Ande

Зыбкое равновесие

Глава 1

— Ну, и что мне с тобой делать?

За столом напротив, сидел седой, весьма представительный джентльмен. Стол и обстановка кабинета соответствовали как минимум олигарху, а то и какому зам главы Администрации Президента. Я напрягся, вспоминая, кто же это такой. Но потом встряхнулся и наконец-то удивился.

Я только что прошел «змейку» со сносом обоих осей на гоночной трассе в Шелудьково, что по Новой Риге. У каждого мужчины есть, даже если он сам этого не осознает, некий список дел, отложенных на потом. Но которые, всё же, неплохо бы сделать, до тех пор пока не сыграл в ящик. У всех по-разному. Кто-то на потом отложил изучение английского. Кто-то — поездку за полярный круг, позырить белых медведей на воле. Кто-то надеется в старости наконец-то прочитать всего Достоевского.

Я, у себя, наличие такого списка осознал лет в пятьдесят. И стараюсь его не расширять, оставив на потом наиболее трудные пункты. Ну там, трахнуть Анджелину Джоли. Набить морду Обаме. Сдать допуск на матадора и поучаствовать в корриде… Нет-нет. К США вообще, как и к их президентам, у меня отношение скорее благожелательное. А если честно — то равнодушное. Но Обама… Этот образцовый пустобрех-демагог, выбешивает меня конкретно. Как говорится, это каким же нужно быть Обамой, чтоб после тебя выбрали даже Трампа?

А если не отвлекаться, то в этом моем списке стояло одним из первых пунктов — научиться проходить на полноприводном авто повороты со сносом обоих осей. Я неплохой водитель. И на моноприводных тачках дрифтую вполне уверенно. А на полноприводном как будто включается некий тормоз. И я все время как то ерзаю.

А тут — ковид, пандемия, спасайся кто может, все по домам! Ну, я и позвонил в Шелудьково. Говорю, на час трассу дадите покататься? Приезжай, говорят.

Приехал. Пару кругов погрел резину, попримерялся. А потом начал пробовать. Пока не озверел. И где то даже потерял человеческий облик. Но именно в этот момент я, подлетев к змейке, дал газу ровно столько, сколько нужно. И пошел в поворот почти не шевеля рулем. И засмеялся. Потому что это как на велике. Научившись — уже не разучишься. А выйдя из поворота, уже и вовсе хохоча, я надавил до упора, чувствуя, как отщелкивают вниз передачи коробки автомата, как включается турбина и как машина сейчас попрет. А потом что-то случилось. И вот я сижу пред незнакомцем немыслимого уровня крутости, судя по взгляду и антуражу.

— Ты разбился. Насмерть. А не должен был! — сказал мне мужик.

— А вы кто?

— Называй меня Петр.

— Апостол, что ли?

— Ключник! Тебе в генокод записали неумение дрифтовать на двух осях! Тебе в мозг зашили чувство самосохранения при езде за рулем. Но нет. Ты все же себя переломал. И, заодно, всё на два смежных пространства вокруг тоже.

Мне показалось, что в конце своей коротенькой речи Петр хотел добавить «бля!», но с огромным трудом сдержался.

— Подождите. Вы — апостол Петр. Я разбился в автоаварии после того, как смог дрифтануть на полном приводе, вопреки воле Создателя? — я почувствовал как рот сам собой разъезжается в улыбке.

— Ты чего радуешься? Это потащило за собой неуправляемую реакцию. И еще как минимум двое тоже погибли!

— А что случилось то?

— У тебя — масляное пятно, после вчерашней аварии. Плохо затерли, и машину сорвало на ограждение. Где и перевернуло. И ты встретил лбом камень. Несмотря на шлем. Твой двойник, в другой реальности — попал под ритуал, и потерял душу. А потом и жизнь. А другой твой двойник так расхотел жить, что помер. А все должны были жить!!! И как прикажешь вернуться к равновесию?!

— Мне почему то кажется, что это вы не досмотрели. Но виноват с чего то — я. И, если честно — мне это нравится. А то — предопределенность, все решено, оставь надежду… Шанс, получается, всегда есть!

Мой собеседник тем временем меня не слушал. А вызвал над столом какую-то цветную голограмму, напоминающую разноцветное туманное облако. И внимательно её разглядывал.

— Простите, но если добавить вот в этот сегмент берлинской лазури, то все засверкает новыми красками! — ляпнул я, что бы не молчать. Петр чему — то кивнул, и повернулся ко мне.

— Выход есть. Тебя возвращать нельзя. Я даже смотреть не стал, что ты там натворишь со сломанным блоком. Твой тезка еще жив. Вот-вот помрет. А эльфа и так бы убили, только через неделю. Так что будешь ты теперь Александром Орловым. Только в девятнадцатом веке. В альтернативной, как у вас говорят, реальности. А мага мы тебе подселим бонусом.

Я хотел покачать права. Потребовать вернуть меня, откуда взяли. Как это так, они недосмотрели, а наказывать непричастного?

Но оппонент хлопнул ладонью по столу, и все исчезло. А потом я открыл глаза.

Глава 2

Я открыл глаза, и посмотрел в потолок. Это не моя спальня. Как он там говорил? Эльф, и тезка. Кажется, это не эльфийская спальня. Прислушался к себе. Ага!

Значит, первое — я, Александр Алексеевич Орлов. Московский бизнесмен. Пятьдесят восемь. Богат. Вдовец. Погиб, пройдя поворот, со сносом обоих осей. Не потому что не прошел. А потому что прошел. Несмотря на высочайший запрет.

Второе. Я — Алессандриель Орледиль. Высший боевой маг ээээ, как это по-русски — корпуса прикрытия Великого Леса на Южных Границах с Великой Степью. Попал под применение нового оружия орков — ритуала пожирателей душ. Нет, так-то маг Орледиль был защищен от магического воздействия противника боевой пятеркой магов. Но ритуала никто не ждал. Когда у него сожрали душу, ему было триста сорок два годика. Я, кажется, отлично знаю и помню все, что он знал. Но вот его — не представляю. Видимо, душа — это эмоции. Потому что вообще ничего не чувствую. Но знаю несколько сотен заклинаний. Ладно, разберемся.

Третье. Я — Александр Алексеевич Орлов. Школьник в столице Российской Империи, городе Кракове. Семнадцать лет. Сдал выпускные экзамены. Вчера не приглашен на вечеринку по этому поводу. Ангелика Штауб, садясь в карету с придурком Салтыковым, проронила, что уж официантов то им на вечеринке не требуется. И это, кажется, стало последней каплей. Многолетний, подспудный конфликт, с отцом. Десять лет назад умершая от скоротечной болезни мать. Первая влюбленность, в эту дуру Ангелику. Изматывающие нервы экзамены, которые гонор не позволял сдать ниже, чем на отлично. И легкое пренебрежение окружающих, вызванное давним отцовским поступком. А тут еще и такое. Он вернулся домой. Лег в постель. И попросил небеса, что бы это закончилось.

Я встал и прошел в санузел. Не задумываясь, включил магический светильник, и уставился в зеркало. Ну что же. Даже немного похож на меня в молодости. Мускулистый. Темноглазый. Блондин. Нормально.

Вернулся и посмотрел на часы на стене. Тоже магические.

Да, в этом мире есть магия. Она, ни с того, ни с сего, вдруг появилась в семнадцатом веке. Люди не сразу осознали её появление. Из курса местной истории я вспомнил, что на Руси в это время случилось пришествие поляков. И первым, кто осознал, что обладает магией, был князь Пожарский. Отряд ополчения под его командованием наткнулся на подступах к Москве на польских летучих гусар. И князь, в досаде от нарушения скрытности, произнес, махнув рукой в сторону поляков:

— Эх, бля.

И с ужасом увидел, что с его руки сорвался гигантский файербол. Который вскоре накрыл гусар, оставив на их месте выжженное пятно. Русское воинство, понятно, мгновенно повалилось на колени, и запело псалмы. Но на следующий день выступило в путь уже изрядно воодушевленное. И надежды оправдались. Князь вовсю швырял файерболы. В азарте спалив Москву дотла, вместе с семибоярщиной. Но на этом не остановился. Оставляя за собой выжженные пространства, пошел на Варшаву. Что бы раз и навсегда разъяснить, что если на Руси неразбериха, это не повод туда лезть. Что в такие моменты нужно деликатно делать вид что смотришь в другую сторону. А потом и вовсе решил помножить на ноль всех желающих лезть в Россию, и на её престол. Здраво рассудив, что самые безопасные границы это те, за которыми нет живых врагов. Ну и желая показать, что если лезешь к русским, они приходят.

Может один князь и выдохся бы. Силы, как выяснилось на практике, у него были не беспредельные. Но тут открыл в себе способности и Кузьма Минин. Внезапно начавший лупить супостатов ветвистыми молниями. А потом и еще десяточек витязей из ополчения.

Как я понял, новая История Российской Империи — это книжка стократ круче какого ни будь «Властелина Колец» с «Гарри Поттером». Хотя бы потому, что нынешние западные границы Империи пролегли по Центральной Европе. Деля на две части бывшие Германские княжества. Полностью включая в себя бывшую Австрийскую Империю. Со столицей Российской Империи в городе Краков.

То ли случайно, то ли Минин и Пожарский были гениями. Но оставив за собой выжженную пустыню, закончившуюся на месте Варшавы, они не стали возвращаться к руинам Москвы. А обосновали столицу на захваченных землях. Выбрали самый уцелевший город. Сделав, таким образом, самую беспокойную имперскую окраину моей реальности — столичной, по сути, областью.

Созвав поместный собор, по быстрому избрали царем Михаила Федоровича Романова. Который стал править хватко и мудро. Благо править чем — было. Получив контрибуцией, по сути, всю Центральную Европу, он умудрился встроить местные поредевшие элиты в сильно прореженную Мининым и Пожарским Русскую Аристократию. И создать единое, монолитное, хоть и многонациональное государство.

Впрочем, школьник Александр Орлов воспринимал это как данность, и реальность, в которой живет. И не очень интересовался политикой. Гораздо больше его заботил и печалил собственный статус. Внешне все было не просто хорошо, а блестяще. Единственный сын и наследник отставного командира Серебряной Роты Лейб — Гвардии Измайловского полка, подполковника Алексея Орлова. Представлен ко двору ЕИВ на шестнадцатилетие. Ученик Императорского Лицея для потомков высшей имперской аристократии. Казалось бы — живи и радуйся. Но вмешался Дантес.

Да-да. Тот самый Егор (он же Жорж) Дантес, что в моей реальности грохнул Пушкина. В этой реальности такое злодейство ему не удалось. По той простой причине, что Петр не был царем, и не завез Арапа. Но чисто пидовское свойство портить жизнь хорошим людям у Дантеса осталось.

Надо сказать, что подполковник Орлов и подполковник Дантес почти сразу невзлюбили друг друга. Да и то, — лучший боец Империи, настоящий солдат, командир лучшей роты в Императорской Армии. И настоящий красавец-гомосексуалист. Не особо скрывающий свои шалости и пристрастия. Любовник барона Геккерена, усыновившего милого Жоржа. Французик, невесть как дослужившийся до места заместителя командира Измайловского полка. Конфликт был неизбежен. И в походе на Балканы он случился.

Ушедший император был умный человек. Пробовать на крепость Российскую Империю, обладавшую самой боеспособной и победоносной армией на континенте, желающих не было. Но на границах периодически полыхало. К традиционному в моей реальности Кавказу, здесь добавились Балканы. Так же, входя формально в Российскую Империю, они существовали в ранге Генерал-Губернаторства, отгороженного от самой Империи цепочкой крепостей и застав. Там, в загоне, горячие балканцы с упоением резали друг друга, иногда забываясь, и выплескивая свои разборки в тихие имперские долины. Тогдав дело включался Мобильный Отряд Императорской Гвардии. Регулярно сменяющийся. Постоянная ротация позволяла иметь в Гвардии не паркетных шаркунов, а реальных боевых офицеров. Способных участвовать в войне и вести боевые действия. Случаев что бы Мобильный Отряд не справился, не было. Потому что он после себя оставлял пустынные земли, развешанных на виселицах бунтовщиков и отсутствие всякого желания трещать про свободную Албанию, или там Монтенегро. Тем более что весь мир знал, что эта жажда свободы — всего лишь тщательно скрываемое желание сладко жить за счет грабежа и убийства мирных обывателей.

Лет восемь назад, в той, выражаясь языком двадцатого века, командировке, Жорж Дантес, барон Геккерен, был командиром Мобильного Отряда. Это потому, что он Огненный Маг. По сути, он был той самой вундервафлей, что ставила точку в любом конфликте. А сам Мобильный Отряд, де-факто, был группой охраны и обеспечения применения этого чудо — оружия. Забавней всего то, что чудо-оружие применялось крайне редко. Потому что хватало и просто Серебряной Роты, и приданого эскадрона Лейб-Кирасир. Магом Дантес был не самым могучим.

А Орлова бесило то, что даже в походе, командир Отряда окружил себя нежными юношами, и крепкими, розовощекими рядовыми, с которыми он иногда уединялся в палатке. И выводило из себя то, что Измайловский полк, медленно, но отчетливо голубел.

А тут еще, проезжая наметом через боснийскую деревню, Дантес получил в лицо навозом. От малолетних преступников, закидавших блестящую кавалькаду коровьими лепешками. Прибыв в лагерь Отряда, барон Геккерен вызвал Орлова, и приказал уничтожить деревню. Будучи военным, подполковник Орлов истребовал письменный приказ. Потом приехал на деревенскую площадь и приказал всем жителям уходить. А когда, не без помощи его солдат, деревню покинул последний житель, он лично подпалил первый дом. А затем, явившись в расположение, доложил командиру.

Дантес изволил заявить о неисполнении боевого приказа. На это копия приказа ему была предоставлена. Про население деревни там не было ни слова. Убедившись, что командир Отряда публично, в присутствии офицеров, признал приказ исполненным должным образом, подполковник Орлов заявил о своем выходе в отставку. Вот рапорт, барон. Извольте принять.

Дантес отставку Алексея Орлова с удовлетворением принял. После этого Орлов, сняв форменный китель, швырнул его под ноги Дантеса. И назвал его подлецом, и гнусной мразью. Я жду ваших секундантов, Дантес, у себя в палатке.

Хитрожопый Дантес устроил из дуэли цирк. С пятидесяти шагов. Из пороховых пистолетов. Уж лучше бы камнями кидаться предложил. Его расчет был на то, что участие в дуэли у него будет, и никто никогда не скажет, что он уклонился. А уж детали будут интересны единицам. Но Орлов, дождавшись, когда пуля просвистит мимо него метрах в трех, отстрелил Дантесу ухо. Правое. Он тоже не собирался убивать командира Отряда во время боевых действий. После чего устроил грандиозную отвальную с офицерами своей роты и кирасирами, и следующим утром отбыл в столицу, заявив, что честь имеет.

Вполне возможно, что его отставка была бы императором не принята. Старый император Орлова любил и ценил. Но он как раз за пару дней до этого скончался. Наследнику было всего десять лет. И вдовствующая Императрица стала Регентом при малолетнем наследнике.

Тут я, просматривающий воспоминания юного придурка, просто взвыл. Потому что все было — захватывающе. Под конец своей длинной жизни Император Алексей Романов озаботился престолонаследием. В предыдущем браке детей не случилось, императрица скончалась родами много лет назад. И он женился на польской красавице, княгине Ольге Вишневицкой. Которая вскоре родила ему сына и наследника Александра. Брак был чисто политическим. Получив наследника, Император охладел к жене. И она, маясь нерастраченной нежностью, объектом обожания выбрала моего теперь папаню. Чего папаша, как исконный Орлов, просто не замечал.

А я, вспоминая взгляды, которыми награждала отца Императрица, просто ногти сгрыз до плеч. А вспоминая саму двадцатишестилетнюю тогда Императрицу, пытался грызть ногти и на ногах. Чудо как хороша телка! В общем, будучи принят Императрицей с прошением об отставке, батя должен был, нет, просто обязан был, её трахнуть. А он вместо этого сообщил регентше, что конечно все эти дантесы ей ближе и понятней, ибо всегда посоветуют цвет губной помады. А он, подполковник Орлов свое отслужил. И был удостоен на это монаршего гнева:

— Пошел вон! Мужлан! Дурак!

И Орлов развернулся, и не глядя на кусающую губы императрицу, ушел из дворца. Стребовав все причитающееся с военного ведомства, он пошел и купил ресторан. Заявив, что в таком деле — больше чести, чем служба в ЭТОЙ гвардии. Став, таким образом, чуть ли не диссидентом. Расправы он совершенно не боялся. Потому что кавалергардский полк, и его командира, в боёвке натаскивал лично он. Да и в остальной армии он был популярен. И, как ему позже передали, Императрица запретила его трогать, заявив, что сам приползет. И будет ноги целовать.

Я, лежа на постели, просто ржал, вспоминая папашу, который публично связался с вдовой драгунского капитана, и ходил с ней на все светские мероприятия. В том числе и во дворец. Вежливо раскланиваясь с императрицей и наследником.

Блин. Нужно че то делать. Отвергнутая женщина — это страшно. Впрочем, уже два года как коронован Император Александр. А Регентша теперь пребывает в статусе Вдовствующей Императрицы. Но все равно, как бы родителя нацелить?

В общем, понятно, что изводило юного Орлова. Статус изгоя в школе. Ну а как? Старший Орлов эпатирует дворец. И не возвращается в гвардию даже не смотря на уход Дантеса в военно — магическую академию. Придворным он — никто и звать никак. Династического потенциала никакого. Финансового — еще хуже. Да еще и фрондирует направо и налево.

Вот и одноклассники так же смотрели на младшего Орлова. А у того — юношеские комплексы, влюбленность, мечты о подвигах. А все это — недостижимо. Из-за отца. А отца юный Орлов обожал и преклонялся. Но не понимал. В общем — вчера одноклассники, после последнего экзамена, собрались поехать в имение Юсуповых, праздновать. А его — даже не пригласили. А Ангелика, о которой он мечтал по ночам, еще и нахамила. Все понятно.

Ладно, уже семь утра. Сегодня присяга. И нужно быстро наладить отношения с отцом. Потому что он расстраивается отчуждению сына. А мужик, похоже, классный. Ладно. Встаем.

Глава 3

Классический попаданец должен страдать. Особенно вначале. Ну, я не особо много читал, но все же понял, что самый сочный попадун — это безногий сирота, брошенный в помойную яму умирать. Но, с получением сознания сантехника двадцать первого века, жизнь его стремительно налаживается. Отрастают ноги, пробуждаются паранормальности, прекрасные девы толпятся возле той ямы и слушают, как он поет Высоцкого, задумчиво глядя вдаль.

С этой точки зрения, я — полный отстой. Извиняет только одно. Высшие силы совершенно очевидно накосячили, и поспешно замяли несуразность. Чтоб Наивысшие Силы, обратив взор увидели — было три, осталось три. А где, что, как… когда начальство вникало в такую ерунду?

Мне грех жаловаться. Аристократическое происхождение. Любящий отец, с симпатичными закидонами. Отличные боевые навыки, что я получил, занимаясь с кавалергардами ЕИВ под руководством отца — первого бойца Империи. И даже магия.

С магией здесь интересно. Вспоминая историю магии этого мира, что я учил в лицее, у меня крепнет подозрение, что не обошлось без пресловутого Радианта Пильмана, что изложен в «Пикнике на обочине». Суть проста. Из некоей отдаленной точки пространства, обстреляли лучом вращающийся Земной Шар, с определенной периодичностью. На планете появились магические пятна — следы этого обстрела. Ничем иным неравномерность количества магов не объяснить. Они появились в России, на территории между Великим Новгородом, Владимиром и Курском. В Европе, на севере Франции и юге Англии. В Северной Америке, если я правильно понимаю, где-то в центральных штатах. И в Восточной Сибири. Слабо заселенной, но уже поведавшей миру о появлении якутского бога.

Нет, в большинстве стран свои маги тоже появились. Широко известен, и обсуждается, факт появления магов на португальской эскадре, что зачем то болталась в Атлантике. Но основная масса магов сосредоточена всего в нескольких государствах. Англии, Франции, САСШ, и России. И в России их больше всего. И магические способности передаются по наследству.

Известно, что на сто двадцать миллионов населения Российской Империи существует около трехсот тысяч магов. Которые и составляют костяк имперского дворянства. Дворян в Империи побольше — почти пятьсот тысяч. Сильных боевых магов в Империи тысяч двадцать — тридцать. Ну, здесь информация секретная. Остальные — слабосилки. Способные раз — два пульнуть недалеко небольшой файербол. Или одну молнию. Но рачительный Первый Император, как здесь называют Михаила Федоровича, и им нашел применение, всецело поддержав их желание осваивать полученный дар. Многие из них ушли в медицину, или какие-то сугубо гражданские отрасли. Достигнув небывалых, кстати, успехов. К примеру, братья Демидовы — один рудознатец, а один изобретатель заклинания плавки металлов. А еще, можно магии научиться. Соблюдая и исполняя достаточно простой набор действий, лет за пятьдесят, можно прокачаться до слабенького мага. Но таких исчезающее мало. А вот слабосилки, лет через пятьдесят, вполне входят в статус.

В общем, семья Орловых слабо склонна к целительству. Но еще прадед, мудро решил, что лечение и умерщвление — суть один процесс, просто с разных сторон. И пошел по военной части. До совершенства отработав способы убийства людей с точки зрения медицины, с применением магических способностей. И, снискав славу непревзойденного бойца. Которая переходила потомкам вовсе не задаром. Все. Орловы шли в армию, углубляя и расширяя и так неслабый ассортимент приемов рукопашного, сабельного или шпажного боя. А потом и стрельбы из разных видов оружия.

А потом случился мой отец. С его дурацкой опалой. Юноша, решающий, куда податься после лицея, просто растерялся. Пойти в Гвардию — значит нахамить отцу и прервать с ним все отношения. А другого применения он себе и не видел. В отчаянии решил поступать в Университет, на медицинский. Что б потом податься в армию медиком.

Я во всех этих душевных терзаниях почти осьмнадцатилетнего Саши Орлова большого смысла не видел. И решил пока осмотреться, а потом решать. Память парня — это хорошо. Но лучше самому присмотреться. Мало ли, что там он не замечал?

Умываясь, я думал, что все получается страшно интересно. И что Петра нужно благодарить. А что? Жизнь кончалась, что там еще ждало? А здесь — все сначала, да в таком антураже!

Сегодня у меня присяга. После окончания учебы, школьник должен принять решение. Служить Империи, или остаться простым гражданином. В принципе, большой разницы в статусе не было. Но, решивший принять присягу, получал возможность выбрать место дальнейшей учебы и дальнейшей службы. С учебой, понятно, за госсчет. И с дальнейшей жизнью в службе государству. Это и денежно и почетно. Но, сплошь и рядом, не так и не там где хотелось бы.

В общем, сегодня в Лицее заседает комиссия, которой я, и одноклассники, должны сообщить свое решение. Куда я и стал собираться.

Школьная форма здесь напоминает гимназическую в раннем СССР. Черные ботинки, темно-синие брюки, тужуркас медными пуговицами. Фуражка с лаковым козырьком. Под тужурку я надел белую батистовую рубаху. Девочки ходят в темных платьях с подолом по колени. Умудряясь выглядеть при этом крайне сексуально, и подтверждая, что всегда и всюду, школьницы — это клево.

Вздохнул — выдохнул и пошел на первый этаж. В ресторан. Там завтракает мой отец.

Ресторан, что купил мой отец, вовсе не жалкая забегаловка. Большое, красивое двухэтажное здание, на первом этаже которого, расположен сам ресторан с кухней, гардеробом, отдельными кабинетами и небольшой сценой со стоящим на ней роялем.

Наличие суперповара, штата официантов, и управляющего, позволяет заведению приносить устойчивый доход. Большинство посетителей — высшее дворянство, офицерство или купечество. Меню — стильно небольшое, но изысканное и часто обновляется.

На втором этаже наша с отцом квартира, и жилье для персонала. Ну и, само-собой, нумера для загулявших клиентов. Ночные бабочки, как и дамы полусвета, не приветствуются. Но подход строго индивидуальный. Отец знаком со всем высшим светом.

Небольшая засада с расположением. Не в центре, не в богатом месте. На границе аристократического и мелкочиновничьего районов. Хотя, возможно, клиентура видит в этом свою прелесть.

— Доброю утро, papА! — отец сидит за столиком у окна в углу. Память не соврала, отец Александра — красавец, типа смерть бабам. Высокой, широкоплечий, с темными вьющимися волосами, голубоглазый, с резким, но, в общем то, приятным лицом. Понятно, чего Императрица вздыхает.

— Здравствуй, Саша. Присаживайся. У тебя сегодня присяга?

Я не стал садиться. А наоборот, принял строевую стойку и произнес:

— Отец! Уже долгое время я вел себя по отношению к тебе недостойно. Я понимаю, что мои капризы и детское недовольство, обижали тебя, и смиренно прошу — прости меня. Я горжусь тобой. Я горжусь, что я Орлов. И уверяю тебя, что во мне ты отныне найдешь надежнейшего и верного помощника.

И склонился в поклоне. Отец отложил газету и встал.

— Благодарю тебя, Александр. Я принимаю твои извинения. Я искренне тронут, и заверяю, что приложу все силы, что бы не разочаровать тебя.

После этого подошел и обнял. Мы недолго так постояли, и потом, застеснявшись, сели за стол.

Камердинер отца, Федор, деликатно дождавшись завершения объяснения, быстро накрыл завтрак. Яичница с беконом, сок, кофе. На крахмальной, впрочем, скатерти, с салфетками в тяжелых кольцах, и сервизе мейсенского фарфора. По традиции, ничего серьезного за завтраком мы не обсуждали. Лишь приступив к кофе, вернулись к присяге. Я пояснил отцу, как это вижу. И добавил, что просто хочу присмотреться. Потому что есть пара идей. Как созреют — поделюсь. В конце — концов, подать прошение Императору, и уехать воевать на Балканы, я всегда успею.

Он грустно вздохнул, и предложил переговорить с командиром Кавлергардского полка. Куда меня безусловно примут. Но я отказался. У Орловых служить в охране считается зашкваром.

— Ладно — отец вытер салфеткой губы — меня тут в собрание звали, поеду. А то все разбегутся, ищи их. Покажись после Лицея. Расскажи, что да как.

Я остался один. Взял газету и пригубил кофе. Ничего особенного в новостях не было. Разве что Краковский Убийца снова отметился бесчеловечной жестокостью. Я вспомнил, что уже пару месяцев на улицах находят выпотрошенные тела людей. Полиция сбилась с ног, но, к негодованию общества — безрезультатно.

Допив кофе, я встал. Федор помог натянуть шинель, и проводил к выходу, стряхивая с воротника невидимые пылинки. На улице — семнадцатое марта. Тысяча восемьсот сорок третий год. Восемь часов утра.

Выйдя на улицу, я увидел, что из дома напротив вышла девушка в школьной форме. Махнула мне рукой, перешла улицу, подошла ко мне и сказала:

— Привет.

Моя одноклассница Лена Грибова. Живет с родителями в доме напротив. Отец — барон и зам главы аптекарской палаты. Неслабый маг, занятый изобретением лекарств. Она слабенький маг жизни, намерена поступать в Универ на медицину. Поселились напротив прошлой осенью. С тех пор мы ходим в школу вместе. Александр не замечал, что девочка к нему неровно дышит. Считал что раз по пути, то кто там что подумает? А вдвоем веселее. А мне было достаточно одного взгляда, чтоб понять, что у неё все давно решено и распланировано. Что вместе со мной она поступит в Университет. Там, курсе на втором, у нас все случится. И мы поженимся. Трое детей как минимум. Лет через пятнадцать я стану ведущим хирургом в столичном госпитале. А она возглавит родильное отделение. И мы будем уважаемой профессорской четой, потому что оба будем читать лекции студентам. И это при том, что не то что поцелуев не было, а даже взявшись за ручки еще ни разу не прошлись!

Вообще, Саша Орлов, наслаждаясь мрачной ролью изгоя, тупо не заметил, что у девочек в классе он весьма популярен. И как минимум трое, если я ничего не упускаю, к нему весьма благосклонны. Кроме Ленки, что не умолкая трещала рядом обо всякой ерунде, есть еще Лена Булыгина. Внучка крупнейшего Имперского строителя и фортификатора — мага, пожалованного баронством за восстановление Москвы, обретшей после этого статус второй столицы, и места коронации Императоров. И очаровательная Зоя Маржиевская, дочь главы Варшавской области Империи. А этот придурок влюбился в никчемнейшую Ангелику, не обращавшую на него никакого внимания.

Тут я с удивлением почувствовал внутренний протест собственным мыслям. Дескать, Ангелика — ангел, а эти все и ногтя её не стоят. И озадаченно сообразил, что Саша Орлов, не проявляясь никак при разговоре с отцом, или в размышлениях о том как поступить, очень переживает из за её пренебрежения. Тщательно подумал, что я, с моим опытом, запросто затащу оную Ангелику в пастель за пару суток ухаживаний. Просто мне это категорически противопоказано. Не хватало в восемнадцать лет ожениться. А если я правильно понял, с барышнями из нашего класса чуть зазевался — и все. Муж. С удивлением понял, что вполне согласен быть мужем оной мадемуазель Штауб. Мрачно представил, как её имеет во всех позах на вчерашней вечеринке Юрий Салтыков. И почувствовал новое желание повеситься.

Неее. С этим нужно что то сделать. Схожу ко я вечерком в публичный дом. А то донор мне достался девственник. И его колбасит невероятно. А пока — вовсе не думать о Штауб. И почувствовал, как успокаиваюсь. Эвона как. Я думал, что помер и помер. А от него — ишь какие эмоции остались. Ну, здесь уж я знаю что делать. Новые встречи лучшее…

Но тут мы пришли. И я увидел свой предмет обожания, вылезающий из кареты вместе с Салтыковым. Мне пришлось приложить серьезные усилия, чтоб сохранить прежний беззаботный вид. Нет, в публичный дом — сразу после школы. Тем не менее, ни с кем не здороваясь, разделся в гардеробе и прошел в класс. Усевшись на привычное место в третьем ряду, у окна, задумался. Рядом, кстати, никто не сидел. Подчеркивали мое ничтожество, что ли? Плевать.

Я решил покопаться в памяти эльфа. Может у него какой отворот, есть? Убедившись, что на комиссию вызывают по списку, и я не скоро, погрузился в себя.

Ого! Орледиль то был крут. По местным меркам — как бы не раза в три круче любого местного мага. Включая Минина с Пожарским и Императора. Который формально и вовсе не маг. А на самом деле сильнейший маг-воздушник континента. А уж Патриарху, что владеет Водой, до меня теперь и не дотянутся никогда.

Но книжки то про попаданцев — читаны. И в частности я сделал вывод, что обладая сверхзнанием ли, сверхспособностями ли, это нужно тщательно скрывать. Почти стопудов, тебя немедленно используют. В своих целях, с тобой совершенно не считаясь. И, в конце концов, даже сейчас меня можно грохнуть. С серьезными потерями, но все же. А если меня сочтут угрозой, то возьмутся. Так что нужно поосторожнее. Заодно случайно вспомнил любопытное эльфийское, очень экономное и красивое, заклинание — поиск золота. Которое сдуру тут же мысленно и воспроизвел. И чуть не сошел с ума. Потому что золота вокруг было дофига. Украшения девушек, перстни и запонки у некоторых ребят. Мощная магическая золоченая шина отопления в стенах класса. Это все выло как источник бесперебойного питания, да еще на разные голоса. Сцепив зубы, поковырялся в заклинании, и нашел, как сделать тише. Только начал прикидывать, как звук вовсе выключить, оставив только зрительную засветку, как почувствовал толчок в плечо. И выпал из медитации.

Напротив стоял Сергей Юсупов. Вождь моей травли. И он говорил.

— Тебе, Орлов, не ясно, что ли? Пойди, организуй нам попить.

— С чего это? — я как то не сообразил.

— Ну, у тебя же отец с подносом бегает? Тебе тоже пора учится.

С удивлением осознал, что школьник Саша, вполне готов побежать на поиск лакея, разносящего напитки. Грустно вздыхая о том, что ему теперь всю жизнь искупать отцовский проступок. Но я то ни секунды не считал, что отец поступил неправильно. Да и всю эту травлю мелко вижу. Хотя, раньше они язвили много тоньше. Видимо, вчера про меня случился у них разговор на вечеринке. И они решили не миндальничать.

И тут озверел уже я. Потому что мне было очевидно, что ни один из этих детишек высшей знати, по большому счету, Орлову в подметки не годится. Даже несмотря на неслабые магические кондиции. И решил тоже не особо усложнять.

Он даже не понял, что едва избежал смерти. Я просто взял князя Юсупова за нос, и, не сильно напрягаясь, саданул лбом об парту. А неплохие у Саши навыки! Сам же я — произнес:

— Ты дурак что ли, Сережа? Мой отец — первый меч Империи. Ты молится должен, чтоб он не узнал какой ты придурок. Потому что он тебе глаз на жопу натянет и моргать заставит. А потом так же поступит с твоим отцом, который не научил сына думать, что говоришь. Так что давай, быстренько извинись, и я сделаю вид, что ничего не было.

Все это я произнес, продолжая удерживать его нос задранным на вытянутую вверх мою руку. И следя, чтоб он не начал накачивать огонь в ладони. Все, включая Юсупова, так охренели, что настала звенящая тишина. А я поднял руку повыше. И растерянный Сергей, встав на цыпочки, прогнусавил:

— Пусти! Я извиняюсь. — я оттолкнул его в соседний ряд парт. Достал носовой платок и, вытирая руки, громко посетовал:

— Сопли до колен, а хамит.

— Орлов! — звонко выкрикнула Ангелика — ты понимаешь, что теперь у тебя в журнале может быть замечание? И ты не сможешь попасть на хорошую службу?

А славно получается, когда злишься! Даже Штауб в такие моменты не указ.

— Ну да — согласился я — Кажется, мне теперь не попасть в Измайловский полк! Горе то какое!

Кто-то хихикнул, а потом засмеялся весь класс. А Штауб покраснела и покосилась на Салтыкова.

Открылась дверь, и заглянул классный воспитатель.

— Орлов! Прошу!

И я пошел на комиссию.

Глава 4

— Согласно результатов обучения, полученной воинской подготовке, дисциплине и поведению, Вы, Орлов, можете претендовать на место в Гвардии.

Комиссия, перед которой я предстал, ритуальная, но крайне представительная. Большинство выпускников уже точно знает, куда пойдет, и как будет жить на благо Империи. Служить Империи — обязательно. Все население в восемнадцать лет присягает. Одни — воинской присягой. Другие — гражданской. В этот момент окончательно определяется, где же и как это будет делать вступающий в жизнь недоросль. Само собой, зачитывается текст присяги, и ставится подпись. На отдельном листе, что становится Листом № 1 в твоем Личном Деле.

Состав комиссии на это и указывает. Генерал, Камергер Двора, Декан Военно — Магической Академии, проректор Университета. Ну и директор Лицея, что совершенно незаметен, на фоне присутствующих.

Событие, несмотря на торжественность, достаточно рутинное. Пришел, присягнул, заявил, куда идешь дальше, получил или направление, или напутствие, да и пошел себе. Но со мной выходит некий затык. Все присутствующие все понимают, и с интересом ждут, что я скажу. А я не намерен тушеваться.

— Ваше превосходительство!

— Отставить, Орлов! Без чинов. Объясни, как ты думаешь поступить.

— Благодарю, Павел Олегович. — генерал хороший товарищ отца, начинали служить вместе. Да и остальные мне неплохо знакомы. — Я намерен поступить в Университет, на факультет медицины. Что бы потом продолжить карьеру военным медиком. Потому что, господа, вы понимаете, в Гвардии я придусь не к месту.

— Есть регламент! А армия-это не светские конфликты!

— Павел Олегович! Люди разные, и нет никакой гарантии, что не случится, к примеру, дуэли. И когда компетентные службы начнут изучать, как такое могло произойти, настоящего виноватого никто не укажет. Хотя все всё будут знать. Тогда то и начнут искать на кого свалить. И это окажетесь вы, господа. Так что я нашел, мне кажется, неплохой вариант.

Все присутствующие как то по другому, оценивающе, что ли, посмотрели на меня. Я сдержанно улыбнулся.

— Это твое окончательное решение?

— Так точно!

— Что же. Александр Орлов! Вы направляетесь для дальнейшего служения Отечеству в Имперский Университет, на факультет медицины.

— Благодарю, господа!

— Можете идти.

С тем и отбыл. Ленка Грибова, согласно алфавиту, присягнула больше часа назад, так что уже ушла. И я спокойно вышел из Лицея, размышляя, в какой из публичных домов направится. Но сразу заняться повышением тестостерона не получилось. За углом меня ожидали Юсупов, Салтыков, и Разумовский. Решили что ли последними присягу принять? Хотя чего там. Юсупов идет в военно-магическую. Салтыков с Разумовским примут камер-юнкерский чин во дворце. Забежать, расписаться. А вот поставить на место возомнившего о себе Орлова нужно срочно! Как есть придурки!

Боевая магия — штука специфичная. Без обучения лучше и не пытаться. Да и убивать меня они не собирались. Хотели попугать. Не сообразив, что в том числе обезвреживанием магов и занимался старший Орлов, и регулярно этому учил сына. Тот же файербол формируется от секунды до пяти секунд. Да и управляемых огнешаров пока еще не придумали. Резко смещаясь, и меняя темп, есть все шансы его избежать. Если только не идет работа по площадям. Но и тогда есть приемы. А тут… три недоогневика. Даже не смешно. Один файербол улетел в небо, два опалили стены Лицея. А все три недомага уже лежали носом в землю и трещали ребрами. От моих начищенных ботинок.

— Это последняя детская драка у нас с тобой, Юсупов. С завтрашнего дня у нас с тобой будут дуэли. Ты меня понял? — я еще раз добавил ему ногой.

— Ты пожалеешь, Орлов. — прохрипел он — я тебе отомщу!

— Поясни мне, урод, за что ты собираешься мне мстить? За то, что десять лет безнаказанно хамил? Или за то, что пришлось слегка ответить? Ты прав, я не мой отец. В следующий раз я тебя убью. Так и знай. Арестантские роты — не страшно, да и подвиг там совершить не сложно.

Совершившие подвиг бойцы арестантских рот, возвращают себе все чины, звания и статус. И часто после дуэлей, сосланные туда, возвращаются через пол — года, год. Эти роты тащат службу в горячих точках. На Балканах и на Кавказе. И служба там не сахар. Но вовсе не безнадежна. И мои, теперь уже точно враги, это отлично поняли…

Оказавшись наконец то в публичном доме, главное для меня было не плеваться. Нет, бабочки были весьма милы. Опасаться болезней и неожиданностей не приходилось. Медицинская магия — такая магия! Но пошлейшая обстановка… вся эта бахрома и плюш. Все эти ликерчики для барышень… Утешили только две вещи. Школьник был в экстазе. И я попробовал легкое магическое воздействие на девушку во время секса. Вызвав множественные оргазмы серией. И вполне искренние крики. Уходя, заметил неприкрытый интерес мадам, и пометил в памяти, что сюда больше ни ногой.

По дневному времени я прошел в квартиру через отдельный вход, а не через ресторан. И был немедленно накормлен прислугой, во главе с Федором. На обед у меня был легкий салат с перепелиными яйцами. Консоме с волованом. Жульен из раковых шеек. Бараний бок а ля голлан. И три разных шарика мороженого на десерт. Под весьма неплохое красное, напоминающее Хванчкару.

Отца дома не было, и я прошел к себе. Переоделся, уселся за стол. Требовалось все хорошенько обдумать. Вдруг захотелось курить. Школьник, так я буду теперь называть донора, давшего мне тело, не курил. Хотя и баловался сигарами. Отец школьника курит иногда трубку, иногда сигары. Я курил сигареты. А модные здесь папиросы я никогда не любил. Нужно что то придумать. Курить, оценивая ситуацию и прикидывая планы, стало рефлексом. И почему нет?

Но пока я просто задумался.

Нужно как то устраиваться. Для этого — как то откосить от университета. Да и от армии тоже. С навыками Орловых, я и то весьма опасен. А уж если вспомнить курс молодого бойца, пройденный эльфом Орледилем, то главное — не спалиться. С другой стороны, штатный набор медицинских заклинаний, так называемая походная аптечка эльфа-воина, позволит мне получить здесь сразу же звание академика, и сумасшедшее состояние. Что ценно, эти знания я могу передать. И буду передавать своей новой родине. Но уж точно не от себя. Нафиг. Частная жизнь — штука крайне ценная. А я, передав всего лишь простое «аварийное исцеление» в Академию магии, немедленно стану одним из самых охраняемых секретоносителей государства. С соответствующим проживанием за забором. Все не страшно. Буду находить людей, которых как бэ внезапно будет озарять. И которые и будут потом жить под охраной. Только Дантеса не плохо бы как ни будь исполнить. Судя по памяти школьника, он эти открытия, если не все, то часть, запросто присвоит. Но это все можно обдумать после.

А пока нужно озаботиться финансами. В голове крутилось несколько планов. Но без денег нечего и думать. А фамилия моя — Орлов. То есть тот, у кого отсутствие средств — не удивительно. А вот наличие серьезных денег сразу же вызовет пристальный интерес. Так что деньги нужно не только добыть, но и залегендировать. А потом добиться статуса, позволяющего заниматься чем хочешь. И потихоньку укреплять мощь Империи. И военную и финансовую. Приблизительно так.

Значит — финансы. Орловы известны тем, что живут широко, но бедно. Склонны к азартным играм. Дед проиграл имение в Воронежской области в карты. Сдал моего отца в Корпус, и отбыл с женой служить на Кавказ, где и погиб с ней в обвале, по дороге в отпуск. Отец тоже не парится. Играет на скачках и в картишки. По большому счету мы еле сводим концы с концами. И то, как я догадываюсь, благодаря верному камердинеру, что научился ловко манипулировать папашей. Будем думать. Вариантов несколько. Начиная с самых завиральных, выглядит это так.

Найти местную преступность и стащить общак. Вполне реально, но не очень умно. И сложно в плане легализации.

По быстрому найти какого ни будь человечка и через него впарить кому либо из серьезных магов крутое боевое эльфийское заклинание. Николай Сармаев, придумавший заклинание, делающее воду микронной толщины ножом, получил от Империи земли, титул маркиза, и сто тысяч золотых. Неплохой вариант, но очень сложный в исполнении. Но буду иметь его в виду.

Ну и самый понятный и простой, но с неясными перспективами — найти клад. Около двухсот лет назад Краков был богатым городом, в который бежали евреи со всей Польши. Польский антисемитизм — штука страшная, и безжалостная. И вот, перед приходом русских, здесь была резня. Уверен, что ценности некоторых из сгинувших до сих пор где то лежат. Нужно только поискать. Как раз эльфийский «поиск золота» мне в помощь. Только не бродить, как мудаку, по улицам, в надежде на халяву. А идти в Имперскую библиотеку. И посмотреть, кто где жил, куда делся. А для начала разобраться с самим заклинанием. Пока от него только голова болит, как активируешь.

Не откладывая в долгий ящик, снова переоделся. И пошел в библиотеку. Поступок для Орловых нетипичный. Нас скорее можно увидеть в салонах или на скачках.

После этого я целую неделю пропадал в библиотеке. Отец в шутку предложил позвать доктора. Сын, мы, после окончания школы, месяц гуляли и развлекались. Салон Мадам Жу-Жу за этот месяц озолотился! А ты как не Орлов! Спокойно, рарА! Дай мне время, и посмотрим кто больше Орлов!

И спустя пять дней я нашел. Семья Лезнивер. Крупнейший ростовщик и меняла. Брат торговец. Потомственные ростовщик и торговец. Жили в одном большом доме в еврейском квартале на берегу Вислы. Даже с охраной. При приближении русских, были убиты вместе с семьей и детьми во время погрома. Но сыскной воевода русских, князь Ромадановский, дело быстро раскрутил. И нашел убийц. Князь Пожарский очень дорожил реноме. И не хотел, чтоб такое зверство повесили на его воинство. Дознание выявило всех участников, тут же обезглавленных на рыночной площади. И ничтожную сумму, найденную бандитами при убитых. Всего тысяча золотых. Хотя убийство случилось из за слухов о том, что у ростовщика хранятся деньги бегущих из Варшавы евреев. И это побольше миллиона. Но ничего не нашли. Ну вот. Я теперь знаю, где буду гулять. И даже как не вызвать в массах удивление внезапному богатству, кажется, придумал.

Кроме изучения вполне интересной истории завоевания Россией Польши вообще, и Кракова в частности, я заодно привык к себе новому. И даже вполне научился справляться с эмоциональным школьником, что достался мне донором. Обычно ему все по барабану. Но иногда его накрывает. К примеру, когда я читал о зверствах поляков, мечтающих свои преступления списать на русских захватчиков, я почувствовал неудержимое желание проредить польское население столицы. Едва справился. Но, наконец то понял, что когда сам злюсь, то его эмоции на меня не влияют. Так я достиг некоего эмоционального зыбкого равновесия.

Понятно, что с течением времени и сменой обстановки я все больше буду сливаться с донором, пока мы не станем одним сознанием. Но пока придется быть слегка шизофреником.

Глава 5

Жизнь в этой реальности приятная. По крайней мере в России, и уж точно в Кракове. Фишка в том, что Имперская столица прекрасна и индивидуальна. Роскошный, удобный и красивый город, которым стал Краков уже после прихода России, в сравнениях не нуждается. Он сам по себе эталон и образец для остального мира. Мне очень понравилось, что он устроен без извечного русского — сделаем как у них и даже лучше. Ну, там, сделаем русский Версаль, построим русский Хофбург, будет как в Шарлоттенбурге… Все делалось изначально без оглядки на остальной мир, но с привлечением лучших в мире специалистов. В результате Дворец Вавель, он же Царский Дворец своеобразен, но удобен, комфортабелен и непреступен куда больше всех остальных мировых дворцов. А загородная резиденция монарха Луга, построенная в пойменных лугах на берегу Вислы, и вовсе шедевр архитектурной, садовой, инженерной и магической мысли. Которую не прочь повторить, к примеру, во Франции, но увы, повторялка слабовата. Плюс неплохой климат.

И, даже если это вышло случайно, решение разместить столицу в Кракове, было гениальным. Это сразу сделало наиболее говнистую, в моей реальности, часть имперского населения Российской Империи, ярыми фанатами этой самой Российской Империи. Потому что поляки, по какой то извращенной логике, считали, что это не Россия их захватила, и уничтожила почти всю польскую аристократию. А Польша захватила Россию, и в этой связи перенесла столицу. И обсуждалось это всерьез, на уровне того что вековая мечта — Польша от моря до моря, исполнилась. С моим опытом двадцать первого века, я не мог отделаться от подозрения, что в имперской канцелярии работают креативные ребята.

Так что гулял я по Кракову с удовольствием. Чистые улицы, сытое, довольное население. Будки городовых, готовых не только пресекать, но и помочь, если чо. Спокойная, удобная жизнь.

Правда, это имело для меня и неприятную сторону. Казимеж — еврейский район на северо-востоке города, давно перестал быть еврейским. Ну, как в России нулевых, в Марьиной роще, в Москве, где расположена главная российская синагога. Там давно живут обычные люди, а вовсе не евреи. Так и здесь. Просто зажиточный район. Достаточно отдаленный от разгульных заведений вокруг Ратушной площади. Поэтому появление здесь праздного аристократа окружающим несколько непонятно. И даже переодевание мало что исправит. Любой чужой здесь сразу заметен. Так что сделав круг по району, и примерно определившись с местом на берегу Вислы, где нужно будет тщательно осмотреться, я оттуда убрался. Рассчитывая провести вдумчивое исследование ночью. Чем я и занимался три ночи подряд. Старательно скрывая свое отсутствие от отца и прислуги. Для этого я применил эльфийское заклинание невидимости. И перемещался на своих двоих, в основном бегом.

Первая ночь ничего не принесла. То есть в одной из стен подвала доходного дома явно виделась золотая захоронка. Но, судя по всему, оно того не стоило. Денег там было максимум с пару десятков золотых. Очень приличные деньги. Но не для моих целей и задач. На следующую ночь явообще ничего не нашел. Но, уже под утро, сообразил, что новая городская застройка на пепелище сместила сам квартал немного к югу. И смотреть нужно еще северней и прямо у реки. И почти сразу, следующей ночью, я наткнулся на большую засветку. Евреи — они умные. Они все предусмотрели. Просто подумать, что вырежут целый квартал, и некому будет потом прейти за спрятанным, им не приходило в голову.

Погреб, а точнее отдельный подвал расположен метрах в ста от стен подворья ростовщика. И вел туда подземный ход, с выходом из этого подвала в другой подвал, уже совсем даже сторожки на берегу реки. Сторожка не заброшена, но и не используется. У властей не дошли руки, или какие то планы. А мне — и вовсе отлично. Сначала проник в сторожку. Долго искал, и приводил в рабочее состояние лаз в подвал. Огромный камень в фундаменте на шарнире. Не зная — фиг догадаешься. Зажег магический фонарь. Они продаются в любой лавке. Светят непрерывно с неделю. За небольшие деньги там же можно зарядить. И, по даже не обвалившемуся ходу, дошел до сокровищницы. С входом пришлось повозиться. Механизмы заржавели. Плюс две ловушки. С проваливающимся на вертикально стоящие копья полом. И с бьющим стрелой в бок арбалетом. Впрочем, тоже заржавевшими. А потом я плюнул и силовым кулаком просто выбил нафиг дверь.

Ну что сказать? Этот могучий ум нужно скрывать. А то убьют из зависти. Два огромных сундука. До краев полных золотыми монетами. На отдельной широкой полке стоит масляный светильник, и стопка амбарных книг. Видимо — реестр вкладчиков. Можно быть уверенным, что погибших. Иначе бы искали. Еще одна дверь, видимо на подворье ростовщика. Ход завален. Каждый сундук нужно нести как минимум вдвоем. Но видно, что расчет на четверых. Я, без применения магии, едва приподнял. Куда уж сдвинуть с места. Да и не собирался. Просто пытался оценить объем. Постоял, зачерпнул пригоршню золотых, сунул в карман. Отец мне выдает золотой в неделю на карманные расходы. Вполне хватает. С учетом того, что рядовой имперской армии питается в день на пять копеек. И весьма неплохо питается. А сто копеек — это серебряный гривенник. А десять гривенников — это уже золотой. Так что передо мной годовой бюджет небольшого государства.

Аккуратно, не оставляя следов, вылез в сторожку. Странное место. Хорошо, полиция гоняет из столицы нищих. И весьма сурово. Но пустующая будка у реки — вполне подходит, что бы уединится парочке, к примеру. А тут — тишина. Хотя — прохладно. Может летом здесь очередь. А сейчас, в темноте место и вовсе выглядит зловещим. Поодаль заброшенная пристань с пакгаузами. С другой стороны будка городового, метрах в двухстах, и ярко освещенная улица. Решил не особо заморачиваться. А вскинулся и побежал домой.

Заклинание невидимости что я на себя накинул, это забавно. Наблюдать людей, услышавших мой топот, смешно. Наверное, эти легкомысленные смешки меня и подвели.

Недалеко от дома меня вдруг рвануло и потащило в сторону подворотни, что между домом Грибовых, и домом Талицких. Прямо напротив моего дома. А потом я понял, что тащит меня магией. Точнее, заклинанием магический захват, из списка боевых заклинаний местных высших магов. Тут-то рефлексы эльфа включилась самостоятельно. Резким движением рук, я как бы перехватил магические жгуты, что тянулись ко мне. И как за веревки их рванул на себя. Не особо соизмеряя силы. И влепил в стену подворотни человеком, что меня перехватывал. Начисто выбив из него дух. Активировав полную эльфийскую защиту, как броней закрывающую меня от почти любого воздействия, я подошел, и перевернул его на спину. И чуть не обделался.

Передо мной без сознания лежал Император и Самодержец Всероссийский, Краковский, Московский, Будапештский, Венский, Киевский, Владимирский, Новгородский и пр и пр. Александр Алексеевич Романов. Мой тезка. В мундире Преображенского полка, но без погон, и головного убора. Я зачем то сходил в подворотню и убедился, что там не валяется фуражка. А потом встрепенулся и бросил на него диагностику, а потом и то самое аварийное исцеление. А вслед и сон. Не хватало еще, чтоб он меня узнал. Будет мне потом и частная жизнь, да и вообще… Поломал я надёжу — государя не сильно. Пара вывихов, сотрясение, перелом ключицы. Исцеление сработало. Его недостаток в том, что использует ресурсы организма. И если все плохо, то лечение может убить. Но царю гарантирован всего лишь зверский голод. Еще раз продиагностировал, все нормально. Прикрутил срок сна до пяти минут. Затащил в подворотню. Да и убежал. Благо рядом. В своей комнате залез в постель, и теперь решил подумать.

Интересно, что он здесь делал? Понятно, что услышав мой топот, он кинул захват как сеть. Ну, я и попался. Но вот что ему здесь было нужно? Хихикнул, подумав, что он проникал в спальню к Ленке Грибовой. Насколько я помню, унизительного лизоблюдства, когда дочерей подкладывали монархам, в Империи нет. Да и её отец не стал бы так стелиться. И вообще — это мудацкие мысли школьника, не иначе. Потом пришла нехорошая мысль. Про Краковского Маньяка. Поежился. Если это так, то страшно представить что ждет Рассеюшку. Но я, то есть школьник, с императором общался. И насколько я смог понять, Император совершенно вменяемый, адекватный чел, весьма себе на уме, но оно и понятно. Веселый, улыбчивый, и совершенно не подходящий под статус маньяка. Для себя решил, что скорее всего, устав от бессилия полиции, император решил сам поохотиться на Краковского Душегуба. Интересно, что он теперь решит? Вот проснется, и что? Гадом буду, он подумает, что упустил злодея. И теперь маньяка будут искать маги. Размышляя о том, чем мне это грозит, я и уснул. Разбуженный, как я и просил в семь утра. Что бы позавтракать с отцом.

За завтраком папахен попенял что я забросил тренировки. Я все понимаю, Саша, но экзамены закончились две недели назад, придется восстанавливать форму, а это не дело. Ну не говорить же ему, что я влегкую уделал ночью одного из сильнейших перцев Империи!

Отец, несмотря на кажущийся рассеянный образ жизни, на самом деле далеко не бездельник. Он, три раза в неделю, ведет боевую подготовку у Кавалергардов. И еще занимается с магами в магической академии. И в Корпусе. Так что возразить мне особо нечего. И я заверил, что с понедельника — непременно!

А после, совсем как в приличных семьях, разбежались по делам. Отец в академию, а потом я пообедаю на ипподроме с офицерами, не жди меня Саша. А я пошел искать организованную преступность.

Поскольку Империя — богатое государство, то и мафия у неё солидная. Изучая прессу, я хмыкал, замечая некие намеки. Если я правильно понял, все как у взрослых. Игры, наркотики, уличная проституция и прочий криминал. То, что потом конвертируются в легальный бизнес, на который никто не подумает. Хотя пресса всячески намекает. Но я решил не заморачиваться, а просто пошел на Рыночную площадь.

После неспешного изучения обстановки, я разглядел две бригады карманников, что слаженно бомбили заезжих купцов и покупателей. Подумав, выбрал исполнителя пошустрее. И в самый момент молниеносного движения руки к карману не бедного, но неуклюжего мужичка, я перехватил руку.

— Петя! Не узнал брата Колю? — я за руку оттащил офигевшего карманника от ничего не понявшего мужика. Заодно хлопнул карманника по левому предплечью, и на мостовую выпала опасная бритва. — Не дергайся, разговор есть. Просто разговор.

Передо мной стоял парень лет двадцати, невысокий, опрятно одетый. И очень — очень взвинченный. Я максимально доброжелательно улыбнулся, и достал золотой.

— Вот тебе за беспокойство, и дай сигнал, чтоб не вмешивались. — ко мне, с двух сторон улицы, приближались четверо, вполне зверского вида.

— Чего барин изволит? — карманник подуспокоился, но отмашки давать не стал. Да и понятно. Я не сыскной, слишком дорого одет. Не конкурент. Если я правильно понимаю, от меня за версту разит аристократом. А они здесь, в отличие от моей реальности, с уголовниками не очень контактируют. Непонятно.

— Я изволю сейчас, поговорить с вашим главным. Видишь ресторацию? — я кивнул головой в сторону расставленных на улице столов — я буду сидеть там. Час. Есть дело. Если устроишь встречу, получишь еще четыре таких же. — Я кивнул на руку, в которой он зажимал золотой.

Отпустил его, развернулся, и, раздвинув подошедших бандюганов, пошел к в открытой веранде. Заказал кофе и коньяк. Попросил газеты, не обращая внимания на что то обсуждающих уголовников.

Бригадир подошел минут через двадцать. Сел напротив, и сказал:

— Вы меня искали?

— Не то чтоб искал, — я отложил «Краковский Вестник» — просто не очень ориентируюсь в ваших делах.

Мужчина средних лет, битый и тертый. Готов ударить меня ножом, что держит в правой руке, спрятав его в рукав.

— Что вам нужно, господин хороший?

— Мне нужно, что бы ты нашел главного в Кракове преступника. И передал ему следующее. Александр Орлов просит встречи. Немедленно. А еще мне нужно, что бы ты знал, что если о том, что я общаюсь с карманниками, кто-то узнает, я тебя убью. Ты понял задачу? Ты лично передашь вашему главному то, что я тебе сказал. И никак иначе.

Он помолчал, а потом сказал:

— У меня к Гюнтеру хода нет. Только к его помощнику.

— Найди способ поговорить с глазу на глаз. Поверь, после этого он тебя повысит. Да и я тебе денег подкину. В общем, слушай сюда. Я сейчас буду пару часов гулять здесь и вокруг, заниматься своими делами. Пусть он меня найдет. Нам нужно переговорить, и это важнее ему, чем мне. Вот тебе деньги. Сладится — получишь столько же. Иди.

Я оставил на столике мелочь за кофе и коньяк, и не торопясь пошел искать то, что в нашей реальности называлось бы «Металлоремонт». Небольшую ремесленную лавку, занятую изготовлением и ремонтом всякой хозяйственной ерунды. Мне снова захотелось курить. Зашел в табачную лавку. Купил трубочного табака, и папиросной бумаги. Попутно рассчитался с карманником. В небольшой лавочке, в полуподвале, я объяснил крепкому мужику в кожаном фартуке, чего я хочу. Он меня выслушал. Потом попросил нарисовать. Потом полазал по разным ящикам. И попросил зайти минут через тридцать.

Через полчаса я показал ему, что за хрень он изготовил. Машинку для сворачивания сигарет.

— С вас золотой. — сказал мужик.

— Рожа не треснет? — я облизал край бумаги и провернул валик. Вытащил ровную и красивую сигарету, и прикурил от зажигалки, здесь же купленной.

— Забирайте задаром — понял, что ему попало в руки мужик.

— Точно треснет. — я выдохнул ему в лицо вкусный дым. — С каждой машинки для сворачивания сигарет, ты должен семье Орловых гривенник. Если нет, я пойду через дорогу. Он посолиднее выглядит. У него и горн во дворе.

— А вы Александр Алексеевич?

— Угадал! И понимаешь, что не дай бог, я узнаю, что ты начал их делать. Ну, так как?

— Гривенник с двух! Работа тонкая.

— Тогда ты оформляешь патент.

— Он три золотых стоит! Где я их возьму?

— Эх. Добрый я. Вот тебе три золотых. Ты оформляешь патент и с каждой машинки платишь гривенник. Как?

— Договорились, Александр Алексеевич.

— Бумаги пришлешь в дом Орловых.

Я вышел на улицу и направился в давешнюю ресторацию. Опять попросил кофе, и газет. Только уже с удовольствием курил.

Изучая газеты, с удивлением понял, что в Империи идет напряженная дискуссия о путях развития. Прямо об этом не заявлялось. Но несколько статей в разных изданиях не могли не озадачить. Часть элиты пришла к выводу, что одной магии для развития и прогресса маловато. И что в обозримом будущем использование магии достигнет естественного предела. Дескать уже почти двести лет используется магия, а ничего особо нового не появилось. Поэтому нужно развивать науку и промышленность. Чтоб не зависеть от капризов аристократии. Пусть они занимаются обороной, и всем таким. И вообще, пора уже начать строить флот, и заводить колонии. А развитие промышленности в этом очень даже поможет. Удивительно было то, что это исходило из Имперского Департамента Магии. Возглавляемого потомком князя Пожарского. Сыном его младшей дочери, князем же, но Эстерхази. Собственно, одной из главных скреп этой империи было желание местных аристо породниться с русскими магами. Что и происходило постоянно.

Вторая сторона в дискуссии утверждала, что магию только начали изучать, и там возможны грандиозные открытия, которые сделают бессмысленными многие непродуманные решения. Поэтому, давайте не суетиться, а медленно, но неуклонно осваивать то, что досталось, не сильно думая об экспансии, и каком то прорыве. Мне в этом подходе нравилось все. Хотя бы потому, что знания эльфа подсказывали, что у них магия изучается уже больше сорока тысяч лет, и до сих пор считают, что есть что поизучать. А здесь за сто лет пришли к выводу, что паровоз лучше. Противным было то, что эту позицию отстаивал, в том числе, и барон Геккерен, он же Жорж Дантес. Но даже это не делало позицию промышленников и скептиков для меня приемлемой.

Но не успел я толком задуматься, как рядом остановилась дорогая карета. Из неё вылез солидный мужчина, по виду или фабрикант, или крупный чиновник. Прошел на веранду и уселся напротив.

— Здравствуйте господин Орлов. Мне передали, что вы просили о срочной встрече. Но предупреждаю вас. Причина должна быть крайне веской. Иначе вам придется выплатить или отработать виру. Если вас не устраивают такие условия, я ухожу.

Я хмыкнул.

