовал магию, хотя отец сказал не делать этого. Я солгал ему, думал… Думал, что смогу сделать все правильно. Я думал, что я на верном пути. – Он потер глаза и продолжил дрожащим голосом: – Разве этого хотела бы моя мать? Мои братья? Думаю, что нет.

– Мистер Нолан.

Она положила свою руку в перчатке поверх его, держащей часы.

– Вы делаете все возможное. Это все, что мы можем.

Гай отстранился. Закрыв глаза, наклонил голову. По его лицу текли слезы.

– Я не знаю, что делать, мисс Дейли. – Он всхлипнул. – Я… я не…

Они оба вздрогнули от того, что тишина города вдруг рассеялась. До полуденной суеты было далеко, но из-за тишины до этого все казалось громче, чем было на самом деле. Порывы ветра, шипение уличных фонарей, скрипящие и катящиеся по булыжнику колеса экипажа. Время продолжило идти вперед, как и люди, увлеченные его волной.

Гай вытер лицо рукавом пальто.

– Мне нужно домой, – сказал он тихим, немного хриплым голосом. – Вы… вы пойдете, мисс Дейли?

Она кивнула. В такой момент девушка не решилась заговорить.

Минуя длинные ряды магазинов, они пошли к часовой мастерской. Из некоторых квартир над ними исходил веселый свет, но в этот час большинство окон были задернуты на ночь кружевными шторами. Навесы сняты, на дверях таблички «ЗАКРЫТО».

– Завтра вы собираетесь вернуться в «Хроникл»? – спросил Гай тихо.

– Да. Встречусь с мистером Бойдом, новым владельцем. – Кэтрин возилась с завязками на своем чепце. – Можно попросить у вас пару листов бумаги, когда придем? Я бы хотела написать своей семье.

– Конечно. Я хотел бы узнать о них побольше, если вы не против рассказать, – сказал он тихо после небольшой паузы.

Так она и сделала. Рассказала о своих матери и отце, о том, какие они хорошие и добрые. Вспомнила времена, когда они с Джоном и Энн скатывались под дождем с мокрых холмов, когда засыпали в полях летними ночами. Кэтрин ощутила ком в горле, взгляд затуманился. И вот они приблизились к зеленому фасаду часовой мастерской. На крыльце Гай посмотрел на нее широко распахнутыми глазами.

– Прошу прощения, – проговорил он. – Я вас расстроил.

Вытерев со щек слезы, Кэтрин улыбнулась.

– Нет-нет. Все в порядке, мистер Нолан.

Он отвернулся. Поднеся руку к двери, стал ковырять отходящую зеленую краску. Юноша что-то сказал, но она не расслышала, что именно.

– Простите?

– Я сказал, что вы можете называть меня Гаем, если хотите.

В свете лампы Кэтрин увидела румянец на его лице.

– Мы же друзья, разве нет?

– В таком случае, – мягко сказала она, – ты должен звать меня Кэтрин.

Гай улыбнулся, его глаза сияли.

– Кэтрин, – произнес он, словно только ради удовольствия.

– Да, Гай? – усмехнулась она в ответ.

Все еще покрасневший, юноша наклонил голову и вытащил свой ключ.

– Я принесу тебе бумагу, – сказал он, открывая дверь.

Пока она писала письмо, они вместе сидели на кухне.

– Завтра я собираюсь пойти к аптекарю, – сказал Гай, смотря на огонь.

Кэтрин перестала писать письмо. Зажженная свеча перед ней на столе освещала еще влажные чернила теплым светом.

– Есть лекарства, которые могут использоваться как яды, – проговорила она. – Если мы наведем справки, покупал ли кто-то из типографии что-то подобное, это сильно поможет сузить круг подозреваемых.

– Нам нужно определить, какой вид яда был использован, – сказал Гай. Он поставил кочергу и прислонился рукой к каминной полке. – Есть много вещей, которые могут действовать как яд. Если мистер Эйнсворт действительно был отравлен. Ты в этом совершенно уверена?

Кэтрин отложила перо.

– Думаю, его тело должно быть в больничном морге.

В глазах Гая вспыхнуло понимание.

– Мисс Дейли, – покачал головой юноша. – Кэтрин, я не уверен, что там захотят нам что-то рассказать.

– Как еще мы можем получить ответы?

В коридоре приоткрылась дверь. Послышались шаги, и в дверном проеме кухни появился Оуэн.

– Вы могли бы сказать мне, что уже пришли.

Гай отошел от камина. Под его глазами были тени, подчеркнутые светом пламени.

– Вы спали, мистер Смит.

– Все в порядке? – спросил Оуэн. – Вы были на кладбище?

– Да. – Гай провел рукой по волосам. – К сожалению, нам не удалось найти часы.

– Мы только что обсуждали мистера Эйнсворта, – сказала Кэтрин. Ее взгляд вернулся к письму, к изгибам почерка на бумаге. – Утром я пойду в типографию посмотрю, что смогу узнать.

– Что ж, спокойной ночи, – кивнул Оуэн. Обхватив дверной косяк, другой рукой потер глаза. – Вам обоим следует немного поспать.

Он пошел обратно по коридору, дверь спальни закрылась. Гай подошел к столу.

– Ты все еще пишешь свое письмо? – спросил он едва различимым шепотом.

– Почти закончила. – Кэтрин посмотрела на него. – Гай, что ты будешь делать?

Он понял, что девушка имеет в виду, вздохнул и опустил взгляд. Пальцами водил по темным следам сучков на поверхности стола.

– Я что-нибудь придумаю. Возможно, мы могли бы увеличить время работы мастерской.

– Тебе следует отдохнуть, – сказала Кэтрин. – Я сейчас пойду вниз.

Гай посмотрел на нее.

– Я не так уж устал, – заметил он.

Гай вернулся к камину, провел кочергой по поленьям, затем взял тонкую коричневую книгу из небольшой стопки томов на каминной полке. Потом упал в украшенное цветами кресло, и в это мгновение Кэтрин оглядела его взлохмаченные волосы, изгиб плеч. Девушка наблюдала, как он надел на нос очки для чтения. Вернувшись к своему письму и сидя там в компании Гая, она почувствовала тихое умиротворение, немного освободившее ее сердце от всех забот.

Закончив писать, Кэтрин запечатала письмо в конверт. Она поднялась со стула, взяла свечу. Гай отложил книгу и взглянул на нее, затем встал и сложил руки за спиной.

– Еще раз спасибо за то, что была там сегодня со мной, – поблагодарил он.

Кэтрин наклонила голову набок.

– Это я должна поблагодарить тебя. Мы же вернемся туда, да? Мы осмотрели еще не всю церковь.

– Согласен. Мне кажется, среди этой кучи развалин может быть много всего. Но место выглядит призрачно.

Часы в мастерской начали отбивать время. Звук колокола устрашающе подчеркивал слова Гая, и они мягко улыбнулись друг другу, а затем и вовсе рассмеялись. Огонь свечи Кэтрин отражался в очках Гая слабым колеблющимся светом. Она откашлялась, когда последний колокол замолчал, и шепотом сказала: «Спокойной ночи, Гай».

Все еще улыбаясь, он ответил:

– Спокойной ночи.

Подняв свечу, Кэтрин вышла из кухни и спустилась вниз.

Глава девятнадцатая

Было еще темно, когда Кэтрин проснулась и стала собираться. Она зажгла лампу в подсобке и в суматохе стала натягивать чулки и ботинки, завязывать корсет и нижние юбки поверх рубашки, надевать платье. Когда за завтраком она встретила Гая и Оуэна, ее лицо было умыто, а волосы заколоты.

– Вы пойдете в парк, мистер Смит? – спросила девушка.

Возясь со своей чашкой, он покачал головой.

– Думаю, я попробую устроиться подмастерьем.

– Днем я зайду в типографию, и мы можем вместе пойти в аптеку, – предложил Гай, встретив взгляд Кэтрин.

Кэтрин кивнула. Хоть живот и сжимался от страха, она съела несколько тостов и выпила немного чая. Возможно, Бойд не даст ей работу. Может быть, это он отравил Эйнсворта.

Они с Оуэном закутались в свои пальто, надели шляпы и отправились в путь вниз по улице.

– Выглядите не очень воодушевленно, мисс Дейли, – заметил Оуэн через несколько минут.

Кэтрин издала сдавленный смешок, который застрял в горле.

– Не очень. Мистер Бойд вполне может оказаться убийцей.

– Или, – сказал Оуэн, – он может оказаться добрым и внимательным нанимателем.

– Что ж, я была бы этому рада.

Они достигли здания «Инверкарн Хроникл», и Кэтрин словно увидела его впервые. Раньше она не замечала, насколько темной была кирпичная кладка, не замечала грязь, которой были перепачканы края оконных стекол, не замечала покрытые копотью верхушки труб. Отсюда она видела место на четвертом этаже, которое когда-то было кабинетом Эйнсворта. Шторы на окнах были задернуты. Все выглядело так же, как раньше.

– Пожалуйста, будьте осторожны, мисс Дейли, – предостерег Оуэн.

Бриджит говорила что-то похожее перед тем, как все это началось.

«Ты же будешь осторожна, Кэтрин?»

– Буду, – сказала она Оуэну теперь. – И вы будьте осторожны.

Кэтрин зашла внутрь. Первый этаж выглядел так же, как и всегда. Для работы было еще слишком рано: прессы сияли чистотой, столы были прибраны, ряды шкафчиков стояли рядом друг с другом аккуратными стройными рядами. Она стала подниматься по лестнице на третий этаж. Приоткрыв дверь в свою бывшую комнату, нашла Бриджит крепко спящей.

– Бриджит, Бриджит, проснись, – позвала она, зажигая свечу.

Бриджит приоткрыла глаза и прищурилась от света свечи.

– Кэтрин.

Мгновенно проснувшись, девушка села у изголовья кровати.

– Спенсер рассказал мне, что случилось. С тобой все в порядке? Ты возвращаешься? Мистер Бойд обязательно позволит тебе снова здесь работать.

– Я надеюсь на это.

Кэтрин села за письменный стол.

– А как насчет прощальных услуг? Он ведь не продолжает это дело?

– Нет. Нет, это уже в прошлом, – сказала она. – Теперь только обычная работа.

Кэтрин посмотрела на свечу на столе. От ее дыхания пламя вспыхивало и закручивалось.

– Он сказал что-нибудь о смерти мистера Эйнсворта? Назвал причину?

Бриджит не отвечала, и Кэтрин повернулась к ней. Нахмурив брови, та заламывала руки. За ночь пряди ее светлых волос выпали из косы и теперь закручивались вокруг лица.

– Мистер Бойд мало что говорил об этом, – проговорила она наконец. – Я не думаю, что он хочет вспоминать об этом кошмаре. Но Спенсер сказал мне, что полиция считает, будто он умер от инсульта.

Кэтрин нахмурилась.

– Что это значит?

– Мгновенная смерь, – прошептала Бриджит. – Говорят, у него было внутреннее кровотечение.

Мог ли это сделать яд? Кэтрин сразу почувствовала себя не в своей тарелке.

– Я слышала, он заставил тебя искать эти часы, – сказала Бриджит все еще тихим голосом. – Он был не прав, поступив так.

– Я так и не нашла их, – пробормотала Кэтрин, потерев висок. – Часы.

– Никто бы их не нашел, Кэтрин. Это всего лишь сказка.

Кэтрин встала и, не встречаясь взглядом с Бриджит, поправила юбки. Она-то знала, что часы были далеко не сказкой. Их магия вернула Оуэна к жизни.

– Я подожду мистера Бойда внизу. Прости, что разбудила тебя.

Бриджит подалась вперед и сжала руку Кэтрин.

– Не извиняйся. Я волновалась – я же понятия не имела, где ты. – Она склонила голову. – А где ты была?

Кэтрин заколебалась и сразу задалась вопросом, почему она это сделала. Нет ничего плохого в том, чтобы рассказать Бриджит о времени, которое она провела в часовой мастерской. Она уже рассказала Спенсеру, что обращалась за помощью к Гаю. И все же что-то изменилось. Теперь ей во всем чудилась опасность, а вещи, которые она не считала секретами, стали таковыми.

Голос Оуэна эхом отозвался в ее голове: «Будьте осторожны».

– Да то тут, то там, – легко ответила Кэтрин. – Я дам тебе знать, что решит мистер Бойд.

Спустившись вниз, девушка бродила между рядами станков и вспомнила, как училась набирать литеры, запирать их в печатных формах. Это была хорошая работа с достойной оплатой.

Она подошла к своему столу, но на нем не было вещей. Ни здесь, ни в ее комнате не было ничего, что могло бы указать на ее присутствие. Все вещи Кэтрин до сих пор были упакованы в чемодан в квартире Ноланов.

Над входной дверью зазвенел колокольчик.

– Здравствуйте.

Голос был мягким и вежливым. Кэтрин повернулась и увидела Бойда. Он снял шляпу и пальто, повесил их на вешалку.

– Доброе утро, мистер Бойд. –  Кэтрин сложила руки перед собой. – Я хотела поговорить с вами. Я – мисс Кэтрин Дейли.

– Мисс Дейли, да. – Бойд улыбнулся. – Мистер Карлайл упоминал о вас.

Он направился к столам, жестом показывая следовать за ним.

– Я надеялся, что вы вернетесь. Очень интригующая у вас ситуация.

Интересно, что он не повел ее наверх, в ту комнату, которая раньше была кабинетом Эйнсворта. Вместо этого он пошел в подсобку на рабочем этаже, в то место, которое в течение рабочего дня занимал Спенсер.

– Боюсь, что ни я, ни мистер Карлайл пока не желаем пользоваться кабинетом наверху, – сказал он. – Я не так себе представлял начало этого дела, но вот! Вот мы и пришли. Сядьте, пожалуйста, мисс Дейли.

Он устроился за столом, а Кэтрин села в кресло перед ним.

– Мистер Бойд, не знаю, что мистер Карлайл говорил вам о… моем увольнении.

– О, думаю, он поведал мне все. – Он откинулся на спинку стула и понимающе улыбнулся. – Я прекрасно осведомлен о том, что у вас нет часов, которые искал мистер Эйнсворт. Очень сомневаюсь, что вы были бы здесь, будь они у вас.

– У меня их нет, сэр. – Кэтрин пристально посмотрела на него, собираясь с силами. – Я просто хочу вернуться к работе наборщицы, я всегда хорошо выполняла свою работу.

– Да, мистер Карлайл заверил меня в вашем профессионализме. Добро пожаловать на свое место, мисс Дейли. У меня сейчас и так достаточно дел, чтобы еще искать кого-то вам на замену.

Это были те слова, которые она и надеялась услышать, но это не ослабило ее беспокойства. Был ли Бойд в кабинете Эйнсворта, когда тот умер? Улыбался ли он так же, как улыбался сейчас ей?

Кэтрин кивнула.

– Спасибо, сэр, – сказала она, голос стал спокойным и ровным. – Я очень благодарна.

– Это я должен благодарить вас, мисс Дейли. Я рад, что вы хотите вернуться после всего, что произошло.

Прежде чем снова обратить на нее внимание, он взглянул на стопку бумаг, сложенную сбоку от стола.

– Я не буду предлагать услугу по прощанию, которую это заведение предлагало под руководством мистера Эйнсворта. Полагаю, вы согласны с таким решением?

Она кивнула.

Бойд продолжил.

– Я не хочу плохо говорить о мертвых, но дела он вел неправильно. Я очень хочу добиться большего от всех вас, работающих здесь.

Кэтрин не знала, действительно ли это было так. Тем не менее она ответила:

– Это очень мило с вашей стороны, сэр.

За дверью офиса послышалось движение – скрип стульев, шорох бумаги. Бойд встал, чтобы проводить ее.

