the-glory-days

Секс по алфавиту

— Мы не должны были делать это! Никогда! Я знала, что это все разрушит! — убивалась Белла. Эдвард сидел на другом краю постели и смотрел на нее пустым взглядом.

Они установили правила, она следовала им — фактически, именно она настаивала на том, чтобы эти правила строго соблюдались…но, черт возьми, правила существуют для того, чтобы их нарушать.

— Что ты хочешь от меня услышать, Белла? Я понятия не имею, что ты хочешь, чтобы я сказал, поэтому пожалуйста…пожалуйста, не веди себя так, будто это я плохой! Ты тоже была частью всего этого, участвовала в этом, как и я. Ты с самого начала согласилась на это. Не я виноват в том, что случилось.

Обливаясь слезами, Белла схватилась за волосы и пробормотала:

— Я знала, знала, что так все и будет.

— Осталась только одна буква, Белла. Давай просто завершим то, что мы начали. А после посмотрим, что будет, — прошептал Эдвард и, подойдя к ней, толкнул ее плечо своим, надеясь успокоить ее, но это не сработало, потому что сейчас Белла была невероятно напряжена.

Он вытащил шапку из ящика комода и, дважды встряхнув, протянул ее Белле. Они оба знали, какая это будет буква, но таковы были правила. Так они делали на протяжении всей игры, которая началась четыре месяца назад.

— Моя очередь, — глубоко вздохнув, пробормотал он и вытащил из шапки бумажку. Быстро взглянув на нее, он положил бумажку в карман, а потом вышел из их квартиры, чтобы приготовиться к субботе. А Белла осталась одна, наедине со своими мыслями.

Глава 1

— Черт, мне надо найти себе такую же женщину, как Лиз Лемон[1], - простонал Эдвард перед тем, как засунуть себе в рот горсть попкорна и продолжить пялиться на Тину Фэй на экране так, будто она была лекарством от рака. — Немного сумасшедшую, умную и невероятно сексуальную. Вот тогда я бы ее так отымел… и она была бы в этих очках. Определенно я бы оставил на ней очки.

— Да, она горячая штучка. Похожа на тот тип женщин, что на людях ведут себя как леди, а в постели как шлюхи, — прокомментировала Белла, стараясь незаметно отхлебнуть еще немного пива из бутылки Эдварда. Это не был ее первый глоток пива за вечер, как и не был первый украденный глоток.

— Люблю таких!! И перестань пить мое пиво, Свон. Ты сказала, что не хочешь, поэтому отвали, — буркнул он, отодвигая он нее бутылку так, чтобы она не смогла дотянуться.

— Ладно, Каллен, — усмехнулась Белла, закатывая глаза. Скрестив руки на груди, она надулась, выпятила вперед нижнюю губку и стала смотреть на Эдварда. Она сейчас выглядела как упрямая маленькая девочка. Да, она знала, что это по-детски, но этот прием всегда срабатывал. Эдвард никогда не мог устоять против ее надутых губ.

— Ох, ну же, Беллз. Только не эта мордашка! Что угодно, но только не она! Я же не могу смотреть на эту твою гребаную мордашку! — поморщился он и постарался спрятаться от ее взгляда. Он даже попытался закрыть глаза, но она захныкала «Ээээдвард» и все. Битва была проиграна. Эдвард протянул ей бутылку пива, за которую Белла счастливо ухватилась. Самодовольно улыбнувшись, она отсалютовала ему бутылкой жестом, который означал одновременно и «Спасибо» и «Я всегда выигрываю». Она сделала большой глоток и удовлетворенно застонала, чтобы сильнее позлить Эдварда.

— Не могу поверить, что после двадцати лет я все еще ведусь на эти твои надутые губки, — неверяще покачал он головой. За столько лет у него уже должен был бы выработаться иммунитет, но каждый раз, когда Белла выпячивала свою нижнюю губу, Эдварда уступал. Если спросить его, он ответит, что это чертовски несправедливо.

— Да, ты каждый раз покупаешься на это как идиот, — громко рассмеялась Белла, подсыпая еще немного соли на рану Эдварда.

— Неужели? — к концу слова его голос стал чуть выше, и по его взгляду, ухмылке и приподнятым бровям Белла точно поняла, что он задумал, и тут же спрыгнула с дивана.