— Причина настолько важная, что я даже не спрашиваю, кто будет определять, насколько она веская. Целиком полагаюсь на вас. Но у меня встречное условие. Если вы не согласитесь с моим предложением, я вас убью. Не оглядывайтесь. Вся эта ваша шушера, что вы считаете охраной, мне на один раз высморкаться. Итак. Вы готовы меня выслушать?

Кажется, его проняло. Нет, он не испугался. Он поверил в серьезность моего дела, и уже внимательно ко мне присмотрелся. Похоже, он считал, что сейчас подсадит на долг юного аристократа. А оно вон как обернулось.

— Ну что же, господин Орлов. Я вас слушаю.

— Слово сказано.

Глава 6

В свете всего одного светильника кажется, что сундуки гораздо больше, чем на самом деле. Но и так все неплохо.

Узнав, что речь идет о деньгах Лезнивер, визави назвавшийся Гюнтером встал, и сказал, что о размере, форме виры, и способе расчетов меня уведомят. И я его понимаю. Их искали поначалу активно. Не специально эти деньги. А просто перерыли все Краковские подземелья. Которых — немеряно. Под рыночной площадью подземелья сейчас просто используются под склады. И слухи про несметные, сгинувшие в войну, богатства возникают регулярно. Не говоря о вполне успешном бизнесе для романтичных юнцов, мечтающих разом решить все проблемы. Есть целый штат проводников в катакомбах. Сокровища Лезнивер входят в первую тройку приманок.

Я не стал суетиться. А просто положил на стол одну из тетрадей, взятых мной из подвала. И напомнил Гюнтеру, что ему лучше сесть. Потому что — убью я его. Где мне потом другого искать? А помощь мне нужна. Он, уже пренебрежительно, сел и принялся листать тетрадь. Потом слегка хрипло спросил, откуда это.

В общем, мы поладили. Неожиданным оказалось то, что когда приехали в его карете на место, он обрадовался. Оказывается, это не просто будка. А биржа, выражаясь языком двадцать первого века, муниципальных ассенизаторско-клининговых экипажей. Их, как во всяком приличном государстве, контролирует организованная преступность. А будка — и вовсе собственность визави. Гюнтер, кстати, вдобавок ко всему, еще и средней руки чиновник магистрата. Занят как раз чистотой улиц. Так что мы просто зашли в открытую будку, выставили оттуда трех мужиков, с приказом не беспокоить. Да и проникли в сокровищницу.

— Сколько здесь? — спросил Гюнтер.

— Да кто же считал? Вы тетради изучите. Я думаю, там это число есть. Или посчитать поручите. Треть — ваша.

Он повернулся ко мне, и достал из кармана пистолет. Гм. Грамотно стоит подальше от меня, через сундук. Ну, наверное думает, я прыгать буду. А по мне пробежал сполох высшей защиты. Я ждал развития, и Гюнтер меня удивил. Он встал на колени, и склонил голову. Он знает, что это такое!

— Господин Орлов! Впервые в моей жизни посторонний предлагает мне столь впечатляющее предприятие. Я прошу вас считать меня Вашим должником и всегда рассчитывать на меня в любой ситуации.

Я не торопясь подошел, вытащил пистоль из его рук. Разрядил, и бросил на полку со светильником. Он выглядел абсолютно ошеломленным. Даааа… Как то я не подумал. Скорее всего, весь бандитский общак на порядок меньше, чем доля, что ему полагается здесь. Но чего уж теперь?

— А пистолет зачем достали? Вы чуть не погибли, если честно.

— Простите мне слабость! Я клянусь быть вам верным слугой.

— Не хочу выглядеть самонадеянным, но вам ничего не остается. Ну да ладно. А теперь слушайте. Дальше мы поступим следующим образом.

Финансовая и фискальная система Российской империи создавалась графом Кузьмой Мининым сотоварищи. Русское купечество, частично обретшее магию, и получившее ресурсы и рынки части Европы, не впало в эйфорию. Царь Михаил Федорович мудро поручил госказну проверенному человеку, и Минин не подвел. Банковская система уже зарождалась в Европе. И Российская Империя стала ледоколом этого процесса. На сегодняшний день в России кроме Монетного Двора, исполняющего функции Центробанка, существует с десяток мощных и надежных банков, во главе с Банком Минина. Не считая мелких и, так сказать, региональных банков. Причем финансовая система Империи вполне встроена в мировую, что сильно упрощает и торговлю и международное общение. Особенно мне нравится присутствие банкирского дома Ротшильдов и в столицах, и во всех крупных городах.

История, с точки зрения человека двадцать первого века, презабавная. Наполеон, придя к власти во Франции, провел несколько скоротечных войнушек. Огляделся. И не придумал ничего лучше, чем выдвинуть лозунг — «Затравим сибирского медведя!». Император Алексей, самый европейский из монархов, изволил обидеться. Вслед за чем случилась битва под Дрезденом. В процессе которой Русская Армия так надрала жопу французам, что. Наполеон запросил мира уже к исходу первого дня. Но к финансам Империи имеет отношение лишь то, что тогда еще простой банкир Ротшильд примчался в Лондон. С поля битвы, с сообщением, что русские разбиты и Наполеон в дне пути от Кракова. И начал энергичную биржевую и финансовую возню. Долго ли, коротко ли, но в результате Ротшильд стал тем самым бароном Ротшильдом. А банкирский дом Минина, не без помощи того самого Ротшильда, открыл свои филиалы во всех столицах, и крупных европейскийх городах. А я, вспомнив про этот инцидент, про себя похихикал. Потому что императоры, кажется, не догадались, что ушлые банкиры все и организовали. То есть Наполеон то точно не догадался. А вот Русский Император под вопросом. Ибо барон Ротшильд удостоен многих русских орденов. А Орденом Андрея Первозванного — именно после той истории.

Но ко мне это имеет отношение только с одной стороны. Внезапное появление у Орловых денег вызовет кучу вопросов. Ибо в России не забалуешь. Все крупные состояния на учете.

Поэтому я и изложил Гюнтеру свой план. Этапы, последовательность, и степень утечек. Он, уже совсем уважительно, поклялся исполнить все скорпулезнейше. Обговорив способы связи, мы расстались. То есть, я уехал в карете городского советника Отто Ленинга домой. А он остался для организации работ.

Выйдя из кареты у дома, я решил не идти отдельным входом, а зашел в ресторан. Эта преступность, подвалы, деньги — все так будит аппетит, да и время обеда. Скидывая макинтош швейцару, я распорядился уведомить отца, как появится, что я жду его для приватного разговора. И прошел в зал. Но не успел оглядеться, как услышал шум за спиной. Обернувшись, увидел, что в зал вошел знакомый по тренировкам кавалергард, а за ним я увидел входящего Императора. Александра Алексеевича Романова. Кроме еще трех кавалергардов, его сопровождали граф Бенкендорф, и барон Геккерен. Склонился в учтивом поклоне:

— Государь!

Нужно сказать, что император Александр очень популярен. Как и его отец, император Алексей. Да и как весь царский дом Романовых. Тому есть множество причин, но в случае с Александром во многом благодаря его кажущейся простоте и не чванливости. Он запросто общается с подданными, часто выбираясь в народ вот так, как сегодня.

— Здравствуй Орлов! — сказал Император — решили вот, перекусить у вас.

— Отличный выбор, Государь. Вам понравится. — улыбнулся я. — Изволите в зале, или отдельный кабинет?

— Нет уж, давай в отдельном кабинете. Здравствуйте, господа! Прошу вас, продолжайте, и давайте без чинов.

При появлении монарха, все присутствующие в наполовину заполненном зале встали, и склонили головы в поклоне. Этикет никто не отменял.

— Прошу вас, господа. — я привел их в кабинет. — здесь вам будет удобно.

Император уселся застол. Справа сел Бенкендорф, слева Дантес.

— Присаживайся, — Император указал стул напротив себя. — без тебя справятся?

Я улыбнулся.

— Без меня как раз и справятся. Я только мешать буду.

Вошел камердинер отца, и четыре официанта, быстро накрывшие стол об «пяти хрусталях». Федор лично налил самодержцу воды. Официанты наполнили графу и барону бокалы вином. Я тоже попросил воды.

За столом потекла светская беседа малознакомых людей. Погода. Ранняя весна. Постановка Мольера в театре. Охота на уток. А балерины? Очень неплох балет у нас. Тут принесли Оливье. Я, поначалу, от нечего делать, и пребывая в футуршоке, научил прислугу делать майонез, и подавать его мне по утрам к омлету. А потом научил и салату Оливье. Отец, камердинер Федор, и мсье Бертиль, наш шеф-повар, оценили мою новацию. Скупо похвалили, и включили в дневное меню. Я сослался на библиотеку и как раз Мольера с его Гаргантьюа.

— Салат Оливье! — провозгласил Федор. — по рецепту Александра Орлова.

— О как, Саша! Ты кулинарией балуешься? — удивился государь. — а почему Оливье?

— Дело в том, Ваше Величество, что много разных французов приехало к нам, после событий во Франции. В большинстве своем, люди никчемные и противные. — я посмотрел в упор на Дантеса и лучезарно улыбнулся. — за одним исключением. Это как раз кулинары. Они те, у кого есть чему учиться, и кому я бы поставил памятник. Так почему бы не придумать салат и не назвать его французским именем?

— А ты с фантазией, Орлов! — улыбнулся Бенкендорф.

— Благодарю вас, граф.

От меня не укрылось, что все трое переглянулись, и Дантес покачал головой. Так вот оно что! Сегодня ночью монарх получил по репе рядом с моим домом. И они приехали посмотреть, не я ли это, не скрытый ли я маг? И в качестве экспертов взят огневик Дантес, электрик (так я называю тех, кого здесь называют энергетами, большая редкость, кстати) Бенкендорф, и воздушник Александр. Только фигушки. Как я понял, эльфийская магия строится подругому принципу. Она не таскается с собой в виде источника, что внутри. А черпается извне. Что делает мага практически всемогущим, и ограниченным только своим интеллектом, и упорством. Но и того, что есть в моей памяти, хватит, что бы ничего не опасаться. Ну и, сторонний наблюдатель увидит то же, что и раньше. Слабый медицинский маг. Хотя, я подрос, по сравнению со школьником. Но не критично.

Тем временем подали Вишисуаз, и разговор прервался. Бггг… кажется император до сих пор голодный. Потом опять строем зашли официанты. По незримой команде Федора синхронно поставили перед каждым по тарелке. Подали тимбаль из творога и икры нерки с креветками и молодым шнит-луком. Спустя немного обновили приборы, и вошли с блюдами, накрытыми сферическими серебряными крышками. Повинуясь неслышным командам синхронно поставили, и одновременно открыли. Ягненок соте.

Император поднял бокал с красным.

— Я хочу выпить твое здоровье, Александр! Мне доложили, что ты принял присягу, и намерен окончить университет.

— Да, Ваше Величество.

— Может, передумаешь? И пойдешь в Военно-Магическую?

— У меня вызывает сомнение добросовестность и непредвзятость преподавателей там, Государь.

— Не слишком ли ты много себе позволяешь, молодой человек? — открыл рот Дантес.

— Вы считаете, барон? Ну так вызовите меня. Я, как человек робкий, побоюсь, что общество обвинит меня в трусости, и поставлю условием только контактный бой. Никаких перестрелок из-за горизонта.

— Прекратить! — Александр хлопнул ладонью по столу. Бенкендорф отвернулся. Что то его рассмешило. — ты, Орлов, в арестантские роты захотел? Я тебе мигом устрою.

— Не наговаривайте на себя, Государь, — засмеялся я. — не ваш стиль. За одни разговоры, выпускнику Лицея — арестантские роты? Это же все равно, что бить тараканов астролябией!

— Я смотрю, ты дерзок, Орлов. — наконец то высказался Бенкендорф. — только мнится мне, ты что то имеешь ввиду.

— Конечно, Александр Христофорович.

Я подумал, что вполне удобный случай. Все равно я, так или иначе, собирался просить аудиенции. Правда, после разговора с отцом. Но он не обидится. Поэтому вышел из-за стола и встал на правое колено.

— Князь! — сказал я обращаясь к Императору старинной формулой обращения при приеме на личную службу — смиренно кладу к твоим ногам шпагу, и жизнь мою…

Император встал и с одобрением смотрел на меня, пока я произносил всю формулу присяги.

— … И прошу, дозволь мне, на своем корабле отплыть искать счастья в морях, во славу твою и Отечества.

Стандартная концовка гласит: «… принять в свою дружину и володеть по своему разумению». Но допускаются изменения в тексте. Как у Кузьмы Минина, к примеру. Который сказал — и трудится во благо твое и Родины. Но император был — ладно удивлен, он растерялся. Эге. Кажется, я поломал своим выступлением какой-то план. Его Величество, явно не знал, как поступить. И лишь уловив едва заметное пожатие плеча Бенкендорфа, он сказал:

— Встань, Александр Орлов. Я принимаю твою службу, и разрешаю тебе снарядить корабль, и отправится вморя.

— Но почему в море? Саша? — мы выпили по рюмке водки. Опять же по традиции. Очень непонятен был мне Дантес. Он смотрел на меня … с грустью, что ли. Я нравлюсь педикам?! Он надеялся меня растлить?

— Я плохо езжу верхом, государь. А в море это не заметно.

И наконец-то все засмеялись. И в улыбке все изменилось. Император оказался веселым парнем, почти моим ровесником. Бенкендорф славным дедом. И даже Дантес не лишен обаяния.

— Не хочешь говорить, не говори.

— Да нет никакого секрета, Ваше Величество. Я тут в библиотеке сидел, и случайно узнал, что знаменитое золотое руно — вполне реально. Почему бы мне не попробовать его найти? Снаряжу корабль, сплаваю. Империи слава, Имперскому музею — толпы посетителей. А уж вы то меня не оставите.

— И что ты хочешь? Чинов или наград? Не боишься сгинуть в пучине?

— Ясное дело, наград. И несмотря ни на что, я оптимист.

— И в чем же это выражается? — с любопытством спросил Дантес.

— Выражаясь военно-морским языком, барон, оптимист — это тот, кто оказавшись по уши в дерьме, не унывает, а игриво и задорно булькает!

— Прекращай, Орлов. Я не допущу склоки меж моими людьми. Лучше скажи, что тебе нужно для экспедиции?

— Буду признателен, если мне дадут штурмана-навигатора. И мага. Лучше, если моих ровесников. Мне проще с ними будет.

Мы, тем временем доели, соте и перешли к кофе с ликерами и сигарам. Я скрутил самокрутку. Что немедленно всех заинтересовало. Скрутив машинкой себе сигарету, Император спросил:

— Вот прямо еще один пример. Ты, Саша, что думаешь о развитии магии? Или все же технику развивать?

— Кто я такой чтоб давать оценки? Но мое личное мнение в том, что магия — неисчерпаема. Нужно просто изучать. А просадить империю в затратах на всякие экспансии — дело нехитрое.

— Ты прямо как обер-прокурор рассуждаешь, — добродушно проворчал Бенкендорф.

— Вы, граф, обязательно ему об этом скажите. А то мало ли, заподозрит в невосторженности.

— Ладно, время, — Император промокнул рот салфеткой. — Быть по сему. Рескрипт тебе, Орлов доставят. За обед спасибо. Я пришлю дворцового повара, пусть научат этому твоему Оливье.

Глядя вслед экипажам Императора и свиты, я снова закурил, и подумал, что все сложилось как нельзя лучше.

Тут к подъезду подкатил извозчик, и из коляски выпрыгнул отец.

— Ты меня встречаешь?

— Да нет, у нас тут Император обедал. Вот, проводил.

— Славно! Все прошло нормально?

— Да. Пойдем отец, нам нужно поговорить.

Глава 7

После посещения Императором нашего ресторана, события начали развиваться неудержимо.

Я почти честно рассказал отцу, что обрел непонятные магические способности. Благодаря которым нашел клад. Чтоб не связываться с фискалами, и претензиями на клад от наследников и магистрата, договорился с преступностью. О том, что ты, отец, выиграешь на скачках. Вот деньги, которые ты поставишь. Ставь как угодно, меня заверили, что ты все равно выиграешь. Только сообщи что играешь заранее. Причем, если у тайной канцелярии возникнут вопросы, и они возьмутся изучать произошедшее, бандиты честно расскажут, что ты, таким образом, взял взаймы у. Гюнтера. Для снаряжения экспедиции сына. Хотя поверь, отец, они нам по любому должны, и проблем не будет.

— Ты твердо решил быть моряком? Орловы никогда не занимались морским делом! — отца нисколько не озаботил визит Самодержца и внезапное богатство. А вот известие о том, что сын намерен искать удачу в морях — шокировало.

— РарА! С досадой хочу тебе сказать, что наш род зря пренебрегал имперской библиотекой. Но, изучая пыльные талмуды, я вдруг понял, что к славе Отечества можно многое сделатьи просто изучая книжки.

— Хорошо, что ты мне напомнил. Пойдем. — отец многообещающе улыбнулся.

Мы прошли на задний двор, переоделись и провели спарринг. Отец не зря носит свой титул. Разгоняя метаболизм еще дедовской методикой, он становится невероятно быстр и точен. А богатейший набор приемов и способов нанесения ударов сделал его трудным соперником даже для эльфа Орледиля. За которым стояли века боевых единоборств. Впрочем, мне и не требовалось у него выигрывать.

Спарринг проходил на заднем дворе. Никаких объявлений не делалось, но собралась изрядная толпа. Прислуга, друзья отца, затесавшиеся к ним дамы из посетителей ресторана. Плюс мои бывшие одноклассницы Грибова и Маржиевская, как раз вкушавшие в ресторане пирожные с кофе. Хотя, что они там могли рассмотреть? Полторы минуты странного танца и неразличимых, едва угадываемых движений руками и ногами. Закончившихся, слава Богу, моим поражением. Потому что впервые во мне проснулся Орледиль, и жаждал крови этого наглого ЧЕЛОВЕКА. Я проиграл, какой позор.

Нда. Одна надежда, что эльфу местные дела до лампы. А то ждет меня уютная рубаха с рукавами, завязанными на спине.

После моего поражения, публика вспыхнула аплодисментами, и дружным ревом. Поверженного меня принялись поднимать прекрасные девы Маржиевская с Грибовой. Вытирая мой разбитый нос и накладывая, в меру сил, исцеление. Под веселым взглядом отца.

Узнав, что я посетил публичный дом впервые лишь недавно, он огорченно проворчал, что поздновато ты начинаешь. Пропустил столько интересного. А теперь с любопытством присматривался, не из за них ли я нес целибат. И, кажется, он решил что я намерен затащить в постель обоих сразу. Потому что взгляд был одобрительный. Типо — так то да, понимаю. Кобель старый. Нет бы, сына сводил лет в четырнадцать к шлюхам. Уж точно он эту Ангелику быи не заметил. Тем более что отделаться от помощниц удалось с трудом. Пришлось уйти из ресторана в квартиру.

И мы и обсудил детали внезапного обогащения. И мои дальнейшие действия. И заклинаю, отец. Пусть ипподром положит выигрыш на счет в банке. Публично. А то еще гонять залетных налетчиков от дома устанем.

На следующий день, с утра, фельдкурьер доставил рескрипт Императора, и открытый каперский патент. А отец направился на ипподром. Просто сделай рукой вот так, рарА. И скажи человеку, подошедшему к тебе, что намерен играть. Не меньше чем за час.

А сам я, вооружившись рескриптом, направился в Императорскую Военно-Магическую Академию. Где был принят ректором. Взиравшим на меня как солдат на вошь. Ничего другого в логове Дантеса, что здесь проректором, я и не ожидал. Но мне нужен был маг. О чемя ректора и уведомил. Для морского похода. Лучше всего — целитель, но и водник, или воздушник тоже сойдут.

— Вы, Орлов, плохо понимаете специфику нашего учреждения. Процесс обучения мага нельзя прерывать. Потому что, в лучшем случае, начинать придется заново. Так что не знаю как вам помочь.

— Мне нужна не помощь, господин Ректор. А маг. Вы почему то решили, что я у вас что то прошу. А я всего лишь соглашаюсь взять, что дадут. Хотя могу и выбрать. Или у вас свои взгляды на рескрипты государя?

— Вы забываетесь! — ректор вскочил с места — не смейте мне хамить, мальчишка!

— В любое время, в любом месте, сударь. Но только вначале вы сделаете то, за чем я сюда прибыл. Предоставите мне мага, что пойдет со мной в море.

— Вы понимаете, что вы не ваш отец? — ректор — крутой маг воздуха. Думает, что со мной справится. И намекает, что я против него слабоват. — Хорошо, я выберу время, в течение года, о чем вас уведомят.

— Отлично! Но сначала — маг.

— Приходите в канцелярию Академии через час, вас там будет ждать назначенный специалист. Больше не смею задерживать.

— До свидания, господин Воронцов. Берегите себя для нашей встречи. Я намерен добиться от вас искренних извинений.

Вот же пидовский прихвостень! Будет мне тут важную морду строить! Выйдя в сквер возле академии, я уселся на скамейку, и закурил. И уже здраво задумался. Эка меня расколбасило то! Я бы, с ним так себя вести не стал. Детский сад какой то. Это испуганный школьник, попал в вотчину Дантеса, и встопорщился. Как же мне себя контролировать? Видимо, никогда не расслабляться. Все же трудно адаптироваться. Это школьник думает, что вся академия пляшет под Дантесову дудку. А я-то понимаю, что академия большая, и как раз ректор мне не враг, хотя бы потому, что явный натурал. А скорее союзник, которого я благополучно спустил в унитаз. Да и насчет качества мага, что мне дадут, я не заблуждался. По любому выберут самого никчемного. И в этом мне виделся смутный, но шанс.

Через час, в канцелярии, пожилой писарь, протянул мне листок бумаги. Назначенный вам маг сидит у двери. Ожидает распоряжений. Вышел из канцелярии, и посмотрел на парня, на которого входя не обратил внимания. Он встал.

За двадцать. Мелкий. Тщедушный. Черные, кудрявые волосы стянуты сзади в хвостик. Большие глаза, и нос с горбинкой. Одет в поношенную, недорогую одежду и стоптанные ботинки. Нда. Вот она, магическая мощь Империи.

— Представьтесь, кадет.

— Алексей Оттович Берг. Ассистент по кафедре огненной магии. И я не кадет.

— Еврей? — надо же, и в маги евреи проникли!

— Швед.

— Да ладно!

В этой реальности Россия тоже воевала со Швецией. Только не двадцать лет, а год. По новой началось, как и там, под Нарвой. Воевода Шереметьев, мощный маг огня, в сопровождении полутора тысяч стрельцов подошел к городу. Для острастки сразу же развалил одну из башен. А потом вызвал коменданта гарнизона на переговоры.

Не слушая шведского генерала, он скучающе поведал:

— Смотри туда. В том месте завтра начнут строить склады для трофеев. А вон там будет загон для пленных. И не надейся на сикурс. Некому сикурсировать. Нету, ни Шлиппенбаха, ни его корпуса. Так что сроку тебе — до завтра.

И ушел. А шведы, следующим утром, открыли ворота Нарвы. Под бой барабанов, строем, с обозами — тоже ушли. И вообще, король Карл сполна испил чашу боли и унижений. Его попытка дать генеральное сражение закончилась тем, что русские драгуны привезли его связанным в ставку Императора. Там Дмитрий Первый, добродушно сказал ему что езжай домой, и чтоб я про тебя больше не слышал. И с тех пор, стоило какому ни будь отмороженному шведскому мореходу пугнуть русскую торговую шхуну, в русской прессе и обществе разгоралась дискуссия. Стокгольм, он вообще — чей? Что это еще за государство такое, Швеция?

Понятно, что мировое сообщество впадало в панику, немедленно сколачивались агрессивные союзы и оборонительные комплоты. Дипломаты толпились при русском дворе, и убеждали Императора что — случайность.

Так-то, против всего мирового сообщества России было не сдюжить. Но русская дипломатия ловко ссорила вероятных противников, и поддерживала балланс сил. Не позволяющий врагам объединиться.

Но, в данном случае, важно то, что и вправду после той войны, да и потом, в Российской Империи, в основном в Прибалтике, осело много бывших шведских военных.

— Что, прямо чистый швед? — ухмыльнулся я в лицо Бергу.

— Да! Моя мама была еврейка. И что? — он, как ему казалось гордо, а на самом деле трогательно, выпрямился, и зло уставился мне в глаза.

— Да ничего! Пойдем, нибелунг. Поговорим.

— Орлов! Я знаю вашу репутацию. И требую объяснений. С какой целью меня откомандировали в ваше распоряжение?

— Ну дык, распоряжаться! И давай уже на ты. Нам теперь долго вместе по морям болтаться.

— По морям?

— Тебе не сказали?

Вкратце рассказал, что отправляемся за золотым руном. По морям, полным пиратов, и прочих великих кракенов. Ты, Алексей, первый член экипажа, гордись! Кажется, у него началась агония.

Извозчик привез нас к моему дому, и я повел его в ресторан. За всю дорогу он не проронил ни слова, пребывая в коме. Усадив его за стол, я попросил нас покормить, и позвать камердинера отца. Федору я показал на Берга и сообщил, что это наш гость. Нужно устроить до моего отъезда. И пригласите портного, а то он позорит мой будущий корабль. Налил тройной очищенной, и сунул ему в руку. Откашлявшись, он простонал:

— Но за что?

— Крепись, Берг. Раз судьба тебя свела со мной, значит пришло время расплачиваться за свои грехи.

Под солянку из осетра, теплый салат с семгой, и рыбу по-монастырски, он горестно поведал, что господу нашему ему нечего поставить в упрек. И он не поймет, за что наказан службой под началом сына убийцы магов.

— Орлов! Ты должен меня отпустить! Я слабосилок. Едва показываю норматив по огнешарам. Меня из жалости оставили при кафедре, потому что в армии мне не жить. Я же знаю, ты в Лицее был парией. Ты поймешь, каково мне.

Как мог успокоил, заверив что своего мага, как вверенное императором имущество, я утрачивать не намерен. А портить никому не позволю. Так что устраивайся, Леха, вот тебе аванс. Я дал ему десять золотых. И я поехал в Коллегию по Морским Делам. Федор, проводи в его комнату.

В Коллегии, как в настоящей военной структуре, все было четко. Меня быстро приняли, выслушали, и спустя десять минут я вышел на улицу с распоряжением к начальнику порта Триест. Предоставить навигатора подателю сего. И листок с именами владельцев трех кораблей, что сейчас продавались в Триесте. Мы, Орлов, попросим подождать вашего появления. Когда намерены там быть? Вот месяц и подождут.

Вернувшись домой, я не заходя в ресторан поднялся в комнату к Бергу. Он уже пришел в себя, и медитировал, сидя на полу. На мое появление открыл глаза.

— Орлов! Мне нужно завтра в академию. Забрать тетради, книги, и одежду.

— Одежду сожги. Новую тебе справим.

— Я все деньги что ты мне дал, отправил матери.

— И правильно. Нам нужно серьезно поговорить.

— Знай, Орлов. Я не жду ничего хорошего.

— А зря! Будет весело.

— Я не буду грабить корабли!

— Да я и не собирался. Но идея неплохая.

— Александр Алексеевич! Оставьте шутки. Вы наверняка планируете опасное дело. Я не смогу вам помочь! И честно об это предупреждаю!

— Вроде бы договорились на ты, и даже выпили… Я рад, Берг, что ты все про себя знаешь, и честен. И как раз это я и хотел обсудить. Что ты знаешь о мгновенном усилении магического дара?

Глава 8

— Слушай, Берг, ну чего ты там себе нафантазировал? — о фундамент ресторации плещет морская волна. Весна в Трисесте в этом году не то что теплая, а жаркая. Мы с Бергом отобедали в ресторане на набережной. И привычно переругиваемся.

После ночного разговора в день нашей первой встречи, прошло три недели. Приближается май месяц. Я всерьез настроен выйти в море в мае. И, после учебного похода на пару недель, уже отправиться на поиск славы и денег.

Другого способа легализовать найденный клад я не вижу. Выигрыш отца на скачках произвел фурор. Он три раза поставил на победителя и тройку. И выиграл больше ста тысяч золотых рублей. Больше выиграть просто невозможно. Газеты подробнейшим образом разобрали тот день отца по минутам. О том, как в компании с парой офицеров-приятелей, он сидел в ложе ипподрома, выпивал и закусывал, и ставил, почти не глядя в программку. На полном серьезе обсуждался вопрос, существует ли магия предвидения. Тщательно разбиралась крепость и количество выпитого алкоголя, задаваясь вопросом, не это ли инициировало внезапную удачу? Про остальные деньги Гюнтер сказал, что все будет предоставлено по первому требованию, не сомневайтесь, Александр Алексеевич. Так что нужно думать, как выдать наш поход за сверхприбыльный. И, естественно, у меня есть на этот счет несколько мыслей.

А тогда, я ошарашил несчастного Берга сообщением, что магический навык можно передать. И это несложно. Только принеси мне клятву, и будешь круче яиц. В подтверждение посверкал искрами молний, и зажег огонь на пальце. Увидев это у Орлова, который, как всем известно, ничем таким не блистал, он тут же бухнулся на колени, и зачитал магическую клятву. А я, не мешкая, возложил длани ему на лоб, и сбросил, выражаясь современным мне языком, пакет заклинаний.

Он тут же попробовал лупить в стены молниями, за что получил от меня по башке. И требование, пока мы не выйдем в море, не сметь кому либо, что либо демонстрировать.

Тут нужно сказать, что хотя по отцу Берг — викинг, по матери он вполне себе зануда. На следующий день, он вынес мне весь мозг, по поводу того, что он должен в натуральном виде испытать, что же он может. Хотя я ему сбросил всего лишь базовый пакет эльфийского мага прикрытия и боевого охранения. Щиты, воздушные штучки, вода, огонь, аптечка.

Угрозы типа, я тебе, Леша, как дал магию, так и заберу, действовали слабо. Да, передавший знания, может их и забрать. На этом, как я понимаю, и держится эльфийская монархия. А у меня есть прекрасное средство шантажа строптивого ассистента кафедры огненной подготовки Академии.

Вообще-то я его понимаю. Он едва прошел в Академию по уровню силы. Изнурительно занимаясь, дни и ночи напролет, смог её закончить. И был намерен лет пятнадцать выжимать себя досуха, что бы достичь приемлемого уровня. А тут — то, о чем он и мечтать не мог!

— Берг, отстань уже наконец. Лучше думай, как ты теоретически обоснуешь все, что будешь демонстрировать.

— Это не сложно. Но должен же я понимать придел своих сил!

— Вот лучше честно признайся, что работая мишенью для сильных магов, ты мечтал о мести!

— Я не мишень, а ассистент! Ученый!

— Ну да, ну да. Приходишь ты такой на полигон, весь из себя теоретик. А тебе говорят — спорим, не спрячешься?

Обратной стороной слабосильности Алексея Берга было нехилое знание математики, физики и химии. За счет чего он частично компенсировал свою никчемность. И это меня страшно обрадовало. Я, не мешкая, его озадачил, требованием придумать магическую пушку. Что будет швырять снаряд километров за десять. Вес снаряда пять-десять кг. Для надежности. А уж если ты, Леша, придумаешь зажигательно-магический прибамбас, я тебя бить почти не буду.

Слава богу, он увлекся. И спустя пару дней, доложил прожект. Я его, понятно, разнес в пух и прах, добавил свои предложения. Так родилась чудо-пушка, что будет нести ужас всем врагам нашего корабля. Семиметровый ствол, калибра сто восемь миллиметров. Заряжается с казенной части, с затвором. По которому, по-флотски просто и надежно, лупят кувалдой, для активации магии выстрела.

Дальше все было несложно. Спустя пару дней мы встретились с Павлом Демидовым. С просьбой сделать такую вот, Павел Николаевич, фигню. Три штуки. С нарезкой, как у штуцеров. И вот таких вот болванок — десять тысяч штук. И еще пару уменьшенных, с калибром сорок пять миллиметров. И двести болванок к каждой. Что это? Думаем, попробовать магическую пушку. Только Павел Николаевич, вы же понимаете… Хорошо господа. Через две недели после оплаты, ах вы сразу заплатите? Все доставят в Триест на наши склады. Там и получите. Наши инженеры помогут с монтажом на судне. И, господин Орлов, мне очень интересны результаты испытаний. Непременно, господин Демидов. Я обещаю, что если будет серия, то вы будете изготовитель.

Смешно вышло с ручным оружием. Действие пушки мы проверили на заднем дворе, на уменьшенной модели. А убедившись в реальности результата, купили три дюжины штуцеров, и пуль с пыжами к ним. Уехав в лес, еще поэксперементировали. Заклинание вполне походит не только для пушек. То есть засовываешь пулю, и пыж, чтоб не выкатилась, и спускаешь курок. Вуаля! На триста метров — уверенный и точный бой. Наша абордажная команда будет называться «Быстрая Смерть».

Все это происходило на фоне тройной осады. Мои бывшие одноклассницы решили, что или сейчас или никогда. И, парой, принялись меня, не то чтоб домогаться, но демонстрировать, что готовы уступить грубому насилию практически без сопротивления. Грибова и Маржиевская, объединившись, что меня весьма изумляло, постоянно мелькали перед глазами. Набиваясь, как минимум на совместные трапезы, и чаепития. И ресторан для этого был весьма удобен. Они сделали его своей штаб-квартирой по моему захвату.

Я легкомысленно познакомил их с Бергом. В надежде, что он хоть на время их отвлечет. А он, похоже, втюрился в Грибову. И это, с нескрываемым удовольствием, всячески поощряла Зойка. Явно рассчитывая заполучить меня в безраздельную собственность.

А меня это все слегка напрягало, хотя бы потому что ну нафиг в восемнадцать лет человеку жениться? И потому что сильно отвлекало от подготовки. Но девчонки были славные, а Берг реально бил копытом, глядя на Ленку. Обижать их нечестно. Так что частенько мы сидели в ресторане за кофием и трепались обо всем понемногу.

— Это Орлов у нас бирюк. А в вас, Алексей Оттович, сразу видно возвышенную натуру — Маржиевская, не заморачивалась и, обрабатывая Берга, лупила крупным калибром по площадям. — вот спросите, его, он любил хоть когда ни будь?

— Здесь я вам, графиня, не знаю что возразить — статус возвышенной натуры, Бергу, завсегдатаю самых дешевых публичных домов вокруг Академии, очень приятен. — плохо знаю еще Орлова. Но пока мне кажется, что кроме себя он никого не любит.

— Вот!!! — Ленка, вообще-то млела. Будучи увлечена мной, она как то упустила, что мужское внимание — это так волнующе! А этот смешной Лешка Берг смотрит на неё с таким обожанием! Да и Орлову неплохо будет понять, что он теряет. — Сразу видно, что вы, Берг, очень умный человек. Потому что Орлову и ответить на это нечего.

— Перестаньте, графиня, меня уязвлять! — лениво отбрехивался я — у меня было, когда любил я. Было, когда любили меня. Но больше всего мне нравится спать до обеда.

— Послушайте, девушки, Орлов неисправим. — я знаю, что Берг мне признателен. — А нам, не сходить ли вечером в театр? На Шекспира? «Двенадцатая ночь, или Что угодно»! Говорят очень смешная пиеса.

В общем, я не сомневаюсь в верности Алексея Берга. Резкое изменение статуса, что произошло у него после того как он попал под мое начало, его радовало само по себе. А если знать, что вернувшись из похода, он станет крупнейшим теоретиком магии, и наверняка получит титул, то и вовсе не о чем беспокоится. И Елена Грибова, наследная баронесса, дочь царского чиновника высочайшего ранга, еще вчера более недостижимая чем Луна, едет с ним в театр. Вовсе не считая его недостойным.

А я был занят вещами прозаическими, но не мене волнующими. Среди вопросов, что мне нужно было решить, было два самых важных. Кто будет настоящим судоводителем? Начет себя я ни секунды не заблуждался. Управлять настоящим парусником, о двух-трех мачтах я не смогу. Не говоря о самой навигации. Тоесть если я и доплыву по морю из точки А в точку Б, то только случайно. Поэтому нужен морской волк. Юный навигатор, что мне дадут, нужен скорее для антуража и статуса.

Помощь пришла откуда не ждали. Отто Ленинг, он же глава Краковской преступности Гюнтер, предложил мне подходящую кандидатуру. Во время обсуждения транспортировки в Триест моей нелегальной части найденного клада, я проговорился, что нет ни корабля, ни, что еще хуже, капитана. Так что придется не только довезти, но и ждать. И он неожиданно порекомендовал мне своего должника.

Дело в том, что как у всякой солидной козаностры, в приоритетах российской преступности было вовсе не перерезание глоток, и грабеж богатых домов. А как раз контрабанда, замаскированная под международную торговлю. Хотя, там все настолько респектабельно, что никто и не поймет, где кончается торговля, и начинается контрабанда. И наоборот.

Короче бригантина, под командой капитана Родриго Баскеса, спокойно везла по морю драгоценный фарфор. Чуть ли не для Версаля. И подверглась алжирским пиратам. Капитан Баскес не сдерйфил, а вступил в бой. И потопил придурков. Правда, в процессе перестрелки, бригантина поймала пару ядер в корпус. Что ничуть не повлияло на мореходность. Но вот фарфор… А с учетом того, что даже захваченный, он бы все равно вернулся к владельцам… За достаточно скромные деньги, пираты сдавали хабар нашим мафиозо. А тут… вроде бы и герой. Но, лучше бы ты сдался, капитан Родриго. Мы бы, честь по чести, выкупили и тебя, и груз с экипажем. А теперь ты нам должен стоимость фарфорового сервиза. Ну, и вправду, не купцы же виноваты? В общем, Александр Алексеевич. Вот его вексель на тысячу золотых. Человек он правильный, но в наших делах — бесполезный. Так что если глянется — забирай.

И вот, мы сидим в ресторации, ожидая капитана Родриго, которому назначили здесь встречу, и переругиваемся с Бергом, который ноет про морские опасности и ужас.

— Леша, ну кончай уже жути нагонять, как дитя малое.

— Не могу. Я думаю о превратностях.

— В смысле?

— Могу запить.

— С чего? Так боишься?

— Опасаюсь. На корабле я беспомощен, и от меня ничего не зависит. А от бездны под ногами у меня зуд в заднице. Одна надежда, на обломок, что оторву и выплыву. А пить непрерывно, — ты меня сам пришибешь.

— Да ладно! Уж плавучесть то, ты себе сделать можешь.

— Ну спасибо! Вместо того, чтоб быстро утонуть, ты предлагаешь мне болтаться в море пока не сдохну!

— Чтоб меньше боятся, утешай себя мыслью, что тебя никто не любит.

— Фи, Орлов. Мимо.

— Ну, тогда придумай как левитировать!

— Твоя дремучесть в вопросах магии, Орлов, искупается только твоей тупостью. — Оказавшись на знакомом поле, он воспрял — только полный неуч может рассуждать о том, что в процессах сопряжения стихий можно…

Дальше я не слушал. И так знал, что его теперь не остановить минут десять. Рассеянно курил, иногда только вставляя: «Надо же!», «Помедленнее, я конспектирую!» и прочие кто бы мог подумать. И когда я уже начал прикидывать, как переключить его внимание на женщин, о которых он тоже много и охотно рассуждает, нас прервали.

— Господа, Орлов и Берг? Мне передавали, что вы хотели со мной встретиться. Я — капитан Родриго Баскес.

— Присаживайтесь, капитан. Выпьете с нами?

Опрятно одет в поношенную, но чистую одежду. Щегольская трость и галстух. Высок, строен но крепок, взгляд решительный. Но в нем читается разочарование. Он шел в сумасшедшей надежде на серьезный наем. А здесь два юнца — аристократа из столицы. Катать золотую молодежь в море, явно не то, чего он ожидал. Ну, попробую его удивить. Я достал из внутреннего кармана его вексель. И отдал ему. Он развернул бумагу, и поднял на меня недоуменный взгляд.

— Что это значит?

— Ваш долг погашен, капитан.

— А взамен?

— Вы можете поступать как вам угодно. Но я предлагаю вам поход под моим командованием. Вы будете на должности старшего помощника, но навигация, управление кораблем и экипажем будет чисто вашей епархией. Жалование десять золотых в месяц. По окончание похода я гарантирую вам место капитана на моем корабле. Но, думаю, вы получите чин капитана Имперского флота.

Он выглядел ошарашенным и махнул коньяк как водку. Да и понятно. Он готовился к чему то преступному. Потом, к пьяному разврату тупых мажоров. А тут…

— Какое судно?

— Вот здесь, капитан, начинается самое интересное. Корабль мы пойдем выбирать завтра. И купим его исходя из ваших рекомендаций. Там, правда будет ряд специфических требований. Господин Берг вас ознакомит.

— Экипаж?

— Вам и набирать. За неделю управитесь?

В общем, капитан Баскес согласился. Опасливо поглядывая на нас как на сумасшедших. Корабль что мы купили, был трехмачтовый сорокопушечный фрегат, лет сорока возрастом. Тут же мной переименованный, в «Облом». Мои спутники не стали интересоваться, что я имел ввиду. Потому что его завели в док, на приведение в божеский вид. Там переоснастили парусное вооружение, и установили наши пушки. Взамен сорока коронад, что я потребовал снять. Может, продайте кому, капитан. Загрузили пятьдесят тонн боеприпасов, и столько же продуктов. С водой, — Берг, если ты не придумаешь мне заклинание опреснения, то я буду тебя пороть, привязав к мачте. На радость всему порту.

Веселее всего вышло с курсантом Кенигсбергской Навигатской Школы. Капитан порта, ознакомившись с предписанием, и изучив меня презрительным взглядом, сказал, впрочем, весьма вежливо:

— Согласно полученных указаний, в ваше распоряжение передается курсант Неверов. Найти его можно рядом с портом, в гостинице «Русалка». Кажется, так называется этот бордель. Не смею задерживать.

Гостиница и вправду была помесью ночлежки и борделя. С рестораном внизу, где висел дым коромыслом, визжали шлюхи, кого то били в углу, а хозяин пытался нам хамить. Курсант Неверов, которого мы стащили с бабы, был пьян до изумления. И заговорил с нами на испанском. Никогда потом он так и не смог нам сказать, почему именно на испанском. А потом и набить морду мне попытался, перейдя на русский. Здоровенный, с пудовыми кулаками амбал…

В общем, он очнулся уже на борту стоящего у причала фрегата. Где узнал, что он теперь второй штурман на корабле «Облом», под командованием капитана Орлова. Это я. Заткнись, Неверов. Мне насрать, как ты разбираешься в навигации и пушечной стрельбе. Потому что если и то и другое будет не превосходно, я тебя не убью. И не мечтай. Я тебя буду ежедневно пороть, пока в тебе, блять, не проснется любовь к навигации и точной стрельбе! За консультациями и углублением знаний обращайся к старпому Баскесу и корабельному магу Бергу. И не дай бог, они будут тобой недовольны!

Предотвальная суета это, как пояснил мне старпом Баскес — сродни эпидемии, и нужно просто смириться и перетерпеть. Экипаж, что он набрал, внушал опасения даже мне. Пираты Тортуги и Багамского архипелага видя эти рожи начали бы им сдаваться без слов. Но, тем не менее, под сдержанное хихиканье всего морского населения побережья мы отвалили в море. Где провели две недели.

Ясное дело, уже через три дня вспыхнул бунт. С простой целью, командиров утопить, и на корабле — в Алжир, пиратствовать. Жаль пушки продали. Но и так неплохо. Когда мы с Бергом отпиз@или практически весь экипаж по одному, попросив Баскеса и Неверова не лезть, был достигнут должный уровень дисциплины.

— И не думайте, уроды, пидоры и прочие салаки, что вас ждет уютная каторга! Вы отслужите весь, бля, до минуты, контрактный срок, и даже вашим трупом ваши товарищи будут швырять во врага для устрашения. С корабля у вас теперь ходу нет! — так я ободрил избитых мореплавателей, построенных на палубе.

После этого Баскес приступил к слаживанию экипажа, а Неверов пришел в экстаз от нашей артиллерии. Каждой пушке мы придали расчет по трое наиболее сообразительных. И расстреляли островок рядом с побережьем будущей Хорватии.

И весь экипаж воспрял. Потому что дальность, точность и уровень поражения оказались для этих времен запредельными.

Вернувшись в Триест, мы три дня чистили перья, пополняли запасы, и собирались с силами. Дела в Империи были как всегда хорошо. За исключением двух пустяков. Краковский Маньяк совсем сбрендил и перешел на еженедельный режим. Вместо ежемесячного. И, из своего имения на Украине, были похищены шестилетняя маркиза Вишневицкая, и внучка Ивана Минина, шестнадцатилетняя наследная графиня Минина. Генерал-полицмейстер подал в отставку.

С тем фрегат «Облом» и отвалил. Держа генеральный курс на Севастополь. Но задолго до того, как в Ноябре фрегат вернулся, слава о нем, и его капитане прогремела не только в морях. Но и во всех столицах.

Глава 9. Интерлюдия

Завершая ежедневный доклад Государю, граф Бенкендорф сказал:

— И последнее, Ваше Величество. Фрегат «Облом» вчера вышел в поход.

— Как вы думаете, граф, он и вправду будет искать руно?

— Трудно сказать. Пока заявлен рейс в порт Севастополь, — пожал плечами Бенкендорф, — а если учесть, что он нанял боевого, а не торгового капитана, то не знаю. Одно скажу точно, он уверен, что отдаст долг Гюнтеру.

— Интересно, где же это закопано больше ста тысяч?

— Он неделю сидел в библиотеке. Мы посмотрели формуляр. История, география, финансы, текущая политика. Последнее, что он изучал — атлас и карты Передней Азии.

— Держите меня в курсе.

* * *

Помощник начальника Департамента Ближнего Востока в Адмиралтействе, молодой Джеймс Корнхилл, сын сэра Корнхилла, думал над лежащем перед ним документом. Среди прочего в нем сообщалось, что фрегат «Облом», после непонятной модернизации, со дня на день отправится в первый рейс. Само по себе это было не очень важно. Но в адмиралтействе пристально следили за всеми судами вероятного противника.

Российская Империя долгое время была занята внутренними делами, и не рвалась заявить себя морской державой. Имея флот прикрытия, и неплохую береговую оборону, она не сильно стремилась развивать судоходство и кораблестроение. Это было крайне выгодно Англии, которая исполняла роль не только колониальной империи, но и мирового гаранта судоходства. Но недавно департамент МИД, занятый разведкой, проинформировала Адмиралтейство, что у русских то ли появились, то ли вот-вот появятся новые корабельные пушки. В этом свете модернизация на фрегате «Облом» выглядела как минимум любопытной. Но все же, не настолько, что бы идти с этим к Начальнику Департамента. Корнхилл вздохнул и написал распоряжение:

«Боевым судам в районе вероятного прохождения. При обнаружении, задержать фрегат «Облом». Досмотреть на предмет новых вооружений. Дальнейшее — на усмотрение английского капитана. По исполнению — прислать письменный отчет».

* * *

В полутемном роскошном будуаре тихо плакала удивительно красивая женщина. Высокий темноволосый мужчина, прижимал её к груди.

— Леша, как же так? Неужели никто ничего не может сделать? Ведь не только её, но и Машу Минину тоже…

— Оля, мне сказали, что обычно требуют выкуп…

* * *

— Орлов! Ты не находишь, что все идет неправильно? Похитить потомка Кузьмы Минина? И Империя утрется?

— Гм. Знаешь, Берг, вот с тех пор как динозавры вымерли, все как то по пи@де пошло. Но мы здесь. Есть шанс все подправить. Сеньор Родриго! Отставить заход в Афины. Идем прямо в Севастополь.

— Капитан, парус на горизонте!

* * *

В прокуренном зале ресторана «Русалка» висел дым коромыслом, в углу кого-то били, визжали шлюхи. Хозяин за стойкой принимал ставки:

— На то, что «Облом» захватят алжирцы — два к одному! На то, что его потопит английский капер — пять к одному. На то, что его захватит турецкий флот — десять к одному. На то, что он вернется из похода — один к пятидесяти!

Глава 10

Спустя четыре месяца фрегат «Облом», и его капитан, стали одной из главных тем разговоров не только в припортовых кабаках и городах. Но и во всех без исключения европейских столицах.

В начале, поход фрегата был чуть не прерван английским бригом «Гемпшир». Который, обнаружив «Облом» на траверзе острова Китира, приказал русскому кораблю лечь в дрейф, и принять досмотровую команду. В ответ русские подняли сигнал — «следую своим курсом». А флажковый сигнальщик «Облома», передал — «плыви куда плыло, не до тебя». Представляете, ржали во всех кабаках моряки, биндюжники и рыбаки, так и отсемафорил — не «иди», а «плыви». Оскорбленный англичанин сблизился с «Обломом» и сделал выстрел по курсу. В ответ русский фрегат сделал три выстрела. В результате «Гемпшир» оказался с дырой в корпусе, без фок-мачты, и руля. А русские переложили руль, спустили паруса, и спустя совсем не много, взяли англичанина на абордаж. Как то даже лениво, русские загнали английский экипаж на вельботы. Боцман русских, лично, выпорол капитана «Гемпшира». Дождавшись, когда английская команда на вельботах, отойдет от своего судна, «Облом» двумя выстрелами потопил «Гемпшир». Поставил паруса, и черз два часа скрылся из виду пребывающей в отчаянии английской команды. Которая добралась до суши лишь через трое суток.

Спустя несколько дней фрегат «Облом» обнаружился в Дарданеллах. Вежливо обозначившись, и представившись, он принял лоцмана, и хорошим ходом вошел в проливы. Миновав за пару дней Мраморное море, на траверзе Стамбула получил приказ лечь в дрейф. После исполнения приказа, на фрегат прибыли турецкие чиновники, заявившие, что «Облом» в Черное Море не войдет. Вам лучше вернуться обратно в Триест. С тем, забрав лоцмана, турки и отбыли.

В ответ на это русский поднял паруса и полным ходом пошел к Босфору и Черному морю. При вхождении в зону действия батарей крепости Ремельхисар, дождался их залпа. И даже получил одно некритическое попадание в корпус. Но после этого парой десятков выстрелов практически уничтожил крепостную артиллерию. И даже убил одного крепостного мага. А на выходе из Босфора наткнулся на турецкий сорокапушечный двухпалубный линкор «Фетие». Который потопил с предельной дистанции. И полным ходом ушел в направление Севастополя. Турция, занятая спасательными работами на «Фетие», не успела организовать преследование, «Облом» скрылся из виду.

Следующий месяц стал черным для турецких и прочих работорговцев в акватории Черного моря.

Турецкая шхуна «Мазнудыз» только что провела операцию устрашения вблизи Одессы. Дождавшись ухода корабля береговой охраны русских в базу, ранним утром, шхуна встала на якорь вблизи прибрежной русской деревни. Русские вели себя вызывающе. Мыли детей, завтракали и совершали другие акты агрессии по отношению к Турции вообще, и султану в частности. За что и были наказаны. Мужчин перебили, женщин и детей загнали в трюмы и повезли продавать. Но, на пол пути к порту Шиле, были перехвачены фрегатом «Облом». Жестко блокировав все попытки скрыться, или отбиться, русские захватили шхуну. После длительной беседы с капитаном Орловым, турецкие капитан, боцман, и торговый агент, занятый работоторговлей, были повешены на рее собственной шхуны. А сам корабль с пленницами был отконвоирован в Севастополь. Где совершенно обалдевшие городской голова и капитан порта поимели короткую беседу с господами Орловым и Бергом. Экипаж «Облома» на берег не сходил. Да и Орлов с Бергом беседовали с Севастопольским начальством приплыв на вельботе к причалу. Господам начальникам сообщили, что мы тут займемся, вы уж разберитесь с пленницами. Помогите чем можете, и вообще, наши же бабы. Не дело. С чем «Облом» и скрылся за горизонтом.

Затем, по похожей схеме, в Севастополь пригнали еще три турецких корабля. Потом «Облом» вошел в гавань турецкого порта Шиле, и расстрелял городишко. Город захватила команда фрегата. А городского бея застрелил лично Орлов. Тоже после беседы. Уцелевшим жителям, через толмача, капитан Орлов сообщил, что русскими людьми торговать — нельзя. И если это опять начнется, то так легко они не отделаются.

Оставив после себя пепелище, крейсер «Облом» растворился в наступивших сумерках. Внезапно появившись спустя несколько дней уже в Мраморном море! Видимо, пройдя Босфор ночью, что считалось невозможным.

Дальнейшее обсуждалось повсюду. Потому что не вступая в переговоры, и непрерывно ведя огонь по всему, что могло угрожать, «Облом» прорвался к Дарданеллам. Там он просто разнес батареи крепости Чинаккале. Но выйдя в Эгейское море, русский фрегат столкнулся с турецким флотом. Пять кораблей во главе со стопушечным, трехпалубным линкором «Махмуде», на котором держал флаг капудан-паша Махмед Али. Толком понять, что произошло дальше трудно, очевидцы говорят разное. Все сходятся в одном, турки заняли не самую удачную позицию. Потому что выйдя из проливов, русский оказался слева от всего флота. Видимо, турки думали, что он будет прорываться к Афинам.

Но русский резко забрал еще влево, и почти сразу, несколькими выстрелами вывел из строя бриг «Эфем» — самое быстроходное турецкое судно. И, уходя на всех парусах от турецкого флота, успел каждому, из оставшихся четырех, влепить по несколько попаданий.

Тем не мене турецкие корабли бросились в погоню. Которая шла за пределом дальности турецких пушек. В отличие от русских. Которые изредка, но доставали преследователей, не причиняя, впрочем, большего ущерба. Потом погоня оказалась среди островов Эгейского архипелага и была прервана с наступлением темноты. Турецкие корабли легли в дрейф ввиду острова Миконос. Твердо намереваясь продолжить преследование с утра. Но капитан Орлов и тут поломал шаблон. Для начала фрегаты «Даламан» и «Измир» получили из темноты по зажигательному снаряду. И приступили к тушению загоревшейся палубы. В это время флагманский «Махмуде» был взят на абордаж вынынрнувшим из темнготы «Обломом». Выжившие после того абардажа турки, клялись что повсюду был огонь, и ружейная стрельба. Но в деталях восстановить, что произошло, не представлялось возможным. Потому что «Махмуде» затонул. Капитан и штурманы «Махмуде» погибли. А капудан-паша Махмед Али, вместе с эскадренной кассой, был захвачен, и доставлен на «Облом». После абордажа, русские, двумя тройными залпами почти потопили систер — шип «Махмуде», фрегат «Доломан». И встав на ветер, полным ходом взяли курс на Кипр.

К чести турок, они не прекратили преследование. Но догнать русский фрегат так и не смогли. А он, забирая все правее, полным ходом вошел в гавань египетского порта Александрия.

В виду египетского порта, турки отвалили в сторону и прекратили преследование. Только недавно Египет стал независим от Турции, и терпеть в своем порту турецкий флот ни за что бы не стал. В отличие от русского фрегата. Который и встал к причалу. Оплатив стоянку на два месяца.

Капитан Орлов не стал дожидаться, когда его догонит слава. А в компании с Алексеем Бергом, и штурманом Павлом Неверовым, отправился в Каир. В сопровождении двадцати вооруженных матросов экипажа «Облома». В Каире Орлов с Бергом быстро поладили с властями, и получили разрешение на археологические раскопки. И даже согласовали процент добычи как семьдесят на тридцать, в пользу Орлова.

Наняли какую-то калошу, и отправились по Нилу к Долине Царей. То есть Луксору. Там сговорили небольшое племя бедуинов. И, с их помощью, за неделю раскопали гробницу Тутанхамона. Для перевозки сокровищ из гробницы пришлось нанимать еще четыре калоши.

Бедуины, получившие процент в золоте, провозгласили Орлова, Берга и Неверова друзьями пустыни, и весь переход по Нилу сопровождали русский караван с сокровищами.

И не напрасно. Было три нападения. И все они были очень хорошо организованы. Очень хорошо вооружены. И с участием европейцев. Но русские отбились без потерь и прибыли в Каир.

А там случилась еще одна сенсация. Прибыв в Каир, и сняв неприступный дом, установив охрану, Орлов не стал предаваться отдыху после пустыни. А с группой матросов взял штурмом хорошо укрепленный дом недалеко от площади Тахрир. Принадлежащий лорду Маунтбеттену. И лорд там как раз находился. Но, что еще важнее, в подвалах этого дома томилось две русские пленницы. Мария Минина, и Екатерина Вишневицкая. Больше трех месяцев назад похищенные турецкими работорговцами из имения Вишневецких под Одессой.

То, что происходило потом, цивилизованный мир вспоминал с содроганием. Оказалось, что о том, что графиню Минину, и маркизу Вишневецкую доставят в Каир, в дом Маунтбеттена, Орлову рассказал капудан-паша Махмед Али! Который по заказу лорда и организовал захват девушки и ребенка.

И Орлов, на площади, при стечение массы народу, приказал палачу кастрировать капудан-пашу. А потом устроил торги. На оных торгах бывший мореход был продан в гарем Йеменского купца. За недорого. С основным условием, чтобы бывший мужчина жил как можно дольше. Что касается англичанина, то он был казнен с позором. Тоесть повешен.

В короткой речи капитан Орлов заявил, что Российская Империя не будет считаться ни с какими объяснениями от торговцев русским подданными. Затем, стойко выдержав скандал с египетскими властями, друзья отправились обратно в Александрию. Где загрузив корабль сокровищами, отчалили, взяв курс на Триест.

Глава 11

Группу джентльменов, собравшуюся обсудить несколько вопросов, никто бы не назвал Комитетом Адмиралтейства. Несмотря на то, что присутствовали в основном как раз члены комитета, включая первого лорда. Но встреча была неформальной, хотя бы потому, что происходила в клубе Boodle's. И вдобавок ко всему, среди присутствующих находился секретарь МИД, лорд Саффолк. Не то что не входивший в Комитет, а, на самом деле, занимающийся вопросами разведки.

Клуб, где происходила встреча, славится своими членами. Известная поговорка гласит, что любой вопрос войны и мира можно решить проведя час в Boodle's, за рюмкой бренди. Вот и сейчас участники встречи были людьми, по сути определяющими положение дел в Англии.

— Джентльмены — взял слово первый лорд, барон Окленд. — возник ряд вопросов, которые требуют обсуждения и решений. Я прошу сэра Саффолка ввести вас в курс дела.

— Благодарю вас, господа, за возможность поделиться назревшей проблемой. — начал Саффолк. — Но, обстоятельства складываются таким образом, что откладывать дальше нельзя. Как вы знаете, уже несколько месяцев, в Черном море и восточном Средиземноморье, успешно действует русский крейсер. Даже несмотря на трагическое столкновение с нашим кораблем, закончившееся потерей «Гемпшира», факт, казавшийся малозначительным. Но дальнейшие события показали, что все очень серьезно. Опуская подробности, я просто перечислю сделанное этим кораблем. Почти полностью парализована турецкая торговля живым товаром в регионе. Захвачены несколько вспомогательных османских кораблей, годных нам в случае возможных конфликтов с Россией в Причерноморье. В Эгейском море практически лишена боеспособности Османская эскадра, и уничтожен один из самых перспективных турецких адмиралов. Разграблена гробница фараона Тутанхамона в Египте. И, в довершение всего, убит лорд Маунтбеттен. Который, по нашему поручению, занимался деликатными вопросами самоопределения азиатских и африканских государств.

— Скажите проще, шпионил он, и подкупал местных царьков в Северной Африке, — громыхнул адмирал Спенсер, — и заодно приторговывал рабами.

— Служба Его Величеству бывает разной, — холодно улыбнулся Саффолк — и лорд Маунтбеттен был весьма полезен на этом месте.

— Генри был прежде всего говнюк! Так позорно подохнуть! Застрелится что ли сил не хватило? — проворчал лорд Спенсер.

— Давайте не отвлекаться, джентльмены! — проронил глава Адмиралтейства. — поясните нам предмет вашего беспокойства Саффолк.

— Честно говоря, я в недоумении. На наших коммуникациях оперирует русский крейсер. Демонстрирующий чудеса выучки и артиллерийской подготовки. В одиночку сделавший то, что английский флот делать, мягко говоря, не стремится. Я имею ввиду, к примеру, безнаказанный расстрел крепости Чинаккале. И блестящую победу над османской эскадрой. А в Адмиралтействе всем до этого нет дела? Но сейчас мы получили новую информацию, имеющую непосредственное отношение к Адмиралтейству. Как известно, магия мало применяется в морском деле. Этому есть достаточно много причин. Но наш департамент давно ожидал чего то в этой области. Так вот, дело в том, что на «Обломе» проводятся испытание новых, магических артсистем. И по завершении этих испытаний, они будут предложены не только Русскому Императору. Но и всем кто пожелает купить. Помня о незавидной судьбе «Гемпшира», можно смело утверждать, что гегемонии английского флота придет конец.

— Ну и при чем здесь «Облом»? Если система существует, то она будет рано или поздно внедрена на флоте и в армии. — буркнул Глава Комитета по Вооружениям.

— Вот тут, как раз, у меня есть чем вас удивить, джентльмены! В России, её армии, магической академии, промышеленности, никто не знает и не представляет, что же сделали с пушками на «Обломе»! Со стопроцентной уверенностью можно сказать, что сейчас идет испытание эксклюзивного изобретения Орлова-Берга. И на основании этой информации мы рекомендуем Адмиралтейству провести операцию по захвату фрегата «Облом», капитана Орлова, мага Берга, и старшего артиллериста Неверова.

— Скажите мне, Саффолк, — спросил глава парламентской оппозиции, первый граф Дарем — похищение графини Мининой — ваших рук дело? Нет, не так. Цель? Вы понимаете, что, слава всевышнему, капитан Орлов — горячий юнец, что в запале просто повесил важнейший источник информации. Вы представляете, что произойдет, если станет известно, что это операция правительства Ее Величества?

— Наши рекомендации как раз направлены на пресечение возможной утечки информации. Мы не знаем, о чем беседовал Орлов и Генри. Мы не знаем, что знают и поняли графиня Минина и маркиза Вишневицкая. В конце концов, на «Облом» скоро погрузят сокровища Тутанхамона, по самым приблизительным оценкам миллионов на десять-пятнадцать гиней. Или флот не справится с русскими?