– Я дам вам день, чтобы навести порядок, – сказал он. – Но жду вас на работе завтра утром.

– Да. Еще раз спасибо, мистер Бойд.

Она поспешила наверх, чтобы сообщить подруге новости. После того как Бриджит спустилась в типографию, Кэтрин еще некоторое время оставалась в их комнате. Она сидела за столом, рассматривая обрывки бумаги, коллекцию чернильниц, большинство из которых были почти пустыми, и аккуратно разложенные ручки. Девушка протянула руку и приоткрыла окно, впуская свежий воздух, наблюдая, как кружевные занавески колышутся на ветру. Через открытое окно проникал шум просыпающегося города. С улицы доносились голоса людей, грохот экипажей по булыжникам.

Кэтрин наклонилась вперед, глядя на гладкие черные крыши проезжающих экипажей. На переходящих дорогу джентльменов, одетых в прекрасные плащи и шелковые шляпы. В поле зрения появился знакомый молодой человек, шедший по другой стороне тротуара. В руках он держал газету, склонив голову и читая. Юноша казался настолько поглощенным тем, что было на странице, что прошел мимо типографии. Девушка рассмеялась, когда через несколько минут увидела его возвращающимся назад.

Гай Нолан остановился перед «Хроникл» и посмотрел наверх. Кэтрин, улыбаясь, закрыла окно и спустилась, чтобы встретить его.

Увидев ее, молодой человек быстро перешел улицу.

– Ты говорила с мистером Бойдом?

– Да. Он ждет, что я вернусь завтра, чтобы приступить к работе.

Гай улыбнулся, но в следующее мгновение выражение его лица изменилось.

– Это хорошо, – сказал он. – Так ведь? Конечно, если он не убийца.

– Если он не убийца, – повторила Кэтрин. Она кивнула на газету, которую тот держал в руках. – Зачем ты это принес?

На его лицо вернулась улыбка, глаза за очками загорелись.

– Я хотел кое-что тебе показать.

Он пролистал газету и нашел рекламу.

– Я договорился об этом пару недель назад, до того, – он развел руками, – как все это началось.

Кэтрин посмотрела на страницу.

Реклама часовой мастерской разместилась в одном из небольших разделов:

Г. Нолан и сын.

Ремонт часов.

Внимательное и аккуратное отношение ко всем видам часов.

Мастерская на Оак-стрит, 20.

– Как тебе? – спросил Гай. – Какой прекрасный момент. Это как раз то, что нам сейчас нужно.

Кэтрин посмотрела на него.

– Отлично. Хорошо напечатано и звучит лаконично.

– Да, я так и подумал.

Щеки Гая покраснели. Он сунул газету в пальто, подал ей руку, и они направились прочь от типографии.

– Итак, скажи, пожалуйста, что ты узнала? Кто-нибудь знает причину смерти мистера Эйнсворта?

– Видимо, он истек кровью изнутри.

Гай вздрогнул.

– Звучит неприятно, – заметил он.

– Возможно, есть какой-нибудь яд, способный на такое. Гай, я правда думаю, что нам нужно пойти в морг.

– Мы можем пойти, – сказал он, – но не уверен, что получим хоть какие-то ответы.

Сначала они пошли в аптеку.

Гай снял шляпу и открыл дверь. Полки вдоль стен были заставлены стеклянными банками. Пожилая женщина оплачивала покупки у прилавка.

– Что тебе здесь нужно? – спросила Кэтрин, пока они ждали.

– Лекарство для отца. Помогает ему уснуть.

Кэтрин оглядела лекарства: маленькие аккуратные этикетки на пузырьках, бутылочки с пробками, баночки, обернутые тканью. Они заполняли столешницу и полки, стекло отражало свет ламп. В воздухе витала пыль, но прилавок был совершенно чист, темное дерево отполировано. Человек, стоящий за ним, был седым, а его лоб был покрыт глубокими морщинами. Когда дама вышла из магазина, мужчина взглянул на Гая. Он снова повернулся к полкам, взял пузырек и поставил его на прилавок. – Гай не успел сказать и слова. Стекло стукнулось о лакированное дерево.

– Спасибо, мистер Брук, – поблагодарил Гай, вынимая из кармана монеты.

– Сэр, – начала Кэтрин, – этот вопрос может показаться странным, но могут ли какие-нибудь лекарства вызвать инсульт?

Брови Брука приподнялись.

– Действительно, странный вопрос. Почему вас это беспокоит?

– Извините, сэр. – Кэтрин покачала головой. – Мне просто было любопытно.

Они с Гаем вышли из аптеки и пошли вдоль улицы. Гай похлопал по карману, в котором лежало лекарство его отца.

– Все это вызывает у меня дрожь, – сказал он. – Насколько нам известно, убийца мистера Смита все еще может быть жив и здоров. Это даже может быть один и тот же человек.

– Может быть, и так.

На мгновение Гай замолчал.

– Я не могу не задаваться вопросом, – проговорил он, – не случится ли еще большего ужаса? Что, если все это только начало?

Он приложил руку к груди.

– Такое чувство, словно надо мной нависла тень, но я этим не обеспокоен.

Городская больница представляла собой двухэтажное здание из серого камня и кирпича недалеко от университета. Парадные ворота выходили во двор, и возле каретного двора стояли несколько экипажей. Пока они шли ко входу, Кэтрин смотрела на оконные створки. Стоило им зайти внутрь, двойные двери со зловещим глухим стуком захлопнулись.

– Как ты думаешь, в какую нам сторону? – спросил Гай.

Не было никаких указаний на то, где находился морг. Кэтрин пошла по тускло освещенному коридору, скользя взглядом по комнатам с открытыми дверьми. В большинстве из них она видела ряды простых железных кроватей и врачей, ухаживающих за пациентами. В конце концов они повернули обратно и пошли по другому коридору, где наконец наткнулись на дверь с надписью «Морг».

Гай попытался открыть дверь. Она была заперта.

– Как думаешь, нам следует просто подождать, пока кто-нибудь не придет? – спросил он.

Кэтрин заглянула в комнату через стекло. В то время как в других палатах больницы стояли аккуратно застеленные кровати, в морге был только ряд металлических столов, а тела на них были закрыты белыми простынями. На стенах ярко горели лампы, освещая инструменты на столах и умывальники.

– Кэтрин, – настойчиво прошептал Гай. Затем, чересчур весело, воскликнул: – Добрый день, сэр.

Кэтрин поспешно обернулась. К ним подошел молодой человек с настороженным выражением лица. На вид ему было лет двадцать или около того, возможно, один из санитаров.

– Добрый день, –  поздоровался он. – Могу я вам чем-то помочь?

– Да, – кивнула Кэтрин. – Мой покойный наниматель, Джонатан Эйнсворт, здесь?

– Эйнсворт? – Выражение его лица изменилось, искра промелькнула во взгляде. – Боюсь, что нет, мисс. Патологоанатом уже подписал свой отчет.

– Что стало причиной его смерти? Вы знаете?

Санитар приблизился к ним.

– Мы обнаружили мышьяк у него в желудке, – проговорил молодой человек после паузы. Он взглянул мимо Кэтрин на дверь морга. – Это можно принять за инсульт или холеру. Такое количество убило бы его мгновенно.

Кэтрин почувствовала, как внутренности скручиваются.

– Мышьяк?

– Полиция знает? – спросил Гай.

– Да, у них есть отчет.

Сердце Кэтрин заколотилось. Она снова вспомнила разбитую чашку на полу, пустой взгляд Эйнсворта.

Ни она, ни Гай не сказали ни слова, пока не вышли из больницы.

– Если сон мистера Смита на самом деле был воспоминанием, он был убит совсем не так, – сказал Гай, стоя во дворе.

– Я не думаю, что это тот же самый убийца. – Кэтрин повернулась к нему, страх тек по ее венам. – Скорее всего, мистера Эйнсворта отравил кто-то из типографии.

Резкий порыв ветра поднял опавшие листья с земли. Они неслись по булыжнику прямо к каретному двору. Кэтрин посильнее закуталась в пальто.

– Когда завтра я вернусь туда, – сказала она, – попробую что-нибудь найти.

– Мышьяк? Кэтрин, нельзя, чтобы тебя поймали за этим. Я не думаю, что тот, кто это сделал, будет рад, если узнает, что ты что-то подозреваешь.

Они направились к парадным воротам. Дальше по улице виднелись университетские здания, внушительные и затемненные из-за непогоды. Их глиняные трубы выступали на фоне затянутого облаками неба.

Гай пошел за ней.

– Куда мы идем?

– Я хотела бы нанести визит мистеру Уильямсу, – сказала она. – Я видела мистера Бойда на днях в университете. Хочу знать, что он там делал.

– Вы полагаете, он тоже хочет найти часы?

– Когда я разговаривала с ним, он сказал, что знает, что часов у меня нет.

Кэтрин склонила голову, защищаясь от ветра.

– Он мог сказать это, потому что знает, где они могут быть. Возможно, узнал от кого-то в университете.

– Мистер Уильямс, похоже, не очень много обо всем этом знает, – отметил Гай.

Они достигли того здания, в которое их привел Сидни. На четвертом этаже Кэтрин постучала в дверь Фрэнсиса, и на этот раз он открыл.

– Привет, – кивнул он. – Мисс Дейли, да? И мистер Нолан?

Кэтрин улыбнулась.

– Доброе утро, мистер Уильямс.

Он был одет опрятно – воротник рубашки накрахмален, брюки отутюжены, – но при этом выглядел так, будто не спал половину ночи, а может, еще дольше.

– Что я могу для вас сделать? Мистер Мэллори здесь?

– Нет, только мы, – покачала головой Кэтрин. – Мы можем войти?

Фрэнсис почесал затылок, выражение лица было более чем озадаченным.

– Конечно. Хотите чаю? – спросил он вежливо, несмотря на недоумение.

Гай смотрел вниз, но теперь поднял голову.

– Да, спасибо, – поблагодарил юноша.

Они устроились на стульях у камина, в котором горел огонь. Кэтрин тем не менее было холодно, и она не стала снимать пальто. Страх вонзился в сердце как заноза.

– Мистер Уильямс, – начала она, – в прошлый раз, когда мы здесь были, я заметила мистера Бойда из «Джорнал». Вы с ним знакомы?

– О да, мистер Бойд. Думаю, он добрый малый.

Кэтрин схватилась за чашку.

– Вы знаете, что он здесь делал? Он спрашивал о часах?

Глядя на нее, Фрэнсис склонил голову набок.

– Вы все еще ищете их, не так ли?

– Мистер Эйнсворт, мой бывший наниматель, хотел их найти. А теперь он мертв. Кто-то его отравил.

Его глаза расширились.

– Отравил? Как так?

– Мы только что приехали из больницы. Санитар сказал, что это был мышьяк.

Кэтрин не отводила от него взгляда.

– Мистер Бойд спрашивал о часах, мистер Уильямс?

– Кажется, нет, – ответил он. – Но я о них слышал… около двух недель назад. Ходили слухи, что они захоронены в безымянной могиле.

Кэтрин откинулась на спинку стула. Закрыв глаза, она увидела бледного Оуэна, стоящего на краю могилы и смотрящего на кладбище.

– А что насчет мистера Эйнсворта? Вы сказали, он был здесь на днях.

Фрэнсис нахмурился.

– Мистер Эйнсворт? Я его давно не видел.

Кэтрин опустила чашку, сузив глаза.

– Вы упомянули, что человек из «Хроникл» расспрашивал о часах.

– О, но это был не мистер Эйнсворт.

Фрэнсис взял кочергу и перевел взгляд на огонь. По его лицу пробежали тени.

– Я уже не могу вспомнить его имя. Сначала я подумал, что он студент.

Кэтрин с Гаем переглянулись. Ее глаза, темные и удивленные, встретились с его. Кэтрин отважилась предположить, кого имел в виду Фрэнсис.

– Мистер Карлайл? – спросила она.

– А, да.

Фрэнсис улыбнулся и вернул кочергу на место.

– Думаю, это был он. Как я уже говорил, сам я с ним не разговаривал.

Глядя в кружку, Кэтрин поджала губы. Спенсер мог быть тут по поручению Эйнсворта. Но если это так, она не понимала, почему он не рассказал ей об этом.

– Спасибо, мистер Уильямс, – кивнул Гай, сидящий в кресле рядом с ней. – Думаю, нам пора? – спросил он тихим, мягким тоном, повернувшись к Кэтрин.

Когда они вышли на улицу, дождь лил как из ведра. Гай и Кэтрин остановились переждать его под сводами парадного входа, наблюдая, как вода стекает по камням над их головами. Капли дождя били о кованую ограду, двор уже был весь в лужах, а вид на дорогу стал серым пятном.

– Не утихает ни на мгновение, – вздохнул Гай. Он держал шляпу в руках, волосы были спутаны, а влажный воздух сделал их волнистыми. Глядя на нее, он отодвинул прядь волос с лица. – С тобой все в порядке?

Кэтрин засунула руки в карманы пальто.

– Я не знаю, почему Спенсер мог спрашивать о часах. Если только не делал это по просьбе мистера Эйнсворта.

Она смотрела на дождь, и его размеренность и разбивающиеся о землю капли успокаивали нервы. Такие дожди шли и в ее родных краях – безжалостные и непрекращающиеся в холодные месяцы.

– Вечером идем на кладбище? Мы до сих пор не спросили мистера Смита.

– А что нам делать, если он вспомнит, что это он спрятал часы?

– Тогда мы это узнаем, – просто ответил Гай. – А если это был не мистер Смит, возможно, он вспомнит, кто это сделал.

Гай посмотрел вперед и поморщился.

– Я очень надеюсь, что он не попал под этот дождь.

Всматриваясь в тени арочных сводов, они замолчали. Гай стоял рядом, достаточно близко, и Кэтрин почувствовала прикосновение его руки к своей. Дождь заглушал шум едущих по улице экипажей, и мир казался маленьким и замкнутым – только она и Гай в темно-серое ноябрьское утро.

Глава двадцатая

Стрелки часов показывали три часа, когда Кэтрин и Гай под дождем добрались до часовой мастерской. Теперь Гай сидел в подсобке за рабочим столом, тщательно собирая карманные часы после того, как их почистил. Кэтрин сидела на софе позади него, думая о том, как бы ей соединить то, что узнала в морге, с тем, чего пока не выяснила. Хотела бы она сделать это так же легко, как Гай собирал часы.

Генри Нолан был наверху, в квартире, но иногда спускался вниз. Он полировал часы или заходил к ним, поглядывая на работу Гая. Кэтрин мало что понимала из их разговоров, когда они обсуждали ремонт часов, но ей все равно нравилось его слушать. Всегда приятно, думала она, видеть, как кто-то делает то, что у него получается лучше всего. Как его это успокаивает и зажигает свет в глазах. Кэтрин знала, что Гаю нравится его занятие так же, как и ей нравится ее. Это было видно по осторожности его рук, серьезности голоса.

Генри, похоже, тоже не возражал против ее присутствия. Он принес гостье чай и улыбнулся. Кэтрин вспомнила, как ее отец заваривал ей чай по утрам.

Оуэн еще не вернулся.

– Скорее всего, ходит по мастерским по всему городу, – предположил Гай, когда Кэтрин отметила его отсутствие. – Я уверен, что в конце концов кто-нибудь его примет.

– Конечно, – согласилась Кэтрин.

Гай поправил увеличительное стекло, которое надевал поверх очков. Часы были закреплены в держателе под светом лампы с изумрудным стеклянным плафоном.

– Интересно, может ли он заинтересоваться часовым мастерством? – Юноша оглянулся на Кэтрин. – Или, может, его могла бы заинтересовать работа в типографии?

– Думаю, что да, но только не печать некрологов. Для него это слишком болезненно. Он же не хочет снова работать гробовщиком.