— Послушай, Эдвард, я сожалею. Правда. Я не то имела в виду, — умоляла Белла, пятясь из гостиной, в то время как Эдвард наступал на нее. Со своей растрепанной гривой волос он напоминал сейчас льва, преследующего добычу.

— Я так не думаю, Свон. За это тебе придется заплатить, — прорычал он и в быстром грациозном прыжке перепрыгнул через диван.

— Приготовься испытать на себе мою ярость, Белла, — заревел он, протягивая к ней руки. На мгновение он заколебался, давая Белле возможность почувствовать себя в безопасности. Ожидание это самое мощное оружие в таких нападениях, и Эдвард знал это. Он медленно провел кончиками пальцев по ее ребрам, а потом от души рассмеявшись, принялся безжалостно ее щекотать. Было забавно наблюдать за тем, как Белла истерично смеется и со слезами на глазах умоляет его прекратить щекотку. Для них ничего не изменилось с тех пор, как они были детьми. Они всегда были сумасшедшими лучшими друзьями, которые жили друг для друга.

Они познакомились, когда им было по четыре года. Их матери организовали для них «свидание в песочнице»[2]. Это было после того, как они впервые встретились в местном супермаркете. Рене, невероятно легкомысленная мать Беллы (Эдвард до сих пор понятия не имел, чем она зарабатывает на жизнь), пыталась успокоить дочку, которая плакала из-за того, что ей не купли коробку печенья, и не замечала, куда катит свою тележку… до тех пор, пока не столкнулась с Эсми, мамой Эдварда. Впоследствии мама Беллы не уставала повторять ей, что Эдвард являлся просто олицетворением идеального ребенка. Пока Белла в истерике заливалась слезами, Эдвард тихо стоял и терпеливо слушал, как его мама объясняла, что случилось.

Но свидание их мамы организовали не просто так. Это случилось после того, как Эдвард сумел успокоить Беллу, протянув ей клубничную конфету. Белла застенчиво приняла ее и, не переставая хлюпать носом, сказала Эдварду спасибо. Тогда, «невероятно сладким и очаровательным голосом» — слова Рене, не Беллы — Эдвард сказал ей, что «красивые девочки не должны плакать».

Остальное, как говорится…история.

С того самого момента эти двое были неразлучны. Они все делали вместе. Даже когда они повзрослели, то не позволили предубеждению «мужчина и женщина не могут быть друзьями» управлять их жизнью. Однажды в школе Тайлер Кроули обозвал Эдварда тряпкой из-за того, что он только дружил с Беллой и не предпринимал никаких действий, чтобы сделать с ней что-то еще. По сегодняшний день на лбу у Тайлера виден маленький шрам, что остался после того, как Эдвард врезал ему учебником по голове.

Многие важные события в жизни они делили друг с другом, включая первый поцелуй в одиннадцать лет во время игры в бутылочку и потерю девственности в семнадцать, потому что Эдвард не хотел облажаться, когда ему «наконец выпадет шанс трахнуть телку», а Белла просто хотела покончить со своей девственностью. И, несмотря на то, что такие вещи обычно служат началом конца даже самой крепкой дружбе, Эдварда и Беллу это правило не коснулось, и они продолжали идти по жизни вместе, как и всегда. Они заканчивали друг за друга предложения, всегда, казалось, знали, о чем думает другой, и невероятно гармонировали друг с другом.

Никого не удивил тот факт, что после колледжа они съехались. Они знали все о привычках друг друга: Эдварда знал, что Белла всегда допивает молоко, а она знала о его отвратительной привычке оставлять грязные трусы на полу в ванной. Они знали друг друга как облупленные, потому что между ними не было ни секретов, ни запретных тем. Обсуждалось все. Даже секс.

— Эдвард, перестань. ПЕРЕСТАНЬ! У меня уже живот болит. ПРЕКРАТИ! — скулила Белла, пытаясь оторвать от себя пальцы Эдварда. Он остановился и, поднявшись с пола, помог встать и Белле. Они пошли обратно к дивану и продолжили смотреть Тину Фей и пить пиво.

— Как получилось, что мы превратились в таких неудачников? — спросила Белла и, взяв «Орио»[3], скрутила его так, что весь крем теперь был сбоку.

— Говори за себя, Белла, — усмехнулся Эдвард, набив полный рот печенья.

