Трейси Бенгхарт

Сезон зловещих грёз

Tracy Banghart

SEASON OF SINISTER DREAMS

Copyright © 2021 by Tracy Banghart

Crown © mashakotcur/Shutterstock.com.

Wolf silhouette © Croisy/Shutterstock.com.

Red jewel © Ryzhi/Shutterstock.com.

Gold texture © janniwet/ Shutterstock.com.

Cover design by Karina Granda.

Cover copyright © 2021 by Hachette Book Group, Inc.

This edition published by arrangement with Little, Brown and Company, New York, USA

All rights reserved.

© Ускова К., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Для мамы и папы.

И для Скрэббла, который всегда был и будет очень хорошим мальчиком.

Глава первая

Аннализа

Я не должна была обладать такой силой.

Каждый день я пыталась приручить ее, сделать незаметной. Но она никуда не исчезала и лишь закипала внутри, становясь с каждым днем все сильнее. Гудела на кончиках моих пальцев, в груди, в горле. Разрасталась все больше и больше.

Достаточно было лишь одной-единственной искры…

Моя магия – дикий зверь, неукротимая волна. Мой способ выжить.

Тем вечером я кружилась в платье, юбка которого была похожа на большой золотой колокол. Улыбаясь, позволяла слишком сильно сжимать свою руку и притягивать ее прямо к влажным губам. Каждый бал – это водоворот цвета и звука, слишком сверкающий, слишком искусственный. Но я все равно танцевала на каждом из них. Потому что каждая сжатая рука, каждое прикосновение к обнаженной коже, каждый поцелуй – это путь. Нить в моей паутине. Способ сохранить контроль.

Я должна была плести свои планы так же изящно и незаметно, как плетет свою паутину ядовитый паук.

Партнер кружил меня всего в нескольких футах от трона, когда музыка вдруг оборвалась. Обычно при таких обстоятельствах я улыбалась и запоминала имя и лицо партнера, мысленно отмечая, как именно он может пригодиться мне в один прекрасный день. Но на этот раз меня отвлекли.

У трона короля Олдера стоял человек, которого я никогда раньше не видела. Он был высок, а его заостренная бородка подчеркивала остроту его взгляда.

Советники короля Олдера стояли за его спиной, словно тени. Едва ли кто-то из них был счастлив оттого, что находился здесь. Всего их было пять: четверо мужчин и одна женщина, и все они выглядели мрачными и напряженными. Даже стоящий в стороне и немного менее хмурый внук короля, принц Кендрик, с тоской смотрел в сторону арки дверного проема.

Сгорбившись, король Олдер встал с трона. На его болезненно худом теле висел камзол из толстой синей парчи. Он указал рукой в сторону незнакомца.

– Леди Аннализа, позволь представить тебе графа Орлайта из Мааденвелка.

Из Мааденвелка, королевства к югу от нас. Неудивительно, что я его не узнала. Он поклонился ниже, чем заслуживал мой статус внучатой племянницы короля. Подхалим.

Я снова сделала реверанс и подняла руку для поцелуя. Граф наклонился и взял ее обтянутыми перчаткой кончиками пальцев. Я применила свою магию, начала вкладывать ему в голову нужные мысли. У нее слишком острый подбородок, волосы слишком тусклые, а глаза – блеклые. Мне было нужно лишь одно прикосновение. Большинство мужчин легко поддаются внушению. Но его губы так и не коснулись моей кожи, и у меня не получилось вложить эти мысли ему в голову. Жаль.

Король Олдер откинулся на бархатную подушку своего изящного золотого трона. Стоящий позади советник Холлидей придвинулся ближе. Я не видела руки советника, но знала, что он просунул ее сквозь щели в золоте трона, дабы коснуться шеи короля Олдера. Каждый день он и другие лучшие целители королевства проникали своей магией глубоко в кости короля.

Но они не могли остановить время.

– Как она вам? – спросил король Олдер, указывая на меня своей дрожащей рукой. Он делал это на каждом балу. Выставлял меня напоказ перед бесчисленными магами, получившими дворянские титулы, и обсуждал меня так, словно я не слышала. Я знала, что вежливости и комплименты, которые следовали за подобными вопросами, были предназначены ему, а не мне. Обычно я охотно использовала знакомства и танцы для своих собственных целей. Но зачем мне иностранец, у которого в этом королевстве нет совсем никакой власти?

Я разгладила руками свою золотистую юбку. Ее округлая форма была подобрана специально, чтобы смягчить угловатость моей фигуры. У меня очень острый подбородок, тусклые волосы, костлявые плечи, а локти похожи на ножи. Но я благодарна своим недостаткам. Они – моя защита от подхалимства окружающих людей.

Глаза графа Орлайта сузились. Он был по меньшей мере на двадцать лет старше меня и стоял так, словно ему вместо позвоночника воткнули копье.

– Она очень красива, Ваше Величество.

Лжец.

– Значит, мы пришли к соглашению? – спросил король Олдер.

По моему позвоночнику пробежала беспокойная дрожь. Соглашение – не самое подходящее слово для танца.

Король Олдер не смотрел на меня. Он не сделал этого ни разу за весь этот разговор. Принц Кендрик переступал с ноги на ногу. Рядом с ним с каменными лицами стояли королевские советники.

Граф Орлайт поклонился королю.

– Да, Ваше Величество.

Король Олдер кивнул. Его слезящиеся глаза были прикованы к графу.

– В таком случае, теперь леди Аннализа – ваша невеста.

Невеста.

Меня парализовало от услышанного. Я издала странный звук.

– Прошу прощения?

– Граф Орлайт принял твои руку и сердце, – пояснил король Олдер. Он еще глубже погрузился в кресло, его плечи округлились. – Утром ты отправишься в Мааденвелк.

Утро. Мааденвелк. Нет, нет. Мое сердце билось так сильно и быстро, что казалось, будто под ребра засунули молоток. Я знала, что не могу оставить Тайн. Это мой дом. Это королевство, этот двор – именно с ними были связаны все мои желания и цели.

Внезапно ярость принизила меня до костей. Казалось, кожа вот-вот начнет искриться от напряжения. Над Большим залом раздался раскат грома, достаточно громкий, чтобы его можно было услышать даже при таком шуме музыки.

Граф Орлайт протянул мне свою руку.

– Танец, миледи? В честь нашего счастливого союза. Вы полюбите Мааденвелк. Воздух там теплый и мягкий, а земля усеяна цветами. Это королевство достойно такой леди, как вы.

В его интонации чувствовалась фальшь, но он умело маскировал ее за красивыми словами. В его улыбке было слишком много зубов, прямо как у волка. И снова я обратила внимание на его перчатки, на длинные бархатные рукава куртки, на высокий вырез. Танец не поможет мне выбраться из сложившейся ситуации.

Я снова опустилась в реверансе, глубоко засунув руки в складки моего золотого платья, подальше от него.

– Извините меня, граф. Я плохо себя чувствую. Боюсь, мне придется рано лечь спать.

– Аннализа.

Из уст короля Олдера мое имя звучало как предупреждение.

Наконец-то он посмотрел мне в глаза. Моя ненависть к нему глубока, как река. Она бездонна и темна. Она бесконечна, постоянна и неукротима. Но я никогда не позволяю ей выйти наружу, никогда не показываю ее людям. И я никогда не нарушаю его приказов.

Но я не могла оставаться на балу. Если я останусь, то сила, которая все больше накапливалась под моей кожей, электризуя мои кости и порываясь шагнуть наружу с каждым вздохом, найдет выход. Она такая могущественная, а я – лишь жалкий сосуд. Она найдет выход.

– Миледи.

Обтянутый перчаткой палец графа Орлайта коснулся моей руки. Даже сквозь ткань крошечный поток энергии смог достичь его кожи. Почувствовав легкий укол, он отступил. Но, судя по всему, не придал этому значения.

Он не понял, что это была я. Что, дай себе волю, я могла бы убить его. Я смотрела в его прикрытые глаза немного дольше, чем было нужно, а затем ушла прочь. Может быть, я хотела убить его.

И я определенно не желала выходить за него замуж.

Коридоры за Большим залом кишели слугами. Завернув за угол, я увидела двух обнимающихся людей, и, подняв свою тяжелую золотую юбку, побежала.

Наконец я добралась до своей комнаты. В очаге ревел огонь. Сибилла, моя горничная, видимо, ушла на ужин, прежде чем приступить к своим вечерним обязанностям. Я не стала звонить в колокольчик и звать ее.

Стоило мне щелкнуть пальцами, как свеча на маленьком столике у окна вспыхнула пламенем, опалив занавеску. Я схватила стоящий на умывальнике кувшин и потушила крошечный огонек. Но безумная дрожь под моей кожей становилась все сильнее. Надо быть предельно осторожной. Остальные свечи я зажгла спичками.

От раскатов грома маленькие окошки в коридоре начали дребезжать. Был уже поздний вечер, но звезды не проглядывали сквозь клубящиеся над замком черные тучи. Мне нужно было успокоиться.

Я встала перед огнем, и, смотря на него, постаралась расслабиться.

Как я могу остановить эту помолвку? Как я могу остановить короля? Как я могу остановить магию, пульсирующую во мне и отчаянно рвущуюся наружу?

Я не покину Тайн. Я скорее умру, чем покину землю, где лежат так и не нашедшие покоя кости моей матери.

Кто-то постучал. Прежде чем я успела ответить, мою дверь открыл принц Кендрик.

– Леди Аннализа, ты должна вернуться в Большой зал.

Он совсем не был похож на своего дедушку. Юный, неуклюжий, с мягкими глазами. Слегка нелепый в своем изящном бархатном камзоле. Если граф Орлайт – волк, то Кендрик – щенок.

– Я не могу, Ваше Высочество. Мне нужно… мне нужно немного времени.

Магия давила, растягивала грудную клетку, причиняла мне боль. Я была слишком рассеянна, слишком расстроена.

– Мне очень жаль, кузина. Я знаю, что эта новость тебя шокировала.

Кендрик закрыл дверь и подошел ближе.

– Уверена, ты можешь поговорить со своим дедушкой от моего имени.

Я не для того потратила все эти годы, плетя свою паутину, завоевывая доверие принца и всех остальных, сближаясь с королем Олдером, чтобы завтра на рассвете меня увезли в чужое королевство.

Я здесь не для того, чтобы вступить в политический брак. Не для того, чтобы стать привезенным из-за границы сувениром. Я – оружие, я – месть.

Я должна стать королевой.

– Пожалуйста, Кендрик. Я не могу уехать, – умоляла я.

– Я бы хотел, чтобы дедушка выслушал меня.

В его хмуром взгляде сквозила тоска.

– Но я правда верю, что он делает то, что лучше для Тайна. Граф Орлайт – могущественный человек.

Я подняла глаза к небу.

– Конечно, так и есть. Все вы могущественные люди, и моя жизнь в ваших руках. Но что, если я не хочу жить в Мааденвелке? Что, если я не хочу выходить замуж за незнакомца?

Кендрик склонил голову.

– Это несправедливо, – тихо сказал он. – И я буду скучать по тебе. Никто не понимает, не слушает меня так же, как ты. Ты и дедушка – вот вся моя семья. Но у всех нас есть роли, которые мы должны сыграть. Наши обязанности. Это то, что делает наше королевство сильным.

– Наше королевство не сильно, – прорычала я, больше не осторожничая со своими словами. Магия уже поглотила меня, и я не могла думать ни о чем другом. Я слишком отчаялась. – Король призвал в город всех сильнейших магов, и что происходит с фермерами и торговцами, с матерями, которые кричат о помощи, пока их мертвые дети лежат на грязных полах? Где та магия, что может помочь и исцелить их? Король использует свою власть только во благо себя одного. Жертвы, которых он требует, не укрепляют Тайн.

Я отступила назад, к огню. Обняла руками живот, пытаясь удержать все это внутри. Гнев и магия сплелись вместе и стали разрастаться, словно виноградные лозы, пока не заполнили меня целиком. Я наполнилась ими до краев. Я разрывалась.

Кендрику нужно было уйти сию же секунду. Он понятия не имел, в какой опасности находится.

– Ты знаешь, почему он так поступает, – сказал Кендрик дрожащим голосом.

– Это его не оправдывает, – огрызнулась я в ответ. Я говорила слишком много, слишком откровенно. У меня не оставалось ни терпения, ни сил на увертки. Боль короля, как и боль Кендрика – не важнее, чем боль других людей. Их горе не дает им право делать несчастными остальных.

– Прошло десять лет, Кендрик, а он все еще держит их всех здесь.

– Пожалуйста, вернись на бал, – сказал он. – Граф Орлайт рассчитывает потанцевать с тобой. Пойдем, кузина. Я буду тебя сопровождать. Мы… мы пройдем через это вместе.

– Оставь меня в покое.

Эти слова словно вырвались у меня из груди.

– Пожалуйста. Я не буду танцевать с этим волком. Я не уеду с ним утром. Я не могу, Кендрик.

Может, он и видел, насколько я серьезна. Но он не понимал, что на самом деле происходило внутри меня.

– Мне жаль. Пожалуйста, Аннализа…

– Нет, нет…

Я пыталась напомнить себе, что он щенок, а не волк. Это не его рук дело.

Но он не слушал, черт бы его побрал. Вместо этого он схватил меня за руки.

Между нами дугой прошла вспышка желтого света, и с очередным раскатом грома моя сила вырвалась наружу. Я хотела сдержаться, но не смогла. Мне нравилась эта сила. Я перестала быть собой. Я стала волей, и волной, и диким зверем.

Я просто хотела быть в безопасности.

Кендрик пролетел через комнату и врезался в стену. Его поглотила вспышка света.

Буря бушевала и вокруг, и внутри меня.

Я выпустила все это наружу.

Я выпустила наружу себя.

Глава вторая

Эвра

Я понимала, что не должна была туда идти. Не должна была этого делать. Мне надо было остаться дома.

Я уже начала замедлять шаг, но затем переборола себя.

– О нет, я не дам тебе так поступить. Продолжай идти, – Тамсин за руку тянула меня вперед. – Не теряй самообладания.

– Но что, если это уловка?

Я уже обсуждала с ней этот вопрос раньше.

– Ты нравишься Ронану, Эвра, я знаю это.

Тамсин вела меня прямо посередине улицы, игнорируя раздающееся за нашими спинами ворчание. Мы мешали проехать Бастиану и его тележке с хлебом.

– Мы должны уйти с дороги, – пробормотала я, сворачивая к краю. Мы должны развернуться обратно и разобраться во всем этом.

Она не отпустила меня, и это замедлило нас еще сильнее.

– После того что Бастиан сказал о тебе на прошлой неделе, он может и подождать.

У меня вспыхнули щеки.

– Именно поэтому мне и кажется, что встреча с Ронаном – ошибка. Я не знаю, о чем я думала, соглашаясь на это. Тэм, мне не нужно… – я замолчала, но мысль продолжала крутиться у меня в голове. Мне не нужно было еще одно напоминание о том, что я стала мишенью для косых, презрительных взглядов.

Прежде чем ответить, Тамсин бросила на Бастиана насмешливый взгляд.

– Ронан смотрит на тебя так, словно ты самая сладкая ягодка на ветке. Он же постоянно на тебя пялится. И в любом случае…

Она увела меня с дороги на извилистую тропинку, ведущую к церковному двору. За нашими спинами раздалось облегченное ворчание.

– Тем более, он знает, что я и Хаган с ним сделаем, если он плохо с тобой поступит. Эвра, он хочет за тобой приударить.

Она так противно изобразила готовое к поцелую лицо, что я не могла не рассмеяться. Но все же я была далеко не так уверена, как она.

Если бы Тамсин не была моей подругой, я бы вообще ни за что сюда не пошла.

Она остановилась перед крошечной часовней Виндхейвена и развернула меня лицом к себе. Под ее пристальным взглядом я вздрогнула, но она лишь улыбнулась.

– Ты выглядишь идеально. Ну, почти.

Она приложила кончик своего изящного пальчика к моему подбородку и закрыла глаза. Внезапное покалывание под кожей переросло в боль. Я вскрикнула и подняла руку, чтобы потереть больное место.

– Зачем ты это сделала?

– У тебя был синяк. Видимо, из-за твоих уроков метания ножей с Хаганом. Теперь все идеально!

Она ободряюще сжала мои плечи.

На самом деле синяк появился из-за бревна, которое упало, когда я тем утром рубила дрова для Старой Марни. Обычно это занятие помогало мне успокоиться, но, полагаю, в кои-то веки я переживала так сильно, что даже это не помогло.

– Останься со мной, Тэм, – умоляла я.

– Не могу, – она ухмыльнулась и пожала плечами. – У меня есть дела, которые нужно сделать. Кроме того, я не думаю, что Ронан будет рад такой компании.

У меня немного пересохло во рту.

До нас донеслась слабая свистящая трель, и Тамсин оглянулась на дорогу.

– Приходи ко мне завтра утром. Расскажешь, как все прошло.

И, подмигнув, она покинула меня. Вздохнув, я вошла в холодную тишину церкви. Сквозь единственное витражное окно часовни падал свет, оставляя на полу узор из квадратов красного и синего цвета. Вдоль стены мерцал ряд свечей.

Я выбрала место рядом с алтарем и опустилась на скамейку, положив руки на висящие у меня на поясе метательные ножи. Как бы странно ни выглядел мой пояс с ножами, затянутый вокруг позаимствованного у Тамсин платья цвета слоновой кости, я не могла оставить его дома. Моя обычная одежда – широкие брюки и мягкие мешковатые рубашки моих братьев – казалась неподходящей для свидания.

Деревянные скамейки, стоящие вдоль прохода, были пусты. Отец Кэмден всегда уходит в это время дня, чтобы навестить и утешить свою паству[1]. В его отсутствие магия его молитв поддерживает свечи зажженными, пол – чистым от пыли, а алтарные завесы – непривлекательными для мышей.

Я бы хотела, чтобы существовало заклинание, которое подсказало бы мне, чего ожидать, но в Тайне магия работает совсем не так. Здесь это просто небольшая, но полезная вещь – способ охладить воду или успокоить лошадь. Молитва, чтобы взошел хороший урожай. Это желание: желание, которое люди отдают земле.

Желание, которое я не могу загадать.

Большинство людей в Тайне находят в себе магию в четырнадцать, некоторые даже в шестнадцать лет. Мне – семнадцать, и во мне не было ни капли магии. И Виндхейвен начал это замечать. Вот почему было глупо приходить сюда, напомнила я себе.

По часовне эхом разнесся глухой удар. С ножом в руке я повернулась на звук.

Дверной проем заполнил силуэт Ронана, а затем, скрипнув петлями, дверь за ним закрылась. Я медленно опустила руку.

В течение многих лет я восхищалась его гладкими темными волосами и сверкающими глазами, его маленькими трюками и любезностями. Но всегда – с расстояния. Если не считать случайных взглядов в мою сторону, он никогда раньше не обращал на меня никакого внимания. До вчерашнего дня, когда он незаметно подошел ко мне и попросил о встрече.

Тусклый свет часовни скрывал выражение его лица.

– Ты хотел встретиться? Ну вот, я здесь.

Мой голос был слишком громким, слишком воинственным, к тому же дрогнул на последнем слове. По какой-то причине я не могла заставить себя вложить нож обратно в ножны. Холодный металл успокаивал мою руку.

Ронан пробормотал несколько слов. Внезапно из темноты рядом с ним вылетела мерцающая золотистая бабочка, осветившая путь ко мне. Когда она села мне на плечо, я не могла скрыть своего восторга. Эта иллюзия была прекраснее и изящнее, чем могла бы сделать любая рука.

– Ты похожа на фею, когда улыбаешься, – сказал Ронан, и его тихий грубый голос эхом раздался в маленькой часовне.

Я усмехнулась.

– Возможно. Если бы феи не были ни изящными, ни белокурыми, ни красивыми.

Он приблизился. Его долговязая фигура едва ли смогла затмить мою. Когда он подошел, бабочка вспыхнула искрами, которые исчезли на полпути к земле.

– Эвра, ты прекрасна.

Нет. Я слишком высокая, слишком сильная. Слишком деревенская девчонка. И волосы у меня торчат во все стороны.

Но Ронан не останавливался, пока не встал достаточно близко, чтобы я могла почувствовать его жар. Он повторил это снова, но очень тихо.

– Ты такая красивая.

Я подумала, что этого не могло быть на самом деле. Мое сердце бешено колотилось. Правду ли сказала Тэм? О том, что Ронан все время на меня смотрит?

Небольшое пространство между нами заполнили запахи древесного дыма и свежесрубленной древесины. Очень медленно он наклонился ближе, пока его губы не оказались прямо рядом с моими. Я задержала дыхание. И Ронан меня поцеловал. Мой первый поцелуй.

Я совершенно не представляла, что мне делать. Я застыла. Потрясенная, скованная страхом статуя.

Похоже, Ронана это не беспокоило. Он мягко двигал своими губами по моим, игриво облизывая уголки, нежно покусывая нижнюю губу. Его руки скользили по моим рукам. Запоздало я попыталась последовать его примеру и подвинулась ближе к нему. Я хотела положить руки ему на плечи или, может быть, коснуться его волос, но я все еще держала один из своих метательных ножей. И мне было страшно. Страшно, что, если я буду двигаться слишком быстро или слишком сильно, все прекратится.

Или может быть, что я проснусь.

Ронан обнял меня и притянул ближе, прижав мои руки к животу. Его язык скользнул по моей нижней губе, ища вход. Внезапно все это стало слишком быстрым, слишком напористым. Я отступила. Ронан последовал за мной, на мгновение прижавшись еще ближе, но затем понял, что я пытаюсь увеличить расстояние между нами.

– Эвра, – прошептал он. – Ты такая милая.

Он снова наклонился, но я еще не успела отдышаться. Я прижала ту руку, в которой не было ножа, к его груди. Он уже немного успокоился, но все еще находился слишком близко. Я хотела вложить свое оружие в ножны, но он вдруг обхватил своими руками и мои руки, и нож, все сразу. Он был таким теплым, что кончики моих пальцев словно обдало жаром.

– Ты действительно ничего не чувствуешь? – пробормотал он.

Я не поняла, что он имеет в виду. Я чувствовала все, от мозоли на кончике его большого пальца и пульса на кончиках моих собственных, до воспоминаний о его губах на моих. Прежде чем я успела ответить, в моих ладонях расцвела еще одна золотая бабочка.

– Щекотно, – сказала я, когда крылья крошечной бабочки стали трепетать на моей коже.

– Ты сделаешь кое-что для меня?

Ронан оторвал взгляд от своего творения, чтобы посмотреть на меня. В полумраке часовни бабочка бросала на его лицо золотые нити света, словно волшебную сеть. Его глаза помрачнели.

– Что ты хочешь, чтобы я сделала?

Я хотела бы поцеловать его снова.

Его пальцы чуть напряглись.

– Сделай так, чтобы она исчезла. Такая мелочь. Ты же сделаешь это для меня?

Сначала я ничего не поняла.

– Что ты имеешь в виду?

– Используй свою магию. Заставь бабочку исчезнуть.

В его голосе стало больше вызова, чем нежности.

Холод начал растекаться от кончиков моих пальцев по запястьям, рукам, и наконец мое сердце сковал лед.

Тамсин все же ошибалась.

Зажав нож сложенными вместе ладонями, я погасила свет бабочки.

– Нет. Я не буду играть в эту игру.

Ронан опустил руки.

– Значит, это правда. У тебя и правда совсем ничего нет, ни намека на магию.

– Почему это должно иметь значение? – ответила я, краснея. – В этом нет ничего такого. Возможно, скоро так будет у всех.

Любой, в ком есть хотя бы капля настоящей магии, по приказу короля Олдера переезжает в Айронвальд, королевский город. И даже они не могут сделать все, о чем он просит. Никто не может превращать железо в золото, покорять королевства или обращать вспять смерть. Одной лишь магии здесь недостаточно. У меня перехватило дыхание. Этой магии было бы вполне достаточно, чтобы спасти моего отца.

– Никакой магии, да, этого все и боятся, – сказал Ронан, прерывая мои мысли. – Вот почему ты так нас всех пугаешь.

Никто и никогда раньше не говорил мне этого в лицо. Я чувствовала косые взгляды, но страх? Теперь я хотела бы стереть воспоминания о его губах, о его теплом дыхании на моей коже.

– Так почему ты здесь? – огрызнулась я. Слезы обжигали мне горло. Я крепче сжала свой все еще отстегнутый от пояса метательный нож. – Я думала… ты поцеловал меня, Ронан. Ты, кажется, не боишься.

Он издал легкий смешок.

– Может быть, «боюсь» – не то слово. Но моя семья жаждет магии, как и все остальные. И я не могу привязаться к кому-то настолько… бесполезному.

Он пригладил прядь выбившихся из моей косы волос.

– Но я видел, как ты наблюдала за мной. И подумал, что мы могли бы немного повеселиться.

– Немного повеселиться?

На грудь словно опустили наковальню, мигом выбившую весь воздух у меня из легких.

Он решил ответить на мой вопрос без слов, поэтому прижался губами к моей шее и тяжело опустился на меня всем телом.

Я вырвалась из его хватки и провела ножом по его горлу.

Не глубоко, не настолько, чтобы добиться чего-то большего, чем несколько капель крови и визг боли, но тем не менее он отшатнулся. Пока он приходил в себя, я его оттолкнула. Ронан с грохотом упал на пол, и его красивое лицо исказилось от ярости.

Я встала над ним. С этого положения, с моим ростом и моей силой, он выглядел маленьким и жалким.

– Может, магии у меня и нет, но с меткостью все отлично. Лучше тебе держаться подальше.

Ронан ничего не ответил и не попытался встать, и, вытерев кровь с кончика клинка, я вложила его в ножны вместе с остальными. Затем, высоко подняв подбородок, я ушла. По милости Божьей я не услышала, что именно он прокричал, когда за мной захлопнулась дверь. То, что он никогда не узнает, как я плакала, когда убегала, – это еще большая милость.

Подойдя к кромке окружающего дом моей семьи леса, я остановилась. Я шла через лес, а не по городской дороге, чтобы никто не увидел меня и не захотел узнать, что случилось. Мои щеки горели от замерзших следов слез, а глаза, которые я все время терла, наверняка были красными и яростными.

Дрожащими пальцами я попыталась пригладить волосы. Воспоминания о губах и руках Ронана еще не ушли, а его слова оставили мерзкий осадок.

Земля под моими ногами казалась неустойчивой, словно место плотно утрамбованной земли, которую я видела собственными глазами, занял песок. В моих ушах звучал странный гул и отдаленные раскаты грома. Гром? В это время года? Мое сердце все еще билось слишком быстро, но я уже была не совсем уверена, что это дело рук Ронана. Может быть, мне нужно что-нибудь съесть. Или прилечь.

Когда я вышла на поляну, со стороны дороги к дому поднимался Хаган. Я замерла. Мне не хотелось, чтобы он видел меня такой. Мама знала, куда я ходила, но ему я не говорила, и мне совсем не хотелось этого делать. Это слишком унизительно.

Он задумчиво рисовал кинжалом дугу в воздухе. В лезвии отражалось кобальтовое небо и искрился солнечный свет. Когда Хаган заметил меня, он наклонил голову.

– Так быстро вернулась?

– Где ты был? – спросила я, меняя тему.

– В городе, – сказал он. Его щеки покраснели от холода. – Готова к нашей тренировке?

Я могла лишь покачать головой.

Хаган начал более внимательно изучать меня глазами.

– Ты в порядке?

– Да, – прохрипела я, но он, похоже, мне не поверил.

– Что случилось? – спросил он. – Тэм сказала, что ты сегодня встречаешься с Ронаном.

Проклятие, Тамсин.

Я не могла рассказать ему, что сделал Ронан. Пока нет. Он захочет продумать план мести, но я все еще утопаю в стыде.

– Все… все было чудесно. Он… хотел, ах, – бормоча, я ухватилась за слух, который узнала несколько дней назад. – Он сказал что-то о короле. Это выбило меня из колеи.

– О том, что король Олдер приказал Фарине отправиться в замок? Я слышал.

Хаган постучал кулаком по бедру.

– Она была нашей лучшей целительницей. Она была нужна нам.

Я подумала об отце, которого нет уже восемь лет. Он умер из-за короля Олдера. Горечь покрыла кончик моего языка, но на сей раз это было желанным отвлечением.

– Мы нуждались во всех них. Со времен Болезни прошло десять лет, а король все еще призывает к себе всех лучших магов. Это неправильно.

Темно-синие глаза Хагана стали твердыми, напоминая сапфиры.

– Провидцы бурь говорят, что это будет горькое время года. Виндхейвену надо готовиться к худшему, и каждому из нас надо будет внести свой вклад. Фарина нужна нам здесь.

Не каждому из нас. Только не мне. От меня никакой помощи.

Я так старалась убедить себя – убедить деревню, – что это неправда. Я рубила дрова, передавала сообщения и помогала вспахивать чужие поля. Так много раз я улыбалась и переживала предательские косые взгляды от тех, кто раньше весело интересовался здоровьем моей матери. Но теперь стало ясно, что Ронан, а возможно и весь Виндхейвен, видит во мне лишь пустоту, а все прочее остается незамеченным.

Толкнув дверь большой плетеной корзиной, из кухни вышла мама. За ней во двор последовал запах жареного картофеля.

– Эвра, вот ты где.

Мама ниже ростом, чем остальные члены семьи. Выцветшие светлые волосы она всегда заплетала в косу. У меня такие же, как и у нее, серые глаза с тяжелыми веками и узкий нос, но на этом наше сходство заканчивается. Она изящная, розовая и безобидная, в то время как я широкоскулая и сильная, с веснушками и румяными щеками. Мои густые черные волосы достались мне от отца. А упрямой, четко очерченной челюстью я не похожу ни на кого из родных.

Один только мамин вид вызвал у меня на глазах слезы. После того как Хаган и Дьюард уснут этим вечером, я спущусь по лестнице в ее комнату и заберусь в ее кровать. Я расскажу о своих печалях, о боли, которая тяжким грузом лежит на моем сердце, и она споет мне колыбельную, как пела, когда я была ребенком. Она не будет просить меня быть сильной, не будет ожидать, что я буду планировать свою месть. Она обнимет меня и позволит мне поплакать.

– Привет, мама, – сказала я с неуверенной улыбкой.

Она встретилась со мной взглядом и в мгновение ока прочла в моих глазах надежду и разочарование. Просто взглянув на меня, она уже поняла, как прошла встреча. Мне не придется ничего объяснять. Напряжение в моей груди ослабло. Она переложила корзину на бедро и приобняла меня.

– Дорогая моя, – сказала она. – Уже почти время ужина. Иди, помоги мне с картошкой.

Хаган снова взмахнул кинжалом.

– Отлично. Я умираю с голоду.

Я хотела помочь маме с корзиной, но мои глаза снова поймали его лезвие, в котором отражалось солнце. Мои пальцы начало покалывать, а ноги внезапно налились тяжестью и стали дрожать. Странно.

– Эвра, завтра у нас тренировка. Я думаю…

Еще один взмах, еще одна вспышка света. Казалось, я не могу пошевелиться, отвести взгляд. Я открыла рот, начала что-то говорить. Мне казалось, что нож вспыхивает красным в его руках, становится пламенем, кроваво-черные языки которого охватывают меня целиком. Я перестала видеть и слышать мир вокруг. Все, что я видела, – это огонь.

Я хотела закричать, но мой рот наполнила волна жара и забрала из моего горла всю влагу.

Я нема.

Я глуха.

Но я не слепа.

Огонь превратился в стену из красного стекла, а перед ней на массивном троне восседал король Олдер. Его голову венчала золотая корона, его седые волосы волнами ниспадали на плечи. Его морщинистая кожа начала отслаиваться от щек тонкими полосками, а глаза закатились, и в конце концов остался один лишь голый череп. Сплошь белая, безжизненная кость. На таком же троне рядом с королем сидел гигантский желтый волк. Он открыл пасть, обнажая острые зубы и тяжелый розовый язык. Его глаза светились, как два пламени свечи, а красная стена за ними начала трескаться и заливаться кровью.

– Эвра!

Вдруг я снова начала чувствовать ноги, они покалывали и болели, а через мгновение подкосились, и я ударилась ладонями и коленями о холодную землю.

– Эвра!

Хрипло дыша, я свернулась калачиком.

Оказывается, мои глаза были закрыты.

Когда я успела их закрыть?

Я начала моргать, прогоняя тьму.

Глава третья

Аннализа

У меня подогнулись колени, но каркас платья не дал мне упасть на пол. Из моего горла вырвалось рыдание.

– Кендрик?

Я смотрела на груду бархата у стены. Никакого движения.

О нет, нет.

Что я наделала?

Магия оставила меня выжженной и истощенной, мысли словно заморозили. Пока через меня текла сила, я чувствовала себя в безопасности. Теперь все совсем не так. Я хотела упасть на кровать и проспать несколько дней. Но я не могла себе этого позволить.

Я должна была все это исправить.

Я мерила шагами свою спальню. К каменным вершинам подкрались сумерки, небо стало спокойным, грозовые облака ушли. Но последние лучи дневного света не могли добраться до этого темного угла замка. Я не могла оторвать взгляда от неподвижной фигуры Кендрика, и вглядывалась в нее снова и снова.

Он был таким неподвижным.

Черт бы его побрал. Почему он не мог просто уйти? Я не хотела причинять ему боль, я злилась не на него.

Волна паники грозила затянуть меня под воду. Он был таким добрым, таким заботливым, а я… я…

Я стала теребить шнуровку своего платья – внезапно его вес показался невыносимым. Когда я впервые оказалась при дворе, то была ослеплена платьями, поражена мягкостью шелка. Но теперь тяжелая ткань лишь раздражала. Я не могла позвать на помощь Сибиллу, поэтому, чтобы ослабить шнуровку, пришлось применить немного магии. Я снимала с себя слой за слоем, пока наконец не дошла до нижней юбки и не выскользнула из корсета и кринолина. Я стояла в своей сорочке прямо на месте бойни и тяжело дышала.

Краем глаза я заметила какое-то движение. Мерцание свечи?

Разум начал метаться и беспокоиться. Я создала для себя новую проблему, я сделала то, что обещала не делать. Но я не могла позволить себе сдаться. Не сейчас. У горя есть свои слои, прямо как у платья. И иногда, даже в агонии, нужно что-то предпринимать.

Я натянула простой черный халат, затянув его так, чтобы каждая частичка моей белой сорочки оказалась скрыта. Схватила кольцо Кендрика с того места, где оно упало – оно всегда было слишком свободным – и, глубоко вздохнув, выскользнула в коридор.

Прошло всего несколько минут с тех пор, как принц открыл дверь моей комнаты. Бал продолжался, и до пустых комнат все еще доносились звуки танцев и веселья. Я поспешила вдоль по коридору. К счастью, комната Кендрика была не так далеко от моей. Я добралась до его двери незамеченной.

Теперь самое сложное. Его слуга внутри или он сидит с другими слугами на кухне и ждет, пока Кендрик его не позовет? Я понятия не имела, как у них было заведено. И решилась тихонько постучать. Ответа не последовало.

Быстро, бесшумно я вошла в комнату Кендрика.

В камине горел огонь, но его комната была темнее моей. На холодных каменных стенах висели гобелены, изображающие людей, бросающихся в бой верхом на ржущих лошадях. Кровать Кендрика была задрапирована кроваво-красным дамастом[2]. У нее было резное деревянное изголовье, изображающее охоту на оленя. Наверное, это было идеей короля Олдера. Он всегда хотел разбудить в Кендрике жестокие инстинкты.

Я поспешила к столу, сделанному из более тяжелого резного дерева. Щелчком пальцев я зажгла свечу.

Пергамент. Чернила и перо.

Дорогой дедушка,

Я не могу этого сделать. Мое сердце и желания ведут меня в другое место.

Мне жаль.

Кендрик.

Моя магия проникла в буквы, чтобы они выглядели так, словно были написаны его собственной рукой. Похоже, это была последняя капля моей силы. Я была полностью опустошена. Рядом с запиской я положила кольцо с печаткой Кендрика. Возможно, король не поверит, что его внук сбежал из дома. Возможно, стоило придумать причину посущественнее.

Но на это не было времени. К тому же, чем проще ложь, тем труднее ее разоблачить.

Мои мысли вернулись к графу Орлайту. Что мне с ним делать? Я начала задумчиво барабанить пальцами по столу Кендрика. Я не могу поехать в Мааденвелк утром. Только не после всего, что я сделала, дабы получить в Тайне хотя бы какую-то власть.

Закрыв глаза, я начала изучать слабый электрический импульс, проходящий вдоль моего позвоночника. Сколько во мне осталось магии? Чтобы полностью восстановить силы, нужны ночь сна, хорошая еда и время. Но у меня не было ничего из этого. Я пыталась поймать ощущение покалывания под кожей на кончиках пальцев. Это ощущение черпало силу из других мест: из силы моих ног, из самого биения моего сердца. Чем больше разрасталась магия, тем больше ослабевало мое тело.

Достаточно ли этого?

Должно быть достаточно.

Если я смогу добраться до графа Орлайта, прикоснуться своими искрящимися пальцами к его коже, то у меня получится убедить его уехать без меня. Но сделать это нужно было где-нибудь в уединенном месте: нас могли увидеть, а рисковать было нельзя.

Мой желудок начал сжиматься еще сильнее. Где-нибудь в уединенном месте.

Я собиралась справиться с этим так же, как и с любой другой неприятной задачей: спокойно и уверенно.

Я больше не подведу тебя, мама.

Я кралась по коридорам, словно тень. Гостевые комнаты были расположены в другом крыле замка, далеко от наших спален. Оставаться незамеченной было сложно, но я не могла растрачивать магию на то, чтобы прятаться от посторонних глаз. Мне было нужно все, что у меня осталось, а если и этого будет недостаточно… Я содрогнулась, подумав об уловке, которую мне придется использовать. Подумала об острой бороде и проницательных глазах графа Орлайта, его росте и мускулатуре, его силе.

Я понимала, на что способны его руки. Такие руки легко могут обхватить и сжать чье-то горло. А если он надавит на меня всем своим весом, мне не удержаться.

Я прислонилась к стене из грубого камня и закрыла глаза. И пригласила воспоминания.

Однажды они уже помогли мне сделать то, что я должна была сделать. Ради мамы и ради себя самой.

Помогут и снова. Я почувствовала, как призрачные руки сдавили горло, не давая дышать.

Мой разум прояснился. Мой гнев – он все еще со мной, постоянный и неизменный.

Я поняла, что смогу сделать то, что должна. Иногда выживание требует жертв.

– Леди Аннализа, с вами все в порядке?

Мои глаза распахнулись, легкие резко наполнились воздухом, и я закашлялась.

Меня охватила паника.

– Советник Берк.

Одетая в легкий домашний халат, я присела в реверансе. Мне хотелось вернуть свой кринолин и корсет из китового уса.

Берк, самый молодой из советников короля, поклонился. Его густые каштановые волосы падали вперед, скрывая глаза. На нем была бордовая мантия. Советник напряженно хмурился. Он был новичком при дворе: его дядя, советник Верон, убедил короля Олдера назначить его в прошлом году.

– Что вы здесь делаете? – спросил он прямо.

– Я… – мне нужно было срочно что-то придумать. Я спрятала свой гнев за сладким от сожаления голосом. – Я знаю, что мне не следовало покидать бал. Я хотела извиниться перед графом Орлайтом.

– В этом халате? – Берк нахмурился еще сильнее.

– Я вызвала недовольство короля. Я думала, что это все исправит.

Я расчетливо пожала плечами, будто показывая, что знаю свое место и свой долг. Я не показала виду, насколько я ненавижу это подчиненное положение. Мой долг.

Берк покачал головой и, разворачиваясь, пробормотал что-то себе под нос.

– Прошу прощения?

Я не разобрала и пары слов.

– Граф Орлайт вас недостоин. Я возражал против этого союза, – пробормотал он, не глядя на меня.

– Вы и правда возражали?

Мне даже не пришло в голову, что это решение король обсуждал со своими советниками. Или что кто-то мог ему возразить.

– Почему?

Он оглянулся на меня. В тусклом свете коридора я не смогла прочесть выражение его лица.

– Вы следующая в очереди на трон после принца Кендрика. А Орлайт всего лишь граф, к тому же иностранный.

Следующая в очереди на трон? Я всего лишь кузина, причем довольно дальняя. Я просто хотела сблизиться с принцем Кендриком, с королем, хотела повлиять…

Я никогда и не думала изучать линии наследования, семейные связи…

А принц Кендрик тем временем лежал мертвый в моей комнате.

Мои колени начали дрожать. Внезапно в коридоре стало слишком тепло, и моя тонкая сорочка показалась тяжелее зимнего плаща.

Я наследница.

Новое знание сразу подсказало мне множество путей.

Наследница.

Это все меняло.

– Спасибо… спасибо вам, советник Берк. За попытку, – добавила я после паузы.

Голова шла кругом. В какой-то момент слуга Кендрика вернется в его комнату и увидит записку. Кто-нибудь сообщит королю. Он проведет расследование. А потом он пошлет за мной.

Я пожелала Берку спокойной ночи, и после того, как он исчез в коридоре, поспешила обратно в свою комнату. Теперь король не может выдать меня замуж за графа иностранного происхождения. Я должна была приберечь свою магию на случай, если кому-то понадобится напоминание о моей роли и значении в этом королевстве.

Кроме того, оставалась еще одна вещь, которую я должна была сделать. Но мне придется подождать, пока зáмок уснет.

Я остановилась у двери своей комнаты. Моя голова кружилась от пьянящей радости и от тяжести вины. Я не хотела причинять принцу вред. Но все, к чему я стремилась, все, ради чего я работала – нет, даже больше – о чем когда-либо мечтала, – вдруг оказалось в пределах моей досягаемости.

Когда я открыла дверь, меня встретил странный звук. В мерцающем свете огня что-то двигалось.

Я проглотила крик.

Глава четвертая

Эвра

Я подняла глаза и увидела склонившегося надо мной Хагана. За ним, со сжатыми от беспокойства губами, стояла мама.

– Ты в порядке? – спросила она, протягивая ко мне руку.

– Я…

Я не знала, как ей ответить.

– У тебя был припадок? Ты просто рухнула, – добавил Хаган, широко раскрыв глаза. Они вместе помогли мне сесть.

Я сглотнула. Рот наполнил вкус крови и пепла.

– Я не знаю, что случилось. Я почувствовала… На мгновение мне показалось, что я куда-то переместилась, оказалась в каком-то другом месте. Это было похоже на сон.

Я с трудом поднялась на ноги, мир вокруг все еще слегка мерцал, и мне казалось, что наш изношенный, обшитый деревянными досками дом – это сон. Мои колени начали подгибаться, и Хаган обнял меня за талию.

– В другом месте? – пробормотала мама. Они с Хаганом обменялись взглядом, которого я не поняла.

Хаган осторожно провел меня в дом. С глухим стуком я упала на скамейку, которая тянулась вдоль всей кухонной стены. Тепло от огня в очаге окутало меня, но мои пальцы все еще жгло от холода. Я засунула руки под мышки, чтобы согреть их.

Медный, горелый привкус так и не исчез у меня изо рта.

– Мама, дашь немного воды?

Она схватила кружку и налила туда воду из стоящей на огне кастрюли, пробормотав над паром несколько слов. Когда она протянула мне кружку, вода в ней была прохладной и сладкой.

– Спасибо.

Я крепче сжала ее руками. Образы из сна кружились у меня в голове. Сон наяву? Но я ведь не спала, разве нет?

– Это было так странно. Интересно… Надеюсь, я не заболела.

Я старалась не позволять своим мыслям задерживаться на воспоминании о лице короля, но я не могла избавиться от ощущения, что в нем таилось какое-то зло.

– Единственная, у кого нет магии… но в наши дни их так мало, – пробормотала мама.

Я пристально посмотрела на нее, и мои мысли вернулись к тому моменту, когда Ронан попросил меня разрушить его иллюзию, бабочку.

– Какое это имеет отношение к магии?

Внимание мамы отвлекло раздавшееся из очага шипение. С болезненным выражением лица она поспешила к огню и начала размешивать содержимое котелка. Я по привычке хотела встать, чтобы ей помочь, но Хаган толкнул меня обратно.

– Твой сон, – сказал он. – Ты помнишь, что ты видела?

Пересказывая ему содержание сна, я дрожала. Лицо короля, волк…

– А потом стеклянная стена за троном треснула и по ней потекла кровь.

У меня перехватило дыхание.

Я сделала еще один глоток воды. У меня начала кружиться голова. Ни с того ни с сего я вдруг почувствовала себя очень уставшей. Иссохшей. Как будто я работала на солнце в самый жаркий летний день. Как будто во мне не осталось ни капли воды.

– Мама, – прошептала я, когда мир начинает крениться. – Я…

– Мама, спирта.

Хаган обнял меня за плечи.

– Эвра, не падай в обморок.

Я хотела ответить, что, конечно же, не упаду в обморок – я никогда в жизни не теряла сознания, – но тени в углах кухни начали расти, тянуться ко мне, и я тяжело прислонилась к боку Хагана. Казалось, я не могла пошевелиться, не могла подняться.

– Вот.

Мама влила мне в рот немного обжигающего напитка. Было противно, но я его проглотила.

– Вот и все, еще немного, – сказала она, когда очередная волна жидкости обожгла мне горло.

Живот горел огнем, я задыхалась, меня тошнило. Казалось, я умираю.

Но вместо того чтобы убить меня, жар напитал все сухие места. Казалось, он заполнил щели в моих мышцах, коже и костях. Это прочистило мне голову, хотя, уверена, обычно этот напиток служит для противоположных целей. Спустя еще одно мгновение перед глазами перестали мелькать темные пятна, и мое дыхание стало спокойнее. Все еще сидя на скамейке, я выпрямилась.

– Лучше? – спросил Хаган, продолжая меня обнимать.

Я кивнула. Рот немного жгло.

Морщины на мамином лбу разгладились. Я взяла у нее маленькую бутылочку и сделала еще глоток.

– Спирт? – спросила я, и мой голос показался каким-то чужим.

Она кивнула.

– Я использую его в готовке. Завтра вы с Хаганом можете съездить в деревню и взять что покрепче. Чем сильнее спирт, тем быстрее он приведет тебя в чувство в следующий раз.

– В следующий раз?

Мой желудок подскочил прямо к обожженному горлу.

– Почему это должно случиться снова? Ты… ты думаешь, я больна?

Десять лет назад, когда в Тайне свирепствовала Болезнь, она вызывала боли в груди, слабость, галлюцинации, а во многих случаях и смерть. В голове пронеслись воспоминания о том, каковы были первые симптомы.

Мама убрала с моего лица прядь волос.

– Нет, Эвра, ты не больна.

Но она все еще выглядела грустной.

– Ты помнишь истории, которые тебе рассказывали в детстве? О членах нашей семьи и их видениях?

Меня словно пронзило молнией. Она не может иметь в виду…

– Это всего лишь легенды, – прошептала я.

Она покачала головой.

– Это нечто гораздо большее.

Низко висящие потолочные балки утопали в тенях, и на мгновение мне показалось, что они напоминают черные, ухмыляющиеся, смеющиеся надо мной черепа. Я едва могла дышать.

– Ты не можешь думать, что я Ясновидящая.

Хаган встал рядом со мной.

– Когда пришла Болезнь, отец думал, что это будет Дьюард. Ясновидящие пробуждаются, когда королевство находится в самом худшем, самом опасном состоянии, а те времена были очень темными.

– Ты хочешь сказать, что сейчас все еще хуже? – я повернулась, чтобы посмотреть на своего брата. – Почему мне никто не рассказал? Как вы могли держать это от меня в секрете?

Хаган посмотрел на потертое дерево стола.

– Это никогда не должно было быть секретом, – мягко сказала мама. – Твой отец ждал, пока мальчикам не исполнится десять, чтобы с ними поговорить. Этот дар – наследие его семьи. Но, дорогая, ему не хватило времени… – ее голос сорвался. – Когда он умер, тебе было девять. Есть так много всего, что он рассказал бы тебе, чему научил бы тебя, если бы у него была такая возможность.

В комнате воцарилась тишина, придавленная тяжестью и горечью воспоминаний. Я опустила голову на руки. Было так много моментов, когда я чувствовала себя потерянной из-за того, что отца не было рядом.

– Ты могла бы сама мне рассказать, – прошептала я.

– Магия Ясновидения никогда не выбирала девушку. Я думала… я думала, что мы поговорим об этом в будущем, когда у тебя будут собственные дети, которым ты сможешь передать этот дар.

– Теперь у тебя есть магия, Эвра, – хрипло, но мягко сказал Хаган. Это прозвучало почти нетерпеливо, как будто он думал, что это станет для меня утешением.

И на мгновение мне показалось, что так и есть. У меня есть магия. Я обратила внимание на стоящую передо мной чашку воды. После обхватила ее руками и очень осторожно притянула ближе к себе. Шепотом я попросила ее закипеть.

Но пар так и не появился.

Мамины руки легли поверх моих.

– Мне очень жаль, Эвра. Это магия другого рода.

Мои глаза устремились на нее. Каждый день в течение последних трех лет я молилась о том, чтобы быть такой же, как все остальные. Чувствовать шепот, чувствовать силу в своей крови. Магия – это не просто какое-то желание, это множество желаний, которые загадываются снова и снова в течение дня. Это образ жизни.

И без магии я – колесо, которое не может ехать.

– Твое видение показало, что король в опасности, – сказал Хаган, прервав темную спираль моих мыслей.

– Да. И пусть опасность быстро найдет его, – пробормотала я.

– Ясновидящий должен защищать короля, – напомнил он мне. – Независимо от того, как поступает король. Ты должна ему помочь.

Мама пригладила волосы, расправила плечи и повернулась, чтобы снять с крючков над умывальником три неглубокие деревянные миски. Она вся дрожала, и миски гремели, словно груда костей.

– Хаган, дорогой, – сказала она. – Картошка готова. Можешь снять ее с огня?

Когда Хаган встал и мне больше не на кого было опереться, я осела. Он взял тряпку, чтобы защитить руки, после чего осторожно перенес на стол тяжелую железную сковороду.

Мама разложила хрустящий жареный картофель по нашим тарелкам и налила сверху тонкую струйку молочного супа. В жидкости плавали частички зеленых и красных трав из ее сада. Поднимался ароматный пар. Я поднесла ложку к губам и запихнула ее прямо в горло. Хаган снова сел, на этот раз напротив меня, и начал есть. Его чавканье было единственным звуком в комнате.

– Я не могу, – прошептала я. – Я не могу ему помочь.

Я не могла покинуть свой дом, чтобы спасти короля, который оставил свое королевство разбитым и слабым. Я не хотела этого делать.

Восемь лет назад отец поцарапался кусочком ржавого металла. Одна маленькая, рваная рана. Когда она распухла и покраснела, когда он почувствовал приближение лихорадки, мама и Дьюард попытались ему помочь. Другие жители деревни тоже пытались. Но инфекция была сильной, и побороть ее можно было только сильной магией. Наш единственный целитель уехал в Айронвальд, когда началась Болезнь. И мы еще не научились обходиться без него. В соседних деревнях ситуация была такой же. Ни у кого не было достаточно сильной магии.

Отец умер ближе к вечеру, как раз перед тем, как исчезли последние лучи солнца. Он вздохнул, вздрогнул и замер. Последовавшая за этим бесконечная ночь все еще преследует меня во снах.

Я не могу стать Ясновидящей короля.

По маминой щеке стекла слеза, упав прямо в суп.

– Мы уверены? – спросил Хаган немного отчаянно. – Возможно, это был симптом лихорадки. Эвра, ты уверена, что не заболела?

Я хотела сказать, что это так. Я хотела просто отшутиться. Сказать, что это было просто глупое маленькое головокружение. Или я могла бы обвинить в этом Ронана, сказать, что мне стало плохо из-за его грубости. Но я не могла забыть, насколько реальным все это казалось, с какой ясностью я видела, как кожа короля сходила с его костей.

Я не могла отрицать, что во мне что-то изменилось. Это новое осознание, эта новая магия проникала под кожу и приспосабливалась ко мне, как будто она всегда была там и просто ждала. Она становилась частью меня. Если Ронан, Бастиан и остальная деревня боялись меня тогда, когда считали, что у меня нет магии… Это ничто по сравнению с тем, что они будут думать сейчас. Я черный пес, несущий смерть. Белоногая кобыла – предвестник грядущих новых ужасов. Потому что в каждой сказке, которую мне рассказывали в детстве, в каждой истории, которую я считала не более чем мифом, Ясновидящие были пророками гибели.

Дверь распахнулась, и в комнату с порывом пронизывающего ветра ворвался Дьюард. Он встряхнул своими лохматыми темными волосами, в которых уже начала пробиваться седина.

– Снег пошел. Пока я шел от Молли, погода изменилась так быстро, что это было похоже как конец света.

– Ты поел? – машинально спросила мама.

Дьюард снова покачал головой и снял свою дубленку, повесив ее на крючок у огня. Прежде чем мама успела встать, он схватил миску.

– Молли и ее мать обещали отнести немного цыпленка Старой Марни. У нее ужасно болит колено из-за того, что в этом году холода наступили так рано. Я не хотел беспокоить их и просить, чтобы они накормили еще и меня.

Он сел на скамейку рядом с Хаганом и положил себе оставшиеся картошку и суп. Ему понадобилось несколько мгновений, чтобы осознать окружающую его тишину. Он посмотрел на наши осунувшиеся, заплаканные лица и прищурился.

– Что случилось?

Мгновение все молчали. Дьюарда окутывали запахи свежей сосны и снега. Мне хотелось броситься в объятия моего старшего брата, глубоко вдохнуть и забыть весь этот день.

Вместо этого я продолжила доедать суп, а мама тем временем рассказала ему про мое видение.

Лицо Дьюарда прорезали задумчивые морщины.

– Но что это значит? Лицо короля с отслаивающейся кожей, еще и волк?

– Я не знаю.

Я стала рассказывать ему больше, о тишине, о перемещении, о крови. Но при мысли об этом у меня начала кружиться голова. Я сделала глубокий вдох и постаралась держать руки ровно.

– Что ж, полагаю, это и правда видение о короле, – сказал Дьюард. Когда он хмурится, то невероятно напоминает отца. – Завтра мы уедем.

– Мы уедем?

Мой желудок сжался.

– За… зачем?

Но я уже знала ответ. Вот почему он воспринял мой вопрос как возражение.

– Мы должны рассказать королю, Эвра, и как можно скорее. Если слух распространится и король узнает, что появился Ясновидящий, который к нему не пришел…

Его люди найдут меня и заставят прийти. Так же, как они заставляют Фарину. Точно так же, как они заставили всех лучших магов в королевстве.

Хаган провел рукой по своим коротким светлым волосам.

– Я пойду с Эврой. Ты нужен маме здесь, Дьюард. И ты нужен Молли.

Мама встала и собрала миски. Ее маленькая фигурка словно сжалась еще сильнее. Я уже чувствовала себя достаточно сильной, чтобы подняться, достаточно сильной, чтобы помочь. Я забрала тарелки из ее рук.

– К утру буря должна закончиться, – тихо сказала она. – Если ты уедешь к полудню, то до наступления темноты вы успеете пройти достаточно много.

Я хотела возразить, сказать, что на ферме полно работы, что мне надо помогать рубить дрова и разносить сообщения. Что мне надо тренироваться с Хаганом драться на ножах. И что завтра я планировала увидеться с Тэм. Но в этом не было никакого смысла. Это не первый раз, когда воля короля заставляет жизнь человека измениться.

Мы с Хаганом провели вечер, собирая вещи. Я поднималась и спускалась по лестнице из его комнаты в свою, успокаиваемая тихими звуками разговора мамы и Дьюарда в гостиной. Мама штопала мою любимую пару носков, чтобы я могла взять их с собой.

На втором этаже дома было четыре комнаты – кухня, гостиная, спальня Дьюарда и Хагана, а также мамина спальня. Все они окружали гигантский центральный очаг, который обогревал каждую из них. Моя комната была самой большой, она располагалась на чердаке. Но крыша резко заострялась и позволяла помещаться только в центре комнаты, вокруг каменной трубы. Тесные помещения под карнизом использовались для хранения вещей.

Проходя по каждой комнате и собирая вещи, которые могли понадобиться в нашем путешествии, я поймала себя на том, что задерживаюсь. Моя рука скользила по любимой книге сказок мамы, цеплялась за толстую шерстяную ткань куртки Дьюарда. Я взяла одну из его старых рубашек и запихнула ее в свою сумку, как будто всей моей одежды – обносков моих братьев – уже не было достаточно. Жаль, что я не могла запихнуть в сумку его самого. Я хотела, чтобы мне не нужно было уходить.

Было уже поздно, ярко светила луна. Я забралась в мамину кровать и свернулась рядом с ней калачиком. Ее руки окутали меня своим теплом, ее дыхание покрыло мой лоб, и я начала шептать о своих страхах и тревогах в мягкую впадинку ее горла. Ее сердце сильно билось у меня в ухе.

На протяжении этой последней ночи мой мир оставался прежним.

Глава пятая

Аннализа

Я выпустила дикого зверя.

Я не хотела этого. Не так.

Я накинула простыни, чтобы защитить руки и лицо. Взяла самые крепкие ленты, какие только нашла, чтобы связать его. А оно все бросалось на меня, снова и снова.

Оно. Принц Кендрик. То, чем он стал.

В моей комнате пахло потом, гнилью и животным страхом.

Часы тянулись медленно. Я могла только ахать и молиться.

– Оставь меня в покое, мне нехорошо! – прокричала я через дверь, когда Сибилла пришла, чтобы помочь мне лечь в постель. Я рыдала, кости ломило – магия высасывала из меня всю силу, заставляя болеть мышцы и кости. Но последний ее вздох смог скрыть рычание и нечеловеческие вопли существа.

О Боже, что я наделала.

Каким-то чудом, спустя несколько часов я уже спускалась по заброшенным задним коридорам замка, борясь со зверем за каждый шаг. Моя магия создала неестественную тишину, и наша бушующая битва напоминала какую-то злобную пантомиму. Стражники у маленьких задних ворот не остановили меня – может быть, у меня получилось их заколдовать, а может, они не видели меня из-за бушующей над головой бури. Я едва могла разглядеть собственные ноги, уже скользкие от грязи.

Я не понимала, где заканчивается моя воля и начинается магия. Мой разум превратился в водоворот хаотического отчаяния. Я потеряла связь с землей под ногами, логику и все те амбиции, которые руководили моей жизнью. Все, что я могла делать, это двигаться вперед, шатаясь в темноте.

В этот ужасный сон.

Я думала о том, что мне следовало бы убить зверя. Но я не смогла. У меня не было ни сил, ни магии, ни воли. Ничего не осталось.

Я не знала, что делать.

Одна ночь, и мой мир безвозвратно изменился.

Глава шестая

Эвра

Озеро на Плачущей реке замерзло, став ровным и молочно-белым, словно огромный слепой глаз. На его берегу я увидела фигуру человека, которого сразу узнала, даже спустя все эти годы. Он обернулся на звук моих хрустящих по снегу ботинок. На нем была его любимая шляпа из потертой мягкой кожи, такая же любимая и уютная, как и он сам. Его голубые глаза светились, словно пламя свечи, и глубокие тени вырисовывали под ними полумесяцы.

– Отец?

Мой голос – голос ребенка, который потерялся и ищет утешения.

– Это горькое время года, – сказал он голосом более жестким и холодным, чем я помнила. – Горькое, как кровь.

– Отец, что происходит? Как работает магия ясновидения? Что мне делать?

В своем собственном голосе я слышала тоску и страх. Я так сильно скучала по нему.

– Я тоже скучаю по тебе, моя девочка. – странный блеск в его глазах погас. Мгновение я не видела ничего, кроме моего отца и его нежности. – Ты достаточно сильна для всего этого, и ты должна продолжать оставаться сильной. И внимательной.

По ледяному голубому небу проплыло облако и отбросило на его лицо тень. Я услышала, как позади него кто-то закричал, посмотрела туда и увидела, как кто-то свернулся клубком на другом берегу озера. Мне надо ему помочь? Я сделала шаг, и мир раскололся надвое. Озеро содрогнулось, опустилась тьма, земля под моими ногами начала дрожать.

– Эвра, помни, кровь не может лгать.

Голос отца трескался как стекло, как ломающийся лед. Я больше не могла разглядеть его в вихре снега, молний и теней. Горло сдавили рыдания. Я горевала о нем, я злилась из-за него. Этого момента, этого сна – его недостаточно.

Незнакомец на другом берегу озера снова закричал.

Я проснулась с открытым ртом и горлом, горящим так, как будто все эти крики были моими. Но ворочающаяся и вздыхающая рядом мама явно не проснулась. Я взяла стоящую у кровати свечу и еле-еле, трясущимися руками, зажгла ее. И снова я пожелала, чтобы магия создала искру. Я шептала эти слова, щелкала пальцами. Пожалуйста, магия, пожалуйста. Но мама права. Магия ясновидения, похоже, так не работает. После нескольких попыток я зажгла ее с помощью спичек, и небольшой мерцающий огонек начал отбрасывать на кровать плещущие тени.

– Эвра? – пробормотала мама, не открывая глаз.

– Спи, мама, – прошептала я в ответ. Я вышла из комнаты, прихватив с собой свечу, и села на скамейку на кухне. Чтобы успокоиться, я сжала кулаки и стала вглядываться в пламя свечи. Дыши. Просто дыши. Сначала у меня получались лишь неглубокие, поверхностные вздохи. Но несколько глотков маминого кулинарного спирта помогли облегчить чувство жжения в груди. От тлеющих углей исходило тепло, но мои пальцы все равно покалывало от холода.

Со мной говорил отец. Был ли это сон, рожденный моей тоской по нему, рожденный осознанием того, что магия ясновидения досталась мне от него? Или это было нечто большее? Это казалось реальным, как и казался реальным королевский зал. Но если это было видение, то о чем оно меня предупреждало? Чем это может быть мне полезно?

Я не нашла тех ответов, которые искала. У меня лишь появилось еще больше вопросов. Еще больше страхов. Встреча с отцом была утешением, и все же этот сон оставил во мне чувство страха, как бывает после кошмаров.

Кровь не может лгать.

Да, я хотела от него чего-то большего, но неужели это делало меня черствой и жестокой?

Пытаться снова заснуть было бесполезно, поэтому я, спотыкаясь, поднялась по лестнице в свою темную комнату на чердаке. Я надела пару старых кожаных брюк Хагана и шерстяную рубашку, которую взяла у Дьюарда. Я собиралась навестить Тамсин. В конце концов, мы все равно собирались встретиться, и вряд ли она будет возражать, что я пришла пораньше.

Я осторожно спустилась в комнату моих братьев. Дьюард фыркнул. Я замерла, но он не двигался, и я прокралась мимо него в гостиную. В любом случае он скоро проснется, за окном уже начинало светать. Кровать Хагана оказалась пуста. Я решила, он уже в сарае, готовится к нашему путешествию.

Когда я тихо проходила на кухню, то услышала, как шевелится мама. Я не знала, почему веду себя так скрытно. Никого бы не удивило, что мне нужно поговорить с Тэм. Но весь путь до двери я все равно преодолела очень осторожно. Я была не готова встретиться лицом к лицу с мамой, Хаганом и Дьюардом, пока перед глазами стоял грустный взгляд отца, а в голове крутились те слова, что он мне сказал. По правде говоря, я не была готова ни к одной из частей этого дня. Еще нет. Сначала мне нужно было успокоиться, нужен был свежий воздух, тишина и прогулка. Я сняла с крючка плащ и сделала широкий шаг, чтобы не наступить на скрипучую доску прямо перед кухонной дверью.

Воздух снаружи был таким хрупким, таким сухим и холодным, что мне казалось, будто он может сломаться, разбиться, как стекло, от одного моего движения. Наши лошади, Гоббер и Дейзи, услышали мои шаги и заржали. Так что прежде, чем Хаган успел бы разобраться, в чем дело, я убежала, скользя по мокрому, неглубокому слою снега.

Вскоре я была уже на полпути вниз по склону, ведущему в Виндхейвен. По дороге я упала и перепачкала плащ в снегу. Рядом с тропинкой вниз по крошечным камнепадам неслась, образуя небольшие изгибы, Плачущая река. Шум реки, обычно успокаивающий, сейчас звучал угрожающе. Вода преодолевала вторгшийся на ее территорию лед.

Я вспомнила о тенях в форме черепов, которые смеялись надо мной прошлой ночью. Каждый уголок тьмы, мимо которого я проходила, таил в себе угрозу. Почему я так себя чувствую? Почему я продолжаю смотреть на небо, ожидая, что оно рухнет мне на голову?

Я ускорила шаг. Река свернула в сторону, в лес, который окружал Виндхейвен и озеро. Дорога повернула на восток, навстречу все более яркому зареву рассвета. Я шла окольным путем, свернув с тропинки прямо в сугробы. Мне совершенно не хотелось встретиться с кем-либо из деревни. Сегодня Бастиан может обойтись без своих ворчливых оскорблений.

Я добралась до дома Тамсин как раз в тот момент, когда солнце поднялось над холмом и бросило на окна лучи света. Отец Тэм – глава Виндхейвена, и их семья живет в самом красивом доме в деревне. У него два этажа и два дымохода, а серый камень по обе стороны от тяжелой дубовой двери украшен розами. Но зимой голые и колючие лозы испещрены белыми пятнами.

Я схватила две пригоршни снега и сложила их в один твердый шарик. Руки горели – я забыла свои перчатки. И свои метательные ножи. От этого осознания у меня по спине пробежал ледяной холодок.

Я встала под одним из окон второго этажа и бросила снежок. Он с тихим стуком попал в стекло. Я бросила еще один. Спустя мгновение колеблющийся свет свечи окрасил налипший на окно снег в желтый цвет.

Прошло еще несколько минут, и вот задняя дверь отворилась.

Тэм выскользнула наружу, натягивая на плечо колчан и лук, а на руки – перчатки. Вместо плаща на ней была утепленная шерстью куртка из мягкой овчины. Ее волосы были спрятаны под лисьей шапкой, сделанной из первого убитого ею зверя. Пока она тащила меня прочь от дома, за ее спиной болтался пушистый красный плюмаж[3].

Не было никаких сомнений в том, что Тамсин – самая красивая девушка в Виндхейвене. Ее родители с самого детства души в ней не чаяли. У нее была безупречная кожа, густые волосы цвета льна и большие темные глаза. При этом она, как и я, была ростом выше большинства деревенских мужчин и развила в себе бунтарскую жилку. Ее многие пытались усмирить, но каждого ожидал провал.

Этим утром ее лицо было открытым и нетерпеливым. Она тянула меня по тропинке к озеру.

– Сейчас так рано! Значит, новости хорошие? Прошлой ночью я едва смогла заснуть от любопытства. Кроме того, мама снова заговорила о том, чтобы выдать меня замуж за Джиллиса. Джиллис! Он не только старый и лысый, но и не сумел бы сказать, какой конец стрелы острый, даже попади она прямо в него! Если мама думает, что я могу об этом даже помыслить…

Она прочистила горло, явно сдерживаясь в выражениях.

– В любом случае, скажи мне, что у тебя есть хорошие новости!

Я непонимающе на нее посмотрела. Хорошие новости? Весь мой мир трещал и рушился вокруг меня.

Она снова потянула меня за руку.

– Ну же, Эвра. Что сказал Ронан?

Конечно. Со всем остальным я совсем забыла о Ронане. Я пыталась ответить, но слова застыли у меня во рту. Я не хотела говорить о нем. Я хотела рассказать о своем видении, о своем сне, о своем ужасе перед встречей с королем. Но с чего мне начать?

Она заметила мое молчание и остановилась так внезапно, что я чуть не споткнулась. Она стала изучать мое лицо, но чего бы она в нем ни увидела, уголки ее губ опустились.

– О нет. Я была уверена, что ты ему нравишься. Мне очень жаль, Эвра. Не волнуйся, мы научим его…

– Тэм, дело не в этом, – сказала я. – Ну то есть и в этом тоже, но…

– Значит, все прошло хорошо? – спросила она, явно сбитая с толку.

– О нет, это было ужасно. Надеюсь, он весь покроется прыщами.

Тэм фыркнула от смеха. Мы добрались до озера, и оно было совсем не таким, как у меня во сне. Берега замерзли и побелели от снега, но центр все еще был серебристо-черным. В шедшей рябью воде отражался солнечный свет.

– На самом деле Ронан – это самая меньшая из моих забот. Вчера я… У меня было видение.

Это слово камнем опустилось между нами, оставляя после себя круги на воде, которые видела лишь я одна.

– Видение? Что, черт возьми, ты имеешь в виду?

Ее глаза такие темные, что при слабом освещении часто кажутся черными. Этим утром яркое зимнее солнце освещало их так, что они приобрели оттенок красного дерева.

Вдруг она не поймет меня?

А если даже и поймет?

– Мама думает… она думает, что я Ясновидящая. Я видела, как прямо у меня на глазах умер король. Мне приснился сон, в котором мой отец разговаривал со мной. Сегодня я уезжаю в Айронвальд. Я должна искать аудиенции…

Слова вырывались сплошным потоком. В них не было никакого смысла даже для меня самой.

Глаза Тэм округлились.

– Ясновидение? Айронвальд?

Я плотнее закуталась в мокрый плащ. Восходящее солнце почти не спасало от холода. Мои ноги – две огромные глыбы льда, засунутые в ботинки. Вдруг я начала жалеть, что вообще начала об этом рассказывать. Когда у меня не было ни капли магии, все было паршиво. Но теперь… теперь я стала безумным пророком, и я собираюсь служить королю, которого все ненавидят. Тэм, как и весь остальной Виндхейвен, отвернется от меня.

Но Тамсин не дала мне времени остаться один на один с этим сожалением.

– Ну, тогда я иду с тобой, – сказала она, обняв меня.

– Что?

Я отстранилась.

Она мягко улыбнулась.

– Я знаю, что ты в ужасе. Я вижу это по твоему лицу, чувствую это по всему твоему телу. Оно очень напряжено.

Тамсин сжала мои руки, и я поняла, что она права. Они такие напряженные, что от давления ее пальцев начали болеть.

– Я знаю, как вести себя при дворе, и у меня есть платья, которые ты сможешь надеть. Мы ведь всегда говорили, что поедем туда вместе?

Я никогда не была в столице, даже на ежегодном празднике, который король Олдер устраивал в честь дня рождения принца Кендрика. Мы живем достаточно близко, верхом на лошади можно добраться за пару дней. Но праздник приходится на время молотьбы. Однажды, много лет назад, мы с Тэм придумали план, как спрятать меня в карете ее семьи. Но Дьюард поймал меня, когда я уже почти ускользнула, и несколько дней читал мне нотации.

Я всегда хотела поехать. Но как наблюдатель. Невидимый гость праздника, который собирает коллекцию красивых видов, запахов и вкусов, сверкающих сокровищ, чтобы затем оживлять их в своей памяти темными зимними вечерами. Я хотела отправиться за историями про избалованных дворян и смекалистых трубадуров, как это делала Тэм. Но не ради короля, ни за что.

А что, если он подумает, что это я представляю для него опасность?

– Но, Тэм…

– Тебе нечего возразить. Тебе нужна твоя лучшая подруга. Когда наша жизнь резко и страшно меняется, мы всегда рядом друг с другом. Помнишь?

Она сказала это легко, но глаза ее были серьезны. Я знала, что она думает о том времени, когда мы встретились, когда она сама была напугана и хотела убежать.

Тэм переехала сюда вскоре после смерти моего отца. Люди все еще боялись чужаков, все еще страдали от Болезни и от того, как она изменила наш мир. Виндхейвен встретил своего нового главу и его семью с подозрением и недоверием. Но я видела в Тэм то же одиночество, те же грусть и боль, которые испытывала сама. Она горевала по своей прежней жизни, как и я горевала по своей. Мы подружились задолго до того, как остальная часть города изменила свое отношение к ее семье. Теперь они – высшее общество, гордость Виндхейвена.