Помимо своей воли Кэтрин вспомнила сон, который описал им Оуэн, и по спине пробежала дрожь.

– Гай, зачем кому-то его убивать?

Гай приостановил свою работу.

– Я тоже задавался этим вопросом, – сказал он низким голосом. – Но это было много лет назад. Возможно, мы так никогда и не узнаем.

Для Кэтрин это незнание было невыносимым. Сидя на софе, она наклонилась вперед.

– Как ты думаешь, его убийство как-то связано с часами?

Отложив пинцет, Гай потер шею.

– Я не понимаю, как это могло произойти, если только часы не принадлежали ему. Его могли убить по множеству других причин. Не знаю, как мы разберемся в этой ситуации, когда нам известно так мало информации.

Он провел пальцами по краю стола. Во многих местах темное дерево было поцарапано – следы от инструментов и многолетней службы.

– Мне кажется странным, что часы не воскресили его раньше. Почему именно сейчас? – Кэтрин сглотнула. – И почему они не подействовали ни на кого другого?

Гай снял очки и повернулся к ней лицом. Лампа позади тихо шипела, часы в соседней комнате хором тикали. Кэтрин очень хотелось спросить о ночных кошмарах Генри Нолана, о том, почему он готов был потерять столько воспоминаний, продавая людям время.

– Если часы находятся на том кладбище, они должны быть в церкви, – сказала она вместо этого. – Если бы они находились где-нибудь в другом месте, их, скорее всего, уже бы нашли.

– Возможно, мистер Уильямс прав. – Гай теребил в руках очки. – Возможно, они спрятаны в какой-то мастерской.

За пределами подсобки над входной дверью прозвенел колокольчик, а потом раздался голос Оуэна:

– Добрый день! Мистер Нолан?

Он подошел к двери и посмотрел на них. Очевидно, юноша попал под дождь. Накидка на его плечах была влажной. Со шляпы, которую держал в руках, на пол капала вода. Он поморщился.

– Извините. Я приберусь. Привет, мисс Дейли. Как дела в типографии?

Гай с отчаянием посмотрел на лужу, которая образовалась, когда Оуэн скинул пальто и сел на софу рядом с Кэтрин.

– Что ж, у меня снова есть работа, – сказала она. – И мы посетили морг. Мистер Эйнсворт был отравлен мышьяком.

– Готов поклясться, вы двое только что сидели и обсуждали убийство.

Гай поморщился и начал убирать свое рабочее место.

– Кажется, вы в хорошем расположении духа, мистер Смит, – заметила Кэтрин. – Вас взяли подмастерьем?

Вздохнув, Оуэн откинулся на подушки. От холодного воздуха щеки раскраснелись, карие глаза потемнели.

– К сожалению, я никому не нужен. – Он повернул голову, чтобы посмотреть на нее. – Что мне делать, мисс Дейли? Мне нужно понять, в каком направлении двигаться.

– Если хотите, можете пойти с нами на кладбище. Мы собираемся еще раз заглянуть в разрушенную церковь.

Оуэн побледнел. Он посмотрел в сторону Гая и встал, опираясь руками на его стол. Юноша посмотрел на разбросанные инструменты, карманные часы.

– Вы тоже настроены на это предприятие, да, мистер Нолан?

Гай снял с очков увеличительное стекло и отложил в сторону. Часы с открытыми взору золотыми шестеренками оставались запертыми в держателе.

– Вообще мы надеялись, что вы пойдете с нами, мистер Смит. В любом случае хорошо, если будете рядом. Кроме того, вы можете что-нибудь вспомнить.

– Кладбище патрулируют сторожа, не так ли? – спросил Оуэн.

– Иногда, – сказал Гай, а затем добавил: – Мы будем осторожны.

Оуэн нахмурился.

– Меня уже однажды убили, большое спасибо. Я не хочу давать кому-то еще один шанс.

Встав, Кэтрин взяла его за руку.

– Мы идем туда не на всю ночь. Мы с мистером Ноланом уже осмотрелись. Нам нужно только обыскать оставшуюся часть церкви.

Когда все трое подошли к воротам кладбища, солнце уже село. Облака и угольная пыль заслоняли звездный свет, а вдоль грязных дорожек тянулись тени. Старая церковь в темноте была похожа на еще один склеп, гору разрушенных камней между деревьями.

Фонарь, который держал Гай, был их единственным источником света. Кэтрин шла рядом с ним, пламя за стеклом освещало грязную землю и залитые дождем надгробные камни. Они свернули с дорожки и пошли по мокрой траве. Оуэн поскользнулся, Гай схватил его за руку и не дал упасть.

– Я не думал, что вернусь сюда так скоро, – проговорил Оуэн. – После… после той ночи думал, что ноги моей здесь не будет.

– Ну, в конце концов все мы вернемся сюда, не так ли? – заметила Кэтрин.

– Сурово.

И, поднимая фонарь, Гай добавил:

– Впрочем, нам следует быть осторожнее. Я слышал, как упал камень, и один только звук чуть не отправил меня в могилу.

Кэтрин поняла, что имел в виду Гай, когда они подошли к церкви. По траве были разбросаны большие каменные глыбы, некоторые из них заросли мхом и лишайником. У церкви не хватало части внешней стены, крыша частично провалилась. Возможно, со временем она совсем исчезнет.

Когда они приблизились, Кэтрин уловила у входа какое-то движение. Девушка протянула руку, чтобы остановить Гая и Оуэна.

– Подождите, – сказала она.

В дверном проеме стоял человек, неразличимый в темноте из-за черных пальто и шляпы. Наклонив голову, он шел к главным воротам уверенным, спокойным шагом.

Это был ее бригадир, Спенсер Карлайл.

Кэтрин чуть не окликнула его, но окружавшая тишина и скорость его шагов остановили ее.

– Это Спенсер Карлайл, – сказала она шепотом. – Не знаю, что он здесь делает.

Девушка оглянулась на Гая и Оуэна: оба неподвижно стояли с широко открытыми глазами. Свет фонаря Гая мерцал на их лицах, придавая им призрачный вид.

– Это он спрашивал о часах, – отметил Гай приглушенным голосом. – Вероятно, он, как и мы, ищет их.

Как только Спенсер скрылся из виду, троица направилась к мрачным каменным развалинам. Кэтрин заглянула внутрь дверного проема.

Потолок был перекрыт деревянными балками, а с пола были убраны все скамейки. У основания грубых каменных стен собирались приносимые ветром мертвые листья и ветви. Она сделала шаг за порог, и Гай с фонарем последовал за ней. Не было никаких подсказок, что Спенсер мог бы здесь делать. Свет фонаря Гая создавал странные узоры на стенах, вспыхивал на разбросанных по полу ветвях, на неровностях камня. Оуэн пошел за ними, Кэтрин обернулась и увидела, что он держится за край своей шляпы, запрокинув голову и вглядываясь в сломанные стропила.

– Что, если там что-то есть? – спросил он дрожащим голосом.

Кэтрин вздрогнула. Эти слова нарисовали в ее сознании мысленную картину того, как сверху кто-то цепляется за гнилые балки, словно кошмарная горгулья, и наблюдает.

– Да, – ответил Гай. – Пыль и паутина. Вот и все.

Кэтрин направилась через пустой зал к тому месту, где рухнула крыша и зазубренная дыра открывала ночное небо. Под порывом ветра расколотые балки застонали.

– Кэтрин, – произнес Гай тревожным тоном. – Будь осторожна.

– Принеси свет, – попросила она. – Я почти ничего не вижу.

Гай и Оуэн, переступая через обломки, подошли к ней. Свет фонаря освещал участок стены, окружавшей небольшую комнату, такую же темную и пустую, как и остальная часть церкви. Кэтрин нырнула под перемычку двери и почувствовала, как внутри нее что-то упало, когда на пару мгновений ее нога оказалась в воздухе.

– Имейте в виду, – сказала она, – здесь ступенька.

Даже без шляпы, голова Гая почти задевала потолок.

– Что это? Подвал? – спросил шедший вслед за ним Оуэн.

– Угольный погреб, возможно, – предположил Гай.

В комнате было прохладно и слабо пахло гнилью, камни источали сырость. Кэтрин изучала пол, надеясь уловить блеск стекла, металлической опалубки. Вместо этого фонарь Гая осветил следы сажи на стене, угольки, оставшиеся в углах. В пол была встроена дверь люка с тяжелой и ржавой ручкой. Присев и поднеся к ней руку, Кэтрин почувствовала холод металла сквозь перчатку. Она дернула за ручку, но дверь не сдвинулась.

– Подожди, – сказал Гай, кладя фонарь. – Мы попробуем сделать это вместе.

Молодой человек схватился за ручку рядом с ней. Кэтрин взглянула в его лицо, находившееся сейчас так близко к ней. Его щеки покраснели от холода. Девушка вновь сосредоточила свое внимание на двери. Они потянули, и дверь распахнулась так внезапно, что Гай потерял равновесие, упав на каменную стену позади них. Он сел и потер затылок.

– С тобой все в порядке? – спросила Кэтрин.

– Все хорошо, – сказал он поморщившись.

Она отвернулась и посмотрела на дыру в полу. Фонарь давал не очень много света; в проеме была лестница, а под ней – тьма.

– Надеюсь, вы не ждете, что я туда спущусь, – пискнул Оуэн.

Гай встал, отряхивая руки.

– Я пойду, – сказал он. – Скорее всего, это другая часть подвала, кладовая.

Кэтрин потянулась и толкнула лестницу, проверяя ее. Она держалась крепко, но все же Кэтрин сомневалась.

– Я не знаю, Гай. Как далеко спускается эта лестница? Что, если она сломается?

– Тогда тебе придется меня спасти.

Он широко улыбнулся.

– О господи, – закатил глаза Оуэн.

После того как Гай спустился по лестнице на пару ступенек, Кэтрин передала ему фонарь. По мере того как он спускался ниже, комната наверху освещалась все меньше. Кэтрин беспокоилась, зная, что, если он уронит фонарь, они могут остаться в полной темноте.

От резкого, трескающегося звука у нее бешено забилось сердце. Гай издал короткий вскрик, свет внизу качнулся. Кэтрин ухватилась руками за край проема.

– Гай!

– Я в порядке, – крикнул он. – Последняя ступенька сломалась. Я уже внизу.

– Что там? – спросил Оуэн.

– Ничего особенного. – Гай закашлялся. – Много пыли, какие-то старые ящики. – Он отошел от лестницы, голос стал приглушенным. Раздался скрежет по дереву и глухой звук, как будто он обыскивал ящики.

И вдруг откуда-то издалека, из-за стен церкви, послышался другой звук – тихий, но безошибочный. Шаги, скрип ботинок по грязи. Кэтрин замерла, ее взгляд метнулся к дверному проему, в темноту за отсутствующим куском стены. Между могилами вспыхнул свет, и ее кровь заледенела.

– Мисс Дейли? – позвал Оуэн.

Она снова повернулась к нему.

– Спускайтесь, – сказала она, указывая на лестницу. – Снаружи сторож.

Его глаза расширились.

– Мисс Дейли, я… – начал он, заламывая руки.

– Поторопитесь.

Страх разрывал ее внутренности, паника охватила сердце.

Оуэн сгорбился, сжал губы, но все же потянулся к лестнице, чтобы спуститься вниз.

– Что-то не так? – послышался снизу голос Гая.

Не отвечая ему, Кэтрин спустилась по лестнице вслед за Оуэном и увидела свет фонаря Гая внизу.

– Давайте, мистер Смит, – сказал юноша, протягивая руку, чтобы помочь Оуэну, а затем и ей преодолеть сломанную ступеньку.

– Там сторож, – прошептала Кэтрин. Гай посмотрел вверх, но она схватила его за рукав. – Надо спрятать фонарь.

Они прошли дальше, вглубь подвала, и Гай подвел их к пустым ящикам, сложенным в углу. Он перевернул один из них и сел сверху, поставив фонарь на земляной пол.

На его лице, чуть выше челюсти, был небольшой порез. Полоска крови сияла на свету ярко-красным.

– У тебя кровь, – прошептала Кэтрин.

Гай посмотрел на нее пустым взглядом.

– Что?

Она коснулась этого места на своем лице, и Гай приложил руку к щеке. Он изучал кровь на кончиках пальцев, нахмурив брови.

– Должно быть, поранился, когда сломалась ступенька. Глубокий порез? – спросил он, взглянув на нее.

– Это просто царапина.

Кэтрин вынула платок и протянула ему.

Гай поднес ткань к лицу и откинулся назад, оглядываясь по сторонам.

– А тут уютно. Как долго нам здесь оставаться?

Потолок в этой части подвала был довольно низким; Оуэн поднял руку, прижав к нему ладонь.

– Такое чувство, что я вернулся туда, – его голос звучал испуганно, – в могилу.

Гай издал сочувственный вздох.

– Ох, мистер Смит, – выдохнул он, перевернув еще два ящика. – А теперь садитесь.

– Нам просто нужно подождать, пока охранник пойдет дальше, – сказала Кэтрин, садясь. – Мы должны вести себя тихо.

Они просидели в тишине несколько минут.

– Часы… – пробормотал Гай. – Здесь их тоже нет.

Если не считать ящиков, комната была пуста. На утрамбованном грязном полу не было даже мусора. Через проем подвала Кэтрин могла различить свист ветра. Девушка обхватила себя руками.

– Мистер Смит, вы что-нибудь вспоминаете, вернувшись сюда?

Он наклонил голову и потер ладони.

– Нет, мисс Дейли.

Встав, она принялась рыться в оставшихся ящиках.

Гай тоже встал, держа фонарь в руке и давая ей больше света. Ящики, сырые, в мокрых пятнах, рассыпались на волокна. Все они были пусты. Вздохнув, Кэтрин покачала головой. Гай отступил на шаг.

– Я пойду посмотрю, ушел ли охранник.

Он направился вверх по лестнице, а Кэтрин и Оуэн остались ждать в темноте.

Прошло несколько минут. Нервничая все больше, Кэтрин закрыла глаза от тусклого света.

– Как вы думаете, с ним все в порядке? – спросил Оуэн, ерзая.

И вдруг…

– Мисс Дейли? Мистер Смит?

Кэтрин с трудом поднялась на ноги. Она обвила обеими руками перекладину лестницы и вздохнула с облегчением, обнаружив Гая у проема.

– Нам было интересно, куда вы подевались.

Она увидела, как молодой человек усмехнулся.

– Поднимитесь, – сказал он. – Я никого не вижу. Думаю, сейчас мы в полной безопасности.

Кэтрин жестом показала Оуэну, чтобы тот поднялся первым. Как только она достигла верха, Гай осторожно закрыл люк. Где-то в глубине церкви стонало, скрипя на ветру, старое дерево. Оуэн посмотрел на остальных.

– Так мы уходим? Мы должны уйти.

Гай вернулся к дверному проему. В том месте, где в крыше зияла дыра, он остановился, глядя, как и Кэтрин, на сломанные деревянные балки и открытое небо.

Его темное пальто было расстегнуто, а цепочка от часов блестела в кармане жилета. Кэтрин вспомнила полную тишину, окутавшую их, когда он останавливал время. Теперь Гай был так же неподвижен, выражение лица было задумчивым.

Она подошла к нему, и Оуэн последовал за ней из кладовой. Гай поднял фонарь, осветив свое лицо.

– Я думаю вот о чем, – начал он, – может быть, мистер Карлайл все-таки нашел здесь часы. Возможно, мы упустили свой шанс.

Кэтрин прикусила губу.

– Завтра я поговорю с ним.

Взгляд Гая упал на вход в церковь.

– Я начинаю думать, что эти часы не стоит искать, раз тех, кто их ищет, убивают, – сказал он тихим голосом.