— Если я не ошибаюсь, то я не единственная, кто сидит дома в субботу и смотрит «30 потрясений» в пижаме, которая, кстати говоря, на тебе с прошлого вечера, — возразила Белла и швырнула своим обескремленным Орио в Эдварда, который невозмутимо поднял его со своего бедра и отправил себе в рот.

— Боже, я не помню даже, когда сексом занималась в последний раз, — продолжила Белла. На это раз ей удалось привлечь внимание Эдварда.

— И не говори, — вставил он. — Нет, я-то помню, когда я последний раз трахался…но не помню, когда я последний нормально трахался. Таня была просто ужасна. Всегда такая зажатая, не хотела пробовать ничего нового и боже упаси, если мой член оказывался рядом с ее ртом. Ты знаешь, что она укусила его? Черт, она укусила мой гребаный член. Это было самое ужасное, что со мной когда-либо было, — сказал Эдвард, и его лицо перекосилось при воспоминании о той боли, что он тогда испытал.

— Я помню, — рассмеялась Белла. — Ты буквально вылетел из своей спальни, плача и вопя, как маленькая девочка, — Белла встала с дивана и начала бегать по комнате, прижимая руки к промежности.

— ТВОЮ ГРЕБАНУЮ МАТЬ! КАКОГО ХЕРА? ОНА УКУСИЛА МЕНЯ! БЛЯ, ОНА УКУСИЛА ЕГО! МНЕ НУЖЕН ЛЕД! БЕЛЛА! ПОМОГИ МНЕ! — мастерски проиграла эту сцену Белла, визжа точно так же, как и Эдвард в тот памятный день. Потом она, истерично смеясь, упала на диван рядом с ним.

— Это не смешно, Беллз. У тебя нет пениса, поэтому тебе не понять. К тому же, не то, чтобы твоя сексуальная жизнь сильно отличалась от моей. Сколько раз я слышал, как ты притворялась с Джейкобом?

И он начал издеваться над ней в отместку за то, что только что проделала она.

— Ох, Джейкоб! Ооох. О да. Я кончаю, — передразнивал он мертвым монотонным голосом. Белла застонала и закрыла лицо руками, чтобы скрыть свое смущение.

— Мда, он был ужасен. Человек-минутка. Единственный плюс, так это то, что его пальцы были такими толстыми и длинными…они были просто волшебны, — усмехаясь, рассказывала Белла. — Волшебные пальцы. Звучит, как плохое название секс-игрушки.

— Мне нужен секс, — внезапно сказал Эдвард, скрещивая руки на груди.

— То же самое, — быстро ответила Белла. Она была на сто процентов согласна с ним, но Эдвард неправильно понял ее.

— Извини? Тебе тоже он нужен!

— Я знаю. Именно это я имела в виду, — проворчала она и швырнула в него подушку, которая пролетела мимо цели с запасом где-то в полтора километра. Он поднял подушку, даже не вставая с дивана, и Белла про себя прокляла его длиннющие конечности. Подняв подушку, Эдвард прицелился прямо в Беллу.

— Ты и правда хочешь этого? — многообещающе ухмыляясь, бросил он ей вызов. Белла отрицательно покачала головой, и Эдвард бросил подушку обратно на диван.

— В моей жизни не хватает чего-то волнующего, интересного, — пробормотала Белла, поворачиваясь к телевизору — огромной плазменной панели, на покупке которой настоял Эдвард. Она сфокусировалась на Трэйси Морган, у которой был очередной приступ бешенства, но время от времени бросала взгляды на Эдварда. Он был погружен в свои мысли и о чем-то напряженно размышлял.

— Ты что, решаешь в голове математическую задачу, Каллен? — с сарказмом спросила Белла, усмехаясь этой старой шутке. Она всегда говорила ему это.

— Очень смешно, Белла. Эта шутка, похоже, никогда не устареет. Я обдумываю, как бы сделать нашу жизнь более интересной, — он повернулся к Белле и посмотрел на нее серьезным взглядом. Белла всегда нервничала, когда Эдвард был серьезен. Этот взгляд никогда не предвещал ничего хорошего.

— Белла, ты сильно возражаешь против секса? — настойчиво спросил он, выключив телевизор и сосредоточив все свое внимание на ней. Белла вздохнула.

— Ясное дело, я не возражаю против секса. Что это за идиотский вопрос? — закатила глаза Белла и потянулась за пультом, но Эдвард шлепнул ее по руке. Глубоко вздохнув, он снова заговорил на этот раз чуть дрожащим голосом.