Когда магия во мне так и не пробудилась, Тэм сделала то же, что я сделала для нее.

«Я не позволю чужому невежеству разрушить нашу дружбу», – сказала она мне, когда косые взгляды окружающих начали скользить не только по мне, но и по ней. И она была непоколебима.

Я снова обняла ее.

– Тебе необязательно уезжать. Твои родители…

– Мои родители будут в восторге. Они наполнят свои крошечные мозги фантазиями о том, как я выхожу замуж за дворянина и рожаю десять набитых магией орущих ребятишек. В любом случае, они всегда хотели, чтобы я жила при дворе.

Она выглядела настолько глубоко оскорбленной этой мыслью, что я не смогла удержаться от смеха. Это прозвучало немного слишком громко, немного истерично, но мне почему-то вдруг стало легче дышать.

– Тогда давай поторопимся, – сказала я. – Наша цель – уехать к полудню.

– А кто из твоих доблестных братьев предложил тебя сопровождать? – спросила она.

– И тот, и другой, – ответила я. – Но Хаган победил.

– Еще бы.

Она слегка улыбнулась.

Прежде чем я успела отвернуться, она коснулась моей щеки, и я почувствовала боль. Только не снова.

– У меня там не было синяка! – сказала я раздраженно.

– Было маленькое пятнышко. При дворе ты должна выглядеть как можно лучше.

Я закатила глаза.

– Ты единственная, кто собирается искать там себе мужа, не забыла? Никому не будет дела до того, как выглядит безумная Ясновидящая.

Она обхватила мое лицо руками, и выражение ее лица внезапно стало серьезным.

– Ты не сумасшедшая и никогда ею не будешь. Ты сильнее любого мага. Видения это просто видения. Я знаю тебя.

Ее слова, столь похожие на те, что во сне мне сказал отец, скорее обеспокоили меня, чем наоборот. Бросив последний нервный взгляд на озеро, я взяла Тэм под руку и повернулась, чтобы уйти.

Глава седьмая

Аннализа

Все началось с первыми лучами солнца.

Я смотрела в зеркало на синяки под глазами, на желтоватый оттенок кожи. На острые скулы, на бледные и тонкие губы. На моей шее красовалась глубокая царапина, а на лбу – пятно угольно-черной грязи.

Позади меня, в камине, медленно исчезая в языках пламени, лежали рваные ленты, порванные простыни и грязная одежда.

– Леди Аннализа? – позвала Сибилла с другой стороны двери, в ее голосе слышалось беспокойство.

Я не стала ее впускать.

Я постепенно приводила себя в порядок. У меня болели плечи и раскалывалась голова, а внутренности скручивало каждый раз, когда я думала о том, что сделала. Принц… он был щенком, а не волком. Он не заслужил всего этого.

Я оделась в темно-фиолетовое платье с высоким белым кружевным воротником, который полностью скрыл мое горло. Вытерла начисто лицо. Мои руки… в целом, с ними все было в порядке.

Когда я привела и себя, и комнату в порядок, то позвала Сибиллу и попросила ее начать сборы в Мааденвелк. Я принесла извинения и сказала, что была охвачена горем. Бледная, она остановилась прямо перед камином. Я заметила, что среди углей все еще лежал клочок окровавленной ткани, и попросила ее подбросить в огонь еще дров.

Когда я пришла в приемную короля, он уже занял свое место на троне. Все его советники, включая Берка, стояли за ним. Графа Орлайта не было видно.

Горело множество свечей, и из-за этого в комнате было слишком жарко, слишком дымно. Шея под кружевом начала зудеть.

Опустив взгляд в пол, я сделала реверанс.

– Вы хотели видеть меня, Ваше Величество?

– Ты собрала вещи? – спросил он.

По телу пробежала дрожь, и под моей кожей вспыхнула маленькая, задыхающаяся искра магии. Что, если Берк ошибся? И король все еще собирается отослать меня прочь?

Каким-то образом мне удалось кивнуть.

– Моя горничная сейчас собирает мои вещи.

И затем я сказала то, что должна была сказать, если бы не знала о принце. Сказала то, что отчаянно жаждала произнести.

– Пожалуйста, Ваше Величество, пожалуйста, позвольте мне остаться в Тайне.

Король Олдер стал внимательно изучать меня глазами. Его грудь поднималась и опускалась, как будто каждый вдох – это отдельный, изнурительный труд. Обычно он игнорировал меня или смотрел поверх моей головы, но в этот раз он обратил на меня все свое внимание. Это привело меня в замешательство. За все те годы, что я провела при дворе, инстинкт, велящий пресмыкаться перед ним, так и не угас. Но я нашла в себе силы встретиться с ним взглядом. Я решила использовать остатки магии в своей крови и вплести ее в ту невидимую паутину, которой я оплела короля. Нужно было укрепить старые нити. Для этого мне не нужен физический контакт – после первого раза становится легче.

– Дочь моей племянницы Алтеи, – пробормотал он. – Росла вдали от двора, пока во время Болезни твоя мать не умерла и тебя не забрали сюда.

Следующая в очереди на трон.

– Да, Ваше Величество.

– Похоже, я исполню твое желание, – сказал он, еще больше погружаясь в свое кресло. Все его наряды – экстравагантный бархат, капюшон с меховой подкладкой – не могут скрыть его усталость. Его возраст.

Все королевство знает, что десять лет назад он был готов передать корону своему сыну и сделал бы это, если бы эту мечту не украла трагедия.

Тогда было украдено много желаний.

И теперь ты заставила короля думать, что внук бросил его, – напомнила мне моя совесть. Тем не менее в моей груди расцвела надежда.

– Мое желание, Ваше Величество?

Скажи это, скажи это.

С глубоким вздохом он склонил голову.

– Ты не поедешь в Мааденвелк. Принц Кендрик отказался от своего места в этой семье и в этом королевстве. Однажды он сказал мне, что не хочет править, но я был достаточно глуп, чтобы поверить, что его чувство долга возобладает. Ты, леди Аннализа, моя ближайшая родственница. И теперь ты наследница престола.

Я отступила на шаг назад. В какой-то степени мое удивление было искренним. Я понятия не имела, что Кендрик говорил королю Олдеру о своем нежелании править. Я думала, что он по секрету поделился этим только со мной. Этот кусочек настоящего удивления помог мне преподнести остальную, притворную часть.

– Что… что насчет графа Орлайта?

Я бросила взгляд на дверь. Мне казалось, что он может вот-вот войти. Мой взгляд остановился на Берке. Уголок его скрытого в бороде рта приподнялся. Улыбка или гримаса? По крайней мере, он не хмурился так свирепо, как его дядя Верон, выглядящий так, словно с радостью скормил бы меня дворцовым собакам.

– Граф покинул Айронвальд, – сказал король. – Он разочарован. Как и я. Это был бы хороший союз, а ты совершенно не готова стать королевой. Ты ничего не знаешь ни о короне, ни о людях, которыми я правлю. В твоих венах нет ничего, кроме крови.

В мгновение ока он протянул руку и схватил меня за запястье, повернув его мягкой стороной вверх. Его ногти впились в мою кожу.

– А кровь так часто проливается.

Я изо всех сил сопротивлялась желанию вырвать свою руку. Вместо этого я впустила боль – пусть она напоминает мне о моей цели.

Он во мне ошибся. Я знаю о жителях Тайна гораздо больше, чем он.

– Возможно, принц передумает, – смиренно сказала я.

Король отпустил мое запястье по одному пальцу зараз. Усилие, которое ему пришлось приложить, не прошло даром – его худое тело сотряс наполненный мокротой кашель.

– Я надеюсь на это, но нужно быть готовым ко всему, – сказал он, переведя дыхание.

Я наклонила голову.

– Да, Ваше Величество. Я сделаю для Тайна все, что в моих силах, и буду молиться, чтобы принц вернулся.

– Берк вызвался подготовить тебя к твоей новой роли наследницы, – сказал он. – Я послал гонцов к главам деревень. Через две недели у нас будет пир, на котором объявят о новом наследнике.

– Да, Ваше Величество, – повторила я снова. Его разочарование было почти осязаемо. Но пусть я и испытывала жалость к Кендрику и ужасалась тому, что я с ним сделала, я не испытывала ни капли сочувствия к королю Олдеру. Его возраст и слабое здоровье, отказ от внука – это лишь малая часть того, чего он заслужил.

– Иди, – сказал он. – Скажи своей горничной, чтобы она перестала собирать вещи. Тебе понадобятся новые платья. И ты должна обучиться дипломатии и традициям королевской семьи. У тебя есть две недели, чтобы научиться вести себя как будущая королева.

Еще один кивок, еще один реверанс, и я свободна.

Я понеслась по коридору. Моя жизнь вот-вот изменится. Снова. Только на этот раз я творила будущее своими руками.

О таком я даже не могла мечтать.

– Леди Аннализа!

Я повернулась и увидела Берка. Он шел ко мне, за его спиной развивалась мантия.

Я так устала приседать в реверансе, что готова была закричать. И все же я неуклюже подчинилась обычаям, повела себя так, как должна была. Когда я стану королевой, то ни перед кем не буду делать реверанс.

– Мы должны начать приготовления, Ваше Высочество, – сказал Берк, выдержав перед моим новым титулом небольшую паузу.

Я не смогла сдержаться и усмехнулась. Я полностью истощена. Перед глазами мелькали пятна. Я была не в том состоянии, чтобы готовиться.

– Мне очень жаль, советник, но нам придется задержаться. Прошлой ночью от горя я не смогла заснуть, а события сегодняшнего утра сильно меня потрясли. Мне нужен отдых. Пожалуйста, поймите.

Я собиралась продолжить свой путь, но Берк взял меня под руку. Крепко.

– Конечно, Ваше Высочество. Но сначала я хотел бы обсудить с вами один небольшой вопрос.

Он развернул меня и повел к узкой лестнице в конце коридора. Мы осторожно спустились в темноту.

Мой пустой желудок сжался.

– Куда мы направляемся, советник?

Он выше меня и широк в плечах. Мне не нравилось, как близко он держит мою руку – прямо у своего бока. Не то чтобы на этой узкой извилистой лестнице было много места для побега.

– Мы выходим на улицу, – ответил он. – Сегодня просто прекрасное утро.

Но это не так. К тому времени, как мы добрались до внутреннего двора с его маленьким, наполненным весенними цветами садом, небо было заполнено тяжелыми, густыми грозовыми облаками. Берк поднял глаза и нахмурился от неожиданного шквала ветра. И все же он повел меня в центр двора, к каменному фонтану и его чарующему плеску незамерзающей воды. Свежий воздух проникал сквозь мое платье, но пробегающая по мне дрожь была вызвана скорее не холодом, а пробуждающейся под моей кожей магией.

Я вырвала руку и повернулась к нему лицом.

– Что мы здесь делаем?

Он встретился со мной взглядом. Я заметила, что его глаза такие же темные, как и его борода. Под странным сочетанием рассветного солнца и грозового неба они казались почти черными.

– Прошлой ночью у нас был разговор, – начал он.

Я очень старалась успокоиться и не нервничать.

– Вы были расстроены из-за отъезда из Тайна. Вы были расстроены из-за графа Орлайта. И вдруг этим утром вам уже не надо покидать Тайн, да и граф Орлайт больше не ваша проблема.

Я ждала, но он больше ничего не сказал.

– Это вопрос?

Сердце билось, словно отбойный молоток, а ветер все усиливался.

– Я подумал, – сказал Берк, – может быть, прошлой ночью вы пошли в покои принца Кендрика, а не в комнату графа.

Я смотрела на него, слегка приоткрыв рот.

– Чтобы сделать что, советник?

Знает ли Берк, что я не ходила в комнату графа Орлайта? Неужели он каким-то образом увидел меня вместе со зверем, когда ночь стала бархатной, а замок – тихим и темным?

Стараясь не думать об этом, я вглядывалась в каждую точку его обнаженной кожи, оценивала расстояние между нами и ту силу, что успела во мне накопиться. Он переступил с ноги на ногу, и его мантия начала мягко колыхаться. Она скрывала его руки, запястья, ноги, бóльшую часть шеи. Его щеки выглядели румяными, и это странно – не считая генерала Дрисколл, королевским советникам не доводилось много бывать на солнце. Как бы то ни было, его лицо находилось достаточно близко, чтобы я могла дотронуться.

– Вы знаете, куда отправился принц Кендрик? – он подошел на шаг ближе. – Вы знаете, почему он ушел?

Да. И да.

– Я ничего не знаю, – сказала я, и почему-то мой голос прозвучал очень спокойно. Магия помогала мне оставаться уверенной, но я не знала, поверит ли мне Берк. Мои руки дернулись, чтобы снять перчатки. Я была готова убедить его, но без сна и еды оказалась почти обессилена. Поэтому я продолжила говорить: – Жалею ли я, что осталась в Тайне? Нет. Но я не имею никакого отношения к решению принца Кендрика. Когда я ушла с бала, он пришел со мной поговорить. Он сказал, что я должна уважать желание его дедушки. Он и был причиной, по которой я решила… поговорить с графом Орлайтом. Принц казался… обычным. Он был таким же, как и всегда.

Я опустила взгляд в землю. Несколько капель дождя упали мне на затылок, но я оставалась недвижима.

Что, если бы я послушалась Кендрика? Что, если бы я смогла контролировать себя прошлой ночью? Что, если бы я вернулась на бал и танцевала с графом?

Кендрик был бы здесь. А я бы уехала.

– Что-то случилось.

Слова Берка – словно пощечина.

– Что вы имеете в виду?

Я провела пальцем по краю перчатки. Мне придется действовать быстро.

Берк отвернулся и сделал пару шагов в сторону.

– Должно быть, так и было, – продолжил он. – После того как принц поговорил с вами, он, видимо, что-то увидел или что-то подумал… что-то, что заставило его сделать этот выбор.

Пульсирующий огонь под моей кожей утих. Мои руки опустились, расслабились.

– Возможно, он долго боролся с этим решением. И поэтому ему не потребовалось много времени для его принятия.

– Ему никогда не было интересно говорить о своей роли в этом королевстве, – сказал Берк, проводя рукой по волосам. – Но он принял свою судьбу. Он знал, что это его долг.

– Долг может быть тяжелым бременем. Иногда достаточно тяжелым, чтобы тебя потопить.

Берк поднял глаза. Какое-то время мы оба молчали. По непонятной причине мои щеки залил румянец.

– А вы? Вы тонули? – тихо спросил он.

– Прошлой ночью?

Он уже знает, что мой ответ: «Да».

– А теперь?

Сквозь облака пробился лучик солнца. Буря прошла.

– Я не знаю.

Это правда.

– Мои новые обязанности – они очень тяжелы?

Он слегка пожал плечами.

– Как королева, вы будете держать в своих руках жизни многих людей. Нет более важной обязанности, чем эта.

Откуда ему знать, что я уже не раз держала в своих руках чужие жизни.

И что каким-то образом я каждый раз их губила.

Глава восьмая

Эвра

Когда мы с Тэм вошли в наш двор, мама как раз вышла из сарая с корзиной яиц. Между нами висел дорожный сундук Тэм. Я заметила на мамином лице облегчение.

– Ах. Я так и знала, что ты с Тэм.

– Я пошла попрощаться, но она настояла на том, чтобы поехать со мной, – сказала я.

Мама улыбнулась.

– Конечно, это же Тэм.

С глухим стуком мы с Тэм уронили сундук на землю. Мои собственные вещи заняли гораздо меньше места – бóльшая часть моей одежды досталась мне от моих братьев, и это точно не те вещи, которые могут пригодиться в замке, где женщины должны носить платья, драгоценности и прочие безделушки. Тэм упаковала чуть больше платьев, чем ей было нужно, чтобы я могла их у нее одолжить.

Мой желудок сжался. Оказаться при дворе – это словно попасть в чужую страну, где говорят на иностранном языке. Словно оказаться в совершенно другом мире. Даже с Тамсин в качестве переводчика я наверняка поставлю себя в неловкое положение.

– Хаган готов?

Я взяла мамину корзинку и последовала за ней в дом, а Тэм пошла за мной.

Мама разбила несколько яиц над разогретой сковородой, и они начали шипеть и плеваться.

– Он пошел за спиртом, но уже скоро должен вернуться. До наступления темноты вы успеете преодолеть большое расстояние.

Она бросила взгляд на Тамсин.

– Очень мило с твоей стороны пойти с ними. Ты, конечно, поговорила со своими родителями?

– Конечно, – торжественно сказала Тэм.

Мама заметила, что у нас есть склонность не всегда «помнить» о том, чтобы сообщать родителям Тэм о наших планах.

– Хорошо, – сказала мама, кивнув. – Можете поехать в Айронвальд на Гоббере. Почему бы вам, девочки, не помочь мне собрать вещи? У меня есть хлеб, который вы можете взять с собой, и еда, но до выхода ее нужно приготовить. И да, Эвра, ты нужна Тэнси.

Мама старалась, чтобы этот момент казался нормальным. Ее голос был таким, словно я просто запаздывала со своими домашними обязанностями и что путешествие, в которое мы отправлялись, было самой обычной поездкой. Перед тем как вернуться на улицу, я поцеловала ее в лоб, и на мгновение она так вцепилась в мои руки, словно вот-вот упадет. Когда я уходила, она издала шмыгающий звук, и я испугалась, что она выдворила нас, чтобы поплакать.

Когда я толкнула тяжелую деревянную дверь в сарай, Дейзи заржала. Меня окутали густые, теплые запахи конского волоса и куриного помета. Войдя, слева я увидела стойла, а справа – мамин курятник. Всего было десять кур да гордый черный петух, который сидел на стропилах и наблюдал за нами. Стоило перестать обращать на него внимание, как он начинал кричать, и звук создавал такое громкое эхо, что от него стучали зубы.

– Эвра, это ты? – позвал Дьюард из задней части сарая.

– Да. И Тэм. Она пойдет со мной.

Я провела рукой по бархатному носу Дейзи, позволила своим пальцам взъерошить золотистый чуб Гоббера. Это большие, крепкие пахотные лошади. Их зимние шкуры были такие пушистые, что они казались в них неуклюжими. Лошади подмигивали мне своими огромными мягкими карими глазами. Дейзи снова заржала.

– Тише, дурочка, – сказала я, продолжая идти по усыпанному соломой проходу.

– Твои родители не возражали? – спросил Дьюард, глядя на нас. Он работал над уздечкой, его ловкие пальцы крутили кожу, чтобы починить ослабленное место.

Тамсин пожала плечами. Не то чтобы они могли ее остановить. Дьюард это понимал, но он начал так серьезно относиться к своей роли старшего, что зачастую это перекидывалось и на Тэм. Именно он научил ее стрелять из лука. И, когда из-за отсутствия магии для меня это занятие оказалось слишком сложным, научил меня метать ножи.

По бокам от моего лба свисало несколько выбившихся прядей. Я быстро распустила и пересобрала косу, а затем схватила табуретку и ведро.

– Я позабочусь о Тэнси.

– Ваша мама сказала, что мы должны помочь упаковать тележку Гоббера. Я принесла небольшой сундучок. Нам нужно что-то еще?

Тэм и Дьюард приступили к работе, а я вошла в стойло Тэнси.

Когда я подняла щеколду, она замычала.

– Прости, Тэнси, прости, – прошептала я низким, успокаивающим голосом. – Теперь я здесь.

Рядом с ней я поставила табурет, а под нее – ведро. Она нетерпеливо вздохнула.

– Тише, моя милая, моя малышка, – бормотала я, пока мои пальцы сжимали ее вымя. А затем я начала напевать. Тэнси любила слушать колыбельные, пока ее доили. Ее любимые, это «Моя леди заблудилась» и «Шмель». И вот я стала напевать ей в такт ритмичному звону падающего в ведро молока.

Моя леди, любовь моя,

Где же ты прячешься?

Может, ты в саду,

Среди прекрасных роз?

Моя леди, любовь моя,

Где же ты, где же?

Может, найду я тебя на лугу?..

Мне начал вторить другой голос. Сначала тихо, а затем все громче и громче, пока он не заглушил шипение льющегося в ведро молока.

Пока он не заглушил все.

Маленькая девочка в поношенном платье лежала в траве на животе и срывала полевые цветы. Рядом с ней сидела ее мама, она пела и расчесывала каштановые волосы девочки.

Затерянную среди зеленых трав?

Любовь моя, моя леди,

Куда ты ушла?

Моя леди потерялась, моя леди потерялась.

– Где леди, мама? – спросила маленькая девочка. – Ты думаешь, она испугалась?

– Это просто песня, голубка моя. Просто песня.

Она тихо напевала мелодию.

– Я хочу никогда не терять тебя, мама. Я бы испугалась.

Когда она гладила волосы своей дочери, ее пальцы дрожали.

– Ты не потеряешь меня. Я твоя мама. Я никуда не уйду.

– Но папа ушел. Он заблудился?

Маленькая девочка перекатилась на бок, чтобы посмотреть на свою мать.

Женщина провела пальцем по лбу девочки и по спинке ее носа.

– Твой отец не потерялся. Он просто… уехал. Он работает. Чтобы у нас было больше еды. Он вернется, голубка моя.

Взгляд девочки скользнул выше лица матери. Прямо на меня. Она смотрела прямо мне в глаза и уже открыла рот, чтобы заговорить.

Тяжело дыша, я дернулась вперед, и моя голова ударилась о теплый бок Тэнси. Она дернулась, и я упала на землю. Ведро опрокинулось, молоко разлилось по соломе.

Мои руки и колени все покрылись грязью, а дышала я так, словно пробежала много миль. Мои легкие горели. С каждым вздохом моя кожа все больше превращалась в пустыню, а язык становился сухим, как песок.

– Мама, – прошептала я.

На этот раз я без раздумий приняла бутылку, сунутую мне в руки. Огонь снова заполнил все пустое пространство, обжег мне горло. Дьюард помог мне сесть. Он тянул меня до тех пор, пока я не прислонилась к стене стойла Тэнси. Он присел на корточки рядом со мной и держал бутылку у моих губ все то время, что я продолжала глотать спирт.

Тэнси начала беспокойно теребить мои волосы, но Дьюард ее оттолкнул. Наблюдая за нами, она продолжила жевать свою жвачку.

– Что ты видела, Эвра? – спросил Дьюард, когда мое дыхание замедлилось, а руки перестали так сильно дрожать. Я все еще чувствовала себя неуравновешенной. Такой больной и истощенной. Неужели так будет всегда?

– Я… я не знаю. На этот раз это было не так похоже на сон, – ответила я дрожащим голосом. – Это было больше похоже на воспоминание. Но я не знаю чье. Я видела лишь маленькую девочку. Маленькую девочку со своей мамой.

Я собралась провести рукой по волосам, но остановилась, заметив, что мои пальцы все перепачкались в грязи.

– Как ты думаешь, что это значит?

– Я не знаю.

Дьюард пристально посмотрел на свои руки, словно пытаясь вспомнить что-то свое.

– Всю прошлую ночь я провел, пытаясь вспомнить все, что отец рассказал мне о магии ясновидения. Я помню, он сказал, что сначала будет сложно, но что можно научиться ее контролировать. Он сказал, что от спирта становится легче и что с практикой видения станут яснее. Он говорил о Ясновидящих, смотрящих в будущее и прошлое. Они получали загадки, которые должны были решить.

Он сделал глубокий вдох и, недовольный собой, покачал головой.

– Оттого, что я скажу тебе, что это загадка, тебе не будет легче ее разгадать.

Он встал, вытянув по бокам напряженные руки.

– Мне очень жаль, Эвра. Я думаю, что знания, которые он мне передал, были скорее о том, как жить с этой магией, чем о том, как понимать видения. Может быть, он знал больше… Я бы хотел этого.

Я тоже встала и обняла его.

– Спасибо, что попытался. В любом случае, больше всего меня волнует именно то, как с этим жить.

Но про себя я подумала о том, что у короля может быть иное мнение на этот счет. Но, возможно, для него видения будут иметь смысл. Он знает о тех вещах, о которых не знаю я.

Дьюард толкнул сапогом грязный кусок соломы.

– Ты так сильно хотела магии, Эвра. Ты так много работала. Ты довольна, что получила этот дар?

Это совсем не та магия, о которой я мечтала. Не та магия, которая может распустить цветок или помочь с мытьем посуды.

Эта магия управляет мной, будто это она – мой хозяин. У меня нет власти над тем, когда придут видения или насколько сильно они меня истощат.

– Дар? – я встретилась с Дьюардом взглядом. – Эта магия больше похожа на проклятие.

Глава девятая

Аннализа

Как только наш с Берком разговор закончился, я вернулась в свою комнату и упала в постель, не обращая внимания на солнечный свет, льющийся на мою подушку. Наконец-то, наконец-то я могла поспать.

Я проснулась с воспоминанием о голосе моей матери.

Куда ты ушла?

Моя леди потерялась, моя леди потерялась.

Две строчки колыбельной, которую она пела мне в детстве. Лишь эти две строчки и мягкий, теплый тембр ее голоса. Сон цеплялся за края моего сознания, но я никак не могла в него вернуться. Но мне очень хотелось его вернуть, хотелось вернуть ее.

Без нее я была потеряна, так же потеряна, как и леди.

– Леди Аннализа, пора вставать, – тихо сказала склонившаяся надо мной Сибилла.

С внутренним вздохом я открыла глаза. Свет изменился. Потускнел. День почти закончился.

– Король Олдер попросил вас присутствовать на встрече со своими советниками, – сказала Сибилла. – Она скоро начнется.

Когда я откинула одеяло и медленно села, то услышала хруст в спине.

Сибилла издала тихий звук тревоги.

– Ваши ноги, миледи.

Я посмотрела вниз и увидела, что мои голые ноги покрыты царапинами, некоторые из них оказались глубокими и покрытыми коркой засохшей крови. Я натянула одеяло обратно. Я совсем забыла… Я так устала, так устала от магии, что не залечила их. Я не думала…

– Я… я позову целителя, – сказала Сибилла, отступая.

Ее золотистые волосы, заплетенные в косы и завитые в пучки, отражали утренний свет. Когда она повернулась, солнечный свет осветил ее щеки цвета слоновой кости и отблеск страха в бледно-голубых глазах. Она была моей горничной всего несколько месяцев, с тех пор как я внушила принцу Кендрику, что внучатую племянницу короля необходимо поселить в семейном крыле замка. Я выбрала ее в качестве своей горничной, потому что она была тихой, вежливой, ненавязчивой и покорной.

– Пожалуйста, не надо, – сказала я, и нежность скрыла панику в моем голосе. Я протянула ей руку. На долю секунды она потеряла самообладание, и в то мгновение ее взгляд был таким, словно она увидела змею.

Я взяла ее дрожащую руку в свою и притянула на край кровати поближе к себе. Она сидела, как испуганная птица, готовая улететь.

– Я знаю, что я странная, – начала я, все еще держа ее за руку. – Я вижу страх в твоих глазах. Ты не знаешь, как все это понимать – особенно сейчас, после событий последних дней.

– Ваше Высочество, вы не должны мне ничего объяснять.

Она склонила голову, ее мозолистые пальцы напряглись. Мне показалось, что она хочет отстраниться.

Я накрыла ее другую руку своей. Нежно. Как близкая подруга.

– Я все время куда-то ухожу. И возвращаюсь грязная и растрепанная. Я отослала тебя, когда мне должна была понадобиться твоя помощь. Я мало ела. Я знаю, что ты замечаешь все эти вещи.

– Удивляться этому не входит в мои обязанности.

– Но ты удивляешься. В конце концов, ты человек, Сибилла. Конечно, тебе интересно. Ты порядочная девушка, так что поступай по своему разумению. Ты же не распространяешь сплетни и не разговариваешь обо мне с другими слугами.

Она посмотрела мне в глаза.

– Я бы никогда…

Я похлопала ее по руке.

– Я знаю.

Магия, словно сладкий яд, начала медленно скользить из моих рук в ее. Постепенно она расслабилась.

Скоро она поверит. Я уже оплела ее своей паутиной, проникла в ее разум и сердце. Она доверяла мне раньше и будет доверять впредь. Я укрепила нашу связь, усилила ее уважение, ее преданность. Я тоже начала расслабляться.

– Я очень тебя ценю, Сибилла. Я знаю, что ты лучшая служанка во всем замке.

Она покраснела и снова посмотрела на свои ноги. Ее тело придвинулось немного ближе к моему. Она больше не выглядела так, будто хочет сбежать.

Стоило ли мне продолжать? Мне не хотелось, но ее поддержка, ее глаза и уши были нужны мне больше чем когда-либо.

– Я знаю, ты сделаешь для меня все, что угодно, – сказала я, сжимая ее руки.

Она кивнула, и уголков ее рта коснулась легкая мечтательная улыбка.

– Да, Ваше Высочество. Конечно, я так и сделаю.

– Ты перескажешь мне все сплетни, которые услышишь.

– Да.

– Ты никому не расскажешь, о чем мы говорим и чем я занимаюсь. Ты никому не расскажешь про царапины или про что-либо еще. Я знаю, ты умеешь быть молчаливой, не так ли, Сибилла?

– О да, Ваше Высочество.

Все еще держа ее за руки, я встала и опустилась на колени у ее ног.

– Однажды я стану королевой Тайна. А королеве нужны те, кому она может доверять. Настоящие друзья, которые помогут ей сохранить королевство в безопасности. Вот и мне нужно, чтобы ты помогла мне быть в безопасности. Ты сможешь это сделать?

Сибилла встретилась со мной взглядом, ее глаза блестели золотом. Но постепенно магия утонула в них, и они вновь стали бледно-голубыми.

– Да, миледи, – ответила она. – Я могу.

Мою грудь внезапно наполнил прилив эмоций, и мне стало тяжело дышать. Немного запыхавшись, я продолжила:

– Ты должна знать, Сибилла, все, что я делаю – все, – я делаю во благо этого королевства. Ты можешь мне верить.

Я знала, что это не вера заставляет ее кивать. Но решила, что где-то в глубине души она и правда мне верит. Когда я стану королевой – перспектива все еще настолько нова, что мое сердце начало биться быстрее, – мне больше не придется так поступать. Я дам людям то, что им нужно, я буду относиться к ним с уважением, и они будут любить меня за это.

Сжав руки Сибиллы в последний раз, я разомкнула пальцы.

Я встала, смахнула капельку влаги с уголка глаза – не совсем слезу, – и повернулась к слабой полоске солнечного света на полу.

– Мне пора собираться, – сказала я. – Король ждет.

Сибилла помогла мне переодеться из мятого платья в тяжелый наряд из парчи, который весьма подходил для будущей королевы.

Женщина не управляла Тайном вот уже сто лет. Король Олдер и его советники, кажется, были не рады такой перспективе. Когда я вошла в круглый, увешанный гобеленами кабинет, они едва ли обратили на меня внимание. Эта комната оказалась меньше, чем приемная короля, и она была не так богато украшена. Здесь король с советниками встречались, чтобы обсудить государственные дела, и, похоже, времени зря не теряли. Стол был завален книгами и картами, и все это освещено низко висящими лампами, наполненными ярким, созданным магией огнем. В отличие от Большого зала и приемных комнат, в этой комнате не было королевских стражников – они ждали снаружи.

Советник Берк указал мне на место по правую руку от короля Олдера. Его собственное место находилось в дальнем конце стола, как и подобает самому молодому члену совета.

На фоне подчеркнутого молчания шорох моего платья звучал особенно громко.

Король выглядел здоровее обычного – я почувствовала на нем эхо магии. Но хотя в его распоряжении находятся самые сильные маги, время нельзя было обмануть. Он лишь обеспечивал себе комфорт. Никто не смог бы продлить ему жизнь, даже я.

Будь у меня выбор, я бы ее сократила.

– Генерал Дрисколл, вам слово, – начал король Олдер, наклонив голову к единственной другой женщине в комнате.

Генералу Дрисколл было где-то за сорок. Ее кудрявые черные волосы были заплетены в тугие косы, а лоб прорезали глубокие морщины. В отличие от других советников, она носила военную форму, а не бордовые мантии. Много лет назад король Олдер призвал эту женщину в Айронвальд, потому что ее магия сделала ее особенно искусным стратегом. Он использовал ее в военных целях, применяя предложенные ей решения, чтобы укрепить границы Тайна и подавить инакомыслие внутри королевства.

Она всегда меня пугала. Из всех королевских советников и подхалимов она, кажется, единственная могла бы меня раскусить. На ее разум, в отличие от окружающих ее мужчин, очень трудно было повлиять.

– Ваше Величество, – сказала она. – Я послала два отряда на поиски принца Кендрика. Как только появятся новости, я сообщу.

Король кивнул и жестом попросил ее продолжать. Было сложно понять, что он чувствовал по поводу исчезновения Кендрика. Он злится, убит горем или впал в отчаяние?

Генерал Дрисколл продолжила:

– За городскими стенами орудует банда разбойников. Сегодня утром были найдены два тела. Горла перерезаны, вещи исчезли. Гостиница «Смеющееся перо» не раз просила о защите. Я могу послать людей охранять ее и другие гостиницы в том районе, попытаться поймать разбойников и проследить, чтобы не появилось новых.

Король Олдер потер лоб дрожащей рукой.

– Пошлите четырех человек, не больше. Разбойники всегда были и будут.

Мой желудок сжался. Всего четыре человека? Да что они могут сделать?

Рот генерала Дрисколл сжался, и было похоже, что она готова поспорить, но король продолжил:

– А как насчет слухов о повстанцах, скрывающихся в Винтерленде? Что насчет них?

Генерал Дрисколл прочистила горло.

– Я все еще жду подтверждения. У нас возникли разногласия по поводу того, действительно ли это представляющие вам угрозу повстанцы, или это просто семьи, которые не хотят, чтобы их магов забрали в город.

Губы короля Олдера сжались в тонкую линию.

– В любом случае, они представляют угрозу.

– В течение нескольких дней у меня появится больше информации, – ответила генерал Дрисколл.

Повстанцы в Винтерленде. Я впервые услышала о чем-то подобном. Я знала, что некоторые мятежники пытались бежать из Тайна, хотя пограничные патрули генерала Дрисколл всегда задерживали тех, кого разыскивал король. Но прятаться в пределах королевства? Объединяясь вместе? По мне пробежал легкий трепет.

– Сообщите мне, как только ваши разведчики вернутся, – приказал король Олдер. Он перевел взгляд на советника Найла. Верон и Найл – самые старшие в комнате. Оба сидели рядом с королем и прятали выражения своих лиц за густыми бородами. У Найла борода была совсем белая, а у Верона – черная с проседью.

– Найл, а как насчет мага из Спайр-Фоллз? Она приедет добровольно?

Найл бросил взгляд на свои сжатые кулаки, которые он положил на стол.

– Она не хочет покидать свою деревню, Ваше Величество. У нее много родни, гораздо больше, чем могло бы сопровождать ее в Айронвальд.

Он поднял взгляд, и морщинки вокруг его глаз стали глубже.

– Нам предложить ей больше денег?

Король Олдер пристально посмотрел на него.

– Предложить больше? Нелепо. Скажи ей, что если она не приедет добровольно, то вообще ничего не получит. Это не переговоры.

Найл склонил голову. Он не стал спорить и возражать. Остальные советники молчали. Верон переводил взгляд с меня на стол.

– Спайр-Фоллз нуждается в своих сильнейших магах.

Мой голос прозвучал так тихо и хрипло, что я с трудом его узнала. Берк и советник Холлидей на дальнем конце стола вряд ли меня услышали.

Но король услышал.

– Что ты сказала?

Он повернулся ко мне, впервые признав мое присутствие в этой комнате. Если взгляд на жука под его ботинком можно считать признанием.

Моя кровь бурлила, магия текла по моим венам, и мне казалось, что внутри меня – огонь. Часть меня хотела отступить, извиниться, держать рот на замке. Но разве не этого момента я так долго ждала? Момента, когда я смогу говорить в полный голос и использовать власть, которую получила? Да, до сих пор мне следовало молчать. Я наблюдала и ждала. Училась. Внушала людям нужные мысли, плела свою паутину. Но королева не может молчать. Если я хотела, чтобы советники короля воспринимали меня всерьез, если я хотела, чтобы королевство видело во мне настоящую, истинную и законную наследницу, я должна была начать говорить здесь и сейчас.

Я подняла подбородок. Мои спрятанные под столом руки начали дрожать.

– Спайр-Фоллз – бедная деревня, расположенная далеко от торговых путей в Мааденвелк и Гринбрайар. Там мало сельскохозяйственных угодий, а зимы суровы. Женщина, которую вы хотите забрать из ее дома, сопротивляется, потому что знает, что это поставит под угрозу ее поселение. Какую бы сумму вы ей ни предложили, этого будет недостаточно, а применение силы лишь склонит ее к побегу.

Лицо короля Олдера побледнело, а затем начало краснеть.

– Ты сомневаешься в моих решениях?

Советник Берк поднялся со своего места:

– Ваше Величество, я думаю, что леди Аннализа пыталась сказать…

Я тоже встала и подняла вверх руку. Берк замолчал. Я не хотела, чтобы он превращал мои слова во что-то угодное королю. Я так долго все держала в себе, так долго закипала в тишине. Я прибыла в замок не для того, чтобы жеманничать перед потными чиновниками. Не для того, чтобы выходить замуж за мужчину из другого королевства. Я была здесь ради этого момента.

Я прибыла сюда ради своей матери и ради Тайна.

– Я не сомневаюсь в вас, Ваше Величество, – сказала я. – Я лишь хочу донести до вас свое видение ситуации, как человек, много лет живший за пределами замка. Вы платите лучшим магам королевства за то, чтобы они жили здесь, но ваши деньги не избавляют их от боли разлуки со своими семьями. К тому же, на самом деле это не ваши деньги. Это налоги, которые вы из года в год повышаете, все больше обременяя и без того страдающих людей. Они страдают без магов, которые могли бы обеспечить безопасность их домов и процветание их посевов. И они страдают в нищете. Неудивительно, что они прибегают к воровству. Вы создали опасную ситуацию, Ваше Величество.

Король Олдер посмотрел на меня, и в его глазах я увидела смерть. Не его, а мою.

Я зашла слишком далеко. Он вышвырнет меня из комнаты. Он найдет другого дальнего родственника, того, кто будет кротко внимать каждому его слову.

Но я не могла уйти без боя. По моим рукам полились струйки магии, и я постаралась создать атмосферу близости и доверия. Я много лет изучала короля и ждала подходящего момента. И теперь я сделала ставку на то, что демонстрация силы произведет на него впечатление. Я уже не могла отступить. Поэтому я пошла еще дальше. Я позволила своему гневу слегка выйти наружу.

– Ваши советники плохо вам служат, раз молча отсиживаются. Я знаю, что не о таком наследнике вы мечтали. И вы можете убить меня за мою честность, но я не буду лгать вам, Ваше Величество.

Я не позволю ему уничтожить Тайн.

Лицо короля Олдера напоминало пороховую бочку с зажженным фитилем. Мне казалось, он вот-вот взорвется, начнет разглагольствовать и бредить, будет угрожать насадить мою голову на пику. Но я показала ему, что я далеко не пустышка. Я больше, чем тело, которое нужно отправить в Мааденвелк.

И его советники тоже это поняли. Тишина за столом стала другой.

Тем не менее, у меня не было цели обратить на себя весь его гнев. Я наклонилась к королю, нежно накрыла его руку своей и мягко, успокаивающе продолжила:

– Я знаю, почему магия так важна для вас, Ваше Величество. Я не говорю, что вам нужно перестать ее использовать. Многие люди готовы служить вам по своей воле. Возьмите их. А остальных оставьте в покое.

Гнев в моем голосе погас, как пламя свечи, дыма от которого никто никогда не увидит. Я использовала свою магию, чтобы сделать с королем Олдером то же самое. Но в этой паутине осталось еще множество нитей, которые нужно было укрепить, множество завитков, в которые мне нужно было вложить свои собственные мысли.

Внезапно король начал смеяться так громко, что советник Холлидей подпрыгнул.

– Ты такая же, какой была твоя мать, – сказал король Олдер, похлопывая меня по руке дрожащей ладонью. Но на его лице я заметила хитрое выражение. – Сначала тихая, а затем вдруг такая громкая.

Я склонила голову.

– Она бы сказала мне придержать язык, Ваше Величество. Я скучаю по ее наставлениям.

Мою грудь пронзила острая боль. Я приняла ее, пригласила ее, поместила прямо у сердца.

Я скучаю по тебе, мама.

Шурша тяжелой парчой, я села обратно в кресло.

– Женщина в Спайр-Фоллз, – задумчиво сказал король. – Предложи ей больше, как ты и предлагал, Найл. Но если она откажется, не заставляй ее. Леди Аннализа права – есть и другие, кто не станет воротить нос от нашего золота.

Это больше, чем я ожидала. Мою грудь заполнила радость.

Возможно, я спасла этой женщине жизнь.

Король Олдер перешел к другим делам. Близившийся пир, поиски принца. Его советники не сказали мне ни слова, и я больше не вмешивалась в их разговор. Но мое настроение оставалось приподнятым. Я изменила жизнь лишь одной женщины, и не должна была позволять этой маленькой победе вскружить мне голову. Но я была очень довольна, что смогла кому-то помочь, особенно учитывая ситуацию с принцем Кендриком. В тот момент я почувствовала пьянящее чувство облегчения.

Когда все стали выходить из комнаты, советник Берк жестом велел мне подождать.

– Что у нас на повестке дня? – спросила я, практически подпрыгивая на носках. – Мне нужно мерить платья? Или практиковаться в подписании королевских указов?

Я надеялась, что все дело в моем поведении за столом. Я умирала с голоду.

Берк бросил взгляд в сторону двери. Когда он убедился, что мы действительно одни, то заговорил:

– То, что вы сказали… что не станете лгать королю… Это прозвучало красиво. Но если ваша цель состоит в том, чтобы завоевать доверие, то лучше обратите свое внимание на совет. Потому что именно мы на самом деле руководим королевством.

Едва ли мне стало совестно от его строгого тона. Я сложила ладони вместе и опустила их на свою пышную юбку.

– И вы все были назначены королем, не так ли?

Когда он медленно кивнул, я подняла бровь.

– Почему я должна беспокоиться о том, чтобы заслужить ваше уважение, когда я могу назначить своих собственных советников?

Вместо того чтобы разозлиться, он слегка улыбнулся.

– Ну, вам не нужно беспокоиться о том, чтобы заработать мое. Вы очень четко сформулировали мои переживания по поводу королевских приоритетов. Но король стар и болен, и нет никакой необходимости в том, чтобы с ним враждовать. Совет знает, как дать ему то, чего он хочет, и в то же время защитить Тайн.

– И вы знаете?

Я склонила голову набок и подумала обо всем, что произошло. Обо всем, что я видела за последние несколько лет.

– Я верю, что вы даете ему то, чего он хочет. Но едва ли вы защищаете Тайн.

Он сделал шаг ко мне, и внезапно воздух между нами наполнился напряжением совсем иного рода.

– Чего вы хотите? Я пытался разобраться сам, но не смог.

Берк все время говорил и вел себя совсем не так, как я того ожидала. Он, как и большинство мужчин, выражал эмоции всем своим телом, но ему не хватало волчьей хитрости графа Орлайта и неуклюжей серьезности принца Кендрика. Я начала изучать его лицо. Мои пальцы готовы были прикоснуться к нему, впустить магию и начать искать ловушку. Обычно все было видно по глазам и, соответственно, по рукам, которые так легко использовать в качестве оружия.

Он встретился со мной взглядом, но я была совсем не готова к тому восхищению, которое в нем нашла.

Меня обдало жаром. Я неловко откашлялась. О чем он меня спрашивал? Я совсем забыла. Наверное, я неправильно поняла этот взгляд, но все же я была взволнована.

– Леди Аннализа?

– Я…

И вдруг я вспомнила, о чем он спрашивал. Чего вы хотите?

Мое лицо стало суровым.

– Советник, чего я хочу, так это сделать Тайн безопаснее. Я выросла не в Айронвальде – я выросла в деревне, похожей на Спайр-Фоллз. Я знаю, какой тяжелой ношей для народа оборачиваются прихоти короля.

– Он потерял сына и невестку. Он чуть не потерял своего внука. Так что его желание окружить себя лучшими магами нетрудно понять.

– Но его долг заключается не в том, чтобы защищать самого себя.

Все хотят, чтобы я проявила сочувствие. Чтобы я поняла.

И я понимала.

Король пережил утрату. А потом он использовал свою силу, чтобы все остальные страдали так же, как и он.

– А что об этом думал принц Кендрик? – спросила я.

Берк провел рукой по волосам.

– Принц… Я не знаю, что думал принц. Он не говорил о своих родителях, а я здесь совсем недолго и не успел хорошо его узнать. Знаешь… – на мгновение он отвел взгляд и сжал челюсти, – я ведь тоже вырос не в Айронвальде. Это дядя решил привезти меня сюда. Я этого не хотел.

– Что ж, не думаю, что вы недовольны своим новым положением, – сказала я.

Он тихо усмехнулся себе под нос.

– Я горю желанием снизить ущерб, который причиняет король. Но у меня слишком мало власти. Король почти никого не слушает, и уж тем более он не слушает меня.

Это напоминало странное эхо того, что сказал принц Кендрик. О том, что он хотел бы, чтобы дед к нему прислушался.

– Сколько они предложили тебе за то, чтобы ты приехал сюда? Чтобы ты изменил всю свою жизнь?

Он отвел взгляд.

– Они ничего не предлагали. Просто приказали.

Ледяной палец прочертил линию вдоль моего позвоночника.

Солдаты, пришедшие за моей матерью, тоже не собирались ничего предлагать.

Глава десятая

Эвра

Одну оленью шкуру мама уложила на скамейку нашей повозки, а другую перекинула через перила, чтобы мы прикрыли ноги. Когда я повернулась, чтобы обнять Дьюарда, Тэм подпрыгнула. Теперь, когда этот момент настал, минуты ускользали слишком быстро. Я попыталась ухватиться за последнюю ниточку – с моего последнего видения прошло уже несколько часов. Может быть, видения прекратились, может быть, я могла бы остаться.

Я не хотела уезжать.

– Тебе нужно будет спеть для Тэнси, – сказала я. – Сначала она будет волноваться. Она не любит перемен, и…

– С ней все будет хорошо, Эвра, – мягко сказал Дьюард. – Не беспокойся о нас. И о себе тоже постарайся не беспокоиться. Знаешь, в этом может быть что-то хорошее. У некоторых видений счастливый конец.

– Я не могу даже думать обо всем этом.

Я шмыгнула носом в его рубашку. Его руки обхватили меня, и на пару мгновений я ощутила спокойствие и безопасность. Именно благодаря Дьюарду я никогда по-настоящему не беспокоилась о косых взглядах и хмурых лицах. Я никогда не сомневалась, что он будет защищать меня, любить меня до самого последнего вздоха. Если бы я рассказала ему о Ронане, он, наверное, сказал бы, что мне следовало резать глубже.

– Я буду скучать по тебе, – сказала я.

– И я по тебе, младшая сестренка.

Я неохотно отстранилась. Хаган вырвался из маминых объятий, но она продолжила увещевания по поводу того, что ему надо быть осторожнее. Я подошла к маме, и она прижала меня к себе слишком близко и слишком крепко, а затем отстранилась, положила руки мне на плечи и посмотрела прямо в глаза. Выражение ее лица было острым, как сталь.

– У тебя есть сила, Эвра. Это твоя магия. Король у тебя в долгу. Ты должна это помнить. Ты не одна из тех магов, что вынуждены работать в замке. Ты идешь туда по своей собственной воле. Ты можешь просить о чем-то, ты можешь вести переговоры. Заставь его позволить тебе вернуться домой, чтобы мы снова встретились.

Ее голос сорвался, с лица спала маска спокойствия, и под жесткими словами я увидела неприкрытое страдание. Она снова притянула меня к себе. Ее голова упиралась мне в плечо – я намного выше и крепче, чем она. И я использовала свою силу, чтобы удержать нас обеих.

Скоро, чересчур скоро мы с Хаганом поднялись в повозку и сели рядом с Тэм. Хаган взял поводья, и Гоббер устремился прочь от мамы и Дьюарда, прочь от нашего маленького дома, прочь от всего, что я когда-либо знала. Пока мы с грохотом мчались по узкой, неровной дороге, я заставляла себя продолжать смотреть вперед. Я понимала, что если обернусь, то сломаюсь, заплачу.

И никуда не уеду.

Тамсин обняла меня за плечи. Несмотря на то, что я была зажата на узкой скамье между ней и Хаганом, укрыта оленьей шкурой и закутана в свой тяжелый шерстяной плащ, холод продолжал обжигать мне щеки и нос.

Мое сердце колотилось в такт копытам Гоббера, моя голова разрывалась от вопросов и страхов.

Я никогда не уезжала на юг дальше, чем в Хатчинс, ближайшую деревню. Почти все наши торговые пути устремлены на восток. За озером на Плачущей реке земля становится плоской и песчаной, так что фермы Виндхейвена обеспечивают зерном и кукурузой почти весь регион. К югу и западу, между Виндхейвеном и Айронвальдом, почва богаче, и среди густых лесных массивов разбросано множество небольших фермерских хозяйств.

Дорога, по которой мы ехали, была обсажена высокими серебристыми березами. Мы видели мало других путешественников. Мимо нас проехал черный и неуклюжий общественный экипаж, затем шаткая повозка, запряженная самой медленной и старой лошадью, которую я когда-либо видела, и, наконец, курьер, одетый в костюм красного королевского цвета. Когда его лошадь пронеслась мимо нас, я заметила, что он что-то выглядывает в лесу.

Повернув голову набок, я посмотрела на просветы между деревьями. Игра солнца и тени создавала иллюзию, что тьма движется – что это живое существо, следующее за нами по пятам. Я задрожала, и моя рука потянулась к ножам.

– Когда я была маленькой, во время Болезни, – заговорила Тамсин, – мама сказала мне, что Ясновидящий пробуждается, когда королевству грозит опасность упасть во тьму. Она сказала, что если магия ясновидения спит, значит, в мире еще остался свет. Это были те дни, когда все болели и умирали, когда король только начал вынуждать всех лучших магов уезжать в Айронвальд.

Она сделала паузу. Когда я посмотрела на нее, то заметила между ее бровями глубокую морщину.

– Неужели сейчас все и правда хуже, чем было тогда? Как такое может быть?

Я впилась пальцами в верхнюю часть бедра.

– Я думаю, что ясновидение – это как… Я думаю, что я должна остановить наступление надвигающейся тьмы.

– Значит, сейчас все еще не так плохо… Но будет? Это случится, если ты не расскажешь королю о том, что видишь? – спросил Хаган. – Это большая ответственность.

Он немного наклонился вперед, чтобы щелкнуть поводьями по спине Гоббера. Я подумала о том, что мы все хотели бы убежать от этой правды. От этой ответственности.

– Но я не знаю, в чем заключается угроза. То, что я видела… все это не имеет никакого смысла.

Холод кусал меня за щеки, а тени бежали за нами следом.

– У тебя было два видения и сон, – сказала Тэм. – Ты видела умирающего короля, волка и маленькую девочку. Может, было что-то еще?

Отец сказал, что кровь не может лгать. И…

– Кто-то кричал, я слышала, как кто-то кричал.

Я почти забыла. Я не знала почему, но об отце мне рассказывать не хотелось.

– Это что, загадка? Все эти части складываются в одну общую правду, одну угрозу королю Олдеру и Тайну? – спросил Хаган.

Я пожала плечами. От тряски у меня разболелась голова. Но этот стук в моей голове… я не могла понять, дело в тележке или надвигается очередное видение? Я прикоснулась к привязанной к моему бедру бутыли со спиртом. Я всегда доверяла своему телу. У меня не было магии, на которую можно было бы положиться, поэтому мои мышцы, дыхание и кровь – это все, что у меня когда-либо было. И я не хотела подвергать сомнению каждое новое ощущение.

– Ты сказала, что на троне сидел волк, – начала размышлять Тамсин. – Тут все понятно. Ну, знаешь, волк у ворот. Вопрос в том, что представляет собой этот волк. В чем заключается реальная угроза.

– Может быть, король Олдер поймет, – сказала я, скорчив гримасу.

– Я всегда думал, что самая большая угроза для Тайна – это он сам, – сказал Хаган, вторя моим собственным мыслям.

Я выросла на ферме и всегда вела подсчет неудачам и успехам в початках кукурузы, ведрах молока, снопах пшеницы. Я понятия не имела, какие силы могут угрожать королю.

Разговор стих. Какое-то время единственными звуками были глухой стук копыт Гоббера и шелест ветра среди мертвых листьев. В какой-то момент Хаган устал от тряски и заколдовал телегу для более плавной езды. Я готовилась к другому видению и к тому тошнотворному крену, когда реальность отступает, но оно так и не пришло.

Когда солнце опустилось за деревья, Хаган свернул с дороги и повел нас по изрытой колеями тропинке в лес.

– Сегодня не слишком холодно. Мы должны разбить лагерь и поспать под открытым небом, – сказал он. Это первые слова, которые кто-либо из нас произнес за последние несколько часов. – Я думаю, что мы будем в большей безопасности, если остановимся подальше от гостиниц. В последнее время участились случаи разбойных нападений.

– Хочешь сказать, среди нас слишком много девушек, и ты не справишься с нашей защитой? – спросила Тэм с легкой ухмылкой. – Ты знаешь, что мы можем сами за себя постоять.

Я попыталась улыбнуться, но мои губы стали такими же холодными и твердыми, как и ноги.

– Я думаю, что так мы будем в большей безопасности, – просто ответил Хаган.

– Мы не хотим, чтобы кто-то задавал вопросы о том, куда мы едем, – сказала я в знак согласия.

Конечно, мы могли бы солгать, но держаться особняком, кажется, самый простой вариант. Непохоже, что люди будут рады услышать о пробуждении Ясновидящего.

Хаган остановился на небольшой поляне, окруженной кустарниками. Переплетающиеся над нами ветви открывали лишь маленький кусочек темнеющего неба. В центре поляны виднелась обугленная впадина. Очевидно, эта поляна и раньше использовалась как место для лагеря.

На негнущихся ногах мы слезли с телеги. Тамсин застонала, уперлась руками в бедра и откинулась назад, задрав подбородок к небу. Хаган высвободил Гоббера, оставил его возле линии деревьев с небольшой охапкой сена и прочел небольшое заклинание, чтобы тот никуда не ушел.

– Я найду воду, – сказала я, взяв с тележки пару пустых кожаных фляг. Сквозь ветер я слышала тихое журчание ручья.

Тамсин потянулась за своим луком и колчаном со стрелами.

– Я найду ужин.

– Я разведу огонь, – ответил Хаган.

С флягами в руках я пробралась сквозь заросли кустарника. Земля была довольно плоской, пологий склон вел к ручью. Я нашла укромное местечко, чтобы облегчиться, а затем продолжила спускаться к свежей и холодной воде. Я попыталась найти рыбу, но света заходящего солнца оказалось недостаточно, чтобы осветить что-то под поверхностью воды. Мгновение я просто сидела на корточках, прислушиваясь к журчанию воды. До сих пор путешествие шло гладко, погода была прохладной, но ясной. Две ночи, и мы будем на месте. Ручей переливался по камням, плескался, шептал: «Будь осторожна».

Я резко встала, и шепот прекратился. Прижав к груди фляги с водой, я поспешила обратно в наш лагерь.

Выйдя из-за деревьев, я услышала веселое потрескивание костра, который развел Хаган. Через несколько минут вернулась ухмыляющаяся Тэм и принесла освежеванного кролика. Мы поменялись местами – Тэм принялась заколдовывать воду, чтобы та стала чистой, а я начала разделывать добычу. Вскоре мы расселись вокруг костра и стали ждать, пока будет готов кролик. Капающий на огонь жир шипел и плевался. Все это так напоминало одну из наших охотничьих вылазок, что у меня на глаза навернулись слезы.

– У тебя сегодня были еще какие-нибудь видения? – спросил Хаган, подкладывая в огонь больше хвороста и посылая в темноту искры. Тихо и стремительно, словно одна из стрел Тэм, наступила ночь.

– Нет. Интересно, может быть, у меня действительно легкая лихорадка? Как глупо, если мы совершаем это путешествие впустую.

Но в моих ушах все еще звучали и шепот воды, и крики с дальнего берега озера, и треск кожи, сходившей с лица короля. Я сама не верила в то, что говорила.

Тэм посмотрела в огонь.

– Тебе обязательно ждать видений? Ты не можешь их вызвать?

– Не знаю, – сказала я, потерев лицо руками.

Хаган толкнул меня плечом.

– Думаю, что можешь. Отец сказал, что Ясновидящий может научиться контролировать видения. А ты всегда быстро всему училась.

Я оттолкнула его назад.

– Это тебе не урок по метанию ножей. Это… это у меня в голове. И ощущения от этого не самые приятные, – сказала я с едва сдерживаемой дрожью в голосе.

Мой взгляд ловил танец красного пламени и белого дыма, который то скрывал, то открывал взору черноту горящего дерева. Что, если король Олдер ожидает, что я смогу контролировать видения? Что, если он попытается заставить меня это сделать?

– Может быть, мне стоит попробовать. Ну, знаете… проверить, смогу ли я вообще.

– Мы будем рядом, – тихо сказала Тамсин.

– Дай мне спирт, – пробормотал Хаган. – Я буду наготове.

Когда я сделала так, как они сказали, то почувствовала, как они обменялись взглядами поверх моей головы. Мне хотелось разозлиться, но вместо этого я сделала глубокий вдох. Огонь притянул мой взгляд так же, как вчера это сделало ритмичное движение ножа Хагана. Я начала терять концентрацию. Как и вода, потрескивание пламени звучало почти как голос, голос отца…

Смотри в огонь и отпусти все мысли. Видение придет, когда ты потеряешь себя. Дыши.

Потерять себя – это последнее, чего бы мне хотелось. Но, возможно, лучше уж впускать видения тогда, когда я захочу, чем ждать, пока они застанут меня врасплох.

Вдох. Выдох.

Я сделала так, как говорил голос, и постепенно стала расслабляться. И голос начал меняться.

Потрескивание огня превратилось в задыхающийся смех, а шипение кроличьего жира стало низким и угрожающим, превратившись в рычание.

Огонь погас, как звезда, внезапно скрытая невидимым облаком. И на одно мучительное мгновение чернота стала нескончаемой. Бесконечной. А затем я вдруг оказалась в огромном пустом зале королевского замка. Его освещали факелы и пылающий в массивном камине огонь.

В конце длинной комнаты, на возвышении, у трона расхаживал огромный золотой волк. Перед ним, лицом ко мне, стояла девушка в красивом платье. На ней была королевская золотая корона, а лицо ее было бледным, как у трупа. Каждый раз, когда она хотела сесть, волк на нее начинал рычать и огрызаться.

Девушка глубоко вздохнула, ее малиновое платье всколыхнулось, и, с решительным выражением лица, она опустилась на трон, шурша шелком и нижними юбками.

Волк зарычал.

Она так крепко сжала золотые подлокотники кресла, что ее руки начали напоминать когти. Зверь прыгнул, и она закричала.

С раскатом грома комната раскололась на части, молния пробила потолок и пронзила пол, взорвав огнем каменную кладку. Сопротивляясь какой-то невидимой силе, я бросилась на землю.

И приземлилась прямо в темноту. Свернувшись калачиком, я лежала на боку. Какофония разрушения сменилась моим собственным тяжелым дыханием и тихим потрескиванием костра. В щеку впивались острые края опавших листьев. Сквозь деревья пронесся завывающий порыв ветра, бросив мне в лицо облако пепла.

Хаган помог мне сесть и поднести к губам маленькую синюю бутылочку со спиртом. Горло начало гореть, но жидкость тут же привела меня в чувство.

– Ну, это сработало, – сказала я дрожащим голосом.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила Тэм. Она вцепилась в мое запястье, сжав его так сильно, что у меня онемели пальцы.

– Пытаюсь прийти в себя.

Я постаралась успокоить свое дыхание. В ушах слышался слабый гул, словно вокруг меня все еще рушилось здание.

– Ты немного вскрикнула, – сдавленно сказал Хаган. – Но это хорошо. Это ведь хорошо, да? Ты смогла вызвать видение.

Чтобы прочистить горло, я проглотила еще немного спирта.

– Я видела девушку в королевской короне, она сидела на троне. На нее напал золотой волк. Затем замок рухнул и разрушил все вокруг меня.

– Значит, короля скоро заменят? – с надеждой предположила Тамсин.

– Странной девушкой, на которую затем нападет волк?

Из-за валящего от костра дыма начало щипать глаза. Кости ломило от усталости. Возможно, именно об этом говорил отец: королевский род прервется. Но…

– Замок разрушился, Тэм. Я не думаю, что это видение предсказывает что-то хорошее. И я снова не увидела ничего, что могло бы быть полезно королю.

– Ты не знаешь, что ты видела, – сказал Хаган, вытаскивая из огня вертел с кроликом. – Мы ничего не поймем, пока мы не доберемся до замка, пока ты не поговоришь с королем.

Когда я вновь подумала о содрогающейся земле и огромных камнях, которые падали мне на голову и готовы были раздавить, у меня скрутило живот. Где-то в затылке снова начался медленный, ритмичный стук.

– Хотела бы я знать, что, оказав помощь королю Олдеру, я помогу и Тайну. Что, если его спасение от этой угрозы, чем бы она ни была, только ухудшит ситуацию для всех нас? Я не хочу делать все еще хуже.

Хаган протянул мне палочку с хрустящим жареным кроликом, чтобы я могла съесть первый кусочек.

– Во всех историях, – сказал он, – Ясновидящий служит королевству, а не только королю.

– Страх – это нормально, – тихо сказала Тэм. – Но разве ты сможешь жить с осознанием того, что не попыталась остановить тьму? Чем бы она ни была.

Я вздрогнула. Уставившись в пустоту за костром, я снова увидела рычащего волка и рассыпающийся в прах королевский замок.

– Что, если я не смогу? – прошептала я в темноту.

Глава одиннадцатая

Аннализа

Я никак не могла выкинуть из головы слова Берка.

Они ничего не предлагали. Просто приказали.

Ночь была беспокойной: меня мучили воспоминания, которые становились кошмарами. Весь день я была сама не своя, а к полудню начала дрожать от усталости. Последовал еще один беспокойный сон, а по пробуждении я начала нетерпеливо мерить шагами свою комнату.

Наконец в замке воцарилась тишина. Я оделась в темную одежду и проскользнула на кухню. Шеф-повар и ее персонал работали почти круглосуточно, но небольшой перерыв все же был. Это случалось после того, как вечерняя посуда была вымыта, мясо посолено, а хлеб замешан и оставлен подниматься. И именно в это время я прокралась внутрь, засунула в холщовый мешок олений окорок и, крадучись, поспешила прочь. Через задние ворота, к заброшенному летнему домику. К невидимому барьеру, который не позволит его пересечь ничему живому. Вдалеке, в темноте, я услышала рычание принца, ставшего зверем.

Я бросила мешок на поляну перед маленьким, обшарпанным коттеджем, но не стала пересекать барьер. Рычание превратилось в вой. Из-за темноты я почти ничего не видела, но лунный свет отражался в его глазах, заставляя их блестеть. Какое-то время я стояла, прислушиваясь к отчаянному, неистовому голоду принца. Я отправила магию на поиски слабых мест в моем барьере. Укрепляя его, я старалась укрепить и свою собственную решимость.

Я посмотрела на луну: холодную, белую и вечную.

– Мама, я скучаю по тебе, – прошептала я, просто чтобы ощутить эти слова на своих губах. Она была целительницей. То, что я сделала с принцем и с людьми в замке, привело бы ее в ужас.

– Но они убили тебя, мама, – прошептала я луне. – Ты заслуживаешь справедливости.

Я почти услышала ее ответ: Ты имеешь в виду месть?

– И ее тоже, – согласилась я. – Ты заслуживаешь мести.

Как и многие из нас.

– Без тебя так тяжело, – сказала я ей, вглядываясь в звезды. – Я скучаю по тебе каждый день. Без тебя меня бы здесь не было.

Но, может, тогда я была бы с ней?

Ты знаешь, что тебе нужно сделать. Она говорила из моих воспоминаний. Эти слова были сказаны на нашей кухне, когда на столе лежало тесто для хлеба, а мои ладони были заключены в ее теплые и перепачканные мукой руки. Я и правда знала.

Я должна была вернуть принца Кендрика обратно.

Ради мамы и ее памяти. Для себя, потому что я не хотела быть похожей на короля Олдера, который не осознает ценности человеческой жизни.

Но я не знала, как отменить такую сильную магию. Простая попытка могла его убить. Я молилась, чтобы, если этого не произойдет, у меня осталось достаточно сил, чтобы убедить его отречься по-настоящему. После первого раза внушение проходит легче. Мне было нужно, чтобы Кендрик исчез, но если я позволю ему жить так, мы оба станем монстрами.

Я придвинулась как можно ближе к невидимому барьеру. Кендрик, сгорбленный и тяжело дышащий, все еще был занят своей едой. Я позволила своей магии вспыхнуть. Я отпустила ее на волю, и она начала течь по моим рукам, собираться на кончиках моих пальцев. Я закрыла глаза и представила принца таким, каким он был прежде. Было бы легче, если бы я могла прикоснуться к нему, но я знала, что зверь не подпустит меня к себе. Я протянула свои покрытые золотыми прожилками руки вперед.

Я собиралась сделать принца Кендрика таким, каким он был, и погрузилась в огонь, позволив дикой магии исполнить мою волю.

Магия покинула меня с порывом ветра и запахом выжженной земли. Вспышка молнии расколола ночь надвое.

Кендрик взвыл.

Я тяжело опустилась на землю. Моя голова откинулась назад, рот открывался и закрывался, но я не могла сделать вдох. Вспышка молнии ослепила меня.

Пока я ждала, когда глаза привыкнут к темноте, воцарилась тишина. Я напрягла уши, пытаясь уловить голос, крик, знак того, что принц Кендрик пришел в себя. Но этого так и не произошло. Когда я снова смогла разглядеть его очертания, стало ясно, что моя магия ничего не изменила, лишь причинила принцу боль. Он лежал на боку, тяжело дыша и поскуливая. Я не знала, может ли он двигаться. Я ранила его, я убила его?

Развернувшись, я побежала прочь.

По моим щекам текли обжигающие слезы.

Я пыталась. Мама, я пыталась. Я что, хотела потерпеть неудачу? Почему моей воли оказалось недостаточно? Может, надо было сначала к нему прикоснуться? Вопросы преследовали, поглощали меня. И самым главным был вопрос, от которого я не могла убежать и который не готова была принять. Неужели его смерть – единственный выход?

Как часто я смогу ускользать ночью, чтобы принести кусок мяса? Едва ли пройдет много времени, прежде чем кто-нибудь заметит меня на кухне или в коридорах замка. И мой магический барьер не будет держаться вечно: прошло всего две ночи, а он уже начал слабеть, и мне пришлось его укреплять.

Так больше не могло продолжаться. Для Кендрика это не жизнь, а для меня это слишком тяжело. Мне были нужны мои силы для грядущих сражений. Может, Берк мною и доволен, но других советников еще предстоит убедить. Мне нужно будет убедить все королевство.

А королю осталось самое большее несколько недель. Я чувствовала, с какой силой его тянет к себе потусторонний свет. Это совсем другой вид магии, слабый отголосок. Стоит познать его однажды, как распознать его вновь не составит труда. Подобно камню, брошенному в тихое озеро, смерть покрыта рябью, которая все время расходится кругами.

И я видела рябь повсюду.

К тому времени, как я достигла ворот, я уже ответила на свои собственные вопросы, и то, что должна была сделать, стало столь же ясным, сколь и мучительным. Если Кендрик переживет то, что я сделала с ним сегодня вечером, мне придется убить его. Мне придется полностью признать свою ужасную ошибку.

О, мама. Ты бы знала, как его спасти.

Я бесшумно кралась по замку, прислушиваясь к эху, ряби, обещаниям, которые пела Смерть. Я строила планы и молилась.

Просила прощения шепотом, который никто никогда не услышит.

Глава двенадцатая

Эвра

Небо окрасилось в цвет крови. Я стояла в поле, полном зеленой, свежей, летней травы. Передо мной на земле, свернувшись на боку калачиком, лежал юноша. В голове звучали отголоски воспоминания о крике, но я не понимала, реальны ли они. Это был всего лишь сон.

Да, это определенно был сон. И все же я опустилась на траву рядом с юношей. Он медленно сел, обхватив руками колени и согнув спину, как будто у него болело все тело. Но он совсем молод, примерно моего возраста. Золотистые волосы скрыли его глаза, но не смогли утаить бледность лица, гримасу, исказившую его черты.

– Ты в порядке? – спросила я, прежде чем задуматься о том, могу ли я вообще говорить во сне.

В ответ он издал звук, похожий на стон, но не произнес ни слова. Его одежда – темно-фиолетовый бархат и тонкая серая шерсть, висела лохмотьями. Его лицо не было мне знакомо. Он был долговязым и немного неуклюжим. Если бы его янтарные глаза не были окружены фиолетовыми тенями, а губы не сжимались от боли, его можно было бы назвать красивым.

Красный цвет неба исчез, словно спала кровавая пелена. Я не могла понять, ночь сейчас или день. Лицо незнакомца пряталось в тени.

Я ждала, что он загадает мне загадку или предупредит о чем-то, как это сделал отец. Возможно, он скажет что-нибудь о лжи или крови.

– Кто ты такой? – спросила я наконец, но он молчал и ковырялся в прорехе на колене брюк.

– Я пытаюсь вспомнить.

Я ощутила укол сомнения. Что это за видение такое? О чем он может мне рассказать, если даже не знает своего собственного имени? Может быть, это какая-то проверка?

– Что ты здесь делаешь? – спросила я, хотя именно я была незваным гостем, появившимся в месте, которого никогда раньше не видела.

– Я… я не знаю. Не знаю, что со мной происходит.

Его голос звучал хрипло и тихо, и он умоляюще поднял глаза наверх.

– А ты знаешь?

Я изучала его, неприкрытый страх на его лице. Я не думала, что он пытается меня обмануть. Но это не значило, что все обстояло так, как казалось на первый взгляд. Воздух был необычным и слегка мерцал.

Тишина затянулась. Земля под моими ногами оставалась твердой. Как долго продлится этот сон? Почему здесь не рушатся замки и не воют волки? Было так тихо.

Возможно, я еще не нашла правильных вопросов или ответов.

Я села рядом с ним на траву.

– Я Эвра.

Он посмотрел на свои потертые кожаные ботинки.

– Я собирался сказать, что не чувствую себя самим собой, но как я могу это знать, раз не знаю, кто я такой? Как все это может исчезнуть? Имя, воспоминания, причина, почему я здесь… Я ничего не знаю.

– Я не знаю почему, но думаю, что знаю как, – предположила я. – Я… ну, Ясновидящая.

Мне до сих пор было непривычно произносить это слово вслух.

– Ясновидящие видят будущее и могут говорить с прошлым, – внезапно ответил он, и моя кровь застыла.

– Откуда ты это знаешь?

На его лице отразилась тревога, и он пожал плечами.

– Я не знаю. Слова просто появились. Начались и закончились сами по себе. Я даже толком не понял, что сказал.

– Ты из будущего, – спросила я, – или из прошлого?

– Я не…

– …знаю. Конечно.

Я слегка покачала головой. Паника начала подниматься от основания моего позвоночника и, обвившись вокруг живота, затягивалась дюйм за дюймом. Я заставила себя остаться на месте и продолжить небрежно крутить между двумя пальцами травинку. Мне показалось, что видение длится намного дольше, чем другие, и я не знала, как положить ему конец. А что, если я не смогу? Что, если я навсегда застряну в этом сне с этим незнакомцем?