Кэтрин скрестила руки. Ночной ветер трепал ее пальто, пряди волос выбивались из пучка.

– Их магия вернула мистера Смита к жизни. Есть люди, которые готовы отнять жизнь за такую вещь.

– Как же все так сложилось? – Повернувшись к Оуэну, Гай продолжил: – Кто-то отнял вашу жизнь, мистер Смит, а затем она была возвращена. Это все так чудовищно.

– Ты думаешь, – пробормотала Кэтрин, – что человек, убивший мистера Смита, – это тот же человек, который заколдовал часы, и что магия сработала именно так, как задумано? Учитывая наше участие в этом деле, подозреваю, это не так.

Все трое вышли из церкви. Идя по кладбищу, Оуэн держался на несколько шагов впереди. Он бродил между рядами надгробий, опустив голову и засунув руки в карманы. За пределами света фонаря Гая он выглядел призраком среди могил, мимолетной тенью, мелькнувшей на периферии глаза. Чем-то неосязаемым.

Кэтрин взглянула на Гая.

– В последний раз, когда я работала на кладбище Роуз-Хилл, – сказала она тихим голосом, – клиент заплатил мистеру Эйнсворту не монетой, а информацией. Он знал, где находится захоронение мистера Смита.

– И ты только сейчас говоришь об этом?

– Я только что об этом вспомнила.

Гай поправил фитиль своего фонаря, и свет вспыхнул ярче.

– Как звали этого джентльмена? Ты помнишь?

– Мистер Джеффри Ватт.

Удивление промелькнуло на лице Гая.

– Я знаю его, – сказал он. – В прошлом он был клиентом моего отца. Видел его имя в записях.

– Как думаешь, откуда он мог взять эту информацию?

Впереди Оуэн отдалился от них еще больше. Он оглянулся и ждал у ворот.

– Думаю, я найду в записях его адрес, – сказал Гай. – Нам стоит пойти к нему?

Кэтрин согласно кивнула. Они добрались до Оуэна. Здесь ворота кладбища уступили место мощеной улице, все магазины были закрыты на ночь. Он крепко держался за железные решетки ворот, как и в ту последнюю ночь, когда они были здесь вместе.

– Все в порядке, мистер Смит? – спросил Гай.

Отпустив ворота, Оуэн повернулся к ним. Он мало чем отличался от мальчика, которого они вытащили из могилы, за исключением искры дружелюбия, которая зажглась теперь в его глазах.

– Вы можете звать меня Оуэн, – улыбнулся он им. – Думаю, мне бы этого хотелось.

Кэтрин улыбнулась. Они вернулись в часовую мастерскую. Путь туда был для нее теперь так же знаком, как и путь до типографии. На кухне она поставила свой чемодан на пол рядом со столом и осмотрела его, чтобы убедиться, что все вещи упакованы. Пока Гай разводил огонь, Оуэн устроился в одном из изношенных кресел у очага. Поленья трещали, вверх вырывались искры. В тишине Кэтрин рассказала Оуэну о Джеффри Ватте – о том, что он знал о его могиле.

Часы в мастерской тихо тикали. Оуэн вытянул ноги перед собой и стал рассеянно теребить свободную нитку на подлокотнике кресла.

– Да, мы должны навестить его. Когда пойдем?

Он перевел взгляд с нее на Гая, который теперь стоял у кухонной стойки, вынимал печенье из формы и клал его на тарелку.

– Мы можем попробовать завтра вечером, – предложила Кэтрин. – После того как я закончу работу.

Гай принес печенье на стол. Оуэн встал, зевнул и, прежде чем пойти спать, съел парочку. Кэтрин закрыла чемодан и встретилась взглядом с Гаем. Его глаза потемнели в свете камина, а рот был растянут в полуулыбке.

– Спасибо, что позволил мне остаться, – мягко сказала она.

– Было приятно видеть тебя здесь.

Посмотрев на ее чемодан, он закусил губу.

– Я могу пойти завтра с тобой в типографию. Если нужна компания.

Кэтрин почувствовала, как ее щеки потеплели.

– Буду рада.

Гай улыбнулся. Эта улыбка осветила все его лицо, и глаза засияли. При виде этого сердце Кэтрин забилось сильнее, и она улыбнулась в ответ.

Глава двадцать первая

Кэтрин и Гай остановились на улице около «Инверкарн Хроникл». Утренний свет заливался в окна, смягчая очертания предметов. В лужах отражались бледно-серые облака и чугунные фонари. Кэтрин посмотрела на Гая – он поставил ее чемодан и снял шляпу. От холодного воздуха его лицо покраснело, юноша пристально смотрел на здание с застывшим выражением лица.

– Со мной все будет хорошо, – заверила Кэтрин, прочитав озабоченность в его взгляде.

Их глаза встретились.

– Конечно, – ответил он, слегка улыбнувшись. – Я полностью уверен в тебе, Кэтрин.

Она взяла свой чемодан и вспомнила, как впервые приехала сюда со своим отцом. Как неуверенно себя чувствовала, но какой решительной, несмотря на это, она была.

Теперь она была с Гаем Ноланом, а перед ними была неизвестность.

– Я зайду к тебе вечером, – сказала Кэтрин и направилась к двери.

Она успели сделать всего несколько шагов.

– Кэтрин, подожди, – сказал Гай и догнал ее.

Он остановился, прижимая к груди шляпу. По улице проехал экипаж, колесами рассекая лужи и поднимая небольшие волны скопившейся в них дождевой воды.

Кэтрин вопросительно подняла брови.

– Разве вечер не подходящее время?

– Нет, – сказал он. – Я имею в виду – да, это так. Конечно. Я только… Я только хотел…

Он сглотнул, его лицо покраснело.

– Я только хочу сказать, как сильно ты мне нравишься, Кэтрин, и…

Он снова замолчал, крепко зажмурив глаза.

– О боже, извини. Неважно.

Повернувшись на каблуках, Гай начал быстро уходить.

Кэтрин смотрела ему вслед. Ветер обдувал его пальто, его волосы. Он надел шляпу и засунул руки в карманы. Подобрав свободной рукой юбки, девушка бросилась вниз по улице.

– Гай, подожди! – крикнула она.

Он оглянулся с застенчивым выражением лица.

– Да?

Улыбаясь ему, она провела рукой по пальто.

– Итак, я нравлюсь тебе? Я бы хотела услышать, что еще ты собирался сказать.

Гай издал испуганный смешок. Это прозвучало очень мило, а потом он улыбнулся так же, как вчера вечером. Счастье блеснуло в его темных глазах.

– Извини, – сказал он. – Я запаниковал.

– Да, я поняла.

Кэтрин сделала шаг вперед, и ее улыбка смягчилась.

– Тебя успокоит, если я скажу, что ты мне тоже нравишься?

В его глазах заблестели слезы, Гай засмеялся и вытер их. Когда девушка протянула ему руку, он взял ее обеими руками.

– Ты же останешься сегодня на ужин? – спросил он. – Обещаю тебе увлекательную беседу и вкусную еду, все будет замечательно.

– Что ж, это звучит как отличное обещание. – Она сжала его пальцы. – Конечно, я останусь.

Она позволила себе посмотреть на него еще мгновение – на его развеваемые ветром волосы, глубину карих глаз, изгиб улыбки, а затем снова посмотрела на кирпичные стены типографии.

– Но сейчас я должна вернуться к работе.

Кэтрин положила готовую форму на ложе пресса и вытерла руки о фартук. Близился полдень, и улица из передних окон выглядела тоскливо и мрачно. Все остальные работники набирали литеры, красили формы, сушили печатные листы. Вместо того чтобы с легкостью войти в привычный режим, Кэтрин провела все утро в напряжении. Она знала источник своего дискомфорта – это воспоминания о мертвом теле Эйнсворта, которое она нашла всего тремя этажами выше; мысль, что кто-то здесь может быть убийцей. Крепко сжимая ролик, она окрасила свою форму для печати чернилами.

Время, казалось, замедлилось. До конца дня она не пойдет в часовую мастерскую. Бойд вышел из подсобки, чтобы пораньше отправить их на перерыв, а затем отправился по делам. Кэтрин еще не видела Спенсера, но думала о том, чтобы подняться наверх в его комнату и постучать в дверь. Когда Бойд вышел из типографии, она отложила наборную верстатку и пошла к лестнице.

Поднявшись на третий этаж, она постучала костяшками пальцев по двери Спенсера.

– Спенсер, – позвала девушка. – Это Кэтрин.

Она положила ладонь на ручку двери. В комнатах на этом этаже не было замков, поэтому она приоткрыла дверь и заглянула внутрь.

– Спенсер?

Спенсера там не было. Кровать была аккуратно застелена, стол у окна очищен от бумаг. Кэтрин шагнула внутрь и огляделась. Если прошлой ночью он нашел часы, может быть, они где-нибудь здесь?

Проходя через комнату, девушка провела по краю стола кончиками пальцев, а затем остановилась в нерешительности, устремив взгляд на улицу. Ей следует проверить кабинет Бойда. Если она найдет там какие-то остатки мышьяка, может передать их в полицию.

Она глубоко вздохнула и потянулась к верхнему ящику.

Скрип половиц возвестил ее о чьем-то присутствии.

– Кэтрин? Что ты делаешь?

Она замерла, отошла от стола Спенсера и повернулась. Кэтрин увидела Бриджит, стоящую в коридоре и смотрящую на нее с поднятыми бровями.

– Если Спенсер узнает, что ты рылась в его вещах, он…

– Я не рылась, – солгала девушка, сцепив руки вместе. – Я просто…

Внизу хлопнула входная дверь. Они с Бриджит посмотрели друг на друга, в равной степени озадаченные. Глаза Кэтрин расширились, когда она услышала знакомый голос.

– Мисс Дейли! Мисс Дейли, вы здесь?

Оуэн Смит.

– Кто это? – спросила Бриджит.

Она последовала за Кэтрин на первый этаж, где у подножия лестницы они встретили Оуэна. Он стоял без шляпы, с бледным лицом и прижимал костяшки пальцев ко рту так, словно не мог решиться заговорить.

– Оуэн, – сказала Кэтрин. – Что-то случилось?

Его глаза были мрачными и покрасневшими.

– Пожалуйста, – сказал он. – Вы должны немедленно пойти со мной. Пожалуйста, Кэтрин.

Его голос звучал отчаянно и перешел в рыдания.

Кэтрин положила руку поверх его, пытаясь успокоить, но у нее самой сердце выскакивало из груди. – Конечно я пойду.

Она посмотрела на Бриджит.

– Скажи мистеру Бойду, что я вернусь позже.

– Но, – Бриджит покачала головой, – Кэтрин…

Кэтрин развязала фартук, повесила его и принесла пальто и чепчик.

Когда она спустилась вниз, Оуэн направился к двери. На улице он вытер глаза рукавом пальто, судорожно вздохнув.

– Я не знаю, что делать, – проговорил он.

– Что случилось? Что-то с Гаем?

Он кивнул:

– Его… его отец умер.

Дыхание Кэтрин сбилось. Она ясно вспомнила нежность в голосе Генри Нолана, когда он разговаривал с Гаем, доброту в его взгляде. Она даже не хотела знать, как он умер.

– Гай не отходил от постели, – продолжил Оуэн. – Он не говорит со мной. Я сказал ему, что пойду позову тебя, – он, кажется, даже меня не слышал.

Она не могла даже представить, что чувствовал Гай, потеряв единственного оставшегося члена семьи. Они быстро пошли обратно в часовую мастерскую. Под серым полуденным небом все казалось обычным, только на двери висела табличка «ЗАКРЫТО». Кэтрин вошла внутрь и поднялась по черной лестнице. Тишина, которая встретила ее в коридоре, напомнила ей о пелене тишины, упавшей, когда подействовала магия Гая. Звук ее шагов утопал в ковровом покрытии, сердце колотилось в ушах.

Приоткрыв дверь, она увидела Гая, стоящего на коленях у кровати. Его отец лежал на ней, словно просто спал. Этот вид вернул Кэтрин обратно в кабинет Эйнсворта, в больничный морг. Она уже знала, как выглядит смерть.

Рука Гая покоилась на покрывале. Кэтрин нежно взяла ее в свои, и он не стал отстраняться. Юноша поднял лицо, глаза остекленели от боли. Ничего не сказав, девушка вывела его из комнаты.

Как только они вышли в коридор, она закрыла дверь. Гай сидел, прислонившись спиной к стене, пальцы упирались в ковер. После того как дверь щелкнула, его дыхание стало прерывистым. Издавая тихие глухие звуки, молодой человек закрыл лицо руками, и его плечи затряслись.

Кэтрин тяжело сглотнула. Она коснулась его плеча, давая понять, что рядом. Оуэн сидел по другую сторону от него, и они ждали в этом темном и узком коридоре, пока Гай плакал, уткнувшись в ладони, а Генри Нолан лежал мертвый в комнате за стеной.

Тяжело выдыхая, Гай вытер лицо рукавом рубашки. Он прижался виском к стене и закрыл глаза.

– Гай, – пробормотала Кэтрин. – Мне так жаль.

– Его убили, Кэтрин, – прошептал он, пристально глядя на нее. Белки его глаз были красными от лопнувших сосудов, голос резким и хриплым. – Его убили. Я знаю это.

Кэтрин через плечо посмотрела на дверь. Сидя рядом с ней, Гай вздрогнул и продолжил тем же полушепотом:

– Окно в его комнате не заперто. Кто-то был здесь. Кто-то его отравил.

Она снова повернулась к нему.

– Ты имеешь в виду, – мягко предположила она, – так же как мистера Эйнсворта?

Он кивнул и снова закрыл глаза.

– Мы должны сообщить полиции, так ведь? – спросил Оуэн.

Некоторое время они сидели в тишине. Гай, пошатываясь, поднялся на ноги и прислонился к стене, чтобы не упасть. Вместо того чтобы смотреть в сторону спальни своего отца, сконцентрировал внимание на полу.

– Да. Да, мы должны сообщить об этом полиции, – решил он. Глядя на Кэтрин, Гай провел руками по волосам. – А затем мы должны навестить мистера Ватта.

Кэтрин встала. Она не знала, как ей поступить, – возможно, следует пойти к Джеффри Ватту одной. Наверняка он знал что-то об Оуэне, но девушка задавалась вопросом, сможет ли Оуэн вынести рассказ о своей смерти. А Гай только что потерял отца. Он был явно не в состоянии наводить справки об убийстве.

Гай, казалось, заметил ее нерешительность. Он вынул из кармана брюк носовой платок и снова вытер заплаканное лицо, но это не уменьшило ни покраснения глаз, ни дрожи рук.

– Я не останусь, Кэтрин.

Она представила, как он сидит в одиночестве внизу, пока тикают часы. При этой мысли у нее перехватило дыхание.

– Хорошо, – кивнула она.

– Да, я тоже пойду, – сказал Оуэн, вставая на ноги. – Лучше, если мы все пойдем. Этот человек знал, где я был похоронен, – он может знать, кто меня убил.

Гай двинулся по коридору в сторону лестницы. Кэтрин еще раз взглянула на дверь спальни, а Оуэн последовал за Гаем. Под ними скрипели половицы, звуки часов внизу были приглушенными, но ровными, как биение сердца. Кэтрин отвернулась и пошла за друзьями.

Глава двадцать вторая

Кэтрин сидела рядом с Оуэном в омнибусе, едущем по Северному мосту. По булыжной мостовой моросил дождь, а темное вечернее небо обещало, что он не скоро закончится. Прислонившись к ее плечу, Оуэн понизил голос:

– Что мы будем делать, Кэтрин?

Его взгляд упал на Гая, сидящего на скамейке напротив.