— Я перефразирую. Это будет звучать нелепо, но ты сильно возражаешь против секса со мной? — он громко вздохнул, ожидая ответа Беллы и смеха, который должен был последовать за его вопросом. Но вместо этого она просто сидела с пустым выражением на лице. Эдвард воспринял это как дурной знак и на этот раз сам потянулся за пультом, который у него из рук тут же вырвала Белла.

— Что ты имеешь в виду? — слабым голосом спросила Белла, которая была, мягко выражаясь, смущена.

— Я предлагаю быть чем-то вроде «друзей с привилегиями». Когда мы хотим секса, то обращаемся друг к другу. Это ничего не значит. Просто двое получают так необходимую им разрядку, — ответил Эдвард, равнодушно пожав плечами. Обдумывая его предложение, в голову к Белле пришла новая идея.

— А что если вместо этого, потому что ты озабоченный кобель, а я мне пока нравится ходить, — начала она, но смех Эдварда и его замечание «Ты так же сильно хочешь этого» прервали ее.

— Помолчи, Дон Жуан. Что, если мы сделаем это более интересным?

— Что ты предлагаешь, Свон? Всякие извращения? — он подвигал бровями, но ответом ему было только сухое выражение лица Беллы.

— Я предлагаю двадцать шесть входных, — Эдвард непонимающе уставился на Беллу в ожидании дальнейших объяснений.

— Ладно, двадцать шесть, наполненных сексом, выходных, — к великому удовольствию Эдварда добавила она. Его глаза расширились, а губы растянулись в улыбке.

— Почему двадцать шесть? — поинтересовался он.

— Потому что, о, мой дорогой озабоченный лучший друг, в алфавите двадцать шесть букв. Каждые выходные будут посвящены определенной букве. И один из нас, мы будем меняться каждые выходные, будет решать, что делать с этой буквой.

— Хорошо, мне нравится, как это звучит. Но вместо того, чтобы делать все в алфавитном порядке, я предлагаю записать буквы на листках бумаги и выбирать. Тогда мы до наступления выходных не будем знать, что это за буква, и в таком случае будет присутствовать элемент неожиданности.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду, что каждое воскресенье, начиная с завтрашнего дня, один из нас будет тянуть букву. И у этого человека будет целая неделя, чтобы решить, что он хочет делать. Каждую пятницу мы будем говорить другому, что за букву мы выбрали, а в субботу будем воплощать в жизнь то действие, или позицию, или место, в котором будем заниматься сексом. А в воскресенье, после отдыха, снова будем выбирать букву, — энергично объяснял Эдвард, вызывая у Беллы улыбку.

— Хорошо, Каллен. Договорились. С завтрашнего дня играем в игру Алфавит.

— Игра Алфавит? Звучит калечно, Белла, — раскритиковал ее Эдвард.

— Да? А что ты предлагаешь, мистер всезнайка? — резко ответила она, становясь в стойку.

— Успокойся, каратистка. Как насчет игры «У Беллы и Эдварда намечается потрясный секс в выходные, поэтому не беспокойте их»?

— Как насчет…нет! А давай просто назовем это Секс по алфавиту?

— Это мне нравится. Договорились. Но так как мне скучно, могу я сейчас выбрать букву? — Эдвард запрыгал на диване. Ему не терпелось приступить к игре.

— А почему это ты будешь выбирать? Это же я придумала, — начала спорить Белла.

— О, повзрослей, Беллз. К тому же, чтобы тянуть буквы — это была моя идея.

— Ты хочешь, чтобы это произошло, Эдвард?

— Ладно, тяни первой. Но это значит, что последняя буква будет у меня!

— И это мне надо повзрослеть?

— Неважно. Давай сделаем это. Ты пишешь буквы, а я принесу что-нибудь, из чего мы будем их вытягивать, — предложил он, вставая с дивана и направляясь в свою спальню.

— А ну да, как заниматься ручным трудом, так это я.

— Закрой варежку и начинай писать! — закричал он из своей гардеробной.

Спустя пятнадцать минут двадцать шесть листочков были уложены на дно одной из лыжных шапок Эдварда.

— Ты готова? — спросил он, прикусив нижнюю губу. Он нервничал, и из-за этого Белла еще больше паниковала.