— Не берите нас на слабо, Джеймс! — заявил адмирал Спенсер. — флот в состоянии выполнить любую задачу. Хорошо, что вы пояснили, ради чего нам придется подтирать за вами. Саркофаг Тутанхамона я поставлю в своем музее.

— Вы настолько уверены, адмирал? — поинтересовался лорд Окленд.

— Османы проиграли Орлову чисто тактически. Махмеда Али не поставили в известность о противнике, и он действовал как обычно. А ему нужно было, как минимум, разделять отряд…

— Ну что же, — прервал его лорд Окленд, — так и решим. Сэр Спенсер. Отправляйтесь порталом в Гибралтар и берите все доступные силы. Задача — захватить, а если не удастся, уничтожить фрегат «Облом». Вас устраивает такое решение, сэр Саффолк?

* * *

— Ты вандал, Орлов! — Берг отплевывался от пыли, которая, казалось, была повсюду. — То, как ты поступил с гробницей, это глумление над археологией.

— Знаешь что? — мне лень ругаться в жару — вот вернемся в Краков, отчитаемся, и вперед. Возвращайся, изображай археолога. Чтоб бы никто не подумал, что ты жлоб и жмот.

В будущем, дорога от Каира до Александрии будет занимать полтора часа. В этом настоящем, мы идем второй день, в надежде прибыть вечером. По крайней мере воздух, вместо поднадоевшей пыльной сухости, стал влажным. А вдали даже виднеется какая то зелень.

— А ты что, со мной не поедешь?

— Ну уж нет, Алексей Оттович! Мне обрыдли все эти приключения. Мне надоел походный быт. Хочу приятных путешествий. Настоящие отели! Настоящие кровати! Холодные и горячие горничные! Сегодняшняя газета на завтрак.

Мысль найти гробницу Тутанхамона пришла мне в голову случайно. Допрашивая работорговцев, я выяснил, что Минину и Вишневецкую похищали не на продажу. Урод капудан-паша назвал мне конечного получателя, и примерный срок их доставки. Оказавшись в Каире, я установил за получателем плотное наблюдение. И понял, что у меня больше месяца безделья. Бегать в поисках каравана работорговцев между Бейрутом и Каиром, мне показалось лишним. И я предложил Бергу с Неверовым заняться археологией. Почему нет, если я визуально знаю, где располагается гробница?

Надо мной смеялись все. Берг заявил, что флотская дисциплина. Потому что иначе он бы сказал своему капитану, что тот полный придурок. Чиновник администрации, в Каире, разговаривал со мной осторожно, очень боясь спугнуть. Что бы в итоге слупить запредельно, за разрешение на раскопки. Но условия договора показывали, он ни секунды не верил, что я что то найду. Как он рыдал потом!

Бригады египтян-гастарбатеров, трущихся вокруг Луксора, нас не отличали от говна. И это оказалось нашей удачей. Я нанял тех, что согласились. Это были бедуины. Изрядно поредевшее племя. Толи в войнушке, то ли в эпидемии. Но за дело они взялись рьяно. И через неделю вся эта Луксорская тусня пришла в экстаз. А главный наш бедуин, которому я дал кличку Будулай, торжественно поклялся в верности.

А я ругал себя, потому что не подумал. Из гробницы Берг вытащил барахла весом больше двухсот тонн. Выражаясь современным мне языком, больше четырех вагонов. И золота — чуть больше половины. Остальное Берг категорически отказался оставить, или отдать Египту. Так молниеносная операция по освобождению графини Мининой и маркизы Вишневицкой, превратилась в унылый, длиннющий караван, плетущийся из Каира в Александрию. Получившие от нас расчет с премией бедуины, купили себе лошадей с верблюдами. Так что наш караван охраняет конный отряд имени Будулая.

Караваны ходят по пустыне зигзагом не от скуки. Обычно караван идет немного поперек ветра. Это сносит пыль в сторону, а не в хвост колонны. Но все равно, наиболее козырные места — в голове. Там то и едут в коляске графиня Минина, и Екатерина Вишневицкая.

Когда мы полностью перебили охрану в доме Маунтбеттена, а я лично расплющил ему нос в блин, мы прошли в подвал. Он и вправду их там держал. Марина и Катя выглядели неважно. Нет-нет. Никто их не насиловал, и обращались с ними — согласно их статусу. Но вдруг выяснилось, что есть некое средство, лишающее человека магии. Один укол в вену, и на пол-года маг может не утруждаться. И им обоим этот укол сделали. Хотя обе они были не очень сильны. Тоесть, Катя и вовсе была слабенький маг жизни. А электрик Минина, была намерена идти в Академию, пока не очень себя утруждая.

Я с ней шапочно знаком. Она учится в Лицее на два класса младше. Тоесть, как знаком? Мы знаем друг друга в лицо. Меня в лицее мало интересовали младшие классы. Пусть и удивительные красавицы, но приезжавшие в Лицей в каретах с гербами.

— Орлов? — разлепила потрескавшиеся губы Минина, — ты с ними?

— Я сам по себе Орлов. Давай, Маш, уходить. Поплывем домой. В Краков.

— А я? — спросила, показавшись из за сундука, малявка с огромными синими глазищами, и конопатым носом.

— А вы кто, юная леди?

— Я маркиза Екатерина Вишневицкая! — важно сказала кнопка.

— Тогда идите сюда, я вас вынесу. Тут повсюду мусор и грязь.

И, не заморачиваясь, кинул на обоих усыпление. Когда они проснулись в доме, что мы арендовали, то мы с Бергом уже вернули обоим магию. Алексей сказал, что впервые слышит, про укол комбинации редкоземельных минералов, лишающий человека способностей. Но, фигня, Орлов. Ты бы неделю возился. Но есть умные люди, которые умеют думать, а не только морды бить!

Потом, несмотря на мои опасения, мы еще почти две недели сидели в Каире. Катя пришла в себя достаточно быстро, и уже спустя три дня носилась как электровеник по всему дому. А вот Минина становилась опять собой трудно. Почти четыре месяца бесправного плена дались ей тяжело. И даже модные наряды лучших портных не до конца поправили положение.

Сама история похищения запутанная и таинственная. Я её не стал расспрашивать, да и что она знает? Во время нападения на имение, что аж в Софиевке, внезапно получила по голове. Очнулась уже в трюме.

Украинские земли, как и в моей реальности стали осваивать совсем недавно. Там при Екатерине, здесь при Алексее. Но здесь они не имели того значения что у меня. Здесь Империю гораздо больше интересовало освоение Прикаспия и казахских степей. Тут, в прошлом веке, разогнали крымское ханство, и, по сути, успокоились. Не торопясь отстроили Севастополь, Одессу и Новороссийск, и занялись другими вещами, что были важнее.

В результате эта окраина Империи была чем-то типа Танзании для Англии. Все приличные люди имели здесь поместья и земли. И иногда приезжали на охоту и отдых. И плевать, что периодически шалят всяческие разбойники. А то, что три — пять раз в год на Украину наведывались работорговцы, не очень афишировалось.

Графиня Минина повздорила с дедом, и была отправлена на каникулы вместо Парижа в пердь. Для прочищения в мозгу.

Так что с Мининой и Вишневицкой была очевидная спецоперация. Беседуя с работорговцами, я неожиданно узнал и понял, что да, работорговцы тоже были. Но они были прикрытием для хорошо подготовленной акции. Пройдясь по цепочке, и вдумчиво поговорив, мы выяснили имя лорда Генри Маунтбеттена. В этой реальности — что-то типа Лоуренса Аравийского. Ну и разобрались по свойски. Он типа признался, что за мага Минину негритянские цари ему обещали золота втрое по весу. Врет сука. Мне совершенно понятно, что это какая-то интрига не моего уровня. Но я просто не знаю о чем его расспрашивать. Поэтому живой, и почти невредимый лорд Маунтбеттен сейчас спит в ящике, притороченном к верблюду. Привезу, сдам Бенкендорфу. Пусть поговорит. Он за это деньги получает. А повесили мы его дворецкого. Который вздумал стрелять и вообще изображать свирепого победителя. Издали любой бы поверил.

Мы все, включая матросов и бедуинов, изо всех сил старались дам веселить, и развлекать. Так что наш неспешный переход, нельзя назвать таким уж скучным. И я был очень благодарен Паше Неверову, за то, что он взялся быть у девчонок основным аниматором. Тем более что мои отношения с графиней сложились не лучшим образом. Никто, никогда, и ни за что, не догадался бы, что было первое, о чем меня спросила Марина Минина, когда пришла в себя.

— Ты уже женился на Грибовой? — спросила она.

— Зачем? — сказать, что я ошизел — ничего не сказать. — Жить плохо я и сам могу, нафиг жениться?

— Ты её бросил?

В общем, я старался держаться от неё подальше. Позже Берг донес до нее положение дел. И свои виды на ту же Грибову. Но быть подлецом, бросающим девушек, вместо спасителя, было несколько обидно. В общем, долго ли, коротко ли, мы вышли из Каира и поплелись в порт Александрия. И второй день я трясусь в седле, стараясь держаться от коляски с барышнями в отдалении.

Там все хорошо. Паша, который кроме всего прочего еще и последний рубеж обороны, разливается соловьем. Оттуда несутся душераздирающие истории подвигов, типа — идем мы по пустынной Сахаре за сокровищами, и вдруг, из за угла, — кочевники!

А вообще, объединившись, они безжалостно троллят меня все вместе. К примеру, утром за завтраком.

— Орлов! Я не пойму, ты почему такой хмурый? — полюбопытствовала Минина. — Если верить газетам, ты самый прославленный капитан современности!

— Не обращайте внимания, графиня, — намазывал круассан джемом Берг — это его обычный вид. Он тут недавно случайно улыбнулся. У него теперь с непривычки лицо с неделю болеть будет.

— И все таки, Орлов. Как ты додумался податься в мореходы?

— Ах, графиня! Какие от вас тайны? Терпеть не могу комаров.

— Не слушайте вы его, Мария Ивановна! — Берг не останавливается, гад. — Орлов, типичный русский дворянин. Из тех кому смелость заменяет все. И ум, и знания, и удачу.

— Не могу не согласится, с тобой, Алексей Оттович. Ведь посмотришь на тебя и понимаешь. Что одни, как графиня, — созданы для любви и преклонения, кто то, типа меня, — для великих подвигов, ведь кроме меня и некому. А вот ты, так, чисто чтоб окружающие поржали.

— Это, Мария Ивановна, тайное открытие Александра Алексеевича. Вызывать у людей легкое отвращение. Чтоб они не стремились с ним общаться.

— Паш, не ожидал, что ты с ними заодно.

— Саша, только я тебя люблю! — заявила маленькая Катя. — ты меня покатаешь на лошадке?

Можно было и рыкнуть по-капитански. Но за всем этим треском барышни пропустили две попытки нападения и захвата. Одно нападение было по сокровища.

Как бы внезапно, с тылу, нас догнала конно-верблюдная толпа. И ринулась на нас, размахивая клюще-режущим. Мы их уже ждали, и сплевывая пыль, в полной готовности стояло десять матросов со штуцерами. Остальные ставили лагерь на ночевку, и я не позволил им филонить, и отвлекаться. И, пока налетчики приблизились к нам, их осталось пара дюжин. Конница (хотя, у него больше верблюдов) Будулая, дисциплинированно дождалась на флангах окончания расстрела. А когда выжившие развернулись, сообразив, что зря быканули, главбедуин скомандовал атаку. Бедуины, по бедности пошедшие к нам в копатели, не устают благодарить судьбу, за такое полезное знакомство. Потому что нападавших отмарадерили по полной. Будулай честно и благородно предложил мне тапочки главного нападдавшего. Расшитые золотом, и вообще, очень восточные. Но я решил пренебречь.

А вот второй раз к нам засылали ниндзей-ассасинов. И действовали крайне умно — днем, в самую жару. И хотели они убить именно наших спутниц. Что-то они такое знают. А может существование укола блокировки маги — тайна.

Тут ко мне просто подъехал Берг и попросил помочь разобраться. Ну, типа, пустыню видишь? А двоих людей в ней? А они есть! Потом мы отъехали от нашего каравана метров на пятьсот по ходу движения и остановились. И я сказал:

— Вылезайте.

Чем мне нравится эта реальность? Всюду знают русский. Не безупречно, но в любом месте средиземноморья, начав говорить по-русски, ты почти всегда услышишь ответ по-русски. Так что спустя пару мгновений песок зашевелился, и пред нами предстали два очень крутых перца. Задумчиво посмотрели на меня с Бергом, укрытых переливающимися сполохами защиты. Убрали ножи в ножны. Поклонились.

— Идите. Здесь вам не справиться.

Еще раз поклонились. Развернулись и ушли в пески. Я злорадно подумал, что заказчику не поздоровится. Спрашивать что и кто — бесполезно. Все равно не скажут.

Тем более что есть вполне обоснованные подозрения. Да и про первых кавалеристов все ясно. Повсюду таскающийся за нами журналист, Жером Монтеньи, почему то с нами не поехал. Дела у него в Каире, понимаешь. Давайте, мсье, встретимся в Александрии.

Вечером второго дня мы разбили лагерь в десяти километрах от Александрии. И уже в полдень следующего дня начали погрузку «Облома».

— Чувствуйте себя как дома, Мария Ивановна. Катя! Я тебя прошу, будь аккуратной.

— Орлов! А почему твой корабль называется «Облом»? Мог бы назвать как ни будь красиво. «Елена» к примеру…

Глава 12

Статья во французской газете Le Figaro.

«Благодаря счастливой случайности, что свела в Каире нашего корреспондента Жерома Монтеньи с капитаном Орловым, наши читатели оказались первыми, кто узнал подробности о находке гробницы Тутанхамона. Наши читатели первыми радовались освобождению графини Мининой. А теперь наши читатели первыми прочитают о морском сражении, что разыгралось в Средиземном море несколько дней назад».

* * *

Морское утро, солнце, свежий ветер. Завтрак в хорошей компании, на палубе идущего под парусами корабля. Ничто не намекало, что это утро может закончиться как то иначе, кроме ленивого ничегонеделания в шезлонге.

Четвертый день перехода фрегата «Облом» из Александрии в Триест, начинался так же как обычно. Уже вполне устоялся корабельный быт, у нас, случайных пассажиров боевого корабля. Компанию, что завтракала на юте, иначе как очень приятной называть трудно. Кроме вашего покорного слуги, за столом сидела графиня Марина Минина. Редкой красоты мадемуазель, наследница одного из крупнейших в мире состояний, умная и тонкая собеседница. Да и просто веселая попутчица, в компании которой было легче переносить тяготы морского похода. Маркиза Екатерина Вишневицкая, прелестное дитя, сирота, опекаемая графиней, и любимица всего сурового экипажа фрегата. И второй штурман Павел Неверов, курсант Кенигсбергской школы навигации Русского Флота. Офицеры корабля, свободные от вахты, как и капитан, обычно составляли нам компанию. Но минувшей ночью на судне прошли учения. С не очень понятной мне целью, но полночи были слышны команды и топот ног по палубе.

Может быть, в этом и заключается суть побед фрегата «Облом». Все время, что мы находимся на борту, идет обучение экипажа и офицеров. На следующий день после отхода, были проведены учения по экстренной эвакуации в случае затопления корабля. Не знаю как экипаж, но каждый пассажир несколько раз повторил набор необходимых действий при команде «покинуть судно». А потом это же повторилось и ночью. Совершенно не обращая внимания на упреки дам, капитан закрепил за каждой из них персонального помощника, что поможет им в случае опасности. И проследил с часами, как выполняется команда «занять места в спасательной шлюпке».

Вот и этой ночью, видимо, отрабатывался сценарий какой то неведомой нам, слава богу, опасности. Но компанию нам составил только Павел Неверов, только что сменившийся с вахты. Старпом Баскес стоял на мостике, управляя рулевыми и утренней приборкой, а капитан Орлов и Алексей Берг отдыхали после ночной вахты.

Нужно заметить, что питание на борту «Облома» не уступает лучшим парижским ресторанам. Хотя Неверов пояснил мне, что так было не всегда. Но после того, как из подготовленной работорговцами к продаже толпы, недавно освобождённой экипажем «Облома», к капитану Орлову обратился седой, представительный мужчина, многое изменилось. Это оказался управляющий одного из дворцов князя Потоцкого, захваченный османами во время нападения. Он предложил Орлову свою службу. И с тех пор на корабле у офицеров изысканное меню, подаваемое камердинером капитана Игнатием Мещериным.

Разговор лениво тянулся вокруг сроков прибытия в Триест, и обсуждения романов господина Дюма. Только маленькая Катя Вишневицкая пылала энтузиазмом. Боцман обещал вместе с ней поудить акул. И девочка была вся в предвкушении.

— Паруса по левому борту! — раздалось с марса. Старпом вскинул к глазам бинокль. Бинокль-это изобретение капитана Орлова и карабельного мага Берга. Представляет из себя две короткие подзорные трубы, и позволяет смотреть вдаль сразу двумя глазами. Хотя, как мне объяснял Берг все гораздо сложнее. Но для простоты, можно говорить и так.

Нельзя сказать, что паруса на горизонте мы видели часто. Но удивление это ни у кого не вызвало. Тем не менее, спустя пол часа, когда мы приступили к кофе, Баскес отправил боцмана будить капитана. Когда в люке показалась голова Орлова, палуба мгновенно опустела.

Мне вспомнился всепоглощающий ужас, что охватил меня, когда я и дамы, впервые поднялись на борт фрегата «Облом». Графиня Минина потом со смехом призналась мне, что испытала те же чувства. Поднявшись по трапу, мы тогда ступили на палубу, и замерли возле борта. На нас уставилось с полсотни полуголых, изрезанных шрамами, исписанных татуировками душегубов самого отпетого вида. И золотые, или даже бриллиантовые серьги в ушах многих из них, делали все еще ужаснее. А потом на борт поднялся капитан. И палуба мгновенно опустела. Как будто только что, со всех сторон, нам не ухмылялись рожи, одна ужаснее другой. Капитан, совершенно не придавая этому значения, выслушал доклад вахтенного, приказал свистать всех на верх, и построить экипаж. Пройдясь вдоль строя, он встал перед ним и сказал:

— До Триеста на корабле будут находиться мои гости. Вот они. Тот, к кому у них будут малейшие претензии, будет немедленно повешен. Разойдись.

Больше не обращая внимания на экипаж, повернулся, и приказал вестовому устроить дам в его каюте. А сам разместился в боцманском закутке, выгнав того в матросский кубрик. Нисколько этого не стесняясь. Правда потом Алексей Берг выговаривал капитану, что в его каюте достаточно места. Но Орлов заявил, что у Берга не каюта а склеп, украшенный черепами, чучелами летучих мышей и шкурами несчастных змей, и ему там будет неуютно. Постоянные шпильки которыми обмениваются офицеры сильно скрашивают путешествие.

Капитан Орлов вышел на палубу полуголый, как и его экипаж. Босой, из одежды на нем только короткие, до колен, штаны из крашеной индиго парусины. Он называет их «шорты». На руке швейцарский хронометр, специально переделанный у ювелира, что бы можно было надеть на руку. А если учесть, что он еще и, вопреки всем канонам, коротко стрижен, никто посторонний никогда бы не догадался, что перед ним один из самых прославленных капитанов.

Поднявшись на палубу, он оглядел горизонт. Безошибочно повернулся в сторону неразличимых простым глазом парусов. Протянул руку. В ней мгновенно оказался бинокль. Он изучал горизонт пару минут. Потом зачем то долго смотрел в море справа по курсу.

— И ради этого ты меня разбудил, матрос?

— Я боцман! — побледнел здоровенный головорез.

— Ничто не вечно… — задумчиво ответил Орлов. Все за нашим столом, наблюдавшие эту сцену, отреагировали по разному. Графиня Минина возмущенно фыркнула. У неё идет перманентная война с капитаном за соблюдения приличий на боевом корабле. Маленькая Катя радостно ойкнула. Потому что для неё Орлов не безжалостный капитан, а любимая плюшевая игрушка, на которой она ездит, когда капитан не занят. Павел Неверов непонятно хмыкнул. А я подумал, что кажется, начинается еще одно приключение.

Капитан, между тем, окинул взглядом корабль, и сказал.

— Баскес! Почему не закончена приборка? Непонятно кто на горизонте, а на корабле бардак! — Потом повернулся и скрылся в люке.

Усаживаясь за стол, капитан Орлов был уже одет. То есть, кроме этих коротких штанов на нем была надета морская тужурка. Обувью он себя по прежнему не утруждал.

— Доброе утро! — общий поклон.

— Саша! — маленькая Катя немедленно пересела с ним рядом. И даже собралась что то сказать.

— Пока Вы, маркиза, не съедите кашу, я не буду с вами разговаривать. — строго сказал ей Орлов. Девочка надулась, и с несчастным видом принялась заталкивать в себя кашу.

— Вы хмуритесь, капитан. У нас проблемы? — спросил я. Орлов фыркнул.

— Он и в Лицее все время ходил хмурый и озабоченный — холодно проронила графиня Минина. Она учится в Лицее, который этой весной закончил капитан. И они были знакомы еще до её похищения.

— Нет у нас проблем, Жером. Просто не выспался. А что касается Лицея, надеюсь вы меня поймете. Вы же видите, как прекрасна графиня! А теперь представьте, полный лицей девушек еще краше. Согласитесь, у любого испортится настроение.

Игнатий поставил перед капитаном чашку с кофе.

— Что там? — поинтересовался Неверов, — я уж подумал, грешным делом, что турки никак не успокоятся.

— Думать, Паша, нужно головой — отпил кофе капитан. — а это — или французы, или наши друзья англичане. По любому через пол часа разберемся.

Допив кофе, Орлов извинился, встал, и ушел на мостик. Там он закурил, и опершись о фльшборт долго смотрел в сторону горизонта. Пока старпом не протянул ему бинокль. С минуту посмотрев в сторону уже заметных на фоне неба парусов, он скомандовал.

— Свистать всех на верх! Паруса ставить.

— Брамселя?

— Все тряпки до одной! Попробуем оторваться. Хотя, Родриго, идем в перегрузе, сам понимаешь.

После этого он опять уселся за стол, и попросил Игнатия принести выпить.

— Все таки проблемы — констатировал Неверов.

— Англичане, — буркнул Орлов. — четыре штуки, догоняют.

— Орлов! Не рано начинаешь выпивать? — язвительно поинтересовалась Марина Минина. — или испугался?

Перед капитаном появился бокал с коняком. Он не успел его взять в руку, как с марса раздалось:

— Три английских вымпела справа по курсу!

Орлов повернулся к своему камердинеру:

— Коньяк?! Враг на горизонте, и — коньяк? Игнатий, ты сдурел? — бокал исчез вместе с камердинером, чтоб спустя мгновение обернуться рюмкой водки.

— Только, рюмка водки на столе — как то непонятно почти пропел Орлов. А потом выпил. Потом оглядел сидящих за столом. А потом встал, потянулся, и негромко сказал: — Корабль к бою.

И начал отдавать команды. Посторонних убрать. Я почувствовал как меня подхватили и понесли. Наверное, в каюту. Судя по невнятным восклицаниям рядом, моих спутниц так же беспардонно убирали с палубы.

— Капитан! — крикнул я — мы договаривались, что я все увижу!

— Журналиста оставить! — не оборачиваясь, скомандовал Орлов. Я почувствовал что стою. Вокруг никого не было. — будить Берга. Расчеты к орудиям. Главный калибр на правый борт! Поднять по десять выстрелов. Спустить паруса, оставить только фок и грот — продолжал командовать капитан. На палубе появился Алексей Берг.

— Орлов! Я должен закончить монографию до Триеста, не смей меня дергать! — не стесняясь, заорал он на весь корабль.

— Не могу, Леша. — заявил капитан Орлов. — за тобой пришли.

— Кто?

— Да вон, смотри, — он протянул Бергу бинокль. Тот с минуту изучал горизонт вокруг «Облома».

— А может, за тобой?

— Ну уж нет, — как то двусмысленно заулыбался Орлов, — меня они собираются просто повесить. А вот ты, Леша, будешь жить. Долго, в подвале сырого английского замка, питаясь одной овсянкой три раза в день.

— Только не нужно меня пугать! Потопи их, и не отвлекай меня на ерунду.

— Если я тебя буду слушать, то буду нищий. А эскадренная касса? — стоящие рядом Басекс и Неверов дружно хмыкнули.

— Старпом, доклад. — рявкнул на них капитан.

— Нас догоняют «Король Вильям», «Нельсон», «Святой Георг», стодвадцатипушечные, и стопушечная «Королева Шарлотта». Курсом перехвата идут девяностопушечная «Куин», семидесятипушечный «Тремендоус», пятидесятипушечный «Антилоп». Флаг адмирала Спенсера на «Святом Георге». Через полтора часа они нас окружат до зоны поражения своего главного калибра.

Александр Орлов свернул и закурил сигарету.

— Теперь ждем их хода. После их предупредительных выстрелов, ты, Неверов, начнешь работать по перехватчикам.

— Простите что вмешиваюсь, — влез я, — вы что, всерьез собираетесь воевать с английской эскадрой?

— Что вы, Жером. — пахнул дымом капитан — Это, кажется, они собрались нас захватить. Сокровища гробницы — приятный приз, согласитесь.

— И вы думаете победить? Три пушки против пятисот?

— Не три, а пять. Не забывайте про малый калибр.

— Капитан, подумайте, с вами дети. Девушка. Сдайтесь.

— А мне никто не предлагает. Вот предложат, посмотрим. И вообще, пойдем, кофе попьем.

Потом я с офицерами полтора часа сидел за столом. Павел Неверов рассказывал смешные истории из жизни курсантов — мореходов, мы все смеялись и пили кофе.

— Со «Святого Георга» передают: «Лечь в дрейф. Принять досмотровую команду»- раздалось с марса.

— Одно и то же — вздохнул Орлов. — вывесить флажки «Следую своим курсом». Сигнальщик! Передать на Георгий, «Не намерен останавливаться. Помешавшего уничтожу».

— Родриго! — повернулся капитан к старпому, — твоя задача сохранять ход, и держать нас от них как можно дальше. Паша! — он посмотрел на Неверова, — пять минут тебе, иначе обижусь.

— Кончай, Сань, — ответил Неверов. — если у них трюмы только пузырями не забиты.

С носа догоняющего нас английского линкора сорвалось облако. Потом долетел звук выстрела пушки. Всплеск поднялся почти за двести метров. Немного погодя с носа «Королевы Шарлотты» раздался залп шести орудий. Всплески показались уже метрах в пятидесяти.

— Поехали, — сказал капитан Орлов. И офицеры разошлись по боевому расписанию. А потом я увидел и услышал как стреляют пушки Орлова-Берга. Это не очень громко, но столб пламени из ствола достигает метров десяти. Все три пушки сделали пять залпов. Потом Неверов поднялся на мостик и доложил капитану.

— «Тремендоус» лег на борт. «Куин» погружается носом. «Антилоп» получил шесть попаданий, но сохраняет плавучесть. Добить?

— Пока нет. Орудия повернуть на левый борт. Быть готовым. Сигнальщик! Передать на Георг. «Спустить флаг. Лечь в дрейф. Иначе будете потоплены».

В ответ все четыре преследователя встали в линию, и взорвались залпом почти двухсот орудий на всех. Но это залп был бесполезным. С десяток ядер упало метрах в пятнадцати от борта «Облома». А старпом переложил руль вправо, и дал команду снова ставить все паруса. И фрегат совсем вышел из зоны поражения англичан. А капитан приказал построится абордажной команде.

Без легкой дрожи я на этот строй смотреть не мог. А капитан, похоже, чувствовал себя в своей тарелке.

— Ну что, сучьи дети? Вы, кажется, собрались жить вечно? Обойдетесь. Но из-за вашего ничтожества у нас убыток. Вы видите там четыре линкора? Так вот, из за того что вы нихера не можете, мне придется один потопить. А могли бы захватить и продать. Но три то — захватите?

В ответ он услышал рев.

— Значит, первая и вторая группа идет на ботах. Третья будет работать с борта «Облома». Первая группа — на «Шарлотту». Вторая — на «Вильяма». Третья группа, идет на «Георгий»- не дай вам бог. Вы меня поняли? Все делать как положено! Борт журналы, крюйт камеры, и прочее. По местам, ждать команду.

— Сигнальщик! Репетуй. «Лечь в дрейф. Сдаться. Иначе потоплю». Паша! Гаси «Нельсон».

И я увидел. Что такое действие пушек фрегата «Облом». В бинокль я отчетливо видел, как в корпусе линкора «Нельсон» возникло три циклопических пробоины. И как в них хлынула вода. Но Неверов дал еще один залп. И заваливающийся на бок корабль получил еще три попадания.

— Неверов! По одному выстрелу в палубу «Георга» и «Шарлотты». Сигнальщик. Репетуй!

После седьмого выстрела остатки английской эскадры спустили флаги. «Облом» пришвартовался к «Геогргу» и на него с ревом хлынул экипаж русского фрегата. Раздалось несколько выстрелов. К капитану Орлову подвели высокого мужчину в адмиральской форме. Адмирал Спенсер.

— Адмирал, — заговорил Орлов на английском, — вы мне сейчас расскажете, чей приказ выполняли нападая на мирный корабль.

— Вот моя шпага, щенок. А от твоих вопросов — уволь. — Спенсер бросил к ногам Орлова шпагу.

— Ты, старое говно. Засунь свою ковырялку себе в зад. И отвечай на мои вопросы. Иначе я тебя заставлю на них ответить, но тогда потом я тебя повешу. На рее «Георга». Потому что ты пират. Говори.

— Я выполнял совместный приказ Первого Лорда — Адмирала, и Форин Офиса. — Ответил Спенсер после минуты испепеляющего разглядывания Орлова.

— Шлюха ты, Спенсер. И не надейся, что застрелишься. Боцман!

— Я! — Давешний боцман возник словно из воздуха.

— Пашевич! — штурман Неверов мне говорил, что капитан знает экипаж не только поименно, на даже помнит их дни рождения. — вот этот старик должен быть жив, пока ты его не передашь на руки сотрудникам Имперской тайной канцелярии. Понял?

— Будет исполнено!

— Родриго! Потери?

— Семеро раненных. Один совсем плох.

— Немедленно в кубрик. Берг, пошли к раненым.

Алексей Берг был совершенно незаметен во время боя. Но выглядел как ни странно усталым. Но он вместе с капитаном бегом бросился на нос, в кубрик экипажа. Туда из боя выносили раненых. Я направился за ними. Увиденное, для неподготовленного человека, выглядело бы отвратительно. Берг не обращая внимания на ставшие окровавленными руки, с хрустом и скрипом сложил голень потерявшего сознание матроса. А капитан Орлов, приложил сияющие переливающимся светом руки. А потом убирал их, и я увидел совершенно целую ногу.

— Капитан! Габор отходит! — крикнул Орлову матрос, стоящий на коленях перед телом, бьющимся в конвульсиях. У несчастного выступили кровавые пузыри на губах, и была почти полностью разворочена грудь. Справа было, какое-то месиво из костей, крови и, кажется, форменной тужурки.

— Берг! Зафиксируй! — непонятно сказал Орлов, и положил руки прямо на месиво. Из под ладоней, прямо на капитана, вдруг брызнуло кровью. Берг держал голову, а Орлов казалось, окаменел. Потом он вдруг с размаху ударил умирающего в грудь.

— Дыши сука! — и ударил еще раз. А умирающий вдруг вздохнул, и открыл глаза.

Больше не обращая на него внимания, капитан встал и сказал:

— Следующий.

Когда кончились раненые, Орлов скинул на пол насквозь промокшую от крови тужурку. Снова оказавшись в одних коротких штанах.

— Значит так, раненых кормить от пуза. Всему экипажу порцию рома, раненым — тройную. Давай воду.

Берг тоже бросил на палубу свою тужурку, оказавшись полуобнаженным. И боцман начал их обливать из шланга водой под напором. Тщательно отмывшись и вытершись, они собрались полнятся на палубу но были остановлены боцманом.

Он встал в строевую стойку и сказал:

— Капитану Орлову, и Алексею Бергу — виват!

— Ну что вы, братцы? Нельзя же так любить выпивку! — Орлов, мне кажется, смутился. Берг похлопал его по плечу, и сказал:

— Спасибо, матросы.

И они ушли наверх.

Там их ожидали капитаны сдавшихся линкоров. Они начали было представляться, но Орлов устало махнул рукой.

— Господа. До завтрешнего утра вы будете вести спасательные работы. Утром ставим паруса. Тот, кто придет в Триест первым в тот же день отправится домой. Остальные останутся в плену до решения Императора. При попытке скрыться ночью или в тумане, корабль будет потоплен. Можете идти.

И повернулся к юту. Там весело прыгала маленькая Катя, и зло щурилась Марина Минина.

— Орлов! Что это было? — спросила графиня.

Берг, идущий рядом, с интересом уставился на Орлова.

— Дело в том, графиня, — вежливо начал Орлов, — что английские корабли испускают ужаснейшее зловоние. Подвергать вас оному, — недопустимо. И только учуяв малейшие миазмы, я приказал вас убрать с палубы, дабы не портить вам обонятелную палитру. А как только мы с ними договорились, что они будут идти впереди, то и все. Гуляйте себе на здоровье.

— Сашаааа, — подскочила к Орлову маленькая Катя, — мы им надрали задницу, да? А когда мы теперь акулу поймаем?

Он присел к ней на корточки.

— Ну, ты же маркиза, Кать, нельзя так говорить. Нужно говорить, мы их… как бы …

— Уестествили, — подсказал Берг.

— Ну, чему ребенка учишь, Леха! А акулу — завтра, ладно? Какая ловля в темноте? И давайте поужинаем, а то че та я совсем голодный. И, Маш, не обижайся, ладно?

— Сань! — обратился к Орлову Неверов, — забирай, нечего разбрасывать.

И протянул шпагу, обернутую портупеей.

— Что это? — буркнул наш капитан.

— Это, Александр Алексеевич, шпага адмирала Спенсера. Которую он вам вручил.

— Оторвать бы уроду вручалки, — проворчал Орлов, — и вообще, ты, Паша, — залог нашей победы. Так что таскай её сам.

А я с изумлением понял, что солнце давно село за горизонт.

Глава 13

Званый вечер в Дворянском собрании Триеста, наконец то перешел в неформальную стадию. Чествование офицеров фрегата «Облом» и меня любимого, снизило обороты, и народ наконец то стал развлекаться.

Я понимаю моряков, на берегу тоскующих о море. Там никаких сложностей. А тут, только ещё приближаясь к Триесту я напрягся. Да и то, суета с нашим прибытием заняла три дня. Исключительно потому, что я озверел, и матерно наорал и на главу города, и на начальника порта. Так бы и неделю возились.

Мы бросили якорь на рейде ближе к вечеру, через четыре дня после боя с англичанами. Приказав пленным англичанам стать рядом, и вести себя прилично. И тут началось. Первым прибыло вовсе не морское и прочее начальство. Чуть ли не с глиссерской скоростью к нам примчалась шлюпка, что привезла графа Ивана Минина, отца Марины.

Предвидя все эти объяснения и выяснения, я еще в обед вызвал старпома на мостик, и сказал.

— Ты, Родриго, все это время думал, что нужен мне для судовождения. Напрасно! Ты мне нужен, что бы разговаривать со всеми этими визитерами, что сюда попрутся. Ты должен меня от всего этого — оградить. Так что все официальные лица, что сейчас сюда направляются — вон видишь, три шлюпки плывут? — на тебе. Я пошел спать. И лучше никому меня не будить.

Но не успел. Иван Андреевич Минин это не хухры-мухры. Увидев его, я с тоской понял, что придется надевать ботинки. Я попросил вестового позвать Марину. Но она, как все женщины задержалась, и я был вынужден выслушать благодарности и заверения. Правда недолго. Счастливое воссоединение отца и дочери было в меру трогательным, и я, как последний дебил, стоял рядом с отцом, обнимающим казалось навсегда утраченную дщерь. Не улучшало настроение то, что скотина Берг в это время сидел в сторонке, за столом, с бокалом коньяка и наблюдал словно в театре.

— Позвольте вам представить, граф, Алексея Оттовича Берга. Именно благодаря ему, мы смогли отбить вашу дочь у злодеев! — вообще оборзел скотина! Развлекалочки ему тут! Пол года назад он, при виде Минина, шлепнулся бы носом в землю, и целовал пыль с его сапог. А тут — сидит, скалится, гад. — А я, Иван Андреевич, вынужден вас оставить.

И собрался стремительно свалить.

За день до прихода в Триест я с Мининой разругался. Надоела до смерти. Орлов, оденься. Орлов это неприлично, Орлов, ты не в хлеву. А всего-то дел, удим мы с Катей рыбу на корме. Занятие азартное, ибо берем все, что попадется. Хотя, если честно, в основном скумбрию. Кто в здравом уме будет ловить рыбу в сюртуке? Ну и понеслась. Она, в который раз, попробовала указать на непристойность моих шортов. На это я разразился лекцией о пользе воздушных ванн для людей. Которые не страдают в жару под миллионом тряпок. Черт его знает, наверное, она обиделась что её миленькое, такое, развевающееся платице я обозвал тряпками. Потому что мне сообщили что голова — мое слабое место. Там все безнадежно. Только хамство и грубость. А я сказал, что умного человека может разглядеть только другой умный человек. Так что я не обиделся. Тут она разозлилась и в гневе бросила, что я больше всего похож на мужика-крестьянина. А я сказал, графиня, вы когда потная такая красивая. В ответ мне сообщили что я тупой урод. И попросили избавить от общения с ней. На что я с радостью согласился. Сообщив, что сделаю это с наслаждением. Ну и вернулся к рыбалке. Сильно, впрочем раздраженный. Только-только наш эпический поход стал напоминать сносный яхтенный круиз, как на тебе!

А эти двое, Берг и Неверов, это все наблюдали не скрывая удовлетворения. Они сидели с Мининой за столом, и развлекались пустопорожним трепом. После этого принялись её успокаивать.

— Чему тут удивляться, Марина! Орлова в детстве украли цыгане. — сообщил Берг. — Полиция его нашла и вернула родителям, но они от него отказались! Полиция отвезла его обратно цыганам, но они его тоже не взяли. Тогда полиция отвезла его в лес. Думали что его вырастят медведи. Но пробыв с Орловым совсем немного, медведи напали на цыган.

Правда, Паша Неверов пытался за меня заступаться. Мол Орлов — это мужество, честь и отвага.

— Это всего лишь указывает сколько Орлов выпил. — язвила графиня, следя чтоб мне было слышно — к третьему стакану как раз отвага появляется.

Ну а поутру, на завтраке, мне, эдак с претензией, было заявлено:

— Мы вообще дойдем когда ни будь до дома?

— Право не знаю, Марина. Выглядите вы не важно, можете не дотянуть. — ей богу, сижу, никого не трогаю. Нет же.

— Знаешь что, Орлов?!

— Вступление ни к чему, графиня. Давайте сразу перейдем к оскорблениям.

Хотя, все конечно устали. И эти последние мили…

Иван Андреевич, прижимая к себе дочь, заявил что и Екатерину Алексеевну тоже забирает. Мол после гибели ее родителей она у него на воспитании.

Катьку выдать оказалось сложнее. Оказалось, что она с группой матросов играет в кегли на бывшей батарейной палубе. И ей не до глупостей. Услышав это Минин странно посмотрел на меня. А че я то? По кораблю отдан приказ: ребёнка развлекать. Ну и развлекают как могут. Хотя, я его понимаю. Вид зверовидного вахтенного, румына Таческу графа впечатлил. Рожи у моего экипажа, конечно не ангельские. Но если эти морды бить раз в неделю — очень приличные люди.

Короче, закончилось все эпичный сценой прощания. Экипаж, во главе с боцманом, подарил Екатерине Алексеевне шкуру небольшой акулы, и павлиньи перья. Мининой ничего не подарили. Погрузили в шлюпку и отправили. Заверив что вызовем баркас с берега и доставим остальной багаж. Граф удостоил рукопожатием всех офицеров. И заявил нам, что он считает себя обязанным. Поэтому при любых неурядицах, господа, можете смело обращаться к любому моему представителю, что будет от вас неподалёку. Все ваши затруднения будут решены. Услышать это от одного из первых лиц Империи — дорогого стоит. Мне то плевать, а вот парни впечатлилась.

— И я не прощаюсь, Александр Алексеевич. Я буду ещё несколько дней в городе, и мы не раз увидимся. И все обсудим.

А я, помахав отходящей шлюпке платочком, облегченно вздохнул. И попросил Игнатия принести наконец выпить.

— Боже мой, господа! Наконец то на корабле можно спокойно почесать жопу!

Долго ли, коротко ли, но через три дня состоялась торжественная встреча населением города фрегата «Облом». Все набережные, окна и крыши были заполнены публикой. Размахивающей Имперскими флажками, платками и чепчиками.

К этому моменту и я и экипаж изрядно вымотались, поэтому реагировали вяло. Мы успели организовать надежную стоянку захваченных англичан. Разгрузить сокровища Тутанхамона и добытые в бою с вражеских кораблей средства. Их любезно взялся принять, оценить, и доставить в Краков, банк Минина. Хоть какая то от нее польза. Встретится с заместителем главы тайной канцелярии бароном Эссеном. Передать ему Спенсера и Маунтбеттена. Все страшно таинственно, ночью, под покровом темноты, в черных плащах и в черных каретах. Принять личного посланника Императора, флигель — адьютанта Юрия Дурова. Александр Алексеевич! Император приглашает вас к себе, как только покончите с делами в Триесте. А Паша Неверов совершил конспиративный поход в заведение «Русалка». Оказывается мы его уволокли оттуда не заплатив по его долгам. И он приплыл ночью на ялике. Рассчитался с кредиторами. Набил морду хозяину. Очень жалел, что не удалось трахнуть девку, с которой мы его стащили. Пока он был в морях, она куда то делась.

С Неверовым мне откровенно повезло. Здоровенный и туповатый с виду двадцатитрехлетний парень. Мелкопоместный Курский дворянин. Он долго старался соответствовать своему имиджу. Но в походе все стало ясно достаточно быстро. И мы получили веселого, верного товарища, готового на любую движуху. А его высказывания! Сам того не осознавая он иногда выдавал достойное быть отлитым в бронзе:

— Весь мир нам не чета. Ведь у нас что? У нас главный ресурс! Польки, русские и хохлушки! Самые красивые женщины в мире живут в Империи! Остальные пусть страдают и завидуют.

Уныло разглядывая каирскую толпу, он проворчал, что лучше б баб на улицу выпускали…

— Чем же лучше? — спросил Берг.

— У них сиськи. — вздохнул Паша.

— Слушай, Неверов! Кроме баб и водки есть масса других занятий!

— Есть, — грустно согласился он, — но они неинтересные.

И вообще, он оказался смелым и надежным. Легко добился уважения экипажа и Родриго, что как по мне, вовсе не просто. И что то поручив ему, я мог не заморачиваться.

И вот я стою у стены Бального Зала Дворянского собрания Триеста, и слушаю Жерома Монтеньи. Что убеждает меня не останавливаться, а поискать еще какие нибудь сокровища. И я с вами, капитан.

Тоже прелюбопытный кадр. Мы познакомились в караван-сарае на въезде в Каир. Я и сейчас не знаток востока. А тогда и вовсе ввалился в помещение, показывая открытые ладони, типо не убью я вас. И попросил устроить нас получше. Ко мне полез какой то абрек, я ему начистил морду. Случившийся рядом европеец пояснил, что тут открытые ладони имеют другой смысл. Ну и помог урегулировать недоразумение. Я, в благодарность, пригласил с нами посидеть, рассказать как здесь и что. Он согласился. Так и познакомились. Узнав что он корреспондент «Фигаро», я даже обрадовался. Это клево, что гнусность работорговли опишет французский борзописец. Так я подумал. И считаю это удачной идеей. Он сполна отработал то, что мы его с собой таскали. Регулярно печатаясь с нашими похождениями. Но со временем я понял, что он не только журналист но и шпион, сукин сын. Одно нападение на наш караван, в переходе Каир — Александрия — его рук дело. Он с чего то решил, что у них получится. Встретив нас в Александрии, он сделал вид что ни сном ни духом. Но страшно удивился, когда я его взял на борт до Триеста. А я-то твердо знал, что на нас наедут англичане. Просто не ожидал такой мощи. Хотя, мы могли их потопить еще на горизонте, пришлось изображать серьезное преимущество, а не фантастику. И друг Жером, перед боем, сильно взбзднул. Зато в благодарность написал прекрасную статью.

В общем, стоим, пересмеиваемся, обсуждаем Александра Македонского. Только Алекс, если я иду с вами, то я требую долю. А на страницах газеты я так вас распишу, что все женщины Франции будут о вас мечтать.

Не знаю. Мой план, поначалу, заключался в том, чтоб сплавать в Африку. Накопать там с помощью местных царьков алмазов, и вернуться. И я бы прекрасно легализовался в этом мире. Странности поведения легко списались бы на леденящие кровь морские траблы, и победы. Богатство, — вы знаете сколько алмазов он привез из Африки? Вот и никто не знает. Но потратил он уже дофига, а они все не кончаются. И сидели бы мы тихонечко с Бергом, где ни будь в тихом углу Империи, развивали артефакторику. Которая здесь спорадическая и невнятная. Типо, светильники — и все. Только на их основе можно столько придумать!

Но, за три дня до выхода, я поменял решение. Одолел меня школьник. Так ему стало невмоготу от похищения Мининой. Да и то. Пусть младшая, но правнучка Кузьмы Минина. Западло такое спускать. И, первоначально, в планах была месть. И капитана «Мазундыза» я спросил о Мининой скорее случайно. А он вдруг затрясся, и начал лепетать, что ему приказали просто как обычно захватить деревенских жителей. А графиню захватили и увезли не его люди. И везли не его кораблем, а на яхте кого то из турецкой знати. Ну а дальше понятно. Бей порта Шиле, честно сказал, что яхта была Махмеда Али. Ну и, вываливаемся мы из Дарданелл, а он — вот он, сука. Сложнее всего оказалось захватить его живым. Так мы и узнали, где искать её и Катю. А про Тутанхамона я вспомнил случайно, когда подходя к Каиру, увидел вдалеке силуэты Гизы. Тож неплохо вышло.

А теперь эти дурацкие чествования. Мэр города заявил что это просто неприлично, не устроить праздник в честь таких побед. И вы же покажете публике найденные сокровища? И в конце концов общество желает услышать рассказ участников столь блистательного похода!

Ну и празднуем. Я исполнил тур вальса с госпожой мэр, женой городского головы. И, кажется, даже перемигнулся с ней, насчет попробовать морского героизьму. И она вроде как не прочь. Нужно будет потом подойти и усилить перемигивание.

Здесь с этим как то просто. Дамы не исключают для себя возможность иметь сердечного друга. Если муж по каким то причинам занят. Главное условие — соблюдение приличий. Тоесть не обжиматься и не трахаться прилюдно. А так, наличие героя капитана в партнерах — это, как я подозреваю, почти что крупный знак отличия. Так что я настроен. И мадам Варашди, тоже улыбается мне через зал. Что касается рассказов, то Леша и Паша полностью закрыли эту нишу, и из толп, их окружающих, раздаются дружные аханья и восклицания — не может быть! Так что я поймал лакея, разносящего токайское, и попросил коньяку.

Нам, с ребятами, предоставили особняк для вип персон. Приглашу мадам Эжен посмотреть как устроили героя. За этим размышлениями не заметил, как обстановка изменилась, и в центре внимания опять оказалась графиня Минина.

Она безусловная звезда сегодняшнего вечера и не только. Красивая. Но сейчас еще и в ореоле несломленной красавицы, стойко вынесшей гнусные застенки. Понятия PR здесь еще нет. Но ее папаша в самой технологии разбирается до тонкостей. Ибо по прибытии на отцовскую виллу, бывших пленниц посетил врач. И как то так вышло, что всем известны результаты осмотра. Ну, приватно, конечно, вы никому, ладно?

И Марина затеяла, ясное дело фанты, и прочие песенки. К моему удивлению, Неверов, сел за рояль, и неплохим тенором спел что то про «назарее ты её не буди..». А я понял что сейчас и до меня доберутся. И начал лихорадочно вспоминать, что же я могу исполнить, аутентичное? К позору школьника, — он не знал современных ему романсов. Лошина! Мог играть на рояле Моцарта. А вот эти все «Сквозь чугунные перила..»- это гнусная попса, по его мнению. И вообще его отношение к русскому романсу, было похоже на отношение многих моих современников к рэпу. Гадость и неприлично! Но я то тоже не знаю романсов! И я лихорадочно думал, что ж исполнить. Школьнику было бы приятно спеть «Ели мясо мужики», КиШ. Я сам, с трудом, убедил себя не исполнять «Я скромной девушкой была…» из вагантов. И вот, в самый момент моих мысленных метаний, Маринка сазала:[1]

— А этот фаааант! Попросит капитана Орлова спеть песню! Вы знаете, он пел Катеньке колыбельные! Такие замечательные песни! Чудесные! «Спят усталые игрушки», — напела она.

А ко мне подошла дочь капитана порта, Светочка Маврина, и, краснея пролепетала:

— Капитан! Не исполните ли вы нам песню?

И я плюнул, и решил не эпатировать публику блюзами с текстами типо «И я сегодня напьюсь, и это такой вот, сука, русский блюз». А сел за рояль, и, оглядев уставившуюся на меня публику сказал:

— У фрегата «Облом» есть гимн. Ни экипаж, ни командиры о нем не знают. Но это не значит, что его нет. И я вам его спою! — и пробежался по клавишам от ля минора.

В темно-синем лесу, где трепещут осины,

Где с дубов-колдунов опадает листва,

На поляне траву зайцы в полночь косили

И при этом напевали странные слова…

Тут я уже перешел на русское народное «ум-ца, ум-ца».

«А нам все равно, а нам все равно,

Пусть боимся мы волка и сову,

Дело есть у нас — в самый жуткий час

Мы волшебную косим трын-траву».

А дубы-колдуны что-то шепчут в тумане,

У поганых болот чьи-то тени встают,

Косят зайцы траву, трын-траву на поляне

И от страха все быстрее песенку поют:

«А нам все равно, а нам все равно,

Пусть боимся мы волка и сову,

Дело есть у нас — в самый жуткий час

Мы волшебную косим трын-траву.

А нам все равно, а нам все равно,

Твердо верим мы в древнюю молву —

Храбрым станет тот, кто три раза в год

В самый жуткий час косит трынь-траву».

На следующий день песню про зайцев распевал весь Триест. Я об этом узнал ближе к обеду. Потому что мадам Варашди оказалась ненасытной, и я с трудом её выпроводил. Да и то, из всех соседних спален раздавались звуки возвращения моряка из похода, что сильно подстегивало и меня и её.

А спустя три дня мы отправились в Краков. Договорившись о стоянке «Облома», и сдав его под временную команду нанятого офицера. Распустил команду. Хотя они сказали что достаточно громко объявить. И все вернуться.

Глава 14

Царский дворец Вавель прекрасен, и, что еще важнее, удобен. Здраво поделен на парадную, официальную, деловую и жилую часть. Но я повел своих офицеров через Парадный Вход. Знакомый кавалергард только хмыкнул. Заодно высказал претензии. Про то что, Саша, не чужие ведь люди. Мог бы взять с собой в поход пару ребят нашего полка. Пришлось извиняться. Причем делал я это искренне. И вправду, не подумал. Бесстрашные мореходы Берг, Неверов и Баскес слегка взбледнули, придавленные великолепием. А величественные лакеи, снующие там-сям, и вовсе повергли ребят в трепет. Я решил, что им полезно проникнуться. Я-то здесь не впервые и вполне свыкся.

Мое возвращение из странствий домой выглядело скучно. Вечером к ресторану подъехала коляска, из неё вылезло четыре человека. Молча прошли через отдельный вход в жилые помещения. Отец появился за полночь. Поэтому, даже толком посидеть вышло только на следующий день. Это обычная история всех долгих и героических путешествий. Возвращаешься домой, ожидая, что там все по-другому. А там не то что все по старому, но и никто не заметил твоего отсутствия.

С другой стороны, в нашем случае это и к лучшему. Чествования в Триесте утомили. Было ощущение, что все светские курицы поставили себе целью затащить кого ни будь из офицеров в постель. Мне это быстро надоело. Да и парням тоже.

Следующий день, впервые за долгое время прошел в ленивом безделье. Отец устроил в нашу честь торжественный обед. Слава богу, всей торжественности — меню на пять перемен блюд. А так кроме отца присутствовал только генерал от инфантерии Дублянский. Тот самый, что принимал у меня присягу в Лицее, вечность назад. Не обижайся, Саша, но Павел Олегович заслужил расспросить тебя сам. Народ, оробев поначалу, потом освоился. И мы впервые, после Александрии, просто посидели. К тому моменту, когда раскрасневшиеся Берг с Неверовым, забыв о всякой субординации, выстраивали бутылки строем османской эскадры, прибыл флигель-адъютант Императора. С приглашением завтра утром быть во дворце.

И вот, мы вошли в приемную Его Величества. На встречу нам встали флигель — адъютант Евгений Курасов и камер-юнкер Разумовский. Тот самый, что получил от меня люлей в день присяги. Больше никого в приемной не было. И это, вообще то дурной знак. Придворное холуйство никто отменить не в силах. И придворные любым способом стремятся мелькать перед Императором. За одним исключением. Когда император сильно не вдухе, он способен быть суровым. И вспомнить прегрешения. И принять решение о наказании. К чести самодержца, если так уместно говорить, зазря никто не страдал. Но придворные предпочитали не искушать судьбу. Хотя, с моей точки зрения, и говорить не о чем. Никого не обезглавили, и даже не сослали на каторгу. Известно всего о двоих отставленных от двора. Но для придворного это хуже смерти.

Так что пустая приемная как бэ намекает. Дальше началось удивительное. Я представился по всей форме. Представил спутников. Но тут вылез вперед Семен Разумовский. И заявил мне:

— Александр Алексеевич! Хочу сказать вам, что во время совместной учебы в Лицее, мое поведение было недостойным. И вы вправе на меня обижаться. Но прошу принять мои искренние извинения, и заверения, что впредь я никогда больше не позволю себе по отношению к вам неуважения.

Когда он начал, я было решил что он меня на дуэль вызовет. Но он меня удивил. И я сказал:

— О чем речь, Семен! Забыли. Позволь только полюбопытствовать, что тебя заставило, изменить обо мне мнение? Мои приключения?

— Нет, Орлов! Просто у меня было время подумать. И я тебе прямо говорю, мы — не друзья! И за благосклонность Елены Васильевны Булыгиной, я буду с тобой бороться, невзирая ни на что!

Все окружающие, на разные, голоса фыркнули.

Блин!!!! В приемной Императорского кабинета!

— Сема! Я клянусь тебе, что ни малейшим движением не стану препятствовать твоему счастью, и не сделал, и не буду делать ничего, чтоб завоевать Ленкину приязнь!

— Выбирай выражения, Орлов!

— Да-да. Прости за непочтительное упоминание Елены Васильевны.

— Между тем, господа, — вступил наконец то Курасов — ты, Саша, будешь принят Его Величеством. А вас, господа, проводят к Его Сиятельству Бенкендорфу.

— Господин Курасов, поделитесь — попросил я — это арест?

— Не думаю. Арестантских карет не вызывали. Ступайте, господа. Господин Разумовский вас проводит.

И камер-юнкер увел снова оробевших мореходов.

— Дело плохо, Саша-сказал мне Курасов. — государь в дурном. Да еще английский посол ожидается. С тех пор как ты в море вышел, он здесь постоянно кровь пьет. Да еще и турки …Эх. Пойду. Доложу.

И скрылся за дверью кабинета. Появившись через мгновение, он шепнул:

— Мужайся, Орлов! — и широко распахнул дверь, громко объявив:

— Александр Алексеевич Орлов!

Я прошел в кабинет. Император стоял возле стола и задумчиво меня разглядывал. Все было по простому. Император был один в кабинете.

— Ну и что тебе сказал отец, Орлов?

— Он похлопал меня по плечу, Ваше Величество!

— И все?

— А что говорить? А по плечу он меня не хлопал с кончины матушки.

Ну да, особо не говорили. Просто отец обнял и сказал, что он не сомневался. Особо, Саша спасибо за девчонок. Минины уже собирались траур объявлять, а тут статья в газете.

— Ты знаешь, что с твоим выходом в море, а особенно с твоих эскапад в Черном Море, меня постоянно досаждают послы?

— Догадываюсь, Ваше Величество.

— И что ты на это мне скажешь?

— Да пошли они!

Открылась дверь, и вошел Курасов.

— Государь. Английский посол. Вы велели докладывать немедля.

Император отвернулся от меня, и кивнул.

— Посол королевы Виктории, Сэр Чарльз Стюарт, барон Ротсей! — провозгласил флигель-адъютант.

Сэр Чарльз из тех, что родились во фраке и с прямой спиной. Войдя, он учтиво поклонился. И гордо застыл недалеко от двери.

— Я вас слушаю, господин посол, — сказал Александр Алексеевич.

— Ваше Императорской Величество! — начал барон, — хочу сообщить вам, что правительство Её Величества, направляет Вам ноту протеста, в связи с нападением вашего фрегата на английские корабли! И она будет вручена вам на ближайшем официальном приеме.

— Да? — слегка удивился государь — а в Фигаро пишут, что это ваши корабли напали на фрегат.

— Ваше Величество. Давайте здраво оценивать слова прессы. Тем более не самой дружественной нам страны.

— Помнится, вы, господин посол, именно эту газету приводили в качестве аргумента, описывая зверства капитана Орлова в Каире.

— Так было нагляднее всего. Потому что если даже французская газета это называет зверством, то как это оценивать подданным Её Величества?

— А давайте спросим у виновника, сэр Чарльз. Может быть, он нам прояснит, что произошло. Хочу представить вам, господин барон Александра Орлова. Орлов! Это посол Её величества сэр Чарльз Стюарт, барон Ротсей.

— Не скажу что рад, — холодно сказал, посол не дрогнув ни одним мускулом нигде.

— Да я тоже не очень, господин посол.

— Орлов. Я жду объяснений, — проронил государь.

— По какому вопросу, Ваше Величество? По поводу зверств, или нападения небольшого фрегата на семь английский линкоров?

Император отвернулся к столу, и скрутил себе самокрутку. Моей машинкой! То есть моей конструкции. Прикурил и повернулся.

— Нота относится с морскому инциденту.

— Я протестую! Это было неспровоцированное нападение! А не инцидент. — заявил посол.

— Позвольте мне, Ваше Величество. Я тоже думаю, что это было неспровоцированное, наглое и подлое нападение. И чтоб не рассуждать голословно, я вам лучше покажу. Вы позволите?

И я достал из кармана небольшой брусок, со спичечный коробок размером. С углублением по центру и несколькими кнопками. Из другого кармана достал алмаз с ноготь мизинца размером.

— И что это? — с любопытством спросил Император.

— Магическое изделие, созданное корабельным магом, Ваше Величество. Говоря просто, запоминает и показывает все, что произошло с кораблем и вокруг него в течение суток.

Маясь бездельем в море, я много болтал с Бергом. В частности я рассказал ему о голографии. Трудно сказать, что тому причина, но, скорее всего, я так объясняю. Достаточно скоро Алексей мне предоставил то, что понял из моего рассказа — пространственный снимок. Ну а склепать потом регистратор оказалось плёвым делом.

— Как это выглядит?

— Извольте, Ваше Величество. — я поставил регистратор на императорский стол и нажал кнопку, предварительно пояснив:

— Визуально вы окажетесь сейчас на левом крыле мостика фрегата «Облом». Утром, в день боя с английской эскадрой.

Кабинет исчез, мы стояли на мостике. А повезло все же мне с погодой! Император и посол с любопытством оглядывались. Приборка на судне, Баскес рядом. Тёплая компания на корме, за столом. Крик с марса «Паруса на горизонте!». Я остановил показ и пояснил:

— События начали развиваться с этого момента. Но я бы рекомендовал смотреть с моего любимого места.

Перемотал вперёд, до выстрела с «Шарлотты» и дальше не останавливал, только поясняя по ходу:

— Вы, господин посол, как большинство англичан плохо знаете морское дело. Вот эти тряпочки, поднятые на мачте, означают «Следую своим курсом». А вот этот парень машет флажками сообщение. «Помешавшего следовать своим курсом — уничтожу». Ну а теперь-смотрите.

Английский корабль переложил руль, стал к нашей корме бортом, и дал залп из шести орудий. Я остановил просмотр.

— Шесть! Один, два, три, четыре, пять, шесть. Залп шести орудий по кораблю, следующему своим курсом. Мне кажется, государь, все вполне очевидно. Здесь записан весь ход боя и вообще весь тот день. И любому непредвзятому наблюдателю будет видно, что мы оборонялись.

— Действительно. Сэр Чарльз. Эскадра напала на «Облом».

— Я уверен, Ваше Императорское Величество, что существуют более веские свидетельства того боя, чем балаганные фокусы наглого от безнаказанности юнца!

— Барон, мне показалось, или вы только что, в присутствии Императора, обвинили меня во лжи? Не желаете со мной выйти, прогуляется по набережной? Можете выбрать любое оружие. И не переживайте о своей работе, без ушей вполне можно быть послом.

— Орлов! — рыкнул на меня монарх.

— Прошу простить, Ваше Величество, но мне кажется барон смутно представляет, что такое честь и достоинство, и я намерен ему вбить это в мозги, для более успешной службы на благо Её величества.

— Орлов, вы можете идти, — холодно сказал монарх.

— До свидания, государь. — поклонился я. — Ротсей, я буду ожидать вас в приемной.

— Пошёл вон, Орлов! — вышел из себя монарх, — и не сметь мне даже смотреть в строну господина посла!

— Гениально, Ваше Величество! Барон, поединок с завязанными глазами, а?

— Вон!!! — совершенно озверел государь.

В приемной народу прибавилось. Кроме Курасова с Разумовским у окна стоял, повидимому, сопровождающий посла. Курасов, взглянув на меня, покачал головой.