Гай почти не разговаривал с тех пор, как вышел из мастерской. Теперь он сидел, опустив плечи, свесив голову, так что Кэтрин не могла видеть его лица.

Полицейские вернулись с ними в часовую мастерскую. Они допрашивали Гая в подсобке, пока он смотрел в пол, голос становился тише и тише с каждым ответом.

– Он был мертв, когда я его нашел, – сказал юноша. – Отец принимал лекарство, которое помогало ему уснуть. Но оно было не таким, какое я увидел на тумбочке. Его заменили чем-то другим.

У Кэтрин щемило сердце, когда она вспоминала улыбку Гая в то утро, свет в его глазах.

– Ему нужно время, – сказала она Оуэну. – Отец был всей его семьей.

Оуэн посмотрел на остальных толпившихся в омнибусе людей. Почти все места были заняты, со сложенных зонтиков капала дождевая вода. Он опустил взгляд и провел пальцами по краю шляпы.

– О чем ты думаешь, Оуэн?

– Я просто… – Молодой человек сглотнул. – Не думаю, что мои воспоминания вернутся, и я знаю, что у меня, наверное, нет семьи, но… Надеюсь, мы друзья?

– Да, – мягко улыбнулась Кэтрин.

Он улыбнулся ей в ответ, карие глаза просияли. Он снова посмотрел на Гая, и улыбка исчезла.

– Хотел бы я как-то облегчить его боль.

– Я тоже этого хочу, – вздохнула Кэтрин. – Мы поможем ему, чем сможем, но скорбь – не та рана, которую можно зашить.

Оуэн кивнул. Они молчали всю оставшуюся дорогу, пока омнибус проезжал мимо зданий университетского района. Рядом с улицей, где жил Ватт, все трое вышли и двинулись пешком. Здесь возвышались великолепные кирпичные особняки, живые изгороди и сады, которые были безлистными этой поздней осенью. Но Кэтрин помнила, сколько цветов здесь было в летние месяцы.

Джеффри Ватт жил в красивом двухэтажном доме со множеством окон. Дым клубился над трубами, выкрашенная в белый цвет дверь была ярким пятном на фоне серого вечера. Когда они зашли, их провели в гостиную, и Кэтрин села в кресло у камина. Гай и Оуэн сели в кресла напротив. Стены были оклеены темно-красными обоями, мебель была тяжелой и отполированной. Гай вынул из жилета карманные часы, но не стал смотреть по ним время. Он просто сжал их в руке. В свете камина стали особенно заметны спутанные волосы, бледное лицо. Его глаза были такими остекленевшими, что было очевидно – мысленно юноша сейчас в другом месте.

– Гай, тебе необязательно здесь оставаться. Может быть… – мягко начала Кэтрин, наклонившись вперед.

Он моргнул и посмотрел в ее сторону, приходя в себя.

– Что?

– Я сказала, что тебе необязательно…

Дверь гостиной открылась. Ватт вошел и посмотрел на троих гостей. Он еще не переоделся к вечеру; на нем был приталенный сюртук и темные брюки, галстук был завязан узким бантом. Кэтрин вспомнила, как он стоял у могилы своей сестры, тоскливый и неуверенный. В своем собственном доме, в элегантной гостиной, он казался совсем другим человеком. Ватт был явно немного сбит с толку их присутствием, но приветствовал их со всей вежливостью.

– Прошу прощения за то, что заставил ждать. Полагаю, это не дружеский визит.

Он сел на софу.

– Добрый вечер, мисс Дейли. Мистер Нолан. – Его взгляд остановился на Оуэне. – Я не припомню, чтобы мы встречались.

Гай откашлялся.

– Это мой кузен, – сказал он. – Оуэн Смит.

– Приятно познакомиться, – сказал Ватт. – Я не знал, что у Генри Нолана большая семья.

– Он кузен по материнской линии. – Гай замолчал, сжимая свои карманные часы побелевшими костяшками пальцев. – Мой отец… мой отец скончался сегодня утром.

– О, соболезную. Мне очень жаль, мистер Нолан.

– Мистер Ватт, – сказала Кэтрин. – Мы здесь потому, что у нас есть к вам вопросы. Вы, несомненно, слышали новости о смерти мистера Эйнсворта. У нас есть основания полагать, что обе смерти произошли в результате отравления.

Глаза Ватта расширились. Он откинулся на спинку софы, положив руки на колени.

– Понятно, – пробормотал он. – Боже мой.

Гай, ничего не говоря, снова посмотрел на огонь. Кэтрин продолжала:

– Я знаю, что у вас была информация, которую искал мистер Эйнсворт – о местонахождении часов. Вы указали ему дорогу к безымянной могиле на кладбище, но, когда он послал меня за ними, там ничего не было.

Ватт опустил глаза.

– Я не думал, что он будет раскапывать могилу.

– Он не раскапывал. – Кэтрин ухватилась за ручки кресла. – Это сделала я.

Вздохнув, Ватт поднял голову, чтобы встретиться с ней взглядом.

– Я направил мистера Эйнсворта туда, думая, что это остановит его. Часов в том гробу не было. – Наморщив лоб, он посмотрел на Гая. – Полагаю, они все еще в вашей мастерской, мистер Нолан.

Кэтрин в замешательстве повернулась к Гаю. Он не двигался. Казалось, он ничего не слышал.

– Почему они должны быть там? – медленно спросил он хриплым голосом.

Сидящий рядом с ним Оуэн посмотрел на Ватта с выражением, одновременно испуганным и полным надежды и болезненного любопытства. – Человек, который был в той могиле, – начал он. – Вы знаете, кто его убил, сэр?

Ватт сглотнул.

– Я предпочел бы не говорить об этом.

– Боюсь, у вас нет выбора, мистер Ватт, – сказала Кэтрин. – Как вы узнали все это? И почему часы могли оказаться в мастерской мистера Нолана?

– Потому что они принадлежали ему. Генри Нолану.

Гай посмотрел на Ватта. Кэтрин заметила темноту в его глазах, но в тот момент это была тьма надвигающейся бури.

– Вы должны понять, я узнал об этом только недавно, – продолжил Ватт. – Летом отец рассказал мне это на смертном одре. Он сказал, что мистер Нолан дал ему карманные часы около пятнадцати лет назад. Сказал, что этот человек был разбит, он только что потерял жену и двоих сыновей. Мистер Нолан спросил, есть ли способ обезопасить своего третьего сына – если болезнь или несчастный случай унесет его жизнь, сможет ли он его вернуть?

Ватт заколебался, закусив губу.

– Я знаю о магии, которую использует ваша семья, мистер Нолан, – сказал он Гаю. Вы можете сделать так, чтобы время остановилось, но не отмотать его назад. Ваш отец знал, что его магия не сможет сделать того, что ему нужно. Мой отец согласился помочь, но магию – особенно в таком масштабе – творить нелегко, да и цена довольно велика.

Кэтрин была достаточно осведомлена об этом. Она поняла, что могло произойти годы назад.

– Чтобы дать жизнь одному, нужно лишить жизни другого, – прошептала она.

Ватт кивнул.

– Он был сиротой. Мой отец занялся этим делом. Убил его быстро.

Выражение лица Гая было таким грозным, что Кэтрин подумала, тот мог бы схватить Ватта за лацканы и встряхнуть его. Она действительно хотела сделать именно это.

– Не пытайтесь оправдать его, мистер Ватт. Это было убийство, – сказал он резко.

– Да, таким было и отношение вашего отца, когда мой отец вернул ему часы, заключив в них магию, о которой они договаривались. Жизнь за жизнь. Мистер Нолан был не слишком рад, и я могу его понять. Но… Конечно, в глубине души, должно быть, знал, что это было необходимо.

Кэтрин вспомнила подслушанный разговор между Гаем и Эверли.

Мистер Эверли, вы же не думаете, что я когда-нибудь ими воспользуюсь?

Нет, я боюсь, что твой отец это сделает.

Гай встал и вышел из комнаты. Кэтрин вздохнула. Она посмотрела на Оуэна, вжавшегося в спинку кресла напротив нее. Лицо юноши было белым как бумага.

– Пойдем, Оуэн. – Она сохраняла нежность в голосе. – Я думаю, мы услышали достаточно.

В дверном проеме Кэтрин остановилась, положив руку на раму.

– Мистер Ватт, – позвала она. – Вы, случайно, не знаете, как выглядели часы?

– Знаю.

Он подошел к письменному столу в углу и поднял крышку из розового дерева.

– Я надеялся поговорить об этом с мистером Ноланом несколько месяцев назад, но он, похоже, больше не помнил об этом. Боюсь, что чувство вины могло привести его к безрассудству – слышал, он продавал время. Это должно было лишать его воспоминаний.

Сидя за столом, Ватт взял карандаш и начал делать наброски.

– Часы, которые Генри Нолан передал моему отцу, были прекрасной серебряной вещицей. Некоторое время они находились у моего отца, прежде чем он… ну, прежде чем он вернул их мистеру Нолану.

Закончив набросок часов, Ватт передал бумагу Кэтрин.

– Эти часы обладают мощной магией. Кое-кто из «Хроникл», мистер Карлайл, спрашивал меня об этом совсем недавно. Он знал, что я ввел мистера Эйнсворта в заблуждение относительно их местонахождения. Я сказал, что они могут все еще быть в мастерской Ноланов, но не мог быть полностью уверен. Мистеру Нолану следовало бы найти их.

Кэтрин посмотрела на часы, которые нарисовал Ватт. Она сглотнула, преодолевая стеснение в горле, и слова Ватта эхом отозвались в ее голове, когда они с Оуэном вышли из гостиной.

Снаружи, во внутреннем дворике, Гай остановился. Теперь дождь шел в полную силу, и его пальто промокло насквозь. Он оглянулся на звук их шагов. Оуэн начал что-то говорить, но затем Гай обнял его. Прижатый к мокрому пальто Гая, Оуэн с благодарностью наклонился к нему.

– То, что он говорил, – отвратительно, – сказал ему Гай. – Твоя жизнь стоит не меньше моей. Моему отцу не следовало… – Его голос сорвался. – Мне очень жаль. Ты умер из-за…

Оуэну удалось высвободить одну руку, чтобы похлопать Гая по спине.

– Не думай, что это твоя вина. Это не так, Гай. Не так.

– Гай, – позвала Кэтрин. Она протянула ему листок бумаги. – Посмотри на это.

Он отошел от Оуэна и вытащил из кармана очки для чтения. Капли дождя усеяли бумагу, пока Гай изучал изображение.

– О боже. – Он покачал головой. – Подумать только, все это время…

– Так ты знаешь, где они? – спросил Оуэн.

– Это карманные часы, которые я носил… в ту ночь, когда мы с Кэтрин раскопали твою могилу.

Гай поднял глаза от рисунка.

– Кроме того, их стекло треснуло. Я думал, это потому, что они старые, и, должно быть, ударил их, пока мы копали. Я оставил их на рабочем столе, собирался отремонтировать.

И все же Кэтрин скорее почувствовала нарастающий страх, чем облегчение. Она двинулась через двор, дождь стекал с воротника, заставляя дрожать.

– Будем надеяться, что они все еще там, – сказала она.

Поездка на омнибусе обратно в часовую мастерскую была долгой. Они вышли, и хотя дорогу освещали уличные фонари, в мастерской лампы не горели. Глядя на занавешенные окна квартиры, Гай полез в карман за ключом. У Кэтрин сжалось сердце.

Он вошел и начал зажигать лампы. Мастерская осветилась теплым светом, вокруг них было только темное дерево и часы, запах лака и металла. Кэтрин сняла пальто и чепчик, повесила их на вешалку.

Гай остановился у двери в подсобку. Кэтрин подошла к нему и встала рядом. Только вчера Гай сидел за рабочим столом, а его отец заглядывал ему через плечо, давая советы. Теперь он всматривался в полумрак комнаты с болезненным, осунувшимся лицом.

Юноша вздохнул, вошел внутрь и зажег настольную лампу. На столе было несколько карманных часов, закрепленных в держателях. У одних все шестеренки были обнажены, другие все еще были в корпусах. Но, окинув все мимолетным взглядом, Гай сказал:

– Их тут нет.

Он наклонился и стал открывать ящики.

– Если только мой отец их не переложил, но я в этом сомневаюсь.

Внутри ящиков лежали инструменты, потускневшие карманные часы и цепочки, ржавые шестеренки, фрагменты металла.

Голос Оуэна дрожал.

– Как мы их найдем?

Гай посмотрел на него, его плечи опустились.

– Кто бы ни убил моего отца – я думаю, они теперь у него.

Он закрыл глаза.

– Мы найдем их, – сказала Кэтрин.

Она была полна решимости настолько же, насколько Гай был уверен в отсутствии здесь часов.

– Мистер Нолан был убит так же, как и мистер Эйнсворт. Судмедэксперт сказал полиции, что мистера Эйнсворта отравили. Это сделал кто-то из типографии.

Ее мысли вернулись к Спенсеру, который бродил ночью по кладбищу и спрашивал о часах в университете. Сегодня в типографии его не было, но Бойда тоже не было, так что они могли уехать по делам. Ей нужно было вернуться и посмотреть, не появились ли они, но не хотелось уходить. Получается, кто-то из типографии отравил Эйнсворта и Генри Нолана, а затем украл часы, чтобы как-то использовать их.

Позже вечером Кэтрин выключила настольную лампу и забралась на софу под одеяло. Тиканье часов немного успокаивало ее, напоминая о прошлых, более счастливых ночах.

Когда она проснулась, было почти так же темно. Голова все еще была затуманена сном, и первые мгновения девушка не понимала, что ее разбудило. Затем она услышала шаги. Кто-то тоже не спал и ходил по кухне. Кэтрин мутными глазами смотрела в потолок, тревога грызла ее изнутри. Послышался приглушенный, но отчетливый звук царапанья стула по полу. Кэтрин села и потянулась за своей одеждой, быстро оделась в полумраке. Часы за прилавком мастерской показывали раннее утро, их золотой маятник ритмично качался из стороны в сторону, пока она шла по полу в чулках и поднималась по лестнице, ее сопровождал их печальный звук.

На кухне девушка увидела, что Гай сидит за столом при слабом свете свечи. Когда она приблизилась, он посмотрел ей в глаза. Кэтрин не могла понять, проснулся юноша от какого-то ужасного кошмара или просто не спал. Его глаза покраснели, как от лихорадки, воротник ночной рубашки был влажным от пота.

– Я разбудил тебя? – спросил он хриплым голосом. – Мне очень жаль.

Кэтрин остановилась при входе на кухню. Ей казалось, что она не может идти дальше.

– Я могу спуститься вниз, если хочешь. Побудь один.

Он покачал головой. Девушка села напротив него и поняла, что он беззвучно плачет. Когда он моргнул, по его лицу потекли слезы. Гай вытер их костяшками пальцев. Кэтрин взяла его руку в свою и слегка сжала.

– Что мне теперь делать? – спросил он. – Я… я не знаю, что делать.

– Я тоже не знаю, Гай, – мягко сказала она. – Но знаю, что сейчас тебе не надо думать об этом.

Он наклонил голову и зарыдал.

– Этого не должно было случиться. Этого не должно было случиться. – Его голос срывался. – Оуэн и мой отец – мой отец никогда не должен был…

Он запрокинул голову к потолку и заморгал.

– Ты собиралась прийти на ужин.

– Я и сейчас здесь, – прошептала Кэтрин.

Он посмотрел на нее, закрыл глаза и глубоко вздохнул.

– Может, завтра нам стоит пойти в типографию? – спросил он через мгновение.

Кэтрин сглотнула, вспоминая последние несколько дней. Она подумала о том, как Спенсер стоял рядом с ней в кабинете Эйнсворта. Вспомнила бледность его лица и дрожь в руках, когда он смотрел на тело. Представила, как он отравляет чай Эйнсворта мышьяком, заменяет лекарство Генри, берет с рабочего стола часы и выходит обратно на улицу.