— Не совсем, но давай покончим с этим.

Белла нырнула рукой в шапку, перемешала бумажки, а потом вытащила одну. Она быстро, так, чтобы Эдвард не видел, посмотрела, что там написано.

— Так, и что теперь? — спросила она, кладя листочек в карман своих треников.

— Я не знаю. Еще какие-то правила к игре?

Белла подумала, и вспомнило кое-что, что необходимо было добавить к списку. Они установили это правило тогда, когда вместе лишались невинности. Это была идея Эдварда, и Белла согласилась с ним тогда.

— Не целоваться.

— Идет! — кивнул он, снова садясь на диван. Белла присоединилась к нему, и они стали заниматься тем же, что и раньше — пили пиво и смотрели на Тину Фей.

Глава 2

Впервые Белла увидела эротический фильм, когда ей было одиннадцать лет, и подбил ее на это Эдвард. Это была очередная сумасшедшая затея из тех, что рождались в его голове со времен Мелкового скандала в первом классе. Тогда в ход пошли спички и несколько коробок цветных мелков. Бедный школьный спортзал. Все вокруг верили, что такой тихий, хороший мальчик не может сотворить ничего подобного, а между тем родителей Беллы неоднократно наказывали ее из-за сумасшедших идей Эдварда. Не то, чтобы Белла не втягивала его в неприятности из-за своих бредовых задумок. Однако идеи Эдварда всегда были тщательнее продуманы, хитрее и, если уж была честной с собой, Белла думала, что его задумки всегда были гениальными…в те времена, по крайней мере.

Это произошло холодным днем в Порт Анджелесе в 1994 году. Эдварду удалось убедить Беллу в том, что они идут в кино смотреть «Короля Льва», которого, даже спустя пять месяцев после выхода на большие экраны, до сих пор показывали в маленьком кинотеатре Порт Анджелеса. Они заплатили за билеты на популярный Диснеевский мультфильм, и Белла свято верила, что смотреть они будут именно его, пока Эдварда не потащил ее к четвертому залу и она не увидела, что через пятнадцать минут тут будут показывать «Интервью с вампиром». Все двадцать шагов до двери Белла протестовала, жаловалась и бормотала что-то насчет того, что их поймают, потому что они не выглядят старше своих одиннадцати лет и охранники ни за что не пустят их на фильм. Но она ошиблась.

Удача была на и стороне, ну или Эдварда был таким везучим, но возле четвертого зала не дежурил ни один охранник, и они, быстро и тихо, к изумлению Эдварда, проскользнули в темноту зала. Обдумывая свой план, он решил, что существует большая вероятность того, что Белла споткнется, и из-за этого их поймают, но все обошлось. За руку он потащил ее к двум креслам сзади, которые до этого приметил. Он обо всем подумал заранее и упаковал закуски и соки. Он не забыл и о том, что Белла больше всего любит клубничный сок, а еще смог достать так любимые ею чипсы Potato Stix. Ей нравились только те, на упаковке которых был нарисован шезлонг.

Белла не обращала абсолютно никакого внимания на трейлеры перед фильмом, так как была слишком напугана тем, что охранник, который только что вошел в зал, может их выгнать. Но, как только он вышел из маленькой комнатки, она заметно расслабилась. И тут начался фильм.

Сказать, что Белла была поглощена фильмом с первых же секунд, было бы серьезным преуменьшением. Она ни на секунду не могла оторвать взгляд от экрана и как зачарованная смотрела на Луи де Пуант дю Лака в исполнении красавчика Бреда Питта, рассказывающего о своей жизни до трансформации и после. А когда Кирстен Данст целовала его, Белла чуть не свалилась с кресла. Ну почему это не могла быть я, подумала она.

В этот день родилась ее одержимость вампирами, кровососами, холодными… называйте, как хотите. Поэтому когда она вытащила из шляпы листочек, на котором красовалась буква V, она точно знала, что будет делать, хоть и пыталась придумать что-то еще, но это было бесполезно.

Всю субботу Белла провела за размышлениями, что еще можно было бы сделать с этой буквой. Она даже подумала над такими позициями как Viennese Oyster и Victory. Викторианские ролевые игры, волейбол в обнаженном виде…хотя это звучало не так весело, потому что за окном стоял мартовский холод. Слово «вампир» продолжало мелькать у нее в голове, и она знала, что в пятницу, как только Эдвард узнает, что за буква ей досталась, он догадается обо всем. Это будет мгновенное озарение, как случилось и с ней, когда она вытащила букву.