Открылась дверь и в приёмную вошёл барон Эссен, заместитель Бенкендорфа.

— Пойдём, Саша. — сказал он. И повёл меня вглубь дворца. — Значит, говоришь, не разбираются в морском деле? — хихикнул он.

— Вы подслушивали?

— Наблюдал. Ты всерьёз думаешь, что тебя, тем паче посла, оставят с Императором наедине?

Он толкнул дверь и мы вошли в ещё один кабинет. Побольше императорского. За круглым столом в глубине, сидел Бенкендорф и мои офицеры.

— Ваше сиятельство, вот вам Орлов, собственной персоной.

Ребята не выглядели ни испуганными ни расстроенными. Похоже, сажать в крепость нас не станут.

— Устраивайтесь, Александр Алексеевич. — сказал шеф жандармов, указав на стул рядом с собой. Эссен вышел. Но не успел я отодвинуть стул, как открылась дверь и вошёл Император. Все снова вскочили и склонились в поклоне.

— Вольно, господа, без чинов. Орлов, я хочу что бы ты не обижался на произошедшее. Но увидеть, что я вынес по твоей вине — это справедливо, согласись.

— О чем, речь, государь! — согласился я.

— Господа, — не садясь сказал монарх, — я хочу выразить вам от имени Империи, и себя лично, глубочайшую признательность за ваш беспримерный подвиг. И, в связи с этим, слушайте мою волю.

— Родриго Баскес! Вам присваивается звание капитана первого ранга. Вы назначаетесь командиром королевской яхты «Облом». Которую мне только что подарил Орлов. Правда?

— О чем речь, Ваше Величество, — лихой у нас Император, чего там.

— А так же, жалую поместье Изой с землями, вблизи Триеста.

Ну и дальше пошла раздача слонов. Неверову — титул маркиза, и дофига земли в Курской губернии, чуть не пол губернии нарезали. Берегу — тадам! — титул барона и земли в Трансильвании. Принадлежащие раньше угасшему ныне роду Цепешей. Ну а мне подарил графский титул, и замок Конопиште, под Прагой, и дофигища чешских земель. Сокровища Тутанхамона у нас выкупает казна. Ну, мы сразу договаривались, помнишь, Саша?

— Я надеюсь господа, что это хоть как то компенсирует мою неожиданную просьбу. Дело в том, что вам нужно будет покинуть столицу сроком не менее чем на месяц. Канцлер к тому моменту решит все дипломатические тонкости. А пока не хочется дразнить гусей. Твоей головы, Орлов требуют все, кто может говорить. Ну и ваши головы заодно, господа.

Император уселся за стол.

— Прошу садиться, господа. Разворошили вы эту кучу знатно. Поэтому вот мое повеление. Отбыть из столицы вступать в собственность. До тех пор, пока Канцлер не успокоит всех этих болтунов. И знайте, это не выражение неудовольствия. Просто так легче успокоить эту бурю в стакане.

Все уселись за стол. Император весело осмотрел моих офицеров.

— Мне искренне жаль, что время не позволяет с вами побеседовать. Орлов, я выберу время, и обязательно заеду. Пока, если есть просьбы, — я вас слушаю.

— Ваше величество! — встал Неверов. — прошу оставить меня под командой Орлова.

— Хорошо! А что, Орлов, ты еще что то затеваешь? — глаза самодержца загорелись любопытством. Всеж совсем молодой у нас монарх.

— Гм. Мне трудно сейчас определиться, государь. Разве что, граф Бенкендорф, расскажет в чем был смысл похищение Пожарской и Вишневицкой?

От меня не укрылся мгновенный и острый обмен взглядами Императора и шефа жандармов. Эге-ге. Сейчас соврут. То есть, скажут полправды. Как это водится у людей такого калибра.

— Мне трудно однозначно ответить, тебе, Саша. — заговорил Бенкендорф. — англичане мастера планирования. И конечную цель они видели, похоже, смутно. Маунтбеттен назвал три. И, я думаю, все всерьез рассматривались. Первая — выдать графиню замуж за наследника короны. И, таким образом, попробовать влиять на нашу политику. Вторая — через подставные фигуры сплавить французам, и нас с ними поссорить. И в конце концов, всерьез рассматривался вариант поместить графиню в госпиталь, в северном Лотиане, и исследовать. Попутно используя как инкубатор для рождения магов-энергетов.

И мои глаза вдруг застило красным, а я почувствовал ледяную ясность. Такое же чувство я испытал когда сорокапятилетний капудан-паша Махмуд Али посетовал, что не трахнул маленькую Катю Вишневицкую. Мол все равно, из этих всех планов англичанина ничего не вышло, а так бы хоть порадовать плоть… Вот и сейчас я понял, что нужно будет сделать, и встал.

— Прошу простить меня, Ваше Величество, но, кажется, мне срочно нужно в Лондон. Пора уже в Англии сменить правящий дом. Берг, ты со мной едешь?

— Да как у тебя язык повернулся, сопляк, — прошипел Бенкендорф. Воздух вокруг него начал слегка искрить статическим электричеством. Я увидел, что Берг кинул между ним и мной щит, и прикидывает, чем бы меня садануть. Я тебе садану! Баскес отошёл к стене, здраво решив не вмешиваться. А Паша Неверов взял стул за спинку, одновременно решая, за кого врубаться. За монархию, или за капитана. Один Император совершенно спокойно положил ногу на ногу, прикурил сигарету и сказал:

— Господа, мне кажется, или Орлов втрескался в Минину насмерть?

Из меня как будто выпустили воздух и я почувствовал что неудержимо краснею. Долбаный школьник! Бенкендорф хмыкнул, Баскес фыркнул, Паша не куртуазно бугагакнул, а Берг пробормотал, а я то думаю, чего они весь переход как кошка с собакой.

— Повелеть что ли тебе жениться? — монарх задумчиво выпустил дым, разглядывая меня.

— За подвиги не наказывают! — проклятый школьник, в конце фразы голос дал петуха!

А государь перевёл взгляд на Берга.

— И тебя женить бы надо, а то слишком смелые. Наказать, так сказать, по свойски.

— Он и так женится собрался, на Грибовой — заложил я товарища.

— Алене Игоревне? — оживился Император.

— Берг! Обрати внимание, его величество назвал Грибову — Аленой. — не смог не съехидничать я.

И тут мы все громко заржали, скидывая внезапный стресс.

— Так! Я знаю, что ты, Орлов, горяч. Поэтому я тебя прошу держать себя в руках. О произошедшем сейчас — прошу молчать. До свидания, господа. — монарх встал. Все тоже встали.

— Ваше Величество! — сказал я. — Прошу дозволить мне и Бергу задержаться на неделю, для улаживания дел. Во дворец ни он, ни я ни ногой.

— Переговоришь завтра с графом, — он кивнул на Бенкендорфа, и вышел. Бенкендрф оглядел нас. Поцокал мне языком, качая головой, и вышел за монархом. Мы остались одни.

На выходе из кабинета нас опять перехватил Эссен, и повел в дворцовую канцелярию. Где всем выдали документы, патенты и прочие регалии. Заставили подписать документы о передаче трофеев и находок в казну. Назвали суммы, что нам выплатят. Заняло часа три. Причем мы, с Бергом, еще покачали права. Типо барон, вы понимаете, что тридцать тысяч за новый английский линкор с полным фаршем, — это даже не смешно? Ведь отличная вещь, а вы по цене жалкой баржы берете? А за сокровища Тутанхамона всего двенадцать миллионов? Да я с лотка на рынке дороже распродам! А враги и вовсе вдвое переплатят!

Все это под прекрасное вино, кофе и закуски, что нам подали. Эссен смеялся, и обещал никому не рассказывать о жадности героев. А Берг говорил, что он тоже никому не скажет, сколько Тайная Канцелярия на нас заработала. Всем и так очевидно, что дофига.

Уходя из дворца мы встречали доброжелательные взгляды и сердечные улыбки. Весь дворец был вкусе, что Государь сорвал зло на Орлове и его офицерах, и снова в хорошем.

— И вот еще что, господа. Я могу рассчитывать, что эта штука существует в одном экземпляре? — Петр Эссен, держал в руках регистратор, что я забыл в кабинете монарха.

— Продается, барон. Все что за линкоры не доплатили отдайте, и он ваш.

— То есть больше нет?

— Это и вправду дорогой прибор. Именно потому что единственный.

— До свидания, господа.

С тем мы и побрели из дворца.

— Давайте, друзья прощаться, — сказал я, когда мы вышли на площадь. — Родриго, еще увидимся. Мне кажется, если что, тебя со мной отпустят. Паша! Курьера я буду слать в Неверовку. Ты должен немедленно по получении сообщения выезжать!

Обнялись, посадили ребят в коляску. И пошли с Бергом не торопясь ко мне домой.

— Я написал Демидову, он нас ждет. — сказал Леха.

— А пожрать?

— Ну чего ты злишься? И вообще, ты уверен?

— Более чем. Так что ты прав, поехали к Демидову.

Весь путь до Демидова, я кипел как чайник. В читаных книжках попаданцы, при общении с сильными мира сего, снисходительно-терпеливы. Потому что все делается по первому слову попаданца. Ха-ха. Случившееся — прекрасный пример. Нас, и меня в том числе, похлопали по плечу, умеренно наградили, и задвинули в темный угол. Чтоб не отсвечивали. Подарок «Облома»- все понятно. В море больше — ни ногой. У них, императоров, приказы отдают и так тоже. Ребята не поняли, хотя, Берг почувствовал, что нас только что использовали в какой то комбинации. Так то понятно, послу, моими словами, сказали что думает Русская Империя об Англии. Причем как только наметилось продолжение о работорговле и прочих деликатных вещах — меня выставили. И дальше так же. По настоящему серьезные вопросы не то что не обсуждались, а даже не обозначались. Хотя, он вроде обещал заехать, как ни будь. С другой стороны а чего ждать? Восемнадцатилетний дворянский отпрыск, отмороженный на всю голову. А тут — тонкая политика, и какие то невидимые, но явно ощутимые проблемы. Ну и нефиг обижаться. Что я точно знаю про себя — это что я не умею управлять империями. Но Император то каков?! А? Как щенка построил меня в три ряда.

Разговор с Демидовым не занял много времени. Он нас выслушал, и заверил, что в течение недели все будет готово. И вообще, господа, пора уже переговорить в военным министром. И представить ваши изобретения. Давайте планировать на январь?

— Ну что, Дракулито-вампиреныш? — я хлопнул Берга по плечу, — поехали, пообедаем? Или ты сразу поедешь к Ленке хвастаться баронством?

— Что за дракулита?

— О! Ты не знаешь чей майорат получил? Это легендарная история.

Глава 15

По большому счету, грустить мне не о чем. Все устроилось наилучшим образом. И даже поездка в жалованный мне замок Конопиште, приносила мне удовольствие. Несмотря на позднюю осень, погода сносная. Хотя, газеты пишут, что в Москве уже снег. А здесь еще плюс.

Узнав о жалованном имении с замком, отец долго смеялся. Сказал, что ученые утверждают про развитие по спирали. Нашим потомкам нужно что то проигрывать в карты, Саша! Сам он не особо заморачивался. Купил, на как бы выигрыш, дом рядом с рестораном, и, не торопясь, придавал ему блеск, достойный нашей фамилии. Ну, то есть все очень дорого, стильно и сплошной изыск. Правое крыло твое, Саша. Можешь устраивать там все по своему вкусу. Но я решил довериться отцовским дизайнерам. У школьника каких то особых реликвий не было. А я из похода привез только саблю турецкого адмирала. Да и то, потому что ребята категорически отказались её брать себе. А мне она нафиг не нужна. Правда отец ею помахал, и сказал что приличный клинок. И решил повесить в курительной.

Алексей Берг предстал перед Грибовой во всем сиянии и величии прославленного морехода. Правда морщился на мои фразы типа, — и ты не поверишь, Лен, но тут из воды вылезает гигантское щупальце! А Алексей наш, Оттович, берет в руки меч… Но, в общем и целом, от Грибовой я, похоже отделался. А она мне рассказала что, кажется, к Маржиевской сватается граф Рейтерн. Все согласно старого правила, с глаз долой из сердца вон.

— Ты там, в странствиях, Орлов, никого себе не нашел?

— Конечно нет! Так и буду грустным и одиноким!

— Так тебе и надо, Орлов!

— Но за что? Знаешь, как обидно, когда ты робко целуешь ее в щеку, надеясь, что наши чувства взаимны, а эта бессердечная стерва пытается выплюнуть кляп и отвязаться от мачты!

— Господи! Леша, как ты его вытерпел?

— Ты не поверишь, сколько раз я пытался его вразумить!

— Бггг… Говоря экстрактно, выглядят его наставления так — Орлов! Встретишь красивую девушку, прояви инициативу, посмотри на неё. Не отступай, продолжай смотреть. Она не предложила любовь до гроба? Ну что ж, ты сделал всё что мог…

— Нужно будет сходить к Мининой. Маринка расскажет, что вы там вытворяли.

— Дык причиняли же добро посюду! Особенно Берг! Как зло увидит, так сразу давай его искоренять!

В общем мы мило посидели в ресторане, отмечая Лехино баронство и внезапную латифундию в Трансильвании и Валахии. Замок Бран, пожалованный ему императором, вызывал у меня только ржач.

Я рассказал ребятам что, по слухам, в пятнадцатом веке, там занимались разведением вампиров. И вроде даже преуспели. Но потом пришли турки, и извели владельцев питомника. А вампиры одичали, и кусают всех новых владельцев. Так что, Елена Игоревна, как увидишь у Берга клыки — подставляй шею.

— Ты, Леша, теперь повелитель вампиров, румын и прочих гуцулов.

— Орлов, научившись делать умное лицо, старайся хотя бы иногда ему соответствовать…

Неспешное, я бы даже сказал, ленивое путешествие среди живописных холмов и полей, меня совершенно успокоило. Унылый осенний дождь, почти облетевшая листва, и особая осенняя тишина. Весьма способствуют. И я спокойно размышлял о ситуации, в которой оказался. И что делать, в конце то концов.

На следующий день после приема Императором, мы с Бергом содержательно поговорили с Бенкендорфом. Ну, то есть как? Он отдал указания. Обо всем молчать. Ваши, Алексей Оттович, наработки, публиковать конечно не будем. Мы пока думаем, но скорее всего, дадим вам кафедру в Академии, и будете вести курс. Но это вопрос не быстрый. А пока отдыхайте. Езжайте в жалованные земли. Нет, Саша, я не буду обсуждать с тобой безмагию. Мы знаем о таких вещах. И это все что я могу тебе сказать. Орлов! Все что тебе нужно будет знать, ты узнаешь своевременно. На показе ваших пушек, на полигоне Демидовых, его величество, скорее всего будет. Но это, когда совсем будете готовы — сообщите. А пока, не смею задерживать, господа.

В первой попаданческой книжке, что я прочитал, попаданец был владельцем летающего острова. На котором можно было прилететь куда угодно, и решить какой угодно вопрос. Но он, непонятно зачем целую книгу плелся по лесам, полным опасностей И совершал непрерывные подвиги, пафосно размышляя о том, что все равно любит людей.

У меня все проще. Людей я не люблю. Как и пафос. Подвиги мне не нравятся. Всю движуху я затеял, чтоб легализоваться и не бедствовать. Насчет людей не совсем верно. Женщин то я люблю. Старики — прикольные, зачастую. А дети смешные. А остальных- нет. Не люблю. Но понять, что мне делать со вновь полученной молодостью — не могу. Тем более что меня колбасит чужими эмоциями.

Хотя и здесь не совсем так. Я успешно сопротивляюсь тому, что считаю неправильным или несвоевременным. Но то, что в глубине души считаю правильным и справедливым, я делаю с энтузиазмом. И только сильно потом понимаю, что я, поживший мужик, все делал бы по другому. А то и вовсе бы не лез. Знаний об этом мире катастрофически не хватает. Посмотрим, может в дареном замке будет библиотека.

По здравом размышлении, я понял, что власть ко мне неизъяснимо мягко отнеслась. Школьник мало интересовался мировой политикой. Именно поэтому мне, свежим взглядом, отчетливо видно. Россия сознательно, и очень аккуратно, уступила роль мирового лидера Англии. Не сильно усердствуя в судостроении, и колонизаторстве. Скромно не претендуя на ведущую роль.

Вдумчиво рассуждая, России этой реальности фантастически повезло два века назад, с этой магией. С точки зрения государственного строительства — практически позавчера. Она приросла землями, которые особо и не хотела. И принялась неторопливо и последовательно их осваивать. Не забывая о своем историческом движении на восток, в Сибирь, к Тихому Океану. Этого всего — более чем достаточно для развития страны. И поэтому русский царь и его дипломаты, всячески, хотя и не афишируя, поощряли Английскую экспансию в мир. Что вам там? Лён и пенька по сходной цене? Деготь без ограничений? Давайте, плавайте!

Заодно этому миру демонстрируется, что ничего кроме обороны Российскую Империю не заботит. Результат предсказуем. Англию терпеть не может вся планета. А к России отношение в худшем случае — равнодушное. А так- вполне себе лояльное и доброжелательное, как к товарищу по несчастью, что живет в мире, который исплавали вдоль и поперек эти козлы-англичане. И вообще, русские, не хотите с нами, этим англичанам какую ни будь поганку устроить?

И вот в этом, страдающем от английской надменности мире, появляются люди, что влегкую уделывают гнусных бриттов, и обещают на этом не останавливаться. Что подумает мировое сообщество? В лучшем случае оно подумает, что Англии конец. Это еще не очень страшно, хотя тоже не айс. А в худшем случае, мировая политика заподозрит, что её развели как лоха. И главная опасность и злодей, вовсе не Англия. А вот эти тихие, улыбчивые монголо-татары, которые уже отжали пол-европы, и кажется, не собираются останавливаться. Мировые лидеры решат, что Россия — главная опасность. С которой нужно бороться. Из истории своего мира я точно знаю, что после такого решения, империи живут максимум век.

И Канцлер Империи, а так же Бенкендорф, Император, и другие официальные лица, сейчас заняты тем, что рассказывают в той или иной форме мировому сообществу, что случайно вышло. На случайностях нельзя строить долговременную политику. Ну вы же знаете, Россия полна талантов. А тут юные исследователи, сами не поняли что придумали. Не хотите провести мирную конференцию о запрете использования магических пушек? Хотя, мы сами толком не знаем, что это такое…

Во всех этих рассуждениях есть одна несуразность. Похищение девчонок. Хотя, что я знаю о местных спецслужбах и их методах? Но все равно, есть некий диссонанс в этом. Некий перебор. Да и обошлись в итоге с нами- очень и очень по доброму. В деньгах, если оценивать и дареное имущество, наша экспедиция получила почти двадцать миллионов рублей. Фантастические деньги! Правда, по слухам, годовое содержание замка обходится чуть ли не в сто тысяч. Так что и здесь Империя в выигрыше! Скинула убыточные активы, и попробуй сказать, что тебя не наградили.

Дорога, между тем, пролегала в идиллических равнинах. Опрятные деревушки, поодаль от тракта, пятнистые коровы, овечьи отары, и снова коровы. И повсюду черепичные крыши.

В этом путешествии меня сопровождал личный камердинер, Игнатий Мещерин. Представительный и сдержанный мужчина, исполняющий обязанности прислуги за все. И ничуть этим не угнетенный. Когда я сказал ему, что мне жалован замок в Чехии, и что я подумываю назначить его туда дворецким — управляющим, он вежливо, но твердо отказался. В дороге делать было нечего, и я его расспросил о резонах. Ведь вроде и почета и жалования больше. Да и спереть можно солидно. Он пояснил, что при службе дворянам наиболее почетна личная служба. То есть камердинер хозяина- первое лицо. Остальные, как бы они не назывались, уже в более низком статусе. Ибо камердинер видит хозяина постоянно, а остальные — от случая к случаю.

В этом у нас все чисто по-русски. Основной ресурс- близость к телу. А уж оно верную службу оценит. Тем более что Федор, камердинер отца- в автаритете у всякого рода дворни. Он провел с Игнатием совещание, и по его итогам у меня теперь куча шмоток, карета, кучер, походный погребец, и тд… Все как у приличных дворян. Ты, Саша, теперь граф. Будь любезен быть им. А не смеяться над волей монарха.

Долго ли, коротко ли, но я наконец то прибыл в Конопиште. Огромный замок на небольшем холме у озера-пруда. Регулярный парк вокруг замка. Листья не до конца облетели, и не давали его рассмотреть в подробностях.

Коляска, проехав мост надо рвом, остановилась. Игнатий вылез и постучал в ворота.

Один из моих любимых литературных героев — дезертир, торгующий крадеными собаками. Именно читая о его похождениях, я впервые узнал о существовании Конопиште. Любимой резиденции Франца-Фердинанда. А потом я и побывал в нем, в туре по замкам вокруг Праги. И, насколько я помню, в моей реальности его любили киношники. Сделав декорацией к нескольким голливудским фильмам.

Здесь история пошла по другому. Еще неокрепшие Габсбурги решили, что Польша, захваченная дикарями, им вполне пригодится. И пошли очищать её от московитов. Закономерно, прекратив, таким образом, существование династии. А Империя приросла Австро-Венгрией. Важно тут лишь то, что у Императора, в Чехии, обширная недвижимость. Которую он вдумчиво раздаривает.

И в Праге, и по дороге в Конопиште, оглядываясь по сторонам, я не заметил страданий чехов. Что еще важнее, у меня сложилось ощущение что они и сами не считают что страдают под пятой русского тирана.

Сытые, опрятнее люди. Неторопливая, спокойная жизнь. Легкий переход с чешского на русский, и обратно. Без недовольства лицом. В общем, сдержанное достоинство и самодостаточность. И твердая уверенность, что как бы дела в мире не пошли, в Чехии все будет хорошо.

Это меня даже несколько расстроило. Я думал, что меня отправили на борьбу с сепаратизмом. И что я сейчас начну гонять по лесам партизан. Окопавшихся в моей латифундии. Но нормального чеха сделать партизаном невозможно. Вот браконьеры и карточные шулеры — сколько хочешь. А воевать за независимость? Фи. Всему свое время.

Тем временем, ворота открылись, и мы въехали во двор. Этому предшествовал оживленный диалог между Игнатием и привратником. До меня долетели фразы, что у нас хозяин Русский Царь, и не знаем мы никаких графов. Я тебе вот прикажу выпороть, чтоб его сиятельство не утруждать, и все будешь знать. И графов, и его слуг.

Мне кажется, мой камердинер тоже все понял. Препирательства были не из гонору. Остальной прислуге прошел сигнал типа- шухер. По крайне мере, въехавшую коляску встречал дворецкий и человек десять разного рода персонажей. Прислуга замка, надо полагать.

Выслушав многословное приветствие, попросил проводить в кабинет владельца, и пригласить управляющего. А также быть дворецкому. Остальные пусть работают не отвлекаясь.

Беседа с управляющим, паном Блажеком, и дворецким, паном Навотным, быстро вогнала меня в тоску. Услышав о том, что на отопление замка ежегодно расходуется семьсот повозок дров, я решил прерваться. Сказал Игнатию, чтоб принял имущество и перед ужином представил мне остальной персонал. Короче, занимайся. Потом доложишь. А я — пойду, пройдусь.

Замок не стал любимой охотничьей резиденцией наследника австрийского престола. Но охотничьи угодья имеет знатные. Пройдя вдоль озера- пруда, я отметил оборудованные места для утиной охоты. Да и утки летали и крякали повсюду. Вроде не сезон? Потом вспомнил, что это не местные утки, а перелетные. Где то минут через сорок парк кончился. И начался настоящий лес. Судя по следам на деревьях, здесь и лоси есть. Можно будет и сходить. Наверняка здесь егерь в наличии. И тут мой нос учуял запах шашлыка. Тоесть мяса, что готовят на открытом огне. И, естественно, я пошел узнать, кто тут мою дичь жарит? Вдруг браконьеры, а то и разбойники? Ну, чтоб все как положено, Шиллер, лесное укрытие, грабеж на дорогах. И я такой им всем- попались?!

Визуально все так и было. На лесной поляне, трое, совершенно разбойничьего виду, жарили мясо и пили вино! Тоесть кабана на вертеле. Отрезали от него куски, и жрали, громко чавкая. Поодаль были привязаны лошади. Они меня и учуяли.

— Ну и что вам скажет хозяин про браконьерство? — спросил я на немецком.

Они не очень испугались. То есть, сначала похватали ружья и заозирались. Но, оглядевшись, быстро успокоились.

— Лучше ты нам скажи, что делаешь в Императорских угодьях? — на русском ответил один из них. Однако неплох мужик! Он и услышал меня раньше других, да и вел себя получше остальных. Не суетился, не мельтешил, и совсем не боялся. Еще и акцент оценил. При том что — чистое браконьерство. Нужно бы узнать, что за него здесь полагается.

Можно было повалять дурака, и посмотреть что за люди. Но я слегка продрог. Поэтому уселся у костра и сказал:

— Император подарил мне замок Конопиште и эти угодья. Я — граф Орлов.

К чести мужиков, только у одного в глазах мелькнуло желание быстро и просто решить проблему. Двое других склонились в поклоне. И дали по затылку третьему.

Помощник лесничего, и два объездчика.

— Вы, ваше сиятельство не думайте. Кабан- подранок, на людей бросался. Мы его неделю искали.

Сергей Андреевич Коновалов. Бывший урядник, из терских казаков. После пятнадцати лет службы на Кавказе, назначен помощником лесничего здесь. Герхард Штройбе и Влад Елинек- объездчики. При первой возможности откланялись и сбежали, как только поняли, что дознания и расправы не будет.

А я, с Коноваловым, сидим у костра и беседуем о местных делах, да и за жизнь.

— Слушай, Коновалов, я и вправду выгляжу таким сопляком? Которому можно втирать что хочешь?

— Так попробовать то нужно, ваше высокоблагородие.

— А что же ты со Штройбе меня не грохнул тишком? Он прямо готов был.

— Ну, я-то не дурак. Я ж вижу, кого смогу заломать, а с кем лучше не связываться.

По его рассказам, все приблизительно так, как я и увидел. Браконьеры — шалят иногда, но в меру. На мой вопросительный взгляд пояснил, что он, с парнями, на браконьеров списывает совсем чуть. Просто угодья большие. Уследить трудно.

— А ты то что за казак такой — Коновалов?

— Да я и не казак вовсе был. Батрачил у казака. Меня и отдали вместо него.

— Как это?

— Тогда такой был год. Налоги, пожары, разбойники и недобор в рекруты. С последним мириться было нельзя, и за дело принялся знающий человек — наказной атаман. Он собрал всех сирых, убогих и калек в округе, даже цыган определил в отдельный эскадрон. Столько лет уж прошло, а они ещё где-то чудят на Кавказе!

— И что, теперь ты казак?

— Вряд ли. Возвращаться то мне некуда.

Над лесом поплыл звук колокола.

— Идти нужно, ваше сиятельство. Шестой час. Скоро стемнеет.

— Ну пойдем. Ты, Коновалов, будешь теперь при мне. Денщиком.

— Может накажете? А то я политесов не знаю.

— Вот и поучишься.

От прудов замок выгляди даже величественно. Три этажа, на неслабом цоколе. Крепостной ров вокруг. Двести комнат, то есть помещений, как я понял из слов управляющего. А так же подвал для пыток, винные погреба, огромный цветник, конюшня, псарня, и все, что полагается царской резиденции. Двадцать человек персонала. В случае нужды, в соседней деревне можно нанять еще человек пятьдесят. В начале подъездной дороги- трактир.

Замок достался Империи в прошлом веке, поэтому пошлых веранд, пристроенных Фердинандом, слава богу, нет. Выглядит все опрятно и ухожено.

На ужине меня обслуживало три лакея. Подали паштеты, тартар из говядины с чесночными гренками, грибной суп, местные колбаски — гриль, с хреном и горчицей, и запеченного фазана. При этом мне пытались налить пива! На мой вопросительный взгляд Игнатий пояснил, что повар в отъезде, но завтра к обеду уже будет. Посмотрим, что там за повар. А то я уже себя почувствовал настоящим чехом. Эдак еще немного и на пиво потянет.

После ужина я уединился в библиотеке. Попросил подать чаю, и принялся за изучение газет. Местных, немецких, и пары французских. Чем больше читал, тем больше не понимал, куда же меня занесло. Не в смысле Чехии и Конопиште. А реальности. Потому что от моей реальности все отличалось кардинально. С другой стороны- магия. Это все объясняет.

Глава 16

Читая разного рода книжки, я регулярно натыкался на термин «роскошный завтрак». И всегда впадал в недоумение. Оказавшись здесь, я продолжаю недоумевать. Всегда и всюду, как я теперь понимаю, завтрак одинаков. Континентальный ли, и Английский ли. Разницы между ними — чуть. Яичница/омлет, бекон /сосиски, сок, кофе. Круассан /тост с джемом. Англичане-американцы, в моей реальности, еще очень любили к омлету фасоль в томате. И все! И я частенько размышлял о том, как же может выглядеть роскошный завтрак. С учетом того, что девяносто девять процентов человечества, в семь утра, и вовсе ничего не хотят, кроме как проснуться.

Честно говоря, кроме голой роскошной красавицы, на теле которой нарядно разложены всякие вкусные пирожные, мне ничего не пришло в голову. Впрочем, у каждого свои представления о роскоши. Как, к примеру, в питерской «Европейской»- на завтрак живьем играет арфа. Ну, то есть, арфистка. И официант носит шампанское. Но и там, — яйца, бекон, сок, круассан и кофе. Нет, ты, безусловно, можешь выпендриться, и попросить официанта принести к завтраку стейк свежих вомбатов. Но к завтраку это уже не имеет отношения, как мне кажется. После того как я там увидел арфистку, я, кстати, в Европейскую ни ногой. В Питере предпочитал «Асторию». Скромно, просто, дорого, вид на Исаакий, и никаких дешевых понтов.

Дело в том, что чешкая кухня, как и родственная ей немецкая, не моя любимая. Все эти вепревы колена, и прочие айсбаны, и жареные с картошкой свиные колбаски восьми типов. А меня, в первый раз, попробовали на завтрак накормить как раз вепревым коленом. Графа! В собственном замке! Я не буду говорить, что сейчас в России, как помнит школьник, вместо кофе, кое где пьют чай. А в остальном- то же самое. Яичница о два яйца, сок и кофе.

А тут мне — приносят. Налил себе кофе и поинтересовался у Игнатия- это что? Он, даже в условиях «Облома», нас кормил нормально. А тут он расстроился. И сказал, что просит у меня прощения. Мол, не проследил. Оказывается, последний высокий гость, что был здесь — это как раз боварский принц, проездом. Он то и жрал на завтрак свиную рульку, и вообще как будто его не кормят.

Вот так, спотыкаясь на простых шероховатостях, я и вступал во владение. Прислуга честно старалась мне угодить. Но в этом старании было отчетливо видно, что они считают меня- прожорливым, недалеким простаком, который любит нехитрые радости. И страшно переживали, когда узнавали, что мне, к примеру, совсем не нравятся женщины в теле.

Поначалу мне предоставили в качестве горничной мадам гренадерских кондиций. И очень удивились, что вот уже три дня прошло, а он её до сих пор не трахнул! И только серьезные переговоры моего камердинера и дворецкого смогли исправить ситуацию. И у меня появилось целых две горничные Марта и Гжета. Зажигалочки лет двадцати, страшно любящие секс и подарки.

А Коновалов, был потрясен. Как же так, ваше сиятельство? Ведь Юлия то, вот как оказывается звали горничную-штангистку, огонь девка! И я понял, кто в замке главный консультант по русским.

— Ты, Коновалов, меня не порочь. Если тебе Юлия нравится, ты с ней и кувыркайся. А я еще жить хочу. Она меня одной ногой придавит насмерть.

— Дык, Сан Сеич! Все же как лучше хотят! Вы всем нравитесь!

Насчет нравитесь — не знаю. Но считается, что я добр и справедлив. Егерь, демонстрируя рвение, поймал с пяток пацанов, расставляющих силки. Я приказал их отпустить, сообщив родителям, что буду наказывать их в следующий раз штрафами. И вообще попросил егеря решать эти вопросы самостоятельно. С учетом того что он местный, то я не думаю что будет какое то зверство. В остальном вышло смешно. Я с удивлением выяснил, что городок Бенешов, что неподалеку, стоит на моих землях. И город платит мне налог. Когда я ехал в замок, то еще подумал, что симпатичное место. А я, оказывается, почти ему владелец. Хотя все оказалось не просто, и большая часть города стоит на свободной земле. Но ратуша — на моей. Сел на коня, и, в сопровождении Коновалова, поехал подробнее рассмотреть, что за город такой.

Ничего такой городок. Тихий, нарядный. Мощеные улицы, гимназия, больница. Рестораны, модные мастерские. Объехали, посмотрели.

Ну и распорядился пристроить крыло к школе. И построить еще один корпус больницы. Договорился с мэром, что они два года не платят мне налоги. И еще денег добавил.

Познакомился с местным библиотекарем. Он же занимается и замковой библиотекой. Пан Вондрачек. И его жена, пани Вондрачкова. Смешные старики, начавшие мне хамить как только увидели. И не прекратившие хамство даже когда я оплатил закупку новых фондов библиотеки.

— Вы, господин граф, не сможете победить тупость даже в себе, а не то что в горожанах. — говорил пан Вондрачек. — и не думайте что я так ругаюсь. Нет! Просто человек- туп. И в этом- спасение человечества. В конце — концов «Похвалу глупости» написали два века назад, и, оглянитесь вокруг- ничего не изменилось!

Я полюбил болтать с этим дедом. Тем более что профессионал он изрядный. И подобрал мне литературу и периодику практически мгновенно. И я неделю сидел в библиотеке, выбираясь только на прогулку и на охоту.

Как бы между делом дворецкий мне поведал, что я пока еще не очень воспринимаюсь в местном обществе. И неплохо бы объехать с визитами соседей. И устроить званый вечер. А еще лучше — бал. В окрестностях масса девиц на выданье, и можно легко подобрать приличную партию. По некотором признакам мне было заметно, что Игнатия такой расклад вполне устроил бы. А я пребывал в некоем раздрае.

Нет ничего лучше чем долгое отсутствие, для того, что бы мое поведение не воспринималось странным. Даже в условиях морского похода, и египетских приключений я иногда ловил на себе взгляды ребят. Мои реакции на многое их сильно удивляли. Но списывались именно на походные условия. А здесь — бал! Хе…

Я совершенно не горю желанием облагодетельствовать человечество. Я не представляю как должно идти развитие общества. И мне претит вождизм в любой форме. Поэтому слава мега просветленного, отмеченного всевышним, снисходительно вешающего идеи, рецепты, и откровения мне не нужна. А чего я хочу?

Так то понятно. Идея прожить в Конопиште всю жизнь- не так уж и плоха. А что? Все окрестные земли — мои. Как я выяснил, моя латифундия даже приносит небольшой доход. Все уходит на содержание замка. Но по результатам экспедиции в банке, на моем счету, около пяти миллионов золотых рублей. Этого более чем достаточно. Тем более что если вдруг будет нехватка- можно раскопать какую ни будь Трою, или сгонять в Индию. Не говоря про Африку.

Есть одно но. Мне стало скучновато.

На псарне я выбрал и подружился с двумя собаками. Так-то там свора приличная. И псарей аж двое. Но мне глянулся спрингер-спаниель для охоты на уток. Пятилетняя сука по имени Априколь. Я назвал её — Прикол. Веселая, конопатая, с коричневым носом. Таскала мне уток из воды и камышей. И страшно радовалась, когда я звал её с собой. Вторую собаку я выбрал для охоты на серьезных копытных. Кабанов с оленями и прочих баранов. Я был страшно удивлен, увидев в вольере корги. Хотя псарь мне заявил что это вельхунд. Но я считаю, что всеж корги. Рыжий, веселый и наглый пес по имени Пёс. Так я решил сократить Персефаля. С ним и Коноваловым я пару раз брал оленя.

Берешь его в седо, он ложится поперек лошади, и едет до места. Там он без подсказок убегает и пригоняет оленя максимум через пол-часа. Коновалов сказал, что цены собаке — нет. С такой никогда с голоду не помрешь.

Изучая подобранную мне литературу, я с удивлением узнал, что зря скромничал. Казнозарядное оружие уже существует. Правда, делают его в основном в САСШ. Даже револьверы уже есть. Не мешкая, съездил в Прагу, к оружейнику Прачеку, и заказал несколько охотничьих ружей. Заодно рассказав, как я вижу себе охотничий патрон. С дробью, и с пулей на кабана. Он пришел в возбуждение и за неделю из готовых стволов сваял нечто удобоваримое. По крайне мере стрелять уток оказалось милое дело. Заказал у него по сто патронов. Со свинцовой круглой пулей и с дробью. В основном, чтоб не палится со своей магией.

Ну а что? Дело хорошее. Формулу Берга я отлично помню. Налью пуль, и буду мега охотник. Да и вообще. В морях мой экипаж заталкивал пули в штуцера шомполом.

От нечего делать как то разговорился с Коноваловым о способах охоты на кабана. Оказывается, раньше это вам не сейчас. Раньше народ ходил на кабана с пикой.

— Ты, ваша светлость, понимаешь? Сейчас шестеро в кабана стреляют, трое попали- все, удачно поохотились. А вот лет десять назад народ еще с пикой ходил. А в Англии, говорят, еще и верхом.

Как то утром, просматривая газеты прочитал новости из Кракова. Кроме обычной трескотни, заслуживало внимания посещение ЕИВ выставки технических новинок устроенной под патронажем князя Эстерхази. Где ему был показан Монгольфьер, и паровая машина. В разделе светской хроники первым шел репортаж с бала, данного в доме Мининых в честь именин Марины Мининой.

Вообще то она- Мария. Но все же знают про Марину Мнишек- непревзойденную красавицу, когда то наруливающюю судьбами лучших мужей современности. Вот и в лицее, все Машки стали называться Маринами. А парням что, жалко? Я, правда, постоянно сбивался. Что, похоже, только добавляло огоньку в нашу ругань.

В общем, допил кофе, и попросил сказать Коновалову, что идем с пиками на кабана. И пошел одеваться.

Подходящий, по мнению урядника, кабан пасся верстах в пятнадцати на юго — запад.

— Ты, твое сиятельство не спорь. Без опыта, матерого зверя тебе не одолеть. А этот молодой, хоть и в теле. Глядишь, и получится. И я на всякий случай сбоку постою.

Пика- двухметровое копье, со стальным, плоским, широким наконечником, заканчивающимся перекладиной — упором. Ходить с таким по лесу- неудобно. Спустили собак с лошадей. Коновалов тоже взял с собой что то типа лайки. И, как и я, вез поперек лошади.

Окрестности моего замка — холмистая, лесистая, живописная равнина. И если на севере и востоке она переходит в поля, то на юг и запад она все больше холмится пока, уже за Влтавой, не переходит в предгорья Альп.

Место, куда меня привел помощник лесничего, густой смешанный лес, в основном хвойный. В котором отчетливо видны звериные тропы, периодически выводящие на большие, светлые поляны. Вот на одной из них, к нашему счастью, а не в чащобе, собаки и настигли кабана. Вот уж не знаю насколько он молодой. Но размером он почти полтора метра в холке. И, озверев от напрыгивающих на него Пса и Греты, он повернулся и увидел меня.

Я, тот, которого закинуло сюда из двадцать первого века, наверное не сумел бы. Но тело школьника весьма и весьма подготовлено к такого рода приключениям. Потому что когда разогнавшийся кабан был в метре от меня, я, не выпуская из рук пику, всего один раз ткнул кабана в глаз. И попал! Правда потом минуты три еще сдерживал бьющееся в агонии тело. Когда кабан упал, я выдернул пику, и отошел в сторону.

— Ты прости вассиятельство- проворчал Коновалов, подошел и выстрелил кабану в другой глаз. — для надежности.

Я свернул сигарету и закурил. Урядник ушел за лошадьми. Собаки сурово грызли ляжки поверженного врага.

— Ну что ты смотришь! Гони их, обгрызут ведь! — появившийся Коновалов, шугнул собак, потом отстегнул от седла рог, и подул в него что есть мочи. Я потряс головой. Где то далеко раздался ответный сигнал рога.

— Ну вот, скоро подъедут, заберут трофей. Ты, твое сиятельство костер разведи. А я пока займусь.

Набрал дров, сложил их у упавшего на опушки ствола, и развел огонь. Уселся на ствол. Все равно скучновато. Чего бы такого придумать?

Коновалов, между тем, накинув петлю на задние ноги добычи, с помощью лошади притащил её к дереву неподалеку. А потом, накинул веревку на нижнюю ветку, и подвесил головой вниз. И принялся потрошить.

Первой он вытащил печень. Взял шомпол, и повесил над костром. А часть печени, разделив на две части, кинул собакам. Минут через десять, он сбегал к моей лошади, и принес тарелку, флягу с водкой и две рюмки. Положив дымящуюся печень на тарелку, протянул мне нож. И наполненную рюмку. Мы кивнули друг другу, и выпили. Я отрезал кусок и сунул в рот. Ничего так. Мы разлили еще по одной. Махнули и доели печень. Я уселся обратно, вытянув ноги. И принялся сворачивать сигарету. Коновалов снова занялся кабаном. Собаки разлеглись неподалеку строго наблюдая за процессом. За все это время мы не произнесли ни слова.

Я подумал, что есть все же в здешней жизни некая магамба. И снова закурил. Вдруг рядом взревел охотничий рог. Не успел я обернутся, на поляну выехало несколько всадников.

Шестеро, вооружены мушкетами, и разным холодным. Возглавляет это дело парень лет двадцати пяти, одетый в охотничий костюм и тирольскую шляпу с пером. Лицом надменен, лошадь хорошая, сбруя дорогая на пальцах поверх перчаток — перстни. Педик что ли?

— Кто дал вам право здесь охотится? — спросил главный. Остальные не слезая с коней рассредоточились по поляне, не сводя с нас глаз.

— А вы, собственно кто? — после кабана и рюмки у меня отходняк. С каким то местным дворянчиком ссорится никакого желания.

— Я- Алоиз Второй, князь Лихтенштейна!

— О как! Князь, не хочу показаться грубым, но Лихтенштейн в паре сотен верст на восток. А здесь мои территории. Разрешите представится, граф Орлов.

— Мне говорили, что в Конопиште сидит наглый мальчишка. Но я не ожидал, что наша встреча произойдет так быстро!

— А я и вовсе не собирался с вами встречаться князь. Так что оставьте ваш тон, и покиньте мой лес.

— За то, что ты хамски со мной разговариваешь, я прикажу тебя выпороть. А потом мы обсудим, чей это лес. — он обернулся и махнул рукой. Двое спрыгнули с лошадей и направились ко мне. Я погасил сигарету и взглянул на урядника.

Коновалов тем временем перевесил ружье на грудь, и задумчиво вертел в руке нож. Двое, что направлялись ко мне подошли вплотную. И даже собрались схватить меня за шкирку. Я, с небольшим ускорением, отскочил от них метров на десять в сторону, и обернулся к князю.

— Послушайте, Лихтенштейн! Мне придется сломать вам ноги, что бы вы осознали, как себя полагается вести с незнакомыми людьми.

За спиной раздался выстрел, из рук одного из княжеских сопровождающих выпал мушкет.

— Лихтенштейн, ты дурак? Он и вравду собирался в меня стрелять?

Вокруг князя Алоиса небольшим смерчем закружился воздух.

— Я думаю это удачный случай закончить тяжбу по поводу земель между нашими поместьями- холодно сказал он. И даже собрался вроде как то ударить, типо хлестать. Идиот.

В месте, куда он бил, меня, ясное дело, уже не было. Я и вовсе поднырнул под брюхом у его лошади, и оказался у него за спиной. Схватил за ногу и выдернул, сначала ногу из стремени, а потом и его из седла. И приложил о землю. Пока он приходил в себя обернулся к его людям, схватишимся за сабли.

— Я вас убью. И скормлю собакам.

— Зачем ваша светлость? — подал голос Коновалов — посадим в подвал, пусть отрабатывают.

Кажется, их полностью деморализовал вид лежащего в грязи мага. А я взял князя Алоиса за шкирку и поставил перед собой.

— Я вас слушаю, Лихтенштейн!

— Что слушаете?

— Для начала- извинения. Потом, про компенсацию за нападение.

Он выставил перед собой руки, и попробовал создать воздушный кулак. Я просто пробил ему в бубен. Снова поставил перед собой.

— Ну?

— Извините!

— Вот! Теперь рассказывайте.

— Что?

— Для начала- почему напали на меня.

Хе. Между его охотничьим поместьем Витец, и моим, давно идет тяжба. Хотя он согласен снять претензии. А сегодня услышал рог, и понял, что мы взяли его кабана. Возмутился, понятно.

— Договаривайте. И будьте максимально честным, князь.

— Да! Я решил вас убить! И сразу, как только узнал, что вам подарили эти земли, решил это сделать! А межевой спор- просто повод.

— Ну вот. Значит так. Завтра утром вы приедете в Конопиште. И мы подпишем документ, о том, что поместье Витец принадлежит мне. Вам все понятно? Или вы считаете что мне подойдет титул князя Лихтенштейн?

— Вы подлец!

И я не удержался. Съездил ему по шарам. Потом, согнувшегося, поднял и добавил по ушам. Это очень больно. Пока он скулил в грязи, я повернулся к его дворне. Они как не странно не вмешивались. Но я все же сказал:

— Я легко докажу ваше соучастие в попытке убийства графа Орлова. За что вас всех повесят. Так что помните об этом.

— Мы не вмешивались в ваш конфликт! — пробовал блажить тот, что постарше.

— Не вмешиваться в конфликт-это развернуть коня и уехать! А вы меня вроде как пороть собирались.

Наклонился и снова за шкирку поднял князя Алоиса.

— Ну что, князь? Мне вас завтра ждать? Только учтите, если вас не будет, я вас найду. И тогда уж без вариантов стану князем. Вы меня поняли?

— Да! Будь ты проклят!

— Вы такой милый, князь. Собирались меня убить, в расчтете на мою беззащитность, а когда не вышло, принялись оскорблять. Забирайте его! — это я его холопам крикнул. Они подбежали, подхватили на руки, и помогли сесть на коня. Спустя пару минут даже топот стих.

Я собрался опять закурить, но тут снова услышал топот. Это приехали из замка за нашим трофеем. В поднявшейся суете я не принимал участия. Мрачно курил, и размышлял, что кажется меня опять поимели. И снова слышал ехидный смех Императора, и прямо зримо видел добрую улыбку Бенкендорфа. Это называется управлять страной. Ловко они, моими руками, приструнили Лихтенштейна, и походя решили давнишнюю земельную тяжбу.

Глава 17

Любое утро — событие мрачное. Даже если в постели тактильно и визуально приятная горничная. Но зимняя темнота за окном. И твердая уверенность, что утро начинается в двенадцать. Граф я, или где?

Удел знати — это не балы и званые вечера, как думает большинство. А необходимость вставать в семь утра. Князь Лихтенштейн, Алоиз Жозеф Мария Иоан Батиста, прибыл в семь утра с визитом. То есть, встал еще раньше!

Я, честно говоря, думал, что у меня теперь случится междуусобная война. Придурок пойдет на приступ. А я, такой, буду руководить обороной — разводите костры! Варите смолу! Всем выдать оружие! Женщинам- пистолеты! Экономьте продукты, подмога не скоро! Берегите старшую служанку Юлию! Если осада затянется — съедим её! Приготовиться к вылазке! Звяк оружия, неверный свет факелов, группа мужчин стоит на стене, сурово глядя в ночь.

А вместо этого, спозаранку, меня разбудил дворецкий! Как говорится — добро пожаловать в реальный мир! Он поганый, но ты привыкнешь. То, что моя горничная не соизволила даже проснуться, только добавило мне недовольства. И я шлепнул её по голой попке:

— Просыпайся! Враг в замке!

— Ваше Сиятельство, мы же только заснули! Вы такой сильный, можно я посплю, пока вы их выгоните?

Хреновый из меня феодал. Распустил прислугу. Хотя, они обе привыкли, что я просыпаюсь сильно позже. Потом часа полтора их бужу, со все возрастающей энергичностью. А в такую рань это все барские капризы и несерьезно.

В гардеробной Игнатий мне поведал, что гостей проводили в малую гостиную, подали вино и закуски. Но они испросили кофе, и ждут. Все это под тщательное облачение в сюртук с завязыванием галстука. И вправду, все знают, как выходят из себя гости замков, если разбуженный ими хозяин одет не безукоризненно!

В гостиной меня ожидают трое. Сам Лихтенштейн, и двое то ли чиновников, то ли зажиточных горожан. Постарше и помладше.

— Я прибыл, граф, для того, что бы уладить наше дело. Мэтр Чамек- имперский нотариус. Он заверит передачу в вашу собственность имения Витец.

Князь бледен, на носу царапины. Это от вчерашней встречи с землей. Но смотрит дерзко и с вызовом. Эка его припекло! За вчерашний день выписал стряпчих, и подготовил документы.

Не чинясь, попросил приступить. Расписался в нескольких листах и гроссбухах. Никогда не задумывался, как в прошлом оформляли землевладение! А оно вон как.

— С переходом усадьбы Витец, и прилегающих земель, в Вашу собственность, господин граф, все ваши земли объединяются в единый удел Конопиште. — пояснил мэтр Чамек- Упрощая учет и управление землями и угодьями.

Я, спозаранку, не очень понял, что имеется в виду. Но чисто визуально- все выглядит солидно и правильно.

— Остались ли у вас ко мне претензии? — не без надменности спросил меня Лихтенштейн.

— Что вы, князь! Больше у меня ни одного повода набить вам морду. Если только вы сами не попросите.

Он очевидно чудовищным усилием воли сдержался. Откланялся и величественно удалился. Любой посторонний наблюдатель ни секунды бы не сомневался, что видит акт глумления мерзавца над аристократом. Причем аристократ здесь не я. Вообще то это тоже искусство, вылезать из дерьма, что ты сотворил, красиво.

Вчера, на мои вопросы, дворецкий объяснил, что эта тяжба по поводу лощины, где я завалил кабана, корнями уходит в глубь веков. И ей лет триста. Но когда замок стал Императорской Резиденцией, вопрос вроде бы как был снят. Но, как выяснилось, не до конца. Причем, если бы князь меня победил на дуэли, при свидетелях, то Конопиште отошел бы ему. Такие традиции. Да и законы. Но сейчас, Ваше Сиятельство, все устроилось наилучшим образом. Управляющий на следующей неделе проведет ревизию, и доложит.

В общем, с отбытием князя Лихтенштейна, почесал репу, и приказал подавать завтрак. Дурацкая какая то история. Или дворянство так и должно себя вести?

Во время завтрака дворецкий доложил, что вчера, и сегодня, с утра, получено семь приглашений от соседей. К кому на обед. К кому запросто на чашку чаю. И одно приглашение на званый ужин с танцами. Пан Навотный сказал, что у него просто камень с души упал. Потому что в какой то момент он заподозрил, что местное общество решило подвергнуть молодого графа обструкции. Но, видимо, соседи ждали, как разрешиться земельный спор. Что бы уже спокойно выстраивать отношения. Но как только все разъяснилось, поспешили отметиться.

Такая незатейливость мне даже импонирует. Типа посмотрим, чем дело кончится, чтоб два раза не вставать. Дворецкий, между тем, попросил выбрать время, что бы составить график посещений. Заодно объяснил, что если бы мне было двадцать один год- то соседи бы ездили ко мне. А пока, — я к ним. Ибо хоть и граф, но еще молодой дворянин.

Я был раздосадован. Задумчиво шляясь в лесах и полях, или сидя где ни будь у костра на опушке, я искренне думал, что у меня здесь прекрасный приют уединения. Ан нет! Изволь вести светскую жизнь, и поддерживать отношения с соседями.

Отговорился тем, что пока не готов, вернемся к этому позже. Распорядился подать коляску, и поехал в Бенешов. Надо бы всю эту хрень разъяснить.

Пан Вондрачек, замковый и муниципальный библиотекарь, живет рядом с Королевской площадью. Библиотека рядом, через площадь. Насколько я помню, потом это будет площадь Масарека. В двадцать первом веке в Чехии Масарек будет повсюду. За всей этой суетой я совершенно упустил, что сегодня воскресенье. То есть выходной. Но мне нужна была независимая консультация, и я без колебаний постучал в дверь квартиры библиотекаря.

Пани Вондрачкова поведала, что муж в ресторане напротив, играет в шахматы. Он, господин граф, по воскресеньям до обеда играет в шахматы. Ресторан «У Золотой Звезды». Раскланялся, извинился и пошел в ресторан. Город маленький, все здесь если не через дорогу, то за углом. Старик сидел у окна с таким же древним дедом. На столе стояли шахматы, и пиво. Соперник моего библиотекаря курил трубку.

— Господин граф! — воскликнул пан Вондрачек, увидев меня — решили отметить свою победу кружкой темного?

— Здравствуйте, пан Вондрачек! Что вы имеете ввиду? — я подвинул стул и уселся сбоку от стола. Соперник библиотекаря встал и заявил:

— Господин граф! Честь имею представиться, Игнатий Гасилка, местный аптекарь. — потом повернулся к Вондрачеку и добавил- я признаю проигрыш. Господа, я вынужден откланятся.

Исполнил поклон и ушел.

— Ну как же, Александр! Уже не только город, но и вся округа знает, что вы закончили вековую тяжбу с Лихтенштейнами!

Подошедший официант убрал шахматы, пустую кружку из под пива и вопросительно посмотрел на меня.

— Сливовицу. — попросил я официанта- Я потрясен, пан Вондрачек! Документы подписаны пару часов назад. А вы уже в курсе.

— Оставьте, господин граф! Не прикидывайтесь дураком. Все местные землевладельцы пристально следили за ситуацией. Или вы не знали?

— Я прежде всего не знал о самом наличии ситуации. Вы, к примеру, мне не сказали.

— А вы не спрашивали!

— А сейчас, я должен о чем то вас спросить?

— Нет. Больше неясностей с вашим статусом, по крайней мере здесь- нет.

Дальше старик мне рассказал, что об этом земельном споре вспомнили сразу же, как в замок приехал фельдъегерь, с бумагами о дарении. И начали спорить, о том, как будут развиваться события. Большинство склонялось к тому, что князь Лихтенштейн вызовет меня на дуэль и убьет. Поучит Конопиште себе в качестве трофея, и уедет в ссылку на Балканы. На пару лет. А потом попробует выкупить земли на востоке от замка, и расширит свой удел более чем впятеро. А там, глядишь, и объединит эти земли со своим княжеством. Но я, пан Александр, увидев вас, поставил на то, что Витец достанется вам.

— И велики ли были ставки?

— Я неплохо заработал. Ставили один к пяти, что Лихтенштейн ничего не получит.

— Слушайте, что, вот так просто, вызвав на дуэль землевладельца можно получить его удел?

— Традиции, господин граф.

— А я теперь, могу претендовать на княжество Лихтенштейн?

— Нет- засмеялся библиотекарь — только на чешские угодья князя. Но вы ведь подписали бумаги? Зря. Могли бы поиметь еще пару замков.

— Дело не хитрое, поеду, вызову. Скажу, что он гнусный обманщик. Что, кстати, правда. Мне никто не объяснил, начто я могу претендовать.

— Послушайте, Александр. Все не так уж и просто. Здесь все же старый межевой спор. А в случае с вызовом на дуэль, боюсь, все будет сложнее.

— Черт! Я уж было собрался навестить князя.

— Не сомневаюсь, что вы его без труда убедили бы его расстаться с имуществом — засмеялся библиотекарь и отпил пива. Я махнул сливовицы.

— Я у князя научился правилам цивилизованных споров, и методам убедительной аргументации. Изложить, как это у него выглядит?

— Извольте, господин граф.

— Все просто. Формулируете тезисы. Достаете пистоль, а лучше штуцер. Аргументируете. Европа! Чувствуется неумолимая цивилизованность!

— Оставьте, Александр! Можно подумать, где то по другому. Просто везде свои особенности. Это одна из причин, что чехи себя не чувствуют оккупированными. Большинство земель принадлежит все равно не чехам.

— А кому?

— А кому угодно! Штейнбергам, Лихтенштейнам, вам вот. Да и само понятие — чех нормально воспринимается только здесь, в Моравии. В Судетах человек всерьез не может решить, кто он, герр Готт, или пан Готов. А в Родопах — пан Жежович, или Шешовиц. Так что приход России это все же благо.

— И что, гуситская кровь не бурлит?

— Господин граф! Если исходить из того, что история это процесс, а не событие, то беспокоится не к чему. Прогресс все расставит по своим местам.

— Так вы прогрессист, пан Вондрачек? Паровые машины, пароходы, воздухоплавание? Забудем про магию?

— Я реалист, граф Александр. Магия выглядит инородно в развитии человечества. Но не использовать её потенциал — глупо.

— А вы видите потенциал?

— Магия пришла чуть больше двухсот лет назад, я содрогаюсь, представляя какие бездны могут открыться с её изучением.

— Ну, к чему так мрачно? Представьте, что вы разговариваете с тем, кто может качественно изменить структуру применения магии.

— Схоластика… не мой конек, но давайте попробуем. Я бы попросил всем здоровья, еды, и мира. В состоянии это все обеспечить магия?

— Здоровье и еду — запросто. А вот с миром- сами понимаете, человека не переделать, со всеми вытекающими.

— Тогда, с применением магии, установить на всей земле одно государство, с едиными законами, и вести человечество к процветанию!

— Вы имеете ввиду Императора Земли?

— Да! Это выглядит вполне рационально. Русская Империя- придя сюда, ведет себя удивительно деликатно. Так что если Империя включит в себя остальное человечество — это будет разумно!

— Я не буду говорить о жертвах на этом пути. Я просто покажу вам на Кавказ. Или Балканы. Будучи включенными в Империю, они вопреки собственной пользе, занимаются, по сути, самоуничтожением. Имперским чиновникам приходится проявлять чудеса политического мастерства, что бы избежать большой крови. При том, что вопрос с этими народами можно решить за месяц — полностью. То есть их уничтожить. Надеюсь, вы согласны, что этого нельзя делать?

— Нда…ради счастья всего человечества, уничтожить часть человечества…Боюсь такого рода решения- гибельны именно для того народа, что их принимает и осуществляет.

— Я рад, пан Вондрачек, что в этом мы с вами думает одинаково. Но магия то- есть! Так что? Имеет смысл качественный скачок в применении магии?

— Знаете, граф Орлов, пусть все идет как идет. Не стоит вмешиваться.

Я хмыкнул.

— Эх, пан Вондрачек! Где то я однажды прочитал замечательную фразу-«Сердце мое полно скорби и жалости. Но я не могу этого сделать».

— Тогда давайте, господин граф, закажем еще пива.

— Согласен, только я сливовицы. Делать то что то нужно.

На следующий день я уехал в Прагу. Не готов я еще к светской жизни! Повод придумал замечательный. Да и то. Мы заказали у Демидовых несколько пушек. А вчера я задумался. Стомиллиметровая труба на колесах. Весит сильно за тонну. Тащить это смогут не меньше четырех лошадей. В общем- батарею обслуживает табун. Тех, что таскают пушки. Тех, что таскают боеприпасы. Тех что таскают корм для лошадей. Нет, пора изобрести тягач.

И я поехал в Прагу заказывать шесть тягачей. Ну а чего? Маг я или где? Сделаю ведущими все колеса. Педаль газа. Педаль тормоза. Тумблер вперед- назад. Железная рама. Кабина и кузов. Надувные шины. Рессоры и амортизаторы уже изобретены. Питание от артефакта, что служит и ключом, что вставляется в панель. Посмотрим, что получится. Но зато батарея будет- просто зашибись. Смерть врагу.

Мастер Водичка, с Вацлавской площади, ознакомившись с моими пожеланиями, был не сильно доволен. Несмотря на вполне очевидную выгоду. Умный мужик оказался. Кому охота делать что то, что уничтожает в итоге твой бизнес. Но я пообещал ему в случае успеха крупный заказ. И он скрепя сердце, махнул рукой.

Договорились, что через месяц он пригласит посмотреть первый экземпляр. Тем боле что никакой роскоши я не просил. Все строго функционально.

В газетах писали что Германия заявила ноту протеста, и потребовала вернуть ей Дрезден. Весьма наглое вообще то заявление. В прессе гадали, что же сподвигло тихих германских князей начать качать права? Сошлись на том, что статус Дрездена как вольного города будет пересмотрен. В Краковском вестнике написали о помоловке Ангелики Штауб и Юрия Салтыкова. Состаялась в присутствии сотни гостей, среди которых был князь Эстерхази, Герман Нессельроде, барон Зотов, графиня Минина. Бурлит светская жизнь. С удовольствием подумал, что Штауб мне до фонаря.

Всю обратную дорогу я думал, чем же себя занять. А то руки чешутся построить параплан с мотором. Хотя, я совершенно не собирался прогрессорствовать. Прав пан Водичка. И так мир никак не переварит то, что уже есть. А тут я лезу.

В замке меня встретил Игнатий, и сообщил, что час назад заезжал сосед, Иржи фон Лобковиц. Приглашал в субботу на охоту. Отказать будет неудобно. Да и черт с ним, подумал я. Не бегать же мне от них? Попросил написать ему, что я буду. Сказал Коновалову готовить инвентарь, а Игнатию- приготовить костюм.

Но не успели подать ужин, как двери распахнулись, и в столовую вошел запыленный мужчина.

— Александр Алексеевич. Я от вашего отца с письмом. На словах он просил передать, что вам срочно нужно прибыть в Краков.

Глава 18

Маркиз Павел Андреевич Неверов, капитан-лейтенант Русского Флота, крупный землевладелец и помещик, уныло разглядывал убранство трактира «Ленивый Карп». Чуть больше полугода назад это место казалось ему образцом уюта и солидности. Сколько раз он представлял, что однажды соберет здесь своих товарищей по учебе и накроет богатый стол!