Он мог быть убийцей.

– Позволь мне пойти с тобой, – сказал Гай. – Мы можем поискать улики.

– Я не понимаю, как мы сделаем это, когда там будет столько людей. Сегодня пыталась осмотреть комнату мистера Карлайла, но моя соседка поймала меня на этом.

Гай держал ее за руки. В свете свечи его глаза были темными и спокойными.

– Мы справимся, – сказал он. – Я все еще могу останавливать время, и мы можем использовать это.

Кэтрин снова посмотрела на него. В тишине кухни это решение казалось простым. В этот ночной час время было похоже на сон. Она могла представить, как они без последствий существуют уже вне его границ.

– Только если ты уверен, – сказала она ему.

Гай кивнул. Он отстранился от нее, опустив взгляд.

– То, что сделал мой отец, – начал он тихим голосом, – я не могу этого вынести, Кэтрин.

– Но это не он убил Оуэна.

– Пускай нож держал не он, но мистер Ватт был прав. Он должен был понимать, какой ценой это будет сделано. Теперь его нет, и я даже не могу поговорить с ним об этом. Он продолжал продавать время и не объяснял мне, почему делает это. Никогда бы не подумал, что все это для того, чтобы забыть.

Гай уставился на горящее между ними пламя свечи.

– Каждый раз, когда я думаю об этом, – прошептал он, – мне больно дышать, как будто в груди застрял осколок льда.

– Ты скорбишь. – Кэтрин скрестила руки на столе и наклонила голову набок. – И у тебя доброе сердце. Ты знаешь, что в этом мире хорошо, что правильно.

Губы Гая искривились. В глазах светились непролитые слезы.

– В данный момент я чувствую, что почти ничего не знаю.

Дверь в коридор приоткрылась. Половицы заскрипели от шагов, и в кухне, почесывая затылок, появился Оуэн.

– Что вы здесь делаете? – спросил он. – Уже очень поздно.

Гай смахнул с глаз слезы. Он встал и надавил руками на стол.

– Мы с Кэтрин идем в типографию завтра.

Оуэн внимательно посмотрел на них.

– С вами все будет хорошо?

Кэтрин встала со стула, свечой девушка освещала себе путь. Она не хотела думать, что Спенсер способен на убийство. Что он отравил Генри Нолана и украл часы. Но она думала об этом.

– Это не займет много времени, – сказала она. – Думаю, я знаю, где искать.

Глава двадцать третья

Позже утром, когда через окна пробивался солнечный свет, Кэтрин присоединилась к Гаю и Оуэну на кухне за завтраком. Стол был заполнен тарелками с тостами и яйцами, между ними стояли чашки и блюдца.

– Я обдумал ваш план и решил, что он мне не нравится, – высказался Оуэн после того, как она села.

Гай перевернул страницу газеты.

– Это хороший план, – возразил он. – И мы это сделаем. Только осмотримся. Прочесать место должна будет полиция.

Он перевел взгляд на Кэтрин и улыбнулся ей. Как и Оуэн, он был одет аккуратно. Его темный галстук был туго завязан, а жилет идеально выглажен. Глаза были немного яснее, не такими тревожными, как в ночи.

– Доброе утро, Кэтрин.

– Доброе утро.

Она налила себе чашку чая, добавив в нее молока.

– Этот человек – убийца, –  сказал Оуэн. – Вы должны быть осторожны.

– Мы будем в не меньшей безопасности, чем здесь, – ответил Гай. – Никто даже не узнает, что мы там. Я буду задерживать время достаточно долго, чтобы мы могли все досконально обыскать. Если найдем мышьяк или часы, сможем доставить их в полицию.

Оуэн опустил голову и посмотрел в свою чашку. Он не прикасался к чаю и, судя по всему, есть тоже не начал.

– Но что, если вы не вернетесь? – он говорил полушепотом. – Что, если что-то случится?

– О, Оуэн, – мягко сказала Кэтрин. – Ничего плохого не случится.

Гай снял очки и потер глаза рукой.

– Возможно, мне стоит пойти с вами. – Оуэн сглотнул, возясь с салфеткой на столе. – Я мог бы помочь.

– Нет. – Тон Гая не терпел возражений. – Если ты пойдешь, то мне придется распространять свою магию на еще одного человека. Чем меньше будет людей, тем лучше.

В подсобке он нашел часы, которые можно было использовать, пометив корпус своей кровью и повернув заводной ключ. Кэтрин смотрела, как он вращал его, но все было не так, как раньше. Гай достал ключ, время остановилось, а затем пошло вновь. Он снова завел часы. Когда все успокоилось, юноша посмотрел на нее остекленевшими от усталости глазами.

– Как много времени у нас есть? – спросила она.

– Два часа.

Часы выскользнули из его рук и с глухим стуком приземлились на пол, и он прижал ладонь ко лбу. Кэтрин двинулась, чтобы поднять их.

– Этого времени должно хватить?

– Ты в порядке?

Он закрыл глаза.

– Я чувствую себя странно.

Кэтрин взяла его руку в свою.

– Тебе следовало бы больше отдыхать. Ты уверен, что хочешь это сделать?

Гай уверенно кивнул. Они не обсуждали ту ночь, когда он последний раз использовал свою магию, и эта недосказанность висела между ними. На улице Кэтрин старалась не слишком пристально смотреть на тех, мимо кого проходила, представляя, что, сделав полшага, они просто замерли на мгновение. Когда они повернули за угол и были уже у типографии, Гай помедлил.

– Кэтрин, – позвал он. – А что, если и искать-то нечего?

Если нечего искать, значит, Гай потерял воспоминания зря. Его лицо было бледным, и юноша трясся, как будто ему было холодно, хотя ветер был так же неподвижен, как и все остальное.

– Мы что-нибудь найдем. Я верю, – Кэтрин надеялась, что, произнеся это вслух, действительно поверит.

Путь к «Хроникл» был темным из-за тумана, висела тишина. В такой близости от реки Кэтрин обычно слышала ее шум, но прилив был неподвижен, лодки ровно стояли на воде.

Она открыла дверь типографии и вошла внутрь.

На другом конце комнаты она увидела Бриджит, сидящую за своим столом, рядом с другими людьми, которых тоже знала. Их головы были наклонены, руки неподвижны вокруг наборных верстаток, пальцы замерли в работе. Кэтрин взглянула на Гая.

– Куда пойдем сначала? – спросил он неуверенным голосом.

– Наверх. – Она закусила губу. – С тобой все в порядке?

Не встречаясь с ней взглядом, юноша кивнул. Она расслышала приглушенное тиканье, и Гай вытащил карманные часы из жилета. Он все еще отсчитывал минуты. Их время продолжало идти.

– Комната мистера Карлайла находится на третьем этаже, – сказала она ему.

Они двинулись наверх, и в абсолютной тишине Кэтрин слишком хорошо слышала собственные шаги, скрип каждой ступеньки, стук своего сердца. Она подошла к двери Спенсера, открыла ее и обнаружила, что комната пуста.

– Отлично, – вздохнул Гай. – Его здесь нет.

Кэтрин покачала головой:

– Часы могут быть при нем.

– Может, он все еще где-нибудь в здании?

– Возможно. Я не видела его на рабочем этаже.

Он, должно быть, был здесь в период ее отсутствия. Накануне его стол был чист, а теперь на нем бумаги, несколько ручек, горшок с чернилами и одна из бухгалтерских книг Эйнсворта. Кэтрин открыла ее и пролистала.

Гай открыл шкаф и осмотрел его немногочисленное содержимое. Там были разные безделушки, но только не часы. Оглянувшись на стол, Кэтрин открыла первый ящик. Конверты, бумага для корреспонденции. Открыла второй, но там часов тоже не было. В сердце закрался страх. Что, если часы были у кого-то другого? Кого-то, кого они не подозревали.

В третьем ящике она нашла невзрачный, наполовину пустой пузырек с пробкой. Осторожно подняла его и показала Гаю. Этикетка была порвана, но Кэтрин она не понадобилась, потому что в том же в ящике нашла часы с треснувшим стеклом. Это были старые карманные часы из потускневшего серебра. Она взяла их и вынесла на свет.

– Да, – сказал Гай. – Вот и все.

А затем нахмурился. Вынув часы из собственного кармана, он посмотрел на циферблат, по его лбу пролегла морщина. Он перевел взгляд на окно.

– О господи.

Мгновение спустя Кэтрин поняла, что его обеспокоило. Отчетливый стук прессов эхом доносился с нижнего этажа, работа продолжалась. Безмолвие магии Гая исчезло, и Кэтрин вспомнила, как время в часовой мастерской остановилось, а затем пошло вновь.

– Я могу завести их еще раз, – сказал Гай. – Я могу, и моргнуть не успеешь. – Он сунул руку в карман, вероятно, в поисках заводного ключа.

Лестница в коридоре застонала от шагов.

Они и не подумали, что надо закрыть дверь.

– Гай, – прошептала Кэтрин и выдохнула.

Он оглянулся на нее, в глазах читалась паника.

– Пойдем, – сказал он. – Мы можем просто…

В дверном проеме появился Спенсер Карлайл. При виде их он остановился, заморгал и положил одну руку на раму. Войдя внутрь, закрыл за собой дверь. Спенсер сделал это осторожно, но с тем же успехом мог ее захлопнуть, потому что пульс у Кэтрин стал бешеным.

Его интонация была не менее осторожной.

– Кэтрин. – Взгляд скользнул по ней, а затем упал на Гая. – Мистер Нолан. Что вы здесь делаете?

Одной рукой Кэтрин взяла пузырек, а в другой сжимала карманные часы. Она показала пузырек Спенсеру и, стараясь говорить ровным голосом, спросила:

– Почему это у тебя?

Спенсер устало вздохнул.

– Кэтрин…

– Это ты отравил мистера Нолана? И мистера Эйнсворта?

Он посмотрел на нее с опасным блеском в голубых глазах.

– Он говорил тебе, что часы принадлежат его отцу? – спросил Спенсер, указав подбородком в сторону Гая. – Ради их магии убили юношу, а мистер Нолан позволил этому случиться.

Гай вздрогнул.

– Он не знал, – мягко проговорила Кэтрин. – Он не знал, пока это не произошло. Мы только недавно обо всем узнали.

Она убрала часы и пузырек в карман пальто, не сводя глаз со Спенсера.

– Ты украл их из мастерской мистера Нолана, так ведь? Зачем?

Спенсер ответил не сразу. Он стоял, преграждая им путь к двери, и все, о чем Кэтрин могла думать, было:

«Как же нам выбраться отсюда?»

– Эти часы очень дорогие, Кэтрин. Мистер Эйнсворт заработал немного денег, оказывая услуги по прощанию с умершими, но это – магия этих часов – то, чего действительно хотят люди. Сколько люди готовы заплатить, чтобы вернуть к жизни самых дорогих им людей?

Кэтрин судорожно вздохнула и бросила взгляд на Гая. Его лицо было пепельно-серым и таким неподвижным, словно он остановил сам себя во времени. Одна рука все еще была засунута в карман пальто.

– Спенсер, – сказала Кэтрин, оборачиваясь. – Ты должен позволить нам уйти.

– Должен? – Он приподнял брови. – О да, конечно. Забирай часы и делай с ними что хочешь.

Она сжала челюсти. Два года она жила с ним под одной крышей, разговаривала с ним так же непринужденно, как и со своими коллегами-наборщиками. Ей казалось, что знакомый ей Спенсер и человек, стоящий перед ней сейчас, – это разные люди.

– Я не отдам их тебе, – отрезала она. – Никто не должен ими пользоваться.

– Кэтрин, – он протянул руку ладонью вверх, – я не могу позволить вам уйти. Не могу позволить никому из вас уйти. Я знаю вас достаточно хорошо, чтобы понимать, что вы отнесете это в полицию.

– Ты убил двух человек, Спенсер.

Он подошел ближе. Кэтрин отстранилась и прижалась к столу.

– Мистер Карлайл, – сказал Гай. Его дыхание было слегка прерывистым, но голос звучал твердо. – Вы не можете… Не можете убить нас в этой комнате. Будет слишком сложно спрятать наши тела. Мы оставим часы и пузырек. Не возьмем никаких доказательств.

Кэтрин широко распахнула глаза. Как они могли так поступить?

– Я не могу так рисковать, – сказал Спенсер. – Вы знаете, что я сделал.

Гай не дрогнул. Он пристально посмотрел на Спенсера.

– Моя магия может вам помочь. – Его голос был тихим и серьезным. – Позвольте мисс Дейли уйти, и я дам вам время собрать свои вещи и скрыться.

Из кармана он вынул часы и заводной ключ.

Спенсер задумался над его словами. Кэтрин схватилась за край стола, не понимая, что творит Гай. Она оглянулась, но он не отрывал глаз от Спенсера.

– Это прекрасное предложение, мистер Карлайл, – сказал Гай, вставив ключ в часы. – Вам следует его принять.

– Это действительно хорошее предложение, – сказал Спенсер, сузив глаза. – Но я совсем вас не знаю, мистер Нолан. Как я могу верить, что вы сдержите свое слово?

И наконец в этот момент взгляд Гая метнулся к Кэтрин. Он сильнее сжал часы и ключ, и она поняла, что он собирался сделать.

– Полагаю, не можете, – мрачно сказал он, оглянувшись на Спенсера.

И закрыл глаза. Он быстро заводил часы, и творилась магия. А потом наступила тишина, обрушившаяся словно внезапный мороз.

Спенсер замер в той позе, в которой стоял. Его глаза и рот были широко раскрыты, словно в возмущении.

Усмехаясь, Гай выдохнул. Он отступил на шаг и опустился на колени, прижимая часы к груди. Когда он посмотрел на Кэтрин, то улыбался со слезами на глазах.

– Я не был уверен, что все получится.

– Ох, Гай.

Тыльной стороной ладони он вытер слезы.

– Часы у тебя?

Она кивнула, отошла от стола и достала их. Обычное тусклое серебро с поцарапанным корпусом.

Гай выпрямился.

– А что насчет мистера Карлайла?

Они посмотрели на него. Несмотря на то, что он был неподвижен, в его тусклом взгляде читалась резкость.

– Я думаю, на кухне есть веревка, – сказала Кэтрин. – Мы можем его связать.

Кэтрин вышла в коридор, Гай последовал за ней. Он закрыл дверь, и от прозвучавшего наконец щелчка засова у Кэтрин перехватило дыхание. Она обняла Гая, а он положил голову ей на плечо, прижимаясь к ней. Девушка почувствовала, как он трясется, как быстро бьется его сердце. Слезы жгли ей глаза.

– С тобой все в порядке? – прошептал Гай.

– Да. – И хоть это было правдой, слова застряли у нее в горле. – А ты?

– Все нормально.

Кэтрин подумала, что у них не так уж много времени, но Гай ничего не сказал. Они стояли, обнимая друг друга, в тускло освещенном коридоре. Мир вокруг был тихим и неподвижным.

Глава двадцать четвертая

Время возобновило свой ход как раз тогда, когда они добрались до полицейского участка. Гай прислонился к стене здания и закрыл глаза, под которыми проступали тени. Кэтрин взяла его за руку, он моргнул.

– Пойдем, – сказала она. – Мы не можем стоять здесь на холоде.

Внутри они увидели вестибюль, оклеенный обоями темно-зеленого цвета. У стены стояли стулья с тонкими подушками и жесткими спинками, но Гай с готовностью уселся на один из них. Упершись подбородком в ладонь, снова закрыл глаза.

– Я поговорю с полицией, Гай. Подожди здесь, хорошо? – мягко проговорила Кэтрин.