– Что еще ты видела?

Он откинулся назад, его сгорбленное тело расслабилось, руки и ноги расправились. Должно быть, в полный рост он очень высокий. Его ноги и руки выглядели так, словно он еще растет.

– В основном видения связаны с королем, – сказала я.

Интересно, он здесь, чтобы помочь мне разобраться в моих видениях? Может быть…

– Ты призрак другого Ясновидящего?

Его большие руки зарылись в землю по обе стороны от его бедер.

– Думаю, это вполне возможно. Должен же я кем-то быть. Должна же быть причина, по которой я здесь. Верно?

Ясновидящий может говорить с прошлым…

Прошлое. Призраки. Как мой отец. Как этот человек. У меня было так много вопросов, и я так нуждалась в наставлении. Но как мне мог помочь Ясновидящий, у которого совсем не осталось воспоминаний? Возможно, я останусь здесь, пойманная в ловушку этого сна, пока не разберусь во всем.

Я бы хотела, чтобы здесь, со мной, был отец. Тогда я была бы готова остаться в этой ловушке навсегда.

– Как мне тебя называть? – спросила я, подавив подступившую горечь. Это старая, затертая по краям боль, но она все еще преследовала меня каждый день.

Он медленно откинул голову назад, потянулся. Было похоже, что он размышляет.

– Не называй меня никак. У меня нет ни воспоминаний, ни знаний, ни имени. Я – ничто. Никто.

Он мрачным взглядом окинул небо. Юноша был потерян, совершенно потерян.

Мое сердце сжалось. Он знал достаточно, чтобы понять, что у него ничего нет. Я тоже это понимала. Раньше понимала. Отсутствие магии делало меня бесполезной. Ронан заставил меня почувствовать себя никем.

– Я буду называть тебя Найденышем, – твердо сказала я, – потому что я нашла тебя. И ты не ничто.

Он повернулся, чтобы посмотреть на меня, и его руки на зеленой траве и черной грязи под ним ослабили хватку. Он открыл рот, и мир стал расплывчатым. Что бы он ни сказал, я его больше не слышала. Мое тело вернулось назад, из того места, которое казалось таким реальным, в темноту, похожую на сон.

Но появилось что-то еще, что-то новое.

Низкий, угрожающий смех. Вспышка света, прищуренные глаза. Удушливый запах подгоревшего лука.

С ножом в руке я вскочила на корточки прямо поверх своего спального мешка. По моей шее стекал холодный пот, а сердце колотилось так сильно, что я чувствовала пульс в висках. Я быстро сделала два больших глотка спирта. В тот последний момент, перед тем как проснуться, я почувствовала угрозу, что-то…

Здесь никого не было.

Мои глаза бегали по нашему лагерю в поисках опасности. Сияния луны и угасающего огня было достаточно, чтобы увидеть на земле фигуры Тамсин и Хагана и спокойный сон подрагивающего хвостом Гоббера. Сегодня вечером, в нашу последнюю ночь перед встречей с королем, мы разбили лагерь на краю невозделанного поля. За нашими спинами возвышался лес.

Было тихо.

Но у меня в носу оставался запах горелого лука. Моя рука сжала рукоять метательного ножа. Дело не в том юноше из сна. Он точно не представлял опасности. Это кто-то другой…

Я подкралась к Хагану. Наклонившись к его уху, я закрыла ему рот рукой и в тот же момент прошептала его имя. Его тело дернулось под моим весом, а затем замерло, и он заморгал своими голубыми глазами. Как только я убедилась, что он понял, что это я, тут же убрала руку.

– Что не так? – спросил он, тяжело дыша.

– Я не знаю. Но что-то явно не так, – прошептала я в ответ, движимая скорее инстинктом, чем уверенностью.

У меня в голове все смешалось. Я хотела остановиться и подумать о сне, о незнакомце, который заговорил со мной. Но у нас не было на это времени. Мое сердце колотилось, оповещая об опасности. Мое магическое чутье говорило мне быть внимательнее.

Хаган хотел приподняться, но вдруг замер. Я тоже это услышала.

Хруст листьев.

Гоббер поднял голову, и я начала молиться, чтобы он не издал ни звука. Если бы я могла, то сама попросила бы его молчать. Я стала переводить взгляд с Хагана на лошадь. Он все понял. Его губы начали шевелиться, и Гоббер продолжил молчать.

Шаги стали громче, быстрее и ритмичнее. Людей было как минимум двое.

Я протянула руку и схватила Тамсин за плечо. Она проснулась и, вопросительно подняв брови, уже собиралась встать, но я прижала палец к своим губам и покачала головой. Хаган коснулся своего уха. Тэм замерла и стала прислушиваться.

Шаги остановились, а затем возобновились, но стали медленнее. Ночные гости, кем бы они ни были, не разговаривали. Не было слышно ни звука кроме слабого шороха листьев и резкого, скорбного уханья совы.

Мы тихо встали, взяли в руки оружие и рассредоточились по поляне.

Шаги стали совсем тихими, крадущимися.

Пока я изо всех сил вглядывалась в темноту в поисках движения, в ушах стучала кровь. Северный ветер холодил кожу у меня на затылке. Каждое новое ощущение было яснее, интенсивнее предыдущего. Моя рука по-прежнему крепко сжимала ножи на поясе, но я все равно чувствовала себя уязвимой. Незащищенной.

Лунный свет серебрил окружающие нас высокие черные деревья, равнинный пейзаж. Вдруг я услышала треск ветки, и от костра поднялся небольшой сноп искр. Я подпрыгнула. Вырвавшийся из-под заглушающего заклинания Гоббер начал ржать.

Где-то в темноте промелькнула фигура Хагана. А на поляну, сопровождаемые запахом горького лука, выбежали мужчина и женщина. Я еле сдержала крик.

Хаган с мужчиной начали бороться, под ними хрустели сухие листья и ветки. Женщина бросилась к нашим вещам, но Тамсин выпустила стрелу, задев ее бок. Женщина взвыла от боли.

– Отойди, – прорычала Тамсин, невероятно высокая и крепкая, подготавливая очередную стрелу. – На этот раз я буду целиться тебе в глотку.

Тихо, словно тень, я проскользнула за дерево. Воры меня еще не видели. Взяв в каждую руку по ножу, я наблюдала за боем в ожидании своего шанса.

Женщина пристально смотрела на Тэм, но не выпускала из рук кинжал. Хаган дышал громко, но ровно. Он крутился и парировал, оттесняя своего противника все дальше от фыркающего и нервно ерзающего Гоббера. Я задержала дыхание.

Вдруг Хаган издал болезненный стон. Испуганная Тэм обернулась на звук, и воровка прыгнула на нее, повалив на спину.

Затем она начала смеяться, издавая тот низкий, злобный звук, который я слышала в своих снах. Она прижала Тэм к земле, лук девушки оказался бесполезен. Хаган стоял на коленях и тяжело дышал. Мужчина вырвал у него из рук кинжал. Губы Хагана начали шевелиться. Видимо, он пытался произнести заклинание, но ничего не изменилось. Сильная магия, необходимая для изменения воли человека, была утрачена жителями нашего королевства много поколений назад. Даже от одной лишь попытки лицо Хагана приобрело серый оттенок.

Оба разбойника были закутаны в поношенные плащи, оборванные края которых свисали, словно паутина. Их лохматые, нечесаные волосы скрывали их лица, но я заметила тусклый блеск зубов – они обменялись неприятными, довольными улыбками.

Убив нас, они не будут испытывать никаких угрызений совести.

Прежде чем кто-то из них успел пошевелиться, в ночи вспыхнуло серебро моего ножа. Он вонзился прямо в плечо женщины. Она взревела от боли, а затем завизжала на целую октаву выше – Тэм ударила ее коленом в живот. Хаган схватил мужчину за запястья и отвел кинжал подальше от своего горла.

Пока мужчина стоял с открытым от удивления ртом, я бросила второй нож. С приглушенным стуком он вошел в тыльную сторону его ладони. Он уронил оружие и, крича, прижал ладонь к груди. Хаган выхватил нож и резким ударом рукояти по голове заставил того замолчать. Не издав ни звука, мужчина осел на землю.

По поляне разнеслось новое эхо, и, схватив третий нож, я увидела, как воровка падает лицом вниз, прямо к ногам Тэм. Тамсин встала над ней, размахивая луком, будто дубинкой.

Она перевернула женщину на спину и выдернула мой нож у нее из плеча. Даже в темноте я разглядела слабое движение – грудь женщины поднималась и опускалась.

Только когда Тэм и Хаган вернули мне ножи, которые я вытерла об листья, я поняла, как сильно дрожали мои руки.

Гоббер вез нас сквозь ночь, и луна освещала нам путь. Капюшон моего плаща откинулся, и хотя ветер кусал меня за щеки и вызывал онемение в ушах, я не хотела поправлять его, потому что тогда пришлось бы отпустить руки Хагана и Тэм. Под моими ноющими ногами дребезжала телега.

– Как ты узнала? – спросил Хаган. На какое-то мгновение его дыхание согрело мое ухо, но затем ветер унес его прочь.

– Думаю, это была магия ясновидения.

Мои зубы начали стучать.

Осознание пришло так же медленно, как и полосы яркого света вдоль горизонта. У меня было видение… и я предотвратила беду. Эти разбойники могли убить нас во сне. Но магия ясновидения вовремя предупредила меня.

Может быть, эта магия предназначена не только для того, чтобы помочь королю. Может быть, она поможет мне защитить и тех, кого я люблю. Впервые за несколько дней я улыбнулась, подставив лицо ветру.

Ко мне вернулись воспоминания о незнакомце из моего сна. Мой Подкидыш, бывший Ясновидящий. Может быть, я увижу его снова. Может быть, в следующий раз, когда мы встретимся, у него будут ответы, которые я ищу.

Уверенно улыбнувшись, я скажу: Видишь? Мы не пустое место.

Вдалеке завыл волк.

Глава тринадцатая

Аннализа

Я ковыряла лежащие в моей тарелке яйца пашот и свежий теплый хлеб.

Меня окружали придворные, они тихо сплетничали и вежливо спорили, а слуги в это время наполняли их тарелки выпечкой. В женском зале для завтраков всегда тепло и тесно, в камине горит огонь, а стены увешаны тяжелыми гобеленами. И все же я ощущала холод сквозняка. Я шевелила пальцами обутых в остроносые ботинки ног, сгибала и разгибала их, чтобы согреть. Обычно я занята тем, что слушаю, внушаю, использую это время, чтобы укрепить свое положение и узнать больше о делах замка. Но я никак не могла перестать думать о принце Кендрике. Моя магия намного более сильная, чем должна быть, и она никогда раньше не подводила меня. Я всегда получала то, чего желала. До вчерашнего вечера, когда я ушла, оставив истерзанного принца в обличье зверя.

Моя магия оказалась слишком слабой? Или слишком слабой была я?

– Советник Берк желает вас видеть, – тихо сказал склонившийся над моим плечом слуга.

Благодарная за возможность взять передышку от своих мыслей, я тут же встала и поспешила в зал. Берк расхаживал взад и вперед по комнате, за его спиной развевалась мантия. Его волосы были более растрепаны, чем обычно, и в выражении его лица было что-то странное. Отчаяние, которое сразу же заставило меня нервничать.

– Что случилось? – спросила я. И, чтобы обезопасить себя, продолжила: – Принц вернулся домой?

Берк провел рукой по волосам.

– Нет, не принц. Разведчики генерала Дрисколл вернулись. Она собирается рассказать королю о повстанцах. Мы должны идти.

Я шла с ним нога в ногу, мой желудок сжимался.

– Значит, там и правда есть повстанцы? Она уверена?

– Лично я считаю, что они скорее беженцы, чем повстанцы, – сказал он, не глядя на меня. – Но да. В Винтерленде есть лагерь. И я боюсь того, что может сделать король, когда услышит об этом.

– Вы не считаете, что эти люди должны быть наказаны? – спросила я. Почему-то я не могла представить, чтобы его дядя, советник Верон, разделял его беспокойство.

– Я не знаю.

Он выглядел таким обеспокоенным. Не раздумывая, я протянула руку и коснулась его руки.

Этот жест так поразил его, что он остановился на полпути. Я хотела отстраниться, но его пальцы переплелись с моими. Я запаниковала. Момент был настолько неловким, что мне пришлось использовать магию, чтобы снизить градус напряжения. Я осторожно отстранилась и склонила голову.

– Я прошу прощения, советник. Я просто хотела продемонстрировать свое согласие. Я тоже верю, что люди, прячущиеся в Винтерленде, не должны пострадать.

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

– Даже если король оставит их в покое, к весне они замерзнут или умрут с голоду, – тихо сказал он. – Жители Тайна не должны находиться в таком отчаянном положении.

Это сбивало меня с толку. Я словно услышала, как мои собственные мысли озвучил кто-то другой. Я думала, что во всем замке только мне не все равно. Неужели я каким-то образом вложила эту мысль ему в голову? Нет… нет, я так не думала. С опозданием я поняла, что слишком долго смотрела в его глаза – темно-карие, окруженные густыми черными ресницами. Я опустила голову и продолжила идти по коридору.

Мы прибыли в кабинет короля как раз в тот момент, когда советник Холлидей помогал королю Олдеру сесть в кресло. Он не стал дожидаться, пока мы все сядем, и попросил генерала Дрисколл доложить о результатах.

– Ваше Величество, все обстоит именно так, как мы и опасались, – сказала она после небольшой паузы. – Лагерь повстанцев расположился в дикой местности к северу от нас, между Грейсриджем и перевалом Винтерленд. Мои разведчики говорят, что их насчитывается, может быть, сорок или пятьдесят человек. Дети, семьи… они обменивают дичь на другие предметы первой необходимости в Грейсридже.

Пока она говорила, глаза короля Олдера постепенно становились все холоднее.

– Сорок или пятьдесят человек? И сколько среди них сильных магов?

– Я не знаю, Ваше Величество. Мы полагаем, что среди них есть по крайней мере три мага, за которыми вы когда-то посылали, но которые сбежали до того, как наши солдаты пришли в их дома. Могут быть и другие. Там был какой-то барьер. Его могла создать только сильная магия. Это помешало моим разведчикам проникнуть в лагерь.

Генерал Дрисколл говорила бесстрастно, как солдат, но в ее чертах сквозила напряженность, которая наводила на мысли об эмоциях, бушующих глубоко внутри ее. Сложно сказать, что это были за эмоции. Отвращение, недовольство, страдание? Но я заметила, как она слегка потирала кончики своих пальцев, и это чем-то напоминало нервный тик. Она долго не садилась и, напряженная, стояла у края стола.

– Ваши разведчики пытались проникнуть в лагерь силой? – спросил король Олдер полным гнева голосом.

По моей спине пробежал холодок.

– Они пытались несколько раз и в разных местах. Когда они разделились, барьер оказался податливее, но они все равно так и не смогли его преодолеть, – ответила генерал Дрисколл.

Я подумала о невидимой клетке, которую создала для принца Кендрика. Как я оставила его, неподвижного и искрящегося моей магией. Он умер? Смогут ли падальщики преодолеть барьер, чтобы полакомиться его трупом? Или он простирается так высоко, что его не преодолеть даже птицам? Мой желудок сжался от осознания того, сколь многое мне неизвестно.

– Этот барьер можно преодолеть с помощью оружия? – спросил советник Верон. Скрипя пером, он записывал каждое произнесенное на встрече слово.

– Один из моих разведчиков сказал, что его стрела отскочила назад, не причинив барьеру никакого вреда.

– Это неприемлемо! – взревел король, сжав лежащие на столе руки в кулаки. – Я не допущу измены. Лагерь должен быть разгромлен.

Берк прочистил горло.

– Но, Ваше Величество, при всем уважении, эти семьи не представляют угрозы. Вряд ли желание изолироваться от мира можно считать изменой.

– Они платят налоги? – прорычал король Олдер.

Генерал Дрисколл покачала головой.

– Они не позволили бы моим разведчикам даже приблизиться. Их лидер, человек по имени Лиам, сказал, что они заявили права на эту землю и в случае необходимости готовы ее защищать.

У меня перехватило дыхание. Подбородок Берка опустился, рот исчез в бороде. Претендовать на землю… это измена. И не имеет значения, что это вина короля. То, что он заставил эти семьи поселиться в безжалостной пустыне, не должно остаться безнаказанным. Но ему ничего за это не будет. Потому что это он выносит приговор.

– Король Олдер, – сказала я, беспокоясь, как бы мое сердце не выпрыгнуло из груди вместе с очередным моим словом. – Возможно, они не захотят разговаривать с разведчиками, но вдруг будут готовы обсудить свои недовольства и условия с наследником? Я могу пойти. Я могу договориться с ними.

– Нет, – сказал король Олдер, и это единственное слово было смертоноснее удара гадюки. – Никаких переговоров не будет.

Он поднял взгляд на генерала Дрисколл. Неважно, каким старым и дряхлым он был, неважно, что он весь дрожал – то ли от болезни, но ли от ярости, в его голосе безошибочно угадывался командный тон.

– Убейте их всех, – сказал он. – И каждого в Грейсридже, кто ведет с ними дела.

– Но там есть и дети, – сказала я, и под моей кожей начала искриться сила. Я хотела прикоснуться к нему, сказать, чтобы он взял свои слова обратно. Чтобы он передумал. Но вокруг было слишком много людей, и это внушение стало бы слишком заметным.

– Вы не можете…

– Я могу. Все до единого предатели будут преданы смерти.

Он повернулся и посмотрел мне прямо в глаза.

– Ты недолго просидишь на троне, если не научишься подавлять восстания. Покажи свою силу или умри.

Но было слишком поздно. Я уже погрузилась так глубоко, что мне не хватало воздуха. Но дело было не в моей слабости, а в том, что у короля не осталось ни капли милосердия.

Умри, старик, безжалостный монстр.

Если бы мы были одни, я бы прямо сейчас прикоснулась к нему и покончила со всем этим. Навсегда.

Глава четырнадцатая

Эвра

Лес сменился плоским мертвенно-желтым морем сельскохозяйственных полей. Вдалеке были видны серые и неподвижные стены Айронвальда, которые напомнили мне гряду облаков на горизонте. К тому времени, как Гоббер с грохотом выехал на булыжную мостовую перед главными городскими воротами, наступили сумерки. Наш путь освещали факелы, испускающие маслянистый дым и кроваво-красное мерцание.

По обе стороны от вырезанной в каменной стене огромной арки стояли стражники. Въезд был достаточно широкий, чтобы могли проехать сразу два экипажа, а стены такие толстые, что вход напоминал тоннель. Когда Хаган вышел, чтобы поговорить со стражниками, их голоса и стук копыт Гоббера эхом отражались от каменных стен.

Почувствовав, что я дрожу, Тамсин взяла меня под руку. Здесь, между этими толстыми стенами, было очень сыро, а воздух наполнял дым от факелов. Я проглотила кашель и постаралась не думать о маленьких, темных, душных местах.

– Благодарю вас, – сказал Хаган, забираясь обратно в телегу. Он двигался медленнее обычного. Ночная борьба и сегодняшняя спешка утомили нас всех, даже Гоббера.

Один из охранников направился по тоннелю в сторону города. Другой дважды постучал в вырезанную в камне дверь, призывая двух других стражников занять места предыдущих. Затем он кивнул нам.

– Следуйте за мной.

Как только мы вышли из-под тяжелых каменных сводов, меня накрыла гигантская, неистовая волна звуков и запахов. Пронзительный детский смех. Топот и фырканье лошадей. Резкие, въедливые запахи мусора и древесного дыма. Было время ужина, и на улице почти не было людей, но голоса все равно доносились из-за углов и эхом отдавались в пустых переулках. Приземистые дома стояли вплотную друг к другу, нависая над узкой дорогой. Все было серым: серый камень, серая брусчатка, серое небо.

Я искала глазами богатства, которыми маги короля Олдера, без сомнения, одарили жителей его города. Это место было так близко к их могущественной силе. Но дома выглядели ветхими и обшарпанными. Такими же, как и в Виндхейвене. Мимо прошла женщина с таким же изможденным лицом, как у Старой Марни. У каменных стен сидели, скорчившись, несколько мужчин, их одежда превратилась в грязное месиво из лохмотьев.

Внезапно звон посуды и гул голосов заглушил протяжный вой, и две визжащие дерущиеся кошки перекатились с крыши на крышу. Гоббер нервно фыркнул, белки его глаз сверкнули в полумраке.

– Ш-ш-ш, ш-ш-ш. Тише ты, великий пони, – прошептала я.

Хаган тоже изображал спокойствие, которого на самом деле не чувствовал. Он сидел слишком неподвижно и смотрел прямо в холку Гоббера, как будто боялся повернуть голову. Тамсин сжимала руками колени. Чем ближе мы подъезжали к замку, тем сильнее билось мое сердце.

Соизволит ли он принять нас? Что, если он мне не поверит?

Рассказы Тэм мало о чем мне поведали. Она всегда говорила о нелепой одежде, сплетнях и дворянах, которые пытались с ней флиртовать. Толстым, краснолицым вдовцам она предпочитала неуклюжих мальчиков, у которых во время танца суставы болтались, как у марионеток. По ее словам, хуже всего было то, что красивые мужчины из-за своего тщеславия становились невыносимыми. Не менее невыносимыми они становились из-за белой пудры на их лицах, которая попадала ей в нос, когда они наклонялись, чтобы что-то прошептать ей на ухо. Тамсин была так красива, что тот факт, что она не дворянка, а всего лишь дочь главы деревни, часто не замечали, когда речь заходила о женитьбе.

Но за все эти годы она почти не говорила о короле. Возможно, потому, что он был стар, даже когда она была ребенком и приехала в город впервые, и поэтому он представлял для нее мало интереса.

Любопытно, будет ли он молчаливым и пугающим?.. Или хрупким, каким он казался в моем видении.

По мере того как мы продвигались по городу, дома становились выше, архитектура более изящной, а в некоторых местах стены были увиты плющом. Было приятно видеть что-то живое и зеленое среди всего этого холодного камня. У одного из дверных проемов я даже мельком заметила что-то красное: маленькие яркие ягодки остролиста. Здесь не было мужчин в лохмотьях, а улицы сияли чистотой. Наверное, в этом месте жили маги.

Когда сумерки перешли в ночь, оконные стекла начали светиться теплым и золотистым светом, отбрасывая на дорогу колеблющиеся прямоугольники. Над нами появилось первое слабое мерцание звезд.

Дьюард и мама, наверное, в это время уже сели ужинать. Я видела их так ясно: их замерзшие лица, согреваемые теплом кухонного огня. Их голоса звучали тихо – мне бы хотелось, чтобы они были спокойными, – пока они обсуждали, как у нас дела. В сарае куры сидели на насесте и кудахтали, а Тэнси вздохнула и ее толстые бархатные губы расслабились в протяжном мычании. Смогла ли мама ее подоить? Тэнси может быть раздражительной, когда меня нет рядом, и никто не поет ее любимые песни.

Я вспомнила о разбойниках, которые напали на нас ночью. По сельской местности сейчас бродит немало таких людей. По мере того как зима будет становиться холоднее и суровее, те, у кого ничего нет, будут впадать во все большее отчаяние. А такие деревни, как Виндхейвен, потеряли из-за короля не только лучших магов. Мы потеряли хранителей, которые путешествовали из деревни в деревню, создавая защитные заклинания, кузнецов со сверхъестественным мастерством, которые ковали самое острое оружие, и провидцев бурь, которые могли предупредить нас об опасной погоде. Я пыталась убедить себя, что мама и Дьюард будут в безопасности, что они смогут сами себя защитить, что простеньких защитных заклинаний Дьюарда будет достаточно. Я хотела бы использовать магию ясновидения, чтобы защищать свою семью, а не короля.

Перед нами возвышалась густая, плотная тьма замка. Я выпрямилась. Спина болела, и я попыталась выбросить из головы маму, Дьюарда и дом. Теперь, когда мы наконец оказались здесь, мне надо было собраться с мыслями.

Стражник провел нас мимо последнего ряда домов и широкой ухоженной лужайки прямо к окружающему замок рву и внешней стене. Путь к воротам замка освещали железные чаши с оранжевым пламенем. Однородный цвет магического огня и его плавные колебания отбрасывали на покрытую инеем траву неестественные тени. Причудливые башни замка возвышались над светом пламени и уходили во тьму.

– Эвра, – прошептал Хаган. Его голос был окрашен тем же благоговением, которое переполняло мою грудь.

Если замок был построен для того, чтобы напугать незнакомцев у его ворот, то давно умершие архитекторы оказались поистине искусны.

Копыта Гоббера глухо стучали по перекинутому через ров деревянному мосту. Когда мы подошли к стене замка, перед нами появились двое мужчин в кожаных туниках в сопровождении полудюжины солдат. Один из солдат подошел к стражнику, который шел с нами, и что-то прошептал ему на ухо. Я задержала дыхание.

Наконец стражник повернулся к нам.

– Король Олдер ждет.

Мое сердце начало бешено колотиться. Охранник указал на двух мужчин в кожных туниках.

– Они позаботятся о вашей лошади. Пройдемте?

Он произнес это как вопрос, но это явно было приказом. На ноющих и дрожащих ногах мы вылезли из телеги. Я старалась не смотреть на мрачные лица солдат, стоящих перед входом в замок.

Конюхи схватили Гоббера за уздечку и увели его прочь. Я позавидовала счастливому животному, которого теперь ждали теплая конюшня, еда и отдых. Для меня же испытания только начинались.

– Оружие? – спросил стражник, протянув руку.

Не говоря ни слова, Хаган отдал ему свой кинжал. Тэм указала на тележку, где лежали лук и стрелы. Мой желудок сжался. Я на мгновение замерла, наслаждаясь прохладой моих метательных ножей, но затем сняла с себя толстый кожаный ремень.

– Мы сможем вернуть их обратно?

В этом огромном и незнакомом месте без оружия я была как без рук.

Стражник не ответил на мой вопрос. Я искала какой-нибудь признак снисходительности или отвращения, но его глаза оставались пустыми. Никакого любопытства. Никакого недоверия. Полное равнодушие.

– Сюда. – Его движения сопровождались лязганьем его легкой брони. Раньше я не замечала этого из-за стука копыт.

Мы проследовали за ним через ворота замка, а следом шаг за шагом ступали молчаливые солдаты. Внутренний двор оказался большим, но мне все равно казалось, что нависающие над нами стены из серого камня вот-вот сожмутся вокруг меня. Наверху щебетали и кружили птицы, их черные тела были освещены мерцающим светом факелов. От движения их теней у меня закружилась голова.

Давящее ощущение стало намного хуже, когда охранник нырнул в дверной проем и повел нас по узкому, сырому проходу, слабо освещенному ровным магическим огнем.

Хаган шел впереди меня, Тэм и солдаты позади. Я не могла избавиться от ощущения, что я пленница, которую ведут на смерть. Хаган резко остановился, и я с приглушенным свистом врезалась в него. Скрипнула тяжелая дверь. Мы начали подниматься по бесконечным спиралям пологих лестниц, все дальше и дальше в темноту. Я слышала тяжелое дыхание Тэм, лязг оружия солдат позади меня. Я чувствовала холод изогнутой стены своими дрожащими пальцами. Моя нога зацепилась за ступеньку, и я споткнулась, ударившись коленом о камень. Хаган развернулся и наклонился, чтобы помочь мне подняться.

И мы продолжили путь наверх.

Когда мне было семь лет, незадолго до того, как пришла Болезнь, Хаган заставил меня спуститься в деревенский колодец, сев прямо в ведро, которое использовалось для забора воды. Он вбил себе в голову, что там, внизу, на поверхности воды и в трещинах каменных стен колодца, живут духи. Он сказал, я должна была проверить, так ли это – сам он был уже слишком большим. Но и я оказалась уже слишком тяжелой.

Под моим весом веревка порвалась, и я вместе с ведром упала в черные глубины колодца. Я нырнула в ледяную воду и начала отчаянно цепляться за грубые стены, но не могла найти опору. Хагану потребовался почти час, чтобы с криком добежать до отца и чтобы жители деревни нашли достаточно длинную и прочную веревку.

За тот час я не увидела никаких духов. Я не увидела ничего, кроме удушающей темноты. Я почувствовала, как стены сжимались все сильнее, вытесняя у меня из легких весь воздух. А я все ждала, что мои ноги и руки совсем ослабнут. Что я утону.

Хаган так обезумел от страха и от мысли о том, что со мной может случиться беда, что потом несколько дней проболел. Отец отреагировал молчаливым разочарованием, а я даже не могла злиться. Но я никогда не забывала, как те стены сжимались вокруг меня. Тот ужас, который наполнял меня с ног до головы.

И вот сырой воздух начал давить на меня словно нечто осязаемое. Он был таким густым и тяжелым, что я едва могла дышать. Звук моего хрипения становился громче, эхом отдаваясь от тесных, толстых стен. Путь в никуда.

Мои ногти царапали грубый камень.

Мои шаги замедлились.

Я не могу…

Наверху снова раздался скрежет железа.

Успокаивающее сияние свечей озарило мое лицо. Отчаянно спотыкаясь, я продолжила путь наверх. Казалось, что я не могу дышать. Перед глазами плясали темные пятна, угрожая поглотить исходящее сверху сияние.

Внезапно бесконечная темная лестница закончилась. Я испытала такое облегчение, что опустилась на колени и, игнорируя все остальное, набрала в легкие побольше воздуха. Тамсин взяла меня за руку и крепко ее сжала.

– Эвра, – наконец произнес Хаган низким голосом, коснувшись моего плеча.

Воздух в комнате был теплым, немного дымным, с резким, чистым ароматом пчелиного воска. Закрыв глаза, я сделала еще один глубокий вдох.

Я прожила без магии семнадцать лет. Пережила все планы Тамсин и глупые смелости Хагана, даже тот ужасный день в колодце.

Я выпрямилась и расправила плечи. Я смогу пережить аудиенцию у короля.

Глава пятнадцатая

Аннализа

Берк стоял, выпятив грудь, подняв правую руку и скрючив пальцы так, словно держал в руке невидимую чашу. Его голос был громким.

– Как наследница престола Тайна, я обязуюсь служить людям…

– Тем, кого не убила, – пробормотала я себе под нос, но он все равно меня услышал.

– Леди Аннализа, – предупреждающе сказал он.

Мы тренировались с тех пор, как закончился ужин в Большом зале. Слуги все еще суетились, убирая длинные дубовые столы и подметая пол.

В ответ я подняла свою собственную невидимую чашу.

– Как наследница престола Тайна, – сказала я громко, как говорила уже несколько раз, – я обязуюсь служить людям, чтить традиции и ценности нашего великого королевства. Я буду служить королю в его мудрости до тех пор, пока мне не придется исполнять обязанности королевы. Я принимаю эту ответственность с большим смирением.

Я сделала глубокий реверанс в сторону пустого трона.

– А затем ты должна выпить из чаши, – сказал Берк. Снова. – Я уверен, что король Олдер захочет что-то сказать о принце Кендрике, но основное внимание будет уделено вам, Ваше Высочество.

– И тогда я должна буду танцевать со всеми высокопоставленными мужчинами, – сказала я, вздыхая про себя. Как только церемония закончится, начнется очередной бал. Еще один водоворот шелка и потных ладоней.

– Нет, – коротко ответил Берк. – Вы не будете танцевать. Принц отказался от трона, и мы находимся в сложном положении. Волки будут кружить, выискивая слабое место. Пока ваше положение не укрепится, об ухаживаниях или чем-то таком не может быть и речи.

Его ответ меня удивил. Теперь, когда я стала наследницей, о браке с человеком относительно незначительного положения, таким как граф Орлайт, не могло быть и речи. Но я предполагала, что король Олдер, по крайней мере, попытается найти мне кого-то другого. Возможно, того, чью кандидатуру он счел более подходящей для управления страной.

Меня захлестнуло волнение. А я-то думала, что мне предстоит битва.

– Получается, никаких танцев?

Я почти не могла в это поверить.

Подбородок Берка дернулся.

– Вы разочарованы?

– Определенно нет, – ответила я, слегка улыбаясь.

На мгновение наши взгляды встретились. Вдруг я подумала о густом расплавленном шоколаде, о целой чашке горячего шоколада. Его глаза были того же цвета, и в них таилась невероятная теплота. И, казалось, какой-то голод. Берк резко отвернулся.

– Вам нужно еще попрактиковаться?

Я скрестила руки на груди. Попыталась прийти в себя.

– Нет, – я выучила свою часть церемонии еще час назад. – Я хочу поговорить о Винтерленде.

Он снова бросил взгляд на слуг, а затем кивнул в сторону каменной арки, ведущей в коридор. Мы направились в более уединенное место.

– Я говорил с генералом Дрисколл, – сказал он. – Она тоже обеспокоена, но ей дали прямой приказ.

– А если наследница отдаст другой приказ? Это что-то изменит? – тихо спросила я. – Неужели мы ничего не можем сделать?

– Как я и сказал, настали сложные времена.

Темные круги под его глазами говорили так же громко, как и его слова.

– Она сказала, что потребуется время, чтобы мобилизовать войска и подготовить провизию. Что у нас есть где-то две недели, чтобы убедить короля изменить свое решение.

Я могла бы сделать это за считаные секунды, но это вызовет подозрения.

– Что я могу сделать? Как наследница? Может, после завершения церемонии?

Мы провели последние два дня, работая над моими манерами и готовясь к самой церемонии, но мы не говорили о том, что я буду делать в качестве наследницы. Буду ли я иметь право отдавать свои собственные приказы?

– Нет, пока жив король, не можете.

Берк все еще не смотрел на меня. Вместо этого он наблюдал за несколькими слугами, завершающими приготовления в Большом зале. Нас окутывали слабые запахи жареной утки и древесного дыма. В двух больших каминах по обоим концам зала огонь горел так слабо, что позволял проникнуть внутрь раннему зимнему холоду. По моим обнаженным рукам пробежали мурашки. Мое бледно-зеленое платье, которое должно было подчеркивать мои глаза, было слишком открытым, и меня охватила дрожь.

– Получается, моя работа будет заключаться в том, чтобы стоять за плечом короля с таким же несчастным видом, какой был у принца Кендрика.

Последние слова слетели у меня с губ прежде, чем я успела подумать о том, как неуважительно это звучит. Поэтому я поспешно продолжила:

– Надеюсь, он в безопасности. Надеюсь, что он доволен своим решением.

Я не могла заставить себя солгать и сказать, будто надеюсь, что он передумает и вернется. Я единственная, кто знает, что он не может этого сделать.

Берк легонько пнул каменную арку.

– Публично вы будете делать то, что делал принц, хотя, надеюсь, с меньшими страданиями. В целом, мы продолжим наши уроки. Мы с другими советниками подготовим вас как можно лучше к тому, что произойдет, когда… после…

Его голос стих. Продолжать и не требовалось.

Когда король умрет.

В конце концов все оказалось на удивление просто. Я до сих пор не могла до конца поверить, что стану королевой.

По каменному полу раздались громкие шаги. К нам шагал советник Верон, его лицо покрывали жесткие морщины.

– Берк, мне нужно с тобой поговорить.

Мое сердце замерло, а затем начало колотиться пуще прежнего. В движениях пожилого мужчины, в его голосе я уловила настойчивость. Что-то случилось. И мне казалось, я знаю, что это.

Они нашли его. Его. Принца. Или, шептал мимолетный голос, король умер.

Верон даже не смотрел на меня, все его внимание было сосредоточено на племяннике. Когда он подошел к нам, то наклонился, чтобы прошептать что-то на ухо Берку.

Магия кружилась внутри меня, стремилась наружу. Что я должна сделать, чтобы остановить это? Чтобы остановить их? У меня скрутило живот. Я испытывала животный страх. Во мне начало пробуждаться что-то дикое.

Когда Берк посмотрел на меня, я заметила между его бровями глубокую морщину.

Прикосновение. Это все, что мне нужно. Я не хотела причинять ему боль, но я не могла позволить им узнать обо мне правду.

– Извините меня, Ваше Высочество, – сказал он, когда я подошла к нему. – Я нужен в приемной. Мы продолжим ваше обучение позже.

Прежде чем я успела протянуть руку, прежде чем я смогла сделать вдох, Берк и Верон ушли, и я осталась стоять одна, переполненная так и не нашедшей выхода магией.

Я приподняла юбки и поспешила в противоположном направлении, к своей спальне. В коридоре мне встретилось несколько слуг, и отовсюду слышался шепот. Что-то определенно случилось. Слухи в замке распространяются быстро.

Едва добравшись до своих покоев, я позвала Сибиллу и начала расхаживать по комнате. Я прислушивалась к усиливающимся раскатам грома. Я проводила пальцами по рукам, чувствуя, как внутри меня вспыхивают волшебные искры. Как мне это использовать? Что мне делать?

Наконец появилась Сибилла. Я закрыла за девушкой дверь и повернулась к ней с горящими глазами.

– Что случилось? – спросила я. – Я знаю, что что-то случилось.

Я ждала, что она расскажет, как нашли монстра. Или как все узнали, что я сделала.

Сибилла почесала подбородок.

– У короля посетитель, Ваше Высочество.

– Посетитель?

Не монстр?

Сибилла кивнула.

– Утверждает, что он Ясновидящий.

Кровь отлила от моего лица.

Ясновидящий.

Я обхватила рукой запястье Сибиллы, стараясь не сжимать его слишком сильно.

– Король встречается с этим человеком в приемной?

Широко раскрыв глаза, Сибилла кивнула. Я еще сильнее привязала ее к себе. Просто немного магии, чуточку мыслей. Но это трудно контролировать, трудно не позволить волне захлестнуть меня с головой.

Когда я отпустила Сибиллу, она начала прерывисто втягивать воздух.

В замке Ясновидящий.

Что мог видеть этот человек? Что он может рассказать обо мне?

Я вышла из своей комнаты и направилась в приемную. Оконные стекла задрожали от очередного раската грома.

Я должна была все узнать. Я не могла бороться с тем, чего не знаю.

Глава шестнадцатая

Эвра

Я открыла глаза и увидела большую комнату, каменные стены которой были обшиты панелями из темного дерева и украшены вытканными золотой нитью гобеленами. Толстые ковры цвета слоновой кости приглушали звук переступающих ног Хагана, а сама комната освещалась светом множества свечей. Она была прекраснее, чем любая комната, которую я когда-либо видела, даже в доме Тамсин.

Король Олдер восседал в центре комнаты на резном деревянном троне. Он оказался так похож на мое видение – морщинистая кожа и длинные вьющиеся белые волосы, – что я замерла, ожидая, как его кожа начнет облезать, а комната наполнится кровью. Но он склонил голову и был абсолютно спокоен, да и желтый волк не появлялся. Вместо этого в его глазах, в небрежном, властном изгибе его рта таились другие ужасы. Этот человек оставил свое собственное королевство беззащитным. Он оставил беззащитным моего отца.

Его советники стояли позади него по стойке «смирно». Все они были в бордовых одеждах, с густыми бородами и суровыми взглядами. Кроме одной женщины в военной форме. Ее взгляд был не просто суровым, он был подозрительным.

Солдаты, которые следовали за мной вверх по лестнице, встали позади меня. Я осознала, что они отрезали любые пути к бегству.

– Ваше Величество, – сказал Хаган, – я Хаган Оренсон из Виндхейвена. Это моя сестра Эвра и Тамсин Белвезер, дочь управляющего Виндхейвена.

Он поклонился, а Тэм с другой стороны от меня сделала глубокий реверанс. Я быстро повторила за ней, однако мой реверанс включал в себя также пошатывание и небольшой наклон вправо.

– Я помогу тебе с этим позже, – пробормотала Тэм себе под нос.

В жизни фермерской дочки из Виндхейвена нечасто бывает повод сделать реверанс. Выпрямившись, я коснулась руками моих пыльных, поношенных брюк. Мне было интересно, как себя чувствует Тамсин в своем охотничьем снаряжении. Раньше она посещала замок только в изящных платьях. Она смущена? Должна ли я тоже быть смущенной?

Я нервно провела рукой по своим спутанным волосам. Стоящий рядом Хаган закончил свой поклон. Его глаза блестели. Каким-то образом ему удавалось сохранить тот же расслабленный вид, с которым он начал это путешествие. Он улыбался, и только я могла заметить ненависть в сузившихся уголках его губ.

– Итак.

Король Олдер наклонился вперед и посмотрел на Хагана. Его золотые одежды мерцали в свете свечей.

– Ты Ясновидящий.

Его голос был по-старчески скрипуч, но его глаза ничего не упускали.

Я прочистила горло и сделала полшага вперед.

– Да, Ваше Величество.

Его недоверчивый смех напомнил мне скрип ржавых петель.

– Ты? Но ты же девочка.

Я могла лишь пожать плечами.

Улыбка исчезла с его лица.

– Подойди поближе, дорогая. Дай мне на тебя посмотреть, – сказал он, как старуха из сказки.

Быстро бросив косой взгляд на брата, я обняла себя руками и сделала шаг вперед. Я скучала по своим ножам. Стражник, который их забрал, все еще здесь? Они все выглядели одинаково.

– Да ты же еще совсем ребенок, – сказал король Олдер.

Меня уже много лет никто не называл ребенком – с тех пор, как я стала выше и сильнее большинства мальчишек в деревне и научилась защищаться. Странно, но король Олдер добродушно покачивал головой. Он хотел меня успокоить? Это не то, чего я ожидала. И это не сработало. У него был слишком расчетливый взгляд.

– Где, говоришь, ты живешь?

– В Виндхейвене, Ваше Величество, – ответила я.

Он приподнял бровь.

– Интересно. Я не знал, что семья Ясновидящих поселилась так далеко от города.

Он бросил на меня оценивающий взгляд. Жаль, что у меня не было возможности хотя бы смыть грязь с лица.

– Ну что же. Эвра, не так ли? Теперь, когда мы познакомились, будь любезна…

Дверь позади него распахнулась и с глухим стуком ударилась о стену. Вошла молодая девушка. Юбки ее бледно-зеленого платья сильно колыхались. Ее каштановые волосы были собраны в искусно уложенную косу, сверкающую драгоценными камнями, и это подчеркивало резкие черты ее лица. Наши глаза встретились, и на мгновение я оказалась в ловушке ее пронзительного взгляда. Она выглядела будто бы знакомо, но я не могла понять, где могла ее видеть.

– Это правда? – спросила она. – В замок пришел Ясновидящий?

Один из советников поспешил к ней и быстро что-то прошептал. Она повернулась и пробормотала ответ. Достаточно сердито, чтобы я могла услышать.

– Я наследница. Я должна знать о таких…

– Достаточно.

Король не повышал голоса, но девушка все же замолчала. Он не смотрел на нее, даже не повернул головы. Вместо этого он улыбался мне.

По спине пробежала дрожь.

– Эвра, это леди Аннализа, дочь моей племянницы. Она… ну, она наша новая наследница престола. Принц, к сожалению, отрекся и покинул замок, преследуя бог знает какие цели.

Произнося последние слова, король Олдер впал в тихую ярость. Он явно кипел при мысли о предательстве своего внука.

Я начала думать с бешеной скоростью. Принц отрекся от престола? Почему я об этом не слышала? Почему магия ясновидения не предупредила меня?

– Ваше Величество, мне так жаль, я…

Он поднял руку.

– Если ты действительно Ясновидящая, твои слова могут быть очень ценными. Что ты видела?

Леди Аннализа подошла ближе к королевскому трону.

– Но откуда мы знаем…

Наконец он повернулся к ней, его глаза напоминали горящие угли.

– Мы не знаем. Вот почему я задаю вопросы. Молчи, девочка. Ты еще не королева.

Щеки леди Аннализы вспыхнули, и она сделала шаг назад. Смесь паники и решимости в ее глазах пугала меня. Она спрятала руки в складках платья, и мне показалось, что она вся дрожит. Чего она хочет? Убежать? Напасть на меня? Воздух вокруг нее буквально искрился от напряжения. Ее реакция была настолько странной, что на мгновение я забыла, зачем я здесь.

– Эвра?

Король странно на меня посмотрел.

– Пожалуйста, продолжай.

– Ваше Величество.

Легкая дрожь пробежала по кончикам моих пальцев. Мое сердце билось слишком быстро. Все смотрели на меня в ожидании. Я чувствовала себя так же, как в последний год учебы, когда учительница заставила каждого из нас стоять перед классом в крошечном холодном здании школы и практиковать простенькие магические заклинания, которым она нас учила.

«Просто попробуй, Эвра, – нетерпеливо говорила она. – Это так просто. Ты уже слишком взрослая, в тебе должна быть магия. Ты просто недостаточно стараешься!»

Малыши смотрели на меня широко раскрытыми глазами и беспокоились за самих себя. Что, если и у них не будет магии? Старшие девочки хихикали, большинство прикрывали рот руками, но самые противные делали это открыто. Тамсин, конечно, никогда не смеялась. Но Ронан…

Магия ясновидения вдруг проснулась во мне и разрушила это воспоминание. Она не посылала мне никаких видений, просто наполнила мою грудь теплом и устремила к королю с настойчивостью, от которой у меня свело зубы. Но это успокоило мои дрожащие руки.

Да, да, все в порядке. Я помню.

Чтобы прийти в себя, я начала глубоко дышать.

После чего, запинаясь, стала рассказывать:

– Несколько дней назад у меня было видение. Я видела вас, Ваше Величество… – я сглотнула, мой голос сорвался. – Вы сидели на своем троне, а рядом с вами был большой желтый волк с горящими глазами… а потом… в общем, вы умерли.

На лице короля застыла ободряющая улыбка. Я взглянула на леди Аннализу и вдруг узнала ее. Я ее уже видела.

– И еще одно видение… с леди Аннализой. Тогда я не знала, кто она такая, но теперь я поняла… Я узнала ее. Она пыталась сесть на трон, но волк ей не позволил. Он был там, рычал на нее. И затем… а потом зáмок рассыпался в прах.

Внезапно раздался тихий вздох. Я увидела, что леди Аннализа сильно побледнела и широко открыла глаза. Воздух вдруг стал густым, и я приготовилась к… чему-то.

Король Олдер сложил пальцы домиком и наклонился вперед.

– Что означают эти видения? Ты не видела моего внука?

– Мне очень жаль, Ваше Величество. Я не видела принца, – я не осмелилась пожать плечами. – И я не понимаю, что означают эти видения. Я думала… Я надеялась, что для вас они будут иметь смысл.

– Может, попробуешь предположить?

– Я…

Если я попробую и ошибусь, он прикажет убить меня? Возможно, просто будет пытать, чтобы я и дальше могла рассказывать ему о своих видениях. Не секрет, что он использовал подобные методы на других магах. Я должна была тщательно подбирать слова.

– Я не могу быть уверена, Ваше Величество. Но, похоже, этот волк каким-то образом представляет угрозу для вас и вашей семьи. Возможно, короне угрожает какая-то опасность?

Хотя я понятия не имела, как может угрожать волк. Ох, ну почему я не могла увидеть что-нибудь полезное?

Долгое время король ничего не говорил. Стоящая рядом с ним леди Аннализа отвернулась от меня, чтобы взглянуть на одного из королевских советников – самого молодого, с густой темной бородой и внимательным взглядом.

Хаган и Тамсин стояли так тихо и неподвижно, что я с тем же успехом могла бы находиться в окружении статуй. Я хотела протянуть руку, почувствовать успокаивающее тепло их рук, сомкнувшихся вокруг моих, но боялась привлечь к ним внимание. Какова бы ни была моя судьба, что бы ни решил король – это мое будущее. Я не позволю им страдать из-за этого проклятия.

Леди Аннализа подошла ближе к королю Олдеру и тихо сказала:

– Волк, Ваше Величество. Это Грим.

Он повернулся, чтобы посмотреть на нее, и его голова дернулась.

– Грим – черный. А она сказала, что волк был желтым.

– Грим?

Я никогда раньше не слышала это слово.

Король Олдер повел плечом.

– Черная собака, которая олицетворяет смерть. Ясновидящие часто видели их перед сражениями или когда их лидеры заболевали. Но собака всегда черная.

Он перевела взгляд на леди Аннализу.

Я смущенно склонила голову.

– Я подумала… – я бросила взгляд на Тэм. – Я подумала, что, возможно, это был, так сказать, волк у ваших ворот. Какая-то угроза. Мне жаль. Я очень мало знаю обо всем этом. Видения очень сбивают с толку.

Король махнул хрупкой рукой.

– В королевской библиотеке есть книги, которые ты можешь прочитать.

Я боролась с желанием начать заламывать руки.

– Благодарю вас, Ваше Величество.

На его лице появилось напряженное выражение, и он снова спросил с тем же тихим, кипящим гневом в голосе:

– Ты уверена, что не видела ничего, что касалось бы принца?

Я подумала о кричащей от боли фигуре на другом берегу озера на Плачущей реке. И о моем Найденыше, бывшем Ясновидящем, который, наверное, давно уже умер и стал призраком, как и мой отец.

Я с несчастным видом покачала головой.

– Мне очень жаль, Ваше Величество. Пока нет.

– Ну что же.

Король Олдер прочистил горло, и я почувствовала, как его накрыла волна разочарования.

– Ты и твои спутники, должно быть, устали. Как невежливо с моей стороны задавать тебе вопросы, не предложив сначала еды и места для отдыха.

Я бросила взгляд на удивленно поднявшего брови Хагана.

– Я должен поговорить со своими советниками об этой… ситуации. Так что прошу. Освежитесь. Поспите после долгого дня пути. Через полторы недели мы устроим бал, чтобы объявить о новой роли леди Аннализы как наследницы престола Тайна. Вы будете моими почетными гостями на этом мероприятии.

Он сделал паузу, его дыхание было прерывистым.

– Благодарю вас, Ваше Величество, – ответила я. На этот раз я поклонилась – реверанс и правда не сочетается с брюками.

– И, Эвра, дорогая, – добавил он. Хотя он и выглядел устало, взгляд его оставался острым. – Пожалуйста, немедленно сообщи одному из моих советников, когда у тебя появится новое видение.

– Да, Ваше Величество.

При этой мысли мой желудок сжался. Я выполнила свой долг, рассказала обо всем королю. Но, как бы мне этого ни хотелось, на этом все не заканчивалось.

Женщина-советник в военной форме поманила нас к двери, через которую вошла леди Аннализа. Я произнесла небольшую благодарственную молитву за то, что мне не нужно снова спускаться по темной лестнице, по которой мы добирались до этой комнаты. Когда я проходила мимо леди Аннализы, она коснулась моей руки.

В тот момент, когда она это сделала, воздух наполнился пламенем.

О нет, не здесь, пожалуйста, не здесь…

Комната исчезла.

Меня окружила непроглядная тьма.

А затем передо мной появилась звезда. Нет. Крошечный огонек начал разрастаться, после чего превратился в пламя свечи.

С каждым моим вдохом его блеск становился все ярче. Вскоре я оказалась посреди маленького круга колеблющегося света. Горло сжалось от ужаса – я почувствовала привкус пепла и крови.

Напротив меня, на краю темноты, появился мой Подкидыш. На этот раз он стоял. Как я и подозревала, он оказался очень высоким. У него были неуклюжие пропорции все еще взрослеющего подростка: нос немного великоват, щеки все еще округлые, на подбородке едва заметный намек на светлую щетину. Сейчас на нем был другой, темно-синий наряд, но он оказался так же потрепан, как и предыдущий.

Он пристально на меня посмотрел.

– Это ты. Ты вернулась.

– У тебя есть для меня сообщение? – с тревогой спросила я. Наверняка сейчас он все объяснит.

– Сообщение? Нет. А должно быть?

Даже золотое тепло свечи не могло прояснить его лица. Серьезное и мрачное выражение превратило его глаза в бесконечные темные озера, а губы – в опущенный полумесяц.

Позади него, в темноте, кто-то зарычал. А за моей спиной послышался слабый звон натягиваемой тетивы.

– Мы в безопасности? – спросила я, и меня охватил страх.

Он протянул ко мне руки.

– Я не знаю, – сказал он. – Я не знаю. Разве ты не спасешь меня?

Я спасу его?

Пламя свечи яростно прыгало, отбрасывая в темноту дикие вспышки света. Рычание превратилось в рев.

Я потянулась за метательным ножом, но мой пояс исчез. Как же я…

Кто-то закричал.

Глава семнадцатая

Аннализа

Девочка – Эвра – упала в объятия своего брата. Я опустила руки и отшатнулась от нее. Моя магия кусалась и выла внутри меня, словно собака, бросающаяся на прутья клетки. По какой-то необъяснимой причине у меня не получилось на нее повлиять.

Сопротивлялась ли она мне сознательно? Почему она упала в обморок? Было ли у нее видение прямо сейчас, когда я к ней прикоснулась? Меня охватила паника.

Что она видела?

Ясновидящая моргнула, ее глаза прояснились. Она закрыла рот и огляделась по сторонам. Генерал Дрисколл сделала шаг ей навстречу, а солдаты вдоль дальней стены вытащили оружие. Король Олдер пристально наблюдал за девушкой своими слезящимися глазами. Но все молчали. Тишина вбивала мне в грудь клин, угрожая расколоть ее пополам.

– Ты в порядке? – спросила я, потому что незнание было мучительно.

Я ждала, что она скажет королю, кто я и что я сделала.

Но этого не произошло. Вместо этого девушка сняла с бедра фляжку и сделала большой глоток. Ее брат обнял ее, помог удержаться на ногах, и этот заботливый, семейный жест вырезал маленькую дырочку в моей груди. Она опустила бутылку.

– Еще. Мне нужен еще спирт. Пожалуйста, есть ли…

Ее голос стих.

Но все по-прежнему оставались молчаливы и неподвижны. Поэтому я взяла со стоящего у окна стола графин и налила в кубок немного янтарной жидкости. Я предложила его ей, и она приняла напиток без колебаний. Пока она делала глоток, я вглядывалась в ее лицо. Где же подозрение? Ненависть? Праведный гнев?

Может быть, магия ясновидения еще не открыла ей правду?

– Примите мою искреннюю благодарность, Ваше Высочество, – тихо сказала Эвра. В этой девушке мягким был лишь голос. Ее темные волосы, едва удерживаемые единственной косой, беспорядочно вились вокруг лица. Челюсть у нее была широкой, а нос – острым. В самом ее теле было больше твердых мышц, чем мягких изгибов, и она была высокой. Выше меня и почти выше ее брата, беспокойно стоящего рядом с ней.

Кажется, спирт ее успокоил. Она вырвалась из крепких объятий брата и выпрямила спину.

Король Олдер отреагировал на ее движение, откинувшись на спинку трона и подняв свои неопрятные белые брови. Наконец он заговорил:

– Это было… еще одно видение?

Эвра кивнула, сжимая обеими руками кубок.

– Так и было, Ваше Величество.

– И что ты видела? – спросил он.

Я пыталась успокоить бешено колотящееся сердце. Она не указывала на меня и не кричала о моих грехах. Во всяком случае, пока.

Но волк есть волк.

Король не понимал, что означали ее видения, но я знала.

– На этот раз толку мало.

Она провела рукой по глазам и покачала головой. Девушка выглядела так, будто вот-вот заплачет.

– Сперва я видела прошлого Ясновидящего, а после услышала рычание и натяжение тетивы…

Я внимательно наблюдала за королем Олдером. Он был нетерпелив и раздражен. И выглядел как всегда устало. Но он мягко улыбнулся и сказал девушке:

– Ты переутомилась, дорогая. Пожалуйста, отдохни от своей работы. Мы еще поговорим завтра. Генерал Дрисколл, покажи им их комнаты.

Я взмахнула запястьем, провожая гостей.

После отошла в сторону, пряча руки в юбке, чтобы больше не прикоснуться к Эвре. Дверь за ней и ее спутниками закрылась с глухим стуком. Маска беспокойства тут же спала с лица короля Олдера.

Меня не утешило то, что Эвра не рассказала ничего полезного. Эта магия была ей в новинку, и скоро она научится ее контролировать. То же самое было со мной, когда я получила свою силу. Я решила, что девушка, скорее всего, напугана, расстроена и чувствует себя не в своей тарелке. Я чувствовала все это и даже больше.

Горе. Чувство вины. Ярость.

Но я могла использовать этот момент, использовать сомнение, которое видела в глазах короля Олдера.

– Ваше Величество, – сказала я воздействуя на него как можно мягче. – Можем ли мы доверять этой девушке? Она не сказала ничего полезного, и раньше Ясновидящими были только мужчины. Все мы знаем, что вокруг нас кружат волки. Это не магическое озарение.

Я перевела взгляд на Берка. Он ведь говорил о волках?

Король Олдер начал говорить, но резкий кашель едва не согнул его пополам. Когда он смог отдышаться, то повернулся к советнику Холлидею.

– Ты сейчас в полной силе?

Когда Холлидей покачал головой, король Олдер сказал:

– Тогда пошли остальных в мою комнату. Всех.

Берк и Верон помогли королю Олдеру подняться. Он осторожно повернулся ко мне.

– Леди, из всех людей именно тебе… следует надеяться, что эта девушка докажет… что она настоящая Ясновидящая. Она здесь, чтобы защитить твое будущее…

Длинные паузы лишь подчеркивали его слова.

Я наблюдала, как он, сгорбленный и дрожащий, вышел из комнаты в окружении мужчин, которые были моложе и сильнее его. Мое собственное дыхание болезненно застряло в горле.

Он был прав. Моя единственная надежда, мой единственный шанс – заполучить расположение Ясновидящей.

Но что я могла сделать, если моя магия на нее не действовала?

Глава восемнадцатая

Эвра

– Теперь можешь вздохнуть, – тихо сказала Тамсин, глядя на сопровождающую нас женщину в форме. – Король верит тебе.

Так ли это? Или он воздержался от суждений, выжидая, буду ли я полезна или окажусь лгуньей?

– Надеюсь, они скоро нас накормят, – пробормотал Хаган. Тэм уперлась локтем ему в ребра. Он схватил ее за руку и на мгновение притянул к себе; по ним никогда не было понятно, обнимутся они или устроят драку.

Нас привели в небольшую гостиную с единственным крошечным окном под потолком, лунный свет почти не попадал в комнату. В камине горел небольшой огонь. Женщина зажгла стоящую в богато украшенном подсвечнике свечу и направилась к двери.

– Подождите здесь.

Как только мы остались одни, у меня вырвался глубокий вздох. Я наклонилась вперед и опустила голову на руки.

– О, это уже слишком. Эти видения имеют так мало смысла! Что хорошего…

– Ш-ш-ш.

Тамсин ущипнула меня за руку, чтобы прервать. Она перевела взгляд на дверь, которая была слегка приоткрыта.

– Единственное, что я знаю, – тихо сказала она, – это то, что у стен здесь есть уши. Сейчас не время говорить все, что думаешь.

Я даже не подумала о том, что нас могут подслушивать. Я быстро и крепко ее обняла.

– Спасибо, что ты здесь.

– Как будто я могла пропустить такое приключение, – пробормотала она с улыбкой.

Хаган бродил по комнате, осматривая медные бра и изящную деревянную мебель. Я собиралась сказать ему, чтобы он ничего не трогал, но вдруг в комнату вернулась советник, сопровождаемая худой женщиной в сером платье.

– Бретта покажет вам ваши комнаты.

Советник поклонилась и вышла из комнаты.

– Пойдемте, – сказала Бретта, глядя на нас так, как будто она учуяла что-то плохое. Возможно, у нее просто такая форма ее лица – оно скрюченное и сморщенное, как увядший персик.

– Там будет еда? – спросил Хаган, когда мы проследовали за ней в коридор.

Она фыркнула.

– Конечно.

Мой желудок сжимался, но на этот раз не от страха, а от голода. Я шла в ногу с Хаганом, а Тэм – позади нас. Мы следовали за Бреттой по длинному, освещенному факелами коридору. В камне были вырезаны узкие щели, впускающие потоки холодного свежего воздуха, пахнущего древесным дымом и снегом. От облегчения у меня закружилась голова – мне не придется снова преодолевать черную винтовую лестницу башни.

– Я буду плакать от радости, если там будет утка.

– Хорошо, если нас не бросят в подземелье и не накормят помоями, – заговорщически прошептал Хаган.

– Не искушай их, – сказала Тамсин, довольно сильно подтолкнув Хагана.

Мы следовали за женщиной вверх и вниз по пологим лестничным пролетам, по пустым коридорам и по глухим углам, пока не оказались так глубоко в замке, что не оставалось никакой надежды найти выход. Может быть, она вела нас в подземелья.

Но нет, конечно, нет. Бретта остановилась посреди длинного коридора с прорезями для окон с одной стороны и с тяжелыми дубовыми дверьми с другой. Пол устилали узкие малиновые ковры. Ветер стал холодным, и я постаралась не дрожать.

– Сэр, ваша комната, – произнесла она хриплым голосом.

Хаган слегка надулся оттого, что его назвали сэром.

Но он не открыл дверь. Мы обменялись взглядами. Пусть мы и гости, расставание казалось опасным.

Маленькие темные глазки служанки ничего не упускали.

– Юные леди будут рядом, вон там, – сказала она, указывая на две следующие двери.

Факел рядом с нами замерцал от моего выдоха. Хаган кивнул.

– Спасибо, – он повернул ручку. – Давайте приведем себя в порядок. А потом встретимся в твоей комнате, Эвра, чтобы обсудить наши, э-э, планы.

Он снова бросил взгляд на Бретту.

– Я прикажу принести еду в комнату Ясновидящей, сэр, – сказала старуха. Она ушла прежде, чем мы успели ее поблагодарить.

– Ты гостья короля, Эвра. Сейчас нам нечего бояться, – сказала Тэм, увидев выражение моего лица.

Это «сейчас» меня и беспокоило.

С легким вздохом подруга вошла в свою комнату. А после того как и Хаган исчез в своих покоях, я осталась совершенно одна. Маслянистое пламя висящего на стене факела согревало мои щеки, а дующий снаружи ветер холодил мою спину. Смесь едкого дыма и пронизывающего ветра обожгла мои легкие, но я все равно на мгновение замерла и впитала тишину. Приятно было ощутить облегчение после долгого путешествия и встречи с королем.

Нетерпеливое урчание в животе заставило меня двигаться.

Как только я закрыла за собой дверь, холодный сквозняк из коридора сменился теплом бушующего в большом камине огня. Перед ним стояла отсвечивающая золотисто-красным медная ванна. В слегка дымящейся воде плавали бледно-розовые и желтые лепестки, наполняя воздух ароматом летних роз. Не раздумывая, я сделала шаг ближе и вдохнула глубже. Ах… Я еще даже не коснулась воды, но мои мышцы уже начали расслабляться, а в пальцах от перспективы смыть грязь с волос началось нетерпеливое покалывание.

Дома мы принимали ванну в высокой жестяной бочке, которая остывала почти сразу, как только мама заколдовывала воду. Мне никогда не хватало времени, чтобы как следует расслабиться, потому что за дверью в ожидании своей очереди топали Дьюард и Хаган. Но эта ванна… вода так сладко пахла, и тепло…

Кто-то тихонько ахнул.

Я повернулась.

На краю большой кровати, заваленной розовыми одеялами и пуховыми подушками, за одним из высоких столбов красного дерева, пряталась девушка. Она была одета в аккуратный белый фартук и голубовато-серое платье, но выглядела слишком юной для того, чтобы быть служанкой. Ее льняные волосы вились вокруг широкого, открытого лица, напоминая пушистые перья новорожденного цыпленка.

Наконец-то я увидела ту реакцию, которую желала увидеть с тех пор, как пробудилась моя магия ясновидения. Девушка выглядела очень напуганной.

– Как тебя зовут? – спросила я, оставаясь неподвижной, беспокоясь, что, если я пошевелюсь, она убежит.

Она сглотнула.

– Джанда, миледи.

– И ты боишься меня, – я не могла сдержать вздоха. – Ты слышала, что я предвестник гибели или что-то в этом роде?

Она прочистила горло.

– Они… они говорили на кухне…

Она сделала паузу и снова сглотнула. Тамсин была права. Слухи распространяются очень быстро.

– Что они говорили?

Я хотела сказать ей, что являюсь последним человеком, которого ей нужно бояться, и я так устала, что ей достаточно щелкнуть по мне пальцем, и я упаду. Я хотела попросить ее расслабиться, чтобы я могла снять свою грязную, пропитанную потом одежду и упасть в горячую ванну. Но я должна была узнать, что они обо мне говорят. И почему она выглядела такой испуганной.

– Говорят, вы можете убивать силой мысли, – прошептала Джанда. – Вы говорите с призраками, и они выполняют ваши приказы.

И как только люди до такого додумываются? Убиваю разумом, разговариваю с призраками… Перед моим внутренним взором появились лица моего отца и моего Подкидыша. Что ж, возможно, в каком-то смысле второе утверждение Джанды верно. Хотя я, конечно, не могу отдавать призракам приказы.

Я ободряюще улыбнулась Джанде.

– Но ты, конечно, слишком умна, чтобы поверить в эту чушь? Такие вещи просто невозможны.

Она слегка ослабила ту руку, которой обхватывала столб.

Я сняла плащ и начала снимать с себя кожаный жилет и толстую шерстяную рубашку.

– Уверяю тебя, я безобидна. Но даже если бы я могла все это сделать, ты была бы последним человеком, которому я хотела бы причинить вред. В конце концов, ты здесь, чтобы помочь мне привести себя в порядок, не так ли? И я отчаянно нуждаюсь в ванне.

Стягивая ботинок и прыгая на одной ноге, я украдкой бросила на нее взгляд. Мой комичный поступок возымел желаемый эффект: она отпустила столб, и выражение ее лица стало спокойнее. Еще один безуспешный рывок, и она поспешила помочь мне снять одежду.

Вскоре я погрузилась в скользкую, полную цветов теплую воду, и каждый мой мускул будто бы издал вздох облегчения.

Я опускала голову назад до тех пор, пока большая часть моих волос не погрузилась в воду, и впилась пальцами в кожу головы, массируя ее до ощущения покалывания. Мои полуоткрытые глаза томно оглядывали комнату. В отличие от приемной короля, стены здесь были обшиты не деревянными панелями, а тканью: темно-фиолетовым дамастом. Насыщенный цвет едва ли был уместен в небольшой комнате, но такому большому пространству с таким высоким потолком он лишь добавлял тепла. На окнах висели плотные шторы, защищая комнату от сквозняка. Вдоль стен стояло несколько массивных предметов мебели. Кроме них, кровати и камина, в помещении больше ничего не было.

Джанда прочистила горло. Я наклонила голову и увидела, что она протягивает мне мыло.

– Вам помочь вымыть голову? – робко спросила она.

Я улыбнулась.

– Я не привыкла, чтобы мне помогали принимать ванну.

Я в целом не привыкла получать помощь. Мама до сих пор иногда расчесывала и заплетала мне волосы. Обычно это происходило длинными зимними вечерами, когда нам нечем было заняться, кроме как сидеть у камина. Но обычно это я заплетала мамины волосы, или штопала носки, или вырезала простенькие деревянные миски, чтобы весной продать их на рынке. И все же я не хотела показаться грубой.

– Может быть, ты поможешь мне причесаться, когда я закончу? Это не очень сложно и не должно занять много времени. Хорошо?

Она выглядела смущенной – должно быть, она так же мало привыкла прислуживать кому-то вроде меня, как и я к тому, чтобы мне прислуживали.

– Ну, конечно, мисс.

Я могла бы всю ночь пролежать в теплой, успокаивающей воде, а свет огня играл бы на моем лице, но мой желудок решил напомнить о своем присутствии. Я соскребла остатки дорожной грязи и в последний раз ополоснула волосы. К тому времени, как я закончила, Джанда принесла теплый халат. Она помогла мне обсохнуть, после чего завернула меня в мягкую ткань. Когда я была маленькой, так делала мама.

Джанда велела мне сесть в кресло у огня, чтобы быстро расчесать и заплести мне волосы. Тихий стук вывел меня из оцепенения. Девушка открыла дверь и впустила нескольких слуг с нагруженными едой подносами. За ними проследовали Хаган и Тамсин. Их лица были чистыми, а волосы влажными. Тэм была одета в красивый халат и тапочки из кроличьего меха, а Хаган переоделся в чистые брюки и мягкую фланелевую рубашку.

Один из слуг прочитал над медной ванной короткое заклинание. Наверное, он сделал ее легче, чтобы они могли ее унести. Розовощекая Джанда сделала мне реверанс и проследовала за ними, но перед этим указала на шнур, свисающий со стены рядом с кроватью.

– Если захотите меня позвать, потяните за него, – сказала она. А потом исчезла за дверью.

Хаган начал кружить вокруг дубового стола, на котором стояли подносы с дымящейся едой.

– Тушеное мясо, – радостно сказал он. – И свежий теплый хлеб.

До меня донеслись ароматы розмарина и крепкого вина.

Пока мы наслаждались едой, никто не произносил ни слова. Два дня мы питались обугленной крольчатиной, дымящейся репой и черствым хлебом, и теперь каждый кусочек исчезал в нас с радостным вздохом.

Был даже десерт – яблочный пирог с корицей, и он составил достойную конкуренцию тому, который готовила мама.

– Отлично, – сказал наконец Хаган, откидываясь на спинку стула. Он рыгнул, а затем смущенно заулыбался.

Я засмеялась. За последние несколько минут я уже и забыла, зачем я здесь. Тепло комнаты, ванна, вкусная еда – все это было похоже на сон. Но наша цель заключалась в другом.

– Ты думаешь, он мне верит? – тихо спросила я, глядя на языки пламени.

– Да, – ответила Тамсин. – Но за королем Олдером закрепилась репутация непостоянного человека. Он будет ждать, пока у тебя не появится новая информация. Завтра мы должны найти библиотеку, те книги, о которых он говорил. Чем больше мы узнаем о магии ясновидения, тем больше у тебя будет рычагов воздействия.

Я вспомнила лицо короля Олдера, его расчетливый взгляд. Голодное любопытство.

– Он собирается заставить меня остаться здесь, – сказала я. – Даже если не до конца мне верит. Он не будет рисковать.

Я слишком устала, чтобы сделать что-то большее, чем просто произнести эти слова. Но я понимала, что скоро меня захлестнет горечь.

– Мы этого не знаем! – разбушевался Хаган.

Но мы знали. Именно так король всегда и поступал. Если маг попадал в замок, домой он уже не возвращался. Иногда их семьи переселялись к ним в город, а иногда родные больше никогда о них не слышали.

Когда я прощалась с мамой и Дьюардом, то притворилась, что это всего на несколько дней. Иначе я бы не смогла уехать. Я помнила, что мама велела мне потребовать у короля поездки домой для встречи с семьей, но было очевидно, что король не из тех, кто ведет переговоры. И все же, возможно… со временем…

– Мы не оставим тебя здесь одну, – сказала Тамсин. – Мои родители все равно приедут сюда через неделю на церемонию леди Аннализы.

– Спасибо.

Я не могла даже представить, что они уйдут, а я останусь здесь одна. Я не могла описать, как сильно скучаю по маме и Дьюарду.

Вместо этого я поймала себя на мысли о том, что думаю о принце.

– Как странно, что принц Кендрик отрекся, – сказала я. – Интересно почему?

Губы Хагана сжались в тонкую линию.

– Мы все цеплялись за надежду, что принц Кендрик будет отличаться от своего деда. Возможно, так оно и есть… но это просто две крайности. Ну, знаешь, он же сбежал от своих обязанностей.

– Я танцевала с принцем на его последнем дне рождения, – задумчиво сказала Тамсин. – Он был несчастен. Я думаю, король заставлял его танцевать, потому что я не помню, чтобы он когда-либо делал это раньше. Обычно он стоял за троном, размышлял и ждал момента, чтобы улизнуть еще до окончания бала. Я не удивлена, что он хотел отречься, но удивлена, что он действительно это сделал.

– Интересно, куда он делся? Непохоже, что король Олдер знает. Зачем ему вообще покидать замок?