Выпускники Кенигсбергской Школы Навигации получали назначение на службу в основном здесь же, в Главной Базе Русского Флота. Так что собрать однокашников несложно.

Но за прошедшее время Неверов сильно переменился. Только понял это лишь сейчас. Нет, тот восторг, который он испытал, впервые увидев свинцовые волны Балтийского Моря никуда не исчез. Да и очарование старинным Кенигсбергом, никуда не делось. Но вот «Ленивый Карп» ему решительно разонравился.

Прибытие Неверова в Курск вызвало фурор. Согласно указаниям Бенкендорфа он сразу отправился к губернатору. И был мгновенно принят. Степан Иванович Муравьев, курский губернатор, лично вышел в приемную, и на глазах у остальных увел к себе в покои. Где под наливку и кофе обещал всяческое содействие и помощь в любых начинаниях. Между делом поведав, что он, Павел Неверов, сейчас крупнейший местный помещик, жалованный Императором лично. Теперь большая часть земель между Курском и Старым Осколом принадлежит ему. А граф Бенкендорф прислал распоряжение всячески содействовать. С трудом отказался от обеда, на который приглашала сама губернаторша. Душевно признателен, но спешу навестить мать, вы, надеюсь, меня понимаете. Да и дел со вступлением в собственность- невпроворот. Не беспокойтесь, Павел Андреевич! Я дам вам своего чиновника для особых поручений, он вам будет помогать! Единственное, осмелюсь порекомендовать, не задерживаться с переездом в имение Солнцево, жалованное вам — бывшую охотничью резиденцию Императора. Да и от Курска совсем рядом.

Прибытие в Неверовку кареты с губернаторским гербом, в сопровождении жандармов, было сродни падению солнца на землю. Совсем захиревшая деревня в пять жилых домов, и господский дом, только размером отличающийся от крестьянских саманных хижин. Отец погиб на Кавказе когда Павлу было три года. Другой родни не осталось. И мать, как могла, управляла имением. Но эпидемия, десять лет назад, вконец все порушила. Мать продала большую часть угодий, и отправила сына учится. На навигатской школе он настоял сам. Ему попалась книжка про Колумба.

И вот он вернулся. Мать, увидев его, сначала расплакалась. А когда губернаторские лакеи начали носить в дом сундуки- просто онемела. В сундуках были подарки. Их, в Триесте, ему помогла собрать Маринка Минина. Когда он, еще в походе, рассказал, что не знает, что дарить матушке, она страшно оживилась, и пообещала все сделать. Только, Марин, у нас там, в Неверовке — грязь и антисанитария. Так что не нужно парижских нарядов. Она засмеялась. Не переживай, Паш, просто скажи, кому подарки. И что с невестой? Из соседнего имения? Хитрая Минина ловко выпытала, что любезная Паше Олечка Машлецова год назад вышла за соседского богача- помещика. И невесты теперь нет. И пообещала познакомить его с княгиней Паниной, своей одноклассницей. Ты не понимаешь, Неверов, что ты теперь звезда салонов и самый желанный жених. Так что верь мне, меньше чем Панина тебя никто и не достоен. Хорошая она девка, Маринка. Поначалу Павел её робел. А потом свыкся, и они славно веселились почти весь переход. Да и подарки оказались удивительно к месту, впору и по делу.

Потом у Павла оказалась бездна дел. И он постоянно был чем то занят, и что то решал. Иногда в сердцах проклиная свалившееся богатство. И это не смотря на то, что уже к нему приезжали свидетельствовать почтение окрестные помещики, и сам глава отделения банка Минина. Мама не могла поверить, что все неурядицы позади. Даже когда переехали в Солнцево, в Императорский охотничий дом, с двумя десятками человек прислуги и дворецким. Но дворянское воспитание дало себя знать, и к его отъезду матушка уже вполне освоилась.

По совету Орлова, Неверов пригласил геолога — рудознатца, испросив его в Компании Братьев Демидовых. Который, через неделю неожиданно отбыл. Затем Павел был потрясен личным посещением старшего Демидова. Он поведал ему, что про курское железо все давно знали. Но тщательное исследование нашего специалиста показало грандиозные залежи руд на вашей, Павел Андреевич, земле. Думаю, что под Старым Осколом нужно ставить как минимум обогатительную фабрику. И предлагаю вам войти в долю. После оживленной дискуссии, с участием матушки, пришли к тому, что Неверов получает двадцать процентов от стоимости добытой руды. И за это позволяет ставить фабрику и организовать добычу. Неверов, хихикнул, представил как будет ругаться и орать Орлов. Лошина! Всего двадцать процентов? Да лучше бы даром отдавал!

И в который раз подумал, что ему невероятно повезло. Вконец обнищавший захолустный дворянин, он не надеялся на блестящую службу на больших кораблях. Максимум, на который он рассчитывал, это зарабатывать службой столько, что бы забрать мать. И прикидывал, куда лучше просится, в крепость Венспилса, или в Севастополь. Приказ о практике в Триесте, где военного флота вовсе не было, его не расстроил. Трудно рассчитывать на что то другое, если твои товарищи по учебе из знатнейших фамилий Империи или из флотских династий. Несмотря на незлые насмешки товарищей, Павел точно знал, чего хочет, и не собирался переживать. В Триесте он получил неделю отдыха перед началом практики, и подъемные. На которые широко загулял, отправив большую часть, впрочем, матушке. После строгого Балтийского, легкомысленное и теплое Адриатическое море его сильно расслабило. И он впервые за несколько лет позволил себе оттянуться в полный рост. Придя в сознание уже на борту фрегата «Облом». Где молодой совсем пацан показал ему документ, из которого следовало, что Неверов направлен в подчинение этому пацану.

Все происходящее потом, кроме как сном называть нельзя. Сначала дурацким, потом страшным, потом ужасным, потом удивительным, и в конце-концов, восхитительным.

И каждый раз, когда ситуация завершала виток, он оглядывался назад и ужасался. Да с ним ли это происходит?! И когда, выйдя из Босфора, они увидели «Фетие», а Орлов засмеялся и сказал, что хорошо то как, и искать не нужно. И когда на всех парусах входя в Эгейское море, они увидели турецкую эскадру, а капитан заорал, Паша, не дай тебе бог потопить «Махмудие»! Когда они с боем входили в дом Маунтбеттена, а Орлов приказал прикрывать ему спину. И пока они, неся разруху и смерть, не дошли до подвала, где сидели девчонки, капитан непрерывно матерился. Две трети его речи были понятны только из контекста. На просьбу повторить, Орлов сказал что нужно повторить ситуацию. Испуганные и несчастные пленницы сняли у Неверова все подозрения. И он в который раз изумился происходящему. Впрочем, уже не сильно. Хотя, представить еще пару месяцев назад, что он будет нести на руках Марину Минину…

Берг пытался ехидничать по поводу того, что Неверову теперь только императрицу носить на руках, остальных невместно. И вообще, Паш, женщины влюбляются в спасителей. Отличный шанс поправить дела! Но — тощевата Маринка. Да и представить её рядом с матушкой не получалось. Так что пусть уж Орлов. Неужели прав Император? Вообще похоже. То-то они всю дорогу, если здраво подумать, друг с друга глаз не сводили. А ругались — так, не молчать же…Если и вправду Орлов на Минину глаз положил, даже представить страшно сколько и чего наговорит Берг!

Берг тоже удивительный. Как он умудрился придумать пушки? А как они с капитаном лечат раны! И как здорово Леха знает математику. Да за одно это судьбу можно благодарить неустанно. Весь поход Берг занимался с Неверовым математикой. А Родригес судовождением. И он теперь настоящий штурман. Без скидок.

Собственно за дипломом и приехал Неверов в Кенигсберг. Появившись на пороге Ректора Школы, Ивана Петровича Мордвинова, он не удивился душевному приему. После императорского благоволения, глупо ожидать афронтов. Пока готовили документы, пропустили с ректором по стаканчику. Он, посмеиваясь, сказал, что никогда в нем не сомневался. Эти все, пренебрежительный жест рукой, и так не пропадут. А в тебе, Павел Андреевич, сразу было видно, что ты свой шанс не упустишь. Еще в чем нужда есть?

Потом Мордвинов искренне растрогался. Павел Неверов подарил Навигатской Школе шпагу лорда — адмирала Спенсера. Командующего побежденной эскадры. Паша! Это же такая реликвия, как же ты её от себя отпускаешь? Это ваша победа, Иван Петрович, то есть наша.

Потом отправили вестового по кораблям, с приглашением в «Ленивый Карп» однокашников. Которые наконец то и появились.

— Пашунций! Ты наконец то соизволил вернутся в альма матер! — с порога заорал лейтенант Нодквист.

— Неверов! Ты не забыл традицию! — поддержал вошедший следом Алабышев.

— На традициях флот держится- обнимая товарищей ответил Неверов. — Давайте к столу, остальные, будем считать, опоздали к первой рюмке.

Но не успели друзья поднять бокалы за встречу, как ввалились остальные. Куракин, Одоевский, Хвостов, Эльстон, Паскевич. Все они на первом курсе жили водном кубрике, и несли тяготы привыкания к морским порядкам. Эти пятеро получили службу на самом большом русском корабле, стопушечном фрегате «Орел».

Потом все наконец то выпили за встречу. Потом — за русский флот и Императора. Ребята энергично принялись за еду, ссылаясь на то, что на палубе зябко, проголодались. И за столом пошел обычный разговор старых товарищей. Эльстон хвастался перед Алабышевым, что на прошлой неделе отстоял полную ходовую вахту с управлением парусами, и всей командой. А Нодквист рассказывал, что довел срок перезарядки своих орудий матросами до двух минут. Неверов слушал их и понимал, что это- прошлое. Он знает, что такое ходовая вахта ночью, и командование артиллерией судна. Он готов управлять кораблем. А ребята еще пока — нет.

— А ты, Пашец, чем там, Триесте занимался? Кто то говорил, что ты командовал флотским расчетом при таможне? Одет вон- дорого и модно. — спросил граф Хвостов. — куда тебя назначили служить?

— Служить меня направили в распоряжение капитана Орлова.

За столом стало тихо.

— Того самого Орлова? — спросил князь Куракин. — постой, в газетах писали, что на «Обломе» ходил штурман Неверов. Это ты?

Потом грянул хор голосов. Каждый старался перекричать другого, но если свести все это воедино то основной вопрос выглядел- Но как?!

Под томленых судаков и гуся в лимонном желе, запиваемых недурным вином Неверов рассказал свою историю. И результаты. Что он теперь маркиз и капитан — лейтенант. Потом ответил на миллион вопросов. К чести товарищей он совсем не увидел зависти. Только радость. Подвыпивший Эльстон смеясь рассказал, что он подходил к капитану Голенищеву, рекомендовал Павла Неверова как надежного артиллериста. Мы честно тебя, Паш, собирались на Балтику перетащить. А тут вон как вышло. Впору у тебя протекции просить. Все засмеялись. Застолье затянулось допоздна. И превалось только потому, что ребятам завтра на службу. Обнялись на прощание, и договорились переписываться и не теряться. Завтра Неверов собрался уезжать в Краков.

Собственно дел у него уже не осталось. Но пока он был курсантом, он иногда забегал к одной овдовевшей морячке на огонек. Она жила с маленькой дочкой и была рада тем небольшим деньгам что Неверов ей оставлял из курсантского кошта. Не вспомнить о ней, Павел читал не правильным. И хотел ей помоч. На память. Да и ночь провести, чего уж,

Еще летом, когда они ночью входили из Черного Моря в Босфор, Орлов с Бергом вызвали Павла на мостик. Там Берг надел ему на руку такие же как у Орлова часы. И сказал что это- еще и артефакт защиты. Теперь тебя, Паша, не пробить выстрелом и не проткнуть.

Наверное это его и спасло. Выстрел, неожиданно прозвучавший за спиной, похоже был нацелен в ногу. И был настолько неожиданным, что Неверов упал. Из темноты появились двое.

— Где же ты ходишь? Мы тебя второй день здесь ждем- бурчал один наклоняясь.

Дальнейшее заняло несколько секунд. Неверов из положения лежа засадил наклонившемуся в нос. Потом, встав, лбом въехал в нос же второму, доставшему ножик. Добавил обоим, уже упавшим, по шее. И прислонился к стене. Почему то задрожали ноги. Вдали раздались свистки городовых.

Через три часа Павел все же дошел куда шел. И даже провел весьма содержательно остаток ночи с Василисой. Которая плакала и говорила, что никогда не думала что он о ней вспомнит. Паша, давай я при тебе буду, горничной. А? Едва убедил купить мызу и растить дочку. И если что обращайся, вот адрес.

А утром он уехал в Краков. Тем более что и полицейский, что занимался нападением на него, вызвал тайную канцелярию. И Бертольд Краус, глава местного отделения сказал:

— Маркиз! Вы знаете, вам лучше сейчас быть в Кракове. Потому что здесь, кажется, на вас объявили охоту. Нет- нет. За подробностями, к его сиятельству Бенкендорфу. Что сочтет возможным он вам расскажет.

В Кракове Павел не стал скромничать. А просто сказал кучеру везти его в дом Орловых. Не дрогнувший ни одним мускулом дворецкий Орловых сообщил, что его покои его ожидают, что прикажете подать? Он попросил кофе и газеты.

На первой полосе Краковского вестника был огромный заголовок- «Война?»

Глава 19

В Кракове я подъехал к дому в девять утра. Пока собрался, пока ехал до портала в Праге, пока ехал до дома, уже рассвело. Несколько раздражает, что статус не позволяет мне теперь путешествовать в одиночку. Хочешь не хочешь, но кучер, камердинер, и Коновалов — это минимум, который я могу себе позволить. Ну, или на войну куда сбежать. Там буду без кучера обходиться. Волей неволей начинаешь понимать, как важно иметь в окружении не противных тебе людей.

Дом, купленный отцом, наконец то полностью отремонтирован. Ну что сказать? Все настолько дорого и стильно, что выглядит скромно, и даже неброско. Беглый взгляд лишь отметит, что это старинное, привычно богатое, но без помпезности, жилье аристократов в сотом колене. Я так понимаю, больше всего средств ушло как раз на создание атмосферы давнего и устоявшегося аристократического быта. Тоесть такого, когда антикварный стол без всяких финтифлюшек, но тринадцатого века, стоит именно там, где и ему и должно быть, потому что в другом месте его и представить невозможно. И так во всем, удобно, функционально, и дышит стабильностью, особенно во множестве мелких деталей. Короче, сколько бы на это не было потрачено, все по делу.

Сюрпризом было то, что у крыльца стояла коляска в ожидании пассажира. А в дверях я столкнулся с Пашей Неверовым. Несмотря на то, что расстались меньше месяца назад, я был рад его видеть.

— Павел! Ты почему не в своей вотчине? Почему не ездишь по полям, хозяйски озирая угодья?

— Да надоело! А тут еще из Навигатской Школы позвали, за дипломом. Я и сбежал.

— Позавтракаешь со мной?

— Я уже. Хотя, можно и еще раз.

На входе мне представился нанятый отцом дворецкий. Герр Хофман. Доложил, что отец во дворце. Уехал в восемь. Ваши покои вас ожидают Александр Алексеевич. Прикажете подать завтрак?

За завтраком выслушал Пашино нытье, что все непривычно, курский губернатор целует в зад. Все соседи делают вид, что не презирали. Олечка Машлецова, чуть ли не при муже, предложила переспать и вообще, Демидовы одолели и обманули, маменька ищет невесту. Ты же понимаешь, Сань, что только бежать. Слава богу, что здесь Берг ошивается. Еще раньше меня вернулся. У него там вроде бы бунтовать пробовали. Он, как приехал, себе дом купил, на набережной. Водит Грибову в оперу. Дело к женитьбе. Мы, кстати, пока суть да дело, вчера, испытали на полигоне Демидовых, что в долине под Глюхачками, пушки. Это пи2дец, Сань. Берг связался с Родриго, он прислал часть корабельных расчетов. С другой стороны, если немцы не угомонятся, можно и пострелять будет.

С газетной шумихой по поводу предстоящей войны, все крайне запутано. Дело в том, что по результатам всяких войн и конфликтов, Россия прирезала себе часть немецких княжеств. Собственность погибших в боях против России, Империя отписала себе. А вот не участвующие в войнах немецкие бароны и князья неожиданно оказались русскими подданными. Но не все. У многих были еще какие то имения западнее, и получился юридический казус. Поданные, к примеру, Германского Союза были собственниками российских поместий. Многие из них, кстати, присягнули Русскому Императору, и честно служили Империи. Но многие, типа того же Лихтенштейна, предпочли жить в Германии или еще где. И вот теперь Германский Союз потребовал выделить территории, принадлежащие германским подданным, в независимый анклав, под протекторатом Германии. И вроде бы даже на границе сосредоточен немецкий корпус, что готов идти с войной на Россию. Казалось бы, все это выеденного яйца не стоит. Потому что саму юридическую коллизию можно решить росчерком императорского пера. Типо, отписать недвижимость недовольных — в пользу Империи, да и закрыть вопрос. Или еще как то, устранить. Но, судя по всему, все не так уж просто. Не говоря о том, что Император, неким образом, но все же, гарант частной собственности. И такой разбой ему просто не к лицу. А Неверов еще поделился слухами, что ходят в столице. О том, что немцы уже напали, и вроде как, то ли движутся к Дрездену, толи даже его уже захватили. Короче, Саш, мы с Бергом сейчас опять на полигон. А ты узнай у отца, что да как. А вечером посидим, ладно? Ну и уехал.

А я, переоделся, и решил наведаться во дворец. Даже если Бенкендорф меня не примет, найду отца. Он, скорее всего, у кавалергардов. Ведь написал, чтоб я прибыл срочно? А я — вот он. Так что распорядился подать коляску. Коновалову приказал устраиваться, и не лапать горничных. С тем и отбыл.

Погода в Кракове неважная. Хотя, по сравнению с сибирскими зимами — просто жара. Около ноля и дождь, преходящий в ледяную крупу. Какая война? Кто воюет в такую погоду? Сейчас же не двадцатый век. Сейчас все устраивают в расчете на весеннее — летний сезон. И завершить все к Октябрю. Но отец вызвал меня срочно. Так что, какие то проблемы все же есть. С другой стороны, если бы все было серьезно, прислуга бы мне рассказала. Но они лишь выразил радость моему появлению. И не знали, зачем папахен меня вызвал. За шиворот мне плеснуло водой со шляпы, что я ношу. В раздражении подумал, что нужно придумать балаклаву. И заказать джинсы. И ботинки. И купить пару свитеров. И придумать парку, типа «Аляска». Плевать, что буду выглядеть не по графски. Зато тепло и удобно. Я, в принципе, привык к нынешней одежде. Она тоже, вполне удобна. Но крайне не функциональна. Все её предназначение — иметь вид. И в этом она прекрасна. Но вот сидя в открытой коляске, я думал о том, что и капюшон не помешает. И вообще, вода по спине течет. Не сообразил, распорядится про карету. Дальше попробовал представить ситуацию, когда графу нужно быть одетым в джинсы, свитер, парку и ботинки типа- берцы. И не смог придумать. С другой стороны, охотничий костюм, в котором я ходил на кабана, все же стеснял движения. Решил, что вот вернусь из дворца, вызову сапожника, портного, и закажу. И берцы, и парку, и свитера. Ибо нефиг. Коляска свернула в переулок, Начал представлять как на меня будут смотреть знакомые дамы, увидев в этом наряде, и про себя захихикал. Эпатаж- наше все. Додумать, как будет злобно пыхтеть Минина, я не успел.

На облучок коляски заскочил какой то деятель, незатейливо перемкнул моего кучера дубинкой по голове, и столкнул его на землю. А в коляску, с двух сторон, уселись два крепыша. А тот, что сел справа, приставил мне к виску- револьвер! Ого! Американская диковинка! Шестизарядный револьвер Кольта. Удивление не помешало мне быстро бросить диагностику на кучера. Ничего страшного. Кратковременная отключка. Легкое сотрясение, и ушибы. А на руку мне одели браслет. Надо полагать, блокиратор источника.

— Не дергайся- сказал тот, что уселся слева. — в пистолете шесть выстрелов. Их можно будет сделать не перезаряжая.

— Да я в курсе, что это за пистолет. Вы кто? И что вам нужно?

— Там расскажут. — Они подняли верх коляски! Это меня везли с откинутым верхом? Пометил себе не лечить кучера. Пусть страдает сука. Я тут уже новые фасоны изобретаю, от того что ему лень жопу оторвать.

Дом на левом берегу Вислы, расположен в глубина сада. Подталкивая в затылок револьвером, меня провели через длинный коридор в кабинет.

В глубине кабинета, за заваленным бумагами столом, сидел ничем не примечательный мужик, изучающий какие-то бумаги. Услышав нас, он поднял глаза, и цепко меня оглядел. В первую очередь, отметив браслет на левой руке.

— Присаживайтесь, граф. — он указал на стул по центру кабинета.

Я уселся, положил ногу на ногу, и полез в карман пальто за кисетом. Сзади меня схватили за руки.

— Скажите, чтоб отпустили. Я просто закурю.

Мужик кивнул мне за спину, с иронией за мной наблюдая. Я свернул сигарету, и прикурил от зажигалки.

— Что, граф, не получается магия? — добродушно спросил он.

— А что?

— Нет уж. Вопросы задавать буду я. А вы отвечать.

— Ну, спрашивайте, может и отвечу.

— И даже не поинтересуетесь, понимаю ли я, кого захватили мои люди, и что меня теперь ждет?

— Вы знаете, мне кажется, это бесполезно. Во-первых вы знаете кто я такой. А во вторых в Кракове есть такой человек, Гюнтер, он вам это все расскажет подробно. Да и сделает сразу же.

Я стряхнул пепел на пол. Сидящий за столом уголовник, а этот взгляд ни с чем не перепутаешь, весело засмеялся.

— Вы стряхиваете пепел на пол в доме Гюнтера, А он ждет встречи с вами.

— О как! А вы тогда кто?

— А я тот, кто будет теперь вместо Гюнтера.

— И что вам нужно?

— Сущий пустяк. Вы мне покажете, где находятся сокровища Лезнивер. И я вас просто убью. А можно даже упростить, вы дадите Гюнтеру разрешение показать, где они располагаются. А то он не говорит, ссылается что дал вам клятву. А сами быстро, и без мучений помрете.

— А иначе?

— Иначе вы мне все равно расскажете. Вернее не вы. А тот кусок окровавленного мяса, который будет визжать и молить о пощаде. Вам все понятно? — взгляд его изменился и стал слегка масляным. Нда. Гюнтер конечно душегуб. Но у него душегубство чисто технический вопрос, ничего личного. А этот- он же чуть не кончил, от одного описания чужих мучений!

— Абсолютно! Осталась одна неясность. А с чего это вы так осмелели? Почему вы уверены, что это сойдет вам с рук?

— С чего вы решили, что мы и дальше будем вести светскую беседу? Ну? Адрес тайника, быстро!

— С чего решил? — я аккуратно потушил сигарету о каблук, и сунул окурок в кисет. — Дело в том, что я охотник.

— Что вы имеете ввиду? — удивился мужик.

— Как, вы не знаете старого анекдота? Ну, где мальчик кричит, папа, я медведя поймал. Ну так тащи его сюда- отвечает отец. Не могу, он не пускает. Вы сейчас в положении того мальчика.

— Довольно! — гаркнул урка, и махнул рукой тому, кто был за спиной. Однако меня уважают. Меня собирались лупить тяжеленной освинцованной дубиной. Гигантский амбал. Еще двое, что меня привезли тоже стояли за спиной. Один держал в руках удавку, а второй все же успел выстрелить в мою сторону. На этом их успехи кончились. Во первых, браслет на моей руке блокировал источник. А не саму магию. А во вторых Саша Орлов — ученик непревзойденного бойца, и он, пожалуй, справился бы и без магии. В общем одному по яйцам, второму вбил в мозг носовую перегородку, а третьего просто саданул по башке той самой свинцовой дубинкой. И повернулся к их начальнику. А тот стоял в неплохой стойке, держа пред собой весьма неплохой нож. В левой руке. Ну и крутим против часовой, с выходом на удар на третьей четверти. И противник лежит на полу, по прежнему сжимая нож. Откинул ногой ножик в сторону. Потом сходил, и поднял с пола револьвер. Сунул в карман, потом изучу.

Почти сразу я понял, что ребята, что на меня наехали, толком не понимают, на кого их натравили. Избавиться от них можно было легко. Но меня очень насторожило, что на меня вообще напали. Неверов вон, рассказывал, что его пытались похитить. И что у Берга какие то уроды пытались на замок Бран нападать. Так что я решил выяснить, кто ж это такие. Поговорив с главарем, я было подумал, что это попытка передала уголовной власти. Но новый главный бандит мне не понравился. Гюнтер, как к нему не относись, на порядок умнее и осторожнее. Он бы в такой блудняк, ни за что не полез. Нападать на принятого при дворе графа?! Так что я выступил на стороне старой власти. Привел урода в чувство, и приступил к расспросам.

Все оказалось не совсем так, а сложнее. Больше двух лет назад с Вацлавом, так зовут бывшего заместителя Гюнтера, законтактировал иностранец. Этот иностранец заказывал убийства. Не ставя в известность Гюнтера, Вацлав собрал бригаду и начал киллерство. Причем убийства нужно было оформить под действия Краковского Маньяка. Дело в том, что Маньяк тоже существует. И убивает достаточно регулярно. Но большинство приписанных ему жертв- дело рук бригады Вацлава. И именно этот иностранец, посоветовал убрать Гюнтера. Заодно и графа Орлова. Которого можно нейтрализовать, надев на руку браслет. Мы его проверяли на одном маге. Он работает! Дальше они захватили Гюнтера, но убивать не стали, уж больно сокровища Лезнивер хотелось. Сцапали меня. Иностранец, как показалось Вацлаву- итальянец. Не понятно почему, но такое ощущение. Называет себя Харон. Заверил, что сейчас такие дела пойдут, что убийство Орлова можно будет запросто списать на Маньяка, никому дела не будет. Как с ним связаться не знает. Он всегда появлялся неожиданно. Гюнтер в подвале, его пытали, но жив.

Ну, и свернул я этому Вацлаву голову. Нельзя его Бенкендорфу отдавать. И остальных добил. И тех, что стояли на входе исполнил. А потом пошел на кухню, и снял с крюка копченый окорок. Поискал и нашел краюху хлеба. И бутылку вина. Пошел в подвал. Гюнтер был плох. Кинул аварийное исцеление. Он открыл глаза.

— Пойдемте, Ленинг. Здесь вам сейчас делать нечего. Где ваша семья?

— У меня нет семьи, господин граф.

— Держите. — я сунул ему в руки окорок и хлеб.

И мы пошли. Моя коляска так и стояла во дворе. Усадил Гюнтера в коляску, Сам сел на облучок. Отвязал возжи. Ноооо! Выезжая со двора, кинул в дом файербол. Несмотря на дождь занялось знатно.

Пока ехали, Ленинг, не переставая чавкать, поведал, что его схватили спящим. И это не случайность. У них был маг. Он и усыплял. Иначе бы Гюнтер проснулся. Но теперь он со всем разберется. Я вам говорил, господин граф, что я теперь ваш слуга навсегда?

По возвращении домой, меня снова встретил дворецкий. Флегматично сообщил, что кучер уже вернулся. Я, господин граф, решил пока не обращаться в полицию. Тут появился Игнатий. И доложил, что костюм приготовлен. Действительно, не ехать же во дворец в том костюме, что носишь уже целых два часа!

Объяснил прислуге, что был захвачен. Но оказавшись в узилище, понял, что это не вражеские происки, а простые залетные разбойники. И поступил с ними так, как они того заслуживают. Заодно освободил похищенного ими с целью выкупа городского советника Ленинга. Проводите его, пожалуйста, в комнаты, он будет нашим гостем до вечера. И пригласите после шести вечера ко мне портного и сапожника.

Еще в дороге мы с Гюнтером договорились, что он посидит у нас, пока я не вернусь из дворца. Потому что слишком много совпадений. Внезапный вызов отца. Переворот у бандитов. Заказ на меня. И эта предвоенная шумиха. Это если не вспоминать внезапного Лихтенштейна, и непоняток с парнями. Нужно бы узнать, как там у Родриго дела. Хотя, я подозреваю, те, кто захочет на него нападать — сильно об этом пожалеют. Но все же…

А история с Краковским Душегубом и вовсе страшно интересная. Непонятно, но очевидно что враги как минимум дестабилизируют обстановку. Отставка обер-полицмейстера — не в последнюю очередь, из за его неуловимости. А как его поймаешь, если это не один человек? И это уже явно политика. А в местной политике я — ни ухо ни рыло.

Кавалергардский пост на входе во дворец удвоен. Так что обстановка явно тревожная. Мне пояснили, что вряд ли меня сейчас примет кто ни будь из первых лиц. С восьми утра идет Военный Совет. Твой отец, Саша, тоже участвует. Так что подожди, тебя проводят. По любому скоро перерыв. И лакей отвел меня в малую гостиную зала заседаний. Мне даже несколько польстило, что меня отвели в комнату для приближенных, через которую с заседаний уходит монарх, и большинство участников. А не в большую приемную, где толпятся ходатаи, визитеры, и просители.

И первые, кого я там увидел, были Марина Минина и Ангелика Штауб. Они стояли в окружении гвардейских офицеров, и благосклонно улыбались их речам. Причем Ангелика была одета в белый tailleur с фрейлинским бантом. На Мининой простое, если можно так сказать, платье. А я и не знал, что Штауб собирается быть при дворе. Поклонился им издалека, и отошел к стеночке. Не хватало мне еще в толпе вздыхателей теснится! С удовлетворением отметил, что Ангелика меня совершенно не волнует. А Минина… Что Минина? Как сказал наш златоуст Неверов еще на корабле, — Маринка, она как водка. Приятная, но вредная.

Но дам мой поклон издали не устроил, и они раскланявшись с гвардейскими павлинами, направились ко мне.

— Привет Орлов! — сказала Маринка.

— Ангелика! Графиня! — я поклонился. — целую руки.

— Ты здесь? Говорили, что ты в Конопиште, бьешь морды местным дворянам?

— Наговаривают, графиня. Я тихий и добрый.

— Не отпирайся, Саша. — вступила Ангелика- его величество, за обедом, рассказал своей матушке, как ты избил князя Лихтенштейна. Очень смеялся.

— Он первый начал! Я защищался!

— Ты подрался из за дамы, Орлов?

— Что вы, графиня! Там нет дам. Я сплю с плюшевым медвежонком, подаренным Катей!

— Не ври!

— С живым неудобно, Марин. Царапается.

— Все знают, что ты собрался свататься к дочке барона фон Лобковиц!

— Чушь! Я не знаком ни с бароном, ни с его дочкой. И вообще, я бы может к тебе посватался, но у тебя в углу стоит метла для ночных полетов. Ни для кого не секрет, что ночные ведьмы ненавидят мужчин!

— Знаешь что, Орлов?

— Знаю! Сегодня-понедельник!

Ангелика, с восторгом наблюдающая нашу перепалку, собралась что то сказать, но открылась дверь, и из Зала Заседаний вышел Император, под руку со своей матерью. Все склонились в поклоне.

— Здравствуйте, дамы и господа! — сказал Его Величество, и вместе с матушкой пошел к выходу. За ними из зала стали выходить вельможи, один другого знатнее. Я успел заметить Канцлера, Военного Министра и Бенкендорфа. Но тут монарх увидел меня и сказал:

— Ага! Ты уже здесь. Очень хорошо. Пойдем со мной. — повернулся к Императрице- матери, поцеловал ей руку — извини, мне нужно еще переговорить.

Её Императорское Величество улыбнулась мне и, не прощаясь, ушла. В сопровождении Штауб и Мининой. А я пошел за Императором. В компании с появившимся из за спин отцом, военным министром Чернышевым, и Бенкендорфом. Все страньше и страньше. Мы миновали парадные коридоры, приемную монарха, и вошли в тот самый кабинет, где я объяснялся с английским послом.

— Без чинов, господа. — сказал император усаживаясь за стол. — прошу садиться. Алексей Александрович, прошу тебя, коротко, введи Сашу в курс.

Мы уселись за стол. Отец откашлялся и заговорил. Дело в том, что пятидесятитысячный немецкий корпус, действительно напал на Империю. И с боями, но успешно, продвигается вглубь территории. На границе, и вообще в зоне боев, слишком мало войск. Более того, сейчас, на Военном Совете, принято решение сосредоточить Армию на подступах к Кракову. На случай, если остановить противника не удастся.

— Разрешите вопрос? — сказал я, император кивнул- а в чем проблема то? Отделение магов легко уничтожит противника. Не сразу, но достаточно быстро.

Император закурил.

— В зоне боевых действий не действует магия. — сказал он.

— Совсем?

— Совершенно. И поэтому мы вспомнили про тебя, и твои с Бергом дальнобойные пушки. Их применение в этих условиях возможно?

— Конечно. В любых условиях. Но хотелось бы подробнее про невозможность магии.

— Нам удалось понять, — открыл наконец рот Бенкендорф — что в какой то момент, при приближении противника, магия исчезает. Маги не могут обратиться к источнику. Артефакты перестают действовать. Поэтому твое заявление выглядит странным, Саша. Как я понял, ваша пушка- всего лишь артефакт.

— Да, ваше сиятельство. Но они построены на других принципах. И вполне смогут решить проблему.

— Прямо решить? — усмехнулся Император.

— Ну да. Можно расстрелять противника на марше. Но лучше бы — в битве. Когда он будет в боевом построении. Разом накрыть…

— Это уже сказки- буркнул Военный Министр.

— А в чем затруднение то, Алексей Иванович? Давайте я попробую, не получится, так будем искать другой выход.

Император сказал:

— Сидите, господа, — встал и подошел к большой карте империи на стене- вот здесь, под Дрезденом, стоит семитысячный корпус графа Аракчеева. Граф намерен на этой неделе дать бой противнику вот тут. Ты сможешь поддержать наши силы?

— Не буду хвастаться, ваше величество, но я их уничтожу.

— Что тебе для этого нужно?

— Приказ генералу Аракчееву исполнить мои пожелания.

— А если у тебя не получится?

— У графа Аракчеева будет сорок не худших солдат. — засмеялся я. — но, в принципе- главное своих не задеть.

— Вы, граф, наглец. — холодно сказал Военный Министр. — и именно поэтому я, ваше величество, рекомендую поступить так, как он просит. Это наконец собьет с него спесь. И возможно даст ему конструктивные идеи.

Император помолчал и сказал:

— Быть по сему.

Глава 20

Мрачное настроение генерала Аракчеева было легко объяснимо. Несколько успехов и однажды улыбнувшаяся удача на время отвлекли от масштаба катастрофы, что надвигалась.

Была какая то злая ирония в том, что именно ему приходилось расплачиваться за пренебрежение идеями, которые он старался донести до высших лиц. Дело в том, что сам Алексей Андреевич был слабеньким магом огня. И, наверное, именно поэтому крайне плохо относился к магии вообще, и её применению в армии. Он считал, что для обороны державы нужны более надежные и не зависящие от капризов и случайностей средства. Будучи человеком энергичным и организованным, он неуклонно претворял свои идеи в жизнь. Сын обнищавшего дворянина, только по счастливой случайности попавший в кадетский корпус, он был, по сути, родоначальником полевой артиллерии. Умудрившись убедить в её пользе и необходимости Императора Алексея. Его сын пока не нашел возможности вникнуть в идеи Аракчеева. Но именно благодаря им удалось замедлить движение немцев в сторону Дрездена.

Полторы недели назад немцы, неожиданно легко сбив пограничные заслоны, вступили в боевое соприкосновение с войсками Аракчеева. И генерал понял причину этой легкости. Командир корпусных магов Бестужев доложил, что, по непонятным причинам, магия невозможна. Осознав положение дел, Аракчеев не запаниковал, а дал бойвсеми наличными силами. Остановив передовой отряд противника, изрядно его потрепав, он оставил заслон и отступил. А потом принял революционное для этих времен решение бороться с противником из засад и укрытий. Нападая неожиданно и с тылу. Но командующий немецким корпусом, генерал Мольтке, был человеком умным, и не собирался двигаться дальше, имея в тылу организованные силы противника. Дальше он, совершив своими силами пару маневров, прижал корпус Аракчеева к реке Эльбе. Путь к ближайшему броду был перекрыт противником. Наводить переправу, не было времени. Стало ясно, что предстоит сражение, исход которого был предрешен.

Их столицы сообщили, что рассматривают его войска как корпус прикрытия, и просят удерживать противника как можно дольше, для подготовки отпора. И генерал Аракчеев принял решение дать бой.

А теперь разглядывал в подзорную трубу расположенный верстах в трех лагерь немцев. За три дня, что прошли после того как он отдал приказ становится лагерем и готовится к бою, немцы неплохо устроились. Их лагерь был почти образцовым. Заодно они подтянули тылы и отставшие части. Надежды на плохую погоду не оправдались. Завтра они начнут.

Генерал развернул коня и поехал в штабную палатку, стоящую с наветренной стороны от лагеря. Там он довел до всех вызванных офицеров диспозицию завтрашнего боя, и отпустил их готовится. А сам прошел в совою палатку, и, вместе с начальником штаба, полковником Уваровым, начал готовить приказы на завтра, стараясь учесть максимум возможного.

За стеной палатки текла привычная армейская жизнь, звуки которой военачальники привычно не замечали. До тех пор пока в обычный шум воинского лагеря не вмешался некий посторонний звук. А потом недалеко от палатки на повышенных тонах зазвучали чьи то голоса, среди которых Аракчеев узнал голос своего адъютанта. А спустя мгновение поручик Дубельт предстал пред командующим.

— Господин генерал! К лагерю подехало несколько повозок возглавляемых странными людьми. Один из них заявил, что он прибыл к генералу Аракчееву с личным посланием от Императораи военного министра. Он назвался графом Орловым.

Аракчеев вспомнил, что фон Лемке, отвечавший в его штабе за вопросы связанные с тайной канцелярией, еще третьего дня докладывал, что к нему на испытания направляется батарея орудий, под командованием графа Орлова, и кивнул адъютанту. Проси.

Глядя на графа, генерал понял, что имел ввиду Дубельт. Не зная, кто перед тобой, его легко можно было принять за ломового извозчика. Короткий темно зеленый полуплащ с капюшоном на лисьем меху. Какой то похожий на рогожу серый лапсердак под ним. Синие, похоже брезентовые, штаны. И короткие сапоги с широким голенищем. Высок, широкоплеч, коротко стриженые светлые волосы. Темные брови и глаза. Аракчеев немного знал его отца, непревзойденного бойца. Совершенно дурацки прервавшего блестящую карьеру и ушедшего из армии. А теперь познакомится и с сыном. Совсем мальчишка. Но слухи про него ходят разные. Считается, что он любимчик императора. После славного морского похода, жалованный крупным имением и деньгами. Еще говорили, что он отличный боец. А различные сплетни про его отношения с женщинами генерал пропускал.

— Слушаю вас. — сухо сказал Аракчеев.

— Здравия желаю, ваше превосходительство — непривычно поздоровался Орлов. — у меня к вам письма от императора и военного министра.

Император написал, что направляет к нему, графу Аракчееву, помощь. И просит, именно просит, исполнить все пожелания по применению опытных образцов пушек, что граф Орлов привезет с собой. Военный министр был более лапидарен. Все приказы отданные Орловым — исполнять как мои. Генерал- майор Аракчеев сдержал гнев. Он десять лет ходил по вельможам, убеждая их в необходимости изготовить дюжину пушек — единорогов. А здесь, какой-то сопляк, и опытная батарея, и право отдавать приказы генерал- майору.

— Что требуется от меня? — тоном еще ниже спросил командующий, передав Уварову письма, которые тот принялся читать.

— Ничего особенного, ваше превосходительство. Посвятите меня в диспозицию. Дайте команду разрешить установить батарею. По результатам испытаний, быть готовым наступать.

— Наступать? — фыркнул полковник Уваров- вы в своем уме, граф?

— Вполне — белозубо улыбнулся граф, и взглянул на Аракчеева- итак?

Пожав плечами, Аракчеев рассказал и показал. Изучив карту, Орлов указал, место где лучше всего стоять батарее, и испросил разрешение её там поставить.

Аракчеев сам себе не стал признаваться, но ему все же было приятно, что этот хлыщ неуловимо, но твердо, дал понять он, генерал Аракчеев, здесь командующий.

Выйдя из палатки на улицу, Аракчеев, в сопровождении адьютантов, ординарцев и просто любопытствующих направился к стоящим на дороге повозкам. Генерал сразу увидел укутанные в рогожу пушки. Хотя опознать их мог только опытный взгляд. Орлов представил командующему своих спутников. Барон Берг, маркиз Неверов. Люди, что окружали повозки, выглядели откровенным сбродом. Но распоряжения Орлова принялись исполнять споро и со старанием. Понаблюдав, как быстро и без суеты распадок за его палаткой превращается в походный артиллерийский лагерь, Аракчеев подумал, что чем черт не шутит? В газетах писали, что в море их пушки творили чудеса. А потом он ушел. Дел было больше чем достаточно. И вспомнил о непонятных визитерах уже поздно ночью. Лишь вернувшись в свою палатку. И решил не откладывая, посмотреть, что и как там, у царского посланца. Завтра будет не до него. Адъютант зажег факел, и пошел впереди командующего. Аракчеев, идя за ним, думал, что вот магию он не любит. Но, оказавшись без привычных светильников, вполне очевидно злится. Тут из тепноты раздалось:

— Стоять! Пароль!

— Это генерал Аракчеев, урод! — рявкнул Дубельт.

— Стоять! Еще шаг и стреляю. — в темноте недвусмысленно щелкнул взводимый курок — прошу оставаться на месте до прихода караульного начальника.

— Да я тебя запорю! — начал заводится Дубельт, но генерал остановил его. Из темноты раздалось два коротких свистка, и спустя пару мгновений, справа, тоже из темноты раздалось:

— Здравствуйте, господин генерал! — потом зажегся факел, и командующий с адьютантом увидели трех человек со штуцерами- позвольте представиться, начальник караула главный старшина Пашевич. Разрешите вас проводить к командиру? Прошу следовать за мной.

И пошел вперед. Генерал подумал, что он кажется не так оценил этого Орлова. В распадке все было оборудовано так, как будто лагерь здесь уже неделю. Орудия только угадывались в отдалении. А перед генералом было несколько палаток, обойдя которые, им стали видны сидящие за столом люди. Орлов со спутниками. Аракчеев услышал:

— И понимаешь, Саша, если бы и вправду их притесняли. Но полезли на замок так, как будто я тиран и кровопийца. А мне и самому этот Бран понравился. Так что я не стал с ними рассусоливать.

Говоривший это Берг поднял глаза, увидел генерала с адъютантом, и встал:

— Господа!

Орлов и Неверов встали, и обернулись. Орлов в руках держал какую то железку.

— Господин генерал!

— Вольно, господа, без чинов, прошу вас. — все уселись. Мгновенно появилось два кресла, в которые уселся генерал с сопровождающим.

На столе стояла бутылка, три стакана, лежал кисет, и что то напоминающее пистолет. Стол освещался морским фонарем. Ратьер, вспомнил генерал его название.

— Что это? — не удержался Аракчеев.

— Это, ваше превосходительство заморская диковинка. Называется револьвер. Может сделать шесть выстрелов подряд за шесть секунд. На двадцать шагов — объяснил Орлов, начав собирать странный пистоль. — он мне по случаю достался. Теперь вот, руки дошли изучить.

Он протянул пистоль генералу.

— Не желаете коньяку, господа? — открыл наконец то рот Неверов. Господа желали, и Неверов махнул рукой куда то в темноту. Аракчеев пощелкал курком, и вернул штукенцию Орлову. На столе перед ним появился стакан. Он взял его в руку и посмотрел на Орлова.

— Куда вы будете завтра выкатывать пушки?

— Пушки уже на позиции, господин генерал.

Аракчеев был фанат артиллерии. Поэтому такой спокойный ответ о стрельбе с закрытой позиции его поразил. Еще больше его потрясло то, что Орлов не рассчитывает на долгий бой. Несколько залпов, господин генерал, и все будет понято.

— А если у вас ничего о не выйдет?

— Нуууу, ваше превосходительство. — засмеялся Орлов-Тогда я как минимум захвачу того, кто у нас тут вздумал безмагией баловаться. Хотя, ваши гусары, мне кажется, справятся лучше.

Возврашщаясь к себе Аракчеев не мог понять, как к этому всему относится. Он всю жизнь отдал армии и не мог не оценить железной дисциплины и железного порядка в лагере Орлова. Но поверить что в зоне безмагии можно справиться с таким количеством войск противника, тоже не мог. Ему некстати вспомнилось, как плакал молоденький маг Аникеев. Врожденный мощнейший маг, не мог вызвать даже искру. А тут…

Следующее утро к досаде Аракчеева выдалось ясным и слегка морозным. И он отдал приказ кормить солдат и строится к бою.

По батальонам помчались посыльные, запел горн и раздались зычные крики команд. На холме возле палатки командующего собрались офицеры штаба, командиры полков и батальонов. В преходящую из рук в руки подзорную трубу наблюдали суету в лагере противника. Орлов появился неожиданно. Как и вчера, одетый в непонятные тряпки. В сопровождении Неверова, какого то казака, и какого мужика с флажками. Орлов и Неверов подойдя, как пложено попросили разрешения присутствовать. Потом полезли в карманы и достали странную конструкцию, сквозь которую стали осматривать окрестности. Бинокль, вспомнил Аракчеев. В газете это называли бинокль. Орлов между тем повернулся:

— Разрешите обратится, господин генерал?

— Слушаю вас, граф.

— Моему человеку нужно будет проскакать по месту предстоящей схватки. Вернее там, где начнут строиться каре противника. Вы не прикажете выпустить его в поле на левом фланге? А на правом фланге мои люди его встретят.

Пока на фланги бежали посыльные Орлов повернулся к Неверову:

— Паша, главное — не снижай темп! Если что, сам по лесам их отлавливать будешь! Иди.

Собравшиеся офицеры с недоумением разглядывали какого то дурно одетого шпака, запросто разговаривающего с командующим. Лагерный телеграф уже разнес весть, что это знаменитый капитан Орлов. Но глядя на него верилось с трудом.

— Позвольте вам презентовать, ваше превосходительство вот эту безделицу. Она гораздо удобнее чем подзорная труба. — продолжил между тем Орлов. И достал их кармана коробку с ремнем. Помог командующему накинуть ремень на шею. Показал как настраивать. И Аракчеев уже воочую, так сказать, наблюдал как с левого фланга на поле поскакал казак, что пришел с графом. В опасной близости от строящихся колонн, он останавливался, и с невидимой противнику стороны выбрасывал из переметных сумок какие то булыжники.

— Метки и ориентиры для стрельбы- ничего не разъяснил своим пояснением Орлов. Наглую джигитовку вблизи своего лагеря немцы терпеть не стали, и десятка три немецких гусар вылетел сквозь расступившуюся, строящуюся пехоту. И бросились за орловским казаком. Впрочем, тот уже закончил, им пришпорив, помчался от врагов. На правом фланге наших войск, между тем, перед нашей цепью встали двенадцать стрелков из Орловских. Точнее стрелков было шесть. И шесть заряжающих, как пояснил граф. Отсекут погоню. Казалось что в полукилометре от наших цепей вырвавшийся вперед десяток сейчас настигнет нашего всадника. Но он вдруг изменил направление. И тут грянул залп. И шесть вражеских гусар упали с лошадей. А потом еще один залп. И еще четверо, рухнули на землю. Дожидаться третьего залпа гусары не стали а повернули обратно.

— Блестяще! — Воскликнул Уваров, стоящий рядом с командующим. — граф! Да у вас великолепные стрелки!

— Ничего такие, — согласился Орлов. — главное, господа, что бы противник не передумал. А то решат еще, что весь наш корпус так стреляет.

И Аракчеев дал команду строить батальоны в три цепи. И на некоторое время забыл о пришлом графе, с его странными людьми. Потому что на огромном поле напротив, противник наконец то построился в шесть каре, тысяч по пять человек. Часть скорее всего у них останется в резерве, думал Аракчеев рассматривая каре в удивительно удобный бинокль, развивать успех. Мольтке нас уважает, почти все силы против семи тысяч отправил. И генерал- майор собрался скомандовать пойти с противником на сближение. Но был остановлен Орловым.

— Мы договорились, что сначала работает моя батарея, господин генерал майор.

— Ну так пусть работает! — не стал скрывать раздражения Аракчеев. — сколько можно ждать?

— Сколько нужно, ваше превосходительство.

Среди офицеров вокруг, возник ропот. А Дубельт, кажется, даже собрался что то сказать этому Орлову. Но тут на холм поднялся давешний казак.

— Можно начинать, Сан Сеич!

— Батарея огонь — не стал тянуть граф, впрочем, как то даже скучающе. Стоящий рядом с ним мужик махнул флажками. За холмом, не очень и громко, рявкнуло. Все повернулись в сторону противника. И увидели, как полтара каре просто исчезли в огне.

— Темп! Колновалов, беги туда, и скажи Неверову, не снижать темп!

Аракчееву не раз доводилось видеть работу огненных магов. Но тут было что то другое. Хотя не менее, а то и более мощное. Тем временем противника на поле становилось все меньше. Там оставалсь уже всего три каре. На месте еще трех клубился дым и что то горело.

К ним подошел Берг. Тоже, как положено, попросил разрешения присутствовать. И обратился к Орлову.

— Саш, штаб с командиром и прочие службы работать будем?

— Нет уж. — ответил Орлов, и повернулся к Аракчееву- господин генерал, захватить командование сможете?

— Там резерв у них, господин граф, тысяч двадцать.

— Понятно- кивнул Орлов, и обратился к мужику с флажками. — четыре дальше. По лагерю.

Тот замахал флажками. И стоящие на холме увидели, что лагерь немцев тоже исчез в дыму и пожаре. После еще нескольких залпов, военные маги вдруг поняли, что магия вернулась. Граф Орлов сказал:

— Дробь! Орудия в походное. Снимать лагерь. Через полтора часа уходим. Я думаю, ваше превосходительство, дальше вы знаете что делать?

— Граф! Это невероятно! Вы не останетесь хотя бы пообедать? Мне столько нужно у вас узнать…

— Душевно благодарю, Алексей Андреевич! Но нам лучше скрыться. Нас здесь, как вы понимаете и не было- засмеялись Орлов и Берг. Потом повернулись и ушли. Вместе со всеми своими людьми.

В отличие от своих офицеров, Аракчеев понимал что это еще не победа. И начал отдавать приказы и распоряжения. Принимать доклады, а потом и садится на коня, и двигаться в сторону бывшего вражеского лагеря. Но опасался он зря. Говорят, так же выглядит поле боя после князя Пожарского. Но здесь то — мальчишки!

Несмотря на суету граф Аракчеев, его начальник штаба, и офицеры штаба все же приехали попрощаться. Повозки укрытые рогожей неспешно ехали в сторону Дрездена. Увидев их, от колонны отделилось три всадника и подъехали к Командующему и офицерам.

Граф Аракчеев сказал прочувствованную речь, поддерживаемую одобрительным гулом голосов офицеров, что очень благодарит за помощь и вообще отныне мы всегда рады вас видеть у себя.

Они жали руки, что то отвечали, но было видно, что они уже не здесь.

А когда окончательно попрощались, то Аракчеев случайно услышал как отъезжающий Берг говорит Орлову.

— Ты, Саня, смирись. Минина — это теперь твой крест.

И Аракчеев дал себе зарок при посещении столицы обязательно наведаться к Орловым.

Глава 21

Когда мы уезжали из лагеря Аракчеева, Берга одолело любопытство. И он принялся у меня выпытывать про Магду фон Лобковиц. Колись, Орлов, она хоть симпатичная? Пашу это все тоже страшно заинтересовало. Так что я сказал:

— Представь, Леша, нашу Императрицу в молодости. Представил?

— Да ты что!

— Так вот, ничего общего.

— Не увиливай, Сань, — буркнул Неверов — нам же интересно.

— Да! — опять влез Берг — Если девушка решила, что ты, Орлов, хороший и добрый человек, она не виновата. А мы имеем право знать подробности.

После короткого совещания у Императора, дел оказалось настолько невпроворот, что даже поболтать за жизнь с парнями времени особо не было. Я, прямо из дворца поехал в Глюхачки, на полигон Демидовых. Где мы принялись придумывать и отрабатывать тактику применения на суше нашего изобретения. Почти сразу стало ясно, что против больших масс войск эффективен только залповый огонь. И все хорошо, но рассеяние… Из шести снарядов точно ложилось три- четыре. А остальные уносило в стороны. Было очевидно, что войска разбегутся, и вся эта стрельба будет бессмысленной. Достичь критического снижения количества живых сил не выйдет.

Мы с Неверовым засуетились, начали собираться к Демидовым с требованием срочно сделать еще, как минимум, шесть пушек, но нас остановил Берг.

— Парни, я понимаю что вам нечем, но все же, попробуйте подумать.

— О чем? В море ты сажал метку на корабль. А здесь ты на что метку будешь ставить? На походную колонну?

Еще в учебном походе на «Обломе» выяснилось далеко не фантастическая точность нашей вундервафли. Но Алексей Оттович придумал ставить на цель магическую метку. И получалась эдакая система наведения, демонстрирующая незаурядную точность попаданий.

Я, кстати совершенно не удивился. У меня неоднократно была возможность убедится, что умные люди остаются умными независимо от времени, расы или общественной формации. Помню свое настоящее офигение, к примеру, от наблюдения как пользуются огнестрелом негры в Африке. Не все, понятно. А те, у кого этот огнестрел есть. Дело не в навыке. А в том, что все эти навыки стрельбы нужно было придумать.

А уж Берг, много и упорно учившийся, склонный к системному мышлению, и получивший инструмент, он же объект, для исследований, и вовсе фонтанировал. Мне приходилось всеми силами гасить его энтузиазм.

В общем, в море Берг с Пашей настолько настраполились, что легко сносили отдельные мачты. А здесь я слегка занервничал. Но Берг заявил:

— Метка ставится на что угодно. Давай это будут булыжники. Пусть кто ни будь разбросает там, где колонны будут строится и идти.

Так мы поняли, что огонь будет не только эффективным, но и с закрытых позиций. Реально залп накрывает серьезную площадь, создавая в зоне попадания запредельные температуры и почти космический вакуум. Так что в поход мы отправились уверенные, что не посрамим.

Браслет — блокиратор, что мне подарили бандюки, большого интереса не представлял. Я понял, что на меня он не действует. А Берг его исследовал и заявил что с этой безмагией все ясно. Немцы идут с такой же, но более крупной фигулиной. Предполагается, что она на какой то площади блокирует магию. Тоесть магические воздействия. Ведь чтоб создать файербол, нужно магически влиять на свой источник. Короче, если этот браслет, или немецкий артефакт разрушить, то магия возвращается. Сам по себе браслет- того же состава, что кололи девчонкам в Египте. Только еще с серебром смешали. А так, у тебя и у меня другой принцип, так что не нервничай. Наши артефакты — скорее технологии, чем чистая магия. Будут работать за милую душу. Но ты лучше вот о чем подумай, Орлов. Где-то есть лаборатория, что все это придумывают, исследуют, и готовят к применению. Что за титаны мысли этим занимаются? Почему в нашей Академии ничего не знают?

— А что тебя, Леша, удивляет? Раз есть оружие, то всяко ищется средство борьбы с ним. Магия показала себя эффективным оружием. Так что нечего. Рано или поздно что то такое должно было произойти. А тебе — карты в руки, для поиска противодействия гнусным блокираторам.

— Да чего там искать? Это все банально не работает, если пользоваться магией напрямую, без всех этих источников…

Дальше можно было не слушать, только иногда ахать пораженно, но и это мне делать не пришлось. С этим прекрасно справлялся и Паша Неверов.

В лагере Аракчеева все прошло как и планировали. Быстро и эффективно. Разве что, поначалу, Аракчеев не скрывал неприязни. Да и его адъютант явно нарывался. Неверов буркнул, что никто не поверит, что я граф Орлов, увидев меня одетым словно я заморский антипод.

А меня откровенно достала нынешняя одежда. И главный её атрибут- носки. Резинок еще не изобрели. И носки носят закреплял на ноге самыми разными способами. Наиболее простой, которым пользовался школьник, заключался в том, что носок застегивался на лодыжке на пуговицу. Но еще существуют ремешки. И подтяжки для носков. А с учетом того, что в любое время года мужчины одеты в нательное белье, состоящее из рубахи и кальсон… Причем нательная рубаха длинной — до колен. Знаменитые картинки гусар, снявших мундиры и оставшихся в белых широких рубахах — это оно. Потому что в штаны эту рубаху не заправить. Так вот, сверху нательного белья надевается уже настоящая рубашка. У людей попроще- можно пристегнуть воротник или манишку к нижнему белью(опять пуговицы, или крючки!). Но нам, аристократам — невместно, и мы надеваем сверху рубаху целиком. Дальше штаны, хотя люди постарше еще носят панталоны, но я ношу брюки. В общем, мужчина, одетый как подобает, чисто внутренне, ощущает себя конем в сбруе. Причем независимо от мастерства портного все равно трет и давит, этими ремешками и пуговицами,

Я как то даже начал еще больше сочувствовать женщинам. Потому что и в будущем они это все терпят. А я решил, что на войну оденусь удобно. И заказал портному брюки из ткани, типа брезент, крашеные в темный цвет. Короткую нательную рубаху, господин граф, я уже слышал про такой дерзкий фасон, но вы первый заказываете. И трусы, что у нас называют семейными. Но здесь — с поясом и на завязке. Рассказал, что видел в горах пастухов, что ходят в одежде связанной на спицах из шерсти. Да, я понял, господин граф, о чем речь, и предложу вам несколько таких. Ну и парку с чернолисьей подкладкой. Исходя из того, что мех будет вылезать и оставаться на одежде. А серый свитер в шерсти, к примеру, бобра, выглядит обосраным. Не зря горностай так дорог. Онне оставляет шерсть на одежде. На ноги я заказал сапоги, которые можно надеть и снять самостоятельно. И портянки, что повергло моего Игнатия в шок. Но я твердо заявил, что в боевых условиях не до глупостей.

И вправду. Сдержанная и полная достоинств походка нынешних господ — не от сдержанности и достоинства, а потому что вздумай ты побежать- обязательно что то оторвется. Так что и в обычной одежде я взялся за модернизацию. Еще в Триесте заказал более удобное исподнее, тоесть трусы и, по сути, майки. Более простые по виду, но не цене, рубахи. Долго думали над носками. Потому что сейчас или гольфы /чулки с подвязками(у мужиков!), или подтяжки. Сошлись на совсем коротких. Чтоб слегка выглядывали из ботинок. Все равно будут сползать…Короче, мои новации — в целях удобства, а не изменить силуэт или, не дай бог, прогрессорствовать. Что бы, в конечном итоге, было не так сложно одеться в одиночку. Офицерские мундиры, кстати, сейчас тоже весьма сложная конструкция, ну да бог с ним.

Вечером перед боем с удивлением понял, что я впервые выпиваю с друзьями, не обсуждая неотложных дел и задач. И Берг рассказал, что спустя пару дней после его появления в замке Бран, у него взбунтовались арендаторы — крестьяне. Он попробовал с ними поговорить, но они, толком ничего не требуя, поперли на замок. И пришлось их гонять по лесам. Местный исправник клялся что ничто не предвещало. Так что Сань, странная история. Я рассказал, что у меня тож вроде все нормально, а выяснилось, что земельный спор с соседом. Паша начал расспрашивать Леху.

А я задумался о том, что вот оно искусство управления страной, Меня, воронежского дворянина отправили на запад. Берга из Вильнюса, — на юг. Судя по всему, решить какие то проблемы. Тоесть со мной понятно, надрать жопу Лихтенштейну. А Берга — скорее всего навести порядок среди селян. Лишь с Пашей вроде бы обошлись мягко, но только на первый взгляд. Отправили богача в глухомань. И что, он, со своими денжищами, стал бы ездить из Неверовки в Курск по грязи? Да фиг там. По любому бы дорогу построили. И, как и я, гимназией озаботился и больницами.

Мне стало страшно интересно, что еще были за варианты? Понятно же, что наше награждение было не с кандачка, а продуманное действие. Тоесть был дан приказ, подготовить несколько вариантов. Которые были доложены для начала Бенкендорфу, или, скорее, Министру Двора. Он, исходя из своих соображений, выбрал несколько, и доложил императору. А уж тот сделал окончательный выбор. Фишка в том, что получив такой приказ, и зная человека, принимающего решения, можно неплохо решать свои проблемы. К примеру, князь Лихтенштейн увел у некоего вельможи любовницу, и вельможа решил отомстить. А тут ему приходит приказ подобрать несколько имений, одно из которых станет наградой Орлова. Ну и кладешь на стол монарху документ с тремя варрантами. Много, очень много земли в Калмыкии, гигантские лесные угодья в Сибири, и замок Конопиште, с которого этот гнусный Лихтенштейн что то пытается получить. Понятно, что Орлову дарят замок. Лихтенштейн получает в бубен. Вельможа, якобы случайно встретив князя, сочувственно говорит, — «Как я вам сочувствую! Иметь такого соседа-это не женщину у любовника увести!». И, главное — все довольны. Я сделал себе в памяти пометку, выяснить, кто во дворце занимался вопросами нашего награждения. Это явно человек в невысоком чине, но, как я внезапно вспомнил будующее, типа знаменитого мичмана из Штаба Флота.

Когда то в нулевые мне рассказали смешную историю, про молодого лейтенанта — подводника. Он только что выпустился из училища, и перед отбытием на флот, навестил родню в Москве. И, однажды ночью увидел вопиющую картину. Сухопутный патруль пытался заломать флотского мичмана. Флот своих не бросает. Лейтенант настучал по бошке патрульным, и уволок пьяного мичмана в переулки. И посадил в такси. Отъезжая, мичман спросил, «Ты кто лейтенант, откуда?»

— Я- Коля Сидоров, выпустился из ЛенКома, распределили на Северный Флот- ответил лейтенант.