Она скажет ему про букву, и он скосит глаза, как делает всегда, когда думает о чем-то. А когда он догадается, то на его губах появится эта долбанная кривоватая улыбочка, при виде которой с глупых девчонок трусики слетали сами собой, и он раздраженно что-то простонет, просто чтобы позлить ее.

Эдвард знал об одержимости Беллы вампирами; в конце концов, это ведь его вина. После просмотра фильма, Белла потащила его в книжный магазин, чтобы купить книгу, по которой было снято кино. А он и не знал даже, что фильм основан на книге. Все, что его интересовала в тот момент, так это то, что там было много эротики. Эдвард как-то услышал, как учителя обсуждали «Интервью» на перемене и сразу понял, что он должен это увидеть, потому что… алло, сиськи! Вампиры с сиськами! Кто же знал в то время, что он откроет для Беллы ее новую одержимость. Хотя, если честно, это было гораздо лучше, чем ее влюбленность в Джо МакКентаира из Kids On The Block.

Все началось с Энн Райс, и дальше по нарастающей Белла проглатывала все, что было хоть как-то связано с вампирами. От «Дракулы» Брэма Стокера до «Баффи — истребительницы вампиров». С того дня она начала собирать коллекцию о вампирах. В тот год Эдвард потратил деньги, которые прислал ему дедушка на день рождения для того, чтобы подарить Белле на Рождество лимитированное первое издание «Дракулы». Даже теперь, когда Белла открывает эту книгу и читает надпись, сделанную ее тогда одиннадцатилетним лучшим другом, она улыбается.

Самому классному лучшему другу на свете, Беллз.

Я хочу, чтобы ты сделала кое-что для меня. Никогда не переставай быть моим лучшим другом. Ты самая классная из всех, кого я знаю.

Океан любви и миллион поцелуев (хаха, видишь, я прочитал книгу, я же говорил, что прочитаю ее). Твой лучший друг, Эдвард Э. Каллен, эсквайер (ЗАТКНИСЬ!)

Поэтому Белла знала, что как только она скажет Эдварду о том, какую букву вытащил из шапки, он ту же догадается о том, что она хочет от него. И хоть ее и беспокоило то, что первая буква лишиться фактора неожиданности, она была очень взволнованна, что тоже ее беспокоило. Ее беспокоил тот факт, что эта сумасшедшая идея ее не беспокоит. Это не имело смысла, но она точно знала, что должна остановиться до того, как все это начнется.

Когда она в субботу вечером отправилась в постель, то была возбуждена и очень нервничала. Нервничала из-за перспективы снова заняться сексом с Эдвардом после почти десяти лет. Их первый раз был только ради того, чтобы покончить с девственностью, и для нее тогда все прошло не очень хорошо. В тот раз Эдвард быстро кончил, хотя этого можно было ожидать. Девчонки в ее классе говорили, что в первый раз все парни быстро кончают. И они не шутили, Белле не пришлось бы использовать все пальцы на одной руке, чтобы сосчитать, сколько минут длился ее первый раз.

В воскресенье утром она сидела в своей постели и, размышляя об игре, не находила в ней ничего плохого. Как ни странно. Но все же она провела два часа наедине сама с собой, пытаясь найти что-нибудь. Она же должна быть уравновешенной в их отношениях. Этакий голос Разума. Но вот… она снова повелась на очередную идею Эдварда. Из-за его сумасшедших идей они всегда попадали в неприятности, и именно поэтому всю среду на работе Белла размышляла о том, чтобы отказаться от игры, пока она еще не началась.

Белла работала в издательстве в центре Сиэтла. Это издательство было весьма успешным и выпустило несколько книг, которые стали бестселлерами в списке «New York Times». Она на самом деле любила свою работу, потому что книги всегда были ее страстью. И то, что она могла с гордостью сказать, что приложила руку к успеху очередного бестселлера, было просто бонусом, так как самое главное было то, что ей платили за чтение книг.