Меня беспокоило, что король хотел получить у меня эту информацию.

– От стыда? – предположил Хаган. – Ты бы хотела предстать перед королем Олдером с такими новостями? Держу пари, он прячется и ждет, пока все не успокоится и леди Аннализа не будет названа наследницей. Наверное, он не хочет, чтобы кто-то заставил его передумать.

Может быть, это магия ясновидения направляла меня, не знаю. Но внезапно я вспомнила своего Подкидыша. Его печальную неуклюжесть, его золотые глаза. Изодранный бархат его одежды.

– Тэм, как выглядел принц?

Она откинулась на спинку стула, ее волосы светились в свете камина, а ноги были изящно скрещены в лодыжках. Странно, как быстро она могла превратиться из охотницы в гостью замка, из моей лучшей подруги в эту элегантную незнакомку. Даже в моем прекрасном новом халате я чувствовала себя грубо сложенной и неподходящей для окружающего меня великолепия. Я – грубо отесанный топор, который оказался на месте прекрасного серебряного меча.

– Принц Кендрик не так красив и не так величествен, как можно было бы ожидать, – начала Тамсин, и даже ее голос изменился. Слетающие с ее губ слова были изящными и утонченными. – Он неуклюжий и неловкий, танцор из него просто ужасный. Но, стоит ему заговорить, становится очевидно, что он довольно вежлив и мил. Однажды он рассказал мне маленькую шутку про лягушку и перо… Не помню, в чем была ее суть.

– Но как выглядит его лицо? – спросила я с еще большей настойчивостью. – У него светло-каштановые волосы, немного лохматые, и глаза янтарного цвета? – Я закрыла глаза и попыталась представить себе юношу из моих снов. – Уши немного торчат в стороны, а руки кажутся слишком большими; он выглядит немного несчастным, грустным, но у него добрые глаза. Наверное, он из тех, кто одинок даже среди толпы людей…

Мой голос затих.

Тамсин долго не отвечала. Тишина слишком затянулась, и я открыла глаза.

Она пристально смотрела на меня. Ее загорелые щеки были бледнее, чем обычно, а темные глаза широко раскрыты.

– Зачем ты спрашиваешь, если уже знаешь?

Мое горло обхватили невидимые тиски.

Мой Подкидыш – это принц.

Означает ли это, что принц Кендрик мертв?

Глава девятнадцатая

Аннализа

Я расхаживала по своей спальне, выдергивая из волос шпильки. Если я не смогу повлиять на разум Ясновидящей, мне придется найти другой способ заставить ее замолчать. Я не хотела жить в страхе, что в любой момент она может увидеть, что я сделала с Кендриком.

Я остановилась у окна и посмотрела на улицу. Солнце село несколько часов назад, но двор все еще был освещен волшебным светом. Это простенькое заклинание, и большинство садовников справляются с ним самостоятельно. У магов, которые сейчас собрались вокруг короля Олдера, работа сложнее.

Он слабел, и все это замечали. Я чувствовала это каждый раз, когда прикасалась к его разуму.

Я сжала ладони вместе, чтобы почувствовать, как в них искрится сила. Я могла убедить короля, что Ясновидящая – мошенница. Он отправит ее домой.

Нет, если он решит, что она мошенница, то арестует ее. Посадит в тюрьму за то, что она ему солгала.

Я хотела, чтобы эта мысль принесла облегчение, но мой желудок скрутило. Эвра всего лишь девочка. Наверное, она на четыре или пять лет моложе меня. Нетрудно заметить, что семья ее защищает. И любит. Она напугана и потеряна, но она не преступница. Но для меня она представляла угрозу.

Когда-то меня тоже любили и защищали.

Разочарование разрывало на части. Я была так близка, и до сих пор близка. Но она могла все испортить. И я не знала, получится ли у меня ее остановить. Не знала, смогу ли заставить себя причинить ей боль.

Я выдернула последнюю шпильку, и мои волосы рассыпались по спине. Есть одна вещь, которую я могла – должна была – сделать. Я не хотела причинять боль принцу, но я это сделала. И теперь должна была сделать это снова. Слишком много людей отправилось на его поиски.

Я должна была замести все следы. Сделать так, чтобы Ясновидящая не смогла ничего доказать. Я должна была оставаться настороже.

Я позвала Сибиллу, чтобы она помогла мне раздеться. Мне понадобится оружие. Я порылась в ящике своего туалетного столика и вытащила маленький острый охотничий нож, завернутый в кожу. Единственное, что у меня осталось от моего отца. Я хранила его все эти годы. Однажды мне в голову пришла мысль, что я использую его на себе.

Смогу ли я подойти достаточно близко, чтобы вонзить его в Кендрика прежде, чем он разорвет мне горло?

Я обратилась к магии, поддразнила ее. Подумала обо всех моих возможностях. О том, какой сильной может сделать меня магия. Я так глубоко погрузилась в свои мысли, что резкий стук в дверь застал меня врасплох. Я подпрыгнула, и нож со звоном упал на пол.

– Сибилла… – сказала я, когда открылась тяжелая деревянная дверь. Но за ней стояла не Сибилла.

– Советник Берк, – произнесла я дрожащим голосом. Я не ждала его, не так поздно. Не сегодня. На мгновение я задалась вопросом, мог ли он каким-то образом понять мои намерения. Что, если он пришел, чтобы меня остановить?

Под глазами Берка сгустились тени. Он устал. Истощен. Он зашел в мою комнату так медленно, словно понимал, что ему не следовало здесь быть, но он ничего не мог с собой поделать. Он смотрел только на меня, не замечая ничего вокруг.

– Что случилось? – спросила я. Потому что, определенно, что-то случилось. В противном случае он бы не сбросил с себя маску уверенности. Попросил бы меня выйти для разговора в коридор.

Прежде чем ответить, он закрыл дверь и запер нас в комнате.

– Король Олдер слег в постель, – сказал он. – У него меньше времени, чем мы надеялись.

Дыхание застыло у меня в горле.

– Церемония. До нее еще больше недели… – я смолкла. Мы стояли слишком близко, и между нами словно не осталось воздуха. Я повернулась и направилась к своему туалетному столику, рассчитывая заодно привести в порядок прическу. Я должна была что-то сделать. Я не хотела, чтобы Берк увидел на моем лице полное отсутствие горя.

– Он подписал указ, в котором объявил вас наследницей. Это не будет иметь в глазах людей ту же важность, какую имела бы церемония, но я боюсь, что она для него теперь слишком тяжела. Мы… мы все еще думаем, как объявить об этом.

Его голос звучал как-то не так. Было еще что-то, о чем он не рассказал.

Я повернулась к нему лицом.

– Все ждут бала и церемонии. Мы не можем прятаться, словно заговорщики. Это вызовет недовольство.

Он был неподвижен, но я чувствовала, что его тело жаждет двигаться, расхаживать, заполнять пространство моей комнаты.

– Меня беспокоит совсем не этот заговор.

Мой разум успокоился. Этот заговор. Значило ли это, что есть еще один?

– Советники?

Берк больше не смог сдерживаться. Он прошел дальше в комнату, остановился, чтобы посмотреть на потрескивающий в камине огонь, и стал качаться на каблуках.

– Они понимают, что после смерти короля вы распустите Совет. И теперь, когда его состояние так быстро ухудшается, они видят… разные возможности. Если каким-то образом они смогут признать ваше наречение незаконным или подозрительным, то они смогут «удерживать» трон для принца и править вместо него.

В задней части моего черепа начала в панике биться магия, острая и горячая, словно молния. То, что он сказал насчет их плана, имело смысл. Они могли усомниться в моей легитимности. Но это все было очень, очень плохо.

– Зачем вы мне это рассказываете? – спросила я с колотящимся сердцем. – Зачем вам меня предупреждать?

Он повернулся ко мне, и я вновь вспомнила, насколько он моложе Верона, Найла и Холлидея. Генерал Дрисколл тоже молода, и все же она никогда не выглядела такой смущенной. Темные глаза Берка впились в мои.

– Вы законная наследница. Мы не можем игнорировать законы и указы короля в угоду себе. Не имеет значения, что именно кто-то о вас думает. Заговор против вас – это измена.

Это правильный ответ, и это правда, и все же у меня в животе что-то сжалось. Крошечная вспышка разочарования, которую я не могла понять.

– А что вы сами обо мне думаете?

Вопрос сорвался с моих губ прежде, чем я успела прикусить язык.

Берк снова повернулся и посмотрел на огонь. Часть меня хотела коснуться его руки и позволить моей магии укрепить его необъяснимую преданность. Часть меня просто хотела коснуться его руки.

Я отмахнулась от этой мысли.

– Вы заботитесь о Тайне, – произнес он задумчиво после небольшой паузы. – Мой дядя Верон, Холлидей и Найл, они заботятся лишь о своей собственной власти. Они получили богатство, влияние и уважение, и это влияет на те советы и ту информацию, которые они преподносят королю Олдеру. Они не признают, что людям может быть больно. Даже генерал Дрисколл, которая играет в заботу о беженцах в Винтерленде, продолжает собирать отряд. Она планирует отправиться в путь в течение нескольких дней. Я уверен, что она выполнит приказ и устроит резню. Но вы не такая. Вы демонстрируете, что у вас есть принципы, показываете, что вы отчаянно заботитесь о спасении этих людей. И даже готовы отправиться туда самостоятельно и попытаться договориться. Вы противостояли королю и спасли жизнь магу. Разницу между вами и другими… сложно не заметить.

По мне распространилось коварное, неожиданное тепло. Я не привыкла к такому отношению, к тому, чтобы кто-то обращал внимание на ценность моих действий. Мы смотрели друг другу в глаза; между нами расцветала странная и тяжелая тишина.

Напряжение разрушил тихий стук. Я поспешила к двери и приоткрыла ее, вглядываясь в тусклый коридор. Сибилла явно была удивлена тому, что я сразу ее не впустила.

– Леди Аннализа, вы меня звали?

– Мне очень жаль, Сибилла. Я еще не готова. Я позову тебя позже, если будет нужно.

– Да, Ваше Высочество.

Она сделала реверанс и направилась по коридору в обратную сторону.

Мгновение я стояла, прижавшись лбом к закрытой двери. Думала и размышляла.

Дышала.

Ясновидящая. Принц. Советники. Винтерленд.

Магия под моей кожей бушевала, жаждала вырваться на свободу и проложить мне путь вперед. Но у нее не было цели, а у меня не было плана. Так много препятствий, так много угроз. Куда мне направить свои стрелы? Как мне помочь себе и Тайну?

– Так вы утверждаете, что верны мне, – уточнила я, продолжая думать о своих проблемах.

– Вы законная наследница престола, – ответил Берк. – Я верен вам, как верен королю и Тайну.

Когда он прошел по комнате, я почувствовала, как в воздухе возникло напряжение. Когда его рука обвилась вокруг моей, я резко вдохнула. Он медленно отвел меня от двери и повернул лицом к себе. Между нашими ладонями растеклось тепло, возникла искра. Но не та магическая искра, к которой я привыкла.

Это было что-то новое.

– Леди Аннализа, я бы хотел, чтобы вы стали королевой.

Он опустился на одно колено, и наши сцепленные руки оказались у него над головой. Мольба. Подчинение. Король был жив, и Берк совершал своего рода измену.

– Советник Берк, – начала я, но мой голос сорвался. Я не могла перестать смотреть на его макушку, на мягкие шоколадные завитки его волос. Он, такой большой и широкий, в этот момент стоял у моих ног. Он склонил голову, и я ощутила нежность его руки. Почувствовала, как электричество внутри меня захотело стереть все жестокие воспоминания. Я ощутила прилив тепла и желания.

Я словно не могла пошевелиться.

– Советник Берк, – снова начала я, но сейчас это прозвучало, как вопрос.

Он не поднял головы, но его руки проскользили по моим запястьям прямо к талии, и он притянул меня ближе. Когда он встал, нас разделял лишь шепот. Его склоненная голова и мой поднятый подбородок были так близко, что наше дыхание смешалось.

Наши сердца в тот момент неслись, словно скачущие галопом дикие лошади.

– Это государственная измена, – прошептала я в пространство между нами. Я должна была это сказать. Мы должны были знать, чем рискуем.

Наши губы встретились. Это было обещание, тайна, грех. И, прости меня, Господи, я поддалась искушению.

Глава двадцатая

Эвра

Сумерки окутали мир тенями. Поле, на котором я стояла, граничило с лесом, на краю которого приютился небольшой домик егеря. Он выглядел заброшенным. Крыша у него была соломенной, а окна разбитыми. В воздухе витал затхлый, дикий запах, напомнивший мне об охоте с Тэм. Возможно, это запах леса, до которого было рукой подать.

Дверь домика со скрипом открылась. Взволнованная, я уже готова была вновь увидеть кровь.

Но появился мой Подкидыш, одетый, как и прежде, в пурпурный бархат. Только на этот раз его одежда – нечто большее, чем просто лохмотья. Это прекрасно сшитые брюки и мягкий, хорошо скроенный камзол. Белая рубашка с накрахмаленным изысканным воротничком. Положив руку на рукоять висевшего на поясе меча, он оглянулся. Выражение его лица было скрыто тусклым светом. Я смогла поймать тот момент, когда он меня заметил. Все его тело замерло, а затем он побежал ко мне.

Мои ноги болели от желания убежать, но я осталась на месте. Я не хотела взглянуть правде в глаза. Но он был здесь, прямо перед моими глазами, в прекрасной одежде и с его золотистыми глазами, так похожими на глаза его дедушки.

– Эвра, – сказал он.

Я сделала глубокий вдох.

– Принц Кендрик, – ответила я.

Потребовалось всего мгновение, чтобы в его глазах вспыхнуло узнавание. Он сделал шаг назад.

– Ты – принц. Принц Кендрик, – я повторила это снова, чтобы принять его, принять себя, чтобы сделать все это реальным.

– Как я здесь оказался? – спросил он, встряхивая своими песочными, слишком длинными волосами, как будто хотел убрать с них паутину. – И вообще, где мы?

С замиранием сердца я спросила:

– Как ты думаешь, где ты?

Он огляделся, мягкие черты его лица исказило замешательство.

– Ничего из этого не выглядит знакомым. Я не… я ничего не помню. Ничего не знаю, – он всегда так говорил. Его взгляд остановился на мне, и в нем что-то изменилось. В его лице появилась жесткость. – Но ты знаешь. Ты знаешь, кто я такой. Что еще ты знаешь?

– Король Олдер сказал мне, что ты отрекся, что ты сбежал из замка. Ты помнишь это?

Я не хотела верить, что он мертв, что он призрак, как и мой отец. Но какое еще было всему этому объяснение? Другие мои видения – прошлое и будущее – не отвечали мне так, как он. Они не задавали вопросов.

– Я сделал… Что я сделал? – казалось, он вот-вот задохнется. Звякнув мечом, он сел на траву. – Зачем мне это? Как я мог?

Я медленно опустилась рядом с ним на землю.

– Кажется, никто в замке не удивлен.

– Ты там живешь? В замке? – спросил он. – Так вот откуда ты знаешь?

– Я… – я сделала паузу, проглотив свое собственное горе. – Сейчас я в гостях у короля. Долг Ясновидящей – помогать своему королю.

– И что, ходят слухи?

Ему не нужен был мой ответ.

– Обо мне всегда ходили слухи. Дедушка всегда говорил мне быть менее угрюмым, танцевать, тренироваться с его капитаном стражи. Играть свою роль.

– Почему именно играть роль?

Я потерла затылок. Он так сопротивлялся своей судьбе, и все же мы все молились, чтобы он отличался от своего дедушки, дабы вскоре наша жизнь стала легче.

– Почему ты не хочешь быть королем?

На мгновение он закрыл глаза и запрокинул голову к небу.

– Мой дед может отдать приказ одним-единственным словом. Он благословлен уверенностью. Для короля это самое важное. А я… я никогда и ничем таким не отличался. Я никогда не хотел быть королем, потому что знаю, что был бы плохим правителем. И все вокруг меня тоже это знают.

Разве ему неизвестно, как презирают его дедушку?

– С тех пор как твой отец умер, король Олдер терроризировал народ. Его самоуверенность стоила многих жизней, – мой голос дрожал. – Если бы не уверенность твоего деда, мой отец был бы до сих пор жив.

– Я искренне сочувствую твоей потере, – сказал принц Кендрик. Он разорвал травинку в клочья. – Но ты лишь доказала мою точку зрения. Мой дедушка совершал ужасные поступки. Но его убежденность, его целеустремленность – вот что удерживает Тайн вместе. Где восстания? Перевороты?

– Все слишком напуганы, – ответила я, и во мне начал закипать гнев. Неужели он ничего не понимает?

– Вот именно, – сказал принц Кендрик. – Первый же непопулярный закон, который я собрался бы принять, вызвал бы в стране восстание. Меня никто не боится.

Я не могла понять, почему он говорит это так печально. Как это могло быть недостатком? Как он мог оправдывать жестокость своего деда?

– Возможно, ты не стал бы принимать непопулярные законы, – возразила я. – Возможно, ты был бы добр к людям. Ты помог бы всем нам.

Я не хотела верить, что он прав, что делать добро – это слабость. Я не хотела верить, что король Олдер – лучшее, на что может надеяться Тайн.

Он покачал головой.

– Мне всю жизнь говорили, что добрые намерения не делают правителя хорошим. Ты должен быть сильным.

– Так вот почему ты сбежал? Потому что ты не чувствовал себя сильным?

Давление в моей груди все нарастало. Прежде чем он успел ответить, я выпалила:

– Ты знаешь, сколько раз я чувствовала себя слабой? Мне семнадцать, и еще три дня назад у меня совсем не было магии. Каждый день, когда она не пробуждалась во мне, каждый взгляд и шепот, каждое грубое предложение заставляли меня чувствовать себя абсолютно беспомощной. И бесполезной. Но я не сдалась. Я сделала шаг вперед, потом еще один. Я нашла другие способы быть сильной, помогать своей семье и друзьям. Твоя слабость, принц Кендрик, в том, что ты не хочешь даже попробовать. Твой народ рассчитывал на тебя.

Мне было стыдно чувствовать слезы на своих щеках. Я смахнула их сердитым движением.

– Я не помню, чтобы сбегал, – он встретил мой пристальный взгляд, и я поняла, что он и сам разочарован. – Не думаю, что стал бы. Я сказал тебе, почему не хочу быть королем, но не пойми меня неправильно. Я принял свой долг. Я собирался попробовать, – неуверенность сдерживала его от вспышки гнева. – По крайней мере, я так думал.

Постепенно мое раздражение прошло. Если он и правда не отрекся, если он и правда здесь, со мной, в мире ясновидения…

– Как думаешь, ты мог умереть? – прошептала я.

Его лицо побледнело, превратилось в белое пятно. Было что-то пугающее в этом тусклом свете, в этой подступающей со всех сторон тьме. Тени становились все более зловещими. Но эта ночь была нереальна. Все это было не по-настоящему.

– Я мертв? – спросил он надрывающимся голосом.

– Я не знаю, – ответила я, все еще желая узнать больше о той магии, которая мной управляла. – Ты… ты действительно ничего не помнишь? Разве ты не помнишь, как ты сюда попал?

Его взгляд потускнел. К нам тянулась тьма.

– Нет. Нет, я не знаю, – сказал принц Кендрик, схватив меня за руку. – Что со мной случилось?

Это прикосновение шокировало меня. Как я могу чувствовать его руку? Он – призрак.

Я открыла рот, чтобы ответить, но наше время истекло. С рычанием ночь поглотила нас целиком. Я проснулась, свернувшись калачиком под меховым одеялом. Мой разум заполнило лицо принца, полное страха, но оно уже казалось таким далеким, словно осталось в полузабытом сне. Солнечный свет струился сквозь щели между темно-фиолетовыми шторами, отбрасывая на пол полосы света. Тарелки с остатками ужина исчезли со стола, а в камине горел огонь.

Я медленно села и услышала легкое покашливание. У двери неловко стояла Джанда.

– Доброе утро, – невнятно пробормотала я.

На этот раз я не чувствовала жжения, которое появлялось после видений, но разум был затуманен, а конечности отяжелели.

Джанда застенчиво улыбнулась.

– Вы имели в виду день?

– Уже день?

Эта новость быстро привела меня в чувство. Я должна была сказать королю Олдеру, что видела принца Кендрика. Но сначала… сначала я пойду в библиотеку и почитаю о магии ясновидения. Я поищу другое объяснение. Я не хотела говорить королю, что его внук мертв.

Мертв. Мне будет сложно это сказать.

– Ваш брат сказал дать вам поспать, – ответила Джанда.

Я встала со скоростью и ловкостью Старой Марни. Боли в ногах и пояснице напоминали о долгой поездке. Я начала искать свою одежду. Поняв это, Джанда поспешила к огромному угловому шкафу и вытащила стопку вещей.

– Я их почистила, – сказала она, протягивая мне поношенные кожаные штаны для верховой езды и мягкую шерстяную рубашку.

– Спасибо.

Несмотря на боль в мышцах, я оделась довольно быстро. В моих венах болезненно пульсировал ужас. И печаль. Принц Кендрик казался таким потерянным, совсем не умиротворенным. Пожалуйста, пусть будет другое объяснение.

Мои руки беспомощно схватились за пустое место, на котором должен был быть пояс с ножами. Когда король Олдер прикажет мне оставаться в замке, мне, наверное, уже не понадобится мое оружие. Мне не нужно будет охотиться за своим ужином или защищаться от воров. Единственный вор здесь – король.

Я направилась к двери, но мое внимание привлекла стоящая на столе тарелка. На ней рядом с ломтиком сыра лежал маленький мягкий кусочек хлеба. Еда исчезла за считаные секунды. Я даже не присела. К ее чести, Джанда не посмотрела на меня с неодобрением. Она просто взяла пустую тарелку и проследовала за мной к двери. Но когда я остановилась, чтобы постучать в дверь Тамсин, она сказала:

– Ваша семья пошла в конюшню, чтобы проверить лошадь.

Мой желудок сжался.

– О.

Они, должно быть, подумали, что мне нужно поспать, но я бы хотела, чтобы они разбудили меня, взяли с собой. Мне не хотелось бродить по коридорам замка в одиночку. К тому же Тэм могла подсказать, как сообщить королю новость о принце Кендрике. Я надеялась на ее помощь в разработке моей стратегии.

– Возможно, вы хотели бы размять ноги в саду, пока ждете их возвращения? – спросила Джанда, врываясь в мои мысли.

– Разве король Олдер не спрашивал обо мне?

Казалось странным, что меня никто и нигде не ждал. Дома у меня были обязанности. День был распланирован от рассвета до заката, и каждый из них был отголоском предыдущего. Работа по хозяйству, колка дров, вырезание тарелок и прополка сада для Старой Марни и всех остальных в деревне. Для всех, кто готов был принять мою помощь. Здесь же я оказалась кораблем в открытом море.

Джанда покачала головой.

– Этим утром ему нездоровилось.

– Мне сказали, что в королевской библиотеке есть книги о Ясновидящих, – сказала я. – Не могла бы ты показать мне дорогу?

Джанда сделала реверанс.

– Конечно.

Пока мы шли по коридору, мою щеку ласкал холодный сквозняк. Холод рассеял остатки тумана в моем сознании. Я пыталась следить за маршрутом, по которому мы идем, но все коридоры выглядели одинаково: серый камень и прорези в нем.

Наконец Джанда остановилась около тяжелой двери у подножия крутой винтовой лестницы.

– Пришли, – сказала она. – Когда вы закончите, попросите кого-нибудь из слуг проводить вас обратно. Я помогу вам одеться к обеду.

Она открыла дверь, жестом пригласила меня войти и закрыла ее прежде, чем моя благодарность обрела голос. Я повернулась, и у меня перехватило дыхание.

Королевская библиотека оказалась не похожа ни на одну из тех комнат, которые я когда-либо видела. Над бесконечными книжными шкафами изгибались изящные, резные деревянные арки. Высокие окна впускали золотое послеполуденное солнце, в лучах которого плясали потревоженные мною пылинки. В центре комнаты стояли мягкие кресла и тяжелые столы, драпированные тканью насыщенного бордового цвета. Каменный пол скрывался под коврами с замысловатым рисунком. В дальнем конце комнаты в большом камине горел огонь, а над ним висел портрет бывшего наследного принца, отца Кендрика. Боясь нарушить тихую, благоговейную тишину, я осторожно вошла.

– Конюшня на заднем дворе, – произнес голос, похожий на дым от задутой свечи.

Я подпрыгнула. Из-за заваленного книгами стола на меня пристально смотрела маленькая сутулая женщина. Ее белые волосы были такими же дымчатыми, как и ее голос. Я осторожно подошла. Она фыркнула.

– Мне нужна книга, а не лошадь, – сказала я. И, заметив насмешку, продолжила: – Приказ короля. Он сказал, что здесь есть книги, которые я сочту полезными.

Женщина подозрительно сжала губы. Мое упоминание короля не возымело никакого эффекта. Итак, я впервые воззвала к собственному авторитету.

– Я требую, чтобы вы помогли мне найти книги, о которых говорил король Олдер.

Мои слова стерли осуждение с ее лица. Ее бумажная кожа провисла еще сильнее. Она встала, беспокойно положив руки на разбросанные по ее столу книги.

– Книги о Ясновидящих, да.

Обходя меня стороной и бормоча себе под нос, она направилась к книжным полкам. На этот раз я оценила свою репутацию предвестника тьмы. Возможно, Джанда не единственная, до кого дошли слухи о том, что я убиваю силой мысли.

Сутулая библиотекарша вернулась лишь с одной маленькой самодельной книгой, обернутой в пергамент и переплетенной между двумя тонкими деревянными прямоугольниками. На обложке не было ничего, кроме маленького, выжженного на дереве глаза.

– Это записи последнего Ясновидящего, – сказала она. – Им около ста лет, так что будь осторожна.

Я потянулась за маленькой книжечкой. Когда мои пальцы коснулись дерева, по мне пробежал электрический разряд, такой резкий и неожиданный, что я вскрикнула. Из огня в камине вырвалось лицо: пламенные волосы и два горящих глаза-уголька. На мгновение оно повисло в комнате, уставившись на меня, и я сдержала еще один крик. Как раз перед тем, как видение исчезло, огненное лицо превратилось в смесь загорелой плоти, черных волос и небесно-голубых глаз. Я поняла, что смотрю на последнего Ясновидящего.

Комната начала наполняться дымом, а я застыла на месте в надежде, что мне не придется пережить ту же агонию, что была запечатлена на его лице.

Глава двадцать первая

Аннализа

Как только я проснулась, меня охватил ужас. Что-то тяжелое придавило меня к земле. На моем ухе ощущалось горячее дыхание, а рядом лежало чье-то тело. Я в опасности, в опасности, в опасности. Магия наполнила с головы до пят. Я – электричество и гнев.

Я огонь.

– Еще не рассвело, – прошептал голос. – Расслабься, любимая.

Мое бешеное сердце медленно успокоилось. Никакой опасности нет. Я вспомнила.

Рука, которая обхватила мое бедро, не прижимала меня к земле, а обнимала. Дыхание у моего уха было теплым и сонным. В голосе слышалось утешение, а не угроза.

Я вспомнила.

Я повернулась к нему, и он зарылся лицом в мои волосы. Его руки обхватили меня, и мы оказались так близко, что я почувствовала каждый сантиметр его кожи. Как по волшебству, я ощутила прилив тепла.

– Берк, – выдохнула я, он меня поцеловал. – Ты должен уйти, – сказала я, отвечая на поцелуй. – Оставаться здесь дольше небезопасно.

Он нежно провел рукой по моей спине, притянул меня ближе. Его губы нашли мое ухо.

– У нас еще есть время.

Он ошибался, и все же я не смогла заставить себя отстраниться.

– Другие советники…

– …все еще спят, – прошептал он, уткнувшись мне в шею. Его борода щекотала мою чувствительную кожу.

– Ясновидящая…

– …уверен, ей будет что нам рассказать.

Он прижался губами к моей ключице.

– Но она тоже спит.

Он опустился ниже, и его поцелуи стали нежнее, чем взмах крыла бабочки.

– Любовь моя, это наш момент. И больше ничей.

Я медленно растаяла, словно весенний снег. Расцветающее внутри тепло готово было вырваться на свободу.

Месть за маму, работа на благо Тайна… Я и не думала, что в этой жизни можно что-то делать ради самой себя.

Но вот я сделала. Боже, я сделала.

Позже, когда рассвет нарушил безопасность нашей темноты, а Берк встал, чтобы одеться, я задумалась обо всех своих проблемах. Советники, король, Ясновидящая. Недавние слова Берка вдруг проникли прямо мне под кожу.

«Ей будет что нам рассказать».

– Когда генерал Дрисколл отправляется в Винтерленд?

Берк накинул мантию.

– Скоро. Возможно, через несколько дней. Король Олдер слег, и все же он до сих пор приказывает ей поторопиться. Она больше не может тянуть с приготовлениями.

– А она тоже участвует в заговоре против меня?

Я подтянула одеяло к груди и села. «Если они смогут признать ваше наречение незаконным или подозрительным, то они смогут «удерживать» трон для принца и править вместо него». Его предупреждение стучало у меня в голове.

– Я не знаю, – ответил он. Он прислонился к моей двери, его взгляд скользил от моего лица к моему обнаженному плечу. Я почувствовала, что краснею.

– Если это так, то ситуация особенно опасна. Войска будут следовать ее приказам.

– Тогда мне нужно заручиться ее поддержкой, – сказала я. – Мне нужна ее преданность.

– Это помогло бы, – согласился Берк. Он подошел ко мне достаточно близко, чтобы поцеловать в лоб. – И у тебя всегда будет моя.

Я слегка подтолкнула его.

– Ты должен уйти. Сибилла может прийти в любой момент.

Он украдкой меня поцеловал, и трение его бороды о мою кожу вызвало во всем моем теле прилив тепла. Мои руки опустились на его плечи, на его мягкие волосы. А потом он ушел, и дверь закрылась за его тенью.

Я упала обратно на подушку, мой пульс танцевал. Но у нас почти не было времени, чтобы насладиться этой новой магией, этим новым даром. Я должна была найти генерала Дрисколл и убедиться в ее преданности. Но сначала я должна была поговорить с Ясновидящей.

Сибилла не стала задавать вопросов о моих скомканных простынях или о моем отказе впустить ее в комнату прошлой ночью. Мило улыбаясь, она помогла мне надеть платье и рассказала, что Ясновидящая до сих пор спит. Ее служанка уже несколько часов стоит в ее комнате, ожидая, пока та проснется.

– Я хочу знать, куда она пойдет, когда проснется, – сказала я Сибилле.

– Конечно, Ваше Высочество, – ответила она.

Пока она заплетала мне волосы, я смотрела на себя в зеркало. Мои натертые бородой Берка подбородок и щеки стали красными. Мои глаза горели более ярким зеленым цветом, чем обычно. Чересчур ярким. Достаточно ярким, чтобы скрыть недостаток сна и грех измены. Преступление для меня не ново, но компания – да.

Ради меня Берк нарушил свои клятвы. От этой мысли по мне пробежала дрожь.

Утренние часы тянулись медленно. Я попросила сообщить последние новости о состоянии короля – «все еще плохое» – и о Ясновидящей – «все еще спит». Я сидела у окна с отцовским ножом в руках и смотрела, как солнце отражалось от сверкающего стального лезвия. Рукоятка была выполнена из полированной вишни и инкрустирована слоновой костью. Я провела пальцем по гладкому дереву – в моем воображении возникло лицо моего отца, молодое и счастливое, а с годами приобретшее мягкие очертания. Он оставался с нами, пока мне не исполнилось семь. Мама говорила, что он был полон решимости обеспечить нам лучшую жизнь, поэтому и ушел. Но кто знает. Он так и не вернулся домой. Может быть, он все еще жив, может быть, его давным-давно повесили за воровство. Раньше я злилась. Раньше я думала, что если бы он остался, то мог бы спасти маму. Но кто знает. Может быть, мне пришлось бы увидеть и его смерть тоже.

Я крепче сжала нож.

Прошлой ночью я планировала использовать этот кинжал, чтобы убить принца. Мне придется найти другое время. Скоро.

Я не кормила его уже пару дней. Если он все еще жив, то будет голоден. Слаб. Я сделаю это быстро, прежде чем он… прежде чем я… мое тело содрогнулось, желудок скрутило. Кинжал звякнул об оконное стекло. Я закрыла глаза, принимая всю боль и вину. Я убивала и раньше. Я смогу это сделать, смогу. Это единственный способ освободить нас обоих.

Раздался стук в дверь.

– Ваше Высочество, Ясновидящая проснулась, – сообщила Сибилла. – Она ушла в библиотеку.

– Спасибо, Сибилла.

Я сжала ее руку, усиливая магические нити, которые связывали ее со мной. Заодно я облегчила ее головную боль, которую почувствовала через нашу связь. Она ушла с расслабленными плечами и улыбкой на лице.

Я поспешила в библиотеку.

Эвра сидела в кресле у камина. Кристин, библиотекарша, пряталась за стопкой книг, и выражение ее лица было еще более напряженным, чем обычно. Если бы она могла, то запретила бы посещать библиотеку кому-либо кроме короля. Приехав в замок, я стала искать книги: об этикете, об истории Тайна и о королевской семье. Страсть Кристин к защите этих книг сделала ее разум одним из самых сложных для моих внушений.

– Эвра? – тихо сказала я.

Она резко выпрямилась и повернулась, чтобы посмотреть на меня. Ее серые глаза были затуманены. Взволнованны. При виде меня напряжение, от которого ее плечи тянулись к ушам, ни капли не ослабело.

– Вы в порядке? – заботливо спросила я.

Она провела рукой по лицу. Другая рука сжимала лежащую на ее коленях книгу.

– Я… прошу прощения. Вы меня напугали.

Я старалась не нависать над ней.

– Это не входило в мои намерения. Я надеялась вас найти, потому что хотела поговорить с вами.

Ее глаза устремились к книге, которую она держала, а затем снова поднялись на меня. Я вглядывалась в ее лицо в поисках подозрения, гнева, чего угодно. Все, что я нашла, – это страх. Этого было достаточно, чтобы мое собственное сердце забилось быстрее.

– Я не знаю, смогу ли я… – начала она.

– Не хотите ли прогуляться?

Я перебила ее так вежливо, как только могла. Кристин сидела, склонив голову над пыльным фолиантом, но все ее тело было наклонено в нашу сторону. Прислушивалась.

Эвра снова бросила взгляд на свою книгу. Казалось, мое предложение пришлось ей не по душе. Но она встала, протянула книгу Кристин и без возражений проследовала за мной из комнаты.

– Как вам замок? – спросила я, ведя ее по коридору. Мы были слишком уязвимы – нас могут подслушать, и поэтому я не могла затронуть более серьезную тему. Она скрестила руки на груди, словно пытаясь защититься от моего вопроса.

Ее беспокойство начало проникать мне под кожу.

Моя рука болела от желания прикоснуться к ней, направить свою волю в ее вены и заставить рассказать мне, что она видела. Но я знала, это не сработает из-за защищающей ее магии ясновидения. Я не хотела, чтобы она была угрозой, но и причинять ей боль мне тоже не хотелось.

Наконец Эвра пожала плечами.

– Это место очень отличается от дома. Мне… мне трудно здесь расслабиться.

– У вас были еще видения? – спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал сочувственно, а не безумно. Ее губы были плотно сжаты, и это выглядело странно, неестественно, как будто ее лицо было создано для более радостного выражения. Это из-за меня? Это из-за моего присутствия ей так неловко? У меня в голове начала стучать знакомая мантра – «она что-то знает».

Она смотрела себе под ноги, но все равно чуть не споткнулась о неровный камень.

– Я… я…

А потом появилась новая интонация – может быть, это разочарование – и она сказала:

– Я столь многого не понимаю. Я бы хотела понимать, что я вижу.

Ах. Вот почему она напугана. Я вдохнула свою собственную панику и выпустила ее со следующим выдохом. Мягким, долгим выдохом. Я вспомнила, как сама впервые ощутила свою магию, и как я тогда была напугана. Как мне нужен был кто-то, кто помог бы разобраться, но рядом никого не было. Мамы не стало, и я была уверена, что мир вокруг только и ждет, чтобы я тоже умерла. Моя магия была секретом, оружием, которое я не могла доверить никому другому. Возможно, Эвра чувствовала то же самое.

– Это ошеломляет, я знаю.

Я осторожно взяла Эвру под руку, но старалась не прикасаться к ее коже. Я провела ее вниз по лестнице, после чего мы вышли в сад. Мне в лицо ударил порыв холодного ветра, но как только мы оказались в глубине сада, магия рассеяла ветер, и стало достаточно тепло, чтобы стоять с комфортом.

Мы шли в тишине – я позволила ей побыть наедине со своими мыслями и разочарованием, и постепенно она начала расслабляться. Ее свободная походка сочеталась с ее дорожной одеждой, но едва ли она была такой удобной – или возможной – в платье. Она напомнила мне женщин из деревни, где я выросла: трудолюбивых и сильных. Они страдали оттого, что из-за своего эгоизма король оставил их без защиты – их сильнейшие маги уехали в город.

– Откуда вы родом? – спросила я, когда с ее щек спал румянец.

– Виндхейвен, – ответила она. – Это в двух днях пути на север отсюда. Перед отъездом у нас выпал снег. Но у нас не было таких бурь, как здесь.

Она посмотрела на небо, но, как и в любой другой зимний день, оно было покрыто облаками. Должно быть, она заметила бушевавшую вчера ночью бурю. Я сделала глубокий вдох. Вдох. Выдох.

– У нас здесь необычная погода, – объяснила я. – Некоторые говорят, что это из-за количества живущих здесь магов. Якобы это создает своего рода волнение, которое каким-то образом притягивает бури.

Я наблюдала, как она, нахмурив брови, задумалась над моими словами.

– Я не понимаю, зачем королю так много магов, – сказала она наконец. – Наш лучший маг, Фарина, только что покинула Виндхейвен. Она помогала маме с заклинаниями, чтобы уберечь нашу кукурузу от вредителей. Я не знаю, что мы будем делать весной. Я бы… Я бы хотела, чтобы магия ясновидения работала по-другому. Я не могу помочь взойти урожаю или вообще сделать что-то полезное, я могу лишь пускать видения в свой разум.

– Это кажется тяжелым бременем, – предположила я.

Мой дар чаще был для меня благом, чем наоборот, но обладать силой, которая так отличается от силы других людей, все равно было непросто.

Пока мы гуляли, до нас донесся аромат жимолости. Весенний сад короля цвел даже зимой, и это одно из немногих волшебных удовольствий, за которые я его никогда не винила. Так как для того, чтобы обеспечить цветы достаточным количеством тепла и сохранить зелень свежей и здоровой, требовалось совсем немного магии. Но в основном потому, что это место давало мне комфорт. Так было с тех пор, как я впервые сюда приехала. Тогда я боялась, что мои горе и гнев разрушат все вокруг. Этот сад, эти извилистые тропинки дали мне свободу. Тишину. Место, чтобы дышать. Я надеялась, что это поможет и Эвре.

Я хотела, чтобы она чувствовала, что может мне доверять.

– Мне невыносимо осознавать, что я ничего не знаю о своей собственной силе, – сказала она. Ее решительный взгляд был прикован к земле.

Я сжала ее руку чуть крепче и придала голосу сестринский тон.

– Вы сами сказали, что все еще учитесь. Когда я обрела свою магию, то чуть не подожгла свой дом. Вы не можете ждать, что овладеете своим даром прежде, чем полностью его поймете. Теперь вы здесь. Я вижу, вы нашли книгу для чтения. Вы можете попрактиковаться. Ваша магия будет так же полезна, как и любая другая, я обещаю.

– Что вы будете делать со своей силой? – спросила она, и мой пульс подскочил так быстро, что сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди. Я хотела бы схватить ее за руку и использовать на ней свою силу.

Прежде чем я успела придумать какой-нибудь продиктованный паникой ответ, она добавила:

– Вы ведь скоро станете королевой. Как вы думаете, вы что-нибудь измените?

О. Она имела в виду мою королевскую власть.

Должно быть, я издала какой-то звук, потому что она остановилась и посмотрела на меня со странным выражением на лице.

– Вы в порядке? – спросила она. Когда я кивнула, она продолжила идти, таща меня за собой.

Через мгновение я решила ответить на ее вопрос должным образом. Откровенно.

– Я хочу многое изменить, – тихо сказала я. – Я не хочу быть похожей на короля Олдера. Я не хочу заботиться только о себе. Он потерял наследного принца из-за Болезни. Это было ужасно, и он горевал. Мы все горевали. Но заставлять сильнейших магов пытаться спасти жизнь принца Джозефа…

Мой голос сорвался. Кажется, я не могла удержать себя в руках.

– И продолжать заставлять их приезжать сюда даже после его смерти, оставляя бóльшую часть Тайна без защиты. Год за годом повышать налоги и ничего не менять, в то время как люди голодают… Даже самая сильная магия не может обмануть смерть. Накопленные им силы не принесли ничего, кроме как еще большей боли.

Эвра задумчиво остановилась. Я подумала, что у нее могло начаться видение, и приготовилась к тому, что она упадет в обморок. Но она моргнула, слегка улыбнулась и сказала:

– Что бы ни означал волк у вашей двери, я сделаю все возможное, чтобы помочь вам его побороть.

– Спасибо, Эвра.

Я почувствовала тепло в груди. Ее доверие, как и доверие Берка, получилось заполучить довольно быстро. И что бы она ни знала или узнает, похоже, наши желания совпадали. В конце концов, мы могли бы стать союзницами.

– Мне… На самом деле мне нужна ваша помощь.

Вопросительно подняв бровь, она скрестила обе руки на груди, как будто не могла доверять искусственному теплу этого сада, как будто она ожидала, что зима вот-вот ее настигнет.

– Я надеялась, что вы могли бы попросить магию ясновидения о конкретном видении, чтобы помочь мне предотвратить трагедию.

В ее глазах снова появилась настороженность.

– Какую трагедию?

– Король Олдер приказал убить группу беженцев – он называет их повстанцами – в Винтерленде. Эти люди – семьи с детьми – покинули свои деревни и объединились в попытке защитить себя от прихотей короля. Некоторые из них – сильные маги, которым было приказано отправиться в Айронвальд, но они отказались ехать. Другие не могут платить налоги, не умирая при этом с голоду. Я пыталась спорить с королем, но это ничего не изменило. Я надеялась, что, возможно, если бы у вас было видение, показавшее глупость его решения, это смогло бы изменить его мнение.

Ее губы сжались, кровь отлила от лица.

– Это ужасно, – сказала она печально. – Бедные люди.

– Вы видели что-нибудь подобное в своих видениях? – спросила я. Она покачала головой. – Вы мне поможете?

Нахмурившись, она опустила глаза на землю.

– Я бы хотела помочь. Но у меня нет такого контроля над своими видениями. Один раз я вызвала видение самостоятельно, но магия сама выбирает, что мне показать. Мне очень жаль.

Эвра выглядела так, как будто то, что она не может помочь, и правда причиняло ей боль.

– Может быть, мы могли бы попробовать? – мягко спросила я. Недалеко от того места, где мы стояли, была скамейка, защищенная изящным навесом из кизила.

– Возможно, если мы присядем… Я смогу помочь. Вы бы согласились? От этого ведь не будет никакого вреда?

Она посмотрела на скамейку.

– Прямо сейчас?

– Нас никто не потревожит.

Мое сердце подскочило к горлу. Что я делаю? Она только что сказала, что не может контролировать свои видения. Что, если она увидит правду обо мне? Мы хотели одного и того же, но это не значит, что она никому не расскажет о том, что я сделала. Она не верна мне… еще нет. Я едва могла дышать, и все же я продолжала тянуть ее вперед.

Потому что беженцы Тайна были важнее. Чтобы дать им шанс, я готова была рискнуть своей жизнью.

Глава двадцать вторая

Эвра

Когда мы оказались под сенью кизильника, я опустила голову на руки, пытаясь разобраться в клубке раскалывающих голову мыслей и чувств. Когда ко мне пришла леди Аннализа, я только-только начала читать дневник Ясновидящего. И до сих пор я не знала наверняка, мертв ли принц. Но мне не давали покоя написанные рукой Ясновидящего слова:

«Мои сны теперь не более чем кошмары. Бодрствую я или сплю, это не имеет значения. Я всегда вижу их лица. Будущее, прошлое… Эти призраки преследуют меня день за днем, и все же они никогда, никогда не могут сказать ничего полезного».

Когда она спросила меня о моих видениях, я не знала, что ответить. Надо ли мне было рассказать ей о принце, раз я до сих пор не знаю, жив ли он, и так отчаянно ищу этому подтверждение? Из-за его отречения весь ее мир перевернулся с ног на голову. Очевидно, он и правда отрекся, ведь как я могу поверить ему без каких-либо доказательств, какой-либо уверенности?

А она хотела, чтобы я вызвала еще одно видение. Я знаю, что это возможно – я уже доказала это тогда, с Хаганом и Тамсин. Я бы хотела, чтобы они и сейчас были здесь, со мной. Они смогли бы придать мне мужества и успокоить.

Но я не знала, как сфокусировать свою магию так, как того хотела леди Аннализа. Что, если я увижу что-то совершенно другое? Что, если я не смогу помочь этим бедным людям из Винтерленда?

– Я не знаю, получится ли, – сказала я, глядя на свои руки.

– Но если получится, вы спасете много жизней.

Аннализа села рядом со мной и посмотрела на растущий напротив розовый куст. Он был полон больших, тяжелых, бархатисто-красных цветов. Глубоко пряча свои шипы, они свисали над блестящей зеленой листвой.

– Когда вы в прошлый раз вызывали видение, оно было как-то связано с вашими мыслями? – спросила она.

Это интересный вопрос, который я не додумалась задать сама себе. Я мысленно вернулась в ту ночь у костра, когда рядом со мной были Хаган и Тэм. Думала ли я о чем-то особенном? Я думала о предыдущих видениях и о том, какими пугающими они были – об облезающем лице короля и о волке. Но также и об отце. Мне так хотелось, чтобы он был рядом, чтобы направил меня.

А потом я услышала его голос. То, что могло быть его голосом.

– Я думала об отце, и, кажется, он появился в моем видении, – тихо сказала я.

Я не хотела объяснять, что я имею в виду. Это слишком горькое воспоминание.

Сидящая рядом леди Аннализа заерзала и сцепила руки на коленях своего лавандового платья.

– Это хорошо. Так что, если вы сосредоточитесь на Винтерленде, на беженцах, все может получиться.

Я наклонилась вперед, наблюдая, как легкий ветерок треплет кроваво-красные розы. Я сделала глубокий вдох и попыталась расслабить напряженные плечи, которые поднялись уже почти до ушей. В этом наполненном искусственным теплом саду мое тело чувствовало себя странно. Я должна была дрожать. Я должна была пойти внутрь и съежиться в кресле у ревущего огня. Интересно, где Хаган и Тэм? Ждут меня в своих комнатах, гадают и беспокоятся о том, куда я пошла?

Нет, стоп.

Я должна была думать о Винтерленде. О людях, рискующих жизнью ради свободы.

Аннализа сказала, что там были семьи. Дети. Что король приказал убить их всех.

Во мне разгорелся гнев, такой же жгучий, как ревущее пламя. Я должна была попытаться. Магия ясновидения помогла мне защитить себя, Хагана и Тэм. Кому она будет верна – королю Тайна или его народу? Может ли магия вообще быть предана кому-то? Я вдруг поняла, как часто ловлю себя на том, что думаю о магии ясновидения как о живом существе, и это меня обеспокоило.

Я так пристально смотрела на розы, что у меня перед глазами начало все расплываться. Я продолжала думать о том, что слышала о Винтерленде – обширные снежные поля, острые горные вершины. Я думала о людях, пытающихся там спастись, и о подстерегающей их опасности. Есть ли там кто-нибудь из Виндхейвена, из соседних с нами деревень? Достаточно ли у них еды? Как они переживают беспощадный холод, пронизывающий ветер?

Розы потускнели, их яркий красный цвет превратился в ледяную белизну. Как раз перед тем, как меня захватило видение, как раз перед тем, как я себя потеряла, в моей голове пронеслась последняя мысль: увижу ли я принца?

Я ослепла. Вокруг был снег, один лишь белый снег. Здесь не было ничего – ни неба, ни выхода. Только снег, завывание ветра и пустота. Шатаясь, я пошла вперед. Что я должна искать? Чего магия ждет от меня?

– Эй?! – крикнула я.

Ветер вернул мне мой голос.

Холод ощущался как маленькое, лижущее кожу пламя. Я моргала снова и снова, пытаясь понять, что я вижу. И чего не вижу. И вот тогда из снежного вихря кто-то появился.

Я ожидала, что увижу волка. Но это не так. Это женщина-советник, та, что в военной форме. Она шла прямо ко мне. Мне показались странными ее нетвердая походка и медлительность. Когда я сделала шаг ей навстречу, она остановилась, прижимая руки к животу.

– Я могу вам помочь? – спросила я.

Но она, не мигая, смотрела сквозь меня. Она сделала еще шаг и упала на колени. С растущим ужасом я наблюдала, как она опускает руки. На ее животе появилось красное пятно. Словно роза, оно расцветало все больше и больше.

Кровь. Так много крови.

Кровью покрыты ее руки, ее форма, снег у ее ног. Все было в ярко-красной крови. Она открыла рот, но вместо того, чтобы заговорить, упала лицом вперед, прямо в кровавый снег. Больше она не двигалась.

Я поборола желание подбежать к ней. Это видение. Я ничего не могла сделать, чтобы ее спасти. Но пусть это было и не по-настоящему, было невыносимо смотреть, как она умирает. Хватая ртом воздух, который никак не хотел находить место в моей груди, я обернулась.

В ярде от меня стоял волк и смотрел прямо на меня. Его гигантское тело напряглось, а рот открылся в злобном, зубастом оскале. Он прыгнул, я закричала, и снег съел меня заживо.

– Эвра. Эвра!

Я устремилась за голосом и вернулась обратно в свое тело, в сад. В зеленый и теплый сад посреди суровой зимы. Мое дыхание было таким тяжелым, словно я пробежала несколько миль. Я чувствовала себя так, будто за мной все еще гнались.

Леди Аннализа положила руку мне на плечо.

– Все в порядке, вы в безопасности.

Я ей не верила.

Дрожащими руками я нащупала бутылку со спиртом, и после пары глотков мне стало легче. Я ненавидела вкус спирта и то, как он обжигал мне горло. Прежде чем я смогла выпрямиться и посмотреть на розы, не задыхаясь, словно выброшенная на берег рыба, прошло несколько минут.

– Вы что-то видели, – сказала леди Аннализа чересчур нетерпеливо. – Получилось? Вы видели Вин- терленд?

Еще несколько мгновений я не отвечала, пытаясь успокоить сбившийся ритм моего сердца.

– Я снова видела волка, – сказала я наконец. – Хотела бы я знать, что он символизирует.

В дневнике Ясновидящего было описано множество символов – он видел их повсюду. Гримы, вороны, грозовые тучи, призраки.

Все они означали мрак.

Смерть.

Но они всегда, всегда были черными.

А не большими, золотистыми зверьми с ужасающими желтыми глазами.

– И это все? – спросила леди Аннализа, откидываясь на спинку скамейки. – Я полагаю, мы могли бы сказать королю Олдеру, что, по нашему мнению, это тревожное предзнаменование, что волк, пытающийся занять его трон, оказался и в Винтерленде. Возможно, этого было бы достаточно…

– Я видела женщину-советника, – сказала я, глубоко дыша.

– Генерала Дрисколл?

Я пожала плечами. Я не знала ее имени.

– Я оказалась среди снегов, может быть, в Винтерленде. Было мрачно и холодно. Эта женщина подошла ко мне, а затем упала на землю. Она была ранена. У нее шла кровь. Это было… это было ужасно. Я думаю… Я не знаю, но я думаю, что если она отправится в Винтерленд, то умрет.

Леди Аннализа обдумала мои слова.

– Генерал Дрисколл – одна из самых близких к королю советников, – тихо сказала она. – Я думаю, она одна из немногих, чьей жизнью он бы не стал рисковать. Это… ну, хорошая новость. Не в прямом смысле хорошая, но это должно нам помочь.

Там было так много крови. Я не могла выбросить этот образ из головы, и даже сейчас чувствовала на своем лице горячее дыхание волка.

– Что, если это его разозлит? – спросила я. – Я не хочу делать все еще хуже.

Она встала, и казалось, ей не терпелось начать действовать.

– Этого может оказаться достаточно, чтобы заставить его отступить. Его советники будут на нашей стороне.

Бросив последний нервный взгляд на розы, красные, как рана генерала Дрисколл, я последовала за леди Аннализой прочь из сада.

По дороге к королю мы встретили молодого советника.

– Советник Берк, – сказала леди Аннализа, присев в реверансе. Я тоже сделала попытку, но потеряла равновесие и врезалась в стену. Мне и правда пригодилась бы помощь Тэм.

– Я искал вас, – сказал советник Берк, серьезно глядя на леди Аннализу. – Советники созвали заседание. Они хотят обсудить… – он посмотрел на меня, а затем снова на нее, – … вопрос, о котором мы говорили прошлой ночью.

Лицо леди Аннализы побледнело, а затем залилось краской.

– У меня тоже есть информация, которой я могла бы с ними поделиться, – сказала она натянутым голосом, вздергивая подбородок. – И с королем. У Ясновидящей было видение, и оно было недвусмысленным.

Он снова посмотрел на меня.

– Конечно. К сожалению, король не будет присутствовать на заседании. Он все еще плохо себя чувствует.

Я вспомнила, каким хрупким мне показался король Олдер при встрече, как туго его череп был обтянут старческой морщинистой кожей. Что-то подсказывало мне, что это не обычное недомогание, когда нужно лишь пару дней полежать в кровати.

Мое самое первое видение показало, что король умирает.

По их настоянию я проследовала за советником Берком и леди Аннализой в небольшую, отделанную деревянными панелями комнату, пыльную и заполненную книгами и картами. Из-за царившей в ней рабочей атмосферы эта комната напомнила мне библиотеку. Но в отличие от библиотеки, эта комната пропускала очень мало солнца. Через тонкие щели у сводчатого потолка в нее проникало всего несколько полосок света.

Остальные советники уже сидели за столом, мы явно застали их на середине разговора. Когда мы вошли, он резко оборвался.

– Как это понимать? – спросил один из старших советников, прищурив сердитые глаза. Он свирепо посмотрел на советника Берка.

– У наследницы есть информация, которой она хотела бы поделиться с советом. У нее и у Ясновидящей, – мягко ответил Берк.

Все повернулись ко мне, и внезапно я оказалась раздавлена тяжестью множества глаз.

– У меня было другое видение, – хрипло сказала я.

Мое мужество застряло где-то в горле, застыло в процессе бегства. Инстинктивно я начала искать глазами генерала Дрисколл – да, она определенно та самая женщина из моего видения. Военная форма, туго завязанные черные волосы, хитрые карие глаза. Я сглотнула. Там было так много крови.

– Ну? – снова сказал старый советник, и эти слова сочились гневом и нетерпением.

– Советник Верон, не нужно повышать на нее голос, – вмешалась леди Аннализа. – Видения даются ей непросто, пожалуйста, дайте ей минуту, чтобы собраться с мыслями.

Его лицо покраснело. У меня возникло неприятное чувство, что из-за ее слов я нажила себе нового врага.

Советник Берк указал на стул, но я не могла сесть. Мне вообще было сложно устоять на одном месте. Я чувствовала себя змеей, готовой сбросить старую кожу.

– Я видела Винтерленд.

Леди Аннализа ободряюще кивнула.

– Я видела генерала Дрисколл с глубокой и смертельной раной.

Я произнесла эти слова очень быстро, как будто это каким-то образом могло их смягчить.

– Я уверена, что если она поведет свою армию сражаться с повстанцами, случится что-то плохое. Возможно, генерал Дрисколл умрет. Возможно, видение означало проигрыш в битве. Я не могу сказать наверняка. Но очевидно, что на севере притаилась смерть.

Выражение лица генерала Дрисколл не изменилось, но все ее тело напряглось. Остальные советники откинулись на спинки своих стульев.

– Не все из нас согласились с приказом короля Олдера убить беженцев, живущих в Винтерленде, – сказала леди Аннализа. Она вцепилась в спинку стула так, что костяшки ее пальцев побелели. – Это видение доказывает, что он принял неправильное решение. И раз король сейчас нездоров, то решать, как поступать дальше, буду я. И заданное им направление – неверное. Мы должны подождать, мы должны попытаться начать вести переговоры. Трагедии, которую видела Ясновидящая, можно избежать.

Мои напряженные плечи немного расслабились. Она звучала так уверенно, так разумно.

– Но вы не можете принимать такие решения, – огрызнулся советник Верон.

То облегчение, которое я испытала, исчезло.

– Церемонию еще не провели. Насколько мне известно, законным наследником по-прежнему является принц Кендрик. Прямо сейчас, пока мы разговариваем, мои люди ищут его. Я уверен, что он скоро вернется, чтобы возглавить Тайн.

Губы леди Аннализы сжались.

– Король Олдер подписал указ.

– Король Олдер умирает, – ответил Верон. – Он знает, что у него заканчивается время. Но у нас оно еще есть. Мы будем ждать принца Кендрика. Совет поможет Тайну преодолеть любые трудности.

– Не все из нас разделяют это мнение, дядя, – прорычал советник Берк.

– Не все из нас столь падки на миловидные лица, – парировал Верон.

Встала генерал Дрисколл.

– Нет ничего плохого в том, чтобы потратить время на обсуждение, еще раз подумать, что было бы лучше для королевства. Я считаю, что с учетом болезни короля и видения Ясновидящей, моим людям было бы разумнее подождать. Мы не можем защищать все фронты одновременно.

– Я согласен, – сказал сидящий рядом с Вероном седовласый советник. На его лице не было прежней злобы, но в нем осталась настороженность.

Паника сдавила мне горло. Я не совсем понимала, что происходит, но я знала одну вещь… Сейчас у меня не было возможности, не было времени вернуться в библиотеку и закончить чтение дневника последнего Ясновидящего. Я должна была поделиться своими подозрениями. Они не должны были сомневаться в леди Аннализе в качестве наследницы. Не теперь, когда я узнала, что то, чего они ждут, скорее всего, никогда не наступит.

– Извините.

Я попыталась прервать возникший передо мной спор, но голосов было слишком много и все они звучали слишком громко. Я не хотела ставить себя под перекрестный огонь, и все же я знала, что должна. Леди Аннализа была так добра ко мне, и она так много готова сделать для Тайна. Я в долгу перед ней, и я в долгу перед принцем Кендриком. Возможно, если они все узнают, то смогут выяснить, что произошло и почему.

– Извините, – повторила я снова, достаточно громко, чтобы у меня зазвенело в ушах.

Верон щелкнул челюстью и пристально на меня посмотрел. Последний из говоривших советников, тот, что был в мантии целителя, сел. Леди Аннализа протянула руку, как будто решив, что мне нужна физическая поддержка. Может быть, так оно и было.

– Мне очень жаль. Я не хотела ничего говорить, пока не буду уверена, но я чувствую, что, в свете этого… гм… обсуждения, вы должны все узнать – я старалась, чтобы мой голос звучал ровно. – Прошлой ночью я разговаривала с призраками. В… в видении. Моя магия… она позволяет мне разговаривать с мертвыми, – мой голос сорвался. – И…

– Призраками? Вы хотите сказать, что принц мертв? – спросила побледневшая леди Аннализа.

С несчастным видом я кивнула.

– Я думаю, что это так.

Глава двадцать третья

Аннализа

Голос в моей голове повторял: она говорила с принцем: все потеряно, все потеряно. Моя душа пронзительно вопила. Эвра знала все мои секреты. Мой самый большой секрет. Почему она еще ничего не предприняла?

Я замерла, уставившись на эту высокую фермершу с квадратной челюстью, на эту девушку, которая держала в своих руках мою жизнь, и мне хотелось плакать, кричать, выпустить магию на свободу. Я не могла позволить ее видениям уничтожить меня.

Снаружи началась гроза.

– Как умер принц? – спросил Берк, и я захотела умереть, потому что теперь он узнает. Все узнают. Мне так отчаянно хотелось схватить его за руку, как-то оградить от правды, но он стоял слишком далеко.

Эвра пожала плечами.

– Он не сказал. Он казался… потерянным. Он не знал своего собственного имени, пока я сама не узнала его и не произнесла вслух. Кажется, ему неизвестно, что произошло.

Он не знает.

Я почувствовала такое сильное облегчение, что чуть не упала в обморок. Мои руки все сжимали спинку стула, удерживали меня. Дрожа, я разжала пальцы и села.

– Получается, он может быть и не мертв вовсе, – взволнованно сказал Верон. – Если он не помнит, что случилось, если он не знает…

Эвра шаркнула ногой.

– Мне нужно дочитать записи последнего Ясновидящего и попытаться найти другое возможное объяснение. Но я… я не думаю, что оно существует. У меня были видения будущего, и каждый раз они представляли собой загадку. Воспоминания о прошлом ясны, но напоминают театральную постановку – никто меня не видит и не слышит. А с принцем мы разговариваем. Он видит меня. У меня было похожее видение, ко мне приходил отец. Он умер восемь лет назад.

У меня скрутило живот. Возможно, Кендрик и правда был уже мертв. Но я должна была убедиться. Стал бы он посещать Эвру в ее видениях, если бы нашел упокоение?

– Я не знаю обстоятельств его смерти, – продолжила она, – ни когда это произошло, ни где найти его останки. Но, возможно, я смогу общаться с ним и дальше, и со временем он что-то вспомнит.

Мне хотелось начать ей аплодировать. Она не испугалась ни их потрясенных лиц, ни начавшегося перешептывания.

Советник Холлидей задался вопросом, было ли это убийством.

– Он отрекся сам? Или стал жертвой какого-то заговора?

Я с трудом сглотнула, но Эвра покачала головой.

– Я не знаю, – советник Верон требовал доказательств. – Я не знаю ничего, кроме того, что послала мне магия ясновидения.

– Принц страдал? – спросил Берк.

Лицо Эвры побледнело, и, прежде чем ответить, она какое-то время молчала.

– Я не знаю. Надеюсь, что нет.

Ее последние слова уже утонули в шуме голосов перекрикивающих друг друга советников, и их плохо скрываемая паника поднялась над комнатой жалким, невидимым облаком. Их грандиозный план отодвинуть меня в сторону оказался под угрозой, и они это прекрасно понимали. Рассказав обо всем сейчас, Эвра оказала мне большую услугу.

Я ударила ладонью по столу. В комнате воцарилась тишина, и взоры всех присутствующих оказались обращены на меня.

– Мы должны провести церемонию раньше, – спокойно сказала я. – Король Олдер подписал указ, но в это неспокойное время людям нужно увидеть все своими глазами. Нужно увидеть, насколько осознанным было решение короля.

– Король Олдер недостаточно здоров, – хрипло сказал Верон. Он бросил взгляд на Найла. Даже сейчас они не хотели, чтобы церемония состоялась. Они хотели сохранить свою власть.

Я не могла позволить им взять все под контроль.

– Да, это так. Но ему могут помочь его приближенные. Замок уже вовсю готовится. Завтра со всего Тайна начнут прибывать гости. Чтобы снять все подозрения относительно законности моего положения, завтра вечером мы проведем церемонию, за которой последует бал. А объявление о смерти принца мы пока что отложим. Возможно, Ясновидящая в ближайшие дни узнает что-то еще, так что нам будет, чем поделиться с его подданными. Мы не хотим паники или каких-либо сомнений. Верно?

Я пристально посмотрела на каждого из них по очереди. Я показала им самую пугающую версию себя – моя магия, как и их страдания, наполнила комнату до краев.

Один за другим они стали вставать и кланяться. Я ликовала. С помощью Эвры я отменила атаку на беженцев и подавила восстание советников.

– Отлично, – твердо сказала я. – Эвра, пожалуйста, сделай все возможное, чтобы узнать больше о том, что случилось с принцем.

Когда она кивнула, я переключила свое внимание на Верона.

– Советник Верон, проинформируйте слуг на кухне об изменении планов.

Посылать его на кухню – это удар ниже пояса, но это было необходимо. Эти люди хотели меня предать. Я должна была показать им свою силу.

Его рот искривился, как будто он попробовал что-то отвратительное, но он все же кивнул.

Я повернулась к Берку.

– Советник Берк, я хотела бы поговорить с королем Олдером. Я знаю, что он нездоров, но это может быть мой последний шанс.

Берк окинул меня долгим, полным недовольства взглядом, но согласился.

И последнее. Я повернулась к генералу Дрисколл.

– Генерал, прошу вас проводить Эвру обратно в ее комнату. И пусть ваши солдаты прекратят сборы. Завтра вы не отправитесь в Винтерленд.

Она кивнула, и на ее губах появился намек на улыбку. Я приобрела еще одного союзника в своей борьбе за спасение королевства.

В последний раз благодарно кивнув Эвре, я вывела Берка из комнаты. Мы поспешили по коридору к королевским покоям.

– Что ты собираешься делать? – спросил он. – Король Олдер не сможет с тобой поговорить.

– Я знаю.

Под моей кожей сверкали молнии.

– Я просто хочу попрощаться. Не могу упустить этот шанс.

Берк позволил тыльной стороне своей ладони коснуться моей. На мгновение я обхватила его пальцы своими. К тому времени, как мы добрались до стоящих по обе стороны от двери короля Олдера стражников, нас разделяло несколько ярдов. Берк приказал им впустить нас.

Нас обступили огромные, покрытые выцветшими гобеленами каменные стены. Я услышала дребезжащий кашель. Его эхо, отражаясь от стен, обретало собственную жизнь.

На возвышении у дальней стены стояла массивная кровать, изголовье которой украшала замысловатая резьба с двумя гигантскими ястребами и прыгающим оленем. В центре кровати под несколькими одеялами лежало сгорбленное иссохшее тело короля. Он снова закашлялся, и на его губах появилась ярко-красная кровь.

Его окружали мужчины и женщины в белых одеждах. Я чувствовала в воздухе их магию.

– Я хотела бы попрощаться наедине, – сказала я мягко, но с железными нотками в голосе.

Маги, лица которых были измождены от усталости, подняли глаза на меня. Берк вывел их из комнаты. Прежде чем он ушел, я пробормотала:

– Скажи им, что сегодня и завтра их помощь не понадобится. У них все равно не осталось магии. Им нужен отдых, иначе они не принесут королю никакой пользы.

– Ты уверена, что не хочешь, чтобы я остался? – спросил он.

– Я только на минутку, – ответила я. – Пожалуйста, подожди меня снаружи.

Он снова поймал мой взгляд, и у меня в животе разгорелся совершенно неуместный жар. Его густая борода была мягче, чем казалась со стороны. И его губы тоже. Когда его взгляд задержался на моих губах, к моим щекам прилила кровь.

– Вы отлично справились с советниками, Ваше Высочество, – сказал он своим грубым бархатным голосом. – Ты разрушила все их планы.

Я боролась с желанием подойти ближе, вдохнуть его запах, состоящий из аромата старых книг и лимона, кожуру которого он всегда держит в кармане, чтобы отгонять неприятные запахи.

Король Олдер снова слабо закашлялся. Вырвавшись из-под чар, я почти вытолкнула Берка из комнаты. У меня было не так много времени.

Когда я осталась наедине с королем, то опустилась на колени рядом с его кроватью и наклонилась, коснувшись лбом толстых одеял. Будто я здесь для того, чтобы молиться. Но моя сила не нуждалась в молитвах. Мне было нужно лишь дать ей выход.

Закрыв глаза, я провела руками по запястью короля Олдера, соединила нас. Он не вздрогнул и не издал ни звука. Его глаза были закрыты, а смерть стояла так близко, что я почти ощущала ее в воздухе над его головой. Магия людей в белых одеждах оставила следы – они уже долго оттягивали неизбежное.

Деньги и власть купили ему время, но они не могут его спасти.

Ну а я… ну, я дочь своей матери. А она была сильнейшей целительницей во всем Тайне.

Магия вспыхнула внутри меня и заструилась по моим венам. Это наполнило меня, воспламенило. Медленно, медленно, очень медленно я позволила ей расти и разрастаться. Я представила маму, ее мягкие волосы, мягкие руки. Она нежно касается меня, кладет руки мне на запястье, вот так. Она питает своей магией мои конечности, поднимая меня вверх. Спасая меня. Я закрыла глаза и, наполняя короля своей магией, представила, что мама стоит рядом.

Глава двадцать четвертая

Эвра

Генерал Дрисколл не говорила со мной всю дорогу до комнаты. Я тоже не знала, что сказать. Когда я смотрела на нее, то видела лишь кровь, рану, красный снег. Вряд ли бы она обрадовалась, если бы я сказала что-то вроде «рада, что вы не умрете».

– Ваша комната, Ясновидящая, – сказала она, когда мы подошли.

– Спасибо.

Я сделала неловкий реверанс, а она поджала губы и ушла, не сказав больше ни слова.

Тихо постучав, я толкнула дверь в комнату Хагана. В очаге горел огонь, но брата не было. Затем я попробовала зайти в комнату Тэм, но там тоже оказалось пусто. Где они? Мне вдруг начало казаться, что я не видела их очень долго и что с ними могло что-то случиться.

Сегодня так много всего произошло, и все, чего я хотела, это чтобы они были здесь. Хотела убедиться, что с ними все в порядке. Что эта часть моей жизни остается неизменной.

Я прислонилась к двери Тэм и стала размышлять, не отправиться ли мне искать их в конюшне. Но что, если они пошли за едой? Или гуляют в саду? Или… я отбросила другие, более пугающие возможности. Казалось, мне в голову всегда приходили самые ужасные варианты.

Возможно, Джанда сможет сказать, куда они пошли. С мыслями о том, что мне надо дернуть за шнур и позвать ее, я открыла свою дверь. Но зрелище, которое мне открылось, заставило меня остановиться на полпути. Хаган и Тэм вместе стояли перед камином. Они обнимали друг друга, и их тела были так близко, что они отбрасывали на пол всего одну тень.

Я могла бы решить, что это невинное, дружеское объятие или, возможно, утешительное объятие в момент тревоги. Но, заслышав меня, они отскочили друг от друга так, словно их поймали, а губы Тэм покраснели и распухли.

Мы пристально посмотрели друг на друга. Кажется, я не могла найти ни одной эмоции, за которую можно было бы зацепиться. Их было слишком много. Все это чересчур.

– Вот ты где! – воскликнул Хаган после неловкой паузы. – Твоя служанка сказала, что ты пошла в библиотеку, но мы тебя там не нашли. Мы уже начали беспокоиться.

– Да, – сказала я. – Вы выглядите очень взволнованно.

Лоб Хагана прорезали глубокие морщины. Казалось, он ждал, что на него вот-вот упадет топор.

Тэм прыгнула вперед и обняла меня так крепко, что я едва могла сделать вдох. Я не могла заставить себя ответить на объятия. Я – статуя. Я – сплошной лед.

– Мне так жаль. Я должна была тебе сказать, – прошептала она мне на ухо.

Хаган плюхнулся в одно из кресел у камина. Дневной свет медленно угасал, по стенам начали ползти тени. У меня были странные ощущения из-за того, что я, привыкшая просыпаться на рассвете, сегодня встала так поздно. Пока я стояла перед советом и говорила, что принц мертв, из меня словно высосали все силы.

Мне хотелось покончить с делами на сегодня.

– Пожалуйста, уйдите.

Эти слова словно принадлежали не мне, я сама не ожидала, что произнесу их.

У Тамсин отвисла челюсть.

– Но, Эвра…

– Я устала. Мне нужно немного побыть одной.

Я приложила руку к своей раскалывающейся от боли голове.