— Не забуду — пообещал мичман- мичман Прохоров сумеет отблагодарить, езжай в Североморск.

На том и расстались. Лейтенант Сидоров. прибыв в Североморск, приступил к службе. Но не успел он через месяц сдать допуск, как его вызвали в кадры и сообщили, что ему присвоено звание старлей. Кадровик посмеялся, и посетовал, что чего не бывает. Но через три месяца его опять вызвали. Только уже к начальнику штаба флота, и тот прямо спросил- у тебя там кто? Потому что старлею присвоено звание капитан-лейтенант. Петров даже перекрестился, уверяя что ни сном не духом. А про пьяного мичмана он и забыл давно. Но через пол — года, после возвращения из первой автономки, его опять вызвали в кадры и уважительно доложили, что ему присвоено звание кап три. За выдающиеся показатели. В полном охренении парень продолжил службу, пока не получил телеграмму. В ней сообщалось, что я, мичман Прохоров, веду только средний командный состав, но тебя, Сидоров передаю надежному человеку, что занимается подбором в старшие офицеры. Так что, будет задержка, но года через полтора — жди вторую звезду.* Так вот такого же мелкого, но всемогущего человека неплохо бы вычислить во дворце. В местной политике я не очень, но иметь возможность как то действовать лишним не будет.

Свернув лагерь мы потихоньку двинулись к порталу. И тут Берг внезапно спросил, что это за мадемуазель Лобковиц, такая? Я охренел. Сначала стал отшучиваться, а потом честно рассказал. Что о существовании оной девицы впервые услышал от Мининой, несколько дней назад. Что я, по её мнению собрался к этой Лобковиц свататься. А я всего лишь принял приглашение на охоту, от соседа- барона!

— Сань, — сказал Неверов- а тебе не пришло в голову, что Минина изучила списки тамошнего дворянства? И нашла годных по возрасту?

— А смысл?

Паша хихикнул и открыл рот. Но тут нас догнали Аракчеев со штабом. И случилось прощание. А потом мы снова тронулись и Берг сказал:

— Смирись, Орлов. Минина- это твой крест.

Глава 22

В Кракове выпал снег. Город стал совершенно сказочным, и я вспомнил, что скоро Рождество у католиков. Мы не торопясь въехали в город со стороны портала. Батарея, скрипя колесами, и позвякивая сбруей, поехала обратно в Глюхачики. Потому что пока держать её больше негде. Хотя, я рекомендовал Бергу утащить войско к себе в замок. Чтобы, когда туда приедет Грибова, устроить салют, почетный караул и другие торжественные мероприятия. Но соскочить с темы не удалось.

— У каждого в жизни свое предназначение! Ты, Орлов, просто создан, что бы злить Маринку.

— Поехали в отцовский ресторан. Съедим что ни будь. Да и выпьем. Мы с победой вернулись или как?

— Может куда попроще, Сань? — сказал Неверов- У Грюнвальдского моста недавно открылся трактир Тестова- мне там нравится.

— Неее. Мало того, что это недалеко от гвардейских казарм. Там еще наверняка и обожремся.

— Да нормально там кормят!

— А кто спорит? — не стал молчать я, радуясь соскочить все ж с темы Мининой — но рестораны, кроме всего прочего, бывают хорошие и отличные. И там и там кормят нормально.

— А в чем тогда разница? — заинтересовался Леха.

— Разница в послевкусии! Из одних ты выходишь — обожравшись. А из других, даже и съев вроде бы побольше, чем в первых- совершенно нормально себя чувствуя. Это, а не меню на сто страниц, определяет класс ресторана. Тем более что в по настоящему приличном ресторане меню — небольшое.

— Орлов, тебе просто лень куда то ехать. И ведь целую теорию придумал.

— Опровергни меня! Нечего сказать? Значит едем к нам!

После небольшой суматохи, вызванной нашим появлением, и сопутствующим движениями- дождаться конюха за лошадьми, снять верхнюю одежду, помыть руки и прочее, мы наконец то налили по рюмке очищенной. И выпили. К столу подали последовательно: Тартар с раковыми шейками. Крем-суп из цветной капусты с красной икрой. Мозги, запеченные по провансски и креветки в сметанном соусе, запеченные в яйце. И, наконец, гардиен по-провански, с рисом. Татен и кофе подавал уже Федор, камердинер отца. Алексей Александрович в собрании, Саша, нарочного к нему отправили.

Мы, как выяснилось, проголодались, За едой рассказал Бергу что взялся за создание самобеглых средств. Как и ожидалось, он загорелся. Но я сказал что приглашу его на испытания, ибо сейчас пока и говорить не о чем. А за кофе и коньяком они опять хотели взяться за меня, но я уже был готов.

— И когда же ты, Алексей Оттович, наконец определишься в отношении Елены Игоревны?

— А я разве не говорил? В ближайшее время мы объявим о намерении быть вместе. На суарэ, по этому поводу. Вы приглашены. О дате и времени сообщу дополнительно.

— И правильно! Давно пора избавить Ленку от беззаботной жизни!

— Поздравляю, Леха! — вставил Паша. — мне вот, что то не очень везет.

— Берг, спроси у Грибовой, нет ли на примете какой ни будь неуравновешенной истерички? А то Паша больно флегматичен.

— Я, Саня, и не думал, что ты что то хорошее скажешь. Я тебя знаю, ты то, даже если царевну- лягушку встретишь, первое что сделаешь, повезешь её во Францию. Вдруг они её съедят по ошибке? Вот у тебя радости то будет!

— Бгггг. Паша! Ты гений. Как ты точно понял всю суть этого Орлова!

— Ты был прав, Паш, зря я тебя от кабака Тестова отговорил. Хочется кому ни будь дать в морду. Не бить же Берга, правда? А там бы мы…

Но нашу ленивую и добродушную беседу прервали самым радикальным образом. Приехал флигель — адъютант Его Величества Дуров, с просьбой прибыть к монарху немедленно.

Так то, как только я вошел ресторан, я взял листок бумаги и написал Военному Министру. Мол так и так, милостивый государь Александр Иванович. Противник уничтожен. Вернулись в Краков. Поводов для беспокойства не вижу. Но, видимо, государю хочется подробностей. Причем сделано все несколько демонстративно. Насколько я, а не школьник, понимаю, мне выражено высочайшее расположение. Потому что могли прислать курьера, лакея, или еще кого. А тут целый флигель-адъютант, и монаршья карета. Когда я сказал парням собираться, Дуров пояснил, что зовут меня одного. Вот так и бывает в жизни, парни, работали вы, а хвалить будут меня. И это — справедливо, потому что вы взялись надо мной шутки шутить. И мгновенная расплата. Как знак свыше, не трогайте Орлова. Он почетный святой. Берг попросил меня не размахивать хвостом и не цокать копытами. А Паша как всегда буркнул, что памятник падшим женщинам не может быть святым. Уж кто бы говорил! Меня переодевали в четыре руки Федор и Игнатий. Управились быстро, и спустя всего минут двадцать меня проводили в личные покои Императора.

И первое, что я увидел в гостиной императорских покоев, была графиня Марина Минина. В полутемной гостиной, в свете уличных фонарей, она, стоящая у окна, показалась на мгновение изысканной картиной. Тонкий профиль, загадочно мерцающие глаза, волшебная шея, спокойно сложенные на подоле руки, хрупкая и невесомая. Совершенно магнетичная девушка. Но сообразил я это, только подойдя к ней. Хотя и не собирался. Наверное, три рюмки очищенной.

— Здравствуйте, графиня! — она обернулась, и просияла всем лицом. Вспыхнули глаза, губы брови…я в растерянности оглянулся. За спиной у меня стоял флигель-адъютант, князь Дуров. Понятно.

— Живой!

— А с чего мне помирать?

— Саш, тебя опять на подвиги потянуло?

— Какие подвиги, ты о чем? Ерунда какая.

— Не скромничай, весь дворец уже судачит про Дрезден!

— Всех моих подвигов там — солдатская каша на ужин. Ну, войска всю дичь распугали.

— Однажды, Орлов, ты свернешь себе шею!

— Не дождешься!

— При чем здесь я? Вот фон Лобковиц будет плакать.

— Ну, раз ты так настаиваешь, так и быть. Поеду, познакомлюсь. Посмотрю хоть, что за Магда такая.

— Нет необходимости! Она будет у нас на балу. И два любящих сердца, наконец то станут вместе!

— Я понял, что у меня нет выхода. Или, может, не ходить на этот ваш бал? Хотя, мы рабы приличий. А представить, что скажет свет, если я не приду даже страшно!

— Подумаешь, и не приходи!

— А меня и не приглашали!

— И правильно!

— Вот и отлично!

Чем красивее девушка, тем труднее с ней спорить. Я был на грани фиаско, спас лакей, деликатным покашливанием прервавший нашу беседу. И только тут я огляделся. В гостиной, как оказалось, полно народу. Шапочно знакомые придворные, кавалергарды, и статс — дамы. Совсем недалеко от нас стоял, какой-то поручик — преображенец, гневно сверлящий меня взором. Я,было даже, решил поинтересоваться, что ему нужно. Но лакей повел меня в кабинет Его Величества.

В кабинете государь сидел за столом. Напротив, в кресле, сидел министр финансов граф Вронченко. Привычного Бенкендорфа не было.

— Орлов! — воскликнул Император — ты снова отличился!

— О чем вы, государь? Вот и Минина меня тоже в подвигах обвиняет. А я — ни сном ни духом.

— Шутки в сторону. — сказал монарх- я прочитал донесение Аракчеева. Ситуация складывается таким образом, что Империя намерена закупить твои пушки, Орлов. Как быстро, сколько и по какой цене ты готов поставить их артиллерийскому ведомству?

— Гм. Готовая батарея — на полигоне у Демидовых. Она в полном вашем распоряжении с обслугой. Но, мне кажется, государь речь о массовом выпуске вести рановато. Пока неотработанна тактика применения, не разработаны способы и типы прикрытия. Да и обученные расчеты нужно готовить около месяца. Что касается самих пушек, то производительность нужно выяснять у Павла Николаевича Демидова. С ним есть устная договоренность, о том, что их компания займется серийным выпуском. Но, я думаю, что потребное количество изготовят быстро. По цене- договоримся, Ваше Величество. Опытная батарея обошлась в две тысячи золотых. Серия будет дешевле. Боеприпасы готовят там же, у Демидовых. Для использования двух дюжин пушек, необходим обычный маг. Любой направленности, можно первокурсник. Но это Берг лучше разъяснит.

— Я от вас, тебя, Берга и Неверова, жду через неделю подробный оклад об этих пушках. Сейчас дай команду, чтоб твоя батарея прибыла во дворец. То есть в Луга. По стоимости и выпуску, вот министр финансов. Завтра посетите его вместе с Демидовым. И решите все вопросы. И ты, завтра же, переговори с Военным Министром. По комплектованию личным составом. Все понял?

— Так точно! Вызвать батарею в Луга. Встретится завтра с Федором Павловичем. И со светлейшим князем Чернышевым. Написать доклад.

— Молодец! Можешь идти. И, Саша! Я благодарю тебя за Дрезден. Ты, и твои люди, будете награждены.

Поклонился, и ушел. Мининой в гостиной не было. Сделал общий поклон, и пошел себе. Размышляя о том, что не ладно что то в королевстве датском. Суета какая то.

По возвращении я узнал, что барон Берг отбыл. А маркиз Неверов по прежнему сидит в кабинете ресторана, пьет коньяк, и играет на пианино. Пошел к нему. По вечернему времени, не стали никуда перебираться. Решив, что и здесь отлично. И нормально выпили. Берг- пропащая душа, умчался к Грибовой. А ты, Сань, сыграй чего душевное. А то чет тоска. Не капризничая спел «Есть только миг». Паша пригорюнился, и пожаловался, что вот эта его бывшая симпатия, что вышла замуж за богача, пока он учился. Ты, Сань не поверишь, все понимаю. Но тянет к ней. И как так выходит? Я пожал плечами, и сказал езжай да забери. Так не могу же! И не хочу.

— Эх, Паша. Жизнь не виновата, что идет не по нашим планам. И вообще, тебе же Минина обещала невесту!

— Бггг…Ты, Саня, от Мининой бегаешь. А мне предлагаешь ту, что она выберет.

— Это кажущееся противоречие. Потому что выбирать то- тебе, а не Мининой.

— Боюсь у меня для тебя грустная новость, Орлов. Если я правильно понимаю расклад, то Минина мне подсунет Магду фон Лобковиц. Она с чего то решила, что ты к той вот — вот посватаешься. И мне это заранее не нравится.

— Дык давай на нее посмотрим хоть!

— А ты и вправду её не видел?

— Да нет же. А вдруг там- такая!!!

— Думаешь?

— Почему нет?

— И вправду, вдруг она мне понравится.

— Тогда главное, чтоб мне не понравилась.

— Это, Сань, уже не играет никакой роли, потому что нереально.

— Это с чего это?

— Не буду я ничего говорить! Я не Берг.

Потом мы еще выпили с появившимся отцом. Рассказали о своем походе. А он рассказал, что граф Бенкендорф неожиданно куда то пропал. И вот уже третий день его нет. Но император, похоже, знает где он. Но все это крайне подозрительно. В остальном, традиционные балы, что идут один за одним перед рождеством у католиков и новым годом никто не отменял. На все мы с тобой Саша и тобой Паша — приглашены. И расскажи мне сын. Что это за история с семейством фон Лобковиц?

Я налил себе еще коньяку, и сделал фейспалм. А Паша, сдерживая смех, рассказал что это невесть откуда взявшаяся сплетня. К которой сам Саня никакого отношения не имеет. Но что то нужно срочно сделать, иначе, как честный человек, он должен будет жениться.

Отец долго ржал. Совершенно не аристократически. И вообще они с Пашей спелись. Более того договрились завтра идти на бега.

Но тут уж я встал стеной. И сказал, что ему еще доклад писать с Бергом. И вообще, Павел. Прежде чем все просадить на скачках- купи себе дом. А то вон Берг купил, а ты?

Отец страшно оживился. Отличная идея! Я тебе завтра Паш, все покажу. Есть отличный дом.

В общем, мы очень славно провели время. Несмотря, а может поэтому, я отправил гонца к Бергу, с требованием быть завтра с утра. Может, давайте я буду доклад императору писать? Я- командир! А он — приказывает, и подчиненные все исполняют, даже лучше чем я приказал.

Короче, проснулись мы все с больной головой. Нет, вопрос излечения- совершенно плевый. Но так посидеть мне еще не доводилось. Надавил звонок вызова прислуги. Вместо неё явился герр Хофман, дворецкий. И сообщил что меня ожидает в большой гостиной поручик лейб-гвардии Преображенского полка Неклюдов. И мне лучше не тянуть. Ибо оне сильно раздражены.

Совершенно не озабачиваясь, умылся, оделся в домашнее, и пошел в гостиную. Так, парадный мундир, сверкающие цацки и позументы. Черные усы. Где то я его видел. А! это он стоял вчера рядом с Мининой! И делал суровое лицо!

— Чем обязан? — поинтересовался я.

— Граф! Честь имею представиться, Петр Неклюдов.

— Очень приятно.

— А мне нет! Вы вчера недопустимо нагло разговаривали с графиней Мининой. Извольте извиниться!

— Перед кем? Перед ней? Или вами?

— Перед графиней.

— Послушайте, поручик. Вы не забываетесь? Не стоит мне указывать что мне делать!

— Ну что ж. Тогда я вызываю вас на дуэль! Мои секунданты будут у вас через час.

И ушел. Господи! Ну откуда столько придурков?

Глава 23. Интерлюдия-2

Заметка в газете «Ведомости»:

«Краков в последние дни сотрясали панические слухи о близкой войне. Из уст в уста предавались ужасающие новости о падении Дрездена и неумолимом продвижении к столице орд захватчиков. Рассказывали о том, что в последней попытке спастись, монархия готовит генеральное сражение под Краковом. Стягивая для этого войска со всей Империи.

Поводом для слухов стала нота МИД Германского Союза, самонадеянно требующая передачи части земель Империи под германский протекторат.

Как пояснил нашему корреспонденту сотрудник МИД Российской Империи, разного рода ноты, которыми обмениваются правительства, — это обычная форма взаимоотношений государств. Делать какие либо выводы из самого факта — как минимум самонадеянно. А что касается ноты Германского Союза — на неё был дан развернутый и аргументированный ответ, полностью удовлетворивший обе стороны.

А ввоенном ведомстве нам рассказали, что корпус генерала Аракчеева проводил под Дрезденом плановые учения, обучаясь приемам использования новейших вооружений, регулярно поступающих в имперские полки. Постоянное обучение является обычной практикой всех имперских войск.

На вопрос о стягиваемых под Краков силах, военные чиновники разьяснили, что готовится торжественный парад Гвардии, в честь Дня Рождения Императора Александра Алексеевича.

Это безусловно приятная новость. Потому что на этой неделе начинается традиционная череда зимних балов. И блестящие офицеры Гвардии, ранее не бывавшие на этих балах в связи с отдаленностью мест службы, украсят их своим присутствием…»

* * *

В большом, но все же уютном, кабинете сидели трое. В камине горел огонь, мужчины расположились в креслах возле него. На столике стоял графин с чем то темным и крепким. За окном смеркалось.

— Ну и что скажете? — заговорил один из сидящих в креслах, пригубливая из бокала с широким дном — ваш хваленый артефакт совершенно не помог немцам. Как вы это объясните?

— Как любое оружие, применение артефакта безмагии требует отработки. — пожал плечами второй — собственно в зоне применения, артефакт более чем эффективен. Просто магические пушки стояли за зоной действия безмагии.

— И какие выводы?

— Уже готов новый прибор, обеспечивающий площадь покрытия сто на сто миль. Это, насколько я помню, минимум в три раза больше дальности действия пушек Берга. А каких то других факторов, способных повлиять на исход нашей акции, больше нет.

— Мне нравится ваша уверенность. Но я настаиваю на том, что бы вы все тщательно изучили и продумали. Что бы избежать неожиданностей. Можете идти. До встрече в Кракове.

Оставшись вдвоем, мужчины помолчали, потом опять заговорил первый.

— Барон, вы понимаете, что ваши шалости мне больше маскировать не удастся?

— Перестаньте. Насколько я понял, полиция не имеет даже намеков. А потом это уже не будет иметь никакого значения.

— Тем не менее, я приказываю вам пока воздержаться от каких либо проявлений своей натуры. Вы меня поняли? Потом — пожалуйста. Я не возражаю, что бы вы лично занялись младшим Орловым. Я даже с удовольствием поприсутствую.

— А вы то его за что так не любите?…

* * *

Первый выход в свет — это так волнующе! По традиции, в Российской Империи не устраивают балов дебютантов. Просто с восемнадцати лет юноши и девушки начинают выходить в свет самостоятельно. Марина Минина вертелась перед зеркалом в белом бальном платье. На своем первом балу девушка должна быть только в белом платье. Тоже традиция.

Бал, данный отцом в честь её восемнадцатилетия — это совсем не то, и выходом в свет не считается. Хотя бы потому, что восемнадцать ей исполнилось, когда она была в плену. Да и устроен он был наспех, и был скорее званым вечером с танцами, а не полноценным Балом, с присутствием Императора. Поэтому, в глазах света, традиционный зимний бал Мининых — это первое появление графини Мининой.

Валечка Ланская — сердечная подружка и соседка по парте в Лицее, сама- прехорошенькая блондинка, восхищенно вздохнула.

— Какая же ты красивая, Марин! Они просто рухнут к твоим ногам.

— Что им еще остается? — фыркнула Марина — они все нас с тобой- не достойны!

— А ты знаешь, что Сашка Орлов тоже дебютант?

— Конечно! Он сбежал в поход, когда ему еще не было восемнадцати, бирюк.

— Грибова выходит замуж за Берга, через неделю помоловка.

— Сиськи этой Грибовой оторвать. Помнишь, она разорялась? Орлов мой! Девы, не дай вам бог даже смотреть на него… А он про неё даже не вспомнил ни разу, за все время похода.

— Вот на него слетятся то, все наши лицейские! Да и московские…

— Пф… Вот пусть только попробуют!

— Ой!

* * *

— Запомните, Ахмет. Вы, любой ценой, должны хотя бы ранить Орлова. Мага — лекаря на место поединка я не допущу.

— Называйте меня поручик, я привык. И я не вижу проблем с этим мальчишкой. Поиграю с ним с минуту, и кончу как обычно. Скажите, может быть, после боя стоит заявить права на его имение в Чехии?

— Если все кончится как вы планируете, то после боя вам нужно немедленно скрыться. Уверяю, если вы убьете Орлова, то гонорара хватит не только вам, но и вашим внукам.

— Да что с ним такое? Слабенький маг жизни, сопляк. А гонорар как за принца крови…

— Он не прост, и я уверяю, — даже просто ранить, вовсе не плевая задача. Но вы не пожалеете, помните об этом…

Глава 24

У Тайной Канцелярии, оказывается, есть своя тюрьма. Никто и не подумает. Но в Имперской Канцелярии, что занимает небольшой, но квартал, напротив Императорского Дворца, есть здание Тайной Канцелярии, в подвалах которого и содержат своих заключенных душители свобод.

Сижу в отдельной камере, курю, и размышляю, о том, что же меня ждет.

Секунданты Неклюдова прибыли, как и обещалось, через час. Оба преображенцы. ПодпоручикУнгерн и капитан Михайлов. Не отрываясь от завтрака, объявил им, что глубоко оскорблен наглым поведением Неклюдова. Но оставляю выбор места, времени, и оружия за ним, с единственным пожеланием, что бы это было холодное оружие.

— Я не собираюсь допустить случайностей — любезно пояснил я секундантам — случайные попадания бывают чаще, чем случайные победы на шпагах, к примеру.

Все это с интересом выслушали появившиеся Берг с Неверовым.

— Вот кстати и мои секунданты, господа. Позвольте представить, барон Берг, маркиз Неверов. Я думаю, все детали вы уточните с ними. Или, Алексей Оттович, ты не желаешь?

— Орлов, — вздохнул Берг- я не помню ни одной недели, чтоб ты во что ни будь не ввязался. Господа, возможности решить вопрос мирно, нет? Убьет он вашего друга, и не поморщится.

Надо сказать, что судя по всему, секунданты не очень поняли, кто противник их приятеля. Но попав в дом, что каждым сантиметром стен просто кричал о знатности и состоятельности владельцев, и, увидев Берга с Неверовым, они поняли, что пришли к тому самому Орлову. И слегка занервничали. Но, тем не менее, не отступились:

— Дело в том, барон- пояснил Михайлов- что здесь замешана честь дамы. И примирение невозможно.

— Это Маринки Мининой, что ли? — фыркнул Паша- господа, вашему другу там совершенно не на что рассчитывать!

Кажется, столь панибратское упоминание дочери одного из первых лиц Империи, секундантов окончательно добило. Не в смысле смутило, или испугало. А они точно поняли, что их ждут арестантские роты и прочие радости. Но от своего они не отступились. И даже как то встряхнулись, в стиле ааааа… будь что будет.

Но дальнейшая беседа секундантов оказалась скомканной. Завтра, в пол девятого утра. Бой до смерти, или просьбы о пощаде. На шпагах. Место укажем вечером, запиской. Что бы меньше посвященных. С тем и отбыли.

А я, наливая кофе, принялся озадачивать парней, по планам на день. Что ты, Берг, пишешь докладную записку, и побыстрее. А к одиннадцати нас ждет министр финансов, нужно не продешевить. А потом и военный министр, Паша тут тебе и карты в руки, расскажешь и объяснишь. На это Берг мне заявил, что есть люди умные, есть не очень, но хорошие, как Паша. А есть Орлов. Который так и не понял, чем я занимался весь поход. А я готовил документы по нашим пушкам. И все эти докладные и справки, вот они — в портфеле. А ты, Саня, поговори и объяснись наконец с Маринкой, а то так и будешь по утрам на дуэли бегать. Не сдержавшись начал орать. А что я то? Никого не трогаю, знай себе служу империи, а эта. хвостом там вертит, а мне что, терпеть хамье, да?! Уеду в Конопиште, сидите здесь без меня. Женюсь на Лобковиц, начну строгать детей, и забуду это все как кошмарный сон. Тут они оба принялись ржать, и давится завтраком.

Весь день мы провели во дворце. Особенно долго у военного министра. Паша был велеколепен, и очень толково и грамотно рассказал и показал на планах и схемах, как и что. Совершенно для меня неожиданно порекомендовал новый тип артиллерии поручить осваивать генералу Аракчееву. Ибо человек выдающийся и лучше всех разбирается.

В общем, вернулись вечером. Леха снова умчался с Грибовой в театр, а мы с Пашей долго обсуждали, какой дом ему нужен в Кракове. Ближе к полуночи принесли записку от Неклюдова. Встречаемся в восемь, на восточном шоссе на выезде из города. Оттуда до места десять минут на коляске. С чем и разошлись по комнатам.

Похоже что место, куда мы приехал, используется для дуэлей постоянно. Пустынная дорога, идущая через хвойный лес, неожиданно расширяется в большую, присыпанную снегом поляну. С удовольствием вдохнул хвойную стужу, и подумал, что хочется шашлыка под водку. У костерка с краю поляны. Снег на поляне сильно истоптан.

Вылезли из колясок. Секунданты начали что то обсуждать, а я закурил. И впервые внимательно взглянул на противника. Среднего роста, крепкий, но не перекачанный. С мягкими, и пластичными движениями. Неплохой боец, похоже. Только вот эти усы…Эта снисходительная брезгливость во взгляде. Он уверен, что меня убьет! И приехал- именно убить. А не убрать соперника. Ему плевать на Минину. Ему нужно расправиться со мной. И он уверен, что это у него получится. Тем более что он — знает кто я, и что могу. Мне стало интересно. И куда-то делось сонное раздражение на этого урода.

А потом секунданты достали наши шпаги из ножен и принялись их разглядывать. Опа! А у него клинок чем то обработан! Какая то ядреная смесь, яда, безмагической хрени, что кололи Маринке, и еще чего то. Хм. Значит, я его точно не убью. По крайне мере до тех пор, пока он мне не расскажет, кто дал ему этот клинок.

Берг посмотрел на меня. Я покачал головой, и он кивнул. Простым глазом этого не видно. Смысл поднимать скандал? Разве что объявят трусом. После еще минут десяти каких то обсуждений нам скомандовали готовиться. Скинул пальто, оставшись в сапогах, брюках и свитере. В глазах противника мелькнуло одобрение. Он скинул не только шинель, но и мундир, оставшись в белой рубахе. И встал в стойку. Обернувшись очень и очень крутым перцем. Еще в прошлой жизни, серьезные бойцы мне говорили что уровень противника определяется в первые же мгновения по принятой стойке. Обретенные дополнительные знания и умения это только подтвердили.

Чувак стоял в высокой стойке держа шпагу сверху вниз. Память школьника ничего не нашла про такую. У эльфов так стояли восточные бойцы с островов. Я сам такое видел пару раз в кино. Причем было ясно, что у обычного соперника с этим парнем нет шансов. А еще и лезвие чем то намазано! Я улыбнулся, и не стал его разочаровывать. Приняв обычную позу с выставленной вперед правой ногой, и вытянутой вперед рукой со шпагой. Отцовский клинок легковат, да и плевать. На улице- где то минус семь. Оно мне нужно, мерзнуть?

Я ускорился, и справа от него стукнул ему по лезвию. На его попытку укола, перевел его клинок в положение вверх и разорвал дистанцию, оказавшись у него за спиной. Его секунданты стояли разинув рты. Потому что бой до смерти. А я, непонятно для них, оказался сзади противника и его разглядываю помахивая шпагой. Ударов клинков они наверное и не заметили, только услышали

Берг сплюнул, и сказал:

— Орлов, кончай выделываться. Холодно.

Неклюдов с похвальной быстротой развернулся и ощерился.

— А ты и вправду хорош, щенок.

И тоже ускорился. И перестал манерничать с высокими стойками, и прочим эстетством. Просто, как он считал, взвинтил темп до предела. Я думаю, со стороны это напоминало виртуальный бой Нео с Морфиусом. Только я совершенно не напрягался, а мог прибавить еще втрое. А вот он уже выкладывался полностью. И техника была какая то ужасно необычная. С неожиданными сменами ритма и направления. Только все это ему не могло помочь. И к исходу первой минуты он это понял. А я, по его взгляду, понял, что он сейчас пойдет на все. И внутренне собрался. Ему почему то, нужно меня убить. И он решил это сделать, расправившись потом со всеми присутствующими. Хм. Он же не знает, что Берг ему запросто надерет жопу. С виду то- ничто не предвещает.

Но тут неожиданно, со стороны дороги раздался выстрел. Не спуская глаз с Неклюдова, разорвал дистанцию. Потом еще отскочил, и огляделся. Из лесу появились фигуры солдат Лейб- Гвардии Егерского полка. Человек двадцать. Окружили поляну. И держат штуцера наготове. А по дороге подъехало три кареты. Из первой на улицу вылез сам его сиятельство граф Бенкендорф.

— Прекратить! — даже несколько брюзгливо сказал он- оба, ко мне!

Я опустил шпагу. И если бы я не был готов, у него могло получится. Неклюдов внезапно метнул в меня нож. Но я достал его из воздуха левой рукой, держа за ручку. И стараясь не прикасаться к лезвию даже в перчатках. А потом двинул на противника, и начал в полную мощь. В результате он, секунд через пятнадцать, лежал у моих ног, словив рукояткой шпаги по виску. Живой. А потом повернулся к Бенкендорфу.

— Граф! Тоже на пикник?

Из карет выскочило еще шесть человек. Трое из них споро принялись пеленать Неклюдова. Скрутили ему руки за спиной некоей помесью кандалов с наручниками, и цепью скрепили с такими же ножными. Заткнули рот, и только потом похлопали по щекам. Он начал моргать. Двое взялись разоружать секундантов Неклюдова. А третий пошел было ко мне, но как-то затормозился. Егеря в это время держали оцепление. А Бенкендорф задумчиво разглядывал Пашу с Бергом. Помнит, как Леха между нами защиту ставил.

Мои друзья не подвели. В смысле, в отсутствие Императора, за кого врубаться для Паши не было вопроса. И он просто ждал начала движухи. А по Бергу было видно, что он прикидывает, кого вырубать первым. Главу Тайной Канцелярии, или егерей.

И Бенкендорф повернулся ко мне.

— Граф Орлов! Я арестую вас за нарушение Указа о Запрете Дуэлей. Отдайте шпагу. — и, с неким даже интересом стал ожидать развития событий.

Неклюдова, между тем, двое подхватили на руки, и засунули в одну из карет. Третий уселся в неё с его шпагой в руках. Кучер дернул вожжи, и, без всяких команд, развернулся и уехал. На выезде с поляны к карете присоединился караул из четырех конных егерей. Унгерна с Михайловым не связывали. Лишь отобрали оружие и тоже усадили в карету. Развернулись и уехали. На поляне остались только мы с Бенкендорфом и оцепление. Граф махнул рукой, и все егеря вышли на дорогу. Сержант их построил, и они ушли в сторону города. И все это быстро и молча. Хорошо, однако, все у него подготовлено. Каждый знает свой маневр, и все действие заняло от силы минуты три!

Берг расслабился, а Паша отпустил рукоятку пистолета. Я сунул шпагу в ножны, и протянул Его Сиятельству.

— Какая дуэль, Александр Христофорович? Просто обмен мнениями на свежем воздухе.

Он взял шпагу и обратился к ребятам.

— Степень вашей вины и наказание, будет определено позже. Пока вы отправляетесь под домашний арест. Не смею задерживать. А ты, Орлов, поедешь со мной.

Я протянул ему забытый в суматохе нож, что кидал в меня Неклюдов. Бенкендорф повернулся к своей карете. Прибежал кучер, и, завернув этот нож в тряпку, вернулся на козлы. Я поднял с земли и надел пальто.

— А мне кандалы?

— Обойдешься — буркнул граф- поехали.

Я кивнул парням, и пошел за ним к карете.

Всю дорогу до Тайной Канцелярии, его сиятельство не открыл рта. Даже не простой мой вопрос куда мы едем. Ну и я молчал. А выйдя из кареты, понял, что меня привезли во внутренний двор какого то здания. Бенкендорф буркнул мне идти за ним. Сразу на входе я понял, что это и есть Тайная Канцелярия. Караульный, дежурный офицер — жандарм, какие то партикулярные и военные в коридорах первого этажа. Но мы, не задерживаясь, поднялись на второй этаж и вошли дверь с табличкой «Адъютант». Из-за стола у двери, напротив той, что мы вошли, поднялся лощеный жандармский ротмистр:

— Ваше Сиятельство!

— Кофе! — проронило сиятельство и пошло в кабинет- Орлов! За мной.

Я вошел и огляделся. Понятно. Во дворце у него выездной кабинет, а здесь — логово, и вотчина. Удобно, красиво, сдержанно, и здесь работают. Напротив окна, в огромном камине, горят дрова.

Не спрашивая разрешения, скинул пальто, и бросил его в кресло. Сам уселся рядом, оказавшись напротив графа, усевшегося за свой рабочий стол. Неслышно открылась дверь, и горничная внесла микроскопическую чашку на подносе. Но кофе запахло- на весь кабинет. Бенкендорф взял чашку и выпил по- турецки, одним глотком. Потом прямо посмотрел на меня и сказал:

— Ты мне ничего не хочешь рассказать?

Я достал кисет, и взглядом спросил разрешения. Он поморщился и подвинул пепельницу. На столе стоит ящик с сигарами.

— Лучше вы спрашивайте, а то я могу рассказывать часами.

— Посвяти меня в настоящие причины дуэли.

— А какие есть еще? — удивился я. — ко мне в дом, спозаранку, приперся Неклюдов. И потребовал извинений перед ним и графиней Мининой, за неподобающий тон. Получив отказ- вызвал на поединок.

— А ты согласился.

— Вы считаете, нужно было просто дать ему в морду? Честно говоря — очень хотелось. Но эти условности…

— Ты понимаешь, что все это крайне неубедительно?

— Я, честно говоря, ничего не понимаю. Но если вы настаиваете, впредь, без разговоров, буду этим дуэлянтам сразу ломать ноги. И объяснять, что так приказал граф Бенкендорф.

— Прекращай это фиглярство, Орлов! Ты будешь говорить?

— Да что вы хотите то?

Дурдом какой то! Неклюдов с отравленным клинком, Тайная Канцелярия, пресекающая большими силами банальную дуэль, и её глава, требующий от меня признания неизвестно в чем…

Бенкендорф еще немного посверлил меня взглядом. Снова бесшумно открылась дверь, только вошел дежурный офицер.

— В камеру- указал граф на меня, а потом сказал мне- вы задерживаетесь за участие в дуэли до суда.

Я пожал плечами.

— Будьте любезны, сообщите пожалуйста моему отцу.

Взял пальто и пошел за дежурным. Он привел меня в подвал, и сдал надзирателю. Тот пару мгновений меня разглядывал, потом приказал идти за ним. И пошел вглубь подвала, гремя перебираемыми ключами. У первой же двери он остановился, открыл её, и махнул рукой, заходи мол. Перед входом я тормознулся, и обратился к нему:

— Здесь как порядки, позволяют еды купить?

— Конечно, Александр Алексеевич. Чего желаете?

Я полез в карман и достал золотой. Еды, и коньяку. И табаку для сигарет.

— Через пол-часа все будет ваше сиятельство! Только просьба, бежать вздумаете- людей не убивайте.

— Не в твою смену, служивый. Так что- не переживай.

Уселся на топчан. Гм. Надзиратель меня знает. И не обыскивали. Камера сухая, теплая, и не тесная. Хотя, два топчана. Отхожее место отгорожено чем то вроде стенки. В свободной стене — глубокая ниша. В которой можно приковать к стене узника. Это для мага. Приковываешь его к стене, и пусть пуляет с рук файерболами, или электричеством. Или смерчи крутит. Я же говорю, здесь и сейчас, магия в зачаточном состоянии. Воздействие на человека или предмет, только напрямую, и с рук. Так что такая ниша вполне эффективна.

Откинулся спиной к стене и принялся сворачивать сигарету. Надо бы поспать. А то, похоже, этот дурдом как минимум до вечера. Вот уходить мне отсюда вечером, или ждать, чем дело кончится? Интересно, что там Берг с Пашей делают? И что будет делать отец. Я ему оставил записку. Хотя, мне кажется, он в курсе. Или мне учудить что ни будь? Вот поем, и решу. Чего они вообще, из за фигни какой то, героя в застенках держат? Додумать я не успел, в коридоре послушался шум множества ног. Это он столько еды купил? Дверь открылась, и в камеру вошел Император Александр Алексеевич. На фоне всех остальных странностей я даже не удивился:

— А вас сюда за что, Ваше Величество? — я вытянул ноги, и даже не подумал вставать- тоже вызвали неудовольствие графа Бенкендорфа?

— Смешно! — государь уселся рядом. В открытых дверях мелькнул аксельбант флигель — адъютанта, угадывался барон Эссен, и еще какие то люди. — совершенно непонятно что с тобой делать, Саша.

— Понять и простить? — я вспомнил двадцать первый век. Император наклонился и достал из-за голенища фляжку.

— Это коньяк, будешь? — он отпил из горлышка и передал мне. — За беспримерный подвиг под Дрезденом, моим указом, тебе даровано право обращаться ко мне на ты.

— Сразу чувствуется властная рука. А главное — экономная. — я отхлебнул и передал обратно. — сослать меня в Конопиште за дуэль. И, получается, никаких затрат.

— Только скажи, получишь гофмейстерский или шталмейстерский чин. Или в егеря хочешь?

— Считаете что у вас много придворных? Нужно сократить поголовье? А что, мудро. Даем дикарю Орлову неслабый чин, и через месяц недосчитываемся трети придворных. Опять же экономия.

— Хе. Неплохо, Саш. Это будет запасной план. Ты сам то, как думал эта история закончится?

— В худшем случае, поехал бы повоевал на Кавказ. Но, думаю, что уговорил бы вас позволить мне снарядить корабль на поиски Трои.

— Мы- на ты, не забывай. И Троя- это же где то в Турции! — он снова отхлебнул, протянул мне.

— Тем хуже для Турции. — я отхлебнул, вернул, и принялся сворачивать сигарету- будешь?

— Давай. — он убрал фляжку, и прикурил от моей зажигалки — дело о дуэли закрыто. То есть переквалифицировано в попытку твоего убийства.

— Зря ты. Я и по закону вполне проживу. — я свернул себе сигарету и прикурил.

— Ты не понял. Три года назад армейский капитан Неклюдов, что нес службу на Кавказе, подал рапорт, с просьбой о вступлении в Гвардию. За беспримерный подвиг по спасению своего командира, два года назад, его рапорт был удовлетворен. Он отбыл в Москву, в Преображенский полк. И приступил к службе в звании поручика Гвардии.

— Зачем мне это?

— В Москву приехал не Неклюдов. Вместо него к службе приступил очень на него похожий, но другой человек. Некто Ахмед Иссаев. Горец, в совершенстве знающий русский язык. И блестяще владеющий всеми видами холодного оружия. Бенкендорф сейчас выясняет, где, когда, и как погиб настоящий Неклюдов. Уже точно известно о более чем тридцати дуэлях с летальным исходом. Он и дальше бы дрался. Да на тебя наскочил.

— Это все моя скромность. Вот граф Бенкендорф недоволен мной, а даже бретеры не знают кто я, и что могу.

— Все сложнее, чем ты думаешь. Потому что Иссаев — Неклюдов действовал не сам. А по приказам каких то лиц. Именно приказам. А не заказам. А Бенкендорф недавно выяснил, что в Гвардии идут разговоры про переворот.

— Они сдурели?

— Да плевать, — отмахнулся Император- болтовня идет постоянно, и всегда. И это несерьезно. Просто одним из кандидатов на мое место был как то раз назван твой отец. Причем даже без его ведома. А потом тебя вдруг вызывает Неклюдов.

— Страсти то какие! Как хорошо, что я не монарх, и мне в это вникать не нужно! Я тебе сочувствую, твое величество. Но, может, накажешь как ни будь, для конспирации, а? Мне светская жизнь как то не очень дается. Все время хочется набить кому ни будь морду. Сошли меня в Триест, к Родриго, а?

— Бггг…Орлов, ты помнишь, что у тебя сегодня первый выход в свет. На балу у Мининых?

— Я и говорю! Ты такой — вон из столицы! И чтоб ноги твоей в Кракове не было. Год! И я, весь из себя несчастный, тут же уезжаю.

— Саша, я поделюсь с тобой одной из самых главных государственных тайн.

— Нет! Я еще слишком молод, что бы умирать!

— Нет уж, слушай. Я не знаю, сможет ли меня свергнуть Гвардия. — он усмехнулся — я не верю, что нас победят враги. Но если женщины высшего света на меня ополчаться- моему царствованию точно придет конец.

— Без вариантов?

— Абсолютно. А ведь их, вдобавок, возглавляет моя матушка.

— А я и не собирался никогда в Императоры. Так что мне без разницы!

— Ничего не знаю. Дамы хотят тебя видет на балу. И будь любезен. Это тебе не морды бить! В общем, пошли.

Он встал и потянулся. Я тоже встал, и взял пальто. Мы вышли из камеры, и пошли на улицу. Придворные почтительно шли сзади.

— А зачем меня посадили? Можно же было и отпустить.

— Граф — сторонник простых решений. Тебя хотят убить, а в камере — не достанут. Он тебя туда и засунул.

Мы вышли на улицу, я потянулся и с удовольствием вдохнул морозный воздух и продекламировал:

— Оковы тяжкие падут, темницы рухнут, и свобода, нас примет радостно у входа! Но вообще, ваше величество, какоето гуманное обращение с узниками у вас. Где вши и тараканы? Где крысы, жрущие живую плоть? Где, наконец, сырость и темнота?

— Отправить тебя что ли в Сибирь, на каторгу? А! Нет, Орлов. В семь- бал. Изволь быть

Глава 25

Пытался почувствовать себя Наташей Ростовой. Тем более что про неё и не напишут. Нужно будет узнать про Толстых. Есть тут у них Лев Николаевич, или проклятия советских школьников проникли сквозь толщу реальностей? Но отец меня просветил.

Я буду вовсе не Наташей, исполненной трепетного восторга. А Пьером Безуховым, на которого, объявлена неприкрытая охота. Твой выход в свет, Саша — это сигнал, что дичь в угодьях.

— Запомни сын! Балы для этого и предназначены! Любым способом спровоцировать объект охоты на недвусмысленные действия наедине. А в тот момент, когда отпираться будет уже бессмысленно, появляются свидетели, застав пару en flagrant délit. Их рассказ оставляет мужчине только один выход.

— Бррр…куда ты меня везешь, папА?

— Как куда? Мы едем туда, где масса на все готовых дам! Ведь это у них цель — получить мужа. А мужчины то, вполне могут получить свое, безнаказанно — отец не мгновение задумался, и чему то усмехнулся — Просто, для мужчин главное, не только поразить цель эээ копьем! Но и скрыться от облавы неузнанным и, не оставив улик. Поверь мне, это- захватывающе. Зная, что тебя готовы схватить, не отступать, а все же овладеть любезной красоткой, избежав егерей и капканов! Ощущения стократ сильнее! Словно ты в тылу врага, устроившего на тебя облаву крупными силами!

Я не выдержал и заржал на пару с Пашей, что едет с нами в карете, и получает со мной последние инструкции перед балом. Папахен то у меня — тот еще затейник!

— Нет, ребята, вы должны быть в здравом уме, когда вам улыбаются все эти ослепительные девицы. Вообще то, опытные люди часто пред балом посещают публичный дом, чтоб спокойней воспринимать женскую благосклонность. И нечего смеяться. Берг в лице света — человек-невидимка. Все знают, что он вот-вот обручится с Леной, и за него я не беспокоюсь. А вы- будьте очень осторожны. Богач маркиз Неверов — это знатный трофей, шкуру которого радостью швырнет к своей кровати почти любая девица света. А вы еще, с этой дуэлью, не успели нормально приготовиться…

Паша, судя по всему, загрузился и даже слегка забоялся. Меня все эти расклады страшно веселили. Трахнуть кого ни будь на балу, совершенно не входит в мои планы на вечер.

— За тебя, Саша, я спокоен. Даже если тебя, вдруг, застанут с дамой в ситуации, роняющей её честь. Ты, если посчитаешь нужным, заявишь, что ничего не было. И потом убьешь на дуэли пару дураков, что вздумают трепаться. И кабалы избежишь, и общество это встретит с пониманием и одобрением. А вот за тебя, Паша, я беспокоюсь. Ты человек прямой, и бесхитросный. А бить морды на балу — это фи. Да и Минины — приличные люди, и ничего плохого нам не сделали.

Дом графа Минина расположен на Смоленской улице, невдалеке от Царского Дворца. Парадный подъезд — именно подъезд. Карета подъезжает и высаживает гостей, или визитеров, и отъезжает дальше по улице, до небольшой площади в конце квартала. С круговым движением. Там карета разворачивается и паркуется напротив дома. И так, все кареты, приехавшие с гостями. В момент разъезда гостей, к карете бежит курьер и вызывает. Она опять трогается, и едет до другой небольшой площади, в другом конце квартала. Там она разворачивается, и подъезжает к хозяевам у подъезда. С учетом того, что гостей бала, обычно, максимум — человек двести, и большая часть из них приезжает парами, или компаниями, то улицы для парковки вполне достаточно. Тем более что городовые, в день бала, дополнительно разгоняют весь посторонний транспорт с обочин Смоленской улицы. Увидев эту схему, я вспомнил эти площади в Париже, Лондоне, и Вене в моей реальности. И вспомнил, что в городах России таких площадей не было почти.

С традиционным Новогодним Балом, что дает Император, все конечно сложнее. Хотя бы потому, что он дает их несколько. Для придворных. Для высших чиновников, генералов, и прочей элиты. Для купечества и промышленников. Бал Офицеров. Бал для того, что потом будут называть творческой интеллигенцией. То есть профессура, писатели, студенты, и, как не странно, курсанты военных училищ. Хотя, если подумать, и не странно вовсе. Детский Бал, для детей всех сословий. И Бал Вдовствующей Императрицы.

Там все строго. На императорский бал прибывают пешком, несмотря на звание. Кроме тех, кого пропускают во дворец в карете. А таких, кажется, всего десяток. Козырным, как не странно считается бал номер два. Который для высших чиновников и элиты. Кипят нешуточные страсти и плетутся недетские интриги за право попасть на него. Впрочем, вокруг этих балов постоянно идет невидимая борьба, за право попасть, к примеру, вместо бала студентов, на бал для Офицеров (девушки), или на бал для промышленников(парни). Не говоря о том, что большинство участников Бала Офицеров нестерпимо желают участвовать в бале для первых лиц. Участие в любом из императорских балов- высокая честь, и само по себе серьезная награда.

На этом фоне балы Имперской Знати- и вправду всего лишь развлечение, типа клубной дискотеки. Гостей сравнительно немного, танцуют и того меньше. Все описано в мировой литературе вполне подробно.

Сейчас украшают свои кареты гербами только нестерпимые пижоны. Ну, наша кареты без них. Да и запряжена всего парой гнедых. Орловым и так есть чем гордится, кроме длинны выезда, пробурчал отец. Тем не менее, нас узнали даже по карете. Лакей, распахнувший дверь, склонился в поклоне, сказав добрый вечер Алексей Александрович. А потом, разглядев нас, поздоровался по имени- отчеству и со мной и с Пашей. Войдя в дверь, мы были громогласно объявлены. А сдав верхнюю одежду, и пройдя в двери, объявлены еще раз. Алексей Орлов. Граф Александр Орлов. Маркиз Павел Неверов.

Гостей приветствовали хозяева, граф Иван Андреевич Минин, и графиня Инга Людвиговна Минина, урожденная Гогенлоэ. Маринка, как дебютантка пребывала где то в недрах здания. Я не разбираюсь в протоколе от слова абсолютно, но даже мне было видно, что отцу здесь рады совсем не протокольно. И беседа хозяев с ним не имела ничего общего с политесом. А мы с Пашей, были изучены взглядами очень благожелательно и улыбчиво. И пока Иван Минин о чем то трепался с отцом, графиня сказала нам:

— Так приятно вас видеть, мальчики!

Паша мучительно покраснел, а я засмеялся и сказал:

— Графиня, ваш дом- единственное место куда мы приехали добровольно. Потому что все знают, что у такой хозяйки как вы, всегда удивительно уютно и радостно! К остальным мы если и поедем, то без удовольствия.

— О! Саша! Да ты оказывается тонкий льстец! Павел, прошу тебя не тушуйся, моя дочь обещала за тобой присматривать.

И мы, наконец то, ступили в зал для гостей. Это не бальный зал, он за следующей дверью. Здесь собираются гости в ожидании Императора, что по традиции бывает на балу Мининых. В помещении эдакий волшебный, светлый, я бы сказал, полумрак. Когда глаза кажутся больше и глубже, драгоценности сверкают ярче, а мелкие недостатки фигуры или кожи совершенно незаметны. Какие — то двери по сторонам. Видимо, как раз в те помещения, где можно уединиться, чтобы быть застигнутым врасплох. К отцу подошел барон Эссен, кивнул нам, и со словами, Леша, пойдем, там Фитенгоф уверяет что в третьем заезде никакого гандикапа, утащил его в сторону. Отец ободряюще кивнул нам и скрылся. Неверов пихнул меня локтем.

— Как я выгляжу?

Я пожал плечами. После приезда из застенков, я застал Пашу в окружении портных, подгоняющих ему фрак по фигуре. Которые мгновенно взялись и за меня. Как по мне, все присутствующие мужчины выглядят как близнецы. Если они не в венной форме. В толпе мелькали гвардейские мундиры.

— Ты, Паш, как живой.

— Сань, я не знаю, что говорить.

Я поймал лакея и взял два фужера. Один протянул ему.

— Пригубливай и загадочно улыбайся.

Вдруг из толпы к нам протиснулся непонятно откуда здесь оказавшийся Жером Монтеньи, корреспондент «Фигаро».

— А я вас ищу!

— Жером, какими судьбами?

— Меня перевели в Краков. Главный сказал, что имея такие знакомства, мне не будет здесь преград. И он был прав! Меня с удовольствием принимают повсюду. Как человека, который видел живого Орлова! Ты всем страшно интересен, капитан. И они надеются что я тебя приведу.

— Нет уж. Утолять досужие любопытство бездельников — это удел прессы, так что неси свой крест с достоинством.

— Павел! Может быть, ты со мной завтра сходишь к Рейтернам? А то, если не предъявить хоть кого ни будь с «Облома» — побьют.

— Это же не плохо — буркнул Паша — откажут о дома.

— Если бы- вздохнул Жером. — но я готов вынести все безропотно, если вы возьмете меня в свой следующий поход.

— Какой поход, Жером? Берг — почти женатый человек. Посмотри на Пашу, минут через десять он убежит в Курск пешком. А на меня с прищуром смотрит граф Бенкендорф. Так что оставь надежды!

— Орлов! Я уже тебя успел изучить. — засмеялся Монтеньи- это для тебя прекрасный повод еще что ни будь устроить. Так и знай, я в деле.

Я открыл рот, чтоб ответить, но тут, сквозь расступившуюся толпу, к нам подошла Марина Минина. Вся такая …воздушная.

— Вы здесь! — сказала она — пойдемте, я вас кое с кем познакомлю. — и взяла нас с Пашей под руки, кивнув Жерому. И повела в танцевальный зал. Я захлопнул рот.

— Маринка, ты обворожительна! — сказал Паша.

— Учись, Орлов! Паша, спасибо.

— Марин, тебе комплиментов не хватает?

— Ну кто тебя, Саш, воспитывал? Ко мне год назад сватался боварский принц. Вот где политес! Он вообще говорил одни комплименты.

— Но я то- Орлов. Да и оставь иллюзии, Марин. Принц — это всего лишь самец принцессы.

— Все знают, что Орлов хороший- вступился Паша, — ты, Марин, просто еще не разглядела.

— Ну не знаю. Хотя ты конечно прав Паш, есть в нем нечто …эдакое.

— Спасибо, Марин, — ответил я ей — я очень боялся, что после твоей характеристики будет ничего не понятно.

Мы подошли к стайке девушек. Хотя, этот цветник красавиц называть так просто глупо. Но это сработал эффект группы молодых и привлекательных женщин. Когда у тебя, от взгляда на них, возникает общее ощущение чего то прекрасного, глазастого, улыбчивого и офигенного. Выделяя девиц по одной, ты уже видишь подробности, и они часто портят общее впечатление. А сейчас я увидел, и свою бывшую любовь Штауб. И Грибову под руку с Бергом. И роскошную блондинку с родинкой на щеке. И симпатичную, но мощную, девушку ростом выше меня. И Зою Маржиевскую, сделавшую холодное и недовольное лицо.

Берг, между тем, хлопнув нам с Неверовым о ладони своей. И приступил к представлению нас друг другу. Блондинка оказалась Валентиной Ланской. А вот мощная симпатяга — тадам! — Магдой фон Лобковиц!

— Магда! — сказал я- Пару недель назад я договаривался с вашим отцом вместе поохотится. Я надеюсь, он не обиделся, что неотложные дела мне помешали?

Но тут её от меня заслонил Паша.

— Магда! Счастлив познакомиться! Не обращайте на Орлова внимания. Мне, простому дворянину, и то приходится с ним трудно, а уж такой прекрасной и знатной девушке как вы, и вовсе не стоит с ним разговаривать.

В плечо мне уткнулась Минина и захихикала. Потом оттащила меня от Паши с Магдой.

— Орлов! Не лезь, вдруг Неверов нашел свое счастье?

— Значит, подрабатываем сводней, графиня?

— Государь Император Александр Алексеевич! Вдовствующая Императрица Ольга! — раздалось от входа.

Потихоньку набившаяся в бальный зал публика расступилась, склонившись в поклоне, и в зал ступил монарх, под руку с матерью. Мы с Маринкой оказались в первом ряду. Проходя мимо, государь нам подмигнул, а его мать мило улыбнулась.

Места для царя с матерью — на возвышении, чуть в стороне от сцены на которой уже оказывается сидел оркестр. Монарх благосклонно кивнул, и сказал:

— Без чинов, господа, сегодня мы просто отдыхаем, поэтому — давайте танцевать!

Заиграл вальс. Ха! Штраус! Император взял хозяйку дома под руку, и вывел в круг. Маринка на ухо шепнула, что каждый год государь танцует первый танец с мамой. Аты, Орлов, первый танец танцуешь со мной! Понял? Ну а что? У девчонки праздник. Склонился в поклоне, и, взяв её кончики пальцев, положил руку на её гибкую талию. Мы закружили по залу. Она вся светилась и лучилась неземным светом, и я всеми ногами заталкивал своего внутреннего циника поглубже с его комментариями, про андрея балконского недоделанного, и прочие…И, где то к середине вальса, весьма преуспел, искренне кайфуя и от обстановки, и от головокружительной красавицы в моих объятиях, и от прекрасного Штрауса, который появился здесь на десяток лет раньше. Когда музыка стихла, я взял так и не отпущенную мной ладонь и поцеловал.

— Спасибо, Марин. Ты удивительная.

Она зарделась и полыхнула на меня глазами. Черт! Кажется, я что то не то сделал?

— А ты оказывается умеешь говорить комплименты?

Вокруг раздались аплодисменты. Я огляделся. С нами вместе танцевали Берг с Ленкой, Паша с Магдой, и еще кто то. Всего пар двадцать. А больше молодежи сегодня и не было. Среди пар я разглядел и своих бывших однокашников, и кавалергардского подпоручика, знакомого по тренировкам. И каких то преображенцев.

Я привел её обратно, Она огляделась и скомандовала:

— Паша! Мазурку ты танцуешь со мной. Орлов приглашает Магду, Берг, ты танцуешь с Ангеликой. Черкасов! — позвала она знакомого кавалергарда — пригласи Елену Игоревну на мазурку!

Магда оказалась простой и приятной в общении. Пока мы танцевали, она успела рассказать, что мое появление в замке, вызвало в округе метримониальное оживление. Отец у неё интересовался, не желает ли. Но какое замуж, если я тебя ни разу даже не видела. А Неверов с кем ни будь обручен? Слушай, про ваши подвиги столько писали, как вы только смогли? Нет не обручен, а с подвигами все вышлопо плану, то есть случайно. Обязательно передай господину борону мои извинения.

Галоп я прыгал с блондинкой Ланской. Танец галоп соответствует своему названию, и позволяет разнузданно порвать танцпол. Но совершенно не способствует разговорам. Тем не менее, вежливо поблагодарил Валентину, провожая обратно в цветник.

— Ну, и что дальше, главнокомандующий? — спросил я Маринку. В принципе, обязательная программа- три танца, исполнена. Выпив и слегка закусив, можно уходить.

Она засмеялась, взяла меня под руку и сказала:

— Пойдем, попьем лимонаду.

Мы вышли из зала, но не успел сделать и пару шагов, как нам преградил дорогу какой то крендель в мундире подполковника Преображенского полка. Лет двадцати пяти- тридцати, усатый и весь лоснящийся и сверкающий.

— Позвольте представится, князь Эстерхази! — нервно шевеля усом сказал он, — разрешите ангажировать вас на следующий танец?

Все это он произнес горя очами и не отрывая взгляда от меня. Маринка осторожно освободила мой локоть, и протянула ему ладошку.

— Конечно князь, извольте.

Он постоял немного, потом, гордо вздев голову, ушел с ней обратно в зал. Это меня что, оскорбили что ли? Я задумчиво подошел к буфету и взял сигару. Пока раскуривал, пока мне налили коньяку, пока я чесал репу и думал, что снова в застенки неохота, но и спускать такое вроде как нельзя. Музыка в бальном зале отзвучала, стихли аплодисменты, в буфетную снова вошел князь Эстерхази. Первый кого он увидел- я, задумчиво выпускающий дым к потолку.

— Ты еще здесь, сопляк? — спросил он с непередаваемой интонацией, подходя ко мне. В буфетной стало тихо. Я затянулся и выпустил ему дым в лицо.

— Мне крайне интересно, как называть человека, пытающегося спровоцировать на дуэль дворянина, которому глава Тайной Канцелярии запретил участвовать в дуэлях? — задал я риторический вопрос.

— Трус всегда найдет отговорки!

— Ну что же, князь, я готов наплевать на запрет, и убить вас. Только сразу предупреждаю. Условием поединка будет передача проигравшей стороной ВСЕЙ- я выделил голосом- собственности. Да и то, такая мразь как вы, не должна иметь хоть что то. Видимо, моя планида — сокращать на земле количество ублюдков, и за это страдать. Но не бесплатно же!

Я смог. Хоть и побаивался не успеть. Но папина школа, да и разогнанный до предела метаболизм, позволили увидеть, как его ладони начали наливаться жарким свечением. Схватил его за руку, и сломал палец. Я вполне сознательно его провоцировал. Судя по его взвинченности, чего-то такого и следовало ожидать. Хотя я думал, что он попробует лезть с кулаками, и тут то я его и вырублю на часик.

Но вышло даже лучше. Применение боевой магии строго регламентировано законами Империи. Использование её в жилом доме, да еще и высшей аристократии, это преступление пострашнее дуэли. Что касается сломанного пальца- это до первого мага лекаря. А пока ему не до магии. Так что все сложилось удачно. Я вспомнил свой первый день в этом мире, и схватил его за нос, задрав руку повыше.

— Ступайте, князь, отсюда. И подумайте над своим поведением. Потому что в следующий раз я вас точно убью.

И отвернулся. В буфетной загомонили, и сделали вид что ничего и не было. В бальном зале снова стихла музыка, зазвучали аплодисменты, а потом пришла Минина. Эстерхази уже куда то делся.

Она схватила меня под руку и сказала:

— Пошли в музыкальный салон. Его величество хочет послушать твои песни. Я танцевала с ним минуэт, вот!

Музыкальный салон Мининых- большое помещение, судя по всему, отражающее все этапы музыкальных метаний Маринки. Здесь была арфа, виолончель, я увидел даже волынку. Но меня как магнитом притянуло к испанской шестиструнке. И лишь подойдя к ней, я огляделся. Неверов сидел за роялем, и своим прекрасным тенором исполнял «Отвори, потихоньку калитку…». Не сводя при этом глаз с фон Лобковиц. Кто же знал, что ему так нравятся баскетболистки? Монарх сидел поодаль, с бокалом в руке, чуть в стороне сидела императрица о чем то перешептываясь со Штауб и старшей Мининой. Остальная публика представлена разновозрастными, знакомыми и не очень, дамами и господами. Леха сидел рядом с Грибовой держа её за руку. Помог усесться Маринке, и, взяв гитару, сел рядом. Неверов публике очень нравится. Стоит почти полная тишина. Перешедшая, с окончанием романса, в бурные и продолжительные. Император увидел меня.

— Ага! Орлов! Ты сегодня нас порадуешь? Согласись, это не дело. Все говорят про песни, что ты поешь, а я ни сном ни духом.

— После Павла Андреевича, государь, мне остается только оригинальничать. — заявил я, — так что я буду подыгрывать себе на гитаре. Вы позволите?

Общество с интересом многоголосо не возражало. Провел рукой по струнам. Чтоб вам такое …

— В Триесте, дамы и господа, я случайно познакомился с невесть как там оказавшимся бразильским музыкантом. Бразилия-это португальская колония в Южной Америке. И он научил меня бразильским ритмам. Их-то я и предоставлю вашему взыскательному вкусу. Босса-нова!

И заиграл вступление, совершенно как у Дольского. Старательно ему подражая.

Я глуп, и потому невзгоды, неудачи

Прощаю сам себе, как выигранный бой.

Не стану я кроить свою судьбу иначе,

На темы умные не рассуждаю сам с собой.

Я глуп, и потому молчу, не возражаю,

Когда меня винят и вешают ярлык.

За почести и чин не дал бы ни гроша я.

Люблю я только то, к чему давно привык…(с)

Чего скромничать, овации были круче, чем Паше. Но я не льстил себе. Просто здесь такого не слышали.