Гай не ответил, и она поняла, что тот заснул.

Секретарь за столом направил ее к сержанту-детективу, который послал нескольких констеблей за Спенсером в типографию. Затем он провел ее по тускло освещенному коридору в свой кабинет, где она села в кресло напротив его стола.

Она рассказала ему все. Говорила прерывисто, голос казался слишком высоким для ее собственных ушей, но по ходу объяснений сержант сохранял терпение. Задача, которую дал ей мистер Эйнсворт, внезапность его смерти, а затем смерть Генри Нолана и ее подозрения в отношении Спенсера Карлайла. Она продолжила, рассказывая сержанту, как они с Гаем нашли в комнате Спенсера часы вместе с пузырьком с мышьяком. Она положила пузырек ему на стол. Пока он катился по столу, вещество внутри пересыпалось.

Сержант сложил руки на столе. Его бакенбарды были аккуратно подстрижены, лицо, освещенное светом лампы, было бледным и изможденным. Темные глаза смотрели, как катается взад и вперед пузырек с мышьяком, пока тот не замер.

– Мисс Дейли, – сказал детектив. – Вам следовало сразу идти к нам, а не подвергать себя опасности. Нам было известно, что мистера Эйнсворта отравили мышьяком. Как и мистера Нолана.

– Да, сэр.

По правде говоря, она не знала, что еще сказать. Какой бы аргумент она ни привела, он не исправит ситуацию.

Сержант вздохнул и потер лоб.

– Хорошо, мисс Дейли. Спасибо. Сейчас я предлагаю вам посвятить свое внимание мистеру Нолану.

Кэтрин кивнула, поспешно вышла из комнаты и вернулась в вестибюль. Гай проснулся, увидел ее и, улыбаясь, выпрямился на стуле.

– Часы все еще у меня, – сказала девушка ему. – Сержант не забрал их.

Она передала часы ему, а он с особой осторожностью спрятал их под пальто.

– Я отдала ему пузырек с мышьяком. Он послал несколько констеблей за мистером Карлайлом, – продолжила Кэтрин.

Гай поднялся на ноги, отряхиваясь от пыли.

– Если им больше ничего не нужно, давай отправляться в путь. Я бы не хотел быть здесь, когда они приведут мистера Карлайла. – Он направился к двери и, выйдя на улицу, протянул ей руку. – Ты была невероятно храброй, Кэтрин.

– Как и ты.

Гай покраснел.

– Не буду спорить, – сказал он и взглянул на окна полицейского участка.

Кэтрин увидела в стекле свое отражение. По нему и не скажешь, что она только что столкнулась с убийцей и смогла убежать. Пока они шли к мастерской, Гай вынул часы. Они были такими, какими Кэтрин запомнила их в комнате Спенсера. Бледно-серебристое мерцание на солнце.

– Они опустошены, – сказал Гай. – Раньше я не замечал, но теперь чувствую разницу – магии в них не осталось. Все думали, что эти часы могут возвращать мертвых, а магии в них было только на одну жизнь.

Положив часы в карман, он судорожно вздохнул.

– Я рад, что ее вернули именно Оуэну. Жизнь у него не следовало и забирать.

Они подошли к мастерской с табличкой «ЗАКРЫТО» на двери. Внутри тускло горели лампы. При виде всего этого Кэтрин почувствовала прилив облегчения. Она не могла поверить, что они действительно вернулись. Когда пара вошла, из подсобки выбежал Оуэн.

– О, слава богу, – выдохнул он. – Что случилось?

Гай вытащил из пальто часы.

– Что ж, теперь они у нас.

Оуэн сглотнул. Когда Гай передал ему часы, он повертел их на вытянутой руке, держа подальше.

– Значит, это правда? – спросил он, вернув их. – Мистер Карлайл, он…

– Да, – подтвердила Кэтрин. – Мы только что из полицейского участка.

Гай снял пальто со шляпой и направился в подсобку. Кэтрин и Оуэн пошли за ним и сели на софу. Гай закрыл дверь и сел за стол. В мастерской было по-прежнему тихо – звук часов за дверью подчеркивал тишину, повисшую между ними тремя.

Первым заговорил Оуэн.

– Я рад, что с вами все в порядке, – сказал он шепотом. – Я все это время сидел здесь и ждал. Что бы там ни было с часами, для меня это не имеет значения – я просто рад, что вы вернулись целыми и невредимыми.

Кэтрин развязала чепчик и положила его на колени. Она подумала, что Гай должен отдохнуть после того, как ему пришлось использовать столько магии. Но он, похоже, был настроен на то, чтобы изучить часы. Юноша надел на очки увеличительное стекло, нашел держатель и разные нужные ему инструменты, тонкие, словно иглы.

– Никто больше не будет использовать эти часы, – заверил Гай. – Никакой магии в них больше нет.

Он вставил часы в держатель и снял треснувшее стекло.

– Магия была израсходована в тот момент, когда ты проснулся в могиле, Оуэн.

Оуэн наклонил голову и посмотрел на свои руки.

– Получается, мистер Карлайл напрасно отравил мистера Нолана и мистера Эйнсворта.

Гай снял очки. Не глядя ни на кого из них, посмотрел на противоположную стену.

– Да, – просто ответил он.

Оуэн издал мягкий сдавленный звук, пронзивший сердце Кэтрин словно стрела.

– Я рад, что с вами все в порядке, – повторил он и прижал колени к груди, закрыв лицо ладонями. – Я просто рад, что с вами все в порядке.

Гай положил часы на край стола, его движения были медленными и осторожными. Кэтрин поднялась с софы и встала у его стула. Инструменты для ремонта часов были аккуратно разложены по полированной поверхности стола. Мысленным взором она увидела свой стол в типографии, типографскую кассу, наборную верстатку и рукописные заметки.

– Что нам с ними делать? – спросила она.

– Я оставлю их здесь, – ответил Гай. – Если полиция придет и за ними, то пусть забирают.

Он повернулся к ней, и она вспомнила, каким усталым молодой человек выглядел в полицейском участке.

– Я знаю, то, что ты сделал в типографии, было нелегко, – сказала она.

С открытым и честным лицом он потянулся к ее руке.

– Да, нелегко. Но для тебя все это тоже было непросто, Кэтрин. И тем не менее мы сделали это.

Глава двадцать пятая

Ту ночь в подсобке Кэтрин провела без сна, не сводя взгляда с освещаемых тусклым светом лампы часов. Многие искали их, желали их. Все это время заключенная в них жизнь уже была отдана тому, у кого ее забрали.

Она положила часы на рабочий стол и еще сильнее приглушила лампу, так что путь обратно к софе пролегал почти в полной темноте. Она не знала, что принесет завтрашний день. Теперь, когда Спенсер находился под стражей в полиции, в типографии не хватало бригадира. Она вернется туда и продолжит свою работу. Кэтрин не могла оставаться в часовой мастерской вечно. Ей опять приходилось выбирать свой путь – как тогда, когда ушла из дома.

Накинув на плечи одеяло, девушка прислушалась к ровному тиканью часов в мастерской. Она знала, чего хотела. Закрыв глаза, увидела это ясно как день: ее маленькая комнатка над типографией, грохот прессов, запах бумаги и чернил. Она позволила своим глазам закрыться, желая и надеясь, пока не заснула.

Ранним утром ее разбудили звуки за закрытой дверью. Она подумала, что это Гай расставляет вещи в мастерской, готовясь к сегодняшнему дню. Она быстро оделась и, открыв дверь, обнаружила, что он вытирает пыль с часов за прилавком. Держа ткань в руке, юноша повернулся. Его очки соскользнули с носа, и он, улыбаясь, поправил их.

– Доброе утро, Кэтрин. Ты хорошо спала?

– Да. – Она сцепила руки в замок. – Хотя ты меня разбудил.

Улыбка Гая стала шире. Он выглядел намного лучше по сравнению со вчерашним днем, глаза сияли.

– Оуэн на кухне, – проговорил он, откладывая ткань и обходя прилавок. – На столе для тебя стоит чай с тостами.

Кэтрин поднялась наверх, умылась водой из кувшина и вернулась обратно и вдруг услышала резкий стук в дверь. Гай вышел из подсобки с озадаченным выражением лица и двинулся через комнату, чтобы открыть.

На пороге стоял Сидни Мэллори с пачкой бумаг в руках.

– Привет, Гай.

Он проворно прошел мимо него, снимая шляпу. Сидни держал себя так, будто был здесь по приглашению.

– Доброе утро, мисс Дейли.

Гай закрыл дверь и осторожно взглянул на Сидни.

– Что тебя сюда привело?

– Я пришел поговорить с мистером Смитом. – Сидни подошел к прилавку и стал вглядываться в подсобку. – У меня для него подарок. Где он?

– Я не думаю, что ему от тебя что-нибудь нужно, – вставила Кэтрин.

– Это не от меня, – обиженно сказал Сидни. – Скорее это кое-что, принадлежащее ему. Вы можете сами передать это, если он не хочет меня видеть. Я могу понять почему. Но я пришел, чтобы извиниться.

Он помахал бумагами, которые держал в руке.

– И я принес ему это как свидетельство моих добрых намерений.

Гай тяжело вздохнул.

– Я спрошу его, не хочет ли он спуститься.

Сидни положил бумаги на прилавок, а Гай стал подниматься по черной лестнице. Сидни пошел и повесил пальто и шляпу на вешалку у двери.

– Вы все еще расхищаете могилы? – спросила его Кэтрин.

Он приподнял брови.

– Нет. На самом деле я устроился подмастерьем к мяснику. Вот почему пришел так рано – нужно успеть на свою смену.

Кэтрин удивленно моргнула. Она не думала, что он бросит свое занятие, но, возможно, отношение Гая повлияло на его решение.

– Что ж, – сказала она. – Я рада за вас. Вам нравится новая работа?

– Это престижно, и зарплата хорошая. И это лучше, чем выкапывать трупы.

Лестница заскрипела от шагов, и Кэтрин с Сидни оглянулись. Оуэн с бледным лицом шел следом за Гаем. Пристально глядя на Сидни, он скрестил руки.

– Доброе утро, мистер Мэллори, – сказал он таким жестким голосом, какого Кэтрин никогда не слышала. – Вы хотели поговорить со мной?

– Именно так. – Сидни потер шею. – Я пришел извиниться. Я был не прав, что отнесся к вам так грубо. Мне искренне жаль. Я… я принес кое-что, что может вас заинтересовать.

Он сложил бумаги и протянул их Оуэну.

Гай нахмурился и вынул очки из кармана жилета.

– Это из приюта для мальчиков, мистер Смит, – доложил Сидни, когда Оуэн двинулся вперед. – Ваше досье. Если хотите, можете узнать имя, которое они вам дали.

– Я доволен своим именем, спасибо. – Но Оуэн все же потянулся за бумагами и прижал их к груди. – Вы уверены, что это именно мое досье?

Сидни кивнул.

– Когда я на днях пришел с твоей долей, ты упомянул, что мистер Смит когда-то был подмастерьем у гробовщика на Бернсайд-лейн, – сказал он, посмотрев на Гая. И снова повернулся к Оуэну: – В этих записях сказано то же самое – указано, куда вас взяли в подмастерья после приюта.

Гай прищурился.

– Я полагаю, ты наткнулся на него не случайно.

– Я украл его, если тебе интересно.

– Сидни, – Гай снял очки и указал ими в его сторону, – что, если бы тебя поймали? Ты не должен…

– Оно принадлежит ему, – пожал плечами Сидни. – Я просто возвращаю то, что принадлежит ему. Мистер Смит, вы бы хотели, чтобы я отнес его обратно в приют?

Оуэн покачал головой. Сидни снова посмотрел на Гая и лучезарно улыбнулся.

– Слышишь, Гай?

Кэтрин подошла к Оуэну. В руках он все еще сжимал досье. Пока Гай и Сидни продолжали говорить, она наклонилась пониже.

– Разве ты не собираешься его прочитать? – спросила она.

Он тяжело сглотнул.

– Должен признаться, нервничаю. Я уже знаю, что у меня нет семьи, – Ватт сказал, что я был подкидышем. Но я не помню того человека – человека, которым был до своей смерти. – Он закусил губу и протянул бумаги. – Ты сохранишь его для меня, Кэтрин? Пока я не буду готов его прочитать? Буду считать это большим одолжением.

Ее сердце согревало то, что он так ей доверял. Она с осторожностью приняла записи.

– Конечно. – Девушка улыбнулась. – Когда будешь готов.

Чуть позже они вчетвером сидели на кухне. Кэтрин и Гай по очереди рассказывали Сидни о вчерашних событиях. Повисшая после этого мрачная тишина была нарушена только тогда, когда Гай встал, чтобы разжечь огонь и заварить еще чаю.

Досье Оуэна оставалось закрытым. Кэтрин взглянула на него, когда обсуждение перешло к новой работе Сидни. Оуэн все время смотрел в свою чашку. Потом Сидни ушел, а Гай спустился вниз, чтобы работать в подсобке.

– Не волнуйся, Оуэн, –  сказала Кэтрин. – Мы пойдем сегодня вместе, ты и я. Из тебя получится хороший подмастерье в любом ремесле.

Он ничего не ответил, но, когда девушка встала из-за стола, Оуэн послушно последовал за ней. Выйдя в коридор, он, глядя в зеркало на стене, повязал шейный платок. Спустившись вниз, позаботился о том, чтобы его волосы лежали ровно. Кэтрин сняла пальто Оуэна с вешалки, отряхнула его и передала ему. Он надел шляпу и сдвинул ее набок.

– Вот, – кивнула она. – Ты выглядишь настоящим джентльменом.

Он выглядел очень молодо – карие глаза были круглыми, руки – мягкими, чистыми и без мозолей. Но в любом случае большинство подмастерьев были молоды.

В дверях подсобки появился Гай.

– Вы куда-то уходите?

– Да, – сказала Кэтрин. – К концу дня мы должны найти для Оуэна работу.

Это не вызвало той реакции, которой она ждала. Взгляд Гая стал тусклым и отстраненным.

– О, – выдохнул он. – Хорошо.

Его плечи поникли.

– Я только подумал… я подумал, что тебе, возможно, захочется поработать здесь, Оуэн. Я еще не знаю всего, что умел мой отец, но все же могу обучать тебя. И теперь, когда отца нет, мне нужен помощник.

Оуэн снял шляпу.

– Работать с тобой?

– Да, – твердо сказал Гай. – Если хочешь. В конце концов, у тебя здесь уже есть комната.

В глазах Оуэна заблестели слезы надежды. Он схватился за поля своей шляпы.

– Я бы очень хотел этого. – Широко улыбаясь, он вытер глаза. – Действительно хотел бы.

– Тогда решено. – Гай подошел, взял шляпу Оуэна и повесил ее обратно на вешалку. – Ты останешься здесь, со мной.

Оуэн засмеялся и закашлялся, звук застрял у него в горле. Гай достал носовой платок и протянул ему.

– Пойдем, Оуэн, – мягко проговорил он. – С тобой же все в порядке?

– Да. – Оуэн улыбнулся сквозь слезы. – Я в порядке.

Над дверью зазвенел колокольчик. Вошел посетитель, и Кэтрин провела Оуэна в подсобку. Он сел за рабочий стол Гая, и девушка закрыла дверь. Она зажгла лампу, свет сиял сквозь зеленый абажур. Он падал на инструменты и незакрепленные детали часов, на небольшие выбоины и царапины на старом дереве.

– Это все не слишком болезненно для тебя? – спросила она.

Он провел пальцами по краю стола, рассматривая предметы перед собой.

– Кэтрин, – сказал он, и его голос звучал торжественно по сравнению с ее беззаботным тоном, – как насчет тебя? Ты вернешься в типографию?