Я не хотела быть одна. Хотела, чтобы все вокруг перестало с бешеной скоростью меняться. Хотела, чтобы моя жизнь перестала переворачиваться с ног на голову каждый раз, когда я только начинаю приспосабливаться.

Я хотела спать.

Хаган встал.

– Эвра, правда, нам очень жаль. Это не… эм…

Его лицо стало пунцовым. Он изо всех сил старался не смотреть на Тамсин.

– Пожалуйста, послушай, позволь нам все объяснить.

Они не собирались уходить.

– У меня было новое видение, – перевела я тему. – Леди Аннализа отвела меня поговорить с советниками короля. К королю Олдеру никого не пускают. Он, должно быть, очень болен.

Я подошла к окну и посмотрела на уходящий закат. Внизу, зажигая факелы, сновали слуги.

– До нас дошли слухи, что он умирает, – сказал Хаган.

Я ненавидела это время суток, когда наступает ночь и мир словно сжимается. Словно ты оказываешься в комнате, которая становится все меньше и меньше. Я сразу вспоминаю пустой темный колодец.

– Эвра, пожалуйста, позволь нам… – сказала Тамсин с болью голосе.

– Леди Аннализа перенесла церемонию на завтрашний вечер, – я повернулась и встала спиной к окну. – Кажется, она надеется, что король будет чувствовать себя достаточно хорошо, чтобы присутствовать – она беспокоится о своих притязаниях на трон. Советники недовольны переменами.

Щеки Тамсин блестели от слез.

– Что ты видела? – спросил Хаган. Он прочистил горло. – Я имею в виду твое видение.

– На этот раз оно было полезным, – сказала я, и меня снова захлестнула волна триумфа. Мое видение спасло жизнь. – Я видела…

Но я не успела закончить, потому что стремительно упала во тьму.

Я оказалась в такой же просторной комнате, как и та, которую я покинула. Здесь не было ни гигантского волка, ни принца. Лишь кровать и маленький очаг, в котором ровно горел огонь. Рядом с кроватью на коленях стояла женщина. Она то ли молилась, то ли накладывала заклинание. Судя по напряжению в ее плечах, возможно, молитва и была заклинанием. Тишину прервал громкий стук в дверь. Она повернула голову, я увидела ее лицо – и узнала. Темно-каштановые волосы, мягкие черты лица. В прошлом видении она была с ребенком. Это женщина, которая пела «Моя леди потерялась».

В том, другом видении она была счастлива, но время превратило ее лицо в изможденную маску. Она проигнорировала стук. Ее шепот стал настойчивее. Отчаяннее.

Позади меня раздался грохот.

Я развернулась. Двое солдат сломали дверь. Женщина не подняла глаз.

– Вы не ответили на призыв короля, – сказал один из солдат.

– Я не могу сделать то, о чем он просит, – ответила женщина, все еще склонившись над кроватью у очага.

– Король Олдер считает, что можете, – сказал солдат голосом, не терпящим возражений.

Я не вижу лиц солдат – они никогда не снимают шлемов, – но как и этой женщине, мне было очевидно, что без нее они не уйдут.

И все же она не двигалась.

– Моя дочь только что умерла, – прошептала она. – И я не смогла ее спасти. Что заставляет вас думать, что я смогу спасти наследного принца?

– Король в отчаянии. От прикажет убить вас.

Солдаты колебались. Я знала почему – они не хотели приближаться к телу.

Наконец женщина повернулась к солдатам. По ее щекам текли слезы, но взгляд был суров.

– Пусть будет так. Моя дочь ждет меня.

Еще мгновение солдаты стояли на месте. Я думала, что они схватят ее за руки или, возможно, продолжат спор. Но они ушли, а она, рыдая, упала на кровать. Я сделала шаг к ней, как будто каким-то образом могла облегчить ее агонию. И вот тогда я увидела лицо ее дочери, неподвижное и бледное. Та девочка – она уже не ребенок, а молодая девушка с прекрасными каштановыми волосами, заостренным подбородком и тонкими губами, которые стали фиолетовыми.

Как дочь этой женщины может выглядеть в точности, как леди Аннализа?

Я рывком вернулась в реальность. И, пошатываясь, бросилась в объятия Тэм. Хаган поднес к моим губам спирт. Даже после того, как я выпила все, что было в бутылке, мое тело несколько ужасных мгновений казалось мне иссушенной пустыней. Но в конце концов я успокоилась и перестала дышать так, словно меня топят.

– Что ты видела? – спросил он.

Я покачала головой. Мой желудок сжимался от смущения и беспокойства. Это было похоже на воспоминание, но как такое могло быть?

– Честно говоря, – ответила я, – я не знаю.

Я плохо спала. Всю ночь меня мучили кошмары о том, как леди Аннализа открывает свои мертвые глаза. Как принц шепчет слова, которые я не могу расслышать. Как на меня рычит гигантский волк. И как лицо короля снова и снова разлагается прямо у меня на глазах. Меня преследовали все мои видения сразу.

Когда я проснулась, то дрожала и была вся в поту. Меня преследовал страх, что я начну сходить с ума так же, как последний Ясновидящий.

Прошло несколько часов с тех пор, как взошло солнце. Я поела, оделась и была готова снова встретиться с Тамсин и Хаганом. Мы прогуливались по королевскому саду, в воздухе витал аромат роз. Мне хотелось двигаться. Я не могла больше сидеть с ними в одной из наших комнат, потому что мне постоянно приходилось наблюдать, как они стараются не пялиться друг на друга.

– Ты уверена, что это была леди Аннализа? И что она была мертва? – спросил Хаган.

– Я ни в чем не уверена. Это было похоже на воспоминание, но я знаю, что этого просто не могло быть.

Я хотела чем-нибудь заняться. Хотела метать свои ножи. Хотела колоть дрова до тех пор, пока не начнут болеть руки и пока в голове не станет пусто.

– Все, что я вижу, – это смерть. Короля, принца, генерала, а теперь еще и это. Всегда смерть.

Фиолетовые губы и мертвенно-белая кожа.

– Ты могла бы спросить саму леди Аннализу, – предложила Тамсин. – Может быть, она знает, что это значит?

– Могла бы.

Должна была. Это новое видение может символизировать собой угрозу, которую я могла бы помочь предотвратить. Просто я пока не понимала, как это сделать.

– Ты не обидишься, если я признаюсь, что рад, что магия ясновидения досталась не мне? – спросил Хаган.

Тамсин выглядела так, будто хотела толкнуть его локтем, но она стояла в нескольких футах от него, оставляя между ними как можно больше пространства.

Они сохраняли эту дистанцию с тех пор, как я встретилась с ними утром. Они почти не разговаривали, и каждый раз, когда их глаза встречались, оба быстро отводили взгляд.

Я не могла притворяться, будто никогда не думала о том, что они могли бы быть вместе. В детстве мы с Тамсин даже играли в эту игру, представляя, как будет выглядеть ее свадебное платье и какие цветы она вплетет себе в волосы. Перспектива того, что Тэм станет моей сестрой, никогда меня не беспокоила. На самом деле, одной из моих самых любимых фантазий была та, где я оказывалась любящей тетей их поразительно непослушных детей. Эти двое просто идеальная пара.

Но теперь, когда мною овладела магия ясновидения и мертвые начали преследовать меня во снах, это возникшее между ними напряжение ощущалось как нож в спину. Почему сейчас? Почему их отношения должны были измениться именно в этот момент?

Стоя у заколдованного фонтана, мы услышали торопливые шаги.

– Ясновидящая, вам пора готовиться к церемонии, – произнес уставший слуга, нарушив наше неловкое молчание.

– Конечно.

Мы проследовали за ним в замок, и я попыталась подавить охватившее меня облегчение.

– Мы поговорим позже, – сказала Тэм, а потом обняла меня и исчезла за дверью своей комнаты. Но Хаган задержался. Черт. Сейчас мне придется посмотреть ему в лицо.

Когда мы остались одни, он сказал:

– Это все удивило не только тебя. Я, гм, не ожидал. Я имею в виду, я думал о…

Он оборвал свою речь на полуслове. Его щеки были такие красные, словно он их обжег.

– Я знала, – сказала я устало. – Мы все знали. Все было видно по твоим глазам. Может, ты и сам не понимал, но все остальные это видели.

Он смущенно провел рукой по волосам, отчего они встали дыбом.

– Ты выглядишь расстроенной. Но ты должна знать, что ничего не поменяется.

У меня вырвался горький смешок.

– Все уже изменилось.

– Эвра… – начал он, и от отразившихся на его лице стыда и сожаления мне стало совестно.

Я положила руку ему на плечо.

– Все в порядке, Хаган. Правда. Мы все знаем, что я не покину замок. Хорошо, что вы с Тэм есть друг у друга.

Я говорила серьезно. В основном. Со временем мне будет легче игнорировать печаль перемен и слабые укусы ревности.

Его лицо исказилось.

– Ты не можешь быть уверена, что они заставят тебя остаться.

Мне нравилось, что он так уверенно держался, что продолжал настаивать на своем. Но его надежда – ложная.

Дверь в мою комнату открылась, и вышла Джанда. Грустно улыбнувшись Хагану, я проскользнула внутрь. Меня ждала горячая ванна. После нее служанка подала мне шелковый халат и принялась за мою прическу. На этот раз она замысловато закрутила волосы вокруг моей головы. Закончив, она подняла зеркало, чтобы продемонстрировать мне свою работу. Корона из косичек подчеркнула твердость моего подбородка, а моя кожа сияла свежим розовым цветом. Подходящий вариант. Во всяком случае, теперь внешне я была так же серьезна, как и внутри.

– Платье, которое я привезла из дома, не совсем…

Платье, которое одолжила мне Тэм, было немного свободно в бедрах и груди, а также на пару дюймов коротковато.

Джанда покачала головой.

– Леди Аннализа нашла вам платье.

Мой желудок сжался – я вспомнила видение, мертвенно-серый оттенок ее кожи. Но заставила себя думать лишь об ее жесте доброй воли. О серьезности, с которой она просила меня о помощи, желая спасти людей Винтерленда.

Джанда бросилась к шкафу и вернулась, неся в руках ворох бело-синей ткани.

– Откуда мы знаем, что оно подойдет? – спросила я, с опаской поглядывая на множество нижних юбок.

– Ее высочество обо всем позаботилась, – сказала Джанда. – Теперь, мисс, пожалуйста, повернитесь.

За то время, которое потребовалось Джанде, чтобы затянуть меня в корсет и облачить в нижние юбки, а затем застегнуть бесконечную вереницу пуговиц, я могла бы перерубить все дрова в Виндхейвене. По мере того как каждый слой роскошного платья оказывался на своем месте, она все больше расслаблялась и в конце концов начала тихо напевать себе под нос. Очевидно, движения были ей хорошо знакомы. Я же по мере того, как затягивалась и расправлялась каждая новая нижняя юбка, наоборот, чувствовала себя все более и более неловко. Я ни разу не надевала такое платье, как это.

Это платье не было похоже ни на одно из тех, что я когда-либо видела: льдисто-голубой шелк, вышитый серебряной нитью и мелким жемчугом, который мерцал в свете камина. Платье сдавливало мои плечи, точнее самый их край. Большая часть моей ключицы оказалась обнажена из-за почти неприличного выреза и крошечных коротких рукавов. Моя потемневшая от солнца кожа сияла на фоне бледного шелка, и я чувствовала себя одновременно отчаянно красивой и испуганной.

Хуже всего было то, что я едва могла дышать.

Слегка задыхаясь, я спросила:

– Ты уверена, что должно быть так туго?

Джанда хихикнула.

– Конечно, мисс. Все выглядит идеально.

Она помогла мне надеть пару мягких туфель на плоской подошве, а затем направила меня к длинному зеркалу у шкафа. Она хотела произвести на меня впечатление, поэтому, пока я одевалась, оно было повернуто к стене.

– Я словно вижу вас впервые, – сказала она приглушенным голосом.

Я посмотрела на прекрасную, сияющую незнакомку в зеркале. На ее лице не было улыбки.

– Я тоже.

Глава двадцать пятая

Аннализа

Мое платье было изумрудно-зеленым, с высоким воротом и узкими рукавами. Это было необходимо, чтобы разместить накладку – тонкую золотую филигрань в форме кольчуги, которой задрапировали лиф и юбку с поясом. Это было лишь украшением, и все же оно напоминало броню. На этот раз мои глаза сверкали. Я заколдовала платье, чтобы облегчить его вес.

Сибилла оплела мои прекрасные волосы золотой сеткой.

– Вы прекрасно выглядите, Ваше Высочество, – прошептала она моему отражению.

Я улыбнулась ей в ответ.

Раздался стук в дверь.

– Спасибо, Сибилла. Я позову тебя, когда вернусь с бала.

Она сделала реверанс и выскользнула из комнаты как раз в тот момент, когда внутрь вошел Берк.

– Что ты…

Когда я повернулась к нему, он замолчал, и у него отвисла челюсть. Большинство восхищенных взглядов, которые я получаю, насквозь фальшивы и на самом деле адресованы не мне, а королю. Но Берк выглядел по-настоящему ошеломленным. Я не смогла сдержаться, и на моем лице появилась улыбка.

Он подстриг бороду и облачился в бордовую, отделанную золотом мантию. Я сделала шаг ближе. Он прочистил горло и покачал головой. Его лицо стало более суровым.

– Что ты сделала с королем?

Я остановилась, наклонив голову и широко раскрыв глаза.

– Что ты имеешь в виду?

Он не мог полностью скрыть пульсирующее в нем желание под маской беспокойства.

– Когда ты посетила короля прошлой ночью, он был при смерти.

– Он умер? – дрожащим голосом спросила я, делая еще один шаг к нему навстречу.

– Ему стало лучше, – прорычал он, словно обвиняя меня. Я едва не засмеялась.

Вместо этого я замерла и удивленно приоткрыла рот.

– Лучше? – повторила я за ним.

Удивительно, но он выглядел почти сердитым. Его практически трясло от негодования. Разве он не должен быть доволен?

– Вчера он едва мог дышать, не говоря уже о том, чтобы двигаться, а сегодня встал с постели и оделся. Он сказал, что будет присутствовать на церемонии.

– Разве это не хорошо? – спросила я. – Ты кажешься…

– Подозрительным? – закончил он. – Так и есть. Я видел короля Олдера прошлой ночью. Он был на волосок от смерти. К утру я ожидал получить известия о его кончине. И вот как все изменилось.

Я потянулась к его руке.

– Ты подозреваешь меня? – мягко спросила я. – Что, ты полагаешь, я могла сделать?

Я видела, что он хотел отстраниться, но не сделал этого. Он покачал головой. И ему на лоб упала прядь его густых волос.

– Может быть, ты исцелила его? Но я не знаю почему…

– Я бы сказала, что вопрос «как?» – более уместен, – сказала я. – Все лучшие маги Тайна пытались предотвратить его смерть. Ты думаешь, что я могу сделать невозможное?

Долгое время он молча на меня смотрел. Наконец он смягчился.

– А ты не можешь?

Мои губы встретились с его губами, и я ощутила на них вкус желания. Его пальцы, пытаясь найти на моем платье какую-то опору, ухватились за тонкое золото. Мы были встревоженными, неловкими и нетерпеливыми, но этот момент был подобен песочным часам, песок в которых уже почти полностью высыпался на землю. Настало время церемонии, король будет там, он объявит меня своей наследницей.

«Да, – подумала я. – Я могу сделать невозможное».

Когда мы с королем Олдером вместе поднялись на помост, в Большом зале воцарилась тишина. Зал был полностью заполнен. Здесь были дворяне и маги, слуги и главы деревень – все они замерли, устремив на нас свои взоры. По всей длине комнаты протянулось четыре огромных стола, а в двух больших каминах ревел огонь. Возле помоста сидели в ожидании своего часа музыканты. За троном короля стояли его советники и почетный караул. Внезапно я испытала к Берку искреннюю благодарность за то, как много раз он заставлял меня репетировать этот момент. Я и не представляла… Я не думала о том, какая большая толпа будет за мной наблюдать. В зале было слишком много людей, они стояли слишком далеко, чтобы их могли коснуться мои магические нити. Но подпитываемая учащенным биением моего сердца и напряжением в плечах магия все равно начала искриться у меня под кожей. Пришлось приложить немало усилий, чтобы не сжимать руки в кулаки, а спокойно положить их на платье.

Найл, как старейший и дольше всех занимающий свой пост советник, начал церемонию с обращения к королю.

– Ваше Величество, настал поистине знаменательный и удивительный день. Наше королевство было омрачено трагедией, и, к сожалению, нам вновь придется объявить о смене наследника.

Король Олдер с усилием встал.

– Мой народ, – сказал он, и стало очевидно, что маг усилил его голос, – мне грустно это сообщать, но мой внук, принц Кендрик, отрекся от престола. Смерть его родителей была для него очень тяжелым бременем. Я не знаю, повлияло ли это на его решение, но я знаю, что наше королевство, наше будущее – в хороших руках.

Наконец он перевел свое внимание на меня.

– Моя внучатая племянница, Аннализа, переняла дар моей любимой сестры высказывать свое мнение и уважать тех, кто знает больше, чем она. Когда придет время, леди Аннализа станет грозной правительницей.

В его взгляде был вызов, едва уловимый упрек. Он напоминал мне – и всем в зале, – что мое время еще не пришло. Я склонила голову – небольшой кивок в знак признательности.

Найл снова сделал шаг вперед, на этот раз у него в руках были королевская чаша и указ о смене наследника. Король Олдер осторожно опустился на свой трон. Из-за усилий, которые ему пришлось приложить, чтобы произнести эту речь, его кожа приобрела серый оттенок. Как и другие маги, я дала ему совсем небольшую отсрочку, самое большее на несколько дней. Но он пришел, самолично объявил меня наследницей короны, и, когда я подняла высоко над головой безвкусную золотую чашу, подписал указ.

Я произнесла церемониальные слова уверенно, бросая вызов Верону и другим советникам, усомнившимся в моей легитимности. Слишком поздно было строить козни, слишком поздно останавливать то, что мы с королем начали.

– Я принимаю эту ответственность с большим смирением, – закончила я и повернулась к королю Олдеру.

Его белые волосы тонкими волнами ниспадали на плотную черно-золотую накидку, окутывающую его хрупкие плечи. Когда он смотрел, как я приседаю перед ним в реверансе и пью из чаши, в его глазах промелькнуло что-то похожее на умиротворение. Вино обожгло мне горло.

Я опустилась перед ним на колени. Во время заключительной части церемонии он коснулся моего лба сухими губами.

– Да почтишь ты Тайн так же, как чтишь меня, – сказал он. Его голос звучал почти ровно.

И все закончилось.

Музыканты начали играть. Голоса стали громче. Посуда звенела в руках у подошедших к пиршеству слуг. Найл забрал у меня из рук чашу и неохотно поклонился.

– Ваше Высочество.

Я пробормотала что-то о благодарности и чести, после чего стала вглядываться в толпу. Мои глаза остановились на Ясновидящей. Платье, которое я ей прислала, выглядело потрясающе. Она заметила, что я на нее смотрю, и встретилась со мной взглядом. Я ожидала улыбки, кивка, но ее лицо выражало странную настойчивость. У основания моего позвоночника образовался маленький ледяной комочек. Она выглядела так, как будто хотела со мной поговорить. Она даже приоткрыла губы, как будто я каким-то образом могла услышать ее на таком расстоянии.

Я собиралась пойти в ее сторону, но ко мне подошел Берк.

– Не хотите ли присесть, Ваше Высочество?

Краем глаза я заметила, что для меня вынесли второй, меньший трон и поставили его рядом с троном короля Олдера.

– Никаких танцев? – спросила я с легкой ухмылкой.

Берк в ответ приподнял уголки губ.

– Никаких танцев, Ваше Высочество.

Расправляя юбки и золотые доспехи, чтобы сесть на трон, я еще раз бросила взгляд на короля. Он смотрел прямо на меня, его глаза, глубоко утонувшие в морщинистой, бумажной коже, горели. Тихо, глухо, так, чтобы никто, кроме меня, его не услышал, он произнес:

– Ты получила все, что хотела, не так ли?

На одно ужасное, леденящее душу мгновение мне показалось, что он смотрит прямо на меня. Настоящую меня. Но через секунду его взгляд вновь потускнел, и он отвернулся.

Но это напоминание, угроза, обещание. Я никогда не смогу забыть, что балансирую на лезвии ножа, на острие бритвы, которое, стоит мне оступиться, разрежет меня от края до края.

Глава двадцать шестая

Эвра

Я хочу многое изменить. Я не хочу быть похожей на короля Олдера.

Я прокручивала эти слова в голове, пока леди Аннализа поднимала королевскую чашу над головой. Я знала, что она будет хорошей королевой. Но меня преследовало ее мертвое лицо, и магия ясновидения давила мне на грудь, побуждая сделать… что-то. Я не понимала, чего она хочет. Но все это заставляло меня беспокоиться, задыхаться. Это было хуже видений. Это чувство требовало действий, и все же мне не оставалось ничего, кроме как стоять здесь, рядом с Тамсин и Хаганом, и смотреть. Скоро я найду способ поговорить с ней. Скоро я расскажу ей, что видела. Но, кажется, магия была недовольна.

– С тобой все в порядке? – прошептала Тэм, когда шорох моего платья выдал беспокойство моих ног.

Я кивнула. Я не доверяла своему голосу. Но в глубине души кричала:

«Что? Что ты хочешь, чтобы я сделала?»

И магия ясновидения мне ответила. Пол под моими ногами вдруг провалился, а затем вернулся на свое место. Вот только освещение в зале изменилось – яркий свет свечей превратился в колеблющееся красное свечение. Играла музыка, но она была слабой и какой-то приглушенной, словно доносилась из другой комнаты. Король и леди Аннализа исчезли. Я начала оглядываться в поисках Тамсин и Хагана, но их тоже не было. Я стояла посреди зала, и вокруг меня кружили безликие гости.

– Привет, – произнес кто-то у меня за спиной.

Голова гудела, дыхание было заперто в клетке из ребер и корсета. Обернувшись, я посмотрела прямо в золотисто-карие глаза принца Кендрика. Он неуверенно протянул мне руку.

– Мы должны потанцевать?

– Я не знаю.

Но все же я взяла его за руку, и сама удивилась тому облегчению, которое при этом почувствовала. Почему я так рада его видеть? Эта мысль сбила меня с толку, и я, споткнувшись о свои юбки, прижалась к его груди. Он поймал меня, и внезапно мы оказались слишком близко, так близко, что его теплые ладони коснулись моих обнаженных рук, а его дыхание – моих щек.

Это не было похоже на видение. Он не казался призраком.

– Я… я… – мне было сложно подобрать слова.

Принц Кендрик замялся. Его руки все еще слегка касались моих рук, словно он ждал, что я могу снова споткнуться.

– Я не понимаю, как мы здесь оказались, – сказал он. Вокруг нас продолжался бал, и на мгновение я задалась вопросом: а что, если это не видение, что, если принц и правда каким-то образом находится здесь? – Я думаю, что ты могла быть права. Я думаю, что я могу быть мертв.

У меня перехватило дыхание. Жаль, что я не нашла доказательств тому, что он может быть жив. Жаль, что у меня не было слов, дабы успокоить его.

– Сегодня вечером король Олдер объявляет нового наследника, – сказала я.

Кендрик печально усмехнулся.

– Ты знаешь, сколько раз я мечтал уйти? С тех пор как умер мой отец… – он сделал паузу. – Я думал, что он проживет еще достаточно долго, и мне никогда не придется беспокоиться о том, чтобы стать королем. Что этой чести удостоится мой сын или моя дочь. Когда-нибудь. Но он умер, и моя мать умерла, и остался только я.

– И твоя кузина. Леди Аннализа.

Его руки сжали мои, и он покачал головой, словно пытаясь стряхнуть сон.

– Хотел бы я помнить.

– Я тоже хотела бы, чтобы у меня были для тебя какие-то ответы. И для меня. Мне нужно знать, что с тобой случилось.

Мое платье было слишком узким, а магия кружила мне голову, сбивала с толку. И все же это то, к чему все сводилось, единственное, что имело значение. Почему Кендрик отрекся? Как он умер? Несомненно, тут имел место какой-то заговор. Несомненно, это и было той тайной, к раскрытию которой вела меня магия ясновидения.

– Может, раз мы здесь, в этом зале… Что-нибудь кажется тебе знакомым? – спросила я, пока мы неловко кружились в танце. Окружавшие нас люди с пустыми лицами казались просто туманом.

– Может, мы оказались здесь, чтобы ты смог вспомнить.

Музыка – слабая и нестройная – сменилась медленной, навязчивой мелодией. Переходя к следующему танцу, принц Кендрик притянул меня еще ближе к себе. Магия словно сама решала, как нам двигаться. Это все было так странно, так не похоже на другие мои видения.

Моя рука сжала винно-красный бархат его куртки. Я не была уверена, что магии нужно было вынуждать меня прижиматься к нему.

– Я… Я и правда помню бал, – сказал он, оглядываясь на безликих танцоров. – Такой бал, как этот. Я прятался… Не люблю танцевать.

Что-то в его лице изменилось.

– Я помню, что объявили новость. Леди Аннализа… да, помолвка Аннализы. Человек… это был кто-то, кого я едва знал, думаю, кто-то из другого королевства. И она была расстроена. Ее лицо… она была в ужасе. Она покинула бал. Дедушка был зол.

Пока мы кружились в танце, я ощущала его тело, его присутствие, пространство, которое он занимал. Здесь, в этом волшебном месте, мир – призрачный. А он – настоящий.

– А потом… – тихо сказала я, боясь разрушить чары.

– А потом…

Мгновение ничего не происходило. Пустота в конце его воспоминаний, веревка, пропадающая в темноте колодца. А потом его глаза расширились.

– Эвра, я…

На этот раз я почувствовала, что магия пыталась удержаться. Так же отчаянно, как и я. Но вуаль спала, принц исчез, и я увидела восседающую на троне леди Аннализу.

Леди Аннализа.

Все это, почти каждое видение, было связано с ней. Мертвое лицо. Ночь ее помолвки. Волк бросился на нее. Но почему? Возможно ли, что то же зло, которое навредило принцу, теперь нацелено на Аннализу? Это то зло, которое я должна остановить?

Мои колени угрожали подогнуться. Меня поддержала сильная рука. Я обернулась, инстинктивно ожидая увидеть принца Кендрика, но это Тамсин, закутанная в кружево цвета слоновой кости. Она обеспокоенно хмурилась.

Прежде чем я успела заговорить, другая рука поднесла к моим губам маленькую бутылочку. Хаган. Он практически потопил меня в ней. Кажется, он где-то достал еще спирта. Я взяла бутылку у него из рук и сделала еще несколько глотков. Ноги у меня уже не дрожали, но голова все еще кружилась.

– Тебя не было дольше, чем в прошлый раз.

Тамсин пыталась скрыть тревогу, но я слишком хорошо ее знала. Нахмуренные брови, сжатые губы, крепкая рука.

Я посмотрела в сторону двух тронов. Король Олдер осунулся; он выглядел немного лучше, чем я ожидала. Рядом с ним сияла его внучатая племянница.

– Мне нужно поговорить с леди Аннализой.

Прежде чем я успела подойти к помосту, комнату заполнили слуги и призвали всех садиться. Королю и его наследнице принесли стол. Я поняла, что придется подождать. Когда официальная часть вечера закончится и начнутся танцы, я попрошу аудиенции у них обоих. Возможно, король знает, кто угрожает его наследнице. А пока мы направились к ближайшему столу, и я запоздало заметила, что шум перекрикивающих друг друга голосов стих до шепота. Головы повернулись в мою сторону. Король не объявил, что в зале присутствует Ясновидящая, но Тэм сказала, что пошли слухи. Подняв голову, я шла легкими, неторопливыми шагами, словно охотилась. Это был единственный способ выглядеть грациозно. Мое платье, каким бы тесным оно ни было, парило вокруг меня, словно бледно-голубое облако.

Хаган и Тамсин заняли места по обе стороны от меня. Они образовали своего рода стену, чтобы скрыть меня от любопытных взглядов. Где-то в переполненном зале присутствовали и родители Тэм; они пришли на церемонию, как и другие деревенские главы.

Пока все стихли в ожидании еды, Тамсин снова попыталась поговорить со мной о прошлой ночи.

– Эвра, – тихо сказала она, – я чувствую себя так, словно предала тебя. Твой брат и я… Я думаю, что он мне уже давно нравится. Я собиралась поговорить с тобой… я хотела сначала поговорить с тобой, но… но на тебя столько всего навалилось, и я боялась, что это будет слишком. Так и оказалось.

Я повернулась, чтобы посмотреть на нее и впервые за несколько дней уделить ей все свое внимание. Ее лицо обрамляли мягкие завитки волос, щеки порозовели от волнения. В ее глазах отражался такой ужас, какого я никогда раньше не видела. Она знала, как мне было тяжело, и чувствовала, что сделала только хуже. Я все видела по ее лицу, по напряжению в уголках ее глаз цвета красного дерева, по морщинке между бровями.

В какой-то степени она была права. Но я не могла сердиться ни на нее, ни на Хагана.

Я взяла ее за руки и наклонилась ближе, чтобы никто другой не мог услышать.

– Ты никогда не смогла бы меня предать. Это просто… изменение. Все меняется, не так ли? Я счастлива, Тэм. Действительно. И пока я здесь… – пришлось сделать паузу, чтобы не разрыдаться. – Вам нужно будет заботиться друг о друге.

Я сказала ей то же, что и Хагану, но Тэм отреагировала по-другому.

Ее губы растянулись в дрожащей улыбке облегчения, а затем она закатила глаза.

– Если ты думаешь, что мы оставим тебя здесь, наедине с этими волками…

Ее оборвала раздавшаяся из-за королевского стола громкая трель рожка. В комнату зашла вереница слуг с серебряными подносами в руках. Они завалили столы тарелками с пряными яблоками, картофельным пюре и хрустящими жареными гусиными ножками.

Я вела быструю и жестокую внутреннюю войну со своим корсетом.

В конце концов, еда поборола дыхание.

Перед нами появлялось блюдо за блюдом: суп из львиного зева с карри, украшенный завитками сливок; ароматный запеченный фазан с медовым соусом и тархуном; теплый хлеб с корицей, усыпанный лесными орехами и золотистым изюмом. Я взяла всего понемногу и ела медленно, крошечными кусочками, пока не начала чувствовать себя набухшим стручком с горошинами, который вот-вот лопнет.

Сидевший рядом со мной Хаган издавал счастливые причмокивающие звуки. Он не утруждал себя разговорами. Я смотрела на него и завидовала тому, что он может запихивать в рот такие огромные куски еды. Когда я взглянула на Тэм, то увидела, что она смотрит на него со смесью веселья и ужаса.

– Твой брат – обжора.

– Я почти неделю живу без маминой стряпни, так что ты не можешь меня винить, – пробормотал Хаган с полным ртом пропитанной вином говядины и тушеной репы.

– Но она-то готовит вкуснее, – сказала Тамсин. – Представь, что твоя мама могла бы сделать с этой странной золотой птицей.

Она указала на кусок мяса на своей тарелке. Возможно, это просто дикая индейка, но Тамсин права. Один только сахар в некоторых из этих блюд стоит больше, чем наша ферма зарабатывает за год.

После последнего блюда – шоколадного крема с твердым сыром – по залу разнеслись первые звуки живой музыки. Вскоре гости разбились на пары и заполнили открытое пространство между столами.

– Они неплохо танцуют, – сказал Хаган, протягивая мне руку, – но все же это не сельская ярмарка. Может, покажем им, как это делается на самом деле?

Я повернулась к Тамсин, и мы обменялись понимающими взглядами.

– Я уверена, что Тэм была бы в восторге, – сказала я.

Лицо Хагана покраснело. Они присоединились к танцующим. Было заметно, что поначалу им было неловко, но вскоре они расслабились. Некоторое время я наблюдала, как они кружатся и как парит над полом подол платья Тамсин. Ее смех, глубокий и громкий, привлек несколько взглядов.

Я была рада их счастью. Я бы хотела также отдаться веселью. Но я достаточно долго откладывала свои обязанности. Глубоко вздохнув и прошептав молитву, я встала на ноги. Прогулка до передней части похожего на пещеру зала показалась очень долгой. Казалось, каменная кладка вот-вот рухнет мне на голову, и комната наполнится криками. Я не могла перестать искать в толпе глазами принца Кендрика. Видения словно заразили и мою обычную жизнь; казалось, они не отступают ни на секунду.

Король Олдер смотрел на меня дольше, чем следовало бы, и лишь затем в его глазах вспыхнули искры узнавания.

– Ясновидящая. Конечно, – произнес он наконец.

Леди Аннализа восседала рядом с ним, по другую сторону расположились его советники. Судя по тому, как они начали смыкать ряды при моем приближении, можно было подумать, что я собиралась причинить ему боль. Хотела бы я сначала поговорить с Аннализой наедине.

Я могла бы предупредить ее, что она в опасности. Я могла бы спросить ее, что, по ее мнению, все это значит. Но пока что я служила королю.

– У меня было несколько видений, Ваше Величество.

Он кивнул мне, чтобы я продолжала.

Я молилась, чтобы его советники уже поделились с ним новостью о смерти Кендрика. Но в своем рассказе я решила обойти эту тему стороной.

– Принц может говорить со мной, и это не похоже на мои другие видения. Мы пытаемся выяснить, что с ним случилось, но пока все, что он вспомнил, – это бал в ночь помолвки леди Аннализы.

Король кивнул.

– В ночь, когда он отрекся.

Что-то – возможно, собственные сомнения принца – заставило меня задать вопрос:

– Простите меня, Ваше Величество, но почему вы так уверены, что он это сделал?

Король Олдер хрипло закашлялся.

– Принц Кендрик оставил мне письмо, написанное его рукой, с его кольцом с печаткой. Я не вижу, какие могут быть сомнения.

Письмо, написанное его рукой. С его кольцом с печаткой. Что он сделал потом? Куда он делся? Что с ним случилось? Я сделала глубокий вдох и попыталась сосредоточиться. Было еще одно видение, о котором я должна была рассказать королю.

– Ваше Величество, я видела кое-что еще. Что-то, чего я не могу объяснить.

Я сделала паузу. Мой взгляд метнулся к леди Аннализе. Она заботливо склонилась к королю Олдеру, ее рука лежала на его руке. Он приподнял бровь. Насколько я могла судить, он игнорировал свою новую наследницу.

– Я видела вас мертвой, – сказала я ей, стремясь произнести эти слова как можно быстрее. – Это было похоже на видение о прошлом, но, видимо, это было предупреждение. Я беспокоюсь, что вы в опасности.

– Что именно ты видела? – спросил король Олдер, и его слезящийся взгляд стал острее.

– Леди Аннализа была моложе, с женщиной… возможно, с ее матерью? Там были солдаты. Видение не имело для меня никакого смысла, и я понятия не имею, что оно означало. Но оно встревожило меня.

Говоря это, я чувствовала, как леди Аннализа напрягается. Ее рука, мягко лежащая на руке короля, напряглась, но не сжалась. Я повернулась к ней, умоляя ее помочь мне понять.

– Как это может быть воспоминанием?

– Я была больна, – сказала леди Аннализа серьезным тоном. – Я чуть не умерла. Моя мать боялась, что это произойдет. Король Олдер послал солдат… он послал людей на помощь. По милости Божьей я выжила. Должно быть, это вы и видели. Я не думаю… я надеюсь, это не значит, что я и сейчас в опасности.

Ее голос звучал ровно, глаза были широко раскрыты от беспокойства. Король расслабился. То, что она сказала, было так разумно, логично.

И это было ложью.

Она пристально наблюдала за мной. Я видела, когда она осознала свою ошибку. Кровь отлила от ее лица, и рот слегка приоткрылся, как будто она беззвучно вдохнула. Я не могла скрывать то, что я знала – что бы там ни случилось, все было не так, как она сказала.

Эти солдаты угрожали ее матери. Они были жестоки к ней и вовсе не хотели помочь. Я была в этом уверена.

Почему Аннализа лжет?

Король Олдер кивнул и похлопал ее по руке.

– Я потерял своего сына, сестру и племянницу. Я не мог потерять и тебя тоже.

Это все было неправильно. Я не знаю, как и почему, но это я знаю точно. Это ощущение пульсировало в воздухе, в моих легких, под моей кожей. Повсюду. Магия ясновидения сдавливала мою грудь, она кипела внутри меня. Это слово, «неправильно», крутилось в моей голове снова и снова.

Неправильно, неправильно, неправильно.

Леди Аннализа смотрела мне в глаза так, как утопающий смотрит на брошенную с берега веревку. Она умоляла меня помочь ей. Помочь сделать так, чтобы ее ложь прозвучала правдиво.

Часть меня хотела ей помочь. Я обещала держать волков подальше от ее ворот. Но магия ясновидения когтями и зубами рвала меня изнутри. Голосом отца она приказывала мне быть внимательнее. Король так легко верил ее лжи. Почему?

Почему?

Мой голос звучал сдавленно, сердце билось слишком быстро.

– Ваше Величество, мне очень жаль, но в видении все было совсем иначе, – сказала я.

Лицо леди Аннализы изменилось. Ее открытый, тревожный взгляд исчез. На смену ему пришла новая, резкая, полная сожаления уверенность. Она положила руку мне на спину.

– Хватит, Эвра. Король начинает уставать. Вы можете поговорить с ним завтра.

Я не хотела, чтобы она прикасалась ко мне. Что-то у меня в груди разорвалось, и внезапно я поняла, что провалила свое первое испытание при дворе. Я была слишком доверчива. Я не видела. Я сделала шаг в сторону и оттолкнула ее руку.

– Нет.

Я могла часами игнорировать проклятый корсет, но теперь, когда я оказалась в панике и отчаянии, он вступил со мной в схватку, сжимая мои легкие до тех пор, пока перед глазами не заплясали темные пятна.

– Ваше Величество, я думаю… Я думаю, что все совсем не так…

Я вдохнула весь воздух, который могла, но этого было недостаточно. Мои слова растворились в размытом пятне бархатно-красной тьмы.

Змея, сидящая среди банок и пыльных игрушек в темном углу моей комнаты, медленно развернулась. Она скользила по полу со звуком зерна, падающего в металлическую кастрюлю, а я могла лишь наблюдать, как она приближается. Я хотела сесть, позвать маму, может быть, даже столкнуть змею с лестницы в комнату Дьюарда и Хагана, чтобы они убили ее, но я не могла. Я не могла говорить. Я не могла пошевелиться. О Боже, почему я не могу пошевелиться?

Меня сковала паника. Я попыталась подняться, напрягла мышцы рук.

Я потеряла змею из виду. Но прежде чем я успела расслабиться, одеяло в ногах моей кровати зашевелилось.

О Боже, Боже, Боже.

Я никогда не любила змей; от их блестящих мертвых глаз и неровностей костей у меня мурашки бегали по коже. Но безобидных черных змей, которые живут в темных, сырых местах вокруг фермы, нетрудно было избегать.

Простыня снова зашуршала, и когда я почувствовала, как скользкое тело змеи обвилось вокруг лодыжки, из моей груди извергся мучительный, беззвучный вопль.

Ад паралича овладел каждым моим вздохом, каждой мыслью. Я сходила с ума от ужаса.

И все же змея неумолимо скользила по моей коже, вверх по ноге, по бедру. Под дугой моей спины, вокруг живота. Она обвивалась вокруг меня снова и снова, и вот я вся оказалась в ее кольцах, заключенная в корсет из темно-красной чешуи, скользкой кожи и костей.

С тихим шипением она начала меня сжимать.

И сжимать.

И сжимать.

Теперь точно не было надежды на то, что я смогу закричать.

Я умирала. Я не могла дышать.

Призрачные черепа цеплялись за уголки моего зрения и ужасающе смеялись. И в, казалось бы, последний момент моей жизни, когда тьма уже крепко меня обняла, змея взорвалась ярким пламенем.

Я горела и горела, но наконец смогла дышать.

На моем чердаке вдруг появилась мама и протянула ко мне руки. Почему она не убегает? Неужели она не видит опасности?

Огненные змеи ползли по кровати, по полу и вверх по стенам, а потом покрыли маму своими кольцами и полностью поглотили ее. Лежа в постели я сгорала и таяла, и все же замерзала, не в силах ей помочь. Огонь трещал и шипел, хихикал голосами призрачных черепов, и над всем этим я слышала мамин крик.

Я резко проснулась и поднялась, как пловец, выныривающий из воды на солнечный свет. Огонь погас, мама ушла, моя комната исчезла. Я сидела на незнакомой кровати в большой комнате с бархатными синими стенами. В замке. Я находилась в королевском замке. Хаган и Тамсин сжимали мои руки. Вокруг меня лежали разорванные на куски, словно порезанные, платье и корсет, а я была в одной сорочке.

– Дыши, Эвра. Дыши, – говорил Хаган.

Какое-то мгновение я не могла сделать ничего, кроме как втягивать воздух в легкие, вдох за вдохом, пока у меня не закружилась голова. Тэм смотрела мне в глаза, от напряжения вокруг ее губ появилось множество морщинок. Выражение ее лица было почти безумным. Хаган, кажется, не мог перестать похлопывать меня по плечу.

– Ну, ну, – повторял он снова и снова хриплым от страха голосом. Я натянула простыню до горла и попыталась унять стучащие друг о друга зубы.

Раньше мои видения не беспокоили их так сильно. Почему они выглядели такими испуганными? Но потом я поняла, что это из-за того, что на этот раз я дрожала от ужаса.

– Мама в опасности, – прошептала я.

Но Тамсин покачала головой:

– Нет, Эвра. Это ты в опасности.

Глава двадцать седьмая

Аннализа

Я поняла, что Эвра все знает. Ее магия так выросла, что все ей показала. Мама, солдаты, я… Я не помнила того дня, про который она говорила. Дня, когда пришли солдаты и мама плакала над моим телом. Потому что Эвра была права. В тот момент я действительно умерла.

Все случилось на следующий день, когда они вернулись, и уж этого я никогда не забуду.

Принц тоже скоро все вспомнит. Каждый раз, когда Эвра с ним разговаривает, она получает больше информации, приближается к истине. Он вспомнит, он скажет ей и погубит меня.

Нет, нет. Уже слишком поздно. Он не может причинить мне вред. И Ясновидящая тоже не сможет.

Король больше не получит ни отчета от нее, ни отсрочки от смерти от меня, а принц не сможет вернуться, хочу я этого или нет. Теперь я наследница, официально и при свидетелях.

Я наследница.

Скоро я стану королевой.

Что сказал король Олдер о Ясновидящей? «Она здесь, чтобы защитить твое будущее». В какой момент магия станет ко мне благосклонна? Когда я буду коронована? Или он всегда будет стремиться помешать мне, как это было сегодня?

Может быть, это из-за принца.

Мне нужно будет держать Эвру рядом, даже ближе, чем раньше. Мне нужно будет держать ее в изоляции, пока я не буду твердо стоять на ногах. То, как я сегодня затянула корсет ее платья, было импровизацией. Отвлекающим маневром. Этого было достаточно, чтобы заставить ее замолчать, и это заставит ее помолчать еще немного. Но я не причиню ей реального вреда.

Нет, я смогу все исправить.

Я поспешно сняла свое бальное платье и надела темную одежду. Было что-то приятное в том, что мои секреты оказались так близки к разгадке. Больше не нужно было ждать и гадать. Надо было действовать. Магия поднялась мне навстречу, распространяясь, наполняя, искрясь. Она готовилась к тому, что должно произойти. Независимо от того, готова ли я.

Я поспешила по пустым коридорам, и протяжная мелодия, доносящаяся из бального зала, завернула за угол вместе со мной. Была какая-то жуткая симметрия в том, что в ночь, когда все началось, тоже проходил бал. Но на этот раз я была спокойна. Полна сожаления, но спокойна. Другого выхода нет.

Мне не составило труда выскользнуть за ворота и скрыться в лесу за замком. Ночь была безлунная, холодная и снежная. Если бы магия не согревала меня, я могла бы пожалеть, что оставила свой плащ в замке. В моих венах вспыхивали миллионы крошечных огоньков. Дорога до заброшенного летнего домика не заняла много времени. Я остановилась на краю поляны, за пределами невидимой границы, которую создала в ту ужасную первую ночь. Я ничего не видела в темноте, но чувствовала устойчивое и успокаивающее жужжание магии. Когда я была здесь в прошлый раз, то бросила мясо за барьер, держась на расстоянии. На этот раз мне придется пересечь черту. Значит, надо ослабить защиту, иначе ничто живое не сможет ни войти, ни выйти. Даже я.

Я глубоко вдохнула, затем втянула в себя магию, наполнила ею руки, разум, рот. Я позволила ей пробежать по кинжалу моего отца, позволила обвиться вокруг запястья и мышц руки.

Я смогу это сделать. Я должна это сделать. Больше я не могу это откладывать.

Я послала магию вперед, усыпив все живое, после чего подождала ее действия.

Затем, щелкнув пальцами, я зажгла свой фонарь. И с помощью заклинания, которое больше напоминало молитву, опустила барьер. Подняв кинжал, я с колотящимся сердцем вышла на поляну. Свет моего фонаря освещал только несколько футов передо мной, но магия указывала путь. «Он там, там», – говорила она, не умолкая ни на секунду. Я остановилась в нескольких ярдах от домика.

Дверь была распахнута, изодрана в клочья и криво болталась на петлях. Воздух наполнил тяжелый запах, похожий на запах диких животных и испорченного мяса. Он был таким густым, что практически осел у меня на языке. Меня переполнило неподобающее для леди желание сплюнуть на землю. Я сделала еще один медленный шаг вперед. Фонарь отбрасывал длинные лучи света на маленькие развалины домика.

От стола остались одни щепки. Жестяная посуда была разбросана по полу, пожелтевшие занавески свалены в кучу у единственного окна. И там, на изъеденной мышами кровати, лежал принц. Рычащее во сне существо.

У меня сжалось сердце. Он всегда спит на кровати? Неужели в нем осталось так много человеческого? Мне нужно было верить, что Кендрика на самом деле уже нет, и я убивала то, что им завладело.

И все же, сколько бы оправданий я ни нашла, виновата во всем была только я сама. Это моя вина, и я должна была с этим смириться.

Долгое время я просто смотрела на зверя сверху вниз. Его шерсть была вся спутана и покрыта запекшейся кровью; на лапах размером с блюдце отсутствовали некоторые когти. Это моих рук дело.

О Боже, хотела бы я знать, как вернуть его обратно. Видеть Кендрика таким, неподвижным – не пытающимся вцепиться мне в горло – было только хуже. С тех пор как умерла моя мать, я стала лгуньей. Но теперь я еще и воровка. Я украла трон принца Кендрика. И его жизнь.

Скоро я стану его убийцей.

Я поднесла к горлу зверя кинжал. Моя рука напряглась, и готовая к действию магия начала бушевать у меня в груди. Но все же я колебалась.

До тех пор, пока существо не открыло глаз.

В панике я рубанула вниз, но оно – он – уже двигался. С ревом он прыгнул и врезался прямо в меня. Я попыталась удержаться на ногах, попыталась удержать нож, но от неожиданности потеряла равновесие и упала назад. Мой фонарь разбился вдребезги. Пламя обрело свободу и начало карабкаться по старым занавескам. Стало слишком светло и жарко. По комнате эхом разнеслось рычание, достаточно громкое, чтобы звучать так, будто оно доносится со всех сторон сразу. Оно окружило меня. По шее стекал пот. Языки пламени забирались все выше. Я создала слабый, поспешный магический щит и на четвереньках поползла за ножом.

Но у меня не было на это времени. Зверь наклонился ко мне, и, прорычав прямо мне в лицо, унесся в темноту.

Нет. Нет. Принц Кендрик не мог уйти.

Я закричала. И это не был мучительный внутренний крик. Все пропало.

Пошатываясь, я поднялась на ноги. Под моей кожей расцвели синяки. Я наполнила руки магией.

Потолок пожирали языки пламени. Старый летний домик в любом случае был не более чем развалиной, и рано или поздно это все равно произошло бы. Я выбежала на воздух прежде, чем огонь смог поглотить и меня.

Поляна светилась красным и оранжевым. Я искала повсюду, посылала магию на поиски.

Принца нигде не было видно.

Глава двадцать восьмая

Эвра

– Ты должна пойти к своим родителям, – твердо сказала я.

Но Тамсин не слушала. Она была слишком занята тем, что одевала меня. Как будто я маленький, сопротивляющийся ребенок.

– Тэм.

– Нет. Я тут с тобой. Мы были вместе так долго, и ты думаешь, что теперь я тебя оставлю?

Она помогла застегнуть мою мягкую дорожную рубашку и надеть ботинки. Я все еще дрожала и задыхалась, но то, что у нас почти не было времени, придавало мне сил. Хаган пошел в конюшню, чтобы посмотреть, сможет ли он забрать Гоббера. Мы должны были встретиться с ним там.

Я схватила Тамсин за руки и замерла.

– Король Олдер не давал мне разрешения уехать. Если ты пойдешь с нами, у тебя могут быть неприятности. Это того не стоит.

– Ты без сомнения этого стоишь.

Она порхала по комнате, собирая свечу, огниво, еду, которая была приготовлена для трапезы после бала, и запихивая все это в мою сумку. Она все еще была в своем платье.

– Ты бы видела, какой бледной была, когда упала в обморок на балу. Стражники несли тебя всю дорогу до комнаты, а ты даже не вздохнула. Нам потребовалось очень много времени, чтобы понять, что твое платье было слишком тесным, таким тесным, что ты не могла дышать. Если бы Хаган тебя из него не вытащил, ты бы умерла. Эвра, как ты можешь думать, что я оставлю тебя одну? Кто-то намеренно причинил тебе вред. Это платье заколдовали.

И я знала кто.

– Ты со своим платьем привлечешь к нам слишком много внимания, – начала спорить я. Дело не в том, что я не хотела, чтобы она была со мной. Я не хотела, чтобы и ей причинили вред.

– Пойдем со мной в мою комнату, – огрызнулась она в ответ. – Я ни на минуту не оставлю тебя одну.

Я натянула ботинки и снова посмотрела в окно, ища хотя бы намек на приближающийся рассвет. Я мечтала о ножах, о моих ножах. Без них я чувствовала себя такой беззащитной. Хотя и не до конца понимала, что именно мне угрожало. Леди Аннализа…

Едва ее имя возникло в моем сознании, меня поразило видение.

Я в лесу – нет, я в замке – нет, в лесу. Огни взрываются и льются, образуя причудливые узоры, переплетаясь вспышками темного леса и камня. Болезнь, потеря, мое тело здесь, в замке, в лесу, одновременно везде и нигде. Я чувствовала себя так, словно меня разрывали на части.

И при всем этом мои уши пронзал безудержный, полный боли вой.

Задыхаясь, я вынырнула из видения. Если бы меня не удерживали крепкие пальцы Тэм, я бы упала.

– Что ты видела?

Казалось, она и сама задыхалась.

Все, что я могла сделать, это покачать головой и попытаться отдышаться. Я была в замешательстве после моего последнего видения и его безумия. Но было кое-что, в чем я не сомневалась.

– Мы должны уйти, – простонала я, пытаясь удержаться на трясущихся ногах. – Мы сейчас же должны уйти.

Я понятия не имела, что видела, и что все это значило, но я знала, что чувствовала. Ужас. Горе. Страх.

Жгучая, испепеляющая магия ясновидения пыталась высосать меня досуха. Дрожащими руками я взяла бутыль со спиртом и открыла крышку. Я поднесла сосуд ко рту и сделала глоток. Жидкость прожгла быстрый, успокаивающий путь к моему животу. Почти сразу же мои ноги окрепли, и через меня прошел поток энергии. Но мой разум – это совсем другая история, это мешанина нерасшифрованных символов и наполовину сформировавшихся образов. Мое сердце билось слишком быстро.

Я забрала у Тамсин свою сумку, и мы побежали в ее комнату, а затем вдоль по пустым коридорам прямо к конюшням. Тэм наложила заклинание на нашу обувь и одежду, чтобы мы смогли пройти бесшумно. Я пыталась подавить свою панику.

Я не могла даже думать о том, что произойдет, когда мы вернемся в Виндхейвен. Что нам придется делать. Уходить, бежать, прятаться? Попытаться поселиться там, где солдаты нас не найдут, где нас никто не знает? Может быть, в Винтерленде, где беженцы теперь оказались в безопасности.

Будет ли леди Аннализа искать меня? Отпустит ли она меня, если я исчезну?

Я знала, что это она заколдовала мое платье. Знала, что она пыталась заставить меня замолчать. Знала, что она солгала. Но я все еще не совсем понимала зачем. Возможно, это как-то связано с ее детством. Мне казалось, она решила, что я все знаю.

Каким-то образом мы совершенно спокойно добрались до конюшен. В факелах у входа горело магическое пламя. Оно было достаточно ярким, чтобы я могла увидеть, как Хаган выводит во двор впряженного в телегу Гоббера. Ему даже помог конюх с сонными глазами. Мы молча подошли к нему. Я ждала, что, стоит Хагану вывести нас за стены замка, солдаты поднимут тревогу, окружат нас.

– Мы попробуем выйти через задние ворота, – прошептал он мне на ухо. Мои щеки уже горели от холода. – Возможно, они примут нас за фермеров, коими мы и правда являемся. Спрячь свое лицо так хорошо, как только можешь.

Я закуталась в плащ и прислонилась к Тамсин, стараясь казаться маленькой и ничем не примечательной. Тэм, напротив, села прямо и оставила голову непокрытой, так что ее густые светлые волосы, все еще тщательно уложенные, блестели в свете факелов. Когда мы подошли к воротам, я почувствовала, как она глубоко вдохнула.

Но, как ни странно, нас никто не остановил. У ворот не было ни одного стражника, никто не поднял крик. Путь был абсолютно чист.

Я должна была испытывать облегчение, но та легкость, с которой нам дался этот побег, лишь усилила мое беспокойство.

– Повезло, – пробормотал Хаган.

– Похоже на то, – ответила я, не найдя других слов.

Мы двигались так быстро, как могли, и остановились только тогда, когда бесплодные зимние поля, разделяющие нас и наш дом, осветили первые лучи солнца. Хаган направил Гоббера в густую чащу подальше от дороги, и мы, измученные и окоченевшие, слезли с повозки. С опаской мы развели небольшой бездымный костер и сели есть ту еду, которую Тэм успела взять с собой.

– Эвра, – сказал Хаган, достав что-то из тележки.

Я встала и с отвисшей от удивления челюстью подбежала к нему. Он держал мой пояс с ножами – все до единого были на месте. Он протянул его мне, и я с трепетом застегнула его на бедрах. Возможно, они и маленькая часть меня, но все равно – часть.

– Как ты это сделал? – спросила я.

– Они висели в конюшне вместе с моим кинжалом, луком Тэм и другим оружием. Их охранял какой-то слуга, но он поверил мне, когда я сказал, что король приказал тебе уехать, чтобы подтвердить одно из своих видений. Мне не показалось, что его особенно волновала его работа. Или что у него было больше крупицы мозга.

Хаган ухмыльнулся. Я нашла в себе силы улыбнуться в ответ.

– Спасибо.

День был в самом разгаре, но под наши плащи задувал пронзительный ветер, и я вся продрогла. Небольшой костер почти не спасал от холода.

– Я попытаюсь вызвать видение, – сказала я. – Мне нужно знать, покажет ли магия маму.

Змея, пламя, мамины крики… Я не могла забыть выражение ее лица, ощущение удушья.

– Мы позаботимся о твоей безопасности, – тихо сказала Тамсин.

Я достала и протянула ей бутыль со спиртом, а затем положила руки на колени и попыталась успокоить дыхание. Вдох, выдох. Гладкий, ровный, как бесконечный плеск воды о берег озера на Плачущей реке.

Мои глаза устремились на маленький язычок пламени. Сперва я была полна уверенности, что это не сработает. Долгое время я просто прислушивалась к своему дыханию и потрескиванию огня, страшась появления новых звуков, особенно звука трущейся о землю чешуи. Я боялась того, что может показать мне магия ясновидения, даже если я сама ее призову.

Наш маленький костер начал угасать, и постепенно вокруг меня появился замок. Комната, стены с гобеленами и небольшое кресло у окна. На нем сидела освещаемая лучами утреннего солнца леди Аннализа. На ней был шелковый халат, такой легкий и воздушный, что он практически парил вокруг нее. Я никогда не видела такой тонкой ткани. Бледный, мерцающий розовый цвет придавал ее щекам очень нежный оттенок и заставлял ее зеленые глаза сиять.

Или, может быть…

Перед ней стоял советник Берк, все еще одетый в свою длинную бордовую мантию. И что-то в том, как она смотрела на него сквозь ресницы, заставило меня задуматься, а не он ли причина тепла в ее глазах.

Но это было просто невозможно. Советники короля должны оставаться целомудренными, они не могут жениться или выходить замуж. Они клянутся королю так же, как священники – Богу.

Они не могут посещать дамских спален.

– У тебя есть новости, – сказала леди Аннализа. Она медленно встала, и солнечный свет задержался на ее халате, словно рука любовника. Если бы у меня была кожа, кости, физическое тело, то при виде ее взгляда я бы вся покраснела.

Советник встал к ней на шаг ближе, и они оказались на расстоянии вдоха. Прежде чем он успел ответить, она обняла его за талию и положила голову ему на грудь. В этом жесте не было ни силы, ни контроля, ни ощущения, что она дарует награду. То, как леди Аннализа вздохнула, то, как все ее тело расслабилось в его объятиях, говорило лишь о том, что ей хорошо рядом с ним. В этот момент она была совсем не похожа на ту мертвую девушку на кровати или на наследницу, которая в страхе пыталась заставить меня замолчать.

– Я так устала, – пробормотала она, и эти слова были пронизаны такой болью, что я ей невольно посочувствовала.

– Мне жаль сообщать плохие новости, – тихо сказал советник. – Но прошлой ночью Ясновидящая и ее семья покинули замок. Я полагаю, что это не ты приказала ей уйти?

Все тело Аннализы напряглось, а с ее щек сошел румянец. Она вырвалась из его объятий.

– Ясновидящая исчезла?

Советник слегка кивнул, и Аннализа закружилась по комнате словно маленький, смертоносный ураган. Она сбила со стола небольшую стопку книг, сорвала занавески и в безмолвном крике уткнулась лицом в ладони.

– Что я могу сделать? – спросил советник.

Тьма поглотила меня, и я не услышала ее ответ.

Я снова оказалась в своем теле. Мой желудок скрутило, а конечности дрожали от утреннего холода. Тамсин протянула мне спирт. Хаган похлопывал меня по плечу. Какое-то время я не замечала их, стараясь вновь погрузиться в видение.

Что ответила Аннализа? Что она сказала советнику со мной сделать? Крик застрял у меня в горле. Почему магия не показала мне ее ответ?

Видение продолжало преследовать меня.

– Нам нужно продолжать двигаться, – сказала я.

– Нам нужно отдохнуть, – ответил Хаган.

Но я встала и потушила костер снегом.

– Они знают, что я ушла. Леди Аннализа все знает, она рассержена. Мы должны идти.

Где-то вдалеке завыл волк. У меня по спине пробежала дрожь. Остальные словно ничего не заметили. Неужели только я могу это слышать? Неужели я одна замечаю угрозу?

Мы продолжали путь и днем, и ночью. Я сидела между Тэм и Хаганом. Меня продолжали посещать видения: желтый волк рычит на опушке заснеженного леса, по ногам мамы ползут пылающие змеи, и она шепчет мне «беги». Лишь одно видение показало мне короля: он был бесплотным, бездушным, сплошь белые кости, белые волосы и сверкающие красные глаза, которые с упреком смотрели на меня из черных дыр его черепа.

Я молилась о том, чтобы увидеть принца Кендрика, но этого ни разу не произошло.

Когда мы наконец достигли южного края озера на Плачущей реке и увидели знакомые очертания раскинувшегося на его берегах Виндхейвена, у меня на глаза навернулись слезы. Все дома выглядели одинаково: все те же покрытые снегом холмы и белые ветви деревьев, мимо которых мы проезжали, когда уходили. Я поняла, что ожидаю чего-то необычного, какой-то странности, которую могла бы ощутить или увидеть.

Несмотря на иллюзорную безмятежность, магия ясновидения наковальней давила мне на грудь, предвещая трагедию. Я проглотила рыдания.

– Еще одно видение? – спросила Тэм.

Я покачала головой.

– Кажется, ничего не изменилось. Как такое может быть?

– Будем надеяться, что мы успели вовремя, – ответила она.

«Пожалуйста, – молилась я. – Пожалуйста, пусть мы успеем».

Хаган подстегнул Гоббера, мы пронеслись через деревню и поднялись на холм за ней. Мое сердце вторило ритму тележки, и я вцепилась в сиденье так сильно, что у меня заболели руки. Еще один поворот тропинки, и деревья расступились, открыв взору широкие, припорошенные снегом поля нашей фермы.

И там, в конце длинной, обсаженной деревьями аллеи, все еще стояли и дом, и амбары. Никакого дыма. Никакого пламени.

– Мама! Мама! – прокричала я, когда мы с грохотом въехали во двор. Из сарая доносилось мычание Тэнси. Хаган резко остановил Гоббера, и я вылезла из телеги, торопясь ощутить под ногами твердую почву и понять, что наш дом в безопасности.

– Мама! – снова прокричала я.

Дом не сгорел дотла. Все выглядело так же, как и всегда. Я уже была готова ощутить облегчение, но где мама?

Прежде чем я успела закричать снова, дверь кухни распахнулась, и к нам, вытирая руки о фартук, вышла мама.

– Дьюард, что… – увидев нас, она замолчала на полуслове. – Эвра! Ты вернулась домой!

Я побежала к маме и кинулась ей на грудь с такой силой, что ей пришлось отступить на шаг назад. Уткнувшись ей в плечо, я зарыдала, словно ребенок.

С мамой все было в порядке. Но Аннализа знала, что я ушла. И скоро она придет за мной.

Глава двадцать девятая

Аннализа

– Ваше Высочество, если вы не сядете, я не смогу расчесать вам волосы и подготовить ко сну, – сказала, протянув ко мне руки, стоящая у туалетного столика Сибилла.

Я остановилась. Удивительно, что круги, которые я наматывала по комнате, еще не оставили борозды на полу. Последние два дня я только и делала, что ходила по одному и тому же маршруту, сходя с ума от мыслей об одном и том же страхе.

Принц сбежал. Ясновидящая тоже.

И, как бы это ни было иронично, они сбежали в одну и ту же ночь, и путь им расчистило именно мое заклинание. Берк сказал, что Ясновидящая с семьей ушли через задние ворота, пока стражники спали. Они не исполнили свой долг. Я не позволю ему наказать их, хотя и не смогу объяснить причин. Теперь Эвра и ее семья уже далеко, и они знают обо мне правду.

– Что я могу сделать? – спросил Берк, когда пришел ко мне тем утром. Я только-только вернулась в комнату после пережитой неудачи, вся в грязи и слезах. Меня привела в порядок постучавшая в дверь Сибилла.

В то утро, в тот момент мне казалось, что для меня наступил конец света.

Чтобы не видеть его лица, я положила голову ему на грудь.

– Ее видения… они действуют против меня, – сказала я. – Я не знаю почему. В моем прошлом есть вещи, которые могут навредить мне, навредить моему будущему. Будущему Тайна. Боюсь, что теперь Ясновидящая знает все мои секреты.

Я ожидала, что он спросит меня, о каких секретах идет речь. Я могла бы ему все рассказать.

– Ты должна остановить ее, – сказал он вместо этого.

– Мне нужно, чтобы эти секреты были в безопасности.

Я подняла голову, обхватила его лицо руками.

– Ты знаешь, что все, что я делаю сейчас, все, что делала раньше, я делаю во благо Тайна. Возможно, она и не… Она просто слишком плохо меня знает. Она может не понять. Если бы она была здесь, если бы я могла ей все объяснить… Я знаю, что она заботится об этом королевстве так же сильно, как и я. Знаю, что мы могли бы договориться.

Нежным движением он убрал с моего лица волосы.

– Я сделаю это для тебя, Аннализа. Я все исправлю.

Сразу после этих слов он ушел, и теперь мне не оставалось ничего, кроме как ждать его возвращения. Я провела два дня, гадая, поехала ли Эвра домой, в свою деревню, или сбежала куда подальше. Возможно, она отправилась в Винтерленд. Я не могла перестать гадать, как скоро Берк ее найдет и найдет ли вообще.

Над замком сгустились грозовые тучи. Сибилла говорила мне, что слуги начали судачить о том, какая ужасная в последнее время стоит погода.

Моя магия бурлила внутри меня и, не находя выхода, грызла мои кости. Она жаждала движения, освобождения. Я тоже уже не могла ждать. Я вообще ничего не могла.

– Вы выглядите усталой, Ваше Высочество, – сказала Сибилла.

Пока она расчесывала мне волосы, наши глаза встретились в зеркале. Она обеспокоенно нахмурилась.

Она была права. Мое лицо, обычно острое, было совершенно измождено, а кожа болезненно бледна. Мои глаза горели. Я выглядела не просто усталой. Сибилла была мягка в своем высказывании.

– Я беспокоюсь, – сказала я. – Советник Берк выполняет для меня одну важную задачу, и каждый день, пока его нет, – это день, когда с ним может случиться что-то плохое. Мне нужно, чтобы он добился успеха в этом деле. Мне нужно, чтобы он вернулся ко мне.

– Он сделает все возможное, чтобы вы были довольны, – сказала Сибилла. Ее руки ловко переплетали пряди моих волос. – Он скоро вернется.

Было что-то странное в том, как она это сказала: «Он сделает все возможное, чтобы вы были довольны». У меня по спине пробежал холодок. Я не скрывала от нее своих отношений – я не сомневалась в ее верности. Но все же то, как она это сказала…

– Ты думаешь, советник Берк хочет доставить мне удовольствие? – спросила я.

– Конечно, – ответила Сибилла. – Так же, как и я.

– Так же, как и ты… – мой голос затих.

Но это не одно и то же. Так ведь? Я никогда не использовала магию, чтобы завоевать любовь или преданность Берка. Он просто искренне верил в меня и хотел, чтобы именно я стала наследницей.

Да, я прикасалась к нему. Я с болью вспомнила ощущение его рук на моей обнаженной спине, тепло его дыхания на моем лице. Грубовато-мягкое трение его бороды при поцелуях… Я прикасалась к нему. Но я никогда не использовала свою магию, чтобы внушить ему нужные мысли. Во всяком случае, не сознательно. В груди что-то сжалось. Я пристально посмотрела на свое отражение, достаточно пристально, чтобы заметить сомнение и нарастающий ужас. Сибилла закончила мою прическу и похлопала меня по плечам, давая понять, что я могу вставать. Я потянулась назад и схватила ее за руки.

– Сибилла, что они говорят о советнике Берке? Внизу, на кухне?

– Говорят, что когда вы станете королевой, он сохранит свою должность, – сказала она с легкой улыбкой. – Они знают, что он вам предан. Другие советники разочарованы решением короля, и их сложно переубедить. Но советник Берк… все знают, что он на вашей стороне.

Я неосознанно сжала ее руки. Никто не сомневался в его преданности. Это хорошо. Это то, что мне было нужно. Но… но могла ли я сама добиться такой преданности? Могли ли его чувства быть лишь магией, внушенной мыслью?

Это не любовь.

То, что я чувствовала… то, что мне было от него нужно…

Стоящая позади Сибилла издала какой-то звук.

Я сосредоточилась на ее отражении, на ее искаженном болью лице. Она начала беззвучно задыхаться, ее грудь болезненно сжималась. Я не понимала, что с ней происходит.

Затем я почувствовала, как из моих ладоней бьют молнии. Странно, но мне с трудом удалось ослабить хватку и отойти в сторону.

Сибилла упала на колени.

Мое тело сотрясалось.

– Сибилла, дорогая, с тобой все в порядке?

Я опустилась на колени рядом с ней, но не осмелилась прикоснуться – во мне все еще пульсировала магия, слишком сильная, слишком своевольная.

Она судорожно вздохнула.

– Я… я не знаю, что случилось. Я не могла дышать.

– Ты тоже устала и переволновалась, – успокаивающе сказала я. – Утром я могу сама о себе позаботиться. Пожалуйста, отдохни немного. Ты нужна мне здоровой.

Она медленно поднялась на ноги, ее лицо было пепельно-серым.

– Наверное, я приболела. Мне просто надо немного поспать… да, просто немного поспать. Мне так жаль, Ваше Высочество.

Я рискнула слегка похлопать ее по спине, чтобы приободрить.

– Не думай об этом.

Она ушла. Маленькая, дрожащая и потерянная. Я снова начала взволновано ходить взад и вперед, запрятав магию как можно глубже. Казалось, что не я контролирую ее, а она меня.

Сибилла не заслуживала того, чтобы на нее обрушилась вся тяжесть моего страха.

Берк, пожалуйста, поторопись. Ты мне нужен.

Как я могу быть с ним, если я не уверена, что магия тут ни при чем?

Я и не думала ложиться в кровать – я знала, что этой ночью мне не заснуть, – поэтому встала и продолжила ходить по комнате, но вдруг раздался стук. Меня наполнило облегчение, подобное дневному свету, и я побежала к двери.

Но там стоял не Берк.

– Ваше Высочество.

Верон неохотно поклонился.

– Советник.

Я не стала делать реверанс.

– Уже поздно. Что случилось?

Его лицо осталось беспристрастным.

– Король Олдер умер, упокой Господь его душу, – сказал он.

Я знала, что этот момент близок, но все равно почувствовала, словно меня пронзило молнией. Слишком рано. Рядом нет ни Берка, ни Ясновидящей.

Король мертв.

Теперь осталась только я. И волки.

Глава тридцатая

Эвра

Вторую половину дня мы провели в сборах и уже были готовы покинуть Виндхейвен, но мама настояла на семейной трапезе и хорошем отдыхе перед отъездом.

– Ты так измучена, что далеко мы не уйдем, – сказала она, убирая с моего лица волосы.

Мне не хотелось задерживаться – от волнения я вся дрожала, но Хаган согласился с мамой.

– У нас впереди долгий путь. Нам нужно еще несколько часов, чтобы подготовиться.

И попрощаться с Дьюардом. Он решил остаться со своей невестой Молли.

– Тот, кто придет за тобой, не будет меня там искать, – сказал он. – Да и они все равно меня не знают. И я смогу присматривать за домом, – он похлопал меня по спине. – Чтобы к вашему возвращению все было в порядке.

Они все продолжали притворяться, что это произойдет. Но я на каждом шагу оставляла маленькие, тихие прощания. Прощай, маленький цветок, который мы с Тэм вырезали на двери стойла Дейзи. Прощай, роща деревьев сразу за сараем, где Дьюард научил меня метать ножи. Прощай, скамейка, которую отец построил рядом с домом, на которой мама сидела, когда чистила кукурузу, и сидя на которой Тамсин и Хаган впервые покраснели при взгляде друг на друга.

Тэм ушла к себе домой. Я снова попыталась убедить ее остаться там, но она настояла на том, что хочет присоединиться к нам. По крайней мере, до тех пор, пока мы не доберемся до беженцев в Винтерленде и не убедимся, что они позволят нам присоединиться к ним.

– Иначе как вы передадите весточку Дьюарду? – спросила она. Но она согласилась оставить родителям записку. И сказала, что придет к нам на рассвете.

За ужином царила гнетущая атмосфера. Дьюард пытался сохранить непринужденный тон, но разговор все время прерывался. Хаган выглядел так, словно каждый кусочек его любимого инжирно-орехового хлеба, который приготовила мама, может его задушить. Мама вставала со стула каждые несколько минут, и то помешивала тушеное мясо, то ставила на стол новое блюдо. На столе были и оладьи из тыквы с курагой, и картофельные блинчики с густым сырным соусом, и теплое козье молоко с ароматом корицы, и глинтвейн. Я была маминой тенью – помогала ей на каждом шагу, переносила тяжелые тарелки. На этот раз никто не просил ее сесть, расслабиться или перестать готовить, хотя было очевидно, что половина еды пропадет даром.