— Саша! Да ты поэт! И в Тайной Канцелярии мне стихи читал, «Оковы тяжкие падут…»- Берг тихонько хмыкнул, а Минина рядом фыркнула. Это кто кого здесь троллит? — а еще? вроде ты еще детские песни поешь?

— Да, Ваше Величество, очень трогательные песенки пел Кате, мне очень нравится — заложила Минина.

Берг предостерегающе покачал головой, но меня вперло. Трогательные значит? Извольте.

— Это, я сочинил недавно, Ваше Величество, и сегодня дебют- и я заиграл вступление.

На глазах у детей съели коня

Злые татары в шапках киргизских,

Средь сучьев из леса сиротливо стучит

По стволам деревянным птица тупая.

Имя ей Дятл и стуки его

Заглушают рыдания детских глаз.

Дети хоронят останки коня,

Там лишь кишки и шкура его…(с)

Уже почти сразу монарх захихикал, к середине песни императрица зажимала рот платочком, публика попроще не скрываясь хохотала. Мне стало очень приятно, что русская аристократия — люди с юмором. Это был оглушительный успех, и умная Минина заявила, что она обещала мне еще один тур вальса. И утащила меня танцевать, чтоб не смущать следующих исполнителей.

И мы снова закружились…

Глава 26

Несмотря на подзуживание отца, утром, после бала у Мининых, я проснулся не только сам, но и в своей постели. Подумал, что нужно бы научиться спать до полудня. Чтоб полностью соответствовать образу светского бездельника. А пока подхватился и, как был, в трусах и нательной рубахе на босу ногу, побежал в парк за домом. С утра температура на улице — минус восемь. Плевать. Добежал до площадки посреди аллеи, встал и разогнал в себе кровь, втягивая магию, прану и прочую хрень, что наполняет местное пространство. А потом в хорошем темпе прогнал и разминочный комплекс. Завершив его двойным сальто назад. И, совершенно довольный, потрусил обратно.

На улице, возле входа в дом, меня встретил мой камердинер. В шубе, с полотенцем и тапочками в руках. В смысле, бегать полуголым по сугробам и скакать по парку- пожалуйста. Но ходить по дому потным и босиком- это не прилично. Пока шли ко мне, узнал, что Павел Андреевич приехали в три ночи, рассеянно улыбаясь. Но встали только что, и завтракают в столовой. Алексей Александрович вернулись под утро, и отдыхают. Ваш костюм приготовлен. Прикажете завтрак?

Принимая душ, вспоминал вчерашний бал. С Мининой я разругался. То есть она со мной. Я то и не думал. Откружившись с ней тур вальса, мы вернулись в компанию её подруг, и Берга с Неверовым. Паша горел глазом, и был захватывающе многоглаголен. Все, и мы с Бергом в том числе, потрясенно слушали про невероятные приключения фрегата «Облом». Паша не мелочился, и турков против нас было больше, чем их есть на планете, а пустынные самумы заметали нас непрерывно. Мы, с Лехой, держали покерфейс солидарности. Не знаю, как бы реагировала Маринка, но её утащил танцевать флигель — адъютант Дуров. А Берг и я, участвовали в Пашиных рассказах молчаливым подтверждением, что все было еще ужаснее, просто Паша скромный.

Тут ко мне внезапно подвалил Семен Разумовский. Бывший лицейский недруг, вроде как осознавший, но не сильно раскаявшийся. И были с ним две девицы. Одна — наша однокашница, та самая Лена Булыгина. Зеленоглазая блондинка весьма приятных пропорций, и веселого нрава. А вторая была незнакомкой. Черноглазая брюнетка — зажигалочка с некоей чертовщинкой в глазах.

— Орлов! Это унизительно, быть человеком, с которым общаются только потому, что я учился с тобой в одном классе!

— А ничто не предвещало, правда, Семен? — буркнул я. Минина, сияя улыбкой, кружилась с Дуровым. Мы по свойски хлопнули руками с Разумовским.

Потом последовала процедура взаимного представления. Я представил Берга с Пашей, который лишь на мгновение отвлекся от Магды. Брюнетка оказалась княжной Пожарской. На мой поклон она ослепила улыбкой.

— Орлов! Пригласите меня на танец! И тогда я пойму, что приехала не зря.

Я заподозрил, что началось именно то, о чем нас с Пашей так подробно предупреждал отец. Но, не скандал же устраивать? Пошли плясать. Помня о коварных искусительницах, был немногословен, собран и насторожен. Хотя, нужно честно сказать, что если бы не Минина, чьим кавалером на этом балу я вроде как считался, то я бы рискнул. Потому что всем своим видом Елизавета Пожарская демонстрировала готовность и не прочь. И понял, о чем говорил отец. Оставить с носом эту самоуверенную победительницу было бы приятно. Но я решил отложить на потом. Плохо еще ориентируюсь в хитросплетениях.

Тем не менее, вернувшись, наткнулся на свирепый Маринкин взгляд. Который она перевела сразу на Пожарскую:

— Елизавета! Давно из Москвы?

В этих реалиях, несмотря на то, что Москва имеет статус второй столицы, вопрос прозвучал как — давно из Мухосранска, хабалка провинциальная?

— Ой! Я только сегодня приехала. Так не хотелось сразу же идти на скучный бал, но тут, сразу познакомилась с прославленным капитаном Орловым! Саша! — она взяла меня под руку и прижалась нехилой троечкой — ты просто обязан приехать к нам завтра на обед. И рассказать о своем удивительном походе! И вообще, пошли, потанцуем!

Я ожидал продолжения обмена змеиными любезностями, но Минина фыркнула, схватила Дурова под руку, и снова ушла танцевать. Резанув по мне гневным взглядом. А я решил не деликатничать. Хотя, до этого, подбирал слова для вежливого отказа. Совсем сдурела девка. Я ей что мебель? Устроила, понимаешь, соревнование, кому облокотиться…

— Увы, княжна. Этот морской поход подорвал мое здоровье, и я теперь посещаю нужник строго по часам. Как раз близится время очередного посещения, и я вынужден откланяться…

Тут уж хмыкнули Берг с Неверовым, и остальные девчонки. А я гордо удалился…

Паша не притронулся к завтраку, и вид имел мечтательный. А я, усаживаясь за стол, подумал, что светская жизнь — это не хухры-мухры. Я вон, не успел в том высшем свете появится, как поругался с Мининой, начистил табло князю Эстерхази, и нахамил княжне Пожарской. Да и Неверова, похоже, теряю. Прекрасное начало, я считаю.

— Как думаешь, Сань. У меня есть шанс?

— Это ты так сообщаешь мне, что стал на тропу Берга? Ведущую к браку?

— А чего такого то? Магда, она такая… не такая как, эта моя, бывшая. Как думаешь, может, пригласить её на обед?

Нда. Паша в романтическом. Не стал говорить, что вполне можно и на ужин, переходящий в завтрак. Как то дамы здесь- резкие. И что бы кто не говорил, но отец оказался прав. И это после первого же бала!

— Ты не забыл, что хотел купить дом? А то случись что- ты девушку сюда потащишь?

Пашин взгляд стал более осмысленным. А потом и сосредоточенным.

— Точно! Дождемся, когда Алексей Александрович проснется, и поедем, посмотрим.

— Зачем ждать? Мы сделаем лучше! — я подозвал лакея. И принялся писать записку, поясняя Неверову, что к чему.

— У меня в магистрате есть знакомый, спросим его, вдруг поможет?

В записке написал, господин Ленинг! Так мол и так, мой ближайший друг, маркиз Неверов, подыскивает себе дом. Не поможете? Если есть что ни будь на примете- дайте знать.

И мы приступили к завтраку, тоесть Паша наконец то начал есть омлет. А я налил кофе и закурил.

По ходу дела Паша рассказал, что после моего ухода все достаточно быстро кончилось. И ты это здорово с нужником придумал, уходить раньше Императора- это, знаешь ли…Маринка наговорила Пожарской вежливых гадостей. А потом и Дурову. Меня Магда увела. А то и мне бы досталось. Так что только Берг с Грибовой и Ланской отдувались. Но вроде бы обошлось. Когда мы вернулись, они уже ржали. Леха про учебу рассказывал. Смешно. А Магда рассказала, как ты приехал в Конопиште, и сразу там начал свои порядки наводить, Школы и больницы строить. Ты голова, Сань. Я чет не подумал. А тоже построю. А этот Лихтенштейн, как она рассказывала, бесился, потому что в салонах только про тебя и болтали. Что вот, новый человек появился, и сразу принялся что то делать. Не то, что эти, вокруг.

Я думал, что вошедший дворецкий отдаст записку от Ленинга. Но глава краковской мафии изволил явиться лично. Мы не стали строить из себя невесть кого. Пригласили его за стол, и предложили кофе. А он нам поведал презанятнейшие, и очень забавные вещи.

Эпичный выигрыш моего отца на скачках, потряс высшее общество. И до этого, в карты и на скачках, бывало, проигрывали поместья и состояния. Но достаточно редко. А после выигрыша Орлова- старшего, игра на скачках с крупными ставками, приобрела характер эпидемии. Вы бы только знали, Александр Алексеевич, какие люди и какие деньги теперь проигрывают! Ну и недвижимость, часто отдают в уплату. По счастливой случайности, советник магистрата Отто Ленинг, как раз курирует ипподром. Я про себя хмыкнул. Ну кто бы мог подумать! И ему как раз поручено заняться реализацией этой недвижимости, в пользу магистрата. Господа. Есть два совершенно великолепных дома. Любой из них достанется вам, только пожелайте.

Отец еще спал, мы решили не мешкать, и крикнули запрягать. По дороге Ленинг поведал, что, похоже, аристократов заело, что выигрыш достался Орлову. Кажется, господа, высший свет не мог понять, за что такое благословение небес этому неудачнику? И они, раз за разом, ставили на победителя, гандикап и очередность.

Дом князей Голицыных, располагается на левом берегу Вислы, напротив царского дворца. С одной стороны дом Пожарских, с другой и вовсе личная резиденция Патриарха. И это не дом, а городская усадьба. С неслабым парком за домом. Гектара полтора. У нас с отцом и не парк вовсе, а садик, по сравнению с этим.

— Князь Голицын проиграл сто пятнадцать тысяч- рассказывал городской советник. — как человек чести, он, не сумев полностью рассчитаться, отдал городской дом, и поместье под Москвой. Съехал с дома, и принял должность командующего войсками на Кавказе. Куда и отправился с семьей и домочадцами. Ему там полагается служебный дворец в Тифлисе.

Неверов, увидев великолепный, старинный дом, очевидно оробел. А я сообразил, на что ориентировались люди, что делали ремонт в нашем доме. На такого вот рода неброские дворцы.

— Пока дом без хозяев, здесь только охрана, истопники, и пара горничных. В жилом виде требуется не менее десяти слуг и двух конюхов.

Паша бродил по великолепным покоям, робко заглядывая мне в лицо в поисках одобрения. Сам он только спросил, что тут с банькой. На что поучил ответ, что в северном крыле банный комплекс с бассейном, сауной, хамамом, самумом и всем, что душа пожелает. Двадцать семь тысяч, цена Пашу не испугала, он боялся взять что ни будь не то. И я ему сказал, что лучше он найдет вряд ли. Но окончательное решение, он принял когда мы попали в винные погреба. Вид тысяч запыленных бутылок, и сотен бочек его добил. Он остановился. Его лицо обрело одухотворенное выражение. Присмотрелся, и вытащил из стойки пятидесятилетний Арманьяк.

— Не камильфо, Павел Андреевич — укорил Ленинг- чужое все же.

Неверов чуть слышно чмокнул пробкой. Взял три фужера с широким дном, налил, протянул нам, и сказал:

— Теперь мое. Беру. За расчетом обратитесь в Банк Минина, я распоряжусь…

Мы вернулись ближе к вечеру. Нотариусы, то се. Дворецкий уведомил, что отеца нет дома, а барон Берг прибыли пару часов назад, и работают в моем кабинете. Ввалившись в кабинет, мы убедились, что он и вправду работает.

— И где вас носит? Я что, один докладную государю писать буду?

— Из нас троих писать умеешь только ты, Леш. А уж докладные…

— В честь чего пьем?!

— Паша дом купил. Ему нужен повод задержать Магду в Кракове. Новоселье маркиза Неверова! Ну какая девушка устоит?

— Сань! Кончай!

— А что такое, Паш? Леха новоселье зажал. Больше того, ты был у него дома? И я не был. И ты думаешь, он здесь работает? Он ждет, когда Ленка вернётся домой, что б утащить её в театр! Ах в оперу, что там дают? Мефистофель?

— Какой же ты циник, Орлов! Я собрался пригласить вас на суарэ, в честь нашего обручения. Чтоб, как ты, Орлов, говоришь, два раза не вставать. Но, может ты и прав, Саш. Нужно нам ко мне поехать и посидеть. А то женюсь…

— Бгггг… Леша! Если боишься быть просто женатым, то еще до свадьбы заведи себе кого ни будь на стороне. Тогда будешь не только женат, но и счастлив!

— Нужно будет в салонах этот анекдот рассказать. Дамам понравится.

— Фи, Берг. Это мелко. Тем более что вы, оба- позорно бежали и сдались в плен, едва протрубил охотничий рог. А я — не сдамся. Буду неуловимый мститель. За вас, парни. За вашу безвременную погибель.

Потом Берг припахал Пашу чертить схемы и диаграммы. Давай, штурман, учись пользоваться линейкой и циркулем. Ах умеешь? Ну и не задерживайся, вычерчивай. Из нас троих, Леха больше всего походит на родовитого аристократа, преисполненного чувства собственной важности, и наделенного правом повелеветь.

Он налил себе кофе и принялся просвещать меня, про вчерашний бал. Что бал Мининых- это, оказывается, статусное мероприятие, куда допущен далеко не весь высший свет. Ибо присутствуют император с матерью, и прочие крутые перцы. В частности, Валечку Ланскую туда никогда бы не пригласили, если б она не сидела за одной партой с Маринкой. Княжна Пожарская- правнучка князя Пожарского. Есть брат, на четыре года младше. И глава Магического Департамента, и заодно шеф Преображенского Полка- князь Эстерхази. Он внучатый племянник князя Пожарского. Тоесть родственник Елизаветы Пожарской. Которой ты, Орлов, вчера грубо отказал. Так что не удивляйся, если Эстерхази предъявит тебе претензии.

Я закурил, и рассказал парням, что имел беседу с этим придурком еще до знакомства с его родственницей. И он, кажется, понял, что на меня где сядешь там и слезешь.

— Саня! — вышел из себя Берг- ну как ты так умудряешься? Не лезь в конфликты!

— Да как?!

— Дыши глубже! Отвлекись! Думай о чем ни будь бессмысленном и никчемном.

— Гениально! Я буду думать о тебе, Берг!

— Спасибо, Орлов!

— Это тебе спасибо.

В остальном бал прошел весьма позитивно. Император доволен. Дуров пытался еще танцевать с Мининой, но обломался. Она больше не плясала. Твой отец, Саня, на пару с Эссеном, говорят, в карты ободрали как липку Апраксина.

— Ты, Леха, не заметил главного! Павел, наш, Андреевич, запал на Магду!

— Я, Саша, все заметил, но слышал слово деликатность!

— Да ладно вам, парни! И что? Магда, она такая…

— Ни слова больше, Паш! Женщины, они сплошь состоят из мест, названых неприличными словами.

— Слушай, Паш. Давай Орлова убьем? Свалим на Эстерхази…

Тут появился дворецкий, и доложил:

— В ресторан приехала Елена Игоревна. Вы просили доложить, Алексей Оттович! Заказали миндальное пирожное, и кофе.

Грибова приехала не одна. Да и понятно, приличия…С ней приехала Магда фон Лобковиц. Какая неожиданность!

Усевшись между Пашей и Грибовой, пил кофе и, не сдержавшись, несколько раз хихикнул. В этой реальности дамы жгут! Получил осуждающий взгляд от Ленки.

— Ты, Саша, совершенно бессердечный! Как ты не понимаешь! Что может быть лучше, чем влюбиться?

— Да почти все!

От развития тезиса меня отвлек курьер. С запиской от Его Сиятельства графа Бенкендорфа. Он в крайне вежливых выражениях, просил посетить его. Сегодня, до семи вечера, во дворце. Написал ответ, что буду стремиться успеть к семи. Извинился пред ребятами, и пошел собираться. Мысленно гадая, что это? В смысле как одеваться? В узилище? Или на награждение? Оделся в повседневное. Но попросил Игнатия держать на готове одежду попроще. Если чо, доставить в тюрьму.

В огромном дворцовом кабинете граф Бенкендорф совершенно теряется из виду. Хотя, может на это и расчет. Тем не менее, он встретил меня у двери, поздоровался за руку, и проводил к столику в углу. В тюрьму меня не потащат, понял я.

— Саша! — начал Бенкендорф. — я должен перед тобой извиниться.

— В чем? — я искренне офигел.

— Хотя бы в том, что у нас не сложились отношения! Мне нужно было с тобой давно поговорить.

— Александр Христофорович. Я решительно не понимаю, в чем вы провинились. Потому что ваши действия направлены в интересах Монархии и Державы. И не мне хоть как то быть недовольным.

— Хм. Честно говоря не ожидал. А как ты относишься к моей должноси?

— С уважением. А к вам, как к человеку, взвалившему на себя крайне неприятный, но жизненно необходимый груз обязанностей. Все ваши действия и меры ко мне, с моей точки зрения- гуманны и необходимы. И я ни секунды не был недоволен.

— Ты меня удивляешь Орлов!

— Чем? Ваше Сиятельство! Мы оба дворяне, принявшие присягу Империи. Добровольно, в здравом уме. Все что я делаю, наверное, вам как то мешает. Но я никогда не собирался приносить неприятности отчизне и императору. Которым поклялся служить. Поэтому, Александр Христофорович, вы заблуждаетесь, насчет моего недовольства.

— Если так, то тогда вот что я тебе скажу, граф Орлов.

И Бенкендорф поведал мне следующее. После коронации, в позапрошлом году, император стал править, продолжая курс проложенный отцом. Алексеем Первым. Постоянно сталкиваясь с последствиями с решений предшественника, принятых много лет назад.

Я про себя хмыкнул. Я не силен в политике. Но, насколько помню из экономики, последствия решений на государственном уровне, наступают лет через пятнадцать — двадцать. То есть, к примеру, когда в России, к две тысяча десятому, настало благолепие, с деньгами, изобилием в магазинах, иномарками у каждого, и ипотекой, — это было следствие решений, принятых в начале девяностых. А последствия решений, принятых в десятом, мне увидеть не довелось. Хотя было очевидно, что все грустно.

Здесь, старый Император, всерьез занялся внутренними делами. Дороги, почта, движение на Восток. Прикол в том, что это принесло государству и населению неслабые экспортные деньги. Сделавшие жизнь комфортной, и вполне понятной. Но за деньгами пришли амбиции. И началось бурление

Приступив к правлению, Император Александр, не намерен прекращать освоение Сибири и Туркестана. Что вызывает изрядное сопротивление части элиты. Считающей, что, по примеру Англии, нужно заняться колониализмом. И для этого развивать промышленность. Строить корабли, и прочее. До создания партии не дошло, но подковерные усилия прилагаются огромные. С целью в той или иной мере влиять на решения Императора. Идет неприкрытая борьба за министерские портфели, и вполне отчетливо ведутся разговоры о революциях.

— В общем, Саша. Один из лидеров колонизаторов — князь Эстерхази. Если он, не дай бог, внезапно погибнет на дуэли… я боюсь прогнозировать последствия.

— Александр Христофорович! Я не знаю, почему вы решили, что я его убью? Я думал, он пришлет вызов, получит по морде, и успокоится. Зачем мне его убивать?

— Орлов! Суть моей просьбы- в следующем. Послезавтра день рождения Императора. И парад Гвардии. После парада полки, порталом, убывают в Москву, в свои казармы. Вместе с Эстерхази. Саша, я прошу, три дня, избегай его вызова. Под любым предлогом.

Я пожал плечами.

— Не вижу проблем. Я вам клянусь, что никак не буду вступать в конфликт с князем Эстерхази. За одним исключением. Если он не бросится на меня, или близких мне людей. Но и в этом случае я клянусь, что он будет жив. Вас так устроит, Ваше Сиятельство?

— Так меня устроит. Я рад, что мы договорились.

— Похоже, у меня слава маньяка, ваше превосходительство. Хотя, я всегда иду навстречу хорошим людям.

— Ты только где ни будь не сболтни, что я хороший. Вдруг поверят? Работать будет стократ труднее.

— Вы справитесь, Ваше Сиятельство.

На том и расстались. И я пошел по дворцовому коридору на выход. И естественно наткнулся на Минину, вышедшую из покоев Императрицы.

— Графиня! Добрый вечер!

— Привет Орлов. Как тебе у Пожарских? Ты же к ним ездил сегодня днем?

Я вспомнил, что соседом Неверова будет князь Пожарский.

— Марин — я встал у ней на пути — пошли в театр?

— В театр? — она подняла на меня удивленные глаза.

— В оперу! Новая постановка, Мефистофель Вагнера.

— Эээ… в оперу? — растерялась Минина- ты приглашаешь меня в оперу? Что мы там будем делать?

— Слушать. Если тебе наскучит музыка и пение, пересядем вглубь ложи и будем целоваться.

— Ты что несешь, Орлов?!

Но я обхватил её за талию, и затащил в оконную нишу. А потом поцеловал. Она не сопротивлялась. Время остановилось. Этот поцелуй длился вечность. Я с сожалением оторвался. И утонул в её глазах. Потом она засмеялась, и принялась стучать кулачками мне в грудь.

— Ну почему! почему!..

— Потому — ответил я. Взял ей за руку и потащил к выходу.

Глава 27

Где то в три ночи мы слегка пришли в себя, и хоть как то осознали окружающее. Когда вылезли из душа, что принимали вместе. Маринка толкнула меня на постель и заявила, что будет меня рассматривать. Я не видела голых мужчин, Саш. Интересно. Ущипнула за задницу. Укусила в шею. Перевернула на спину. Пальчиком подвигала. эээ… волшебный жезл. Потом уселась мне на живот и уставилась в лицо.

Все предшествующее отпечаталось в памяти каким то урывками, и неясными образами. Кажется, я затолкал ей в карету и увез к себе домой. Где затащил в спальню, и, как пишут в романах, сорвал с неё одежду и овладел. Оная одежда, включая её шубку, и мое пальто, живописно раскидана вокруг.

Я у неё первый. В этом магическом мире это не причиняет особых неудобств. А отсутствие опыта ей заменил огромный энтузиазм. Мелькающая краем сознания мысль, что именно со мной ей и хотелось быть, меня заводила не по детски. А еще, мы совпадали как два пазла, подходящие только друг другу, что делало ненужным необходимость хоть как то друг под друга подстраиваться. Это мне вообще казалось мистикой. И я снова и снова делал так, что она стонала и кричала, и целовала меня.

И вот, сидит, гипнотизирует. А я собираюсь с силами, не думая закончить эту ночь банальным сном рядом с такой девушкой. Мои руки, без каких либо команд, сами потянулась и наполнилась Маринкиной грудью. Она дала мне по рукам, и улеглась мне на грудь, подперев подбородок кулачком. А другой рукой задумчиво водя по моим губам пальчиком.

— Орлов! А ты знаешь, что ты меня обесчестил?

— Да, такой был план. Все эти, дворцовые и гвардейские, от тебя отвернутся, и никуда ты от меня не денешься.

— Пффф. Уеду в Киев. Там Юрочка Львов в меня с детства влюблен! Возьмет замуж мгновенно.

— Велико ли у него имение? Я подумывал купить что ни будь на Украине, а так —, вызову, убью наглеца, заберу поместье, сэкономлю. Ты молодец.

Вообще то, секс для лицеисток вовсе не табу. Школьник не позволял себе думать об этом, но мне- то очевидно, что та же Ангелика с Салтыковым трахались класса с девятого.

— Сааааш, ну чего ты прикидываешься? Быстро признавайся, что ты уже давно без ума от меня, и никому не отдашь!

— Размечталась! Это просто сейчас я поддался слабости, и позволил себя соблазнить! А так — не больно то и хочется.

У неё изменился взгляд, и она сказала:

— Врешь! Не то что не больно то, а очень даже…

Я было удивился, а потом сообразил. Лежит на мне, ясное дело, почувствовала…

Уже утром она с непонятной интонацией протянула:

— Ну вооот. Домой возвращаться.

— Ну, так вместе поедем.

— Зачем?

— Хм. Раз уж ты меня растлила, то нужно объясниться, с твоим отцом. Да и с матерью.

— Саш! Папа тебя убьет!

— Давай собираться. Чего тянуть?

Хотя, собирались мы еще почти час. Нынешняя женская одежда, хоть и совершенно дурацкая, Маринке страшно идет. Все эти кружевные панталоны, нижние рубашки и юбки. Пометил себе в голове как ни будь поговорить про женское нижнее белье, занимаясь помощью в одевании прекрасной девушке. Что само по себе весьма дестабилизирует сознание…

Наверное поэтому мы выбрались из моей спальни после восьми утра. И у выхода из дома нарвались на моего отца. То есть он именно нас и ждал. Недобро глядя на меня заледеневшим взглядом. Маринка испуганно спряталась за меня, выглядывая, кажется одним глазом. Хм. Не хотелось разводить долгие беседы.

— Отец. Позволь познакомить тебя с моей невестой, Мариной Мининой.

Взгляд отца оттаял, а потом и вовсе заискрился весельем.

— После первого же бала. — сказал он. Минина за спиной фыркнула.

А я подумал, что подсознание такая штука… Все это время я подсознательно оценивал ситуацию, и увидел одно. Холостяком мне быть недолго. Насколько я понял, Александр Орлов — лакомая добыча. И меня, так или иначе, но все равно охомутают. Девиц в высшем свете много, а женихов — не очень. Император не рассматривается. Он обручен с Итальянской Прицессой, и, по слухам влюблен. Взаимно. Как сплетничают при дворе, Императрица как то спецом устраивает им свидания. А в конце января вроде бы свадьба. А остальные… Одни — только начали службу, и еще не в чинах, чтоб свататься. Другие и вовсе не вышли статусом. И вправду, ну за кого можно отдать замуж ту же Пожарскую? Чтоб без урона и с пользой? А тут- целый Орлов. Фамилия славная, При дворе принят. Богач, и на слуху. Так что пусть это будет Минина. Вредная и красивая. С ней не скучно в жизни, и обалдеть как в постели. А еще я вспомнил, что молодой поручик Орлов, только переведенный из Минска в Краков, тоже женился на моей маме, Наталии Мячковой, после первого же появления в свете. И сообразил, что отцовские увещевания — это такая сублимация упущенных возможностей. Маму он, впрочем, обожал.

Я вспомнил, как шестилетний школьник вздрагивал от ужаса, видя мертвецки пьяного отца. Рыдающего злыми и бессильными слезами после маминой смерти. Сейчас я вполне понимаю, что Наталия Орлова погибла от опухоли мозга. Лечебная магия- такая магия! Заклятия исцеления лечили заодно и раковые клетки. И она умерла за месяц. Отец взял себя в руки быстро. Но с сыном общался мало. Кажется, ему до сих пор тяжело вспоминать жену. Когда Саша чуть подрос, он начал с ним заниматься, для начала фехтованием. А потом все больше расширяя преподаваемый спектр боевых навыков.

А здесь и сейчас, отец засмеялся, и сказал:

— А я и не думал, что будет по-другому! Карета ждет, торопитесь. К Ивану Андреевичу приехала делегация немцев. Вам лучше поговорить с ним до них.

В карете Маринка злобно сопела и сверлила меня взглядом. Я делал тупое лицо и смотрел в окно, пока она наконец не спросила:

— Невеста? А меня ты спросить не думал?

— А что? Ты не хочешь за меня замуж? Радость то какая, я то думаю, как же мне выпутаться…

— Ах ты гад!

Войдя в дом Мининых, я потащил её прямо к рабочей гостиной. Рассудив, что если где и принимают каких делегатов, то там. У двери толклись какие то люди, принявшиеся мешать нам туда пройти. Я, было, собрался все же пройти. Но Маринка повисла на руке, и сказала, что отца лучше вызвать. И я попросил мажордома сообщить Ивану Андреевичу, что граф Орлов требует графа Минина немедленно, по делу, не терпящему отлагательств. Тот скрылся в дверях. А я задумался, как сообщить отцу девушки, что я теперь ея жених. Делать это нужно срочно, ибо Краков это хуже чем деревня. Но сформулировать изысканный монолог не успел. Ибо из дверей появился Иван Минин, собственной персоной. И с любопытством нас с Мариной оглядел. Нда. Я то ладно. А Минина… с распухшими губами, сияющими глазами, совершенно очевидно всю ночь протрахавшаяся вот с этим парнем, что рядом. И не прочь это дело продолжить. Ну, в карете мы вовсе не поругались…

Но Иван Минин- великий человек. Глаза его стали веселыми, и он, не дав мне открыть рот, сказал:

— Благословляю! — потом засмеялся, и добавил- ребята, я страшно рад за вас. Но — немцы, повеление государя. Так что ступайте к Инге.

И снова скрылся за дверью. Минина рядом вполне отчетливо перевела дух. Взяла меня под руку и потащила куда то в сторону.

— Ты кажется, нравишься папе, Саш. Ты бы слышал как он орал, когда приехала мать этого Эстерхази. Поговорить про сватовство…

— О! сколько интересного я не знаю! Этот козел к тебе сватался?

— Нет, папа даже обсуждать не стал. Так что успокойся.

— Я спокоен. Хотя и вижу, что ты жалеешь, что не княгиня. Уй… не щипайся.

Инга Людвиговна Минина была уже оповещена о нашем появлении. Ибо величественно стояла у входа в столовую. Несмотря на императорскую стать и осанку, взгляд у неё был тоже веселый. Мне показалось, что она вовсе не сердится на нас. Но политес и приличия. Поэтому выслушав мою прочувствованную и приличествующую случаю речь, она сдержанно проронила, что ей нужно многое обсудить с дочерью. До свидания, Александр Алексеевич. Правда, мне почудилось наверное, но вроде бы она даже мне весело подмигнула. Ну а я не выдержал, и поцеловал Маринку на прощание. Черт, так вкусно. Как бы нам уедениться…

— Инга Людвиговна! Марина обещала показать мне свою спальню. Чтоб мне было что вспоминать в разлуке.

— Орлов! — фыркнула старшая Минина — иди. Завтра увидитесь.

Подъезжая обратно к дому, я глядя в окно, подумал, что уже совсем зима.

Павел Неверов изволил завтракать. На мое появление, он откусил крусассан, и, с набитым ртом, произнес:

— Тропа Берга говоришь?

Я уселся за стол, кивнул, чтоб мне налили кофе, и принялся сворачивать сигарету.

— Ты, Сань, не говори ничего. У тебя на роже все написано. И чего тянули? Еще на «Обломе» было видно, что никуда вам друг от друга не деться. Лучше готовься. Скоро Леха приедет. Так что запомни, я над тобой не издевался.

— Растешь, Паш! Это тонкое искусство, сделать гадость чужими руками. От этого удовольствие стократ сильнее.

— С кем поведешься, Сань.

Но продолжить столь занятный диалог не довелось. Принесли записку. Отто Ленинг, просил срочно прибыть по указанному адресу. По вопросу жизни и смерти. И подпись, Гюнтер. То есть вопрос не только жизни и смерти, но и насквозь преступный. Подпись Гюнтер не оставляет иллюзий. Объяснил Паше, что срочное дело, попросил не исчезать, что б я мог его найти. И снова одевшись поехал.

Район Нова Вия- это на севере, почти у гвардейских казарм. Улица Закатек, похоже, проложена так, что закатное солнце просвечивает её насквозь. Но сейчас небо хмурое, и я с удовольствием зашел в корчму «Кружка и Кабан». По ранней поре народу мало. И представлен он кучерами- извозчиками, какими то нижними гвардейскими чинами, и мелкими ремесленниками. Я тут как бельмо на глазу. Но меня мгновенно подхватила под руку и увела вглубь помещения какая то бойкая девица, мещанской наружности. То есть внешне выглядело что аристократ приехал к проститутке. Хмыкнул подумав, что скажет Маринка.

Меня тем временем провели через кухню, мы спустились в подвал, а потом, из подвала, спустились еще уровнем ниже. И пошли по длинному коридору, с дверьми по бокам. Коридор окончился чем то типа зала, с достаточно высоким потолком. К потолку, на крюках с металлической цепью были подвешены туши свиней, коров, и чего то там еще. Пройдя между ними, я вышел к освещенному несколькими светильниками пятачку.

У стены, к крюку, за связанные руки бы подвешен какой то человек. Голый, со следами энергичных пыток. И зажившими шрамами. Понятно. Его пытали, потом лечили, снова пытали.

Девица куда то пропала, спиной ко мне стоял Гюнтер. Девица возникла сбоку, взяла под руку какого то пожилого деда, и увела. Если я правильно понял, дед- маг лекарь. И дворянин. Служит Гюнтеру. Как интересно. Впрочем, какое мне дело?

Гюнтер обернулся.

— Здравствуйте! Прошу простить, но я решил не играть в «китайский шепот»*. Лучше если вы услышите все сам.

Я закурил. Дух здесь стоял- отвратный. Да еще и холодно. Кивнул.

— Говори! — рявкнул Гюнтер.

— На Орловых пришел заказ.

— От кого?

— От Харона.

— Как он выглядит?

— Высокий, густые русые волосы, нос с горбинкой. Маленькие глаза. Высокий лоб. Одевается как дворянин. Иностранец. По русски говорит чисто, но с легким акцентом.

— Как получить расчет?

— Он обещал сам найти исполнителя, и расчетаться. Я должен был только передать заказ обществу.

Гюнтер повернулся ко мне.

— Спрашивайте.

Час расспросов толком ничего не дал. Кроме того, что Харон не похож на военного, носит ботинки, и за два года пару раз был с усами. Тоже русыми. Брови густые. Однажды, вроде бы, был загорелый. Вопрос просили решить срочно. Уверяя, что виновных искать не будут. Потому что скоро будет серьезная заваруха. Тогда все смогут найти где, и чем поживиться.

— Гюнтер, вы понимаете, что он меня видел? — я кивнул на пленника.

— Не извольте беспокоится. Информация никуда не уйдет.

— Что это за намеки, на некие события?

— Не знаю. Мои люди ничего не слышали.

— Тем не менее, вы знаете меня и моих друзей. Я вас прошу, в случае чего-то типа волнений, их не беспокоить. Берегите своих людей. Полезут еще сдуру к Неверову…

— Не переживайте Александр Алексеевич. И поздравляю вас. Марина Ивановна — восхитительная красавица, и прекрасный человек. Я рад за вас.

— Следите за мной?

— Ни боже мой! Но весь Краков уже вкурсе…

За разговором, мы вышли из подвала да и корчмы. Вежливо раскланялись и сели в кареты. Любой посторонний решил бы, что из подпольного публичного дома разъезжаются джентльмены.

К счастью, Паша еще никуда не уехал. Рассказал ему что узнал. Он задумчиво почесал ухо, и сказал:

— Знаешь, Сань. А поехали в Глюхачки? Прикатим во двор к тебе батарею. Поставим. Сами мы отобъемся. Но вот если толпы будут бегать, митинговать, как во Франции, и людей казнить, то лучше — залпами.

— Спасибо, Павел Андреевич. А то я про себя уже начал думать, что сумасшедший и маньяк. И поставим мы батарею, у тебя в парке. Можно в любую точку города добить, влегкую.

— Точно!

— А ты чего не у себя дома, кстати?

— Федор и Игнатий, сказали, что найдут за пару дней мне прислугу, и мажордома с камердинером. А то, говорят, вам уже неприлично, как бесземельному…

— Бггг…Паш, скажи честно стесняешься? А что Магда?

— А она поехала домой, обещала послезавтра батюшку привезти, знакомится…

— Оооооо…

— Сань! Минина. Так что даже не пытайся.

*- аналог игры в испорченный телефон

Глава 28

Отец разбудил меня в семь утра. Сначала, я хотел по детски поныть, про ну почему так рано, я еще смело могу поспать часик. Потом вспомнил, что сегодня праздничный день, парад Гвардии, прием во Дворце, и собрался возмутиться — при чем здесь я?!А потом сообразил, что сам, лично, отец меня не будил уже лет десять, если не больше.

Организовать внезапный выход из места дислокации даже небольшого подразделения- это не баран чихнул. Да, когда объявлена готовность, и ждут только приказа, это не сложно. А вот так, среди бела дня, даже не с утра… Личный состав — кто где. У одной пушки откручено колесо, и пара человек задумчиво над ним чешут репу. Батарейный каптер уже лыка не вяжет, и прочие радости.

Приказ императора дислоцировать батарею в Лугах, исполнить не торопятся. Нам сказали, что будут готовы принять и разместить через неделю, не раньше. Так что мы с чистой совестью дали команду привести все в походное, и готовиться к выходу.

В общем, на позициях, в Пашином парке, батарея оказалась ближе к полуночи. А стала лагерем, и отошла ко сну, и того позже. Причем Неверов поперся ночевать к нам домой. Я, Сань, в этом дворце чувствую себя самозванцем. Да и прислуги еще нет. Где там что — кто его знает. А у вас я привык. Своя спальня, все налажено. Потерпишь еще? Переехав Вислу, я было хотел навестить дом Мининых, узнать как там, что… Вдруг по мне кто ни будь соскучился? Но Паша попросил не смешить людей. Я, Сань, и так весь в нетерпении, послушать, что про вас с Маринкой треплются. Ты пока не добавляй.

Так что уснул я часа в три. И вот, меня разбудил отец. К моему удивлению не работали магические светильники. За спиной отца стоял Федор с канделябром. А за ними, в темноте, угадывался Игнатий.

— Саша, вставай. Кажется, город оказался в зоне безмагии. Такой же, как при нападении немцев, под Дрезденом. Я еду во дворец. А ты собирайся, Алексея Оттовича я уже вызвал. Как объявится — тоже приезжайте. Похоже, готовится переворот. Как быстро сюда доберутся ваши пушки?

Узнав, что пушки уже в Кракове, и подавят любого противника, он обрадовался, и отбыл. Попросив не мешкать.

Вот же… я сетовал, что магия в этом мире не развита. Но только сейчас понял, насколько она уже въелась в эту реальность. Света нет. Санузел не работает. Не подается вода, не работает канализация. Дом не отапливается. Прислуга разжигает камины, где есть. Игнатий принес мне кувшин воды и тазик, умыться. Подал полотенце, и помог одеться.

Прикол в том, что на нас с Бергом вся эта безмагия не действует от слова абсолютно. Я, с Лехиных слов, понял одно. Самая близкая аналогия, это радиосигнал. Здесь используют как бы длинные волны и амплитудную модуляцию. А у нас с Бергом — ФМдиапазон и частотная модуляция. И они даже не пересекаются. Плюс мы с ним имеем наработанные тысячелетним опытом способы использования своих способностей. В общем, у монархии есть как минимум два мага. В то время как у противников — их нет.

Так что вопрос не в том, устоит ли монархия. Вопрос лишь в объеме разрушений и жертв. Чего искренне хочется избежать. Краков- красивый город. А Царский Дворец- это просто шедевр. И очень не хочется спалиться как магу. Так все удачно складывалось.

Игнатий, между тем, поведал, что к барону Бергу ваш отец почти час назад отправили курьера. Павел Андреевич встали, пьют кофе. Попросил и мне подать кофе в столовую. И будить Коновалова. Пусть закладывает карету.

— Саш! Как думаешь, и вправду переворот? — Неверов пил кофе с сонно-озадаченным видом.

— Или немцы на подходе. Или кто там, короче- враги. Но, Паш, похоже, какие то мудаки решили свергнуть Императора. Все к тому.

— Впервые вижу переворот.

— Нужно чаще бывать на людях, Павел.

— Что делать то будем?

— Дождемся Леху, и поедем во дворец.

— Думаешь, он придет?

— Бггг… прибежит. Что б убедится, что с Еленой Игоревной все в порядке. Я, кстати, тоже сейчас к Мининым съезжу…

Закончить я не успел, в столовую ввалился Берг. Прижимающий к себе ларец красного дерева. Я совсем забыл, подумал я с раскаянием. Ещё в Каире он, разобравшись с лишенными магии девчонками, наклепал артефактов, обеспечивающих связь с магией и защиту. Дескать, устанут уколы делать. Мы подарили по одному Паше и Родриго, и успокоились. А в данных условиях эта штука делает всю эту безмагию бессмысленной. Все что нужно- одеть его Императору на руку и спокойно ехать домой спать. Еще Мининой. И отцу. Продолжить дальше подсчет помешал Берг.

— Привет! В городе натурально комендантский час. Вы уже, смотрю, готовы?

— Что там у Грибовой?

— Дом на осадном положении- засмеялся Леха- меня едва пустили. Игорь Анатольевич сказал, что за безопасность семьи не опасается. Там, у него, человек пятьдесят мужчин. И все вооружены. Я Лене браслет одел и побежал к вам. Ты, Орлов, обязательно что ни будь отчебучишь без присмотра.

— Это ты, Леха еще не все знаешь- с таинственным видом произнес Паша.

— А что еще? Минина- блондинка?

— Хуже, Лех. Минина- невеста Орлова.

Эххх… Не художник я. Лицо Берга в этот великий момент было достойно запечатления в веках. Но я не стал дожидаться.

— Я не пойму, у нас Империя под ударом, или вы, как бабы, тут языки чесать собрались? Поехали! Только по дороге заскочим на Смоленскую- я открыл ларец и вытащил свиду простые мужские часы. Подумал, и вытащил еще двое.

— Да, Александр Алексеевич. — приторно улыбнулся Берг- в вас сразу виден заботливый зять. Загодя про тестя с тещей подумали. Молодец! Но, Паш, как он быстро переобулся! Учись!

Садясь в карету, Неверов бурчал, что Орлов все же совсем пацан. Нормальный зять от тещи такую штуку спрячет подальше, а то и охрану с дома снимет. Чтоб бунтовщики точно справились.

Дом Мининых был заперт наглухо и в окнах не было света. Когда я замолотил в двери, мне изнутри предложили идти свой дорогой, а то схлопочу пулю. Представился и протребовал проводить к Марине Ивановне. Только после этого сначала открылся глазок, а потом, после лязга и звона запоров, и дверь. Меня пропустили в дом, и принялись снова запираться. Потому что, как мне пояснил дворецкий, четы старших Мининых дома нет. Они вчера, порталом, с немцами, убыли в город Гамбург. Обещали быть сегодня к вечернему приему у Императора. А сейчас и не понятно, когда вернуться.

Увидев меня, Маринка обрадовалась, смутилась и разозлилась.

— Орлов, нельзя так врываться к девушке!

Если бы не челядь, вслед за мной набившаяся в комнату, я бы конечно объяснил ей, что очень даже нужно. Мне всегда нравились женщины утром, не успевшие накрасится, добавив лицу надменности.

Маринка выглядела не очень. Я уже понял что все, кто магическим уровнем выше обычных слабосилков, переносят отсутствие магии неважно. Еще на «Обломе» она рассказывала про хандру и упадок сил. Как мог ободряюще засмеялся, поцеловал ее, надел на руку часы, и сказал:

— Собирайся, едем во дворец. Там тебе ничего не грозит.

Она стала оживать на глазах.

— Пока вся эта заваруха не кончится, не снимай.

— Заваруха?

— Мы, с парнями, думаем, что на пороге революция.

— И ты приехал меня спасать?

— Ну да, убежишь еще, с революционерами, ищи тебя потом. Короче, Марин, одеться нужно так, что бы спокойно пробыть час — два на улице. И ходить, не сломав ноги, то есть без каблуков. Помочь? — и был наконец то с гневом, к моему сожалению выгнан.

В карете я ей сказал, что пусть побудет с Императрицей. Во дворце спокойней, пока все не кончится. А Берг принялся объяснять ей принцип действия браслета- часов — артефакта. И она, к моему удивлению и стыду, не только понимала о чем речь, но и задавала, как я понял, вполне квалифицированные вопросы. Я только понял, что браслет — отличная вещь, убирающий преграду между магом и магией. А источник в этом случае совсем не нужен. Тут Маринка слегка поискрила молниями между руками. И я, впервые заподозрил, что возможно и вправду ей нравлюсь. Потому что как лупанула бы молнией!

Тут карету впервые остановили. И я услышал, как Коновалов орет:

— Ты понимаешь, кого останавливаешь? Его Сиятельство граф Орлов с невестой едут во дворец.

А там вроде бы пытались отбрехиваться, что приказ никого не пускать, но Коновалов, на великом и могучем, доходчиво объяснил, что с ними всеми сейчас случится, если их сиятельству придется выйти из кареты. И нас пропустили.

— Нда- сказал Неверов. — кажется, у заговорщиков нет шансов. Если их можно матерным лаем убедить.

— Я, Паш, почти ничего не поняла. Это было очень неприлично? Тогда я постараюсь запомнить, вдруг пригодится. Потому что звучит так… очень убедительно.

Тут мы заржали. И были снова остановлены. Но это уже был квалергардский пост на въезде во дворец.

— И чему радуемся? — спросил поручик Фогль, увидев наши весёлые лица, когда мы вылезли из кареты.

— Не вижу поводов грустить, — ответил Берг.

— Хм. Вас, Орлов, проводят к Императору. Остальным придется подождать в общей приемной. Впрочем, Марина Ивановна, я пошлю лакея в Её Величеству.

С чем мы были допущены в рабочие покои. Ребят и Минину увели. А меня без помех проводили в кабинет монарха. Там были Бенкендорф, отец, командир кавалергардского полка князь Урусов, Военный Министр, и — тадам! — Жорж Дантес, барон Геккерен. В мундире подполковника Измайловского полка.

Но мое появление все обернулись. Я сдержанно поздоровался.

— Орлов! — обратился ко мне Император- когда батарея твоих пушек будет готова к стрельбе?

— Батарея у дома маркиза Неверова, бывшего дома Голицина. Он его купил недавно. Батарея готова к бою.

— Отлично! Основные силы бунтовщиков намерены построится на плац- параде. Твоя батарея в состоянии их уничтожить? Если да, то как быстро?

Я пожал плечами.

— Зависит от построения. Но, при нормальной корректировке — минуты за три. Три залпа.

— Что для этого нужно?

— Посадить сигнальщика на замковой башне. Батарея готова к бою.

— Хм. То есть у бунтовщиков нет шанса?

— Мне трудно судить, ваше величество. Без диспозиции и координат.

Тут открылась дверь, как я понимаю, в коридор, соединяющий покои Императрицы- матери, и царский кабинет. И в двери вошла Императрица Ольга, в сопровождении Маринки. Все встали.

— Поступим так. Вы, господа, — обратился к Урусову и Чернышеву монарх- сейчас возьмете Берга и Неверова, и разработаете схемы артиллерийского огня по бунтовщикам. А с тобой, Саша, я бы хотел обсудить еще один вопрос.

Урусов и министр ушли. А императрица, к моему удивлению, уселась рядом с отцом. Маринка прошла по кабинету, и уселась рядом со мной. Император посмотрел на нас, и глаза у него стали веселыми. И я вдруг понял, что он совершенно не волнуется по поводу дворцового перворота. Но изрядно смущен. В кабинете установилась тишина.

Мне было не очень понятно, что происходит, но я спросил то, что занимало больше всего.

— Какой план у бунтовщиков?

— Преображенский, Семёновский и Лейб-егерский полки будут построены на площади. — Заговорил Бенкендорф. — После появления на трибуне монарха с приближенными, их арестовывают и требуют у царя отречения от престола. Занимают дворец, имперскую канцелярию, и военное министерство.

— И все?! Так просто? И чем же царь им не хорош?

— Вот, можешь ознакомиться.

Он раскрыл папку, лежащую на столе, и протянул мне листок. Воззвание. В коротеньком тексте, обращенном к согражданам, сообщалось следующее. Царь- самозванец и узурпатор. Потребуем его отречения в пользу вдовствующей Императрицы! А она, при поддержке лучших представителей народа, в течение года дарует нам конституцию. И подпись — Конституционный комитет.

— С чего это Его Величество в самозванцы записали?

— Саша! — Неожиданно заговорил отец — мы давно хотели с тобой поговорить. Но случай представился только сейчас.

Тут произошло невероятное. Императрица взяла отца за руку. Минина рядом тихонько пискнула. Кажется, я знаю, что мне сейчас скажут. И мне не нравится присутствие Дантеса.

— Мы с Ольгой …Сигизмундовной давно любим друг други и решили пожениться. Катя Вишневецкая — наша дочь, и твоя сестра, Саша.

Судя по реакции присутствующих, новостью, кроме меня, это оказалось только для Мининой. Я прикинул в уме. Катьке лет семь сейчас. Откашлялся, и спросил:

— Так значит, история с выходом в отставку, дуэлью и прочим- постановка?

— Император Алексей, был стар, — заговорила императрица- и знал о наших с Лешей отношениях. И совсем не возражал. Но он умер неожиданно. Остановка сердца во сне. Когда хватились, делать что либо было поздно. А я поняла, что беременна. Наследник ещё мал. Такой скандал мог спровоцировать что угодно, вплоть до смены династии. И мы решили формально удалить Орлова от двора, во избежание сплетен, и родить в тайне. Дожидаясь удобного момента, что бы разрешить ситуацию.

— А какая роль в этом всем барона Геккерена?

— Мы с ним друзья, — сказал отец. Уловив мой озадаченный взгляд, присутствующие кто засмеялся, а кто просто ухмыльнулся- нет- нет! Просто Егор вытащил меня однажды из под завалов рухнувшего дома, во время боя. А я как то отбил его от дюжины янычар. Сам понимаешь, это дорогого стоит. Кроме того, то, как я уйду в отставку- придумал он. Ему и исполнять.

Я крякнул. Это получается почти восемь лет Саша Орлов, страдал зря? То есть, мне то сразу было плевать. Но он страдал более чем серьезно.

— Я понимаю, о чем ты думаешь, Саша- снова заговорил отец- и мы надеемся что ты нас простишь.

Пожал плечами. Чего уж теперь?

— Нынешний переворот имеет к этому какое то отношение?

— Самое прямое- снова вступил Бенкендорф- с некоторых пор в Гвардии ходят более чем упорные слухи что Император — сын Алексея Орлова. А сейчас подготовлен Закон О Царской Семье. Он позволяет вдовствующей императрице снова выйти замуж.

Сначала я хотел сказать то любой дурак может увидеть сильнейшего мага воздуха, так сказать, в действии. Потом вспомнил, что Краков — в зоне безмагии. А потом сообразил, что публикация закона сделает всю эту историю не тайной. Потому что мой отец и вдовствующая императрица, просто поженятся и удочерят Катьку. И фантазировать и манипулировать вокруг этого будет невозможно. Так что получается у заговорщиков- единственный шанс. А что касается Императора, то формально он не маг, а отец всех подданых. И магов и простых людей. И сильнейшего мага воздуха в действии видели единицы. И уж ни как не Гвардия. Так что придумано неплохо.

Бенкендорф внимательно смотрел на меня. Видимо что то прочитав по моему лицу, он кивнул и снова заговорил.

— По большому счету история с сегодняшним переворотам, началась сразу после коронации. Мои люди узнали, что некие силы пытаются так или иначе помешать правлению нового Императора. Все факты воедино свести удалось лишь недавно. Многое еще требует вдумчивого изучения, но можно с уверенностью сказать одно. Были приложены серьезные усилия для отстранения действующего императора от власти, и получения влияния на вдовствующую императрицу.

— Скажите, значит получается, похищали не Минину, а Катю?

Бенкендорф одобрительно улыбнулся.

— Ты молодец, Саша, быстро сообразил.

— Да нет, просто кому эта Минина нужна?

Императрица закрыла лицо руками. Отец, Дантес, и Бенкендорф дружно хмыкнули, и лишь Его Величество не выдержал, и засмеялся. Я получил локтем по рёбрам. Очень хотелось выпить, и закурить. Но в комнате горели свечи, воздух был тяжёлый. И сигареты были сейчас явно лишними.

— Значит, Англия? А вы, Ваше Величество, не позволили мне отправится в Лондон.

— Ты знаешь, Саша, — заговорил Император- некоторые время нам самим так казалось, и все на это указывало.

Он переглянулся с Бенкендорфом, и тот кивнул.

— Но недавно, мы получили недвусмысленные гарантии неучастия Англии в этой истории.

— Это какие же, если не секрет.

— Ваше Величество, разрешите я изложу Александру факты. Мне любопытно, какие выводы он сделает. А мы ещё раз проверим свои умозаключения?

Монарх подумав кивнул. Все с интересом уставились на главу Тайной Канцелярии.

— Начать нужно, пожалуй, с того, что лет пять назад в устье реки Невы, недалеко от Выборга. Был построен завод Путилова. Выпускающий изделия для ванных комнат.

Я вспомнил, что удивился душам, кранам, и чугунным ваннам. Почти как дорогой винтаж в моей реальности.

— Для производства, промышленник получил патенты и кредит из Франции. И именно с дохода этого завода идёт финансирование разного рода фронды в Империи, включая и нынешний переворот. Причём финансирование идёт через посольство Англии в Кракове, и лично посла. Далее. За последние три года по разным, и вроде бы естественным причинам, умерло тридцать крупных чиновников и промышленников, являющихся настоящими сторонниками нынешнего императора. Как выяснило следствие только недавно, к ним имел отношение человек, которого ты, Саша, знаешь как Неклюдова. На самом деле, завербованный германским атташе, ещё пять лет назад Иссаев. Следующее. Лорд Маунтбеттен доложил в Форин офис, что работорговцы предложили ему купить графиню Минину. А на самом деле, именно он организовал похищение Кати и Марины. Но про Катю в Лондон даже не сообщалось. Ну и напоследок. Знаменитый Краковский Маньяк установлен. Это посол Её Величества, королевы Англии, барон Ротсей, извращенец и садист. Которого прикрывали краковские уголовники. И что ты на это скажешь, Орлов?

— Я, Ваше Сиятельство, скажу, что скорее всего, никто не думал, что корпус Мольтке, под Дрезденом, победит. Его вторжение требовалось чтоб испытать безмагию, и побудить Императора начать сосредоточение Гвардии под Краковом.

— Великолепно, Саша! Не хочешь ко мне на службу?

— Спасибо, граф. Но я пока ещё не определился. В остальном — поздравляю, Ваше Величество. Где то есть организация, или человек, который использует втемную агентуру Англии, Франции, и Германского Союза, для проведения операций, направленных на Ваше свержение.

— Ваше Величество, я предложу Орлову место своего заместителя.

— Ты прав, Саша- заговорил монарх- именно поэтому мы решили позволить этому перевороту состоятся. По другому выяснить, кто же против нас играет мы понять не можем.

— А что за Английские Гарантии?

Император хмыкнул, Бенкендорф повёл головой, но все же сказал:

— Я недавно посетил Лондон, и был принят её величеством и премьер- министром. Нам, для следствия и суда передан лорд Саффолк.

Глава 29

Дантес ушел сразу же после рассказа Бенкендорфа. Перед этим я встал, и в присутствии Императора, попросил у него извинения. И пообещал зайти в Академию, и попросить прощения у Ректора. Он потрепал меня по плечу, и сказал что и не обижался.

К тому моменту, когда пришел Урусов, с Бергом и Неверовым, меня уже просветили. Три полка неполного состава у бунтовщиков, намерены совершить переворот. Но, в строжайшей тайне от всех, вокруг Кракова сосредоточено шесть полков под командованием графа Аракчеева. В двенадцать, время начала парада, и, соответственно бунта, город будет наглухо заблокирован. И часть войск Аракчеева войдет в город. До этого момента люди Бенкендорфа будут тщательно отслеживать контакты главарей заговора. Уже точно известно, что человек, спланировавший и организовавший заговор, находится в городе. О нем мало что удалось выяснить, кроме прозвища, которым он представляется — Харон.

В пять часов утра, в городе пропала магия. Бунтовщики поставили вокруг дворца пикеты солдат. Паники пока нет, но на окраинах, вроде бы, начались грабежи. Полиция не бездействует, хотя глава Краковской полиции арестован заговорщиками, и помещен на гауптвахту.

По плану бунтовщиков, в двенадцать часов, когда монарх появится на трибуне, лидеры заговора его арестуют. Потом обратятся к публике, объявив монарха низложенным. Ну и дальше по плану. Займут дворец, и прочее.

Но план Императора предполагает, что в двенадцать плац-парад — это такая огромная площадь к югу от дворца, в двадцатом веке там организуют парк между Вислой и жилыми кварталами, будет окружен верными войсками. Аракчеев выкатит на прямую наводку единороги. И предложит бунтовщикам сложить оружие. И откроет огонь, в случае сопротивления.

Монарх, в этом случае, под охраной квалергардов, возвращается во дворец и там запирается. Силами бунтовщиков его взять невозможно.

Появившиеся князь Урусов и Берг с Неверовым, доложили Императору, что по получению приказа, батарея Орлова уничтожит все три полка бунтовщиков двумя залпами. По оценке специалистов, наблюдавших испытания орудий под Дрезденом, будет уничтожено свыше девяноста процентов сил противника.

Выслушав это, Его Величество откинулся на спинку кресла, и я вдруг понял, что он на грани. А потом вспомнил, что он сильнейший маг воздуха, оказавшийся в зоне беззмагии. И его сейчас не по детски калбасит, и ему, и без всяких переворотов, хочется кого ни будь убить. А он ни единым жестом или взглядом не показал, каково ему на самом деле. Больше того, смеялся и улыбался вполне естественно и сердечно. Силён. Как и Бенкендорф, тоже оказавшийся в том же положении. Да и по Урусову, нехилому огневику, ничего не заметно. По ним настолько ничего не заметно, что я только сейчас сообразил. Нда, крепкие ребята.

Но, по взгляду самодержца я увидел, что он из последних сил борется с желанием покончить со всем — разом. И решил помочь справится с искушением.

— Ваше Величество! Вообще то, барон Берг, разработал атрефакт, снимающий всю эту безмагию, на индивидуальном уровне. Вы разрешите послать за ним?

Пока Берг читал лекцию о безмагии, способах борьбы с ней, и артефактной защите, принесли ларец. Точнее пришел Коновалов, в сопровождении кавлергардского поручика, гневно топорщившего усы. Потому что, ты не лезь ко мне, поручик, мне этот сундучок его сиятельство дал, у меня и заберет. А то у вас тут невесть что творится. Увидев Императора и Императрицу-мать, падать ниц не стал, а сделал оловянное лицо, и проорал что ваше сиятельство, извольте ваш ящик! Аж стекла зазвенели! Получив благосклонную императорскую улыбку, пренебрежительно фыркнул кавалергарду, и, сотрясая дворец строевым шагом, удалился. Берг лично одел браслеты на руки Императору, Императрице, и Бенкендорфу. Князь Урусов и отец надели сами. И тут случилось неожиданное. Леша вдруг засмеялся, и заявил, что вы, ваше величество, сегодня завтракали в компании с графом Бенкендорфом и её величеством.

— С чего ты взял? — спросил государь, задумчиво разглядывая маленький воздушный смерч на своем пальце.

— Вам подсыпали порошок безмагии в еду. Или в напитки. Я вижу магическим зрением в вас троих это вещество. В остальных нет.

Глава Тайной Канцелярии крякнул и вышел из кабинета. Берг объяснил, что ничего страшного, и вообще, оно само выйдет месяца за два. Но если считаете нужным, то можно вывести все экстренно. На графине Мининой и маркизе Вишневецкой методика отработана и успешно применена. Только, ваше величество, лучше, чтоб поблизости был нужник. Никто и бровью не повел в сторону покрасневшей Маринки.

В общем, у Берга звездный час. Оказывает неоценимые услуги первым лицам в трудный момент. Исполняя все с приличествующей случаю торжественностью. Возлагая длани и делая возвышенное лицо. Немного погодя, исполнил все то же и с Бенкендорфом.

Ну и первые лица на некоторое время удалились. Попросив остальных не уходить. Тут уж отец открыл окно, и закурил. К нему присоединился Урусов. А потом свернул сигарету и я. А к нам подвалил Берг. И естественно начал интересоваться, как мне в новом качестве? Весь дворец уже болтает о женитьбе твоего отца и её величества. Ты, Орлов, теперь как называешься? Член Императорской Семьи? Или просто жених графини Мининой?

— Я, Марин, когда в академии учился, слышал про Орлова. Что не расстраивайся, Алексей, утешали меня. В лицее есть такой Орлов, и вовсе никаких магических способностей, а живет, в ус не дует!

Маринка бегло нам улыбнулась, и тоже удалилась вслед за августейшими особами. И тут уж Берг, с примкнувшим Неверовым, за меня взялись всерьез. Что есть это в Орлове, если неприятности- то самые ужасные, если зло, то самое красивое. Спокойно Саня, вон Берг уверен, что жизнь после свадьбы все же есть. Глядишь, и ты свыкнешься и не помрешь. А скажи, Орлов, ты вот от Мининой бегал, это у тебя чувство самосохранения срабатывало? Сказал им, что осталось мгновение до того, что магическая наука понесет невосполнимую и преждевременную утрату. И судоходство с навигацией тоже, Паша! И сбежал. Ребят понять можно, я бы и сам нес пургу, впервые попав в такое общество и ситуацию. Стресс штука такая. Но куда делась Маринка? Тут вообще то переворот на дворе!

Она никуда не девалась, а стояла у окна в коридоре за дверью. И утирала нос. Я слегка растерялся.

— Ты чего разнюнилась?

— Саш! Ты отца и её Величество простишь? Они не со зла.

— С чего мне на них обижаться?

— Но это же ужас! Как вспомню тебя в Лицее..

— Какая ерунда! И вообще, девушка, что вы делаете вечером после переворота?

— Хам! У меня есть жених!

— Ну а между переворотом и женихом — выкроите для меня немного времени?

— Что вы хотите, Орлов?

— Я хочу тебя целовать, начиная с пальцев ног, и кончая шпилькой в волосах.

— Ну, Саша! Талия у меня начинается гораздо выше…

За спиной раздалось деликатное покашливание. Оба-на! Монарх собственной персоной. Оттуда, куда монархи пешком ходят, возвращается.