Она кивнула:

– Я бы хотела. Но не думаю, что мистеру Бойду понравится, когда он узнает, как мы с Гаем остановили время и проникли туда. Надеюсь, я не потеряла свою работу вновь.

– Я уверен, что не потеряла. – Он посмотрел на нее светящимися глазами. – Вы с Гаем были так добры и обходительны со мной. Я никогда не смогу отплатить вам за все, что вы сделали.

– Оуэн Смит, мы – твои друзья.

Он пожал руку Кэтрин.

– Тогда спасибо тебе за то, какой ты замечательный друг.

В комнату вошел Гай с карманными часами. Он положил их на рабочий стол и закатал рукава рубашки. Оуэн встал со стула, но Гай покачал головой.

– Смотри и слушай, Оуэн, – начал он. – Это первый день твоего ученичества.

Кэтрин приготовилась выходить. Она нашла свое пальто, чепчик и перчатки и задержалась у двери. В окно стучал дождь. Она спрятала досье Оуэна под пальто и взяла зонтик, который ей предложил Гай.

– Знаешь, если возникнут проблемы, тут тебе всегда рады, – сказал он, опустив глаза.

– Не говори так, словно прощаешься. – Горло Кэтрин сжалось, на глаза навернулись слезы. Как бы то ни было, это было похоже на прощание. – Я приду завтра, как только у меня будет возможность.

– Да. – Гай серьезно посмотрел на нее. – Да, конечно. Я полагаю… То есть полиция могла бы…

Он обхватил себя руками.

– У меня не было времени подготовиться к похоронам отца.

Она приложила руку к его щеке.

– Дай себе необходимое время.

Гай сглотнул. Дождь пошел еще сильнее, по стеклам текла вода, улица за окном превратилась в туманное пятно из серого камня и запотевших витрин.

– Побудешь здесь, а? – попросил он. – Пока дождь не утихнет.

И так как он попросил, она осталась.

Глава двадцать шестая

Стоя в тишине типографии, Кэтрин подумала, не в последний ли раз здесь находится. Она положила руку на один из прессов: железо под ее прикосновением было холодным и таким знакомым. Фартуки все еще висели на крючках. Ящики для шрифтов и горшки с чернилами убрали. Все было так, как должно быть; Кэтрин не знала, чего еще она ждала.

Как же сильно она хотела остаться.

На третьем этаже она остановилась возле своей комнаты. Из-под двери был виден свет, хотя было еще рано. Она вошла внутрь и обнаружила, что Бриджит сидит за столом, уже одетая к выходу.

Она повернулась и улыбнулась.

– Кэтрин. Рада тебя видеть.

– Я полагаю, ты слышала, что произошло.

– Да. – Бриджит встала из-за стола. Свет от лампы отбрасывал на ее светлые волосы золотые блики. – Полиция была здесь почти весь вчерашний день. Они рассказали нам о Спенсере – о часах…

– В них больше нет магии. Это всего лишь обычные карманные часы.

Кэтрин села на край кровати и оглядела комнату.

– Как мистер Бойд воспринял это? Он зол на меня? – тихо спросила она.

– Конечно, нет. Хотя он, вероятно, захочет поговорить с тобой об этом.

Она почувствовала под пальто досье, отданное ей Оуэном. После того как Бриджит ушла вниз, Кэтрин опустилась на колени у своей постели и вытащила коробку. Она тщательно спрятала досье внутри, среди писем из дома. Теперь ей казалось, что город стал для нее и домом, и семьей.

Кэтрин надела чистое платье и заколола свои темные волосы в пучок. Она застегнула пуговицы на манжетах, разгладила юбки и быстро изучила себя в зеркале над умывальником. Проникающий через окно свет отражался в ее голубых глазах. Вздохнув, девушка спустилась и в ожидании остановилась у своего рабочего стола.

Ей не пришлось долго ждать.

Мистер Бойд вошел внутрь в шерстяном пальто, которое повесил на вешалку рядом со своей шелковой шляпой.

– Доброе утро, сэр, – поздоровалась она. – Вы хотели поговорить со мной?

Бойд улыбнулся, в уголках глаз появились морщины.

– Да, мисс Дейли. Ваша помощь в задержании мистера Карлайла была неоценимой.

Кэтрин вспомнила, как подозревала Бойда, когда он только перенял руководство типографией. Она думала, что это он мог убить Эйнсворта, чтобы забрать часы, в то время как во всем был виноват Спенсер.

– Я сделала это не одна, сэр. Мистер Нолан помогал мне.

– Ах да! Прекрасный молодой человек. Было жаль узнать о его отце.

Начищенные туфли Бойда отбивали каблуками по половицам.

– Нет нужды так волноваться, мисс Дейли. Я не уволю вас за то, в чем вы не виноваты. То, что вы сделали, достойно похвалы.

Ее охватила волна облегчения.

– Спасибо, сэр. Я очень надеялась на такое решение.

Его брови приподнялись, уголки губ поползли вверх.

– Я буду у себя, если вам что-нибудь понадобится.

Дверь в подсобку со щелчком захлопнулась, и Кэтрин, воодушевленная, пошла за фартуком. На обратном пути выдвинула ящик с литерами, поставила его на стол и взяла наборную верстатку.

Бриджит ухмыльнулась, разбирая литеры у себя на столе.

– Видишь, – сказала она. – Я же говорила тебе, что все получится. Без тебя здесь все было наперекосяк, Кэтрин.

Она искоса посмотрела на Бриджит.

– Как я и думала. В мое отсутствие все разваливается на части.

Лицо Бриджит стало серьезным.

– Кэтрин, ты могла бы и рассказать мне о Спенсере. Ты ведь знаешь это, да?

Кэтрин уставилась на свою наборную верстатку.

– А что, если бы я ошибалась? Я не хотела тебя беспокоить.

– Что ж, если ты когда-нибудь заподозришь, что среди нас снова есть убийца, я буду признательна, по крайней мере за записку.

Кэтрин приложила руку к сердцу.

– Я сделаю все, что будет в моих силах.

* * *

На следующий день Кэтрин направилась в часовую мастерскую. Она шла легкой походкой, пока рядом по улице грохотали омнибусы. Девушка подошла к углу, и ее глаза остановились на маленьком здании с зеленым фасадом. Какое это было чудесное зрелище. Это место было ей теперь столь же дорого, как и типография. На двери была вывеска «ОТКРЫТО». Кэтрин вошла внутрь и огляделась на коллекцию часов, на сияние ламп на стенах.

Гай Нолан вышел из подсобки и остановился у прилавка.

– Кэтрин, – улыбнулся он. – В типографии все хорошо?

Она сняла перчатки и улыбнулась ему в ответ.

– Да. На самом деле даже очень хорошо.

Он обошел прилавок и встретил ее у двери. Поверх одежды на нем был фартук, рукава рубашки закатаны до локтей.

– Это здорово, – улыбнулся он, помогая ей снять пальто. – Я рад за тебя.

Кэтрин повернулась и посмотрела в его темные глаза. Он осторожно поднес руку к ее щеке, провел большим пальцем по скуле.

– Кэтрин, – сказал он и сглотнул. – Можно тебя поцеловать?

Она молча кивнула. Девушка приподняла лицо, и он накрыл ее губы своими. Поцелуй был мягким, искренним, нежным, таким же, как сам Гай. Он отстранился, его щеки пылали, и Кэтрин улыбнулась ему.

В этот момент вниз по лестнице сбежал Оуэн. Его шаги были твердыми и уверенными, это было на него непохоже. Он больше не был для нее чужим. С каждым днем Кэтрин узнавала его лучше – Оуэна Смита, юношу, которого они с Гаем вытащили из могилы. Улыбка осветила его лицо.

– Привет, Кэтрин. Я так и думал, что слышал тебя. – Он бросил взгляд на Гая. – Я скоро закончу, – сказал он и поспешил обратно наверх.

– Что ты заставил его делать? – спросила Кэтрин у Гая.

Гай скрестил руки и с улыбкой приподнял подбородок.

– Мы разбирались со старыми часами. Я подумал, что для него лучше начать с этого, а потом уже обучаться ремонту новых моделей.

– Думаю, это разумно.

Оуэн вернулся с ящиком в руках, отнес его в подсобку и оставил на рабочем столе.

– Что случилось в типографии? – спросил он, стоя в дверях и глядя на Кэтрин. – Когда ты вернулась?

– У меня все еще есть работа, – сказала ему Кэтрин. – Мистер Бойд считает, то, что мы сделали, достойно похвалы.

Она встретила взгляд Гая.

– Полиция уже была там.

И когда она собиралась уходить, в дверь постучал офицер. Кэтрин тогда подала заявление в полицию, но не Гай – он спал в вестибюле. Офицер сидел с ними в подсобке, задавал Гаю вопросы и все записывал. Наконец он отложил ручку.

– А как насчет часов? Где они?

Гай выдвинул один из ящиков стола и вытащил серебряные карманные часы. Они аккуратно поместились в его ладони, и он показал офицеру треснувшее стекло.

– Они нужны вам в качестве улики?

– В этом нет необходимости, – ответил офицер. – Мистер Карлайл дал чистосердечное признание.

Пока офицер не ушел, Кэтрин сидела, откинувшись на спинку софы, и почти не говорила. Гай проводил его и, закрыв дверь, перевернул вывеску. Его взгляд перешел с Кэтрин на Оуэна. Выражение лица было печальным, и он не пытался скрыть это от них. Эти последние несколько дней были тяжелым бременем для всех.

– Пойдем прогуляемся, а? – предложил он, глубоко вздохнув.

Они вместе вышли на улицу: стоял холодный осенний вечер. В Фернхилл-парке несколько листьев все еще цеплялись за ветви, а другие покрывали траву лоскутным оранжево-коричневым одеялом. Пруд был неподвижен, вода переливалась, старый мост скрипел под их ногами. Все трое прислонились к перилам, глядя на воду. Кэтрин видела их отражение: Гай рядом с ней и Оуэн по другую сторону от него. Ей вспомнилось, как они стояли в заброшенной церкви, а через зияющую в крыше дыру над ними было видно ночное небо. Она восхищалась тем, чего они достигли с тех пор.

Сгущались сумерки, вдали горели фонари, и сквозь кроны деревьев Кэтрин видела набережную и дорогу к общественному кладбищу. Она думала сначала, что город унылый и серый, но это было не так. Даже когда погода портилась и цветы в оконных горшках увядали, всегда можно было найти свет и тепло.

Эпилог

Пока Кэтрин шла в сторону часовой мастерской, лил дождь. Этим утром воздух был теплым, чувствовалось приближение весны, а город только-только проснулся. Навесы были подняты, выставляя витрины напоказ. По дороге грохотали почтовые экипажи. Завидев здание с зеленым фасадом, Кэтрин крепче сжала свой чемодан и пошла немного быстрее. Табличка «ОТКРЫТО» еще не висела на двери. Кэтрин постучала, дверь открылась, и перед ней предстал Гай Нолан.

Он был одет в простую белую рубашку и темный жилет, коричневые шерстяные брюки. Из кармана жилета свисала цепочка часов. Он ухмыльнулся и отступил, приглашая ее пройти внутрь.

– Я не спал всю ночь, – торопливо произнес он. – Это будет настоящим приключением, так ведь?

Последние несколько месяцев Гай плохо спал. Он был молчаливым и все время работал. Как сказал ей Оуэн, он почти не отрывался от рабочего стола до самого конца дня. Но недели шли, и он все больше смеялся, ел все лучше. Однажды вечером они с Кэтрин прогулялись по Фернхилл-парку, и он рассказал ей, что никогда не выезжал за пределы города.

Кэтрин всю зиму получала письма от своей семьи. Она решила поехать домой в экипаже и откладывала на дорогу часть своего заработка в типографии. Она спросила Гая, не хочет ли он поехать с ней, и тот с готовностью согласился.

Теперь она улыбалась при виде его набитого чемодана, стоящего у выхода.

– Да, я тоже так думаю, – ответила девушка.

Гай надел пальто и перчатки, взял шляпу.

В дверях подсобки появился Оуэн в темном фартуке поверх одежды.

– Доброе утро, Кэтрин, – поприветствовал он.

– Доброе утро.

– Так, Оуэн, запомни. Мистер Эверли придет, чтобы убедиться, что у тебя все в порядке, – наставлял Гай, повернувшись к нему. – Адрес Дейли у тебя есть, так что пиши, если случится что-то важное или что-нибудь пойдет не так…

Оуэн скривился.

– Со мной все будет в порядке. Тебе не о чем беспокоиться. – Он посмотрел на Кэтрин. – Ты же знаешь, что со мной все будет в порядке, да, Кэтрин?

Она кивнула:

– Конечно, все будет в порядке.

– Да-да, – проворчал Гай, натягивая шляпу. – Конечно, но…

– Думаю, ты просто переживаешь, что будешь по мне скучать, – вмешался Оуэн. Его взгляд переместился на настенные часы. Они блестели даже в бледно-сером утреннем свете, тикая в унисон.

– Вам лучше поторопиться.

Гай поднял свой чемодан. Он оглядел мастерскую, как будто увидел ее впервые, прежде чем остановить свой взгляд на Кэтрин.

– У тебя есть все необходимое?

– Да. – Она отступила к двери и взглянула на Оуэна. – Береги себя, Оуэн.

– Берегите себя, – повторил он в ответ. – Надеюсь, вы прекрасно проведете время.

– Пока, Оуэн, – крикнул Гай и последовал за Кэтрин, которая уже вышла на улицу.

Экипаж отъезжал от таверны возле Элгин-сквер. Он вывезет их из города, остановится на ночлег на постоялом дворе и продолжит свой путь по сельской местности до той деревни, где жила семья Кэтрин. Они быстро пошли по улице, торопясь к экипажу.

Повернув за угол, они увидели повозку, ожидающую у края тротуара. Она была выкрашена в жизнерадостный желтый цвет, контрастирующий с фоном серого неба. Экипаж был запряжен четырьмя лошадьми. Пассажиры уже теснились внутри, и Гай помог Кэтрин сесть в повозку. Сидя рядом друг с другом в темном тесном пространстве, они сцепили лежащие на сиденье руки.

– Спасибо, что пригласила поехать с тобой, – пробормотал Гай.

Она посмотрела на него. Он мягко улыбнулся, его темные глаза были теплыми и прекрасными. Кэтрин слегка сжала его руку.

– Спасибо, что составил мне компанию, – сказала она.

– Как думаешь, я понравлюсь твоей семье?

– Что ж, – улыбнулась Кэтрин, – мне ты очень нравишься, так что я в этом не сомневаюсь.

Дверь экипажа захлопнулась, кучер исчез, чтобы занять свое место. Гай улыбнулся в ответ.

– Ты готова?

Повозка пришла в движение, копыта лошадей застучали по булыжникам.

Все еще улыбаясь, Кэтрин сказала «Да».

Благодарности

Я безмерно благодарна моему агенту Кристи Хантер и моему редактору Карен Войтыла за их терпение и поддержку при написании этой книги. Спасибо за то, что помогли мне сделать эту историю лучше, и за то, что поверили в меня.

Большое спасибо замечательной команде McElderry Books за их упорный труд, включая Николь Фиорику, Джастина Чанду, Грега Стадника, Тома Дейли, Бриджит Мэдсен, Элизабет Блейк-Линн и Шанталь Герш. Спасибо также команде Simon & Schuster Canada, включая моего канадского публициста Маккензи Крофт. И спасибо Миранде Микс за великолепную иллюстрацию на обложке.

Огромное спасибо моей семье и друзьям за поддержку меня и моих произведений. Библиотекарям, продавцам книг и читателям – я очень благодарна за ваш энтузиазм и поддержку. Большое вам спасибо.

Content

Келли Пауэлл
Магия темная и загадочная

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Эпилог

Благодарности