Все, что можно было взять с собой в путешествие, мы уже упаковали в телегу Гоббера.

От переживаний у меня скрутило желудок, в животе что-то нервно булькало, но я все равно продолжала запихивать еду в рот. Я смаковала каждый знакомый вкус и запах. Ела до тех пор, пока мне не стало так плохо, что я начала беспокоиться, как бы меня не стошнило. Наконец я отодвинула тарелку и принялась за уборку кухни. Я позволила приятному теплу огня успокоить. Я была окружена звуками: мама что-то нашептывает, пока готовит, а Дьюард показывает Хагану карту.

Я хотела сказать им всем, чтобы они оставались. Что я пойду одна, что это мое бремя, мое путешествие. Но я не знала, будут ли они тогда в безопасности. Раньше я думала, что леди Аннализа хочет для Тайна лучшего будущего. Но я больше ни в чем не была уверена. Я не знала, на что она способна, знала только, что она причинила мне боль. И что магия ясновидения говорила мне бежать как можно дальше.

– Простите меня, – сказала я хриплым голосом. – Я бы хотела… Я бы хотела, чтобы нам не нужно было уезжать.

Мама чмокнула меня в щеку.

– Это не твоя вина, Эвра. Королевство полно тьмы. А ты – свет.

Я обняла ее так крепко, что она начала задыхаться. Там, на кухне, мне пришлось изо всех сил сдерживать слезы. А когда я пришла в комнату, то упала на кровать и заплакала. Я закрыла глаза и начала молиться, чтобы магия ясновидения дала мне надежду. Видение, которое показало бы, что с моей семьей все будет хорошо, что мы сможем убежать, сможем спрятаться. Я бросилась в темноту в ожидании, что там меня встретит магия.

Но все оказалось совсем не так.

Тьма была просто тьмой. Обескураженная, я потерла глаза и постаралась взять себя в руки.

Вдруг по дому разнесся грохот. Я встала и посмотрела вниз по лестнице, на комнату Дьюарда и Хагана.

– Мама? – позвала я.

Она не ответила. Вместо этого она начала кричать.

В течение одной тошнотворной секунды я была уверена, что это просто видение.

Но крик все не прекращался. А вокруг не было ни пляшущих теневых черепов, ни пылающих змей, и я твердо стояла на ногах.

– Мама! – закричала я как раз в тот момент, когда мир вокруг наполнился другими звуками: лязгом металла о металл, тяжелыми ударами, ворчанием, криками. Дом сотрясал топот.

Они пришли.

Кровь с силой молота стучала у меня в висках.

По краям моего зрения все стало красным.

Я не позволю им причинить вред моей семье.

Я вытащила один из своих метательных ножей и бросилась к лестнице.

– Где она? – прорычал кто-то.

Не останавливаясь и держась свободной рукой за перила, я спрыгнула с лестницы. Мои ноги коснулись земли в тот самый момент, когда мама и один из солдат ворвались в дверной проем. Солдат, а не разбойник. Человек в форме.

– Эвра, беги!

Словно не замечая стоящего за ней мужчину, она бросилась ко мне.

Бежать? Куда бежать?

С громким стуком она упала на меня, выбив из легких весь воздух. Мы прижались к лестнице и начали сползать на землю.

Солдат стоял над нами, положив руку на рукоять меча.

Меча, который… который торчал из маминой спины.

Который проходил через маму и упирался прямо в меня.

Шум вокруг стих.

Когда я вместе с прикованной ко мне мамой опустилась на пол, мой нож покинул мою руку, попав глубоко в шею солдата.

И он тоже осел на пол.

– Мама, – шептала я сквозь огонь в горле. Моя грудь наполнилась льдом.

Ее голова откинулась назад ровно настолько, чтобы она могла встретиться со мной взглядом. Ее тело лежало поверх моего – тяжелое и неподвижное. Мы вытянулись на полу грудь к груди. От сердца к сердцу.

Ее волосы упали мне на лицо. Ее серые глаза смотрели прямо в мои. Ее губы шевелились. Я не слышала слов. Мне было так холодно.

Лед распространился из груди на живот, руки, бедра. Мой палец дернулся – я хотела дотронуться до нее, оценить ущерб, – но моя рука не двигалась.

Я онемела.

Затем наступила тьма. Я хотела кричать «Нет! Нет!», но видение овладело мной прежде, чем с моих губ успел сорваться хотя бы звук. Но я не была уверена, что это видение.

Казалось, это и была смерть.

– Эвра, любовь моя, ты должна мня выслушать.

Голос мамы доносился из темноты, принося с собой теплый, желтоватый свет. Сбитая с толку, я заморгала. Передо мной простиралось озеро на Плачущей реке. Солнце только встало, оно протягивало золотые пальцы к воде, серо-голубой, как мамины глаза. Берега озера окружал лес, наполненный белыми цветами кизильника и пением птиц.

– Эвра.

Когда я повернулась к маме, она мягко улыбнулась. Из-за ее спины исходил свет, она вся была словно окружена им. Ее выцветшие волосы стали золотистыми и блестящими, а кожа была гладкой и молодой. Она стояла как раз там, где стоял отец, когда он появился в моем видении.

– Ты переживешь это, – сказала она.

– Что, мама? Что случилось?

Мое тело онемело и внутри, и снаружи. Единственное ощущение, которое я испытывала, – это тепло от ее мягко пульсирующего света. И от слез, стекающих по моим щекам.

– Какое-то время ты не сможешь двигаться – я использовала последние силы, чтобы тебя уберечь. Ты должна подождать, пока они уйдут, и лишь потом попробовать подняться. Ты не ранена, моя девочка, но они не должны этого узнать. Ты понимаешь?

Ее голос звучал настойчиво, но лицо оставалось безмятежным.

– Нет, не понимаю. Я ничего не понимаю.

И не хотела понимать. За ее словами скрывалась ужасная правда, но я не хотела ее видеть. Не могла. Если я это сделаю, то сломаюсь.

Ее полное любви и печали лицо смягчилось. Она подошла ближе и наклонила голову, изучая меня, будто хотела запомнить каждую деталь.

– Дитя мое, ты – чудо, и с магией ясновидения, и без нее. Я приветствовала каждое мгновение, проведенное с тобой, и с готовностью принимала и хорошее, и плохое. Даже то, что случилось сейчас. Ты должна знать… когда ты проснешься, тебе придется непросто. Мы любим тебя, Эвра. Мы со спокойной душой пошли на эти жертвы, потому что знали, что ты проснешься.

Она начала растворяться в потоке света, и перед моими полными слез глазами все поплыло.

– Мама, мама, – шептала я снова и снова. Я чувствовала, что приближается конец этого момента, и понимала, что я не готова. И никогда не буду готова.

Нос и горло горели. Я начала дрожать.

– Не надо.

Не оставляй меня. Ничем не жертвуй. Не уходи.

Но полные агонии слова застряли у меня в горле.

Мама подошла ближе. Щеки коснулось ее теплое, знакомое дыхание.

– Ты переживешь это, – сказала она. – А сейчас тебе пора возвращаться. Я не буду говорить, что ты должна быть сильной. Ты всегда была такой.

Плача, я закрыла глаза, и даже когда видение исчезло, я продолжала утыкаться лицом в ее шею, держась так крепко, как только могла. Я не оставлю ее. Я не позволю ей уйти.

В какой-то момент свет изменился, золотое сияние исчезло. Но другие вещи остались прежними. Мамины волосы мягко касались моей щеки. Ее руки сжимали мои – мама просунула их между нами. Своим телом она вдавила меня в пол.

Моя грудь все еще горела, словно яркая пламенная точка среди парализующего холода, который охватывал все остальное тело. Я пыталась сдвинуться с места, пыталась высвободить руки, но ничего не получалось. Я даже не могла открыть глаза. Почему она не двигается? Она онемела, как и я? Почему?

Неужели тот солдат…

С ужасом я вспомнила солдата и серебряный блеск его меча. Я убила его. Я смотрела, как мой нож пронзил его горло. Наблюдала, как жизнь покидает его глаза. Почему? Зачем я это сделала?

Темнота стала удушающей. Я пыталась вдохнуть глубже, но из-за веса мамы могла вдыхать и выдыхать только очень маленькие струйки воздуха. Змея из моего видения вернулась ко мне. Эти кошмарные сжимающиеся кольца, это полное ужаса видение огня и боли.

Сквозь темноту воспоминания проник едкий запах дыма. Когда он обжег мне ноздри, я почти ощутила покалывание.

Реальность оказалась столь же ужасна. Я больше не могла этого отрицать. Меч… удар солдата. Казалось, я на целую жизнь задержала дыхание, напрягаясь, пытаясь услышать хотя бы малейший звук – шепот, стук ее сердца. Я обнимала тишину, молясь, чтобы я почувствовала, как дергается ее рука или как вздрагивает грудь при дыхании.

Я старалась не дышать, пока темнота и тишина не поглотили все вокруг. Пока все мое тело не закричало, протестуя. А потом еще дольше. В ожидании какого-то крошечного знака.

Но ничего не происходило.

Когда я, наконец, сделала вдох, мой нос, рот, легкие наполнились огнем. В теле больше не было холода. Оно было онемевшим, мертвым.

Как мама.

– Эвра? – раздался в тишине хриплый голос. Только на самом деле было уже не тихо. Потрескивание пламени становилось все ближе. Все громче.

На мгновение мое тело наполнилось надеждой, и я изо всех сил оттолкнулась от ледяной тишины.

На этот раз мои глаза открылись. Моя голова приподнялась, совсем чуть-чуть.

Печаль врезалась мне в живот острым лезвием. Голос принадлежал не маме. Ее голова безвольно свисала мне на плечо, глаза были полуоткрыты и неподвижны. Стены комнаты Дьюарда и Хагана стали черными, а воздух – густым от дыма.

Меня снова позвал наполненный ужасом голос.

Что сказала мама в моем видении? Когда она была живой, здоровой и вся светилась? «Какое-то время ты не сможешь двигаться – я использовала последние силы… Ты должна подождать, пока они не уйдут… Ты не ранена, моя девочка, но они не должны этого узнать».

Это была мама – это из-за нее я не могла пошевелиться. Я должна была оставаться неподвижной, пока они не уйдут. Солдаты леди Аннализы. Она сказала, что не станет такой, как король Олдер, но солгала.

Она была еще хуже.

С похожим на гром треском часть крыши рухнула в комнату и взорвалась красными искрами пламени. Раздался топот ног, и рядом со мной на колени упала рыдающая Тэм.

– О нет, о нет, о нет, – кричала она, рыдая, пока дом вокруг нас продолжал гореть.

Я изо всех сил пыталась моргнуть, повернуть голову в сторону. Сделать все, что угодно, лишь бы показать ей, что я жива. Пришло время маминой магии освободить меня, или я стану еще одним сгоревшим дотла телом.

Я изо всех сил выдохнула. В моей голове это было криком, но он получился почти беззвучным. И все же Тэм услышала.

Ее плечи вздрогнули, а пальцы коснулись моего лица и, приглаживая волосы, откинули мою голову назад.

– Эвра? Эвра, ты можешь говорить? С тобой все в порядке?

Я никогда не слышала, чтобы ее голос был таким хриплым.

Я моргнула. Слегка дернула головой. Пока слабо, но постепенно движения начали даваться мне легче.

По ее лицу снова потекли слезы.

– О Боже. Я думала, что потеряла и тебя тоже.

Я снова попробовала встать. Огонь постепенно топил лед в моих конечностях. Слишком медленно. Легкие наполнились дымом.

– Тэм, – прошептала я хриплым старческим голосом.

Было очень жарко, а воздух стал таким густым, что я едва могла дышать.

Она быстро начала действовать, осторожно высвобождая мамино тело из моих рук.

– Мы должны вытащить тебя отсюда. Ты можешь двигаться?

Дом снова сотрясся от грохота. Клубился дым. Тамсин была тенью в красноватой темноте.

– Почти не могу, – прохрипела я.

Она схватила меня под мышки и подняла. Как раз в это время мои ноги подхватили меня, но они тряслись и дрожали, как у новорожденного жеребенка. Я кое-как удержалась, и мы, спотыкаясь, направились к задымленному дверному проему. На секунду я оглянулась назад. На мамины золотисто-седые волосы. На ее мягкие щеки. На все еще сияющий меч, который солдат вонзил ей в спину.

Глаза начало жечь.

Тэм толкнула меня к дымящейся дыре в стене. Дерево раскололось, из него валил дым, но этот выход был безопаснее, чем тот ад справа от нас, где раньше была кухня. Еще один рывок, визг дерева, и мы упали на грязную землю.

Прежде чем я успела сделать вдох полной грудью, Тэм снова потянула меня наверх и прочь, в замерзшую темноту леса. Жар горящего дома преследовал нас вплоть до линии деревьев. Пепел и угли падали на снег и с тихим шипением остывали.

Тэнси ревела, а лошади ржали.

Я собиралась побежать к ним, но Тамсин не отпустила мою руку.

– Животные свободны. Они в безопасности. Просто испугались. Скоро они убегут в деревню.

– Куда мы идем?

Я тяжело дышала. Не отвечая, она продолжала тянуть меня в лес. Мои ноги уже начали лучше меня слушаться, но я была дезориентирована темнотой и беспорядочным маршрутом Тэм и продолжила спотыкаться. Наконец она замедлилась и остановилась. Я понятия не имела, где мы находимся, за исключением того, что она увела нас и с фермы, и из деревни. Мы оказались в особенно дикой части леса. Она упала в снег на колени, темная тень на тускло-белом фоне. Ее лисья шапка съехала набок и была вся в пятнах – падающие угольки опалили мех.

– Здесь мы будем в безопасности, – сказала она. – Пока что.

А затем она закрыла лицо руками и разразилась глубокими, ужасающими рыданиями.

Я опустилась рядом с ней на землю. Было слишком много всего, о чем я не хотела думать, но теперь, когда мы остановились, когда мы оказались в безопасности, мне больше ничего не оставалось. Думать. Задаваться вопросами. Зная, что мне не нужен ответ, страшась того, что она скажет, я прошептала:

– Где Хаган и Дьюард?

Она лишь зарыдала еще сильнее и, словно пытаясь сдержать боль, свернулась калачиком.

Ее реакции было достаточно.

Я не заплакала. Мое горе бурлило, словно лава. Под оцепенением и пустотой оно горело ненавистью, гневом и печалью. Оно обратило ясные глаза на события вечера, рассматривая каждое действие. Каждую реакцию.

Оно начало разрабатывать свой план мести.

Я должна была обнять Тэм. Чтобы она поплакала у меня на плече. Я должна была впустить горе. Но я держалась прямо и напряженно осматривала лес в поисках любого признака того, что ее шум потревожил не только птиц. Я должна была защитить ее от любой угрозы.

Как я не смогла защитить свою семью.

Глава тридцать первая

Аннализа

Даже золотой свет свечей не мог скрыть серого оттенка кожи короля Олдера. Его тело, осунувшееся и костлявое, мирно покоилось на большой кровати. Он не кашлял. И не дышал. Его тело все еще было оплетено магией, но в ней уже не было никакой необходимости. Даже просто стоя там, рядом, я чувствовала, как она постепенно растворялась. Я знала, что большая часть этой рассеивающейся магии принадлежала мне.

Стоявший за моей спиной Верон прочистил горло, но я не обратила на него внимания. Вместо этого я проглотила свое отвращение и наклонилась вперед, чтобы поцеловать короля в лоб. И когда я наконец в достаточной мере продемонстрировала свое горе, то повернулась к стоящим у двери советникам.

– Через два дня тело короля Олдера предадут огню. Мы только что отправили домой всех гостей с церемонии, и будет сложно собрать их снова. Но те, кто успеет добраться, могут присутствовать. Королевство будет скорбеть в течение шести месяцев.

Этого объявления все и ожидали. Берк научил меня, как вести себя в случае смерти короля. Мы были готовы.

– У вас есть новости насчет принца Кендрика? – спросила я, заранее зная ответ. Но я понимала, что все равно должна задать этот вопрос.

Верон покачал головой.

– Он словно испарился. Мы не нашли ни единого следа и не смогли понять, что с ним случилось.

Они с Найлом все еще цеплялись за надежду, что он жив. Видение Эвры было встречено со скептицизмом – они слишком сильно хотели, чтобы он, а не я, стал следующим правителем. Король, который не желает власти, часто бывает равнодушным королем и оставляет большинство решений своим советникам.

А я жаждала власти, и я уж точно не была равнодушной. И они это знали.

– Уже поздно, – сказала я тихо, словно боялась потревожить мертвых. – Но еще многое предстоит сделать. Если вы не возражаете, я бы хотела устроить небольшое собрание.

Я попросила целителей и личных слуг короля Олдера омыть и подготовить его тело. Вечером они за ним присмотрят, а завтра придут священники.

Бросив последний взгляд на короля, я вышла из комнаты. Советники последовали за мной.

Стояла уже поздняя ночь, и в королевском кабинете было холодно и темно. Я позвала слугу, чтобы он развел огонь в очаге. Я не сомневалась, что в такое время советники предпочли бы спать и видеть сны о том, как их когти глубоко вонзаются в мое королевство. Но им придется отложить свои козни. Настала моя очередь.

Я уселась за стол, и все остальные – все советники, кроме Берка, – последовали за мной. Я сложила пальцы домиком и серьезно наморщила лоб.

– Пора объявить о смерти принца, – сказала я. – За все это время мы не получили никаких известий, и нет повода думать, что он жив.

Его отречения должно было быть достаточно. Но я не хотела, чтобы кто-то шептал, что он может вернуться. Не хотела, чтобы Верон и Найл пытались помешать мне, прикрываясь именем Кендрика. Надо было сразу дать им понять, что я – это все, что осталось у Тайна.

– Я категорически не согласен, – сказал Верон. Еще бы. – Мы можем продолжить поиски. Перед смертью король больше всего хотел найти внука.

– При всем уважении, но короля больше нет. И, живой или мертвый, принц все равно отрекся, отказался от своего народа. Ясновидящая заверила нас, что он умер, – сказала я. – Вы можете продолжать попытки узнать, что с ним случилось, но давайте не будем наводить в королевстве смуту. Люди должны безоговорочно доверять своей королеве.

Его лицо помрачнело.

– Безоговорочно доверять вам, дальней родственнице короля? Притом, что принц исчез? Ваш стремительный взлет неизбежно вызовет подозрения.

– Очевидно, у вас это уже вызвало подозрения, – ответила я. – Но если мы продолжим держать в тайне то, что случилось с принцем, это не убавит их сомнений. Мы должны твердо обозначить свою позицию. Принц исчез. Это ужасная тайна, которую, как я горячо надеюсь, мы разгадаем. Но нет никакого смысла в том, чтобы оставлять этот вопрос открытым. Это мое решение.

На какое-то время воцарилась тишина.

– Я могу послать на поиски больше солдат, Ваше Высочество… Ваше Величество. Раз мы уже не собираемся вторгаться в Винтерленд, – сказала генерал Дрисколл.

– Спасибо, – ответила я.

Советник Холлидей ничего не говорил. Изможденный, он откинулся на спинку стула. Он отдал королю Олдеру все, что у него было, и заслужил отдых.

Я повернулась к советнику Найлу.

– Подготовьте объявления о смерти короля Олдера и принца Кендрика и отправьте их мне на утверждение.

Он слегка кивнул.

– Мы проведем небольшую церемонию коронации утром в день сожжения короля Олдера, – продолжила я. – А затем я отправлюсь в Винтерленд, чтобы лично переговорить с беженцами.

– Вы не можете этого сделать! – практически прокричал Верон. – Из всех глупых…

– Это мое решение, а не ваше, – ответила я, поворачиваясь к нему с натянутой улыбкой. – Мы с генералом Дрисколл обсудим детали.

Оглядев всех остальных сидящих за столом, я увидела, как на их лицах проступают неодобрение и тяжесть нереализованных амбиций. Я распространила по комнате свою магию, подпитывая их преданность. Верон – единственный, чье выражение лица не изменилось. Упорный. Моя магия не так эффективна против тех, кто по природе своей упрям и непокорен. Мне придется повлиять на него другим способом.

Я выбрала прямой подход.

– Мы не можем подвергнуть Тайн риску восстания. Возможно, советник Верон, вы не столь прямолинейны, но ваши желания ясно читаются у вас на лице. Вы не хотите, чтобы я была королевой, и я подозреваю, что вы готовы действовать в соответствии с этим желанием.

Наступила пауза, а затем он покачал головой.

– Конечно же нет, Ваше… Ваше Величество.

Я не могла сдержать легкой улыбки. Мне казалось, высокопоставленный советник мог бы уметь врать и лучше.

– Спасибо за вашу службу, советник Верон. Пришло время вам заняться в этой жизни чем-то другим.

На его лице разразилась буря. Прежде чем он выпустил нарастающий в его горле гром, я продолжила:

– Ваш опыт слишком ценен, чтобы тратить его впустую. Освобождая вас от роли моего советника, я надеюсь, что вы рассмотрите возможность стать послом Тайна в Гриннауке.

Он открыл рот. И снова его закрыл. Берк однажды сказал мне, что его дядя очень любил Гриннаук, что он посещал его в детстве и до сих пор рассказывал о теплых пляжах с белой галькой. Это королевство находилось далеко к югу от нас, дальше, чем Мааденвелк. Достаточно далеко, чтобы он не мог отравлять умы моих приближенных.

Он впервые поклонился без насмешки.

– Как пожелаете, Ваше Величество, – сказал он, и я поняла, что он у меня в руках.

– Спасибо, – скромно ответила я.

Атмосфера в комнате изменилась. Я смогла удивить этих людей, так привыкших к сумасбродному, эгоистичному правлению короля Олдера. Найл откинулся на спинку стула.

– А теперь, – сказала я, с молчаливым пожеланием удачи проводив Верона из комнаты, – пришло время отправить домой магов, которых сюда призвал король.

– Всех? – спросил Холлидей.

Это мелочь, мама, но это все ради тебя.

– Всех, кто хочет уйти, – подтвердила я. – Я не хочу, чтобы из-за меня были разлучены семьи.

Я понимала, что нам еще многое, очень многое предстояло сделать. Но наступила ночь, и советникам не терпелось лечь спать. Возможно, некоторые из них и оплакивали короля Олдера, но скорее всего они оплакивали лишь потерю своего контроля над Тайном. Может, я была слишком цинична.

С другой стороны, я и сама ни капельки не скорбела.

Глава тридцать вторая

Эвра

– Ты должна была прийти только на рассвете. Почему ты оказалась у нас ночью? – спросила я у Тамсин. Ночной холод сковал нас, а вдалеке маняще мерцал огонь. Такой, в котором мы сгорели бы, словно в преисподней. Я сосредоточила внимание на Тэм и позволила холоду себя успокоить.

Она шмыгнула носом и вытерла глаза.

– Я не могла уснуть. Я боялась, что ты попытаешься уехать без меня. Я решила, что приду и останусь, пока не придет время уходить.

Она покачала головой и прочистила горло, но ее голос все равно был хриплым.

Я потерла обугленное пятно на ботинке. Но ботинок был не мой. Раньше он принадлежал Хагану. Когда я подумала об этом, от моего сердца словно отрезали кусочек.

В попытке успокоиться, Тэм начала глубоко дышать.

– Я должна была прийти раньше. Если бы я только…

– Не говори так. Ты ничего не могла сделать.

Но если бы я оказалась внизу быстрее. Если бы я лучше понимала свои видения. Если, если…

– Ты ошибаешься. Твоя семья была в меньшинстве. У меня был мой лук. Я могла бы… – она со стоном оборвала себя, ударив рукой по бедру. – К тому времени, когда я оказалась на месте, дом и сарай горели, а животные убегали. Я думала, что это просто пожар. Но потом я увидела Дьюарда, его горло…

У меня скрутило живот. Я вспомнила маму с мечом в спине, и образы начали приходить сами собой. Солдаты Аннализы – потому что это, должно быть, были ее солдаты – они убили всю мою семью.

Хаган, Дьюард, моя мать… как они все могли просто исчезнуть?

Я с трудом поднялась на ноги. Мне нужно было двигаться. Если я продолжу оставаться неподвижной, то у меня будет время подумать о том, как Хаган учил меня метать ножи, или о том, как заботился обо мне Дьюард. Или как нежно мама поглаживала мне спину, когда я ночью забиралась к ней в кровать.

Если я продолжу стоять на месте, все это обрушится на меня, и я, возможно, замру навсегда.

– Эвра, – держа в руке лук, Тэм поднялась следом за мной. – У тебя кровь.

Я посмотрела вниз и увидела на своей белой рубашке темное пятно крови. Я дотронулась до липкой ткани.

– Это ничего.

Она потянулась ко мне.

– Как ты можешь так говорить? Столько крови…

– Оставь, Тэм. У нас нет на это времени.

В попытке сориентироваться, я начала осматривать лес. Темноту все еще пронизывала багровая дымка; деревья выглядели так, словно истекали кровью. Я не должна была ждать так долго.

Тамсин схватила меня за руку.

– Куда ты идешь? Что ты будешь делать?

Единственное, что я могла сделать.

– Я иду за ними.

– Ты не можешь, – твердо сказала она, удивив меня. – Они думают, что ты мертва. Они думают, что добились своего. Если они узнают, что ты все еще жива…

Я отвернулась и снова посмотрела на огонь, который когда-то был моим домом.

– Эти люди должны за все ответить. И леди Аннализа тоже. Я думала… я думала, что она намного лучше короля. Но я ошиблась. Я не собираюсь убегать и прятаться. Она не сможет сделать со мной больше, чем уже сделала.

Моя рука нащупала ножи, которые все еще висели у меня на поясе. Но один из них исчез навсегда.

– В какую нам сторону?

Когда я начала красться между деревьями, Тамсин пошла следом. Я не стала утруждать себя тем, чтобы на нее посмотреть.

– Ты не пойдешь. Ты нужна своей семье, Тэм. На этот раз ты не сможешь вернуться.

Она посмотрела мне в глаза.

– Хаган должен был быть моей семьей. Он и я… – ее голос сорвался. – Я тоже заслуживаю справедливости.

Еще один кусок моего сердца оторвался. Я не могла думать о том, как все должно было быть. Я хотела продолжать двигаться, и поэтому не могла думать о них. Потому что иначе я бы не смогла продолжать дышать.

– А как насчет твоих родителей?

Тэм прищурилась.

– Это их не убьет. Я никогда не была такой дочерью, какой они надеялись меня видеть.

Я должна была ей сказать.

– Знаешь, это не совсем правосудие. То, на что мы идем.

Выражение ее лица изменилось. Она выдержала мой пристальный взгляд.

– Я знаю.

Тени стали светлее. Уже почти рассвело. С тех пор как на нас напали солдаты, прошло уже несколько часов… Часов, которые они провели вдалеке от моих ножей. Но я не хотела, чтобы они знали, что за ними охотятся. Пусть думают, будто я действительно мертва.

Я решила, что начну с фермы, найду их след. Это будет нетрудно – их много, а земля покрыта снегом.

Мы вышли из-за деревьев.

– Я бросила свою сумку возле сарая, – сказала Тамсин, двигаясь в ту сторону. Я смотрела на нее – мне не хотелось смотреть на пламя, пожирающее мой дом. Мою семью.

Мое сердце пронзила новая вспышка боли.

Не такого погребального костра я желала для моей семьи, но я нашла небольшое утешение в том, что они не останутся лежать на морозе. Я стояла вне досягаемости жара огня, наблюдая, как языки пламени вьются и дымятся. Осталось уже немного. Скоро ничего не останется.

Пока Тэм собирала свою сумку, я осмотрелась в поисках следов солдат. Последние остатки маминого заклинания покинули мои конечности, но согрелась я совсем не из-за ходьбы. С каждым шагом, который я делала по чистому снегу, с каждым мгновением, когда я не находила никаких признаков людей Аннализы, мой гнев разгорался все жарче. Я помогла ей, а она только и делала, что пыталась заставить меня замолчать. Я думала, мы на одной стороне. Но она использовала меня, это было очевидно. Каковы бы ни были ее секреты, я решила, что раскрою их.

Я дважды обошла дом, но ничего не нашла.

Но я должна была что-то сделать.

На этот раз я не колебалась. Расставив ноги и крепко обхватив себя руками, я закрыла глаза и бросилась в темноту. Сомнениям не было места; я знала, что магия ясновидения придет. И я знала, что она покажет все, что мне было нужно.

– Их семеро, – сказала я. – Они верхом на лошадях направляются обратно в Айронвальд. И двигаются быстро.

– Но они остановятся, чтобы отдохнуть. Сейчас или сегодня вечером. Им придется.

– А мы не остановимся.

Весь день мы с Тамсин бежали трусцой. Всякий раз, когда наши ноги уже начинали волочиться, мы останавливались, чтобы перекусить вяленым мясом или немного восстановиться с помощью магии Тэм. Мы двигались не по главной дороге. Это тяжелее, зато путь короче.

Тамсин настояла на том, чтобы пару раз мы остановились и нормально поели.

– Я не позволю тебе морить себя голодом. Или замерзнуть. Или, – добавила она более мягко, – пожертвовать своей жизнью ради мести. Не хочу, чтобы Хаган убил меня, когда мы с ним снова встретимся.

Это первый раз, когда она произнесла его имя с тех пор, как загорелся огонь. Я непонимающе на нее посмотрела, а она пожала плечами и отвела взгляд.

– Я… я надеюсь, что когда моя собственная жизнь закончится, мы встретимся снова, – она сделала глубокий вдох. – И когда этот момент наступит, я хочу быть уверена, что сделала все ради защиты его сестры. В первую очередь ради нее. Но и из любви к нему тоже.

Мое сердце снова пронзила боль, но на этот раз – слишком сильно. Я больше не могла сдерживаться.

– Тэм…

Мои глаза наполнились слезами, а тело начало дрожать.

Не знаю, что она услышала в моем голосе или увидела у меня на лице, но она протянула руку и обняла меня, утешая так, как я не смогла утешить ее.

С дрожью и воплями я вся разрывалась на части.

Вдалеке раздался вой одинокого волка.

Я не могла дышать, не могла двигаться, не могла делать ничего, кроме как оплакивать мамину улыбку, заботу Дьюарда и любовь Хагана. Я вспомнила нежность отца, и меня пронзила еще и эта застарелая боль. С каждым всхлипом Тэм сжимала меня все крепче, и из-за нее горе не смогло сжечь меня дотла.

– Ты никогда не будешь той, кем была, – шептала она, пока я плакала ей в плечо. – Не без них. Но ты найдешь свой способ стать кем-то новым. Кем-то, кто каждым своим вздохом чтит их память. Я знаю, что так и случится, Эвра. Ты создашь себя заново.

– Я была довольна своей жизнью, – всхлипывала я. – Без моей семьи я просто Ясновидящая. Я совсем одна.

– Нет, это не так. У тебя есть я. И всегда буду.

Ее слова проникли сквозь окутавшую меня дымку. Яростно вытерев глаза, я отодвинулась и посмотрела на нее сверху вниз.

– Не обещай мне, что так будет всегда, Тамсин. Ты не можешь мне этого обещать.

Она сделала глубокий вдох; по ее красным глазам я поняла, что она тоже плакала.

– Ладно. Никаких обещаний. Никаких «всегда». Но знай, что я буду здесь, с тобой, до самого конца, – она толкнула меня в плечо. – Хочешь ты этого или нет.

Вдалеке раздался еще один вой. За ним последовало эхо. Дрожа, я доела хлеб и сыр, которые мне навязала Тэм.

– Спасибо, – пробормотала я.

Дело было не только в том, что она рядом сейчас. А в том, что всегда была.

Мы продолжили путь.

– Как далеко? – спросила она.

Я закрыла глаза и сосредоточилась.

– Они все еще движутся, но уже медленнее. В нескольких часах езды отсюда.

Магия ясновидения больше не показывала мне видений. Вместо этого я ощущала присутствие солдат, словно привязанные к моей груди и натягивающие кожу веревки. Я просто следовала за ними.

Когда солдаты разбили лагерь, я вздохнула с облегчением. К наступлению темноты мы должны были их нагнать.

Мы почуяли запах их костра задолго до того, как увидели сквозь деревья его мерцание. Раньше мне нравился запах горящего дерева. Это был запах дома, нашей маленькой кухни и маминой стряпни. Но теперь это стало запахом ужаса, боли, смерти. Я никогда не смогу этого забыть. Каждый огонь, каждый факел будет напоминать мне, как моя семья сгорела дотла.

И что во всем были виноваты эти люди.

Мы с Тамсин охотились на них, как на оленей. Подошли с подветренной стороны. Тихие и смертоносные.

Мы заняли позицию, спрятавшись за маленькой заброшенной хижиной рядом с их лагерем, и обменялись долгим взглядом. Люди – не олени. И это будет убийством. Так же, как и то, что они сделали с моей семьей. Спустя мгновение Тамсин кивнула.

Прежде чем солдаты поняли, что происходит, Тамсин успела выпустить свои стрелы и убить двоих. Я начала целиться в человека в бордовой одежде и поняла, что это советник Берк – любовник Аннализы. Если раньше у меня и были какие-то сомнения в том, кто стоял за этим нападением, то теперь они отпали. Как раз в тот момент, когда я бросила нож, он начал убегать. Черт.

Солдаты все поняли. Они приготовились к бою. Вдруг все заполнил белый снег, и меня охватила паника. Я не могла их видеть и не понимала, могут ли они видеть нас.

Раздался скрежет вынимаемого из ножен меча. Движимая лишь инстинктами, я бросила нож. Мгновение спустя воздух наполнился криком. Был ли это советник? Мимо меня что-то просвистело; снег рассеялся как раз вовремя, чтобы показать стрелу Тэм, вонзившуюся в грудь солдата. Даже умирая, он бросился ко мне, размахивая мечом.

Я успела увернуться как раз вовремя. Но я не могла убежать от других фигур в черном. Трое солдат погибли, но осталось еще четверо, включая того, которого я ранила в плечо своим ножом. Советник достал свой собственный кинжал.

Чего бы я только не отдала за кинжал Хагана и за то, чтобы он сам был здесь и орудовал им. Мы с Тамсин были плохо подготовлены к рукопашному бою.

Один из солдат сделал выпад. Я бросила уже третий нож, и тот воткнулся ему в бедро. Он застонал, но не остановился и взмахнул мечом прямо над моей головой. Я сделала шаг назад, пытаясь бросить в него еще один нож.

Свист. Стрела. Он упал.

Я оглянулась на Тамсин как раз в тот момент, когда другой солдат бросился на нее, выбив у нее из рук лук. Я кинула нож прямо ему в горло. Он отшатнулся назад и упал в снег, поднимая в воздух снежинки.

Мое сердце бешено колотилось. Осталось два ножа и два врага. Тэм осталась без лука. Казалось, мир замер, окутав нас приглушенным, успокаивающим облаком снега и солнечного света.

Вдруг прямо передо мной появились темная борода и пронзительные глаза советника. Он нацелил свой изогнутый клинок мне в живот. У меня не было выбора, кроме как использовать свой метательный нож, как кинжал, и я вскинула руку, чтобы блокировать удар. Наше оружие встретилось с такой сильной вибрацией, что моя рука онемела до локтя. Прежде чем мужчина успел прийти в себя, я пихнула его другим локтем в живот. Он упал спиной в снег и запутался в своих бордовых одеждах, но это его не остановило. С беспощадной грацией он вскочил и ударил меня в подбородок. Моя голова откидывается назад, из глаз брызнули слезы.

Я замахнулась на него ножом, но он уклонился. Как мог простой советник двигаться с такой скоростью?

Перед моими глазами снова промелькнул его кинжал. Мой клинок ударился о его, но лишь замедлил его путь. Его кинжал задел мою руку, и я прикусила губу, чтобы не закричать.

Он не мог победить так легко. Не с кровью моей семьи на его руках. Я выпустила на волю ярость пинков и ударов, двигаясь вперед, ища лазейку. Мой нож должен был оказаться в его сердце. Он должен был получить по заслугам.

Мою руку обжег еще один порез, но вот он упал назад, задыхаясь от усталости. Еще один быстрый удар, еще один поворот и пинок, и – вот он. Мой шанс.

Я выставила нож вперед.

Позади меня Тамсин прокричала мое имя.

Мир остановился. Я не могла сложить вместе все кусочки происходящего. Свист – как у летящей стрелы. Рев – угрожающий и дикий, как у нападающего животного. Удар в бок. Вспышка золота.

Все ясно, и все в тумане.

Моя рука, покрытая теплой кровью, и холод ледяного воздуха.

Нож советника, вошедший в мою плоть.

Я споткнулась и упала на колени. Тэм. Где она?

Оставшийся солдат лежал на земле под вздымающейся массой золотистого меха и зубов. Стрела Тэм вонзилась прямо в плечо этого огромного создания. И Тэм…

Разинув рот и с пустыми руками, она стояла, уставившись на волка. Волка из моих видений. Не образ, не символ какого-то надвигающегося зла. Сам волк и был угрозой. И он оказался здесь.

А затем, как и в моих видениях, меня полностью поглотила тьма.

Глава тридцать третья

Аннализа

В башню замка ударила молния. На улице бушевала метель. Фонтан во дворе замерз, несмотря на поддерживающее его заклинание.

Природа победила.

Прошла почти неделя с тех пор, как Берк уехал, и от него до сих пор не было никаких известий. И волков никто не видел. Мои секреты – это открытые раны, которые неизбежно начнут гноиться и гнить. Моя магия – это гора, занимающая всю мою жизнь.

Завтра состоится моя коронация.

Платье, которое король Олдер заказал для моей с графом Орлайтом свадьбы – еще до того, как мне сообщили о моей же помолвке, – будет моим платьем на этой церемонии. Возможно, мои подданные увидят в этой белой пышности символ надежды. Во всяком случае, для меня это было именно так. Я могла бы носить это платье в Мааденвелке рядом с мужем-волком, зная, что как только мы останемся одни, его челюсти сомкнутся вокруг меня. И это платье стало бы лишь оберткой тела, на которое он мог заявить права.

Теперь я сама предъявляла права.

Я слегка размялась, проверила, как сидит платье.

– Осталось всего несколько штрихов, Ваше Величество, – сказала швея с полным ртом булавок. Она слегка подтянула лиф и наметила новую длину подола.

Я смотрела на свое отражение в колеблющемся свете свечи. Завтра я стану королевой.

Я продолжу исправлять ошибки, тот вред, который Тайну нанес король Олдер. Пошлю солдат защищать маленькие деревни от разбойников. Снижу налоги, чтобы семьи не были доведены до отчаяния. Найду советников, которые будут заботиться о королевстве, а не о своем собственном богатстве. Таких, как Берк.

Где он? Нашел ли он ее?

Когда я уже снимала платье, у двери раздался какой-то шум. Швея забрала у меня тяжелую ткань. Я набросила поверх сорочки халат как раз в тот момент, когда в комнату вошла Сибилла.

– Внизу, во дворе, – сказала она, задыхаясь. – Вы должны пойти.

Я быстро переоделась и поспешила следом за ней. Она больше ничего не сказала. Я решила, что она вообще не знает, что случилось, лишь что меня там ждут.

Мне было нетрудно представить себе разные варианты: толпа, которая узнала правду; Верон с готовыми к мятежу генералами; богатый принц, приехавший свататься к новой королеве.

Я молилась, чтобы это были Берк с Ясновидящей, но я совсем не была готова увидеть его, окровавленного, верхом на лошади. Одного.

Где его люди? Где Эвра?

– Отведи Берка в его комнату. Позови советника Холлидея, – быстро сказала я. Как только Берк услышал мой голос, его опухшие, темные глаза уставились прямо на меня.

– Ваше Высочество… – начал он, а затем без чувств упал на окровавленную гриву своей лошади.

– Снимите его, снимите! – закричала я. Все засуетились, и конюхи сняли его с седла. Они сцепили руки в замок и уложили на них Берка. С бешено колотящимся сердцем я пошла за ними. Он все еще дышит? Куда его ранили? Пламенная, нетерпеливая магия наполняла меня до самых кончиков пальцев. Я хотела прикоснуться к нему, залечить раны. Я хотела подарить ему то же, что когда-то подарила мне мама.

Но вокруг было слишком много людей, коридор слишком тесен, а я вся тряслась от страха. И все же…

Мы добрались до его покоев. Мужчины опустили его на кровать. Советник Холлидей был здесь вместе с несколькими другими целителями. Они расстегнули рубашку, и я увидела кровь. Много, очень много крови.

– Что с ним случилось? Все очень плохо? – спросила я.

Я встала рядом с кроватью и потянулась к его руке, но Холлидей оттеснил меня в сторону. Берк не приходил в себя.

– Ножевое ранение, – сказал Холлидей. – Прошу вас, Ваше Величество. Вы должны освободить для нас место.

Мне хотелось кричать: «Нет! Я сама его излечу! Я спасу его!» Но я не могла. Боже, я не могла. Потому что тогда они узнали бы то, чего не должны были знать.

Я отступила на шаг, два назад. Но я не могла отвести взгляда от пепельного лица Берка, от его окровавленной груди, от попыток целителей остановить кровь. Как он вообще ехал на лошади с такой раной? У меня чесались руки. Мне нужно было прикоснуться к нему, исцелить его. Я не могла позволить ему умереть.

– Ваше Величество, – сказала стоящая рядом Сибилла.

У кровати Берка было полно народу, но каким-то образом я подкралась так близко, что наши руки оказались на расстоянии нескольких дюймов. Я могла бы…

– Ваше Величество, – снова повторила Сибилла, но немного громче и тверже.

– Что такое? – спросила я, хотя разум мой наполняли совсем другие слова: «Не умирай, Берк. Продолжай дышать. Не умирай. Ты мне нужен. Не умирай».

Такие же слова я когда-то говорила маме.

– Ваше Величество, вы испачкаете свое платье. Не хотите ли подождать в своей комнате? – спросила Сибилла, взяв на себя смелость коснуться моей руки.

Я слышала ее словно сквозь туман. Она беспокоится о моем платье? Как она может об этом думать?

– Конечно, нет, я должна…

И в тот момент я увидела в ее глазах панику. Ее взгляд продолжал метаться от меня к целителям. Она беспокоилась не о моем платье, она беспокоилась о них.

Медленно, слишком медленно я осознала, как я выглядела, в панике и отчаянии мечась у постели Берка. Никто не знал, куда я его отправила, и вот он вернулся, израненный, весь в крови.

Я выпрямилась. Отошла. Сжала кулаки, лишь бы перестать пытаться до него дотянуться.

– Мне надо продолжить приготовления, – сказала я советнику Холлидею. – Пожалуйста, немедленно сообщите мне, как только советник Берк придет в себя.

На пошатывающихся ногах я вышла из комнаты.

Я только-только объявила, что принц мертв. Самый преданный мне советник вернулся из таинственного похода один и весь в крови. А я суетилась вокруг него, как влюбленная девчонка.

Какой же я была дурой.

Весь день прошел как в тумане. Мое тело занималось повседневными делами и подготовкой к моей коронации, но мыслями я была с Берком. Каждый раз, когда кто-то заходил в комнату, у меня сжималось сердце. Ближе к вечеру я была так переполнена магией и страхом, что совсем утратила разум. И магия, и страх тянули из меня силы. Я была так опустошена и измучена, что для того, чтобы продолжать двигаться, понадобилась вся моя сила воли.

Я увидела советника Найла. Пожилой мужчина сидел в библиотеке и изучал красивую иллюстрированную рукопись, изображающую коронацию королевы Тайна – Хелании. Она была нашей последней королевой, и с тех пор прошло более ста лет. Найл, как старейший из советников, проведет церемонию коронации, так же как провел церемонию наследования.

– Советник Берк пришел в себя? – спросила я, стараясь ничем не выказать ту агонию, в которой находилась, но которую никоим образом не должна была ощущать.

Найл оторвал взгляд от книги и, слегка прищурившись, сфокусировал взгляд на мне. Ну почему в совете одни старики? Мне стоило подумать о том, чтобы заменить их более молодой кровью.

– Насколько мне известно, нет, Ваше Величество. Но советник Холлидей продолжает наблюдать. Он помнит, что должен сообщать вам все новости.

От прозвучавшего в его голосе упрека я вся ощетинилась.

– Хорошо, – сказала я, вздернув подбородок. – Мне необходимо поговорить с ним. Его миссия – возвращение Ясновидящей в замок – имеет первостепенное значение. Я должна знать, где она и почему он не выполнил свой долг.

Найл приподнял густую белую бровь.

– Ясновидящая, говорите? Никто не знал, куда отправился Берк. Были и другие предположения.

Мои губы сжались в тонкую линию.

– Советник Берк действовал, следуя моим указаниям. Дело было срочным. Ни он, ни я никому и ничего не должны были объяснять.

Он долго смотрел на меня проницательным, острым взглядом.

– Да, юная леди, это правда. Но как ваш советник, я бы посоветовал вам поставить всех в известность о миссии Берка. Она ведь была достойной – он пошел на поиски Ясновидящей. Не нужно было держать это в секрете. Если вы начинаете вести себя так, как будто у вас есть секреты, люди начинают их искать.

Его слова проникли мне под кожу. Он был прав. А я была дурой, что не обнародовала миссию Берка. Я боялась Ясновидящей и действовала так, потому что хотела вернуть ее обратно незаметно для всех. Я не хотела привлекать внимание к тому факту, что она вообще уходила. И вот из-за меня в замке появилась еще одна загадка. А для меня загадкой было местонахождение Ясновидящей.

Я едва заметно кивнула советнику Найлу.

– Вы наблюдательны, – сказала я. – Я ценю вашу… точку зрения.

Но медлить было нельзя. Я поспешила наверх, в комнату Берка. Небо покидали последние лучи солнца. В коридоре дул ледяной ветер, и пламя в факелах трепыхалось. Прогремел гром, но на этот раз он был тихим и зловещим. Словно выжидал.

Я ворвалась в комнату Берка без стука. У кровати племянника сидел советник Верон. Услышав шум, он поднял глаза.

Дремавшая в кресле целительница фыркнула и выпрямилась.

– Как он? – резко спросила я, не обращая внимания на покрасневшие от гнева щеки Верона. Без сомнения, в судьбе Берка он винил именно меня.

Целительница потерла лицо руками. Было не так уж поздно, смеркалось, но у нее под глазами уже образовались большие темные круги, а бóльшая часть волос выбилась из косы.

– Я о нем позаботилась. Промыла и зашила раны, дала ему столько магии, сколько могла. Но я не знаю, проснется ли он. Его сильно ранили.

– Я хочу поговорить с ним минутку, – сказала я. – Оставьте нас.

Целительница зевнула, сделала реверанс и ушла. Верон не пошевелился.

– Он умрет, – произнес он низким ворчливым голосом.

Мое лицо не дрогнуло.

– Тогда он умрет, служа своему королевству. А теперь, если вы не возражаете…

Я указала на дверь.

– Это недопустимо, – сказал Верон, но все же встал.

– Такова моя воля.

Я была неумолима. Мне хотелось, чтобы он ушел как можно скорее.

Окинув меня еще одним ядовитым взором, он вышел в коридор.

Я упала в освободившееся кресло и потянулась к руке Берка. Она была такой вялой, такой холодной. Еле дыша, я наклонилась над ним.

Не знаю, сам ли он пришел в себя или моя магия сразу же просочилась сквозь его кожу, но, когда он прошептал мое имя, я не могла поверить своим ушам.

– Аннализа.

Один выдох. Ни «леди», ни «Ваше Высочество».

– О, Берк.

Я сопротивлялась желанию броситься на него и обнять.

– Я сделал… как ты… просила, – прошептал он, тяжело сглотнув. – Ясновидящая и ее семья больше не угрожают тебе и твоим секретам.

Эта короткая речь его утомила. Его грудь стала подниматься и опускаться еще быстрее, и я едва могла разобрать слова.

– Что случилось? Где Эвра? Там были разбойники? Чем тебе помочь?

Даже пока с моих губ срывались эти вопросы, магия бессознательно скользила от моей кожи к его, согревая то место, где были соединены наши руки. Да, он был ранен, тяжело ранен, но все оказалось не так плохо, как я боялась. Его молодое и здоровое тело жаждало исцеления.

– Не разбойники. Это была сама Эвра, – сказал он уже более окрепшим голосом.

– Она напала на тебя? – спросила я, не веря своим ушам. Тихая, нервная Эвра? Высокая фермерша, которая едва могла посмотреть мне в глаза? Что такого она увидела, что решила напасть на моего советника? Грудь словно придавило булыжником.

– Мы думали, что убили ее еще в доме, вместе со всей семьей. Но она пошла за нами. Мы были не готовы. Но я смог нанести смертельную рану. Дело сделано, любовь моя. Дело сделано.

Мои мысли, моя магия – все вдруг остановилось. Кровь отлила от моего лица.

– Ты убил ее? Ты убил ее семью?

Он кивнул.

Солдаты, обнаженные мечи. Наполненный болью мамин крик. Кровь. Мои руки на ее теле. Мои руки все в крови, и я стараюсь перекрыть рану. Ее жизнь – это ее жизнь, и она ей нужна. Беззвучное шевеление ее губ. Вспышка света, пронзительная боль. Меня переполняет магия, ее магия, ее жизнь. Она в моих венах. Ее сердцебиение стихает.

– Берк… – я едва могла говорить. – Ты хочешь сказать, что убил семью Эвры, и когда она пошла за тобой, то убил и ее тоже?

– Ты просила меня сохранить твои секреты в безопасности, – сказал он, наклонив ко мне свое покрытое синяками лицо. – Я сделал это, Аннализа. Теперь тебе ничего не грозит.

В моей груди что-то лопнуло, сломалось, словно топором ударили о фарфор. Кусочек за кусочком я начала разваливаться на части. Зазубренные, рваные, крошечные кусочки. Такие острые, что они не переставали меня резать. Я уничтожена.

– Берк, – сказала я мягко, стараясь не пораниться об острые уголки своего разбитого сердца. – Я хотела, чтобы ты вернул ее. Не убивал ее. Не убивал ее семью. Я хотела лишь поговорить с ней.

Как он мог так все воспринять? Неужели он не понял, о чем я говорила? О чем я на самом деле его просила?

Глядя на меня, он медленно моргнул. Его взгляд был мягким и рассеянным.

– Я хотел тебя уберечь. Ты боялась. Я ощущал это каждое мгновение, что мы были вместе. Она была угрозой для тебя. А также те, кому она могла бы все рассказать. Все случилось так, как должно было. Мне нужно было тебя защитить.

К нему вернулся румянец. Он повернулся на бок, осторожно принял сидячее положение и потянулся ко мне, обняв руками мое лицо.

– Я что угодно сделаю, лишь бы ты была в безопасности.

Я отстранилась. Я… я просто не могла. Он оборвал жизнь девушки. Жизнь ее матери. Смотрела ли Эвра на свою мать так же, как я на свою? Пришлось ли ей увидеть, как она испустила последний вздох?

Это было слишком. На моих руках оказалось слишком много крови. У меня и мысли не было о том, что все может случиться именно так. И я не могла этого вынести. Берк, Берк… О Боже. Я любила его. Я ждала, я молилась, я хотела, чтобы он всегда был со мной. Он заполнил пустоту, упорядочил, успокоил мою душу. И вот он сидел передо мной, весь в крови. Ничем не лучше солдат, убивших мою мать. И это убийство он совершил ради меня.

Оказалось, что я ничем не лучше короля Олдера. И никогда не была. Моя месть, моя магия… Я разрушала все, к чему прикасалась.

Дикая, необузданная магия просачивалась сквозь осколки моего сердца, наполняла мои вены, нервы, дыхание и кости. Она набрасывалась на меня нетерпеливо, словно любовник. И оставляла меня так же быстро и болезненно, как нарушенное обещание. Раздался раскат грома. Дрожа, я обхватила лицо Берка руками и поцеловала его в последний раз, а он притянул меня к себе, разбивая мое сердце снова и снова.

Я начала говорить вслух, хотя в этом не было необходимости, потому что моя магия навсегда выжгла эти слова в его голове.

– Ты отправишься в Винтерленд. Ты будешь идти, пока не упадешь, пока тебя не заметет снег, пока он не смоет с тебя всю эту кровь. Ты будешь идти, пока не умрешь.

Я обняла его в последний раз. Это было невыносимо. Это было больно. Из моих глаз потекли слезы.

Я не стала смотреть, как он уходит – прихрамывающий, но здоровый. Исцеленный той самой магией, которая теперь посылала его навстречу судьбе. Я не слышала, как за ним закрылась дверь. Я не могла дышать. Упав на смятые простыни, все еще теплые от его тела, его дыхания, и все еще пахнущие его кожей, я начала плакать. Я плакала и плакала, а мое сердце вновь и вновь разбивалось на миллионы осколков.

Глава тридцать четвертая

Эвра

Сквозь закрытые веки я увидела мерцающий золотой свет и произнесла небольшую, но яростную молитву о том, чтобы Тамсин была в безопасности. А затем нерешительно открыла глаза.

И от страха у меня свело желудок. Я стояла посреди пустой комнаты, наполненной сотней свечей, которые отбрасывали крошечные огоньки на мою бледную кожу и тусклые серые стены. Воздух наполнился ароматом пчелиного воска, и по моим щекам разлилось медовое тепло. Где я оказалась?

И, что еще более важно, где Тэм?

– Леди Эвра?

Я узнала этот голос. Меня наполнило столько разных эмоций: печаль, страх, облегчение… и надежда. Я повернулась.

На меня пристально смотрел принц.

– Где мы?

– Я умерла?

Наши вопросы встретились где-то между нами, в свете свечей.

Кендрик скользил среди теней, прокладывая себе путь сквозь танцующее пламя свечей. Путь ко мне. И все это время он не отводил от меня глаз.

– Я не могу ответить на твой вопрос.

– Как и я на твой.

Может, я и правда стала призраком, но мое сердце этого еще не осознало. Оно так бешено стучало, что у меня закружилась голова. Особенно когда Кендрик взял меня за руку.

– Ты мой якорь, Эвра. Меня тянет к тебе, и пока тебя нет, я – ничто. Я хотел тебе это сказать. В прошлый раз нас так резко разлучили…

Его пальцы обжигали мою ладонь.

– Это твое воспоминание? – спросила я.

– Не думаю.

Его золотистые глаза светились теплым светом.

– Это больше похоже на мечту.

– Мечту?

У меня не было времени на мечты. Его руки грели и успокаивали меня. Но я знала, что впереди меня ждут смерть и горе.

Его пальцы легко, словно шепот, проскользили по моей щеке.

– Я не уверен, что ты настоящая.

У меня вырвался вздох.

– Я уже ни в чем не уверена.

– Почему ты думаешь, что тоже умерла? – спросил он.

Ко мне начали стремительно возвращаться воспоминания. Солдаты, меч, огонь, битва среди снега. В меня вонзили кинжал.

– Я проиграла. Во всем. Я не смогла защитить свою семью, я не смогла помочь тебе. Я… Я… – мой голос сорвался.

Он подошел ближе. На его лице играли мерцающие тени.

– Но сейчас ты здесь. И я здесь. Что нам теперь делать?

– Я не знаю, – ответила я его излюбленными словами. Я потеряла все, даже свою жизнь. – Я счастлива, что ты здесь, – прошептала я. – Я счастлива, что не одна.

Он обнял меня очень, очень нежно. В попытке утешиться и забыть о горьких воспоминаниях я положила голову ему на плечо. И расслабилась. Мне ничего не хотелось. В ту секунду у нас не было ничего, кроме друг друга. Ничего, кроме этого мгновения. Долгого или короткого – как пожелает магия.

– Жаль, что мы не знали друг друга раньше, – пробормотал он. – Я так сильно хочу тебя узнать.

Я стала уже другим человеком, не тем, что была раньше. И сама не знала, кто я.

Постепенно наши объятия начали меняться. Мягкость сменилась напряжением. Мои руки опустились на его пояс. Его пальцы успокаивающе скользили по моему позвоночнику то вверх, то вниз.

Он запустил руки в мои волосы.

Я подняла глаза и посмотрела ему прямо в лицо. Его губы были так близко. А его глаза пылали.

– Эвра…

Комната наполнилась огнем. Моя одежда загорелась, кожу начало жечь, мир наполнился болью.

– Что происходит? – закричала я. Рев огня все нарастал и нарастал, словно он был живым, дышащим существом.

Огонь – это смерть.

Кендрик не ответил. Его лицо окутал дым, а сам он казался растерянным. Он сжал руки, но мне они показались огненными веревками. Я отступила.

Сквозь рев и треск я вдруг услышала мамин голос:

– Пора идти, Эвра. Ты сейчас же должна проснуться.

Я в панике начала оглядывать комнату. Мама? Я не могла снова потерять ее в пламени.

– Мама!

– Не волнуйся, любовь моя, – сказал отец. – Все будет хорошо. Просыпайся. Сейчас же.

Углы комнаты были заполнены скрытыми в тенях фигурами.

– Мы любим тебя. Но ты не можешь остаться. Еще не время, – сказал Дьюард.

Рядом была вся моя семья. Но из-за высокого, обжигающего пламени я никак не могла до них дотянуться. К горлу подступили рыдания.

– Проснись, Эвра, – сказала мама. – Ты сейчас же должна вернуться. Ты нужна Тамсин.

Все мое нутро кричало. Я кричала. Я не могла их оставить. Но Тэм. Я была нужна Тэм. Я почти слышала ее мольбы о помощи. И не могла вынести страха в ее голосе.

С ужасной, разрывающей душу надвое болью я отпустила Кендрика, огонь, свою семью. Я позволила себе проснуться.

Гул огня продолжал преследовать меня. Я подняла тяжелые веки так медленно, словно они весили по сто фунтов. И приготовилась к тому, что мне неизбежно откроются новые ужасы.

Но все оказалось не так, как я ожидала. Не было ни огня, ни каких-либо признаков присутствия советника Берка и его ножа. Только Тамсин и этот странный ревущий звук. Выражение ее лица было каким-то странным. Открыв рот и уставившись на что-то, она качала головой и вытянула руки перед собой так, словно чего-то боялась. Боялась меня.

– Что такое?

Я приподнялась, чтобы сесть.

– Ты…

Рев усилился, и лежащая подо мной меховая подушка дернулась и заерзала. Я почувствовала жгучую боль в боку и еле удержалась, чтобы не упасть.

– Подожди, подожди. Нет… – вскрикнула Тэм испуганно.

И вот тогда я все поняла. Звук, который я слышала… это был не огонь. Гул становился все глубже и резче, пока не превратился в дыхание.

Волк прошел вперед и остановился прямо между мной и Тамсин. Он рычал. Моя рука потянулась к поясу. О Боже. Ни одного ножа.

– Тэм, ты в порядке? Что происходит?

Она прижалась спиной к стене, стараясь держаться как можно дальше от сверкающих зубов дикого зверя. Я никогда раньше не видела ее такой испуганной. Мы всегда были охотниками, а не жертвами.

– Просто, э-э… – пробормотала она. – Дай ему знать, что с тобой все в порядке.

Она переключила свое внимание на животное.

– Тихо, тихо.

Волк подался вперед, его шерсть встала дыбом. Из его плеча все еще торчала стрела, и с каждым его шагом она покачивалась из стороны в сторону.

Почему он еще жив?

Сонными глазами я начала рассматривать волка. Его белые зубы и густой мех были такими же, как в моих видениях. Было очевидно, что он представлял опасность. А в этой деревянной лачуге он выглядит еще больше, еще страшнее.

Мой мозг поспешил наверстать упущенное. Мы в помещении. Это объясняло тепло и отсутствие ветра. Грязная, затянутая паутиной комната оказалась удивительно похожа на ту, что была в моем сне. Только без моей семьи и принца Кендрика. Вместо этого со мной были Тамсин и тот самый зверь, который угрожал всему королевству.

– У меня нет ножей, Тэм, – сказала я, стараясь говорить спокойно. – Я не могу тебе помочь. Где твой лук?

Не сводя глаз со зверя, она покачала головой.

Меня охватил ужас. Этого просто не могло быть. Я приняла сидячее положение или, по крайней мере, попыталась это сделать. Бок пронзила такая сильная боль, что я вскрикнула и завалилась обратно.

Прежде чем я успела попробовать еще раз, рычание волка перешло в скулеж. Он повернулся и уткнулся носом мне под руку. Я замерла, словно кролик, почуявший запах лисы. Но волк не причинил мне никакого вреда. Он просто несколько раз ткнулся носом мне в подмышку и облизнул мое лицо, а потом лег рядом, свернулся калачиком и уставился на Тэм.

У меня в голове не осталось ни единой мысли. Я никак не могла объяснить происходящее. В моих видениях волк представал угрозой, а теперь… он просто рычал на Тэм. Он что, стал моей личной комнатной собачкой? Я решила, что у меня жар и на пороге смерти начала бредить.

Или была уже мертва, как изначально и решила.

– Пожалуйста, Тэм, – прошептала я, боясь пошевелиться. – Скажи мне, что происходит.

Она не двинулась с места, но ее плечи немного опустились.

– Хотела бы я знать. Один из солдат схватил мой лук и пустил стрелу прямо в твое сердце, но волк прыгнул перед ней и спас тебя.

– Но…

– Но он должен был быть злым. Я знаю. Я не могу объяснить все это.

Когда я думала, что волк – это символ какой-то большей угрозы, все это имело куда больше смысла. Как этот зверь может нанести вред целому королевству?

– А как насчет солдат?

– Все мертвы, кроме одного. Того, в бордовом. Я побежала к тебе, а он скрылся.

Ко мне вернулись воспоминания о видении, в котором семья просила меня проснуться, и у меня на глаза навернулись слезы.

– Он ударил тебя кинжалом, – продолжила Тэм. – Ты упала. Я побежала к тебе, но волк не подпустил меня. Он затащил тебя в эту хижину рядом с их лагерем.

Она сглотнула.

– Я никогда не видела, чтобы животное делало что-то подобное.

Как и я. Мой позвоночник пронзили ледяные иглы.

– Может, его заколдовали?

Тамсин печально покачала головой.

– Понятия не имею. Но, Эвра, ты ранена. И, судя по кровавому следу на снегу, я думаю, что сильно. Мне нужно тебя вылечить. Я думаю…

Вдруг вся ее бравада исчезла. Она прислонилась к стене. Ее одежда была местами разорвана и испачкана кровью и сосновой смолой, а волосы спутались. Казалось, ей и самой нужен уход. Так осторожно, как только могла, я перекатилась на колени и, пошатываясь, поднялась на ноги. Волк вскочил, но на этот раз не стал рычать. Мои шаги были короткими и медленными, бок горел, но комната все же была маленькой. Подойдя к Тэм, одной рукой я обняла ее, а другую прижала к своей ране. Мы оперлись друг о друга – обе были уже не в состоянии выстоять самостоятельно.

– Ты в порядке. Мы в порядке, – прошептала я в ее грязные волосы.

Она покачала головой, которую уткнула мне в плечо.

– Эти солдаты… их убийство не вернуло Хагана, – ее рыдания сотрясали нас обеих. – Ты лежала на земле и истекала кровью, а я даже не могла к тебе приблизиться.

Я снова и снова гладила ее по голове, так, как гладила меня мама.

– Все в порядке. Все будет хорошо, – бормотала я, жалея, что не нашла других слов. Я не могла разобраться в своих собственных мыслях о том, что мы сделали с солдатами. Я могла думать лишь о том, как помочь ей пережить этот момент.

– Я не знала, надо ли убивать волка… Я не знала, что ты хочешь, чтобы я сделала. Я думала… Сначала я подумала, что ты мертва… Я думала, что осталась одна.

Казалось, я сама вот-вот начну плакать. Мне не хотелось даже представлять, что я сама почувствовала бы в такой ситуации – если бы это она лежала на земле. Глубоко вздохнув, я подняла голову и слегка отстранилась.

– Почему бы тебе не осмотреть мои раны?

В ее глаза вернулось немного света.

– Давай-ка посмотрим.

Она потянула меня за руку, которую я все еще прижимала к своему боку. Вся моя ладонь была в крови. И она еще не остановилась. Это нехорошо.

– О нет… нет…

При виде всего этого глаза Тамсин расширились.

Боль была нескончаемой, как горящий огонь и та глубокая душевная боль, которая захватила мое сознание. Краем глаза я уже почти видела теплое сияние свечей.

Она положила руку мне на рану и начала читать заклинание. Теперь ледяные иглы начали вонзаться мне в бок, борясь с пламенем. Я не чувствовала ног, и они перестали меня держать. Мир накренился.

Позади меня заскулил волк.

Я хотела обнять Тэм. Хотела поблагодарить ее за то, что она была моим другом. За то, что билась плечом к плечу со мной. Хотела смахнуть слезы, которые капали у нее из глаз и стекали по ее напряженному, наполненному болью лицу. Хотела сказать ей, что она достаточно сильна, дабы выжить, что бы со мной ни случилось. Но губы не слушались. И вдруг серый беспорядок окружающего меня мира начал исчезать.

Молясь, чтобы это было видение, а не смерть, я упала в темноту.

Я приземлилась в ад колеблющегося света и горькой тьмы. Мой бок горел ужасным пламенем. Сквозь непроницаемый туман я слышала, как Кендрик звал меня по имени, но его голос соперничал с другими доносящимися издалека звуками – Тэм молилась и плакала. Один раз мне показалось, словно я ощутила, как его рука проскользила по моей, но секунду спустя это ощущение испарилось.

Моя семья оставила меня. Не было ни слов утешения от мамы, ни просьб быть сильной от отца. Просто агония боли и темноты.

В конце концов передо мной действительно появилось лицо, но не того, кого я хотела бы видеть. Сверху вниз, на меня пристально смотрели сверкающие голубые глаза последнего Ясновидящего. Мои уши наполнил голос, подобный шипению сотни змей. Но его губы не двигались.

– Ты до сих пор ничего не видишь.

– Что я должна увидеть? – прошептала я сдавленно.

– Магия ясновидения показала тебе, но ты не видишь.

Голос был таким громким, что у меня задрожали кости. Меня словно разрывало на части.

– Показала мне что? Чего я не вижу? – кричала я.

«Кровь не может лгать».

Это его слова или просто мое воспоминание?

Мной овладело безумие. Я чувствовала, как оно сочилось из горящих глаз последнего Ясновидящего и стекало прямо ко мне в рот. Как и он, я должна была поддаться непостижимым, невыносимым видениям. Смех призрачных черепов, объятия мертвых… Моя семья зовет меня из места, до которого я не могу добраться. Эта жизнь, этот мир загадок и снов в выжженной пустыне… холод бесконечной зимы пробрал меня до костей… это все уже слишком.

С меня хватит. Я потерпела неудачу. Мне конец.

Глава тридцать пятая

Аннализа

Найл произнес свою речь серьезным, замогильным голосом. Я смотрела на пришедших на коронацию гостей, не замечая ничего, кроме тяжести короны на моей голове, и тонкой, но смертоносной нити магии, которая протянулась между мной и медленно шедшим на север Берком. У меня не осталось сил на большее. У меня ни на что не осталось сил.

Я уже нарушила обещания, которые дала своей матери, своему королевству. Я уже поняла, что не заслуживаю короны, которую Найл возложил мне на голову. Но из-за меня больше не осталось никого, кто мог бы ее носить.

Поэтому я – статуя в большом белом платье – просто стояла, молчала и ждала, когда все закончится и когда это бремя меня раздавит.

– Я представляю вам Аннализу Элоди Ренальту, королеву Тайна, – сказал наконец Найл.

Я многое украла. Жизни. Фамилию. Королевство.

Мама, пожалуйста, прости меня.

Коронация закончилась без торжества. Пока страна скорбела по королю Олдеру и принцу Кендрику, не могло быть ни бала, ни праздника.

Похоронная атмосфера проследовала за мной до самых покоев. Я знала, что должна была найти в себе силы, переодеться и подготовиться к встрече с генералом Дрисколл. Я так усердно работала, чтобы получить эту возможность, и отступать было нельзя.

Когда Сибилла помогала мне надеть темное шерстяное платье, дверь толкнули с такой силой, что она с грохотом ударилась о стену.

Сибилла ахнула. Я рефлекторно призвала свою магию, но ее почти не осталось. Много сил ушло на то, чтобы исцелить Берка и отослать его подальше. Я не спала и не ела. Я не дала себе времени восстановить силы. Я была просто оболочкой, и, кажется, мне было все равно.

В дверях стоял Верон. Без своей бордовой мантии советника он выглядел странно. Его седые волосы торчали во все стороны, а челюсти были опущены вниз, придавая его лицу изможденный вид.

– Где он? – спросил он. – Что ты наделала?

У меня не было ответа. Чем дальше уходил Берк, тем сильнее натягивалась невидимая нить, привязанная к моей пустой груди. Это могло убить меня. Эта нить могла вывернуть меня наизнанку, распутать.

Верон зашел в комнату и, поджав губы, уставился на меня сверху вниз своими жестокими глазами.

– Я вижу тебя насквозь, – сказал он низким голосом, в котором сквозила угроза. – Я вижу твою ложь и манипуляции. Я не знаю, как ты это сделала, и знаю, что не могу тебя остановить, но мне очевидно, что ты обманом захватила это королевство. Ты просто змея в украденной короне.

Прежде чем он успел пошевелиться, я схватила его за руки, впилась когтями в его кожу и не отпускала. Те крупицы магии, что у меня остались, начали оплетать его с ног до головы.

– Вы будете счастливы в Гриннауке, Верон. Вы не будете думать о Берке. Вы будете выполнять свою работу без жалоб и преуспеете. Не усложняйте себе жизнь. Пожалуйста.

Он боролся. Я видела, как в его глазах появился и исчез золотой блеск. Я видела, как отважно он старался. Но я не хотела причинять ему вред. Он мог просто уйти счастливым. Потребовалось некоторое время, чтобы встретиться с ним глазами. В его взгляде шла борьба. Если бы у меня осталось больше сил, я могла бы, сама того не желая, причинить ему боль. Как это случилось с принцем Кендриком. Я всегда плохо контролировала свою магию, а сейчас – особенно. А могла ли я вообще ее контролировать? Понимала ли я когда-нибудь по-настоящему, что делаю? Потребовалось время, но руки Верона расслабились. Его плечи поникли. Он впустил молнию внутрь себя.

– Я хочу, чтобы вы ушли и были счастливы, – сказала я, и слезы, которые я так долго сдерживала, все же начали капать из моих глаз. Верон был одним из самых безжалостных советников короля Олдера. Я могла бы отомстить и ему. Я могла бы заставить его за все ответить. Он заслужил расплату за свои грехи. Но Эвра и ее семья заплатили свою цену, Кендрик заплатил свою цену, и я просто не могла допустить, чтобы случилось еще одно кровопролитие.

Слегка покачав головой, Верон ушел, и его угрозы ушли вместе с ним.

Сибилла тихо закрыла за ним дверь. Мгновение мы обе молчали.

– Я не знаю, что делаю, – прошептала я.

Она закончила застегивать мое платье.

– Нет, – сказала она. – Вы знаете.

– Провидцы бурь видят, что надвигается суровая погода, – сказала генерал Дрисколл. – Если вы хотите благополучно добраться до Винтерленда, выходить надо как можно скорее, а лучше прямо завтра. Я подготовила сорок своих лучших солдат. Для того чтобы собрать больше, требуется время, но я могу собрать до ста человек и все равно отправлю нас в путь еще до шторма.

– Сорок более чем достаточно, – сказала я. – Мы не ведем войну.

На лбу генерала Дрисколл появилась складка.

– Что? – спросила я.

Я сделала попытку показать, что кабинет короля теперь принадлежал мне – больше свечей, меньше книг о давно прошедших войнах. Никакого тяжелого резного дерева. Но я все равно чувствовала себя здесь незваным гостем.