— Орлов, ты понимаешь, что после того, что я только что видел и слышал, у тебя только один выход?

— Отплыть в Индию? Как вы жестоки, ваше величество!

— А ты, Марина, что скажешь?

— Мои папа и мама нас благословили! Алексей Александрович, тоже. Так что пусть пока болтает что хочет!

— Экх… — крякнул монарх — а ко мне в январе приезжает невеста, принцесса Беатриче…

— Ваше Величество, корабль будет называться «Вечный Облом». Вам всегда найдется место. А они пусть тут с Мининой придумывают, как будут нас воспитывать.

— Пойдем, Орлов. Через пол часа Военный Совет.

— А я-то здесь при чем?

— При всем! Ты помнишь, что в Кракове бунт?

Народ в кабинете, после сольного выступления Берга, воспрял, чего уж. Ощущения катастрофы и так не было, а сейчас на лицах читалось желание разобраться с бунтом побыстрее, и уже заняться своими делами. После появления императрицы, государь попросил не расслабляться. Потому что ситуация все же серьезная. Вас, Орлов и Берг, я хочу видеть на Военном Совете. Ты, Неверов, отправляйся на батарею, и будь в готовности. Хотя, я надеюсь, до этого не дойдет. И, спасибо, Павел Андреевич, если сегодня не увидимся. Я очень рад, что в случае проблем рядом такие как ты люди. Паша смутился, и, наверное от этого, снова отжег.

— Да здесь и проблем то нету. Скажите Орлову, что главный заговорщик к Мининой приставал, и сидите на трибуне с глинтвейном. Он их всех на ноль помножит.

Потом он понял, что кажется что то не то, и буркнув, что честь имеет, быстро выскочил из кабинета. Жизнь при дворе многому учит, поэтому никто, ничего не сказал. Только некоторое время как то трудно молчали. А Берг разглядывал люстру, и сосредоточенно считал количество рожков и завитков. И, кажется, пытался умножить в уме на количество помещений во дворце. Минина спряталась мне за спину и молча тряслась.

Потом, тем не менее, её величество весьма дельно заметила, что после включения магии у городского хозяйства начнутся проблемы. И нужно быть не только готовыми, но предупредить жителей.

Потом еще что — то обсуждали. Затем её величество забрала Минину и ушла. Как пояснил мне отец, императрица в Совете не заседает.

А мы зашли во все тот же коридор и, пройдя совсем немного, вошли в Зал Заседаний. За круглым столом сидели высшие лица Империи. Канцлер, Военный Министр, Министр Финансов, Обер-Прокурор, Министр Двора. Несколько незнакомых, но важных и влиятельных господ. Как шепнул отец, начальники департаментов.

После того как государь уселся во главе, все тоже расселись. Мы с Лехой спрятались за отцом, и Урусовым. Доклад делал Бенкендорф. Кроме того, что я уже слышал, узнал, что в Вене есть южный фиал заговора, возглавляемый Филиппом Шварценбергом. Он уже арестован. Тоже собрался вывести полки на Штефансплатц. Но там все было просто, обошлось без применения безмагии. Местонахождения артефакта безмагии в Кракове локализовано. Это Ратушный квартал. Я даже подивился. Оказывается Магическая Академия тоже что то может! Быстренько обсудили положение дел. Совет заверил Императора, что ситуация под контролем, и положение дел в стране не вызывает беспокойства.

По ситуации с Краковом, решили не отклонятся от первоначального плана. Потом всех попросили высказаться. Начали с младшего по званию. Берг сказал, что сможет обеспечить защиту трибуны. И точно установить место нахождения артефакта безмагии.

Я встал и обратился к Министру Финансов. С предложением направить курьеров в Париж и Лондон, на биржи. С сообщением, что монархия свергнута, и в России гражданская война. И скупить по дешевке подешевевшие пророссийские активы. Заслужил уважительного взгляда министра, и фразы императора- точно, чем мы хуже Ротшильда! И оценивающих взглядов большинства присутствующих.

Дальше шли не совсем мне понятные доклады по каким то сложным, но явно важным сейчас вопросам. А затем встал Военный Министр. И заявил, что нужно максимально сократить потери с обоих сторон. И по окончании подавления бунта, бунтовщиков в Москву не уводить. О причинах он бы хотел доложить отдельно. Его поддержал Канцлер, заявив, что они с Военным Министром просят у государя аудиенции, по окончании Совета.

Встал Бенкендорф, и огласил окончательный, и уточненный с учетом вернувшихся к Императору и Урусову способностей, план.

Потом государь сказал:

— А теперь слушайте мою волю. Алексей Орлов! Я возвращаю тебя на службу в Гвардию. Приказываю, после ареста зачинщиков бунта, принять Преображенский Полк. И поздравляю тебя полковником. Петр Урусов. Поздравляю тебя генерал — майором, и приказываю принять Семеновский полк. Временно исполняющим обязанности командира Лейб-Егерского полка назначен барон Геккерен. Граф Орлов, барон Берг! Я хочу вас видеть на трибуне перед парадом.

С тем господа Совет и разошлись. В большой приемной, нас с Лехой подхватил барон Эссен, и сказал, что ему поручено проследить, чтоб мы не потерялись. Поэтому пойдемте, господа, пропустим по рюмке. Погода сегодня дивная. Солнце и минус пять. Так что не помешает.

Тем временем дворец вовсе не напоминал осажденную крепость, или убежище паникующей власти. В приемной и по коридорам толпились не только придворные, а и какие то дворяне, примчавшиеся на защиту царя, как только поняли, что творится что то неладное. По коридорам воинственно звенели шпорами и ножнами какие то деды, в мундирах и с буденовскими усами. Какая то военная молодежь, гремела хохотом в оконных нишах. Светская публика, в непостижимую для себя рань, негромко сплетничала, словно не во дворце, а в модном салоне маркизы Бельской.

Очутившись в кабинете Эссена, мы получили кофе и коньяк. И свежие новости. Про то, что посла Её Величества королевы Виктории, взяли с поличным. Когда он трахал труп убитого им обывателя, и закусывал вырезанным из этого обывателя сердцем. Что интересно, господа, отпираться ему бессмысленно, но он признается всего в девяти убийствах. А остальные отрицает. В Москве, старый князь Пожарский, уже разогнал бунтовщиков, а главари сидят под арестом. Кстати, маркиза Неверова пытались задержать какие-то люди. Оставшихся в живых, уже доставили в тюрьму. А Павел Андреевич уже на батарее. Задержан младший лакей, подававший утром кофе за завтраком государя. Его Сиятельство очень недоволен. И мне этого лакея даже немного жалко. Верхушку заговора составляют двенадцать человек. Офицеры и командиры Преображенского Полка. Вождем у них князь Эсрехази. После отречения государя, он планирует занять место Канцлера при вдовстующей Императрице. Что бы не говорили, но ваша, господа эскапада с лордом Маунтбеттеном, была крайне удачной. Трудно прогнозировать поведение Её Величества, если бы её дочери угрожала опасность. Дальше Эссен с Бергом зацепились языками по поводу магии, и я отвлекся.

Никто не говорит про судьбу отрекшегося императора. Да и Вдовствующую Императрицу, я думаю, тоже не стали бы долго терпеть. И дело не в колониальной политике. Кажется, кто-то подталкивает Империю к распаду. А что? Вполне получается новая, могучая Австро-Венгрия, тоже от моря до моря, во главе с Эстерхази. И русский медведь, загнан к Уралу. Кто же ты такой, Харон? Очень талантливо все придумано. Даже несмотря на топорность исполнения. По большому счету, не учли всего лишь меня. С этой моей попыткой переждать адаптацию к новому миру в морях. И, под давлением школьника, решившему спасти Минину. Ведь если б мне сказали, что похитили просто какую то маленькую девочку, то, как не ужасно, я бы и не пошевелился. Так что заговор рухнул из-за Маринки. Нужно будет рассказать это Императору. Хотя, он- точно все понимает. Мы с ним почти ровесники. Да и без меня- что то мне кажется что этот заговор был бы неудачен. Может, какой другой. Но здесь и сейчас, власть обладает исчерпывающей информацией. И способна за себя постоять. Просто было бы много больше жертв. Но мысль сказать Мининой, что империя чуть не рухнула из за такой ерунды как она- нужно запомнить. Она так смешно злится…

Тут вошел лакей, с нашей верхней одеждой.

— Пора, господа — сказал Эссен, надевая шинель. Мы натянули пальто, и пошли к южному выходу.

С юга к дворцу примыкает огромная площадь. От реки её отгораживает ряд домов на набережной. С другой стороны начинается Ратушный квартал. А в торце стоят дома Еврейского Квартала. По выходным здесь бывают ярмарки, и какие то гуляния. Ну, или проводятся парады.

Спиной к дворцу стоит трибуна. На ней уже собрались дворцовые и приглашенные. Напротив трибуны буквой «П» стоят полки бунтовщиков-гвардейцев. Слева- Лейб-Егеря, посредине преображенцы, а справа-семеновцы. Сзади и по сторонам толпа зрителей. Пока мы, с Эссеном, шли на трибуну, он рассказал, что боеприпасов у бунтовщиков — кот наплакал. Заняв место на левом краю, я обернулся и посмотрел на башню дворца. Потом поднял руку. На башне сидит Коновалов с биноклем. Сначала он тоже поднял руку. А потом поднял обе. Проверка связи. Он меня видит. На батарее его видят. Ждем указаний. Потом духовой оркестр заиграл «К встрече». И на трибуну взошел Император, в сопровождении Вдовствующей Императрицы и господ Министров.

Его появление вызвало шум и свист в рядах стоящих напротив полков. Оттуда раздались крики «Долой!», «Сашка-самозванец», «Императрица, вернись!» и еще какие то. От Преображенского Полка отделилась группа офицеров и решительно направилась к трибуне. Им нужно было пройти метров двести. Но не случилось. На краю помоста стояло трое. Остальные оказались у них за спиной. Урусов, Император, и Бенкендорф. И все они включили фамильные умения. Урусов повесил на руку гигантский фйербол, вокруг монарха, поднявшись почти до неба, взвихрился воздушный смерч, а Бенкендорф превратился в сияющее электрическое облако.

Шум в рядах бунтовщиков стих мгновенно. А император еще и схватил воздушными плетями направлявшихся к трибуне офицеров, и по воздуху подтащил их почти вплотную к себе. И уронил на землю. Эстерхази, Трубецкой, Аненков, Лунин, Торсон, Батеньков.

А Император ЗАГОВОРИЛ. Нда. Маг воздуха все же. Его голос слышал, наверное, весь Краков.

В своей громовой речи Его Величетво заявил, что не потерпит бунта. И Лично уничтожит бунтовщиков. Полки натурально бухнулись на колени. Осознав, что их, как минимум обманули. Потому что ни Алексей Орлов, ни Ольга Вишневецкая не были выраженными магами. Так что парень на трибуне не мог быть никем, кроме как сыном императора Алексея. Который, в состоянии, в одиночку уничтожить все эти полки. А тут еще и маг- огневик, и маг электрик по бокам. Но, кто то все же попытался пальнуть. Даже не в монарха, а в его сторону.

Больше всего мне понравилсь, что император притащил стрелка воздушной плетью. За шкирку. И подвесил перед собой. Молодой подпоручк. Семеновец.

— Ты, Булатов- поедешь сегодня чистить нужники. Не надейся на почетную смерть, или суд. — сказал ему в лицо государь. — ты будешь нести свой позор до конца жизни. И швырнул его в сторону квалергардов, что уводили с площади Эстерхази и К.

Потом вернувшись к громовому голосу, Император сообщил полкам, что у них новое командование. Которое, вас сейчас и уведет в казармы. И я увидел отца, и еще группу офицеров, выехавших из дворца верхом. Но проехали они совсем немного. В толпе зрителей полыхнуло и закричали. Потом еще раз полыхнуло и я увидел светящийся луч, что направился в Императора. Но уткнувшийся в щит, что еще до появления монарха поставил Берг.

До места где это все происходил было метров триста. И видно было плохо. Но потом этот зеленоватый луч укротился, и рассек троих жандармов, что туда бежали. Напополам.

— Ну вот, и Харон- сказал я. Повернулся к стоящему рядом-флигель адъютанту Курасову, — Евгений, не одолжите плалаш? И вы, Юрий- добавил я, увидев такой же у стоящего чуть дальше Дурова. Побуду амбидекстером. Взял в руки палаши, и закрыл глаза. Запуская в себе эльфа. Кажется там серьезный парень.

— Берг, огороди площадку пятьдесят на пятьдесят. Чтоб за нее ничего не вылетело.

— Уже. Тебя пропустит. А так- высшая защита.

Я скинул пальто. Взял в обе руки по клинку, спрыгнул с трибуны, и, раскручивая палаши, пошел навстречу человеку, размахивающему джедайским световым мечом.

Глава 30

Марина Минина чувствовала, как сердце пухнет в груди, и хочется плакать. Этот идиот опять полез совершать подвиг. А о ней он подумал?! Скотина! Посмотрел на нее, подмигнул, и пошел. Находясь в свите Императрицы, бросаться к нему неприлично. Пришлось отвернуться, что бы он не видел, как у неё затряслись губы. А если его сейчас убьют?! Уже в который раз она подумала, что глядя на Сашку, ей хочется одновременно душить его, пока не посинеет, и целоваться с ним до головокружения.

Еще только поступив в Лицей, Марина сразу обратила на него внимание. Симпатичный и сильный парень, с мягкими движениями хищника, и хмурым, чуть растерянным лицом. И немногословностью, резко выделявшей его среди легкомысленных и болтливых однокашников. За все время обучения он был единственным, кто ни разу не сказал ей комплимента. Вспыхнувший было интерес, быстро угас, после рассказов о его безответной любви. И заявлений Грибовой, что та, которая только попробует- получит. Но глубоко в душе осталось ощущение чего-то надежного и настоящего. Оно не пропало после того как её просветили, что он сын обедневшего отставного военного, ушедшего из гвардии со скандалом. И что в связи с этим ему не сделать карьеры.

Да и родители, особенно отец, отзывались об Алексее Орлове очень уважительно. А мама, по секрету, рассказала, что в старшего Орлова были влюблены почти все её подруги.

Но блестящая череда ухажеров, и непрерывный легкий флирт, что составлял для большинства лицеистов суть и смысл всего обучения в Лицее, отодвинули младшего Орлова на задворки сознания.

Прошлой весной Марина повздорила с дедом. Тот без околичностей сказал, что ей пора замуж. И её жених — князь Эстерхази. Он имел разговор с дедом, и заявил о своих намерениях. Она не согласилась. Мельком виденный Эстерхази произвел на нее отталкивающее впечатление. О чем она и заявила деду. Добавив, что нужно присмотреться, нет ли у князя долгов. Дедушка впал в гнев, и пригрозил лишить наследства. Она согласилась остаться без наследства, и ушла, хлопнув дверью. Папа её отстоял. Как он потом сказал со смехом:

— Я всего лишь обменял твою поездку в Париж на отсутствие Эстерхази возле тебя. Ничего, дочь. Отдохнете с Катей на Украине, а в августе поедем вместе на море.

Случившийся на Украине кошмар, уже притупился в памяти. И она уже спокойно вспоминала, как её и Катю, словно вещь, передавали с рук на руки. Как думала покончить с собой, но мешала безграничная апатия, что охватила её. И маленькая Катя, которую нельзя было бросать одну.

Когда за дверью подвала, где их держали, раздался шум, она не среагировала. Было все равно, что происходит. Она совсем не удивилась, увидев Орлова. Измученная ужасом плена и неизвестности, Марина подумала, что череда уроков, что дает судьба — нескончаема. И единственный, однажды, на миг, показавшийся принцем парень, не мог не оказаться мерзавцем. Спросила только-«Орлов, ты с ними?». Он что-то пробурчал, и она заснула.

Когда она очнулась, он держал её за руку. А дальше все было вовсе не как в сказке. Потому что ей, было плохо. Когда стало незачем быть сильной, месяцы плена дали о себе знать. Она неделю плакала. Саша, Берг, и Неверов не оставляли ее ни на минуту. Орлов с Катей разучивали какие то песенки и специально ей пели. Берг кормил фруктами, а Паша тайно носил ей ром, и заставлял пить с ним. И потом, когда они уехали из Каира, они обращались с ней бережно и нежно. А она уже пришла в себя, и злилась. Потому что Катька, сидя на шее у Орлова, с хохотом носилась по пустыне. А Марине самой хотелось на руки к Сашке. И, уже не слезать.

Перед балом Маржиевская спросила, — ты его уже соблазнила? А увидев, как она покраснела, как то ошарашено, заявила, что любая из её знакомых отдаст все, чтоб оказаться с Орловым на одном корабле. Там бы он никуда не делся. А тебе плевать?

А потом он увез её из дворца. Придурок, трудно было понять, что она специально попадалась ему на глаза! Как он заявил ночью, — «Минина в благодарность мне нафик не нужна. Я должен её победить и завоевать!» И не поверил, что он победил еще в Каире. Когда пришел, и сказал- «Кончай плакать. Теперь все будет хорошо».

И сейчас Орлов собрался все решить сам. Защищу всех, кто сам не в состоянии! Дурак. От раздрая Марину отвлек вопрос государя, обращенный к Бенкендорфу:

— Он был в вашем списке, граф?

— Номер три, ваше величество, — проронил глава тайной канцелярии.

И Марина узнала человека, размахивающего странным светящимся, длинным мечом. Жером Монтеньи, журналист, что плыл с ними на «Обломе» до Триеста. Когда Орлов к нему подошел, он убрал свой меч, и они о чем то поговорили. Потом церемонно друг другу поклонились, и снова засиял этот странный меч.

Саму схватку разглядеть не удалось. Просто двигающийся с немыслимой скоростью меч, вдруг образовал вокруг Орлова и Жерома как бы светящуюся сферу. Которая внезапно погасла, и Марина увидила, что Жером лежит на земле, а над ним стоит Орлов. У него из живота торчит нож. Он его выдернул, и отшвырнул. Марина уже успела хорошо изучить своего парня. И видела, что он в бешенстве. Тем не менее, постояв немного над телом поверженного врага, он повернулся и нашел её глазами. И снова подмигнул. Урод!!! Подошел к трибуне, Натянул поданное Бергом пальто, и сказал:

— Прошу простить, но взять живым не вышло. Хотя, я старался.

* * *

Разметав толпу зевак, навстречу мне двигался человек со светящейся оглоблей в руках. А потом я его узнал. Жером, сукин сын! Получается, он тоже попаданец. И, похоже, мы с ним из одного времени. Я сомневаюсь, что в далеком будущем будут увлекаться «Звездными войнами».

— Здравствуй, мастер Йода! Мне следовало догадаться.

— О! Так ты тоже из двадцатого века, Орлов? — он погасил свой меч, без световых выкрутасов оказавшийся простой шпагой.

— А что тебя удивляет? И позволь выразить восхищение. Журналист как прикрытие шпиона, это классика. А вот мелкий шпион — прикрытие паука, плетущего заговор, это красиво. И, как выяснилось, есть четвертый уровень! Руководитель и вдохновитель антирусского заговора — прикрытие парня из двадцатого века!

— Ты, Орлов мне сразу понравился. Наверное, я почувствовал в тебе родственную душу. Хотя тоже можно было сообразить. Что пацан, ломающий все мои планы — это не случайно.

— А в чем план? Чего ты добиваешься? Ты всерьез думал, что свергнешь царя?

— Почему нет? Если бы ты не отбил Катю, то и твой отец, и Императрица подтвердили что угодно. Так что отречение вполне реально.

— И что? Этих всех революционеров расстреляли бы из пушек. А главарей все равно бы повесили.

— Это не имеет значения. Даже полный провал запустит латентную гражданскую войну. Вы, русские, сами себе лучшие враги. Никто так много и с удовольствием не уничтожал и не ненавидел русских, как соотечественники и сограждане. Но такие процессы запускаются постепенно. И я его немножко ускоряю.

— Ха, судя по твоему стилю, это попутная задача. А что же ты хочешь в самом деле?

— Чего скрывать, я хочу Великую Францию.

— Бгггг…Жером, я и не знал, что державные комплексы бывают у кого-то, кроме русских. Хотя, я кажется понимаю…Франция, в двадцатом веке слила и просрала все, что только можно … Ты всерьез намерен это изменить?

— Да. Я это изменю. Я сломаю всю эту детерменированность истории! И в первую очередь, это уродливое магическое порождение, Российскую Империю. Неплохо получится, согласись. После падения Русской монархии, Франция займет все её европейские владения. По сути, Европа станет Францией.

— Ну и аппетиты у тебя. Масштабность замысла намекает, что ты из политиков?

— Я ученый, историк. Специализировался на истории дипломатии девятнадцатого века. А еще я чемпион Франции по фехтованию. И член Олимпийской сборной. И я тебя убью, Орлов. А потом и этого твоего царя. И пускай русские воюют с собой. А через неделю, с запада, в Российскую Империю вторгнется полумиллионная французская армия. И завершит начатое мной.

— Я смотрю, ты и магией не пренебрегаешь. Защита, джедайский меч. Как тебе в голову пришло?

— А что? Забавно, правда? Я создал в Лионе лабораторию, там пара толковых магов, приводят мои идеи в материальное воплощение.

— Жером, ты ничего не скрываешь. Уверен, что со мной справишься? А то- сдавайся, а? Бенкедорф только слывет душегубом. И вам есть о чем поговорить…

— Ты, Орлов, мальчишка и дурак. Мне повезло, что из будущего занесло такого как ты. Совсем не жаль тебя убивать.

Неуловимым движением Монтеньи достал шпагу.

— Жером! Как так можно? Раз тебя тянет к театральщине, давай исполним все по канону! Как принято у джедаев!

Он засмеялся. Убрал шпагу. Мы поклонились друг другу, и встали в стойки. Я поднял клинки паралельно друг другу над головой. Он присел в классической стойке. А потом мы дыинулись против часовой стрелки.

И он незатейливо попробовал отрубить мне голову. А когда не вышло, провел серию, меняя уровни атаки. Жером и вправду неплохой фехтовальщик. Но все это ерунда.

Потому что я решил его взять живым. Грохнуть его можно запросто. В своем презрении к магии он не подумал, что может быть хоть что то, превосходящее его ученых из Леона. Но вот взять его живым, это и вправду задача. А он, похоже, занервничал. Сразу же, когда я принял его этот светящийся лом на свои клинки. Их должно было перерубить. Но я пустил силовое поле по кромке лезвий. И он забеспокоился. В принципе, имея богатый арсенал приемов, неплохую скорость, и энергетический меч, он и вправду был непобедим для простого бойца. И почти непобедим, обычным местным магом. На руках у него были браслеты защиты. Неплохо отражающие почти любое воздействие. И он сильно рассчитывал на меняющуюся длину светового клинка. В надежде меня заколоть, внезапным удлинением. Но мне, разогнавшему восприятие до предела, все эти стремительные рывки казались медленными, плавными взмахами, и движениями.

И, основной вопрос, как с него снять защиту? По какому она принципу устроена- фиг знает. Ведь в зоне безмагии у него все отлично работает. А с ней- он просто убежит. Не буду же я его охранять все время. И созрел план. Попробовать сорвать с него браслет. Для начала выбиваем эту его оглоблю. Закручиваем, и выбиваем.

Он достал кинжал. Ага. Нужно чтоб он им ткнул в мою сторону, и чуть задержался. Чтоб я схватил его за браслет и рванул. Поэтому, отбрасываем один палаш, освобождая руку. Хм.

В далекой юности, в Казахстане, мне довелось познакомиться с засиженным уркой, что работал в колхозе после отсидки. Не знаю почему, он мне много рассказывал, об уголовных порядках и поведении на зоне.

— Я тогда, по заказу главвора зоны, сделал перо в мастерских. Хороший такой режик. А перед отбоем вертухаи устроили шмон. Всех, с вещами, выстроили на плацу, пока барак отряда шмонали. Я сразу понял что влип. У меня перо, на глазах у вертухаев не сбрсишь, и сейчас будут обыскивать. Ну, так и вышло. Когданачальник отряда у меня перо в руках увидел, он сразу сирену включил. Смотрю — дежурный взвод, вс дубинками, в зону заходит. Они быменя просто замесили до отбитых почек и сломанных ребер. А потом и еще срок добавили. Не стал тянуть. Запомни, Саня, на спичечный коробок влево от пупка. И на спичечный коробок ниже. Там ничего важного. Короче, взял я этот ножик и, у них всех на глазах, вогнал в это место. По рукоятку. И упал на спину. Хотя, не очень и больно. А может это мне на кураже показалось. Только месить меня не стали, а оттащили в больничку. Я там три недели отлежал, а как вышел, и замялось все. Только нарядов дали и все.

У меня все не столь драматично, но пусть он меня проткнет. А я с него браслет то и сорву. А потом и шарахну усыплением. Так что наложил на себя обезболивание, и двинул к нему.

Труднее всего оказалось встать так, чтоб он ткнул в намеченное место. Но дальше все вышло просто отлично. Пока он, не дожидаясь пока с него окончательно спадет защита, не задергался и не умер. И я, не думая, кинул на него исцеление. Он ожил. И снова умер. Твою мать!!!

Где то, наверное, в зубе, у него был сильный яд. Который он и проглотил, как только понял, что оказался в моих руках. Этот яд парализовал легкие, сердце, и что там еще… я его оживил. Но яд то, из пищевода, никуда не делся! И он снова умер. А если кинуть еще одно исцеление, то оживет в лучшем случае скелет. Ну какой же я придурок! Выдернул кинжал из живота. И кинул на себя исцеление. Гребаная магия и все остальное!!

С огромным трудом не стал пинать труп. И плевать на него. Повернулся и пошел к трибуне. Маринка все же няшная. Прям не налюбуюсь. Пыталась делать суровое, а потом ослепительно улыбнулась.

По большому счету, все разговоры и схватка заняли минуты три. Так что конные офицеры поехали к полкам, и спустя пару минут раздались зычные команды, и прочие атрибуты парада. Толпа на трибуне, и зеваки на площади, кажется толком ничего не поняли. Вроде как бунтовщики что то попробовали, но не вышло. И сейчас полки уйдут.

Только Бенкендорф, Император, и Берг внимательно посмотрели на меня, когда я натягивал пальто.

— Прошу простить, но взять живым не вышло. Хотя я старался.

— Ты уверен? — Спросил монарх.

— Да. Можно было еще раздавить. Как клопа. Но я надеялся… — я и вправду думал сдать его Бенкендорфу. И плевать что он попаданец. Думаю, ему бы не поверили. И даже если поверили, то я бы как ни будь отбрехался. А вот информация по дипломатии, и вообще ему известная- очень бы пригодилась. А то я — знаю только, что когда то была война восемьсот двенадцатого года. И все.

— Я, Ваше Величество, вынужден вас оставить. Да, чуть не забыл, Жером проговорился, что на границах Франции стоит армия вторжения.

— Мне уже доложили Канцлер, и Военный министр.

— Тогда прошу дозволения удалиться. Для лечения ран, и смены гардероба.

Император отвернулся от меня и подошел к Императрице. О чем то переговорил, и потом под руку привел Маринку.

— Я попросил Марину Ивановну проследить, что бы ты не во что не ввязывался, а поехал лечится. И Алексея Оттовича тоже.

— Ваше Величество! Может Берга оставить?

— Мы справимся. И предупредите прислугу, что магия включится в два часа дня.

Проходя через дворец, Маринка меня поцеловала. Леха, идущий рядом, крякнул. Но, садясь в карету, она была уже снова Минина. Высшее дворянство, то, се… Милостиво терпела меня рядом.

— Что дальше? — спросил Берг, когда карета тронулась.

Мне почему то не хотелось думать про то, что дальше. Было удивительно приятно сидеть рядом с Маринкой, и верным Лехой.

— Вообще, или сейчас? — лениво спросил.

— Вообще.

— Ну, я куплю осла, повозку. И поеду путешествовать.

— Осла? — обалдела Маринка.

— Понимаешь, Марин, Берг повозку не вытянет, мы с Пашей все ж тяжелые.

— А я?

— Тем более, Лехе не справиться. Если и ты с нами поедешь.

— Зачем?

— Я думаю, что ты будешь работать цыганкой. Гадать придуркам. Воровать деньги…

— Марин, — сказал Леха- мы с Пашей договорились, что сегодня его убьем. И свалим на Эстерхази. Ты в деле?

— Нет. Я сама.

— О! Графиня! Чего я еще не знаю?

— Ты Орлов, не знаешь, что мой прадед, пытал врагов месяцами. И я, наверное, изучу семейный архив.

— Не хочешь цыганкой, будешь Мальвиной. Чего сразу ругаться то?

— Давай, Саш, ко мне домой заедем. Вдруг родители вернулись? И пообещай мне, что постараешься никуда не лезть. Я чуть с ума не сошла.

— Марин, ты не поняла? Он перед тобой выделывался. Там, того Жерома- на один удар.

— Тьфу на тебя, Берг. Я Минину не брошу. Потерпите ужас и разрушения, которыми я намерен её развлекать, пока ей не надоест.

— Хм. Может мне в честь Елены Игоревны разрушить пару мостов через Вислу?

— Воооот, Леха! Это не сложно, стоит только подумать!

— Саш, а у вас в ресторане кофе то дадут?

— И обед подадут.

— Нет, мальчики. В семь — у Императора прием. Нельзя наедаться.

— Нет!!! — заорали мы в два голоса.

— Мальчики- промурлыкала Маринка- вы думали, что будет издеваться на до мной безнаказанно?

Глава 31

Императорский прием в честь Дня Рождения в этом году особенный. Двадцать один год самодержцу. Попытка переворота. Война на пороге. Да и Вдовствующая Императрица выходит замуж…

Папахен присутствовал в мундире полковника Преображенского Полка. Барон Эссен, уже по традиции, исполняет роль моего чичероне. Потому что с Мининой мы поругались едва войдя во дворец. То есть в тронный зал. Прием начинается в нем, с появления монарха. Потом все перемещаются в Зал Приемов, и тусуются в меру сил. При кажущейся простоте — мероприятие высокостатусное и предмет мечтаний многих в Империи. Присутствуют все послы и элита. Причем, элита не формальная, а реальная. Те, кого во дворце, или даже в столице, можно увидеть изредка и с трудом. И верхушка светских бездельников, само собой. Без них прием сильно бы напоминал тусовку в перерыве заседания Высшего Совета. А так, строгие дворцовые мундиры, и партикулярные смокинги выгодно подчеркивают буйство красок женских нарядов.

Мы приехали ко мне домой около часу дня. Берг немедленно убежал через дорогу, рассказать что империя устояла, и успокоить взволнованную Грибову. А я утащил Маринку показывать свои покои, ты же в прошлый раз ничего толком не рассмотрела, пойдем … Ну и показал…два раза. И не намерен был останавливаться. Но Игнатий, деликатным покашливанием из-за двери, уведомил, что сейчас пришлет служанку, помочь привести себя в порядок. Потому что от графа Минина прислали записку для дочери. Она, естественно, быстро умчалась, вся раскрасневшаяся, сверкая глазами…

А я неожиданно понял, что мне нечем себя занять. Потому что Маринка, уезжая, стребовала с меня обещание, что я на приеме буду. Прошел в столовую, распорядившись про кофе с коньяком. Но дворецкий, увидев что я маюсь, попросил оценить прислугу, что подобрали для дома маркиза Неверова.

Прошел в ту часть дома, где живет прислуга. Приказал построить, и прошелся вдоль строя. Как будто я в этом разбираюсь! Около двух десятков человек, во главе с дворецким. Смазливые горничные, зверовидные конюхи. Подтянутые лакеи. Дядя, смахивающий на английского лорда — дворецкий. Приятный мужик с умным взглядом, я так понимаю — камердинер.

Толкнул перед ними речь. Про то, что их господин, маркиз Неверов, человек щедрый, и оклад содержания их не разочарует. Пусть и не все доживут до первой получки. Ибо Павел Андреевич, в гневе страшен, и убивает одним ударом. Зачастую потом горько сожалея о безвинно погибших. Но высокая честь служить человеку, отмеченному благосклонностью Императора — искупает все опасности, и невзгоды. И вы обязаны не посрамить!

Тут я завис, не в силах сообразить, чего им нельзя посрамить. Видя мое затруднение, герр Хоффман приказал им отправляться, и приступать. Они было построились свиньей, думая прорываться сквозь бунтующий город. Но я развеял их страхи, и только сейчас сообразил, что не сказал прислуге, что все нормально. Что и исправил, порекомендовав взять три пролетки. Эта Минина… У меня мозги с ней напрочь отшибает.

На входе во дворец все тот же поручик Фогль. Потрепались с ним про то, что столько всего случилось, а он все на дежурстве. Как думаешь, Орлов, что то еще будет? Успокоил его. Обсудили вроде как намечающийся конфликт с Францией. Буду проситься в армию, Саша. А то пока еще капитана выслужишь.

Ожидая прибытия Минных, успел перекинуться парой фраз с Бергом, что топтался почти у входа, в ожидании Грибовой. Мне проще, я вроде как, во дворце с шестнадцати лет ошиваюсь. А Берг ко двору представлен не был. До сих пор робеет. Собрался было ему сказать, чтоб не зевал, а то лакеи имеют привычку затаскивать провинциалов в кладовки, и глумится над ними, пока те не попросят пощады. Но тут явились Минины с дочерью. На Маринке платье…Ну, такое…очень скромно ничего не скрывает, подчеркивая трепетную невинность девушки, готовой к разврату.

Снисходительно убедившись, что мы повержены, взяла меня под руку, и потащила в тронный зал. Там нас с ней немедленно окружила спаянная команда фрейлин и статс-дам. Они, не мешкая, стали меня приглашать к себе на званые вечера, и обеды. Орлов, вы просто обязаны быть у меня в четверг, общество желает наконец увидеть героя морских побед! Попробовал отшутиться, что вот графиня Минина, она решает, куда мне идти, ибо я совсем неопытный, могу заблудиться. За что был оной графиней подвергнут фырканью и брошен посреди зала. Она влилась в компанию светских барышень, и сделала вид что меня не знает. Знать бы еще в чем я провинился…

С облегчением отловил лакея, и потребовал очищеной. Параллельно размышляя, что сейчас появится Паша, и мы, отметившись и засвидетельствовав, по тихому свалим. Но позитивный сценарий не прошел. Меня перехватил Эссен.

— Как хорошо, что ты освободился, Саша! — как то двусмысленно, но жизнерадостно произнес он. Сейчас возьмем Павла Андреевича, Алексея Оттовича, и пойдем к их сиятельству. Он хотел с вами побеседовать,

— Длительным ли будет мое заточение, Михаил Генрихович? Или, с точки зрения вечности, по любому ерунда?

— Тебе бы все шутить, граф. А государь в затруднении. Как прикажешь тебя награждать?

— Нет уж! Если мне не доведется, то передайте их величеству, что замком Конопиште я уже достаточно наказан за самонадеянность, наглость и что там еще… короче, больше не надо. Я все осознал.

— Саша! Его сиятельство так и сказал, что Орлов фыркнет, и попросит не награждать.

— Ну послушайте, барон! — собрался я объяснить, что виноват конечно, но не стоит на меня вешать еще какие то траблы. Но от входа объявили явление маркиза Неверова. И Эссен сказал:

— Пойдем его выручать, Саша. А то утащат сейчас. — и мы двинули в сторону входа. Объявили приход барона Грибова с женой, дочерью, и бароном Бергом. Минина делала вид, что меня не знает, так что встали поодаль от Грибовского семейства, в ожидании явления монарха.

Тут ко мне подвалил высокий, очень древний с виду, но крепкий старикан.

— Ты, что ли младший Орлов?

Я конечно уважаю возраст, и все такое. Тем более что простых людей здесь нет. Но чего сразу хамить то?

— Мне льстит столь широкая известность среди придворных, сударь!

— Я не при дворе. И меня зовут Андрей Кузмич Минин.

— О! Очень приятно граф! Чем обязан?

— Ты собрался жениться на моей внучке?

— Да.

— Не бывать этому!

— Что вам, граф, непонятно в слове «Да»?

Вокруг стало свободно. Эссен попробовал что то сказать, но старик Минин буркнул, заткинсь Мишка, сами разберемся. А потом уставился мне в глаза. Он выше меня почти на голову. Хотя и я не мелкий.

— Ты понимаешь, кто я?

— Мне глубоко плевать. Замечу только, что в таком тоне, в этой державе, со мной разрешено говорить всего трем лицам. Вас среди них нет. Так что немедленно смените тон.

Я вполне реально был готов начистить деду репу. Я понимаю, беспокойство за внучку, то, се…но фильтровать то нужно? Ситуацию разрядил Берг, лишь на мгновение оторвавшийся от поглаживаний Ленкиной руки:

— Вообще то пятерым. А уж Минина и вовсе тебе одни гадости говорит, чего ты в ней только нашел, Сань!

— Какой же ты противный, Алексей Берг, — раздался из за моей спины Маринкин голос. Она подошла ко мне, взяла под руку, и сказала:

— Дедушка! Саша Орлов — мой жених.

Дед Минин неожиданно захохотал.

— Да уж, вижу! Будь по твоему! Благословляю!

— Радость то какая, я весь прямо извелся, вдруг старый Минин воспротивится.

— А?! Молодец, внучка! Хорошего парня нашла! Смел, дерзок. Совсем как Лешка в молодости! А скажи ка мне, Орлов, ты вправду собрался бить насмерть деда невесты?

— Ни в коем случае! Я не допущу гибели родственников моей невесты. Так что можете быть совершенно уверены в собственной безопасности. Достаточно того, что переломы в вашем возрасте заживают достаточно болезненно.

— Не злись, Орлов! Я внучку люблю. И должен был убедиться, что она не ошиблась.

Гул голосов вокруг, стихший было от громогласного графа Минина, снова возобновился. Старик похлопал меня по плечу, развернулся, и, раздвигая собой толпу как ледокол, направился в сторону буфета.

— Так ты, Марина, меня специально оставила одного, что б твой дед мне смог нахамить?

— Я тебя оставила одного, потому что ты почти обозвал меня своей секретаршей!

— Как хорошо что я с тобой, Марина, познакомился! Сам бы додуматься завести секретаршу я никогда не смог! Не посоветуешь кого ни будь? Только что б блондинка, вся такая…

Берг, Грибова, Паша, и Эссен неприкрыто наслаждались.

— Убью. — она произнесла это тихо и крайне спокойно. Тут вмешался Эссен, сказав, что если позволите, графиня, баронесса, я на некоторое время оставлю вас без мужского общества. Господам необходимо обсудить кое-что с его сиятельством графом Бенкендорфом. И, я так понимаю, хотел увести нас в тайную канцелярию. Но и это не вышло. Объявили появление Его Величества, и Её Величества. Все склонились в поклоне. При этом Минина меня пребольно ущипнула за задницу. Хотел было, наплевав на этикет, утащить её в коридор, и уж обсудить все приватно. Но монарх встал на возвышение и обратился к подданным.

Некоторая нервозность последних дней и часов, слава богу, разрешилась к полнейшему и всеобщему удовольствию. Вам, господа будет интересно узнать, что Князь Эстерхази решил уйти от мирской жизни, и принять послушание в Валаамском монастыре. Уходя от мира, он передал все свое имущество в распоряжение Империи. Понимая и принимая всю глубину посетивших князя озарений, я, Император Российский не могу согласится с его желанием. И оставляю его семье земли Бургенленд. Принимая остальные земли и угодья под свою опеку. Большая группа офицеров выразила недовольство службой в Гвардии. Им будет найдена служба в армии на границах Империи. Взамен в Гвардии открылось много вакансий, и я надеюсь на приток амбициозной, блестящей молодежи. Конечно, вслед за этим, пришла легкая встревоженность ситуацией на границах с Францией. Но, давайте будем честны, господа. Империя столь грандиозна, что отсутствие проблем пугает гораздо больше, чем постоянные мелкие неприятности. Поэтому давайте сегодня просто проведем вместе приятный вечер!

Потом с поздравлениями, и прочими с днем рождения, стали по очерди выступать послы, и прочие канцлеры с министрами. А я нелицеприятно заявил, что не ожидал от графини Мининой такой трусости. Бросить меня на расправу деду, выдумав какие то глупые обиды! Я не ожидал от вас, Марина Ивановна, столь мелочного поведения.

Я дразнил Маринку а сам думал о том, что император крут. Не боится оставлять в живых открытых врагов. Хотя, Эстерхази — медиатизованы. То есть этот род приравнен к королевскому. И это признано всеми монархами. Убивать такого- себе дороже. Типа- монарх убил монарха. Оченьнеприлично!

В это время Минина, кажется, собралась дать мне по башке стулом. Но её тайные желания все таки сорвал Эссен. Увел нас.

По дороге к кабинету Бенкендорфа, Паша принялся мне высказывать претензии. Потому что он отправлялбатарею в Луга. Пришли люди, говорят, что они моя прислуга. И чуть не падают в обморок от страха. А служанки, Саня, на меня взгляд поднять боятся! А что ты хотел, Неверов? Думай о том, что Магда, случайно попав к тебе в дом, увидит, что у тебя со служанками — ни-ни. Как ты мог, Орлов, подумать, что у Паши может быть что то со служанками? Он вообще принял целибат, и ни с кем. Я парни, принял решение, что когда на вас нападет еще какой Минин-старший, ему не препятствовать, а помогать. И куда ты потом денешься? Уйду в армию к Аракчееву, он зовет. И буду счастлив. Паша! В нормальной армии люди бывают счастливы только в сортире. А у такого командира как я, ты счастлив непрерывно. Паша, обрати внимание, что Орлов сам признает, что командир он хреновый. Мне интересно, сильно ли я был счастлив сегодня, когда по дороге на батарею на меня напали какие то ублюдки?

— Ты должен понять простейшую вещь, Павел! Счастье-это наслаждение результатом побед, а не отсутствие неприятностей. А возможность побед со мной, у тебя возрастает стократно!

— А возможность свернуть шею — в миллион раз!

— Зато, какое наслаждение!

— Знаешь, Орлов, — сказал Берг- давай я буду воевать сам с собой! И жить с покойно?

— И чем прикажешь тогда наслаждаться? Слабого любой победит. Это, Леша, несмотря на декларируемую тобой нордическую сущность, в тебе чисто русская склонность к бессмысленному и беспощадному.

Тут мы, наконец пришли в дворцовый кабинет главы Тайной Канцелярии. Граф Бенкендорф, не чинясь, предложил устраиваться возле камина. Попросил по простому наливать себе самим. Когда все уселись с бокалами в руках, он заговорил.

— Я хотел переговорить с вами, господа, не откладывая. Потому что обстоятельства складываются так, что потом может быть недосуг. Давайте я, для начала, поясню вам про случившиеся события. И отвечу на ваши вопросы.

Все выразили согласие кивками, мычанием, и молчанием.

— Позволяя довести бунт почти до конца, мы преследовали, кроме очевидных, несколько неявных, но важных целей. Одна из таких целей была — увидеть, чего же не хватает обществу? Согласитесь, просто дворцовый переворот не затронул бы страну настолько глубоко. К нашему удивлению, кроме социальных, очень популярными оказались лозунги, призывающие к экспансии. Опуская детали, которые вы узнаете позже, скажу что готовится пакет манифестов Императора, запускающий широкое движение переселенцев в Сибирь, и на Дальний Восток. Опять же, опуская пусть и весьма существенные детали, замечу, что такого рода действия нуждаются в силовой поддержке. Ваши изобретения показали себя с наилучшей стороны. Император считает, и я с ним согласен, что вы, трое, далеко не исчерпали свои возможности в области магии. Поэтому сообщаю вам, господа, что при Академии, будет создан департамент, под твоим, Орлов, руководством, который будет заниматься магическими разработками.

— Гм, граф, — заговорил я- мне кажется что Берг с этим справится лучше. А мы с Неверовым…

— Ваше сиятельство! — перебил меня Берг- прошу вас употребить все свое влияние, и не дать Орлову увильнуть от этой работы. При всей его безмозглости, он постоянно подает удивительные идеи. Это позволит нам иметь подавляющий приоритет во многих областях. Особенно в военной.

— Я не собираюсь никого уговаривать. Просто напомню, вам, граф Орлов, что вы приняли присягу.

— И тем не менее, Александр Христофорович. Может быть Империю заинтересует мой с Неверовым поход в Индию. За тысячей тонн золота?

— Сань! Да Маринка и не злится уже вовсе! Чего ты сразу, Индия, золото, — открыл рот Паша.

— Нет, Саша. Это решение Императора. И я не собираюсь его обсуждать.

Я отпил коньяку и задумался. Бенкендорф, между тем, продолжил рассказывать, что следствие будет вестись широко, и до всех доберутся. Император считает, что раз мы неким образом даже провоцировали бунт, казней не допускать. Но наказать лидеров сурово. Ну, вы уже слышали, что Эстерхази лишились почти всей собственности. Вашу лабораторию я предложил разместить в отошедшем Империи замке Форхтенштайн, что в Бургерленде.

Я испросил разрешения, закурил, и сказал:

— Будь по вашему, Александр Христофорович. Но у меня несколько условий.

— О! внимательно слушаю, Саша.

— Вновь создаваемый департамент будет подчинен напрямую государю. Никакой Академии. Возглавлять его будет номинально другой человек, на ваш выбор. Я, Берг и Неверов будем там числится простыми сотрудниками.

— А ты востер, Орлов! Эка ты… — Бенкендорф внимательно посмотрел на меня.

Хе. В переводе на человеческий язык, я ему сказал, что мне нужен прямой выход на императора. И полная независимость в рамках деятельности нового департамента.

— Соглашайтесь, ваше сиятельство — засмеялся я — а департамент мы назовем как ни будь отвлеченно. Департамент изучения отклонений в магической теории. Сокращенно — ДИОМАТ. А?

Ну, он дядька умный. Сразу врубился.

— И чего нам ожидать, прими мы твои условия?

— Хм. Да чего хочешь. Но для начала Неверов запустит Берга в зенит.

— Ну чего ты несешь, Орлов? — брюзгливо сказал Берг. — Сто раз обсуждали левитацию! Ерунда а не полеты.

— Это у тебя, Алексей Оттович, от нежелания шире взглянуть на проблему! Потому что ответь мне на простой вопрос. Вот отдача штуцера в плечо-это что?

— Пороховые газы выталкивают пулю! И с обратной силой толкают штуцер назад.

— А если выстрелов будет десять в секунду, пули не будет, а к штуцеру приделать крылья?

Берг замер с открытым ртом, а потом произнес:

— Бля! — оглядел всех безумным взглядом и продолжил — ну почему?! Орлов! Ты — хам, эгоист каких мало, циник и душегуб. Тебе же человека убить, как другому плюнуть. Почему тебе приходят в голову такие мысли?!

— Простите господа, — вмешался его светлость- о чем сейчас идет речь?

— Орлов изобрел способ полетов по воздуху- мрачно пробурчал Берг.

— Ну и что? Летом нам показывали шар Монгольфьера.

— Дело в том, ваше сиятельство, что Орлов предложил управляемый полет куда захочешь. Гораздо быстрее птиц и лошадей.

— О! И как скоро можно будет увидеть результат?

— Недели через три. — сказал я- а немедленный результат мы покажем дня через четыре. Я в Праге заказал несколько самодвижущихся экипажей. Они будут такать пушки и боеприпасы.

— Ну что же. Я думаю, его величество сочтет твои пожелания приемлемыми, Орлов. И еще одно. Ваша батарея в состоянии без вас веси стрельбу?

— Легко, сказа Неверов. Нужен маг, и пару дней на полигоне.

— Отлично. Я рад, что нам будет чем встретить Наполеона.

— А мы?

— А вы остаетесь в Кракове, и создаете департамент, полеты, повозки…работаете!

Еще минут десять пообсуждав что и как, нас выпроводили. Потребовав не уходить с приема. А еще потусоваться. С чем мы и вернулись в Зал Приемов. Там, стественно я был немедленно атакован Маринкой, которая заявила, что пока я непонятно где болтаюсь, ей уже три раза предложили руку и сердце. Чему ты удивляешься, Орлов? Так и знай, уйду к гвардейскому капитану, пока ты невесть чем занимаешься.

— Ну как мне не удивляться, Марин? По большому счету, если не считать твой ум, лицо, и тело, а особенно глаза, ноги и попу — ты просто безобразна.

А она почему то засмеялась.

Эпилог

Венчание русского царя Александра и принцессы Неаполитанской Беатриче, состоялось первого февраля, в полдень. При большем стечении публики вокруг храма, и ВИПов внутри. У меня случился натуральный разрыв шаблона, от количества исторических персонажей. Вильгельм Первый с Бисмарком. Королева Испании Изабелла Первая. Принц — консорт Португалии Фернанду Второй.

Наполеон Бонапарт приглашен не был. У него хватило наглости таки вторгнутся в Империю. Рассекая дружественные им немецкие княжества, французские войска двинулись снова на Дрезеден. И под Аугсбургом снова огребли.

Народная молва, подтвержденная рассказами очевидцев, гласит, что только милосердие Императора Александра спасло французскую армию от полного уничтожения. Монарх сам руководил войсками. В краковских кабаках со смаком рассказывали, как старший Орлов привез связанного Буонапария прямо в ставку Императора.

Император пребывал в меланхолии, поэтому был с Бонапартом не любезен

— Я не пойму, мсье, — сказал император, обращаясь к французу- почему я не должен созвать конвент, и не рекомендовать возродить династию Бурбонов?

Нужно заметить, что согласно этикета, и принятых обычаев, монархи называют друг друга — Брат Мой. И Император Александр, если бы даже хотел оскорбить корсиканца, мог просто назвать его «сир», или ваше величество. Но государь был возмущен вероломством, и беспардонностью. Поэтому не стал миндальничать. В простых и доступных фразах, донес до французского императора мысль, что если еще раз — то так и будет. А пока, сир, подумайте над системой гарантий, которые будут в мирном договоре. И что бы вам лучше думалось, в Париж, и в Тюильри, вас будет сопровождать почетный караул из двух полков Гвардии. Преображенский и Семеновский.

По большому счету ни войны, ни битвы не было. Когда на поле под Аугсбургом, по строящимся французам, начали фигачить русские маги, несмотря на безмагию, французы начали разбегаться. Кровавой битвы не случилось. Старший Орлов во главе трехсот охотников — преображенцев, врубился в лагерь французской армии, и уволок Бонапарта. Русскому командованию, потом пришлось прилагать серьезные усилия, что бы у французских генералов осталась управляемость войсками. Что бы эти генералы увели армию обратно во Францию.

Пока французская армия бесславно тащилась домой, был проведен беспрецедентный эксперимент, и Бонапарт, в сопровождении русских полков попал в Париж порталом прямо из Дрездена. За что Берг был удостоен и вообще.

Сезон балов и развлечений, стихнувший было с отбытием Императора в войска, заблистал с новой силой. Тем более что в честь побед русского оружия был дан Большой Императорский Бал. Запустивший новую череду светских мероприятий. Большую часть из которых я с Бергом и Неверовым, слава богу, профилонили. Сослались на сверхсекретную операцию по захвату лаборатории в Лионе.

Ну, она оказалась не в Лионе, а в пригороде. Но пятерых французов мы захватили и привезли в Форхтенштайн. Это замок, что отвели под департамент, который мы будем курировать. Мне удалось убедить императора, что фрилансерами мы принесем больше пользы. И он согласился с нашими доводами, сделав кураторами.

Французским ученым-магам я сказал следующее.

— Мсье! Ваше положение определяете вы сами. Выбор у вас очень широк. От рабов, живущих в подвале, и исполняющих поручения руководства. До русских дворян, возведенных в дворянство за магические исследования. Обычно, вслед за получением дворянства следует получение поместья в собственность. Выбор за вами.

Боюсь, моя прочувствованная речь мало повлияла на этих маньяков. Потому что повлиял Берг. Заговорив с ними на специальном ученом языке. По результатам беседы они горели глазами, и желали немедленно приступать. Я, Орлов, рассказал им принцип реактивной, как ты его называешь, магии. И попросил составить математическую модель заклинания. Поехали, в общем, в Прагу, за твоими повозками! Они здесь сами пока поработают.

Больше всего придуманный мной внедорожник напоминал помесь Газели без крыши, и фольксвагеновского кюбельвагена. Бегает достаточно резво. Тупой и жесткий на ходу. Но для поставленных задач — самое то. Друзья мое ворчание не поняли. И с восторгом рулили невиданным чудом. Как не странно лучше всего ездить на этих грузовиках выходило у Коновалова, и Неверова. Берг пару раз чуть не убился, увлекшись. А эти двое рулили почти профессионально.

Но это ерунда по сравнению с восторгом Императора. Который прокатившись за рулем просто потребовал все бросить, и немедленно сделать ему такой экипаж. Я, Орлов, хочу Беатриче покатать. Ты успеешь к ее приезду?

Дел оказалось неожиданно невпроворот. И даже Маринке я мог посвящать только вечера. И то не все. Мы, естественно, искрометно ругались, мирились, и вообще, чудесно проводили время вместе. Ты Сашка, подлец! Самая красивая девушка империи влюбилась в тебя без памяти, а ты — занят?! Да ты что, Марин! Познакомишь меня с ней? В общем, никаких обедов, только балы по выходным, и пара званых ужинов на неделе.

Но, в принципе, мода на меня, и экипаж «Облома» уже почти прошла. Теперь в свете высокий спрос на отца. Мало того, что жених вдовствующей императрицы. Так еще и беспримерный герой битвы под Аугсбургом. Жалованный за подвиги Орденом Андрея Первозванного, и землями, что раньше принадлежали семейству Эстерхази. То есть почти всей южной и западной Австрией. Ну и титулом графа. Так что теперь я граф Орлов-младший.

Мне было очевидно, что отцу, перед женитьбой, всеми способами накачивают статус. Потому что все же несколько мезальянс — отставной военный, и вдовствующая императрица. А вот кавалер высших орденов, владелец земель, дающих монарший статус, да и граф, в конце концов- это весьма прилично.

И все это заставляло подозревать, что император и Бенкедорф еще круче, чем я думал. Ведь если только предположить, что они сами подставили Жерому Монтеньи князя Эстерхази под вербовку… В расчете на то что, после подавления мятежа, жених императрицы получит его земли… При этом я стараюсь не думать, о том, что граф Бенкендорф и Император, каким то образом смогли подкинуть Монтеньи мысль, о том, что российского императора свергнуть — как два пальца… Можно далеко зайти.

Как бы то ни было, я нарисовал Бергу самолет. Самый простой биплан который смог. Рассказал об органах управления. После самодвижущихя повозок, он не стал занудствовать, а принял это как данность. Построил с этими французскими маньяками модель, и она естественно, у них куда то улетела. После этого я додумался посоветовать им корд, как в авиамоделизме.

Так появился первый в этом мире воздухоплавательный агрегат тяжелее воздуха. Мне не позволили его испытывать. Ты, Саня, склонен к гибели, потерпи еще лет семьдесят, и я сам тебя пришибу. Первым летчиком был Коновалов. И честно сказал, что и так служить с тобой Сан Сеич, — и честь, и не скучно. А за это — готов ноги целовать.

Короче, лучше всех летать выходит у Коновалова и Неверова. Берг склонен к хулиганству, а я сразу начинаю отрабатывать бомбежку. И кидаюсь с воздуха в них всякой фигней.

Сам пор себе самолет — двухместный биплан. В развал верхнего крыла посажена труба магического реактивного движителя. Не убираемые колеса, открытая кабина. Пассажир рядом с пилотом. А не за спиной. Пришлось сильно поругаться с Лехой, желающем воткнуть мегамощный движитель, и позырить что будет.

Прочел коллегам большую лекцию, что сам по себе самолет ерунда, но навыки его эксплуатации, поведение в воздухе, и характеристики- тебуют изучения, поскольку идея в том, чтоб летал обычный человек. А не маг с защитой. А когда под Бергом, при посадке, наша первый аэроплан развалился, после жесткой посадки, все прониклись. И взялись уже всерьез.

Маг Лопухин, делегированный Бенкендорфом к нам в качестве номинального начальника, и ока тайной канцлярии, после первого полета окуел. И попросил считать его полноправным членом коллектива. А мы и не возражали.

— Я вас не подведу, Алексей Оттович!

— Это невозможно, Никита Артемьевич. — ответил, Берг и чем-то там нагрузил.

Как бы то ни было, выйдя из кареты, принцесса Беатриче была осыпана лепестками роз, падающих с неба. И весь ея путь к любезному жениху был усыпан лепестками, падающими, подобно снегу.

Больше всего два биплана порхающих над местом встречи любящих сердец, впечатлил Её Величество, королеву Англии Викторию.

Она прибыла с Государственным Визитом. Приурочив его к бракосочетанию монарха. Как просветил меня лично государь, оказывается, между двумя монархиями есть негласная договоренность о сферах влияния, и совместных действиях. И пока что, Английский Королевский Дом исполняет свои обязательства скрупулезно. Вплоть до выдачи покушавшегося на монархию Саффолка. Так что будь, Орлов, с Её Величеством вежлив и любезен.

Дело происходило на Императорском Балу по поводу победы над Французами, я слегка выпил. Рядом стояла Маринка, и меня откровенно перло. Поэтому я без околичностей заявил:

— Ваше Величество! А хороша ли собой английская королева? В конце концов, русский принц — консорт, как никогда укрепит отношения между нашими странами! И я готов собой пожертвовать.

Император взял Маринку за руку, и сказал:

— Терпи, Марина. Будет глупо представлять его гостям с синяком под глазом. На Орлова то плевать, а что о тебе люди подумают?

— Пусть думают, что моя дворня, раз в неделю, порет моего жениха за амбаром. — злобно прошипела Минина.

Тем не менее, английская королева оказалась приятной, и простой девицей, чуть старше меня. Как меня просветил Эссен, приехала извиняться за резвых подданных. И разведать насчет Франции, не появилось ли у них после войны чего бесхозного. Ну и укрепить дружбу и сотрудничество.

Не знаю, что и как, но с ней Император провел в переговорах несколько дней.

В общем, после венчания, и протокольных процедур, Император огласил Указ о Помиловании.

Суть сенсационна. Все участники бунта будут помилованы, и возвращены в чины и звания, как только согласятся отправится на освоение Австралии! Освоенные земли, будут переданы в собственность. И вообще, Австралия теперь осваивается совместно Англией и Россией.

После этого я и Берг были представлены её величеству. И в её присутствии мы получили задачу поставить портал между Краковом, и Австралией. Место выберете сами.

— Я прошу вас, граф, — улыбнулась королева- не топите мои корабли. У меня их много, но и вы не зверствуйте.

— О чем речь, ваше величество! Будем забирать только корабельную кассу.

— Вы точно подметили, что капитанам будет страшнее потери корабля. — засмеялась королева.

— Ваше Величество, Государь! Раз вы оба сейчас здесь, рискну обратиться к вам с просьбой. Дозвольте, по пути в Австралию, зайти в Индию. Я предполагаю там место, где много золота. Поделить можно пополам, или по честному.

— А в чем разница? — заулыбалась королева- между пополам и по честному?

— Никакой! В обоих случаях Англия получит четверть.

— И это — пополам? — развеселилась королева.

— Совершенно верно! Ведь кроме меня никто не будет знать, сколько золота на самом деле. А от того что вы узнаете я отдам честную половину.

— Орлов! Уже достаточно- сказал монарх- мы с сестрой, сообщим тебе наше решение.

— Так точно, ваше величество. Только замечу, что в Австралии возможны алмазы.

— Все. Уйди.

Пожал плечами, откланялся и ушел. Взял Маринку и увез к себе домой. Пока ехали, она сидела грустная. Потом спросила:

— А ты вернешься?

— Я, Марин, к тебе вернусь откуда угодно. И обязательно. Так что не грусти.

Примечания

1

Не могу не поделится чудесной студенческой песенкой из вагантов. И в XIII веке студенты были людьми веселыми и отвязаными:

Я скромной девушкой была,

вирго дум флоребам, (Virgo dum florebam — когда я цвела невинностью)

нежна, приветлива, мила,

омнибус плацебам. (Omnibus placebam — всем нравилась)

Пошла я как-то на лужок

флорес адунаре, (Flores adunare — собирать цветы)

да захотел меня дружок

иби дефлораре. (Ibi deflorare — там лишить девственности)

Он взял меня под локоток,

сед нон индецентер, (Sed non indecenter — но весьма пристойно)

и прямо в рощу уволок

вальде фраудулентер. (Valde fraudulenter — очень коварно)

Он платье стал с меня срывать

вальде индецентер, (Valde indecenter — очень непристойно)

мне ручки белые ломать

мультум виолентер. (Multum violenter — очень грубо)

Потом он молвил: «Посмотри!

Немус эст ремотум! (Nemus est remotum! — Роща ведь в сторонке!)

Все у меня горит внутри!»

Планкси эт хок тотум. (Planxi et hoc totum — я плакала и все прочее)

«Пойдем под липу поскорей

нон прокул а виа. (Non procul a via — недалеко от дороги)

Моя свирель висит на ней,

тимпанум кум лира!» (Tympanum cum lira — тимпан и лира)

Пришли мы к дереву тому,

диксит: седеамус! (Dixit: sedeamus! — Он сказал: давай сядем!)

Гляжу: не терпится ему.

Лудум фациамус! (Ludum faciamus! — Давай поиграем!)

Тут он склонился надо мной

нон абскве тиморе. (Non absque timore — не без робости)

«Тебя я сделаю женой…»

Дульцис эст кум ope! (Dulcis est cum ore — он сладкоречив)

Он мне сорочку снять помог,

корпоре детекта, (Corpore detecta — обнажив тело)

и стал мне взламывать замок,

куспиде эректа. (Cuspide erecta — подняв копье)

Вонзилось в жертву копьецо,

бене венебатур! (Bene venebatur — хорошо поохотился)

И надо мной — его лицо:

лудус комплеатур! (Ludus compleatur! — Да свершится игра!)

Content

Ande
Зыбкое равновесие

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9. Интерлюдия

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23. Интерлюдия-2

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Эпилог

Примечания