– Я знаю, вы считаете, что король Олдер был слишком жесток, когда приказал уничтожить лагерь в Винтерленде, – медленно сказала она. – Так и есть. Но мои люди восприняли этих повстанцев, то есть беженцев, – поправляет она себя, заметив мой взгляд, – как угрозу. Мои люди были обеспокоены их силой, их жаждой к насилию. Я считаю, что мы должны быть по крайней мере готовы к тому, что наш визит не увенчается успехом.

– Последние десять лет были трудными, – сказала я.

Генерал Дрисколл кивнула.

– И некоторым пришлось особенно тяжело. Они рвутся дать отпор.

Я подошла к очагу и посмотрела на огонь. Голодное оранжевое пламя лизало почерневшее дерево. Жаждало его. По моим ногам пробежала мелкая дрожь. Кому, как не мне, понимать их желание дать отпор? Разве я оказалась здесь не потому, что стремилась к тому же?

– Сорока человек будет достаточно, – сказала я. – Но мы будем действовать осторожно.

– И когда вы хотите отправиться?

Нить, ведущая к Берку, становилась все тоньше, натягивалась все сильнее, разрывая мою душу на части.

– Завтра утром, как вы и предложили.

Все то время, пока я ходила и беспокоилась за Берка, я не переставала думать о Тайне. Я читала книги в пыльной библиотеке, расспрашивала Сибиллу о ее семье, строила планы.

– А пока, – сказала я, стараясь пережить этот момент, этот день, – у нас есть и другие дела. По всему королевству орудуют разбойники. Мы почти ничего не сделали, чтобы помешать им, и еще меньше для того, чтобы нашим людям вообще не приходилось грабить. Начиная с этого момента, воровство не будет караться смертью. Ни один мужчина, ни одна женщина не должны быть убиты или даже ранены.

Генерал Дрисколл издала тихий обеспокоенный звук, но не стала спорить.

Тем не менее я решила объяснить свое решение. Я хотела, чтобы она поняла.

– Почему люди начинают воровать? Что они крадут? Хлеб? Зерно? Потому что урожаи пропадают из-за того, что в деревнях не осталось магов, которые могли бы помочь им взойти? Потому что налоги слишком высоки?

Я отвернулась от огня и посмотрела на нее.

– Все маги, которых король Олдер заставил жить в замке, были отправлены по домам. Они получили последние из тех денег, что им задолжал король, и им больше не будут выплачивать огромные суммы в качестве компенсации за то, что они были разлучены со своими семьями и общинами.

Я старалась говорить быстро, вытесняя из головы мысли об Эвре и ее семье. Я не должна была об этом думать. В королевстве осталось еще множество других семей.

– Налоги будут снижены. Но мне все равно будет нужна помощь наших солдат. Мы должны послать в патрули больше людей, намного больше, чем есть сейчас. Все воры, признанные не склонными к насилию, должны быть призваны на военную службу. Им дадут работу в армии, будут платить зарплату, которую они смогут отправлять домой своим семьям. Если они склонны к насилию или не подходят для такой работы, их посадят в тюрьму. Мы будем действовать так в течение шести месяцев, а затем посмотрим на результат.

Генерал Дрисколл кивнула:

– Да, Ваше Величество.

Не знаю, смогла ли я окончательно ее убедить, но ее лоб разгладился, а тело напряглось, как будто ей не терпелось приступить к работе.

– До завтра еще многое нужно сделать, – сказала я. – Вы свободны.

Она встала и долго на меня смотрела. Интересно, что она видела.

Но она сказала лишь:

– До завтра, Ваше Величество.

Когда я дошла до своих покоев, мои ноги уже подкашивались. Я так мало спала, так мало ела, а магия продолжала высасывать из меня силы. Я отослала Сибиллу прочь и заперла свою дверь.

Мне нужно было поспать. Мне нужно было дышать.

Где-то в ночи, холодной, холодной ночи, моя связь с Берком оборвалась.

В темноте, в боли, я скорбела.

Глава тридцать шестая

Эвра

Меня разбудил треск полена, упавшего в угасающий огонь. В боку и руке ощущалось тепло. Легкие наполнялись воздухом без капли боли, и я услышала переливы знакомого голоса. С тихим вздохом я открыла глаза.

Деревянную хижину освещали очаг и две большие уродливые свечи. Я, как и до этого, лежала в углу на тюфяке. Тамсин что-то помешивала в висящей над огнем кастрюле, а ее тихий голос лился мелодией, которую я хорошо знала.

Моя леди, любовь моя,

Где же ты прячешься?

Может, ты в саду,

Среди прекрасных роз?

Моя леди, любовь моя,

Где же ты, где же?

Может, найду я тебя на лугу?..

Затерянную среди зеленых трав?

Любовь моя, моя леди,

Куда ты ушла?

Моя леди потерялась, моя леди потерялась.

У меня под боком свернулся калачиком гигантский волк. Он дремал, положив свою огромную тяжелую голову мне на грудь. Его дыхание шевелило волосы у моего уха, словно он нашептывал мне свои секреты. От этой мысли по мне пробежала странная дрожь, но этого крошечного движения оказалось достаточно, чтобы его разбудить. Волк фыркнул прямо мне в лицо и поднял голову.

– Эвра!

Тэм бросилась ко мне. Я попыталась сесть, но она мягко подтолкнула меня вниз.

– Не вставай. Ты не в том состоянии. У тебя уже несколько дней лихорадка. Я использовала всю свою магию, чтобы ускорить твое исцеление, но все равно боялась, что ты можешь не… Я так рада, что ты проснулась.

Она стояла так близко к волку, что ее рука касалась его шерсти. И никакого рычания. Никакой агрессии.

Похоже, они помирились.

В моей голове все продолжала крутиться та песня, которую она пела. «Моя леди потерялась». Эта песня… у меня было видение. Юная Аннализа со своей матерью. Почему? Я стала медленно перебирать все свои видения, начиная с первого. Волк, опасность для королевства.

Или опасность для Аннализы?

– Что? – спросила Тамсин, и я поняла, что последние слова произнесла вслух.

Мысли путались, и я медленно села. Волк, рычащий, когда Аннализа попыталась сесть на трон. Видение на приеме у короля, как только она прикоснулась ко мне.

Почему я не поняла этого раньше?

Зверь заскулил и уткнулся лицом мне в руку, и я неловко похлопала его по спине.

– Тамсин, я не думаю, что волк – это угроза для Тайна. Я думаю, что это угроза для Аннализы. Во всех моих видениях он рычал на нее. Я только сейчас это поняла.

– Как волк, в прямом смысле волк, может представлять для нее угрозу?

От ее магии у меня ослабли суставы и помутился разум.

– Я не знаю. Но я думаю, что магия ясновидения знает что-то еще… я это чувствую.

Моя уверенность в этом все крепла.

– Я думаю, магия знает, что она не должна быть королевой. Вот почему она пыталась заставить меня замолчать, вот почему она пыталась меня убить. Потому что она тоже это знает.

Тамсин округлила глаза.

– Ты хочешь сказать, что она незаконная наследница?

Я медленно кивнула.

– Но я не знаю, как и почему.

– И у нас нет доказательств, – добавила Тамсин. – Король Олдер болен, принц мертв. И магия ясновидения ждет, что мы ее остановим? Как?

На наших лицах одновременно отразилось разочарование. Наконец Тамсин отвернулась, чтобы разлить все, что было в кастрюле, в три деревянные миски.

Одну она положила на пол, волк вскочил и подбежал к ней. Он одним махом проглотил содержимое и вернулся на свое место рядом со мной. Моя рука случайно коснулась его шерсти, и я заметила, что она мягче и толще, чем шкура собак Виндхейвена.

– Это не обычный волк, – пробормотала я, глядя на него с подозрением. – Должно быть, он заколдован. Ни одно дикое животное не ведет себя так.

– Я знаю. Это так странно. Он ведь и охотился для нас. Пока ты была без сознания, он принес кроликов, белок… Я не могу все это объяснить.

Я тоже не могла.

– Мы должны вернуться в замок, – сказала я, пока маленькие кусочки тушеного мяса обжигали мое горло. – Наверняка найдется кто-нибудь, кто нас выслушает. Король… он может выбрать нового наследника. Если он все еще жив…

– Нет. Нет, Эвра. Если ты вернешься, она закончит начатое.

– Я должна, Тэм. Я несу ответственность перед этим королевством. Леди Аннализа убила мою семью. Она ничем не лучше короля Олдера.

– Но ты не знаешь, почему она не должна быть королевой. Кроме того, что она пыталась убить тебя. Тем более, король Олдер делал то же самое и даже хуже. Нам нужно больше информации, а тебе нужно поправиться.

– Но…

– Все, что я смогла сделать, это предотвратить инфекцию. Пройдут недели, прежде чем ты выздоровеешь настолько, чтобы начать думать о таких вещах. Возможно, этого времени будет достаточно, чтобы ты укротила свою магию и нашла ответы.

Я проглотила еще один кусок тушеного мяса.

– Это слишком долго. К тому времени король наверняка умрет. И не останется никого, кто мог бы нам помочь.

– Эвра, я же сказала, тебе нужно поесть и отдохнуть. Твое выздоровление только началось. Одно лишь путешествие до замка может тебя добить.

Через хлипкую трубу хижины ворвался порыв ветра и поднял в очаге облако дыма.

– И вообще, надвигается буря, – сказала Тамсин, поправляя дрова в очаге.

– Тем больше причин уйти сейчас, пока мы еще можем это сделать.

Она не стала утруждать себя ответом.

Я в отчаянии хлопнула здоровой рукой по столу.

– Вот, значит, как? Мы просто будем неделями просиживать здесь? Молиться, чтобы король Олдер продолжал дышать, чтобы Аннализа не попыталась заставить замолчать кого-нибудь еще?

– Нет.

Не реагируя на эту вспышку гнева, она спокойно встретила мой пристальный взгляд.

– Мы восстанавливаем силы. Мы готовим припасы. В память о Хагане мы остужаем наши головы и стараемся подойти ко всему разумно. Нам нужно придумать план – мы не можем просто войти в замок с обвинениями в адрес наследницы. Нас казнят за измену еще до того, как король или его советники успеют нас выслушать. А если король уже умер, все еще хуже. Мы понятия не имеем, кто на нашей стороне, а кто на ее. Эвра, мы должны быть благоразумны. Используй свои видения, чтобы собрать как можно больше информации, как можно больше ответов. Настолько, насколько это возможно. Мы пойдем и встретимся с Аннализой. Но мы сделаем это со всей осторожностью и с полными силами.

Мне стало стыдно до глубины души.

– Ты говоришь прямо как какой-то генерал.

Ее губ коснулась легкая усмешка.

– Мне всегда хотелось заниматься чем-то таким.

Я не могла удержаться от смеха, но мое веселье длилось недолго.

– Итак, мы сидим тут. Мы ждем, мы планируем, мы готовимся. Но ничего не делаем… не выходим из этой грязной, унылой лачуги.

– Пока нет.

Я посмотрела на кусок ткани, которым была обвязана моя рука. При каждом движении в боку ощущалась острая боль.

– Когда этот человек ударил меня ножом, я увидела свою семью, – сказала я срывающимся голосом. – Они сказали мне, что я не могу остаться с ними, что еще не время. Мама отправила меня обратно к тебе. Она сказала, что я тебе нужна.

Тамсин оторвала взгляд от своей миски и встретилась со мной взглядом. Сквозь грязь на ее щеках пробивались тонкие ручейки слез.

– Твоя мама была права, – сказала она дрожащим голосом.

– Ты спасла меня, Тэм. И сейчас, и тогда, в доме. Ты всегда спасаешь мне жизнь.

Она улыбнулась, ее темные глаза светились – в них отражался горящий огонь.

– Ну, это жизнь, которую стоит спасти. А теперь доедай свое рагу, пока оно не остыло. У меня не осталось магии, чтобы согреть его для тебя еще раз.

Глава тридцать седьмая

Аннализа

– Мы готовы, Ваше Величество, – сказала генерал Дрисколл. Она была одета в утепленные овечьей шерстью доспехи. Ее дыхание создало скрывшее ее лицо белое облачко. По двору замка разносились топот и ржание лошадей. Наш отряд выглядел внушительно – сверкающие серебром доспехи, высокие солдаты верхом на боевых конях в ливреях. Замыкать отряд будут несколько повозок с продовольствием и материалами для обустройства лагеря.

Позади меня с вытянутым лицом стояла Сибилла. Я вытащила руку из отделанных мехом серебристой лисы перчаток и взяла ее за руку.

– Все будет хорошо. Здесь нечего бояться.

Она слегка покачала головой.

– Я никогда не была в долгом путешествии, Ваше Величество. Я никогда не была за стенами Айронвальда.

Я пропустила через наши соединенные руки небольшое количество магии, чтобы успокоить и расслабить ее.

– Тогда это будет чудесное приключение. Не волнуйся, Сибилла.

Постепенно ее напряженные плечи опустились. Когда мы садились в королевскую карету, на ее губах даже играла легкая улыбка.

Я и раньше ездила в экипажах, но в таких прекрасных, как этот – личный экипаж короля, – никогда. Внутри он был задрапирован красным дамастом и заполнен большими мягкими подушками. Дверь обрамляла золотая филигрань, а окно было достаточно большое, чтобы я могла видеть, как генерал Дрисколл садится на лошадь и едет рядом с нами.

Позади с нахмуренными лицами стояли провожающие ее советники Холлидей и Найл. Никто из них не предложил сопровождать нас. Я бы все равно этого не допустила. Волки кружат, ища лазейку. Я назначила Холлидея своим регентом, потому что не думаю, что он мог бы замыслить мое убийство.

Рывок. Карета двинулась вперед, и мои советники быстро исчезли из виду. Сибилла с полузакрытыми глазами откинулась на подушки. Я хотела бы использовать магию на самой себе, позволить ей проникнуть в напряженные мышцы моих плеч, воспользоваться ею, чтобы ослабить узел в животе. Но она работала только на других. Самое большее, что я могла, – это создать иллюзию безмятежности. Но теперь, когда мое беспокойство могла видеть только Сибилла, это было бы пустой тратой времени.

И все же я обнаружила, что чем дольше мы, подпрыгивая на булыжниках, удалялись от стен замка, тем легче мне становилось дышать. Мое сердцебиение замедлилось. Моя магия напоминала теперь низкий гул, а не вонзающиеся в грудь шипы. Это то, что мне было нужно: двигаться, бежать, освобождать место между мной и напоминаниями о моих грехах. Искать покаяние, искать способы, которыми я могу заслужить доверие Тайна. Я отдала свою душу за это королевство.

Я не могла допустить, чтобы оно стало еще одной уничтоженной мною вещью.

В полдень мы остановились, чтобы дать лошадям отдохнуть. Шатаясь, я на нетвердых ногах вышла из кареты. Голова гудела. Сибилла вышла следом за мной, подставляя лицо холодному ветру и глотая воздух, словно воду. Она пошатывалась, так что я взяла ее за руку и почувствовала, как головокружительное движение экипажа все еще отдавалось эхом в ее костях. Я пропустила между нами шепот магии, чтобы успокоить ее желудок и разум.

Над отрядом повисла жуткая, неестественная тишина. Благодаря заглушающему заклинанию генерала Дрисколл не было слышно ни лязга доспехов, ни звона лошадиной сбруи. Но лес все еще знал, что мы здесь. Тишину не наполняло ни пение птиц, ни шорох маленьких созданий, зарывающихся в ледяной подлесок. Были слышны только горькие вздохи ветра и звук моего собственного пульса в ушах.

– Ваше Величество, – сказала возникшая сбоку от меня генерал Дрисколл.

– Да, генерал?

– Буря нарастает быстрее, чем ожидали провидцы. Я полагаю, что было бы разумно разбить лагерь здесь, под защитой леса, и переждать ее там.

Дрисколл подняла глаза к небу. Высоко над деревьями темные облака выстраивались в огромные, зловещие башни. Движимые холодным ветром, они подкрадывались к нам все ближе.

Я знала эту бурю. Она не была одной из моих, но я чувствовала ее, как друга – весь ее гнев, ее хаос, ее жажду разрушений. Если мы останемся здесь и подождем, она с радостью похоронит нас.

– Нет. Мы должны продолжать двигаться.

По моим ногам разлилось ползучее нетерпение. Они жаждали двигаться, как будто сами хотели убежать от бури.

– Со всем уважением, Ваше Величество, я думаю, что недооценивать эту бурю было бы ошибкой.

Глядя на клубящиеся облака, она прищурилась.

– Согласна, – коротко ответила я. – Вот почему мы должны продолжать идти и молиться, чтобы она нас не поймала.

Нас с Сибиллой отвели в защищенный грот, чтобы облегчиться, а затем мы снова отправились в путь. На изрытой колеями дороге экипаж сильно трясло.

Сибилла, зарывшись в мягкие подушки, беспокойно дремала напротив. Я попыталась сделать то же самое, но сон пришел не сразу. Вместо этого буря, словно сирена, пела мне песню о слепящем снеге и пронизывающем ветре. Я откинула голову на бархатную подушку и закрыла глаза. Я воззвала к буре, и моя магия осветила путь. Я никогда не понимала, почему каждая вспышка моей магии вызывала гром и молнию. Я никогда не пыталась обуздать их, отправить обратно или, наоборот, призвать специально. И я никогда не думала о своей магии в таком ключе.

Сила извивалась во мне, сверкающие ленты спиралью пробегали по моим венам. Она может исцелять, она может ранить. Она такая дикая, какой я никогда не буду. Она говорит с бурей, снегом, льдом, облаками.

Я послала буре сообщение, желание. Я послала свою волю.

Позволь нам пройти, позволь нам пройти.

Я должна была добраться до Винтерленда, чтобы все исправить.

Пожалуйста.

Мама часто говорила, что одного намерения недостаточно. Ни в магии, ни в обычной жизни.

«Ты не можешь просто хотеть поступать правильно, – говорила она. – Ты должна выбрать этот правильный поступок. Даже если это означает жертву. Желание ничего не даст, если ты не будешь действовать».

«Что, если ты сделаешь плохой выбор? Что, если ты думаешь, что поступаешь правильно, но на самом деле это не так?» – спросила я, думая о папе и о том, как он сказал, что уезжает искать работу, чтобы прокормить нас, а потом так и не вернулся.

«Иногда все будет легко и ясно. Иногда – нет. Но ты сделаешь все, что в твоих силах, – сказала она и притянула меня к себе, чтобы поцеловать в лоб. – Я знаю, что ты сможешь это сделать. Ты – мое сердце, Анна. Ты – мое сердце».

Я думаю, она ошибалась насчет меня.

Все началось с переливов голоса, шепота, знакомого голоса в темноте.

Мама пела так же, как она это делала, когда я была ребенком.

Я сидела вместе с ней под деревом. И папа тоже был с нами, он выглядел точно так же, как перед отъездом. Молодой и здоровый, каштановые волосы взъерошены ветром.

Мы сидели и пели, все вместе.

Мама засмеялась.

– О, ты вся в ежевике. Какой неряшливый ребенок.

Папа протянул руку, чтобы похлопать меня по щеке.

– Ты жадина, так ведь? Ешь, пока не начнет тошнить.

Я смеялась и смеялась. Потому что он был прав, я не могла остановиться. Ежевика оказалась восхитительной, сочной и теплой от солнца. Я посмотрела вниз, и мои руки все были в соке, но цвет не тот. Слишком темный, слишком красный. Это не ежевичный сок – это кровь.

– Мама? – спросила я детским голосом. Маленькая и испуганная.

Она не ответила. Когда я подняла глаза, ее уже не было. И папы тоже.

Но я была не одинока. Деревья сердито шептали на ветру, а темные тучи заволокли небо и закрыли солнце. На краю бури, из темноты леса, ко мне крались Берк, Кендрик и Эвра. Это их кровь я носила на своих руках, это их лица я не могла забыть. Их гнев обрушился на меня с силой урагана.

Все, чего я хотела и что получила, – все это было построено на их боли. Я обхватила себя окровавленными руками. Я не знала, как отмыться дочиста.

– Мама! – кричала я. – Папа!

Призраки и шторм закричали в ответ.

Глава тридцать восьмая

Эвра

Бушевала буря. Ее холодное дыхание со свистом проникало в маленькую хижину через трещины в стенах. Мне снилось, что я проснулась и попыталась открыть глаза. Но я не могла – тело застыло, хотя мои мысли кружились и кружились, как сломанные заводные игрушки. Все тайны, вопросы и разбитые сердца последних недель, каждая частичка ясновидения… все это мучило меня, требовало ответов. Водоворот грозил разорвать меня на части.

Но в конце концов буря утихла. Преобразилась. Я снова оказалась окружена светом свечей и услышала голос:

– Эвра.

Я обернулась.

– Дьюард.

Брат улыбнулся мне. Его серые глаза, так похожие на мои, были ясными и сияющими.

– Младшая сестренка. Я бы сказал, что ты хорошо выглядишь, но…

Я опустила взгляд. На мне была испачканная, порванная охотничья одежда, а на моей рубашке все еще темнели пятна засохшей крови. Я выглядела плохо. Но это не имело значения. Я потянулась к нему, но мои руки прошли сквозь его плечи. Не осталось ни плоти, ни тела, которое можно было бы обнять.

В груди заболело.

– Почему я не могу прикоснуться к тебе?

Улыбки Дьюарда коснулась печаль, но лишь немного – выражение его лица осталось спокойным. Уверенным.

– Ты знаешь почему. Мы должны быть рады уже тому, что эта встреча вообще возможна. Просто поговорить, увидеть друг друга… это уже подарок.

Я хотела обнять его, положить голову ему на грудь. Но он был прав. Сам этот момент – подарок судьбы.

Так как я не могла к нему прикоснуться, я стала изучать его глазами. Обратила внимание на мягкое свечение, которое, казалось, исходило из-за его спины, совсем как у мамы. В его глазах читалось спокойствие. Это помогло ослабить тяжесть в моей груди. Но я все еще не могла смириться с тем, что его больше не было со мной в этом мире. Что у него не было будущего.

– Я не смогла поговорить с Молли, – сказала я с болью. – Мне жаль, Дьюард.

– Однажды сможешь. Ты скажешь ей, как сильно я ее люблю, и поможешь ей обрести покой. Как только ты все уладишь.

Уладишь… странный способ описать месть. Я не знала, что буду делать, когда мы доберемся до замка. Расскажу королю о предательстве Аннализы? А если Аннализа уже стала королевой…

– Дьюард, что мне делать? – спросила я.

Он наклонился ближе, и на мгновение я почувствовала на щеке тепло, словно дыхание или поцелуй.

– Эвра, любовь моя, – сказал он, – ты должна спасти принца.

Буря унесла меня прочь. Ветер дул в лицо, обжигая щеки холодом. Дьюарда больше не было рядом. Мир превратился в бесконечный водоворот тьмы и пустоты. В ушах раздавались крики теневых черепов, и я ощутила запах пепла и обугленной плоти.

Слова Дьюарда пробились сквозь бушующую бурю и с силой раската грома проникли мне в сердце:

«Спаси принца».

И вот оно, освещает мне путь из темноты… Надежда.

С громким треском стул разлетелся на куски. Тамсин снова топнула ногой по дереву, ломая его еще больше. Она выхватила из образовавшейся кучи две ножки и бросила их в угасающий огонь. Ветер скулил, пытался пробраться в наше убежище, найти нас. По моей коже пробежал холодок, и я задрожала.

– Так ты действительно думаешь, что принц жив? – Тэм бросила в огонь еще один обломок стула, а остальное сложила рядом с очагом. – Это и есть наш недостающий ответ?

У меня руки чесались помочь, но вместо этого я чистила последнюю жилистую белку, которую волк смог найти перед бурей.

– Я думаю, что да, – ответила я. Мое сердце наполнилось маленьким, ярко-синим пламенем.

Хижину сотряс еще один порыв ветра. Мы говорили о моем видении, о Дьюарде и принце, но ни разу – о буре. Ни слова о снеге, который завалил верхнюю часть двери и запер нас внутри. Или ледяном ветре, который продолжал проникать через треснувшую трубу, угрожая нашему огню. Мы не обсуждали, сколько мебели уже было использовано в качестве дров.

Тэм ворошила угли. Несмотря на все ужасы, ее рука была тверда.

– Но ты сказала, что он был в твоих видениях. Как призрак.

– Да, но… я смогла прикоснуться к нему. Я подумала, что это жестокий трюк магии ясновидения позволил мне прикоснуться к мертвецу, но когда я потянулась к Дьюарду, мои руки прошли прямо сквозь него. А маму я смогла почувствовать, хотя и совсем немного, потому что физически она была все еще рядом со мной.

Тэм оглянулась на меня.

– Прикоснулась? Ты прикасалась к принцу?

Я покраснела до корней волос.

– Когда я думала, что умерла, он обнял меня. Ничего такого.

За исключением того, что мы, кажется, почти поцеловались…

– О… – сказала она со знанием дела, – он тебе нравится.

Я не могла встретиться с ней взглядом. Вместо этого я сосредоточилась на маленькой, наполовину освежеванной белке.

– Это не имеет значения. Он принц.

Тэм издала пренебрежительный звук.

– Ну и что? Кем бы он ни был, ты безусловно достойна его любви. Или привязанности, или еще чего, что придало твоим щекам такой прекрасный красный оттенок. Единственный настоящий вопрос заключается в том, достоин ли он тебя.

Мне хотелось засмеяться и съежиться одновременно. Сначала мне показалось, что она шутит… и все же я видела, что это не так. Я взяла очищенные куски беличьего мяса и наклонилась, чтобы бросить их в кастрюлю, но одному кусочку позволила упасть на пол – для волка. Он съел его и вернулся на свое место, ко мне.

– Я не знаю, что я чувствую, – сказала я. – Или что чувствует он. У нас есть проблемы намного серьезнее.

Но какая-то часть меня, глубоко внутри, вспомнила, как его руки обвили меня, когда мы танцевали, как он утешал меня, когда я думала, что все потеряно. Я вспомнила об его страхе, что в нем недостаточно уверенности для роли короля. И тот момент, то мгновение, когда его пальцы зарылись в мои волосы, когда он посмотрел на меня так, как будто… как будто…

Как будто я самая сладкая ягодка на ветке.

Мое сердце отбивало опасный барабанный бой.

Волк снова заскулил и уткнулся головой мне в подмышку. Я закончила вытирать руки старой тряпкой, а затем бессознательно начала водить рукой от мягкого, навостренного уха животного вдоль шеи и до плеча, разминая кожу. Как я уже поняла ранее, ему это нравилось.

Тамсин вернулась к разведению огня и вздрогнула, когда из трубы подул очередной холодный порыв ветра и ее осыпало пеплом.

Она улыбнулась мне.

– У Тайна бывали королевы и похуже.

Я громко засмеялась.

– Он женится на принцессе или богатой дворянке. Если мы сможем его найти. Если мы сможем его спасти, – еще один порыв ветра, на этот раз принесший вихрь снега из трещины под карнизом. Я задрожала. – Если мы сами сможем спастись.

Тамсин села на корточки.

– Пока я могу поддерживать огонь, и у нас хватает дров еще на два дня. Может быть, три, если моя магия вернется и тебе не понадобится помощь.

Я рефлекторно коснулась своего бока. Рана больше не горела огнем каждый раз, когда я двигалась, но на смену этому пришла постоянная, бесконечная боль. Мои ноги ослабли и дрожали.

– Когда твоя магия вернется, не трать ее на меня. Теперь я прекрасно выздоравливаю самостоятельно.

Тэм бросила на меня скептический взгляд.

– И когда все это останется позади – буря, хижина, твои раны… куда мы пойдем? Где мы найдем принца Кендрика?

В этом и заключался главный вопрос. Наш план состоял в том, чтобы отправиться в Айронвальд и найти способ бросить вызов Аннализе. Но сначала нам нужно было найти принца Кендрика.

– Я не знаю. Думаю, его могут где-то удерживать.

– И где, по его мнению, он находится?

– Он не знает. Он думал, что умер, потому что так сказала ему я. Еще он сказал, что когда он не находится рядом со мной, то словно вообще не существует, – я беспомощно пожала плечами. – Я не знаю, что это значит.

Тамсин покачала головой.

– Как мы можем спасти его, если не знаем, где он?

В моем сердце промелькнула искра надежды. Я не могла смириться с мыслью, что разгадаю тайну слишком поздно… снова.

– Возможно, он застрял между мирами. Каким-то образом. Должно быть, это дело рук Аннализы. Я просто не знаю, что именно случилось.

– Тогда мы отправимся в замок, как и планировали. Мы найдем способ поговорить с ней, потребуем ответов, – сказала Тэм.

Гигантский волк положил голову мне на колено и посмотрел на меня снизу вверх. Его золотистые глаза ловили свет костра и, кажется, светились.

– А как насчет тебя? – спросила я, проводя рукой по его мягкому меху. – Где твое место в этой загадке?

Он смотрел на меня так, словно понимал. Словно он хотел ответить, но не мог.

Затем он заскулил, будто и правда дал ответ.

Что-то происходило. Кусочки головоломки начали складываться в странный, невообразимый узор. Вой волка проник глубоко мне в душу. Я не могла дышать. Не могла отвести взгляд от этих странных золотистых глаз. Мерцающий свет костра… морда животного была так близко.

Ответ… так близко.

Я не могла поверить… ужасная, ужасающая, невозможная возможность…

Прежде чем я успела что-то сказать Тэм, меня оглушил пронзительный вой, и вместо деревянной лачуги я оказалась в каменном коридоре замка. Вон там, прямо впереди, быстро шагал…

– Принц Кендрик! – позвала я. Но он повернул за угол и исчез.

Я помчалась за ним, свернула за угол, но вместо очередного длинного темного коридора внезапно оказалась в покоях Аннализы. Она была там, с ним.

– Леди Аннализа, вы должны вернуться в Большой зал, – сказал Кендрик.

– Я не могу, Ваше Высочество. Мне нужно… мне нужно немного времени.

Аннализа расхаживала по комнате. Она выглядела расстроенной. Я наблюдала за ней, и от беспокойства у меня скрутило живот. Не знаю почему, но мне хотелось, чтобы Кендрик бежал.

– Мне очень жаль, кузина. Я знаю, что эта новость тебя шокировала.

Кендрик закрыл дверь и подошел ближе.

Нет, нет… Почему эта комната вдруг кажется такой опасной?

– Уверена, ты можешь поговорить со своим дедушкой от моего имени, – умоляла Аннализа. – Пожалуйста, Кендрик. Я не могу уехать.

– Я бы хотел, чтобы дедушка выслушал меня.

В его хмуром взгляде сквозило страдание.

– Но я правда верю, что он делает то, что лучше для Тайна. Граф Орлайт – могущественный человек.

Аннализа закатила глаза.

– Конечно, так и есть. Все вы могущественные люди, и моя жизнь в ваших руках. Но что, если я не хочу жить в Мааденвелке? Что, если я не хочу выходить замуж за незнакомца?

Кендрик выглядел таким грустным, таким неловким. У меня сжалось сердце.

– Это несправедливо, – сказал он. – И я буду скучать по тебе. Никто не понимает… не слушает меня так же, как ты. Ты и дедушка – вот вся моя семья. Но у всех нас есть роли, которые мы должны сыграть. Наши обязанности. Это то, что делает наше королевство сильным.

– Наше королевство не сильно, – сердито ответила она. – Король призвал в город всех сильнейших магов, и что происходит с фермерами и торговцами, с матерями, которые кричат о помощи, пока их мертвые дети лежат на грязных полах? Где та магия, что может помочь и исцелить их? Король использует свою власть только во благо себя одного. Жертвы, которых он требует, не укрепляют Тайн.

Она выглядела так, как будто ее вот-вот стошнит. Мое сердце бешено колотилось. Я хотела остановить все, что должно произойти, потому что, несомненно, что-то должно было произойти. Я хотела покинуть эту комнату.

– Ты знаешь, почему он так поступает, – сказал Кендрик.

– Это его не оправдывает, – ответила она. – Прошло десять лет, Кендрик, а он все еще держит их всех здесь.

Я не могла ни думать, ни дышать, ни двигаться. Воздух был настолько заряжен, что я практически видела летящие между ними искры. Снаружи прогремел гром.

– Пожалуйста, вернись на бал, – сказал Кендрик. – Граф Орлайт рассчитывает потанцевать с тобой. Пойдем, кузина. Я буду тебя сопровождать. Мы… мы пройдем через это вместе.

– Оставь меня в покое. Пожалуйста. Я не буду танцевать с этим волком. Я не уеду с ним утром. Я не могу, Кендрик.

Почему он не уйдет без нее? Неужели он не видит, что она балансирует на грани? Ее широко раскрытые глаза, растрепанные волосы, то, как она шагает, ее руки, рассекающие воздух, словно лезвия…

О Боже. Это тот самый момент. Это и есть ответ на нашу загадку. Я знала, что это всего лишь видение, и я ничего не могла сделать, чтобы его спасти, но я все равно бросилась вперед, пытаясь встать между ними.

– Что происходит? – спросил Кендрик, но голос донесся из другого места. Слева от меня, у кровати, стоял еще один Кендрик. Этот принц смотрел мне прямо в глаза.

– Что это?

– Кендрик!

Я была так счастлива видеть его – моего принца Кендрика, того, кто мог видеть меня и говорить со мной, – что забыла, где мы. Я бросилась к нему, но прежде чем я успела проронить хотя бы слово, меня ослепила вспышка света.

Руки Аннализы взлетели вверх, как будто их дергали за ниточки какие-то высшие силы. Из ее пальцев вылетела молния, отчего в комнате стало светло как днем. Воздух шипел, потрескивал и дрожал. Я пыталась понять, что происходит, но мир превратился в хаос.

Как только принц из настоящего схватил меня за руку, тот, из прошлого, закричал.

Я упала на землю и почувствовала, что Кендрик обнял меня. Раздался полный тоски и безнадежности крик. Крик из темноты за пределами досягаемости света свечей. Все изменилось, внезапно и безвозвратно.

Крик разрывал меня на части.

Когда звук и хаос стихли, я наконец подняла голову. Мы с Кендриком прижимались друг к другу на полу. Наши руки крепко сжимали друг друга, а колени были прижаты к плюшевому ковру, словно мы молились. И, возможно, так оно и было.

Аннализа исчезла. На полу у стены лежала куча тряпья. И затем… медленно… оттуда поднялся на ноги волк.

Видение начало распадаться на дымные клочья. Я повернулась к своему принцу Кендрику, широко раскрыв глаза. Он выглядел не менее потрясенным, чем я.

– Ты… – начала я. Но я не могла озвучить правду вслух.

Он схватил меня за плечи.

– Ты должна найти способ, – сказал он полным страдания голосом. – Пожалуйста, Эвра. Ты должна найти способ освободить меня.

Тени превратились в языки пламени. Мягкие золотистые глаза Кендрика смотрели прямо на меня. Теперь, когда я узнала правду, казалось невозможным, что я не догадалась раньше, что я этого не разглядела.

Глаза принца и волка были совершенно одинаковыми.

Глава тридцать девятая

Аннализа

Буря была словно океан – на нас вновь и вновь обрушивались волны снега. Мы прокладывали путь сквозь снег и ветер, и моя магия расчищала путь. Мы не останавливались, пока не наступила глубокая ночь, и даже тогда я продолжила сдерживать худшее. Я закрыла глаза и оказалась посреди бесконечной тьмы. Все, чем я являлась, было вознесено к небу. Буря, магия и я, мы танцевали, мы делали все, что было необходимо. Я делала все, что могла.

Мы почти достигли края Винтерленда, достигли края шторма, как вдруг я почувствовала натяжение давно потерянных нитей. Берк. Его тело, превращенное холодом в мрамор, – здесь.

Я почувствовала тот момент, когда мы проезжали мимо него. Из окна открывался вид на безликие снежные холмики. Он спал там. Один, в холоде.

Мое сердце снова разбилось вдребезги.

Он убил целую семью. Он убил Ясновидящую. Он думал, что делает это для меня.

– Ваше Величество, с вами все в порядке? – спросила Сибилла.

Я вытерла тихие слезы, которые холодили мне щеки, словно крошечные льдинки.

– Все хорошо. Просто устала.

Я закрыла глаза и вернулась в темноту.

Глава сороковая

Эвра

– Эвра? С тобой все в порядке? – спросила Тамсин, нарушив тишину хижины.

Мгновение я не двигалась и не говорила. Я оказалась на острие ножа, балансируя между разбитым сердцем и счастьем. Счастье: принц Кендрик жив и он здесь, со мной. А с другой стороны: он пойман в ловушку в теле волка, и он не может со мной разговаривать. У нас нет силы, способной снять проклятие. Нет способа вернуть жизнь и его право на трон, которые были у него украдены.

– Эвра? – Тэм нежно сжала мое плечо. – Я знаю, что у тебя было видение. Пожалуйста, скажи мне, что ты видела.

Я откинулась назад, зашипев, когда движение отдалось болью в боку. Мои руки все так же были погружены в волчий мех. Я просто не могла их отпустить.

– Я знаю, где принц.

Я провела рукой по его мягкой округлой голове.

Тамсин выдохнула.

– Ты знаешь? Где?

На мгновение счастье перевесило душевную боль.

– Он здесь, Тэм. Прямо здесь.

– Здесь?

Возбуждение в ее глазах сменилось печальным и настороженным сочувствием.

– Ты знаешь, что этого не может быть. Здесь нет никого, кроме нас, Эвра.

Я не могла удержаться от смеха.

– Но ведь это не совсем правда, не так ли?

Я жестом указала на нашего спутника, который прижимался головой к моей руке, обнажая зубы в волчьей улыбке.

Глаза Тэм округлились.

– Ты не можешь предполагать…

Я кивнула.

– Я увидела, как Аннализа произнесла заклинание, которое его изменило.

Тамсин встала и попятилась от принца, ее рот был открыт от удивления. Снаружи все еще завывала буря.

– Но такого рода магия… это невозможно. Этого не может быть.

– Я знаю. И все же, каким-то образом…

Я чувствовала, что это правда. Многие поколения никто не обладал такой силой, и все же у Аннализы она была. Король не мог этого знать, иначе использовал бы ее в своих собственных целях, как свое собственное оружие.

А как она использовала свое оружие против него? Его болезнь, его решение сделать ее наследницей… внезапно я поняла, что это все ее рук дело. Вот почему она пыталась избавиться от меня. Она боялась, что магия ясновидения покажет мне правду.

Тэм пристально посмотрела на волка.

– Ты уверена? Это… принц.

– Да, я уверена.

Со скрипом в коленях я встала. Волк прислонился к моим ногам.

Тамсин украдкой провела рукой по своим спутанным волосам и расправила плечи. Раз или два мы умылись, окунув тряпку в растаявший снег, но наша одежда превратилась в лохмотья и была покрыта грязью и запачкана кровью. И все же ясные глаза Тэм цвета красного дерева и ее прямая осанка больше подошли бы для бала в замке, чем для этой шаткой лачуги. Она носила свои лохмотья так, словно они были сотканы из шелка и золота.

Я не могла удержаться, чтобы не окинуть взглядом саму себя. У меня не было ни осанки, ни уверенности, как у Тэм; мои лохмотья – просто лохмотья, свисали с моего ставшим костлявым тела, как пустые паруса. И повсюду, напоминая о кинжале советника, была засохшая кровь.

К щекам прилила кровь. Я не хотела, чтобы принц Кендрик видел меня такой.

– Он нас понимает? – спросила она. – Он знает, что с ним случилось?

– До последнего видения он не знал, где он находится, когда мы не были вместе. Он никогда не говорил о волке и не давал никаких намеков на то, что ему вообще хотя бы что-то известно. А сейчас… Я не знаю.

Мы обе посмотрели на него, удивленные и полные ожидания. Я не знала, на что надеяться. Если он все осознает, то вынужден проживать каждое мгновение, зная, что он может оказаться в такой ловушке навсегда. А если нет, это означает, что его сознание заточено еще глубже, и он еще дальше от спасения.

Это длилось всего несколько секунд, но казалось, что прошла вечность. Когда волк задвигался, я вздрогнула, и обняла руками свой живот. Я должна была убедить Тэм, что я достаточно здорова, чтобы снова носить свои ножи. Хотя бы для того, чтобы мне было за что держаться.

Принц Кендрик медленно отступил, а затем, устремив свои большие влажные глаза на Тамсин, вытянул лапу и наклонился, пока его нос не коснулся утоптанного земляного пола.

Господи, Боже мой! Он поклонился нам. Как дворянин. Или принц.

Он знал, кто он такой.

Глава сорок первая

Аннализа

Меня разбудил чей-то голос:

– Ваше Величество.

Я потерла глаза.

– Да? – сказала я, и мой собственный голос показался мне слабым эхом.

В открытую дверь кареты проникал пронизывающий холод. Щеки генерала Дрисколл потрескались, ее черные глаза горели.

– Мы достигли Винтерленда. Перед нами лагерь беженцев.

Я немедленно приподнялась на подушках и попыталась размять затекшие конечности.

– Давайте разобьем здесь лагерь. Убедитесь, что солдаты накормлены, а лошади отдохнули. Мне нужно некоторое время, чтобы подготовиться, прежде чем мы приблизимся к лагерю. Пошлите гонца сообщить беженцам, что их новая королева желает поговорить с ними.

– А если они не захотят говорить? – спросила она. – Если они решат напасть?

Я выглянула в открытую дверь, пытаясь заглянуть ей за спину. Все, что я увидела, – это белый цвет.

– Что вы предлагаете?

Она ответила без колебаний.

– Мы расставим вокруг лагеря лучников. Мои разведчики обнаружили, что барьер, защищающий беженцев, силен, но его можно преодолеть, если атаковать его врассыпную.

– Скажи им, чтобы они хорошо спрятались. Я хочу, чтобы беженцам было совершенно ясно, что я не собираюсь им угрожать.

Я бросила взгляд на Сибиллу, которая сидела, откинувшись на спинку сиденья. Этот день дался ей нелегко.

– Распакуй мое платье, то, что цвета слоновой кости, и белый шерстяной плащ.

Она кивнула и выбежала из кареты, чтобы забрать мой сундук.

Генерал Дрисколл все еще горбилась в дверях.

– Если вам еще есть, что сказать, войдите и закройте дверь. Здесь холодно, – она так и сделала. – Ну так что? – спросила я.

Она села на сиденье напротив меня и сложила руки вместе.

– Это ваше первое важное решение в качестве королевы, – сказала она. – У вас есть власть поступать так, как вы хотите. Но король Олдер всегда обсуждал важные решения со своими советниками. И, как единственный присутствующий советник, я предлагаю вам этот шанс. Если вам угодно.

Она спокойно ждала моего ответа.

– У вас есть какое-то мнение на этот счет? – спросила я, вглядываясь в ее лицо в поисках хотя бы какого-нибудь намека на ее мысли. Действительно ли это услуга, которую она оказывает мне, или это ради нее самой?

– Вы знаете… – она сделала паузу. Переформулировала свою мысль. – Вы говорите, что хотите вести переговоры с беженцами, что вы пришли с миром. Вы знаете, что хотите им предложить?

– Я хочу, чтобы они чувствовали себя в безопасности и могли вернуться в свои дома, – сказала я.

– Да, но это не уступка и не условие. Эти люди угрожали восстанием. Не имеет значения почему, важно только то, что они это сделали. Что вы будете делать, если они снова заявят права на эту землю, да еще перед лицом своей королевы? Если они решат защищать свое новое поселение? Вы позволите им сделать это без каких-либо условий? Или вы заставите их вернуться в свои города и деревни, где они смогут свободно и без страха распространять свои мысли о восстании? У вас есть план, Ваше Величество?

Я едва не почувствовала обиду. Она спрашивала это так, словно я была играющим в королеву ребенком. И все же, разве она не права? Действительно ли мое решение – самое верное? Я смотрела на ворох мехов у себя на коленях, белые и серые клочья, так похожие на грозовые облака.

– Я предложу то, что им нужно, – тихо сказала я. – Обещание, что ни один маг не будет вынужден переезжать в замок, и новости о том, что я снизила налоги и послала своих солдат защищать деревни от разбойников. Я скажу им, что они могут оставаться в Винтерленде, если будут платить эти новые, более низкие налоги и поклянутся мне в верности. Или же они могут вернуться в свои дома. Единственное условие – их верность мне.

Мое сердце замерло, когда я подумала о преданности Берка. О преданности Сибиллы. Я молилась, чтобы эта преданность была их волей, а не следствием моей магии.

Генерал Дрисколл кивнула.

– Очень хорошо, Ваше Величество. Пока вы готовитесь к проведению этих переговоров, помните: вы должны определиться, что будете делать, если они решат продолжить свое восстание. Какие их будут ожидать последствия.

Она остановилась на полпути к двери, и я снова почувствовала дыхание зимы.

– Обычно последствием является смерть.

С королем Олдером так было всегда.

– Спасибо, генерал, – сказала я, провожая ее.

Я стояла перед лагерем, сразу за невидимым барьером. Слева от меня была генерал Дрисколл, а справа – ее доверенный лейтенант, Эйвис. Мое белое платье и плащ гармонировали с окружающим нас заснеженным миром. На голове я носила тонкий, закрученный золотой обруч. Более тяжелый, чем могло показаться на первый взгляд.

Буря утихла, оставив лишь сияющее голубое небо.

Поселение могло похвастаться несколькими деревянными хижинами, по меньшей мере дюжиной тяжелых брезентовых палаток и большим центральным костром для приготовления пищи, над которым висел массивный железный котел. Огонь горел и, что бы ни было в кастрюле, от нее шел пар, но в поле моего зрения не было ни одного человека. Сам воздух был напряжен, словно тетива лука.

– Лиам из Винтерленда, – крикнула генерал Дрисколл. – Королева Тайна желает поговорить с вами.

Ее заявление было встречено молчанием. Шло время.

Я протянула руку и пальцами нащупала барьер. Осторожно прикоснулась к нему, ощутила его толщину, его силу. Разведчики Дрисколл были правы. Эта магия действительно очень мощная. Клетка, которую я построила для принца Кендрика, была совсем другой. Я проверила это, послав небольшую искру, но барьер ее поглотил. Это заклинание я не могла разрушить.

Наконец из хижины рядом с костром вышли несколько мужчин. Все они, кроме одного, были хорошо вооружены мечами и луками. Тот, что шел без оружия, с густой светлой бородой и пронзительными голубыми глазами, был одет в теплую волчью шкуру. Он медленно подошел к нам, пока не оказался всего в нескольких футах, все еще за защитой невидимого барьера. Его свита веером разошлась позади него.

– Лиам из Винтерленда, я полагаю, – спокойно сказала я, подняв подбородок.

– А вы кто такая? – спросил он с легкой, кривой улыбкой, но глаза его были серьезны.

Я подыграла:

– Я королева Аннализа Тайнская. Конечно, вы здесь не настолько изолированы, чтобы не знать о смерти короля Олдера?

– О, мы слышали, – сказал он, и на этот раз он по-настоящему радостно улыбнулся. – Наше празднование длилось три дня.

– Значит, вы не голодаете.

Я наклонила голову в его сторону.

– Почему вас это волнует? Вы пришли, чтобы нас накормить?

Прежде чем я успела ответить, он бросил взгляд влево.

– Ваши лучники, кажется, готовы предложить нечто иное.

Я не проследила за его взглядом, потому что знала, что он этого хотел. Похоже, наша попытка действовать скрытно не увенчалась успехом.

– Я пришла, чтобы предложить вам решение. Вы можете вернуться обратно в ваши деревни, к своим семьям.

Я могла понять его горечь. Его недоверие. Те же самые чувства – это причина, по которой я ношу корону, под которой я стою здесь.

– Я готова поклясться вам, что Тайн – больше не королевство короля Олдера.

– Нет, – сказал он, и его лицо стало ледяным. – Это королевство женщины, которая может убить свою собственную Ясновидящую. Которая приказала убить всю семью этой девушки. Скажите мне, чем вы отличаетесь от короля Олдера? Ну же?

Его слова – это лезвие, которое проникло мне прямо в сердце. Я была не готова. У меня не было слов для защиты. Стоящая рядом генерал Дрисколл заерзала и издала тихий звук то ли от ужаса, то ли от удивления. Я не нашла в себе сил взглянуть на нее.

– Она… она напала на моих людей, – выпалила я, ища выход.

– Лгунья, – огрызнулся он в ответ. – Ваши люди пробрались в ее дом и убили. Она была беззащитна, и ее семья отдала свою жизнь в попытке защитить Ясновидящую.

Откуда он все это знает?

Генерал Дрисколл была права – я пришла на эту встречу, словно наивный ребенок. И мой самый большой страх, что мои ошибки и грехи будут преследовать меня, сбылся. Не могла же я просто сказать этому человеку, что я не отдавала приказа убивать Эвру, ведь Берк был моим человеком. Мне уже не отмыться от этой крови.

Но я должна была что-то придумать. И чтобы убедить Лиама, и чтобы защитить свою честь как королевы. Ради семей и детей, которые прятались в лагере, пока он стоял тут и торговался.

– Судьба Ясновидящей и причины ее смерти не имеют отношения к вашей ситуации, – сказала я. – Я сделала все, что могла, дабы спасти вас – я отменила приказ короля Олдера убить всех в этом поселении. Я проделала весь этот путь лично, чтобы вести с вами честные переговоры. Я не желаю продолжать следовать по тому пути, что избрал король. Я предлагаю вам безопасность. Будущее. Взамен я прошу лишь одно – вашу преданность. Обещаю, что это честный обмен.

Какое-то время он рассматривал меня. По моим венам струилась магия. Она чувствовала, какой слабой я себя ощутила, и сделала все возможное, чтобы эту слабость не почувствовали Лиам и его люди. Я позволила ее теплу согреть меня, поддержать. Но я все контролировала. Дикая натура магии не могла обрести надо мной контроль.

– Твои обещания ничего не значат, – прорычал он наконец. – Эта земля наша, и мы будем ее защищать. Мы не будем присягать тебе в верности.

Мое сердце ушло в пятки.

– Я не могу позволить вам совершить измену, – сказала я, и, к моему удивлению, я чувствовала вовсе не поражение, а гнев. Они сами вынуждали меня навредить им.

– Я не король Олдер, и поэтому не убью вас за эти слова, – я пристально посмотрела на Лиама и ощутила, как набираю силу, набираю уверенность. – Но будут последствия. Вы верите, что ваш барьер защитит вас, и это так… но временно. В конце концов мы прорвем вашу оборону. Все, кто поднимет оружие против королевы, будут призваны в армию, а ваших жен и детей отправят домой без вас, чтобы они беспокоились и ждали, молились, чтобы вас не убили, пока вы защищаете Тайн от еще одного такого восстания. Подумайте хорошенько, прежде чем дать мне свой окончательный ответ.

Двое мужчин, стоявших позади Лиама, скосили на него глаза. Кто-то пробормотал что-то так тихо, что я не услышала, но Лиам сильно нахмурился.

Его поддержка трещала по швам.

Я уже собиралась предложить ему и его людям посовещаться, сказать, что я подожду окончательного решения, но вдруг другой голос пронзил воздух одним леденящим душу словом:

– Умри.

Движущаяся вспышка, взмах темного плаща, крик.

Генерал Дрисколл толкнула меня в белый-белый снег.

Расцвел хаос.

Кто-то оттащил Лиама от барьера. Эйвис приказал нашим людям атаковать. Воздух наполнился свистом стрел.

Генерал Дрисколл приземлилась у моих ног. Я с трудом опустилась на колени. Меня удивило, что не она начала отдавать приказы. Почему она так хрипела, почему ее дыхание стало прерывистым?

Вот тогда-то я все и увидела.

Кровь.

Очень, очень много крови. Но пачкала она не снег, а мое белоснежное платье.

Кинжал пробил ее кольчугу. Должно быть, он был заколдован. Как же много в него вложили ненависти. Он был предназначен для меня, и это я должна была лежать на ее месте.

Генерал Дрисколл лежала и задыхалась, а вокруг свистели стрелы и кричали люди. Барьер пошатнулся и ослабел, а мои руки залила ярко-красная кровь.

Я думала, что остановила пророчество.

Я ошибалась.

Глава сорок вторая

Эвра

Мы с Тамсин убрались в хижине настолько, насколько это было возможно. Осознание того, что мы оказались в ловушке вместе с принцем, обеспечило нам достаточную мотивацию. Тем более заняться больше было нечем – снаружи до сих пор бушевала буря.

– Нам нужно убираться отсюда, – простонала я, когда стены начали сжиматься вокруг. У меня снова и снова перехватывало дыхание, и я не могла вдохнуть полной грудью.

Тамсин бросила в огонь еще одну сломанную ножку стула, отчего по комнате разлетелись искры.

– Я думаю, что ветер уже не такой сильный, как раньше. Завтра мы сможем начать раскапывать дверь.

Я положила руки на стол и наклонилась. Я словно снова оказалась в колодце, в темноте и тесноте.

– Я не думаю, что смогу ждать.

Тэм, должно быть, что-то увидела в выражении моего лица, потому что она быстро направилась к двери. Прижавшись к ней плечом, она начала толкать ее снова и снова. Спустя некоторое время она проделала небольшую щель, через которую посыпался снег.

– Прости, Эвра, это самое большее…

Прежде чем она успела закончить, к полоске света подбежал Кендрик. Он втиснул в щель лапы и начал копать. По мере того как маленькая кучка снега на полу хижины росла, а сквозь дверной проем становилось видно все больше неба, напряжение в моей груди ослабевало, пока я не обрела возможность нормально дышать. Тэм собрала с пола кучу снега и положила его в горшок, чтобы он таял.

Когда принц плюхнулся на пол рядом с огнем, от его меха шел пар.

– Спасибо, – сказала я. Он растянул челюсть в задыхающейся ухмылке.

Он копал целый час и расширил наш мир на фут или два. Я молилась, чтобы буря закончилась и теплая погода растопила бóльшую часть снега. Наше путешествие в замок в любом случае будет трудным.

– Время взглянуть на твои раны, – сказала Тамсин с притворным энтузиазмом.

Скорчив гримасу, я откинулась на спинку стула. Это была худшая часть каждого дня.

Она сняла полоски ткани, которыми обмотала мой бок, обнажив темно-фиолетовые синяки, окружающие уродливый, сморщенный струп.

– Хорошо. Оттуда больше ничего не вытекает.

Руки Тэм на ране были нежными, словно крылья бабочки. Она закрыла глаза и что-то пробормотала себе под нос. Под ее пальцами расцвело тепло. Когда она закончила, боль еще немного ослабела. Она осмотрела почти заживший порез у меня на руке и рану в том месте, где мою кожу пронзил меч, убивший маму. Он уже превратился в шрам. Я бы не позволила Тэм полностью избавиться от него.

По ночам, когда я начинала особенно сильно скучать по ровному дыханию мамы рядом со мной, когда воспоминания о ее успокаивающих руках проникали слишком глубоко, я прикасалась к этому месту, к этой маленькой выемке в моей груди, к недостающему кусочку моего сердца. Это заставляло меня чувствовать ее близость, словно эта маленькая частичка меня ушла вместе с ней.

– Откуда ты знаешь, что делать? – спросила я Тамсин, пораженная ее умением исцелять.

Большинство людей могут использовать магию для простых случаев, но даже для этого требуются практика и знания. Кроме того, нередко исцеляющие заклинания действуют совсем не так, как задумывалось.

Тэм пожала плечами.

– Я не знаю. Когда я сосредотачиваюсь, то чувствую, какое именно место надо вылечить. Нельзя просто попросить, чтобы рана зажила. Чтобы сделать все правильно, нужно действовать целенаправленно на больное место. Работать с конкретным органом всегда проще всего. Если бы я годами не залечивала твои порезы и синяки, то, возможно, не смогла бы спасти тебя сейчас.

Отрезвленные этой мыслью, мы какое-то время сидели перед огнем, наблюдая за пламенем. Магия Тэм была сильнее, чем у кого-либо из моих братьев, и тем не менее она была полностью истощена из-за того, что вылечила меня.

– Удивительно, что король Олдер не призвал тебя в замок, – сказала я, чтобы завязать разговор.

Фарина, которую недавно отправили в замок, никогда не делала ничего, что могло бы сравниться с исцелением ножевой раны.

– Он призывал.

На мгновение слова потеряли смысл.

– Но ты все еще здесь, – просто сказала я. – Никто не может ослушаться короля.

К моему удивлению, на щеках Тамсин появился глубокий красный румянец. Она посмотрела на свои руки, переплела пальцы.

– Несколько месяцев назад за мной пришли солдаты короля. Мой отец – он… ну, я думаю, он им заплатил. Я сказала ему, что пойду, но отец поговорил с ними наедине, и они ушли без меня. А потом они забрали Фарину.

Она опустила голову на руки.

– Мне было так стыдно. Я не могла сказать тебе – я никому не говорила. Но с тех пор я не могла смотреть отцу в глаза. Он больше не разрешал мне лечить людей в деревне, опасаясь, что я снова привлеку к себе внимание. Когда сразу после сбора урожая мать Фарины заболела… Я улизнула после того, как он лег спать. Она чуть не умерла из-за эгоизма моего отца. Просто потому, что у него были деньги, а у семьи Фарины их не было.

Мне было больно смотреть на опустившиеся уголки ее губ и на наполненные страхом глаза, но я понимала ее. Как бы почувствовала себя я, зная, что из-за власти моих родителей вместо меня пострадал кто-то другой?

– Это не твоих рук дело, Тэм. Ты была готова пойти с ними.

– Я все равно должна была пойти.

– Может быть, – сказала я, слегка пожав плечами. – Но тогда кто был бы здесь, со мной? Кто залечил бы мои раны?

Я тоже испытывала стыд, так как была счастлива, что ее не забрали. Благодаря этому последние несколько месяцев Тэм была со мной.

Я подумала о леди Аннализе, о том, что она обещала отправить целителей домой. Что она хотела изменить законы короля во благо людям. Но это все пустые обещания. Кровь моей семьи была на ее руках.

Когда я легла, волк не сразу свернулся калачиком рядом со мной. Вместо этого он сидел в нескольких футах, склонив голову набок, и пристально смотрел на меня. Как будто спрашивал разрешения.

Я кивнула, и, когда он свернулся, уткнувшись в изгиб моего тела, мои щеки покрыл румянец. Он положил голову мне на бедро. В таком положении мы часто спали с тех пор, как я проснулась в этой лачуге, и все же я никак не могла расслабить конечности или закрыть глаза. Зная, что волк – это принц, зная, что он понимает, что он принц, наша близость обрела новый смысл. Его голова лежала на моем бедре, моя рука покоилась на его спине… Пришлось заставить себя успокоиться, чтобы не вскочить и не уйти в другой конец комнаты. И когда мои глаза наконец закрылись, я представила его таким, каким он был в моих видениях. Он был так близко… конечности касались конечностей, дыхание разделяло дыхание…

В полудреме, я лелеяла надежду, что мы встретимся в наших снах.

– Кем ты была до того, как стала Ясновидящей? – спросил принц Кендрик. Мы бок о бок сидели на траве. На небе – акварельный отблеск заката. Мир вокруг нас был расплывчат, нематериален и совершенно неважен.

– Моя семья… они были… – я сглотнула. Были. В прошлом. Ушли навсегда. – Фермерами.

– Тебе это нравилось? Ты хотела бы остаться фермером, а не становиться Ясновидящей?

Я посмотрела на профиль принца: его волосы, глаза, кожа были тронуты золотом. На нас больше не давили никакие загадки. Не давила магия. Она просто ждала и позволяла нам дышать.

– Я любила свою жизнь. Мою семью. Но это становилось все труднее… У меня не было магии, и люди моей деревни были…

Я вспомнила о Ронане.

– Они начали это замечать. Некоторые из них боялись меня.

– Может, ты просто их запугала?

Кендрик слегка улыбнулся.

– У тебя очень опасный вид. И ты носишь ножи.

Я посмотрела вниз – мои бедра обнимал пояс с ножами. Я вспомнила, как Дьюард решил научить меня их бросать. Он сказал, что ножи будут хороши для маленьких, но важных вещей – отвлекать воров или убивать мелких животных, таких как зайцы и фазаны. Они помогали мне чувствовать себя в безопасности. В то время, вскоре после смерти отца, Болезнь начала отступать, но мир все равно казался опасным местом. Дьюард знал, что я не нуждалась в его защите – мне нужно было чувствовать, что я сама могу себя защитить.

– Это было моей целью. Стать способной на что-то даже без магии, – сказала я. – Быть такой полезной, чтобы никто не заметил ее отсутствия. Я рубила так много дров, что начала слышать стук топора даже во сне. Я разносила мамину стряпню, помогала передавать сообщения. Я пыталась сделать вид, что меня это не беспокоит, но я ненавидела то, как люди на меня смотрели. Словно я была какой-то неправильной. До того как стало ясно, что у меня нет магии, я вроде бы всем нравилась. Но со временем их мнение поменялось.

Я уставилась на свои мозолистые загорелые руки с узловатыми костяшками.

– Я не знаю, как бы они отнеслись ко мне сейчас. Наверное, так же. Магию ясновидения они бы тоже сочли неправильной.

Принц Кендрик взял меня за руку и переплел свои пальцы с моими. Его ладонь была теплой.

– Но я благодарен за это. Я благодарен, что это привело меня к тебе.

– Ты скучаешь по своим родителям?

Я чувствовала себя так, словно у меня вырвали часть души.

– Я жалею, что не знал их лучше, – сказал он. – Я был ребенком королевской крови, росшим в замке. У меня всегда были няни. Но я помню, как мама иногда навещала меня по ночам. Она убирала мне волосы со лба и целовала меня в висок. Она шептала: «Мой милый мальчик» и вздыхала. Я помню, каким теплым было ее дыхание.

Он сделал паузу.

– Когда я заболел, она ухаживала за мной, – сказал он уже более хриплым голосом. – Ей сказали держаться подальше, но она не послушалась. А потом она умерла.

– Ты не виноват.

Разве я виновата в том, что моя семья мертва? Тэм сказала бы «нет», как и я говорю «нет» Кендрику.

– Я знаю, что это не так, – медленно сказал он. – Но сердце иногда начинает верить в свою собственную ложь, не так ли?

– Да, – сказала я. Его слова проникли глубоко в мою душу. – Так и есть.

Какое-то время мы молчали. Разум затуманился, словно это было не видение, а сон. Я почувствовала в спине усталость и позволила своему телу откинуться назад, лечь на траву. Принца я потянула за собой. Мы лежали рядом, взявшись за руки, и смотрели на акварельное небо.

– Ты не хочешь быть королем, – сказала я. – Чего бы ты хотел? Чем бы ты занялся, если бы мог стать кем угодно? Если бы ты не был с рождения связан с королевством?

– Мы все связаны с нашим королевством, – ответил он. Я не ожидала, что он скажет больше. Но после паузы он продолжил: – Я думаю, что хотел бы… Не знаю. Я бы нашел другие способы приносить пользу. Я люблю Тайн.

– Ты будешь хорошим королем, принц Кендрик.

Он хмыкнул.

– Хотел бы я быть уверенным в том, что приношу пользу, а не наоборот.

Я сжала его руку. Он посмотрел на меня, и внезапно я поняла, как мало между нами пространства.

Взволнованная, я решила сменить тему.

– Ты ощущаешь себя странно в теле волка? – спросила я, и тут же почувствовала себя нелепо. – Извини за глупый вопрос. Конечно, это странно.

Даже когда мои щеки начал покрывать румянец, мои веки продолжала закрывать неведомая тяжесть.

– Это не глупый вопрос. И это странно, но еще… еще это до странности легко. Раньше я не был… в сознании, как сейчас. Но кусочки воспоминаний сохранились. Как мое тело устремлялось вперед, а ветер рассказывал истории. И свобода, бесконечная свобода.

Я вздохнула. Держать глаза открытыми стало слишком трудно. Его голос успокаивал меня, как мягкий весенний ветерок.

– Я всегда искал тебя, – сказал он.

В груди разлилось тепло.

– Ты не чувствуешь себя так, словно оказался в ловушке? – пробормотала я.

– Чувствую.

Последовала долгая пауза, а затем его голос смягчился, как будто он тоже устал:

– Но я всегда так себя чувствовал.

– Я собираюсь тебя спасти, – сказала я ему во сне.

– Я знаю, Эвра. Я знаю, что ты это сделаешь, – ответил мой сон.

Когда я проснулась, в воздухе висела холодная тишина. Солнечный свет проникал через одно крошечное грязное окошко, ловя пылинки и заставляя их искриться. Я чувствовала себя более отдохнувшей, чем все эти последние недели. С тех самых пор, как Ронан попросил меня встретиться с ним в церкви. Принц Кендрик пошевелился, устраиваясь как можно удобнее. Моя рука поглаживала мех вдоль его бока. Между нами скопилось тепло. Хорошее оружие против холода, который просачивался сквозь стены и спускался по дымоходу, щекоча мой нос.

Тэм, лежащая на другом конце комнаты, вздохнула и потянулась.

– Шторм закончился, – пробормотала она, разжигая огонь в камине. Угли снова засветились.

Мы провели утро, расчищая тропинку от хижины к дороге. Нам нечем было копать, поэтому вместо лопат мы использовали наши плащи, расстилая их, а затем падая внутрь, чтобы наш вес утрамбовал снег. Дорога оказалась до странности чиста, как будто буря смилостивилась над ней. На следующий день мы планировали отправиться в путь.

Во второй половине дня я взяла в руки свои ножи, впервые с тех самых пор, как клинок советника Берка нанес мне удар. Руки наполнились их знакомой тяжестью, а сердце – чем-то похожим на радость. Я думала о словах принца насчет того, что я выгляжу опасной. А еще думала о Дьюарде и о даре, который он дал мне, научив защищать саму себя. Когда я решила потренироваться в метании, бок разболелся, и я не могла хорошо прицелиться.

Тем не менее глухой стук моих ножей, зарывающихся в серебристую березу, успокаивал, – даже если они приземлялись далеко от той полосы отслаивающейся коры, в которую я метила. Это единственная часть моей жизни, которая осталась прежней с тех пор, как появилась магия ясновидения. Если не считать сбитый прицел. Эти ножи, их плавное движение в воздухе… это что-то привычное, знакомое и безопасное. Даже мой бок болел меньше, чем вчера.

Я почти слышала, как Хаган дразнил меня за плохую меткость. Почти чувствовала доносящийся из приоткрытой кухонной двери запах маминой жареной свинины, приправленной грецкими орехами. Сколько дней я потратила, бросая ножи в кривые бревна или метки, которые Дьюард сделал на двери сарая?

Воспоминания терзали мою душу, и я приветствовала их, улыбаясь сквозь боль.

После этого Тамсин молча осмотрела мои раны. Принц Кендрик пришел с дневной охоты с кроликом и двумя белками. Мы ели до тех пор, пока не набили животы. Еду можно было больше не экономить.

После захода солнца мы с Тэм еще долго сидели за столом. Мы должны были спланировать и обдумать, что мы будем делать, если король все еще жив, и что мы будем делать, если он умер. Но вместо этого мы говорили о Хагане и Дьюарде. О наших родителях. О потерянных мечтах. О детских победах.

Принц Кендрик сидел рядом со мной, положив голову мне на колени, и слушал наши истории. Я бы хотела, чтобы он мог поделиться своими собственными – они, без сомнения, были полны прекрасных вещей и смелых выходок.

Если бы он мог, стал бы он говорить о своих ушедших родителях? Рассказал бы снова о том, как его мать приходила к нему по ночам? Если нам удастся снять заклинание, он станет королем. Несомненно, он будет нуждаться в Ясновидящей. Я повторяла себе, что у нас будет повод поговорить друг с другом, что мы не расстанемся навсегда. Но правда в том, что я не знала, каким будут мир и мое будущее, когда все это закончится. Принц – король. Моя семья мертва. Моя цель достигнута.

Мне гораздо легче было представить собственную смерть, чем жизнь после этого путешествия.

Глава сорок третья

Аннализа

– Пусть они не трогают женщин и детей! Эйвис… – я дергала его за руку и пыталась перекричать звуки битвы. – Сдерживай это. Когда вы преодолеете барьер, будьте настолько милосердны, насколько возможно. Я – не король Олдер. Ты меня слышишь? – кричала я до боли в горле, сжимая его руку до тех пор, пока он не встретился со мной взглядом и не кивнул.

Летели искры. Барьер почти пал. Когда солдаты пытались направить к нему лошадей, те вставали на дыбы. Мы почти прорвали их оборону. Лиам затерялся в тумане.

У меня на коленях стонала генерал Дрисколл.

– Кто-нибудь! – закричала я снова. – Помогите мне!

Эйвис помог мне оттащить генерала от лагеря. Вместе мы занесли ее в карету, где нас ждала бледная Сибилла.

– Помни, Эйвис, – сказала я, когда он возвращался на битву. – Помни, что я сказала!

– Что… что происходит? – прошептала Сибилла.

У меня не было времени отвечать. Генерал Дрисколл с закрытыми глазами лежала на мягком сиденье экипажа. Ее дыхание замедлилось. Я положила руки ей на живот и соединила нас, кровь к крови, кожа к коже.

Моя магия начала перетекать из моих вен в ее. Я вливала в нее столько сил, сколько у меня было. Было бы легче, если бы я знала ее тело так же хорошо, как знала тело Берка, но я все равно нашла правильные пути. Золотистый свет скользил по ее коже, а затем погружался в глубину тела.

Я должна была спасти ей жизнь.

Потребовалось какое-то время, и вот я лежала ничком, а генерал Дрисколл сидела. Ее рана была глубокой, а я плохо о себе заботилась в последние несколько дней. Я лежала, запрокинув голову и закрыв глаза, и ждала окончания битвы. Мне нужно было поесть, поспать и восстановить силы.

– То, что вы со мной сделали… – сказала генерал Дрисколл. – Это невозможно. Не должно быть.

Я не открыла глаз. У меня все равно не было сил влиять на ее разум.

– Король так и не узнал, какая сила была у него прямо под носом.

– Вы могли бы его исцелить? – спросила она.

– Даже я не могу остановить время.

Я так устала. Очень, очень устала.

Внезапно дверца кареты распахнулась и ударилась о колени Сибиллы. Она завизжала и прижалась ко мне, словно я могла ее защитить.

Увидев генерала Дрисколл, Эйвис остановился как вкопанный, что бы он ни хотел сказать, слова застыли у него на языке.

– Что там происходит? – спросила я.

– Ваше Величество, – сказал он, все еще глядя на генерала Дрисколл. – Барьер стоит. От стрел и ножей мы потеряли по меньшей мере десять человек. Каждый раз, когда нам кажется, что барьер разрушен, проклятая штука светится, как солнце, и снова сгущается. Я думаю, Ваше Величество, я думаю…

– Пора отступать, – закончила за него генерал Дрисколл хриплым голосом. – Сегодня мы потерпели поражение. Мы должны перегруппироваться и вернуться с бóльшим количеством людей.

– Да, – слабо сказала я, чувствуя тяжесть в груди. – Мы должны перегруппироваться.

Мои первые переговоры, моя первая битва, и я потерпела неудачу.

– Мы вернемся в Айронвальд, – сказала генерал Дрисколл, но я поймала себя на том, что мягко подняла вверх руку.

– Нет, – тихо сказала я. – Мы поедем в Нелл.

При этих словах мое сердце сжалось. Ко мне тянулись призрачные руки, а тихие ветви дерева успокаивающе шелестели на ветру, мягком, как поцелуй. Она звала меня, она знала, что долго я так не протяну, она знала, что нужна мне.

– Нелл? – генерал Дрисколл странно на меня посмотрела. – Но там у нас нет ни казарм, ни солдат.

Я ухватилась за единственное логичное объяснение:

– Вам нужно найти какое-то место поблизости, чтобы оправиться. Туда добираться всего день, а то и меньше. Это место подойдет.

У меня почти не осталось сил, чтобы внушить им эти мысли, но этого и не потребовалось. Опоясывающий мою голову золотой обруч говорил достаточно громко.

Эйвис поклонился и пошел готовить отступление.

– В выздоровлении нуждаетесь скорее вы, а не я, – сказала генерал Дрисколл с выражением лица, которое я не могла прочитать. Она не ошиблась.

Темнота притягивала меня все ближе к себе. Я была лишь опустошенным сосудом. У меня ничего не осталось.

– Сибилла, когда я проснусь, мне понадобится немного еды, – пробормотала я в полудреме. Я заснула как раз в тот момент, когда карета дернулась и двинулась вперед.

Мама, я возвращаюсь домой.

Глава сорок четвертая

Эвра

Утренняя заря была ясной, яркой и холодной. Ночью ветры спали, и нам повезло – путь вдоль дороги был свободен. Тамсин изучала небо.

– Если погода не изменится, а ты не перестараешься, мы доберемся до Айронвальда к завтрашнему вечеру.

– Я…

В тот момент, когда моя нога сделала очередной шаг, волна темноты затянула меня под воду.

Удар, удар, удар.

Мир качался и кренился. Напротив меня, на толстой золотой подушке, неподвижно сидела леди Аннализа, приковавшая взгляд к маленькому окну. Под ее глазами пролегли тени, а ее голову венчала тонкая золотая корона.

Я бросилась к ней. Но меня там не было. Ни формы, ни массы, ни мускулов. Если бы у меня было тело, я бы избила ее до бесчувствия. Я бы убила ее за то, что она сделала.

– Нелл уже близко, – сказала она, обращаясь к сидящей рядом с ней девушке, которая выглядела явно нездоровой. – Эта река ведет прямо в деревню.

Девушка в серой униформе горничной громко сглотнула.

– Вы бывали в Нелле раньше, Ваше Величество?

Наступила долгая пауза. Выражение ее лица – рана, свежая и открытая.

– Я оттуда родом.

– Но я думала…

Аннализа схватила горничную за руку.

– Ты думала, что я из Барстока, где поселилась моя бабушка, принцесса Ренальта. И ты абсолютно права. Это то, что ты ответишь любому, кто задаст вопрос. Барсток. Только не Нелл.

– Да, Ваше Величество.

– А теперь, дорогая, давай попросим генерала Дрисколл ненадолго остановиться, чтобы твой желудок успокоился.

Ее взгляд вернулся к окну, губы беспокойно сжались.

– И мне надо задать вопрос по поводу битвы. Мне показалось, что я видела… Я уверена, что это пустяк.

Леди Аннализа дважды постучала по крыше кареты, а я снова приземлилась на дорогу рядом с Тэм. Ноги дрожали.

Она обнимала меня одной рукой.

– Что ты видела? – спросила она.

Сначала я просто дышала. На этот раз магия ясновидения оказалась благосклонна – видение было ясным, а тело успокоилось после пары капель спирта. И все же встреча с Аннализой прошла для меня тяжело. Принц Кендрик просунул свою мягкую голову мне под руку. Его присутствие – и утешение, и проклятие. Каждое мгновение – напоминание о том, что она разрушила и его жизнь. И я до сих пор не сделала ничего, чтобы помочь ему.

– Леди Аннализа не в Айронвальде, – сказала я. – Она едет в Нелл.

– Нелл? Это не так далеко отсюда.

– И это в другом направлении.

Мы одновременно повернулись и зашагали по дороге в противоположную сторону. Нелл был к северо-востоку от нас. Это маленькая, даже меньше Виндхейвена, деревня, расположенная вдоль узкой реки.

Время от времени Тэм оглядывалась через плечо, чтобы проверить, как я.

– Ты как?

– Все хорошо.

Я проглотила свое тяжелое дыхание. Я не могла сказать ей, что у меня горели ноги и болел бок, а голова налилась свинцом. Это все равно ничего бы не изменило. Я не могла позволить этим проблемам нас замедлить. Принц Кендрик шуршал по снегу, навострив уши. Иногда он крался впереди нас, используя свое собачье чутье, чтобы помочь нам избежать опасностей.

К полудню мое дыхание стало прерывистым, и я начала задыхаться. Когда Тэм останавливалась передохнуть, я даже не пыталась спорить. Но в конце концов она сказала, что на сегодня хватит.

– На сегодня? – я удивленно на нее посмотрела. – Ты же не собираешься разбивать тут лагерь. Мы отдохнем, поедим, а потом продолжим путь.

Она покачала головой.

– Ты не готова к этому, а я не позволю тебе умереть из-за твоей нетерпеливости. Мы останемся здесь, отдохнем, поохотимся, соорудим приличное заграждение от ветра. Если завтра мы немного поднажмем, то доберемся до Нелла к вечеру.

– Но…

– Не беспокойся, – она бросила на меня каменный неумолимый взгляд. – Подумай об этом так. У тебя будет возможность попрактиковаться в метании ножей, поймав наш ужин.

Часть меня хотела настоять на том, чтобы мы продолжали двигаться. Но более разумная часть была согласна. Мне действительно нужно было поработать над меткостью. И мне действительно нужно сесть, потому что я уже валилась с ног.

Нас окружила тишина. Были слышны лишь те звуки, которые мы сами и создавали: снег хрустел под ногами, когда мы расчищали место между двумя большими елями. Пока мы собирали наше укрытие из живых и мертвых ветвей, дерево хрустело. Работая, Тамсин тихонько смеялась про себя.

– Что? – спросила я.

Покачав головой, она указала рукой на саму себя, на лук, привязанный к спине.

– Я знала, всегда знала, что однажды мне придется выбирать. Но я никогда не думала, что все будет вот так.

– Что ты имеешь в виду? Что выбрать?

Несмотря на смех, ее глаза наполнились печалью.

– Выбирать между Тамсин, дочерью управляющего, и Тэм… ну, лучницей, полагаю. Всю свою жизнь я разрывалась. Один день я танцую среди знати в королевском замке, словно одна из них, а на следующий день с растрепанными волосами бегаю по лесу с тобой и Хаганом, убиваю оленей.

Она сидела в нашем маленьком лагере и смотрела на разгорающееся пламя.

– Мои родители – они хотели видеть только красивую сторону. Они хотели выдать меня замуж за какого-нибудь скучного дворянина и забыть, что большую часть мяса на их столе добыла я. Отец не из любви заплатил тогда королевским солдатам. Он сделал это, так как думал, что мог бы заключить более выгодную сделку.

Слова проникали мне в грудь, вызывая боль.

Сейчас было трудно разглядеть «красивую» сторону Тамсин. Ее лисья шапка сильно накренилась, в спутанных светлых волосах затерялись случайная веточка и увядший лист. На щеке у нее была царапина, на шее – пятно грязи, а за ухо ее укусил злой красный паук. Ее дубленка, которая в начале пути была маслянисто-желтого цвета, теперь стала сажисто-серой и местами опаленной, а ее рукава были темно-красными от засохшей крови.

– Прости, Тэм.

Было бы странно сказать ей, что я всегда представляла ее такой: с луком и привязанным к спине колчаном, и с этой глупой шляпой на голове.

– Я не жалею, что стала лучницей. Ею и только ею, – сказала она, глядя на меня. – Но я жалею о том, что все получилось именно так. Эта Тэм нашла бы свой дом в Виндхейвене, вместе с Хаганом. Вот кого бы я выбрала. Я просто никогда не думала…

– Ты никогда не думала, что вместе с Ясновидящей будешь искать отмщения.

Она закатила глаза.

– Я всегда думала, что буду прикрывать твою спину, Эвра. Мы всегда сражались вместе.

Я обдумала ее слова.

– И я тоже никогда не думала, что все будет так, – тихо сказала я, глядя на заснеженную землю под ногами. – Что мы с тобой останемся одни. Что твой выбор станет таким решительным.

– Да, – ответила она. – Решительным. Именно так.

Я смотрела на бесплодную землю, по которой мы путешествовали. Безмолвную, если не считать глухого стука и шороха наших ботинок по снегу.

Суровая природа, моя ненависть к Аннализе. Это было время и место решимости.

Когда мы проходили мимо Виндхейвена, я не стала утруждать себя тем, чтобы умолять Тэм навестить ее родителей, как сделала бы раньше. Они думают, что она умерла. И ее отцу надо смириться с тем, что она больше не вещь, которой он может торговать.

Мы избегали и моего дома – я не хотела видеть пепелище. Пока мы тащились по лесу вокруг окраины деревни, никто из нас не произнес ни слова. Мы думали и вспоминали… стараясь не думать и не вспоминать. Даже один вид знакомого леса наполнил мои глаза слезами, а сердце агонией. Извилистая тропинка Плачущей реки, голубое око озера… Я должна была быть готовой к переполняющим меня воспоминаниям. Возникло ощущение, что мама, отец, Дьюард и Хаган шли с нами по этому лесу. Их духи сопровождали нас по этим знакомым тропам. Несмотря на то, что отец умер много лет назад, моя скорбь по нему была такой же сильной и острой, как и по остальным членам моей семьи. Время не залечило раны. Мне все равно было больно.

Мы добрались до Нелла только утром третьего дня. Хотя мы шли медленно, путешествие меня истощило. Тамсин хотела денек отдохнуть и подождать, и лишь затем идти на поиски Аннализы. Она была абсолютно права – это придаст нам обеим новых сил. Но теперь я чувствовала леди Аннализу, чувствовала ее присутствие, словно черный колодец в глубине моего сознания. Она ждала нас на дальнем конце деревни, у реки.

Мы с принцем Кендриком каждую ночь говорили об этом в наших снах. Он тоже стал нетерпелив, ему не терпелось вернуться к своему прежнему «я», хотя и не к своей прежней жизни. Ему нравились свобода, ветер и длинные пробежки.

– Ты знаешь, почему она здесь? – спросила Тэм, когда мы медленно шли по главной улице Нелла.

– Я не знаю, какова официальная причина, но своей горничной она сказала, что выросла здесь.

Снега на земле не было, но холод все равно пробирал до костей; мой плащ – слабая защита.

– И вот что странно – она сказала, что принцесса Ренальта, сестра короля, как известно, жила в Барстоке. Она о чем-то врет. Может быть, что-то скрывает.

Я спрашивала Кендрика, но он не знал. Его воспоминания об Аннализе оказались странно туманны; он совсем не помнил ее ребенком.

Я держала руки на бедрах, поверх ножей. Принц Кендрик шагал впереди, распушив шерсть и выглядя особенно дико. Те немногие люди, что встречались нам на пути, обходили нас стороной. Но когда мы проходили мимо места под названием Кривое Перо, я уловила часть разговора как раз в тот момент, когда на улицу выходило несколько мужчин.

– … слышал, что королева предложила управляющему столько зерна из собственных запасов замка, что хватит для каждой семьи в деревне.

– Она путешествует по всему королевству. Хочет, чтобы люди знали ее. Я думаю, это хорошо. Вряд ли король когда-то беспокоился о таких вещах. И уж конечно ему было все равно, когда он приказал своим солдатам утащить наших лучших целителей.

Двое мужчин кивнули друг другу, а их спутники стали высказывать свое собственное мнение.

– Похоже, она теперь королева, – сказала Тэм себе под нос.

В моем видении она носила золотой обруч. Конечно. Горничная сказала ей «Ваше Величество».

– И отправилась в путь, чтобы увидеть свое королевство. Интересно.

Интересно, ищет ли она меня, знает ли она, что я выжила. Нелл не так далеко от Виндхейвена. Возможно, она полна решимости довести дело до конца.

– Как мы сможем подобраться к ней поближе? – спросила Тамсин. – У нее будет охрана, много стражников.

Внезапно принц Кендрик поднял голову и поднял нос по ветру. Группа мужчин заметила его и резко остановилась, их разговор оборвался. Бросив на меня быстрый, понимающий взгляд, он сорвался с места, пронесся между домами и спустился к реке. Он двигался в направлении той темной маслянистой дыры, которая заполняла мой разум, давая понять, где сейчас Аннализа. Не обращая внимания на крики мужчин, мы с Тамсин поспешили за ним.

Понимал ли Кендрик, что ее будут охранять? Возможно, она и сейчас находилась в доме управляющего. Мы никогда не доберемся до нее, если сломя голову помчимся этим путем. И все же я не могла остановиться. Та же настойчивость, которая поразила принца Кендрика, заразила и меня. Я взяла в руку нож.

Вскоре мы оставили деревню позади и направились вверх по течению реки. Дома рисовали на местности аляповатый узор. Один стоял совсем близко к реке, и рядом с ним рос свисающий над водой клен. Я мысленно увидела Аннализу, а затем ее маленькую фигурку разглядели и мои глаза. Она сидела у подножия дерева, поджав ноги к груди, и смотрела на холодную серую воду. Спиной к нам.

Принц Кендрик резко замедлил шаг, его шерсть снова встала дыбом. Я сжала руку на ноже и шагнула вперед. Скоро она нас услышит и повернется. Я хотела увидеть ее лицо в то мгновение, когда мой нож найдет свою цель. Неглубокая рана, просто чтобы она поняла серьезность моих намерений. Тогда я заставлю ее вернуть принца Кендрика обратно.

– Эвра, Эвра, – настойчивый шепот заставляет меня остановиться. На секунду мне показалось, что это Кендрик каким-то образом обратился ко мне. Но он повернул свой нос в сторону леса.

Тамсин ахнула.

Я проследила за взглядом Кендрика, проследила за голосом, который снова и снова шептал мое имя. На мгновение я почувствовала в себе магическую силу.

В тени деревьев стояла фигура.

Он поднял руку, откинул капюшон.

И я увидела призрака.

Глава сорок пятая

Аннализа

У подножия стоящего у маминой могилы дерева на небольшом каменном надгробии было вырезано ее имя. Оно спряталось среди корней и стало едва заметным – скоро дерево, земля и река заберут его и сделают частью себя.

Я протерла его уголком своего черного шерстяного плаща, счищая грязь. Провела по буквам кончиком пальца.

Мама, ты нашла успокоение?

По моему приказу генерал Дрисколл, Эйвис и Сибилла ухаживали за ранеными в том маленьком доме, где я выросла. Мы нашли его необитаемым, изъеденным насекомыми и покрытым мхом. Там не осталось ничего, кроме воспоминаний. Остальные наши люди расположились лагерем в лесу с дальней стороны здания. Двенадцать солдат мы везем завернутыми в парусину, чтобы их семьи могли присутствовать на их похоронах, когда мы вернемся в Айронвальд. Прямо сейчас, в этот момент, я была одна. Ну, не совсем так. Мама была здесь, со мной. Я закрыла глаза и положила руки на холодную землю, и, в попытке хотя бы немного приблизиться к ней, начала рыть и царапать.

Мама, я совершила так много ошибок. Я причинила боль стольким людям. Я причинила боль себе.

В моем сознании возникло лицо Берка, и я вспомнила, как нежно он меня обнимал. Как будто знал, что внутри я была стеклянной. Я разбилась на слишком много осколков.

Мама, на этот раз даже ты не смогла бы меня исцелить.

Позади меня хрустнула замерзшая земля. Один раз. Кто-то, кто умеет ходить бесшумно, сделал неверный шаг. Одним плавным движением я повернулась и встала, держа руку перед собой и наполняя ладони магией.

Подкрадываться могут лишь те, кто желает тебе смерти.

Или призраки.

Передо мной стояла Эвра, а рядом с ней гигантский волк – принц Кендрик.

Мои колени угрожали подогнуться. К горлу подкатил ком. Как Ясновидящая может быть жива?

В руках у нее были ножи. Кендрик рычал, обнажая зубы. По каждой черте лица Эвры, по напряжению ее тела было ясно, что она действительно жаждала моей смерти.

Но она… она была очень даже живой.

И Кендрик с ней. Он тоже в безопасности.

– Я… я… – слова перешли в рыдания.

Я ничего не могла с этим поделать. Я знала, что они хотели убить меня, что я не могла позволить себе ослабить свою защиту, но я все равно закрыла лицо руками и рыдала.

Ясновидящая жива. Принц Кендрик жив. Каким-то образом они нашли друг друга, а потом нашли меня, в том самом месте, где много лет назад я похоронила маму. Глубоко вздохнув и проведя рукой по глазам, я пришла в себя. Эвра и Кендрик замерли. Несомненно, моя реакция их удивила.

– Ты здесь, чтобы убить меня, – сказала я слегка дрожащим голосом.

Губы Эвры искривились в едва заметной, злой ухмылке.

– Я здесь ради принца Кендрика, а не ради себя.

Ее взгляд метнулся к хижине, к лесу, где ждали мои солдаты. Она пыталась прикинуть, сколько у нее есть времени, прежде чем я прикажу им избавиться от нее. Все, что мне нужно было сделать, – это крикнуть.

– Ты убила мою семью. Ты пыталась убить меня.

Голос Эвры был острым, как лезвие. Я ощущала его с головы до ног. Принц Кендрик рычал. Странно очарованная, я начала изучать его. Он больше не был тем безмозглым зверем, которого я пыталась сдержать. Да, он все еще был агрессивен, но мог себя контролировать. Интересно.

– Значит, все дело в мести, – сказала я.

Лицо Эвры покраснело, и она сжала руки в кулаки. Может быть, она уже попыталась бы меня убить, если бы не знала, что я могу убить ее своей магией прежде, чем она поднимет нож. Эвра больше чем кто-либо другой, знала, на что я способна.

– Ты знаешь, что я все еще слышу крик своей матери в ночных кошмарах? – спросила она. – Моя семья ничего тебе не сделала. Они не представляли угрозы. Но они были для меня всем. Ты не имела права забирать их.

Ее слова, слезы, неудержимо стекающие по ее щекам, разрывали меня изнутри. Ее ужас и боль были и моими тоже.

Я знала, что это ничего не стоит, но все же попыталась объяснить:

– Я сказала советнику Берку, что хочу поговорить с тобой, что твой уход из замка – это проблема. Он истолковал мои приказы так, как я никогда бы не одобрила. Его преданность мне была глубже и опаснее, чем я думала. Он зашел слишком далеко. Мне очень жаль, Эвра. Ты не представляешь, как глубоко я сожалею. Воистину, я не хотела причинять вред тебе или твоей семье.

– Они все еще мертвы из-за тебя, – огрызнулась она в ответ.

И она была права.

– Я знаю, что ты сейчас чувствуешь, и если бы я могла изменить прошлое, я бы это сделала, – мягко сказала я.

Ее лицо стало спокойным.

– Не говори мне, что ты знаешь, что я чувствую. Не предлагай мне пустых слов.

Вздохнув, я снова села. Я устала, так устала. Я чувствую эту усталость с того дня, как похоронила здесь свою мать. Я никогда не была подходящим сосудом для этой страшной магии, этой мести, этой жизни.

– Королева Аннализа, – продолжила Эвра и, вероятно, за этим должно было последовать требование возмездия, но я ее остановила.

– Анна, – сказала я, и мне вдруг стало легче и тяжелее одновременно. – Меня зовут Анна. И это мой дом.

Эвра бросила взгляд на крошечную хижину, на шиповник, который заполнял ее маленькие окна. Ее скептицизм был ясен.

И я понимала, что имя – это лишь начало. Я была в долгу перед этой девушкой, у которой отняла все. Я должна была сказать ей правду.

– Когда мне было семь лет, мой отец ушел искать лучшей жизни и больше не вернулся. Когда мне было двенадцать, я заразилась этой Болезнью.

Слова приходили быстро: болезненные, жесткие, легкие, освобождающие и дикие.

– Я умерла, но совсем ненадолго. Твое видение показало тебе правду. Солдаты короля пришли сразу после того, как это случилось – они приказали моей матери отправиться в Айронвальд. Но она не пошла. Она знала, что может вернуть меня, может исцелить меня. Она была сильнейшей целительницей во всем Тайне. На следующий день солдаты вернулись. Она все так же отказывалась уходить, и поэтому они перерезали ей горло. Я пыталась остановить их, но была слаба. Я еще не овладела своей магией и приходила в себя. Я была всего лишь девочкой.

Я сделала паузу. Отдышалась. В сознании проносились непрошеные, мучительные воспоминания. Я не могла их сдерживать, у меня никогда это не получалось. Я делала то же, что делаю всегда. Я дышала и приглашала их войти. Дышала и пыталась вспомнить, как они придавали мне сил. Но в то же время они сломали меня так, что ничего уже не исправить. Если принять боль, она не исчезнет. И не вернет маму.

– Солдаты решили навредить и мне, – продолжила я дрожащим голосом. – Когда моя мать испустила свой последний, сдавленный вздох, она… сделала что-то, я не знаю что. Каким-то образом она передала мне всю свою силу. В то же мгновение проснулась моя магия. Руки одного солдата обхватили мое горло, и чернота потянула меня вниз. Внезапно я почувствовала, как сквозь меня проходит магия. Сила, сила… Одной лишь мыслью я швырнула того, что меня душил, через всю комнату так сильно, что он ударился о стену и сломал шею. Не помню, что сделала со вторым.

Я похоронила свою мать прямо здесь, под этим деревом, – продолжила я, нежно похлопывая по замерзшей земле. – Я потратила три года на то, чтобы научиться контролировать ее дар. Я отправилась в замок, использовала силу, делала простые внушения, контролировала. Я сплела паутину влияния, которая не должна быть возможной, и все же я это сделала. Я прошла путь от служанки до дворянки, а затем до леди Аннализы, внучатой племянницы короля. Было нетрудно убедить тех, кто меня окружал… с каждым днем я становилась сильнее. Я так сильно хотела того, чего хочешь ты: хотела отомстить королю, который послал тех солдат.

– Ты можешь контролировать умы людей? – спросила Эвра, и в ее голосе звучал ужас.

– Могу.

– Ты контролировала мой?

Она выглядела так, словно ее вот-вот стошнит.

– Нет, – сказала я. – Тебя я не могу контролировать. Думаю, тебя защищает магия ясновидения.

– И ты не родственница короля.

Эвра опустилась на землю рядом со мной, ее руки сжимали ножи. Ее лицо застыло в маске недоверия.

– Нет, – подтвердила я. – Я самозванка во всех смыслах этого слова.

– Зачем ты мне это рассказываешь?

По ее взгляду я поняла, что она думает, будто я собираюсь ее убить.

Но это не так. Это не то, чего хотела бы мама. Я была потеряна, но снова нашла свой путь к ней.

– Потому что я больше не хочу хранить эти секреты. Магия ясновидения знает – она показывала тебе это все время. Я – угроза королевству. Я – тьма.

Эвра подтянула колени к груди. Я удивилась, что она не кричала, не ругалась и не нападала на меня. Она смотрела на зверя, который сидел, тяжело дыша.

– Ты хотела навредить принцу? Все это было частью твоего плана? Я видела момент, когда это произошло, в видении. Ты казалась… отчаявшейся. Ты сделала это нарочно?

– Нет, это произошло случайно, – сказала я. Как же легко и свободно было говорить правду. – Но когда я поняла, что это значит… Я… Я была рада. Я могла стать наследницей. Это означало, что я смогу остановить короля Олдера от еще большего разрушения Тайна. Это означало, что мне не нужно было выходить замуж за мужчину из Мааденвелка и покидать свое королевство. Знаю, учитывая все, что я сделала, в это трудно поверить, но я всегда желала Тайну только добра.

– Ты не думаешь, что принц тоже желал Тайну только добра? – спросила Эвра, защищаясь от его имени.

– Я не знаю, чего он хотел, но точно не трон. Мне не нужно было даже заставлять короля Олдера верить, что Кендрик отрекся. Он много лет говорил о том, что не хочет быть королем.

Эвра неловко заерзала.

– Но это не значит, что все в порядке. Ты превратила его в волка. Ты украла его жизнь. Королева Аннализа… Анна, как бы тебя ни звали. Ты должна вернуть его обратно.

Я посмотрела на свои руки, почувствовала, как магия струится под моей кожей, электризуя кончики пальцев.

– Я уже пробовала. Это чуть его не убило. Я не могу вернуть ему его истинную форму, – сказала я, и печаль последовала путями магии, покалывая мои руки. Мне было жаль, что до этого дошло, жаль, что я приняла так много неудачных решений, жаль, что не смогла заставить свою мать гордиться мной.

– Но ты можешь, Эвра.

– Магия ясновидения так не работает.

На ее лице отразились одновременно облегчение и замешательство, надежда и отчаяние. Она не понимала, о чем я говорю, она не знала, как она может помочь. Как она может все исправить.

– Я уверена, что единственный способ покончить с заклинанием – это покончить с тем, кто его сотворил.

Я встала, отряхнула юбки, взглянула на мамину могилу и сделала свой последний вздох рядом с ней. Это правильно, я знала, что правильно. Последние несколько дней, последние несколько недель, все вело именно к этому. Я не стала бы отправлять Берка на смерть в Винтерленд, если бы не хотела сама рассчитаться со своими грехами.

– Эвра, чтобы освободить принца и Тайн, ты должна убить меня.

Глава сорок шестая

Эвра

Магия ясновидения вскинула руку с ножом прежде, чем мой мозг успел это осознать. Ее скорость и уверенность пугали меня. Я заставила себя убрать оружие, заставила себя выпрямиться. С бешено колотящимся сердцем я отступила от Аннализы.

– Это уловка. Ты пытаешься меня обмануть.

Магии ясновидения все равно. Он поднималась, наполняла меня, огнем разливалась по моим венам. Она хотела именно этого. Чтобы Аннализа умерла, а Кендрик вернул свой облик. Чтобы восстановилась королевская родословная.

Кровь не может лгать.

Наконец-то слова отца обрели смысл. Аннализа была не королевской крови.

Магия бушевала в моем мозгу, в моих костях. Я не могла очистить свой разум, в котором продолжали вертеться сказанные ею слова. Я хотела воспользоваться моментом, и спокойно обдумать сказанное Аннализой, но магия ясновидения начала кричать. Теневые черепа начали кричать. Это было не видение, это атака.

Если я не убью ее, магия ясновидения может убить меня.

– Ты пытаешься повлиять на меня с помощью магии. Заставляешь сочувствовать тебе.

Мой голос дрожал. Я не знала, имеют ли мои слова хотя бы какой-нибудь смысл. Не знала, имеет ли смысл вообще хотя бы что-то. Магия продолжала терзать мой разум.

Я начала ощущать дурноту. Я в панике повернулась и обыскала глазами лес. Они хорошо спрятались – даже зная, что нужно искать, я не могла их найти. Видели ли они, что мне плохо? Услышали ли они, что сказала Аннализа?

Закончит ли Хаган то, что начал?

Я все никак не могла поверить, что он жив.

Когда я увидела его, стоящего в лесу, укрытого тенями, в черном плаще с капюшоном, то подумала, что он призрак. Или, может быть, дьявол, который украл лицо моего брата. Но шок, любовь и боль в его глазах были настоящими. Пошатываясь, он направился к нам, безвольно опустив руку с кинжалом вниз. Едва мои руки обхватили его плечи, как в нас с громовой силой врезалась Тэм. Наше трехстороннее объятие длилось долго, пролилось немало слез, было сказано много слов – а в случае принца Кендрика это был скулеж.

Мы спрятались как можно глубже в лесу, я обхватила ладонями лицо Хагана и уставилась на него.

– Как ты здесь оказался? – спросила я хриплым голосом. – Ты умер.

Он покачал головой. Под его глазами пролегали тени, лицо потрескалось и покраснело от холодного ветра.

– Это ты умерла. Когда они пришли, я был в сарае. Я сразу выпустил животных на волю. У меня были вилы, и я уже пошел к вам, но они подожгли сарай. Путь был перекрыт. Я забрался на чердак, топором отца прорубил дыру в крыше. Какое-то время мне пришлось повозиться со спуском, к тому времени солдаты ушли, и я спрятался. Я думал, что сойду с ума. Я пытался тебя найти, но огонь был слишком горячим.

– Мы сбежали через стену твоей комнаты, – сказала я. – И спрятались в лесу. Мы должны были попробовать тебя найти, но мы подумали… мы решили…

– Это я так подумала, – сказала Тамсин. Она так крепко сжимала его руку, что костяшки ее пальцев побелели. – Я не знала, что ты был в сарае. Я видела тела на полу в доме – Дьюарда и еще одного человека, он был в темном плаще, точно таком же, как у тебя. Его лицо было скрыто капюшоном, и я не смогла заставить себя взглянуть. Я не хотела вспоминать тебя таким… Я видела Эвру и твою мать… О Боже, я должна была убедиться.

– Я ходил к тебе домой, но тебя там не было, – сказал он. – Я подумал, может быть, ты видела пожар, может быть, отправилась в Винтерленд, как мы и планировали. Я не знал. Но надеялся. Поэтому я отправился на север. Я поговорил с Лиамом, это их лидер. Он тебя не видел.

– Мы отправились на юг, – сказала я. Слова звучали так повседневно, словно мы вели самый обычный разговор. Но все мое тело гудело, мозг словно заполнился пчелами. Все это казалось невозможным. Хаган жив.

– Мы пошли за солдатами. Мы… мы хотели отомстить.

– Я тоже.

Хаган положил свои руки нам на плечи. Вид у него был такой, словно он тоже боялся поверить. Принц Кендрик навострил уши и встал к нам спиной, чтобы охранять наше воссоединение.

– Я рассказал Лиаму о том, что Аннализа убила тебя, Ясновидящую, и всю нашу семью. Я сказал ему, что ей нельзя доверять. А потом появилась она.

– Она сама ездила в Винтерленд? – спросила Тэм.

Хаган кивнул.

– Она хотела, чтобы они присягнули ей в верности и вернулись домой к своим семьям. Она сказала им, что король приказал казнить их всех за измену, но она не хотела такого исхода. Лиам рассмеялся ей в лицо. Он назвал ее лгуньей. И потом… а потом я попытался убить ее.

– Мы пока не можем ее убить, – сказала я, бросив взгляд на принца. – Сначала нам надо заставить ее вернуть принца Кендрика. Если она умрет, он навсегда останется волком, хотя должен стать королем.

Хаган впервые обратил внимание на нашего спутника-волка. Его небесно-голубые глаза округлились.

– Ты имеешь в виду…

Тамсин кивнула.

– Это безумие, но это правда. А еще твоя сестра флиртовала с ним во сне.

Я посмотрела на нее и закатила глаза.

– Хаган, как ты здесь оказался?

– Я следовал за Аннализой и ее свитой. Я ждал своего шанса, и вот она просто вышла вон из той хижины, одна, без защиты, и села под то дерево. Я ждал, наблюдал, хотел понять, не ловушка ли это. А потом увидел, как по тропинке идешь ты, и сначала подумал, что у меня появилась собственная магия ясновидения или что-то в этом роде. Я не думал…

Его голос дрогнул, и он закрыл глаза.

– Я не думал, что увижу вас двоих снова.

Бросив на меня быстрый вопросительный взгляд, Тамсин притянула его к себе для быстрого, страстного поцелуя.

– Мы думали то же самое о тебе. Как же хорошо, что мы все ошиблись.

Я посмотрела вниз, на принца Кендрика. Ветер трепал его густой мех.

– Пришло время все исправить. Аннализа одна. Это наш лучший шанс. Мы потребуем, чтобы она вернула Кендрика обратно. И тогда… и тогда он сможет решить, какого наказания она заслуживает.

– Мы с Хаганом будем в засаде, – сказала Тэм. – С Кендриком ты или нет, но я не позволю ей причинить тебе боль.

– И я, – сказал Хаган и крепче сжал свой кинжал.

– Прячьтесь хорошо. Ваши жизни мне дороже всего.

Я крепко обняла их обоих и повернулась к Кендрику.

– Ты готов?

Он открыл рот, чтобы показать зубы, и кивнул. Мне до сих пор было непривычно общаться с ним в такой форме. Я помолилась, чтобы мы напугали Аннализу достаточно сильно, и она сразу вернула ему прежний облик.

Такого я не ожидала. Аннализа сама предлагала убить ее. Едва заметная вспышка света напомнила мне о присутствии Хагана – на мгновение он позволил солнцу отразиться от его кинжала. Я сделала глубокий вдох и постаралась абстрагироваться от магии, создающей беспорядок у меня в голове. Хаган здесь. Тамсин здесь. Кендрик прислонялся своим теплым пушистым телом к моей ноге и рычал на Аннализу. Они отделяли крошечную частичку меня, Эвры, от безумного ликования Ясновидящей.

– Я не прошу сочувствия, – сказала Аннализа. – Я прошу прощения. Это не уловка. Это признание.

Это было желанием умереть. И магия ясновидения тоже этого хотела. О, она жаждала этого. Так сильно, что разрывала меня на части. Я закрыла глаза, заставила свои руки оставаться на местах. Почему я борюсь с этим? Зачем, если это то, что нужно Тайну, что нужно Кендрику? Если она – причина, по которой моя семья мертва?

Нет. Я не боролась, я просто пыталась подумать.

Сквозь туман, толчки, праведную ярость магии я пыталась расчистить пространство для собственного разума. Я смотрела на Аннализу затуманенными глазами, а мой мозг в это время закипал от внутренней войны.

– Ты хочешь, чтобы я убила тебя. Ты хочешь умереть.

Что-то в ней надломилось. Она вдруг показалась мне такой маленькой и испуганной.

– Нет, я не хочу умирать. Но я этого заслуживаю. И это единственный способ вернуть Кендрика, – она выпрямила спину и подняла острый подбородок. – Почему ты медлишь? Я несу ответственность за убийство всей твоей семьи, Эвра. Я обманула целое королевство. Разве ты не чувствуешь магию ясновидения? Она наверняка кричит у тебя в голове: «да, да, сделай это».

Черепа шипели, словно змеи. Магия тянула мои руки к ножам.

Я не могла понять, почему сопротивляюсь, почему не даю магии волю.

– Твои… твои солдаты, – выдавила я. – Они убьют нас.

Аннализа кивнула в сторону принца Кендрика.

– Принц прикажет им не делать этого.

О Боже, она сама просила меня. Магия ясновидения просила меня. Мое собственное сердце хотело, чтобы она страдала так же, как я.

«Но это уже случилось. Она уже страдает».

В голове звучал шепот моей матери.

Кендрик сказал мне спасти его. Он попросил меня об этом.

Как же мне хотелось, чтобы рядом были Хаган и Тамсин. Как они сказали бы мне поступить? Возможно, суд и… казнь…

«Сейчас же!» – кричала магия ясновидения.

Это было слишком, это все было уже слишком.

Я отступила еще дальше, мне хотелось убежать. Я не знаю, чего я ожидала… Нет, знаю. Я ожидала, что она убьет меня. И я… я…

Магия словно могла прочесть мои мысли. Она извивалась, визжала и требовала.

Но я не могла.

Не могла.

Даже ради моей семьи.

Даже ради Кендрика.

Не вот так.

Аннализа сделала шаг ко мне навстречу.

– Эвра, ты должна, – сказала она.

– Я не могу, – сказала я, и магия ясновидения снова начала вопить.

Она остановилась. Стала изучать меня глазами. А затем что-то в ее лице изменилось. Ее взгляд стал жестким. Ее кулаки сжались, щеки вспыхнули. Солнце скрылось за грозовыми облаками. Прекрасный холодный солнечный день закончился.

Вот такого я и ожидала.

Пространство между руками Аннализы заполнили туман и молнии.

– Я пыталась, – сказала она сквозь стиснутые зубы. – Я действительно пыталась. Я хотела все исправить.

– Нет, – выпалила я, отступая. – Ты хотела, чтобы это сделала я.

Кендрик шагнул к ней, и из его пасти вырвалось громовое рычание.

– В любом случае, это все должно закончиться.

Она подняла руки.

Принц Кендрик взвыл и, оскалившись, прыгнул к ней. Я потянулась к своим ножам, на этот раз позволив магии ясновидения направить меня, но сразу поняла, что не смогу сделать это достаточно быстро.

Глаза Аннализы блестели жидким золотом. Она протянула ко мне руки… С тихим, смертоносным шипением стрела Тамсин пронеслась по воздуху и вонзилась в горло королевы Аннализы.

У Тэм всегда был идеальный, смертоносный прицел.

Глава сорок седьмая

Аннализа

Мне одновременно и страшно, и нет. Я – боль, я – ветер, колышущий мамино дерево. Я – ясный солнечный свет и свет свечей. Я свободна.

Это сработало, мне казалось, что сработало. Все стихло…

– Аннализа?

Я не открыла глаза, но свечение стало ярче и отчетливее. Я стояла в поле недалеко от Нелла. Была весна, и у моих ног шелестели длинные травы.

Эвра здесь. Кендрик здесь.

– Я умерла? – спросила я, и теплый, мягкий воздух расступился, пропуская мой голос.

Эвра попыталась взять меня за руку, но она не смогла ко мне прикоснуться. Я – воздух и свет. Я – мир.

– Да, – сказала она. – Да.

– Почему ты это сделала? – спросил Кендрик, с болью предательства в глазах.

– Я же сказала тебе, что это была случайность. Я никогда не хотела причинить тебе боль. Я прошу прощения. Прости за все.

Я чувствовала вину, но теперь мне стало спокойно. Ничто не могло причинить мне боль, никто не мог причинить боль мне и маме… может быть, мама тоже была здесь. Я огляделась, но на этом поле, в этом месте перемен, ее не было. Надо было подождать. Я чувствовала, что надо было подождать. Это не… это не то место, где все заканчивается. Не там, где закончусь я. Еще нет. Мама ждала. Я ждала.

– Нет, я не про то, что ты сделала со мной, – сказал Кендрик. – Я про то, что ты сделала с Эврой.

Что я сделала с Эврой? Я подняла голову к небу. В голове был туман. Он не про ее семью, это я уже объяснила… Ох. Я вспомнила.

– А что ты думаешь я сделала?

– Ты убила меня?

Она тоже оглядывалась по сторонам.

Я улыбнулась.

– Я хотела, чтобы ты так думала, чтобы ты сделала то, что должна была. Но нет, я не убивала тебя. Я сделала тебе подарок.

Брови Эвры сошлись на переносице.

– Мне от тебя ничего не нужно.

– Ты хочешь его вернуть, – сказала я, указав на Кендрика. Он выглядел старше, серьезнее. Все дело в месте или он и правда так изменился?

– Когда мы покинем это видение, я снова стану человеком. Так ведь?

Похоже, он боялся надеяться.

Я пожала плечами.

– Думаю, что так.

Когда Берк умер, магическая нить оборвалась. В обратном направлении это тоже должно сработать. Поскольку большинство заклинаний слабы, они быстро исчезают. Но мои – нет. Мои следуют со мной. И вот я ухожу. Все паутины, которые я сплела, теперь оборваны.

– Аннализа… Анна… ты о чем-нибудь жалеешь? – спросила Эвра. Она выглядела грустной, растерянной, противоречивой. Я счастлива была оказаться свободной от всего этого.

– Я сожалею обо всем, не считая тех решений, что приняла в качестве королевы, – сказала я. – Тайн заслуживал лучшего, чем король Олдер, и…

Я с упреком посмотрела на Кендрика.

– И чем ты, Кендрик. Тебе было все равно, ты не хотел этой власти. Ты бы позволил советникам Олдера помыкать и тобой, и всем королевством. Ты бы не сделал ничего полезного.

Его щеки покраснели, и он опустил взгляд.

– Я знаю.

– Может быть, теперь ты сделаешь все по-другому. Может быть, Ясновидящая сможет тебе помочь.

Полевые травы стали светлеть, и я перестала ощущать их легкое прикосновение. Эвра уже выглядела менее отчетливо. Мое ожидание… оно почти закончилось. Там, вдалеке, откуда исходил самый яркий свет, появилась фигура.

Я знала, кто меня ждал. Она ждала меня.

Я бросила на Эвру последний взгляд.

– Поступи с этим подарком лучше, чем поступила я. Он не должен стать проклятием.

Я не стала ждать ее ответа. Это все уже не имело значения. Ничто не имело значения, кроме этой фигуры в конце и начале этого места, в конце и начале меня. Усталость, сожаление, боль прошлого и магия, струящаяся по моим венам, – я оставила все это позади.

Мне была дарована благодать, мне было даровано единственное, чего я хотела, единственное, за что я страдала, единственное, за что боролась, за что жаждала мести.

Мама снова была здесь. Со мной.

Глава сорок восьмая

Эвра

Мою кожу жгло огнем. Видение отпустило меня, но пламя – нет. Я не знала, что это такое, но решила, что оно могло меня убить.

– Эвра! Эвра, с тобой все в порядке? – звала меня Тамсин. Я могла видеть и слышать ее, но была неспособна произнести хотя бы слово.

Я лежала на ледяной земле, мои глаза были устремлены в тяжелое серое небо. Утро было солнечным. Солнечным и холодным.

– Эвра. Ты сейчас же сядешь и заговоришь со мной, или я заплачу. Ты меня слышишь?

Надо мной, заслоняя облака, появилась голова Тэм.

Рядом с ней появилось и лицо Хагана. Его брови были нахмурены.

– Эвра, не смей снова умирать у меня на руках.

Со стоном я начала подниматься. Хаган начал мне помогать и зашипел, когда я случайно ударила его током.

– О, слава Богу, – сказала Тэм. Она покачивалась на пятках. – Я думала, что она убила тебя. Твой мозг все еще работает, верно? Скажи что-нибудь. Ты – это все еще ты? Между вами проскочила белая вспышка, это было похоже на удар.

– Я… я в порядке, – сказала я сквозь жужжание молнии в моем горле. – Но я думаю, что она что-то сделала со мной…

«Я сделала тебе подарок».

– Где она? – внезапно спросила я. – Где Аннализа?

И принц Кендрик. Но его я искать боялась. Что, если видение показало неправду? Что, если Аннализа ошиблась?

Тамсин кивнула в сторону неподвижно лежащего на земле тела.

– Я убила королеву.

Ее глаза нашли мои. Они задавали вопрос, на который у меня не было ответа.

– Тэм… – начала я, пытаясь развеять туман в голове. Она послала стрелу в горло Аннализе. Она сделала это, чтобы спасти меня. Нужно ли было меня спасать?

– Не имеет значения, что она была опасна, или что она собиралась убить тебя. Она королева, она может убить любого, кого пожелает.

В ее голосе слышалась жесткая покорность судьбе.

– Меня казнят.

Хаган положил руки ей на плечи.

– Мы не позволим этому случиться. Мы сбежим.

К моему горлу подступила паника. Солдаты Аннализы не могли знать, что она сама попросила меня об этом. Вскоре они придут и увидят бойню. Тамсин была права.

– Никто не поднимет на тебя руку. И нет никакой необходимости бежать.

Голос был хриплым и тихим, но все же я его узнала.

Он стоял возле дерева, сгорбившись и пытаясь скрыть свою наготу.

О, Боже мой. Кендрик. Это сработало. От радости я пару секунд не могла ни о чем думать. Но его неудобство, его нагота быстро привели меня в чувство.

Я расстегнула свой плащ и сунула его в руки Хагана.

– Отнеси это принцу.

Когда он поспешил к нему, я с трудом поднялась на ноги. Ощущение жжения почти прошло, но я все еще чувствовала себя странно, как будто по-новому носила свою кожу. Здесь… здесь было что-то еще.

Я искала какой-то сигнал от магии ясновидения, какой-то знак, что мы сделали то, что должны, что теперь все будет хорошо. Но она больше не давила мне на грудь, она больше не кричала. Полагаю, это и было ответом. Эту тишину стоило воспринять как упокоение. Но почему мои сомнения и страхи никуда не ушли?

Я медленно подошла к Аннализе. Из ее горла все еще торчала стрела. Теперь, после смерти, было сложно не испытывать к ней сочувствия. Теперь, когда я знала о ее матери, о мести, которой она добивалась. Теперь, когда я знала, что она не собиралась убивать мою семью, теперь, когда Хаган чудом вернулся ко мне. Но в то же время я злилась. В моем видении она была спокойна, так же спокойна, как моя мать после смерти. Аннализе не придется жить с последствиями своих поступков, ей не придется заглаживать вину. Ей не придется смотреть в глаза Кендрику в суровом свете реальной жизни и столкнуться с тем, что она с ним сделала.

Словно прочитав мои мысли, принц Кендрик приблизился ко мне. Он дрожал – мой плащ мог лишь прикрыть его обнаженную кожу. Я видела волка во всем: в его золотистых глазах, в том, как он горбился, так как не привык к своему человеческому телу. Он встретился со мной взглядом, и меня захлестнули воспоминания о наших разговорах, о наших переплетенных пальцах.

– Ваше Величество, – сказала я.

Из глубины его горла раздался странный звук, почти рычание.

– Ты знаешь, что я не заслуживаю такой чести.

– Ты действительно заслуживаешь возвращения своей прежней жизни. Я рада, что теперь она у тебя есть.

Он посмотрел вниз на бледные, покрытые каплями крови щеки Аннализы.

– Я не уверен, что это то, что она заслужила.

Я не знала, имеет ли он в виду, что смерть – это слишком суровое наказание, или что она отделалась слишком легко.

Я и сама не знала.

Но когда я посмотрела на Аннализу, меня охватило странное чувство. Заряд, пробуждение. Мою кожу начало покалывать, дыхание перехватило. Я упала на колени.

– В чем дело, Эвра? – спросил Хаган. – Еще одно видение?

Я не могла ответить. Я поняла, что могу кое-что сделать, но хотела ли я этого? Что-то внутри меня, жужжание в кончиках пальцев и пульсация электричества по венам, хотело. Оно чувствовало свою силу.

Когда я обхватила руками горло Аннализы, то, наконец, поняла, какой подарок она мне оставила.

Я почувствовала вкус любви ее матери, вкус ее собственного сожаления, вкус самой себя, жаждущей жить.

– Принц Кендрик, – сказала я дрожащим голосом. – Я не думаю, что Аннализа получила достойную расплату за свои преступления.

– Что ты имеешь в виду? – спросил он.

Но я не могла говорить. Я не могла сказать ему, могла только показать. Магия ясновидения начала бороться со мной. Она раскалывала мой череп, разрывала меня на части. Я не могла дышать, но мне это было и не нужно. Теперь у меня была новая сила, подаренная сила, она наполняла меня и давала отпор.

«Тебе меня не остановить. Так будет лучше для Тайна».

Кендрик сказал, что его дед был хорошим королем из-за своей уверенности. Что его приверженность самому себе была важнее, чем его идеи. Его идеалы.

Ни в моем разуме, ни в моем сердце не было места для чего-то меньшего.

Я знала, что это правильный поступок.

Магия ясновидения была с этим не согласна. Она бросала мне видение за видением. Замок рушился у моих ног, земля тряслась, скелет короля кричал мне в лицо.

– Тайн больше не твой! – кричала я в ответ.

Появился последний Ясновидящий с горящими глазами.

– Ты не видишь.

Но я знала.

Должно быть, Тайн – это нечто большее, чем просто родословная.

Точно так же, как я – нечто большее, чем сосуд. Я отказывалась быть проводником в одиночку. Это мое тело, мой разум, моя душа. Мама сказала, что я достаточно сильна. Я всей душой верила, что она была права.

Я прожила всю свою жизнь без магии. И отказывалась верить, что теперь ее стало чересчур много.

Я представила себе магию ясновидения как топор – инструмент, которым нужно овладеть. Он полезен, опасен, но он всегда находится во власти того, кто им владеет. На его рукояти – моя рука, только я могу направить его в нужном направлении. Я удерживала этот образ в своем сознании и игнорировала взрывы и крики в моей голове. Я игнорировала страшные предупреждения и грозовое небо.

Я – не топор. Это я властвую. Надо мной не властно ничто.

В конце концов ветер стих и боль ослабла. Я заняла в своей голове достаточно места, чтобы подумать. Теперь я могла сосредоточиться на этой другой, более новой силе. Той, что текла от меня к Аннализе.

Той, что вернет ее к жизни.

Глава сорок девятая

Аннализа

Я медленно проснулась с ощущением мамы в сердце. Я спала и видела, как нашла ее и как мы воссоединились. Я ощущала безграничный, убаюкивающий покой до тех пор, пока не открыла глаза.

Я узнала грубые деревянные балки над моей головой и лица, смотрящие на меня сверху вниз.

Принц. Генерал. Ясновидящая. Служанка.

– Вот видите, – сказал Кендрик. – Она просто упала в обморок при виде меня. Я не хотел так ее шокировать.

– Я уверена, что ей не потребуется много времени, чтобы прийти в себя, – добавила Эвра. Ее лицо посерело, тело дрожало. Что с ней не так?

Что со мной не так?

Я не помнила, чтобы падала в обморок. Я чувствовала себя так, словно умерла.

Я действительно умерла.

– Что ты сделала?

Я пыталась закричать на Эвру, но мой голос был слабым шепотом. У меня болело горло. Боже, как больно.

Стрела.

Я должна была быть мертва. Я была мертва. Я была с мамой. Мое сердце снова разбилось вдребезги. Я была с мамой.

– Ваше Величество, вы испытали шок, – сказала Эвра. – Мы поговорим, когда вы отдохнете.

– Нет, – сказала я, слова царапали мое горящее горло. – Мы поговорим сейчас. Генерал Дрисколл, оставьте нас. Отошлите своих людей прочь. И ты тоже, Сибилла, дорогуша.

Я говорила так, словно все еще была королевой, а они слушались меня, словно это и правда было так. Принц, настоящий правитель, стоял прямо рядом со мной. И все же даже сейчас генерал Дрисколл сделала то, что я сказала. Ее лицо исчезло из моего поля зрения, и я услышала стук удаляющихся шагов. Сибилла задержалась еще на мгновение. Она утратила то невинное, трепетное отношение, которое навязала ей моя магия, и я не понимала, что пришло ему на замену. Ненависть? Подозрение? Вместе с ранеными и целителями она покинула комнату, и мне стало интересно, что я скажу ей при следующей встрече. Возможно, что очень сожалею.

В груди гнев воевал с тоской. Я снова перевела взгляд на Эвру.

– Ты должна была оставить меня мертвой. Я была довольна. А ты получила то, что хотела. Почему ты не могла просто отпустить меня?

Эвра бросила взгляд на принца.

– Это твое наказание, – просто сказала она. Теперь я поняла, почему она выглядит такой больной. Поняла, как я здесь оказалась. Она использовала мою магию, магию моей матери. Она использовала ее, чтобы исцелить меня.

– Аннализа, ты была права, – сказал Кендрик. – Я бы не смог стать настоящим королем. И я бы отказался от этого, если бы был достаточно храбр и если бы у меня был наследник. Ты была хорошей королевой, и ты все еще нужна Тайну.

Мне захотелось рассмеяться.

– Хорошей королевой? А мятежники из Винтерленда об этом слышали?

Эвра прочистила горло.

– Ситуация в Винтерленде, наверное, сложилась бы иначе, если бы не мой брат. Оказалось, вашему советнику все же не удалось убить всю мою семью. Мой брат отправился в Винтерленд в надежде, что я сбежала туда, а вместо этого нашел мужчин, готовых тебе противостоять.

Я пристально на нее посмотрела. Я не могла… я не знала, что сказать.

– Но теперь все будет по-другому, – предупредила Эвра, сдвинув брови. – Ты не будешь королевой, какой была раньше. Теперь у тебя нет магии. Тебе придется править с помощью дипломатии и обещаний, а не с помощью манипуляций и внушений. И ты назначишь принца Кендрика и меня, твою Ясновидящую, советниками. Это не подарок. Это шанс доказать, что твои намерения действительно были благими. Ты сделала себя королевой. Ты сказала, что это все было ради Тайна. Ты не найдешь упокоения, пока не выполнишь свой долг.

Она права. Это не было подарком.

И все же это было больше, чем я заслуживала.

– А как объяснить появление принца?

Мои глаза начали закрываться, мной овладела усталость. Мое тело было тяжелым и медленным, больным и странно пустым. Без магии я чувствовала себя потерянной, потому что Эвра была права… все исчезло. Мама осталась в моих мыслях, но то время, что мы провели вместе, было далеким и туманным. Может быть, это был всего лишь сон.

– Благодаря тебе я уже отрекся, – сказал Кендрик. – Мне нужно лишь объяснить, что на самом деле я не умер, а спрятался в этой деревне, чтобы решить, что делать дальше. Ты приехала сюда, чтобы поговорить со мной, сказать мне, что мой дедушка умер. И убедила меня вернуться в Айронвальд в качестве твоего советника.

У них был план. Очевидно, что я не имела права голоса, что мою роль выбрали за меня. И все же по мере того как сон о маме утопал в моей памяти все глубже, по мере того как я просыпалась, дышала и оживала, я нашла в идее загладить свою вину маленькую надежду.

– Мятежники в Винтерленде… – сказала я. – Я должна поговорить с ними еще раз. Я не могу позволить им отравлять умы других. Не сейчас, не в самом начале моего правления.

Эвра и Кендрик обменялись взглядами.

– Я думаю, что к ним стоит пойти моему брату, – сказала наконец Эвра. – С некоторыми из твоих людей, конечно. Это он рассказал лидеру повстанцев о том, что ты сделала. Возможно, он сможет помочь им изменить свое мнение. А тебе нужно время, чтобы восстановиться.

Восстановиться.

Это странное слово. Я знала, что она имела в виду, что мне надо оправиться после моей смерти, после пронзившей мое горло стрелы, но для меня эти слова имели более глубокий смысл. Эти грубо обтесанные балки дома моей матери, мое детство, мои самые первые страдания… возможно, здесь я смогу начать оправляться и от других ран. Меня дважды возвращали к жизни. На это должна была быть какая-то причина. Я должна была сделать что-то важное.

– Я полагаюсь на вас, мои советники, – сказала я, когда мир вокруг меня начал расплываться.

Восстановиться.

Теперь я знала, что мама там. Теперь я знала, что она ждет.

Во мне вспыхнуло что-то похожее на магию.

Глава пятидесятая

Эвра

Если магия ясновидения – это топор, то дар Аннализы – это волна. Ее было труднее контролировать, и растущая сила искала выход. Но это я – рука, держащая топор, и это я – луна, которая управляет приливом.

Мы с Тамсин сидели лицом друг к другу, скрестив ноги и держась за руки. Она помогала мне тренировать контроль.

– Дыши, – говорила она. – Раз, два, три, четыре… вдох. А теперь выдох… Раз, два, три, четыре.

Я дышу.

Я дышу.

Я дышу.

Я дышу.

– Моя магия сначала напоминала шторм, – сказала Тэм. – Но затем я научилась ей управлять. Это просто дождь и немного ветра. Ты же можешь справиться с дождем и небольшим ветром.

Я дышала, чтобы дождь не затопил меня, чтобы ветер не унес меня прочь.

– Найди тишину, лес, оленя, втягивающего носом воздух. Ощути тишину перед тем, как ты пустишь в ход свои ножи, – ее голос тек так же уверенно, как Плачущая река.

Я закрыла глаза и представила, что стою на берегу озера. Надо мной колышутся первые почки кизила, вода мягко плещется, ветерок пахнет древесным дымом и свежими цветами.

Струящийся по моим венам огонь постепенно угас. Мне стало легче дышать.

Один, два, три, четыре.

– Спасибо тебе за помощь, Тэм, – прошептала я, все еще не открывая глаз. Где-то внутри меня была и магия ясновидения, но ее я не чувствовала. Ее крики пока что стихли.

Хаган был снаружи, с генералом Дрисколл и ее отрядом. Утром они отправятся в Винтерленд. Рана, которую он ей нанес, когда она защищала Аннализу, зажила, словно ее никогда и не было.

Аннализа рассказала мне, что она почувствовала, когда мое видение все-таки сбылось. Я не знала, что и думать, но я была счастлива, что она смогла спасти генерала. Не столько из-за нее, сколько ради Хагана. Я не думала, что он сожалел о попытке убить Аннализу или о том, что он сказал лидеру повстанцев. И я не думала, что ему следует это делать. Но ситуация изменилась. Из-за того, что я сделала, нам всем нужно было поверить в желание Аннализы загладить свою вину. Нет, нам надо было верить не в нее. Все держалось на нашей вере в то, что мама и Дьюард не хотели бы, чтобы мы жили с местью в наших сердцах, не хотели бы, чтобы мы стали убийцами. Потому что был другой путь. И, зная, что Аннализа не отдавала приказа убить меня и что они с Берком оба дорого заплатили за это преступление, мне стало легче. Помогало и то, что случайностью было случившееся с Кендриком.

И еще мне помогала мысль о том, что ей придется научиться жить в мире без своей магии. Что она больше не сможет контролировать людей.

Утром мы с Тамсин вернемся в замок вместе с Кендриком и Аннализой.

– Я думаю, что когда мы будем проезжать через Виндхейвен, я навещу своих родителей, – сказала Тамсин, когда я открыла глаза. – Они думают, что я мертва. Весть о том, что я стала советником королевы, разнесется повсюду.

– Твой отец будет доволен, – сказала я.

Аннализа сказала, что хочет, чтобы Тамсин и Хаган тоже стали ее советниками. С генералом Дрисколл нас получалось пять – по возвращении Аннализа планировала снять со своих мест советников Найла и Холлидея. Нам еще придется разобраться с оборванными нитями обмана Аннализы. В замке остались те, кто запомнил ее как служанку, как безымянную дворянку. Нам придется снова и снова всех убеждать, что ее притязания на трон имеют под собой законное основание. При поддержке принца Кендрика и поддержке генерала Дрисколл и ее войск это не должно доставить много труда, но может потребоваться время.

Расположенную под крышей маленькую комнату родного дома Аннализы освещала единственная свеча. Люди Хагана и Дрисколл разбили лагерь в лесу, а Кендрик остался с Аннализой и ее служанкой Сибиллой внизу, в помещении, которое раньше было импровизированным лазаретом – пока генерал Дрисколл не приказала своим целителям перенести раненых в палатки снаружи. Кендрик был для Аннализы своего рода стражником. Он должен был защитить и ее от себя самой, и нас от нее. Она была не в восторге оттого, что мы вернули ее к жизни.

Но я видела, как менялась лицо Кендрика при мысли о том, что он может стать королем. Я не хотела, чтобы он снова оказался в ловушке. Я хотела, чтобы у него был выбор.

– Мой отец попытается на меня давить, – сказала Тамсин. Свет свечи отбрасывал на ее лицо тени.

– Он не заслуживает тебя, – сказала я. – Тэм, мы – семья. Если твой отец причиняет тебе боль, отпусти его. Я всегда буду с тобой. И Хаган.

Вот до чего я дошла. Использую слово «всегда».

Она наклонилась ко мне.

– Я так устала.

Я тоже. Не только от этого дня или от этого путешествия. Горе, беспокойство, боль истощили меня так же, как меня истощало каждое видение. Не было такого спирта, который напитал бы эту пустыню, исцелил бы мою иссохшую душу.

– Я знаю, – сказала я.

Мы свернулись калачиком на кровати. Наши руки были сцеплены, а лбы соприкасались, как мы делали в детстве. Магия Аннализы искрилась у меня под кожей. Интересно, сколько времени должно пройти, прежде чем я начну воспринимать ее как свою?

– Ты ранена, – прошептала я.

Тэм сонно заерзала.

– Не совсем. Просто голова болит.

Я видела эту боль в своем сознании. Я позволила маленькому ручейку магии перетечь от меня к ней. Она вздохнула.

– Молодец. Я чувствую себя намного лучше.

Я улыбнулась в темноту. Отдых, любовь, время. Это все, что нам было нужно.

Дышать.

Я проснулась ранним утром. Было еще темно, разум был слегка затуманен. Но я не смогла снова заснуть. Эта комната, наверху, под крышей, была слишком похожа на мою спальню. Это пробуждало слишком много воспоминаний.

Я оставила Тамсин и спустилась вниз. Аннализа отдыхала у огня, а по бокам от нее сидели Сибилла и Кендрик. Она закрыла глаза и ровно, спокойно дышала. Я смотрела на нее, согреваемую теплом тлеющих углей, завернутую в старое шерстяное одеяло, и не переставала удивляться тому, как быстро магия смогла ее вылечить. Жаль, что я не могла спасти маму и Дьюарда так, как спасла ее. При помощи одной лишь магии вытащить стрелу, сшить сухожилия и кости. Магия ее матери знала ее тело так же, как магия Тамсин знала мое. Она знала, где шить, где остановить кровь. Я была проводником материнской любви.

Я выскользнула из дома в прозрачную, как стекло, ночь. Горизонт был серым, но солнце уже подкрадывалось к рассвету. Меня обнимал холодный, неподвижный воздух. Я вдохнула его тишину и сохранила ее внутри. Она могла пригодиться в случае, если моя воинственная магия опять решит со мной сразиться.

– Не можешь уснуть?

Голос принца Кендрика разорвал тишину, словно ведро, которое бросили в колодезную воду, покрытую коркой льда. Он последовал за мной на улицу.

Мы прислонились спиной к стене дома и посмотрели на небо.

– Я правильно поступила? – спросила я.

Мы так часто разговаривали во снах, что теперь это казалось абсолютно естественным. Может быть, поэтому я и проснулась. Я по нему соскучилась.

Он стоял, ссутулившись. На нем была позаимствованная у солдат форма, а песочного цвета волосы торчали во все стороны.

– Я не знаю, – ответил он. – Но я счастлив, что Аннализа не заплатила за грехи моего деда своей жизнью. Я бы хотел, чтобы моих родителей спасли. Я много думаю о них – мечтаю о них. Но их жизни не должны были быть ценнее жизней других. Мой дедушка позволил многим матерям и отцам умереть, чтобы попытаться спасти моих и дать самому себе еще больше времени. Это было неправильно.

Я подумала о своей собственной семье и о том, как далеко зашел советник Аннализы. Сколько жизни и любви он разрушил в своих попытках угодить ей.

– Может быть, мы сможем построить из всего этого что-то хорошее, – сказала я. – Новое наследие. Такое, которым наши родители гордились бы.

Что-то в лице Кендрика резко переменилось. Внезапно мы обняли друг друга так крепко, что едва могли дышать. Я уткнулась лицом в его плечо, он прижался ко мне, и мы оба заплакали. Это было одновременно и похоже, и не похоже на мои видения. Я чувствовала его запах, чувствовала, как бьется его сердце. Мы так много пережили вместе.

В конце концов мы расступились. Я увидела, что его рубашка намокла от моих слез, и провела по грубой ткани рукой. У меня вырвался тихий смешок.

– Больше никакой шерсти.

Он ухмыльнулся.

– Я все еще борюсь с желанием лизнуть твою руку.

– Полагаю, что волк – это еще неплохо. Она могла превратить тебя в жабу.

Я подняла взгляд на рассветное зарево. День должен был вот-вот начаться.

– Эвра.

Я снова повернулась к нему. Похоже, он больше не был настроен на шутки.

– Без тебя я бы не выжил.

Жар в его глазах передавался и мне.

– Когда тебя не было рядом, меня словно не существовало. У меня ничего не было. Ты осветила мне путь во тьме.

– Меня привела к тебе служащая королевской семье магия ясновидения, – сказала я, отмахиваясь от его слов. Я не могла позволить себе наполнить их другим смыслом.

Он покачал головой.

– Я искал тебя, я чувствовал, что ты ждешь меня. Это была не магия.

Он прижал руку к груди, к сердцу.

– Если только не считать магией это.

У меня перехватило дыхание.

Он сглотнул, словно собирался с духом. А потом он обхватил мое лицо ладонями, и его прохладные пальцы остудили жар моих пылающих щек. Он наклонил свою голову к моей, колеблясь за мгновение до того, как наши губы встретились.

– Могу я..? – прошептал он, и моего лица коснулось его теплое дыхание.

Я так сильно хотела сказать «да», но вместо этого издала сдавленный смешок.

– Но ты же принц.

– Нет, больше нет. Мы оба советники королевы, помнишь? – он убрал прядку волос мне за ухо. – Эвра, даже если бы я был принцем или королем, я бы все равно хотел быть с тобой.

Мое сердце трепетало.

Холод не мог коснуться нас, не мог коснуться нашего прошлого. Но будущее… будущее все еще причиняло мне боль.

Потому что это было будущее без мамы, без Дьюарда и без отца.

По моей щеке пробежало несколько слезинок.

При виде этого лицо Кендрика вытянулось. А потом я упала.

Мне навстречу поднимался солнечный свет.

Я увидела свою семью, стоящую перед нашим ветхим, обшитым досками домом, из трубы которого поднималась струйка дыма. В воздухе пахло сосновым соком и маминой жареной картошкой.

Мамины руки обхватили корзинку с хлебом. Отец с прямой спиной держал топор, его любимая шляпа была сдвинута вперед. Дьюард смотрел на меня и улыбался.

Внезапно вокруг моей левой руки расцвело тепло. Рядом со мной появился Хаган. Он крепко сжал мою руку.

– Боже мой, – пробормотал он. – Это сон?

– Нет, – прошептала я в ответ. – Это волшебство.

– Эвра, – сказал Хаган. – Ты – чудо.

Но я не чудо. Это чудо. То, что наша семья, наш дом, они прямо здесь.

Целые и невредимые. Ожидающие.

– Ты спасла принца и Тайн, – сказал Дьюард. – Аннализа будет хорошей королевой. А если нет, то вы двое будете рядом и сможете держать ее в узде, так ведь? Ты не дашь тьме снова опуститься.

Его знакомый голос падал мне на лицо, словно капли дождя. Хорошего дождя, такого, благодаря которому всходили наши посевы.

Рука Хагана была твердой и сильной.

Мама просияла.

– Мы здесь.

Отец приподнял шляпу.

– Мы с тобой.

– Навсегда, – улыбнулся Дьюард.

Их голоса затихли, но их любовь осталась во мне.

Я вернулась к Кендрику. Вернулась к себе.

– Эвра, ты в порядке?

Объятия Кендрика удержали меня на ногах. Его кожу освещало восходящее солнце.

– Да, – улыбнулась я, открывая ему всю свою душу. – Да.

Я обнаружила, что на этот раз мне не был нужен спирт. Я не ощутила ни истощения, ни сухости. Мое тело в объятиях Кендрика осталось свободным и сильным, теплым и волевым. При виде света в моих глазах его хмурый взгляд смягчился. Зарывшись руками в золотистые завитки его волос, я поцеловала Кендрика. Наши губы вздыхали и соприкасались, возвращая тепло из воспоминаний о наших общих снах.

Эта искра между нами… это не просто магия.

И я тоже.

Благодарности

Летом 2011 года я отдыхала в домике моих родителей в северном Онтарио. Я горевала о карьере писателя, которая, как мне казалось, закончилась еще до того, как началась. Я была в растерянности. Со мной были муж и собака, и они делали все возможное, чтобы меня утешить. Я помню тот самый момент, когда я решила прекратить попытки написать что-то для продажи, и начать просто писать для себя. У меня была идея, вдохновленная моей собакой Скрэббл (он настоящая муза). Я написала это, чтобы заново открыть для себя то, что мне нравилось в писательстве, дабы справиться со своим горем и дать себе надежду.

«Сезон зловещих грёз» сильно отличается от тех слов, что я написала на бумаге десять лет назад. (Может, вы подумали, что создание этой истории двигалось медленно, но иногда процесс написания может идти своим собственным, окольным путем!) Я взволнована и благодарна за то, что последние десять лет привели к этому моменту и к тому, что эта книга стала реальностью. Этого бы не произошло без Пэм Грубер и ее веры в то, что я смогу реализовать потенциал Эвры и Аннализы. Этого бы не произошло без Линды Эпштейн, моего агента, которая направила меня. И этого бы не произошло, если бы Дейдра Джонс не взяла бразды правления в свои руки и не полюбила проект как свой собственный. Я очень благодарна этим удивительным женщинам. Также большое спасибо Меган Тингли, Джеки Энгел, Альвине Линг, Холли Тиббетс, Кэтрин Маканарни, Карине Гранде, Патрисии Альварадо, Марисе Финкельштейн, Келли Фродел, Биллу Грейсу, Саванне Кен Нелли и Кристи Мишель, которые приложили руку к тому, чтобы этот проект родился на свет. Для меня ваша поддержка значит очень много.

Как я уже сказала, первые версии этой книги появились уже давно, и это означает, что я уже получила отзывы и поддержку от многих людей. Спасибо Critters of Winston Salem, которые были одними из первых, кто прочитал и поддержал Эвру. Спасибо Джессике Спотсвуд и Виктории Рей Шмитц, которые предложили ценные идеи, и Дженнифер Уокап, которая с удовольствием прочитала некоторые очень ранние черновики. Кире Уиттон, Рэйчел Хэмм и Эллен Гудлетт, которые заверили меня, что новое направление работает, и которые по-прежнему остаются самыми заботливыми и добрыми друзьями.

Большое спасибо другим друзьям, которые помогли мне пройти через это: Мишель Небиоло, доктор Джоди Эскараваж, Джакс Эбби, Пейдж Нгуен, Джей Ди. Робинсон, Кристал Ватанабе, Морган Майкл, Кейтлин Сейдж Паттерсон и Натали К. Паркер.

Даниэль, Кваме, Пейтон и Пейдж Боатенг, которые подбадривали меня, которые охотно слушали мои бесконечные разговоры о написании книги и ее публикации и которые развлекали моих детей, чтобы я могла закончить эту книгу. Спасибо вам от всего сердца. Вы были лучшей #quaranteam, о которой только можно было мечтать, и до сих пор остаетесь лучшими друзьями. Мы так по вам скучаем!

Моим родителям спасибо за то, что сделали Темагами частью моей жизни. Вы познакомили меня с магией реальным, осязаемым способом.

Для Оливера и Мены Мишель: вы – мой мир. Я самый счастливый человек на планете, потому что у меня двое таких замечательных детей.

Энди, я знаю, ты помнишь, что я чувствовала, когда начинала эту историю. Я так счастлива, что теперь могу разделить с тобой радость от того, как я вижу мир. Я не могу представить, что пережила бы это дикое приключение с кем-то, кроме тебя. Кроме того, спасибо, что такого высокого мнения обо мне как о писателе. Это настоящая магия.

И, наконец, спасибо моим читателям. Вы волшебны, каждый из вас.

Примечания

1

Верующие, живущие в одном приходе и отправляющие религиозные обряды в одной церкви.

2

Шелковая узорчатая ткань.

3

Украшение из перьев на головных уборах и конской сбруе.

Content

Трейси Бенгхарт
Сезон зловещих грёз

Глава первая Аннализа

Глава вторая Эвра

Глава третья Аннализа

Глава четвертая Эвра

Глава пятая Аннализа

Глава шестая Эвра

Глава седьмая Аннализа

Глава восьмая Эвра

Глава девятая Аннализа

Глава десятая Эвра

Глава одиннадцатая Аннализа

Глава двенадцатая Эвра

Глава тринадцатая Аннализа

Глава четырнадцатая Эвра

Глава пятнадцатая Аннализа

Глава шестнадцатая Эвра

Глава семнадцатая Аннализа

Глава восемнадцатая Эвра

Глава девятнадцатая Аннализа

Глава двадцатая Эвра

Глава двадцать первая Аннализа

Глава двадцать вторая Эвра

Глава двадцать третья Аннализа

Глава двадцать четвертая Эвра

Глава двадцать пятая Аннализа

Глава двадцать шестая Эвра

Глава двадцать седьмая Аннализа

Глава двадцать восьмая Эвра

Глава двадцать девятая Аннализа

Глава тридцатая Эвра

Глава тридцать первая Аннализа

Глава тридцать вторая Эвра

Глава тридцать третья Аннализа

Глава тридцать четвертая Эвра

Глава тридцать пятая Аннализа

Глава тридцать шестая Эвра

Глава тридцать седьмая Аннализа

Глава тридцать восьмая Эвра

Глава тридцать девятая Аннализа

Глава сороковая Эвра

Глава сорок первая Аннализа

Глава сорок вторая Эвра

Глава сорок третья Аннализа

Глава сорок четвертая Эвра

Глава сорок пятая Аннализа

Глава сорок шестая Эвра

Глава сорок седьмая Аннализа

Глава сорок восьмая Эвра

Глава сорок девятая Аннализа

Глава пятидесятая Эвра

Благодарности

Примечания