Понедельник и вторник для Беллы пролетели довольно быстро, но когда наступила среда, и Белла поняла, что до сих пор не решила, каким будет задание для Эдварда, она запаниковала. Она так суетилась, что ее секретарша спросила, все ли у нее в порядке. И это значит, что Белла действительно очень нервничала, раз это заметила даже девочка, которая обычно живет в своем собственном мирке. Вопросы с различными «а что, если…?» постоянно лезли в голову к Белле.

А что, если Эдвард не захочет переодеваться в вампира?

Что, если она не сможет соперничать с девушками, которые у него были до этого? С девушками, которые действительно ему соответствовали?

Хочет ли он все еще этого?

Почему я, черт возьми, согласилась на это?

Черт тебя подери, Эдвард, тупой козел!

К вечеру четверга Белла уже начала поддаваться искушению отменить все. Черт! Она уже даже пошла в спальню Эдварда, чтобы найти шапку, а потом на протяжении сорока минут наблюдать за тем, как она медленно горит, но потом остановилась. Перспектива секса, отличного секса после нескольких месяцев его отсутствия…это так хорошо звучало. Безумно хорошо.

В пятницу вечером она наведалась в магазин костюмов и купила там все, что ей было необходимо для Эдварда и для себя. Для себя она купила костюм Викторианской эпохи, чтобы тоже соответствовать букве, а для Эдварда — необходимый реквизит и костюм. Хорошо, что все продавалось по разумной цене. Но вот когда дело дошло до клыков, она повела себя как транжира, потому что не хотела, чтобы Эдвард носил эти пластиковые клыки, с которыми он не сможет разговаривать. Не глядя на цену, она купила клыки из искусственной эмали, которые он сможет на время приклеить к зубам, а потом снять их, используя теплую воду.

По дороге домой Белла чуть не проскочила на красный свет, потому что не могла перестать думать о том, какой будет реакция Эдварда. Даже несмотря на то, что прошло уже пять дней с тех пор, как они договорились насчет этой идиотской игры, она не могла заставить себя выйти из нее, и это шокировало Беллу. Почему она не остановит это? Такие эксперименты никогда не заканчиваются хорошо. Почему она согласилась в этом участвовать?

Но все это потеряло значение, когда она оказалась в квартире, которую они с Эдвардом снимали в самом сердце Сиэтла. Эдвард, напряженный и возбужденный, ждал ее на кухне. Он уже заказал еду в китайском ресторанчике, который находился в нескольких кварталах от их дома.

— Привет, Беллз! Как прошел твой день? Заходи! Садись! Ешь! Что в сумке? Какую букву ты вытащила? — выпалил он, практически срывая с Беллы ее пальто. Сдернув пальто с ее плеч, он кинул его на вешалку. Мимо.

— Боже, Эдвард, расслабься. Я все скажу тебе. День у меня прошел хорошо. Я наконец дочитала ту рукопись, о которой рассказывала тебе на прошлой недели. С нетерпение жду того момента, когда широкий круг читателей сможет оценить ее. А то, что лежит в сумке, предназначено для наших завтрашних развлечений, — ответила она, нарочито медленно откусывая кусочек ролла. Она играла с Эдвардом, и он знал это. Она так любила помучить его.

— Беллз! Ты не ответила на мой вопрос! — захныкал он как маленький мальчик и напихал полный рот Сингапурской лапши.

— Я знаю! — усмехнулась она в манере а-ля Эдвард. Он только фыркнул и продолжил есть. Когда Эдвард попытался подглядеть, что находится в черной сумке, которая стояла у ног Беллы, она ударила его по ноге.

— Ау, ну же, Изабелла! Я просто хочу знать, что ты купила для нашего «горизонтального мамбо», — сжался он. Вот теперь Белла была раздражена сразу по нескольким причинам.

— Во-первых! Не называй меня Изабеллой, ты знаешь, как я это ненавижу. Почему ты забываешь об этом? А во-вторых…ты серьезно? Горизонтального мамбо?

Эдварда фыркнул. Конечно же, он знал, как она беситься, когда ее называют Изабеллой. Он сделал это нарочно; иначе она ни за что не рассказала бы ему, что задумала для завтрашней ночи.

— А какое название тебе больше нравится? Трах тибидох? Танец костей? Хочешь урок языкознания? Хм? — серьезно спросил он, и Белла чуть не упала со стула от смеха.

— О боже! И сколько же таких словечек у тебя?

— Эм…давай посмотрим? Прятаться в норку. Пускать корни. Шнырять. Прятать колбаску, — он замолчал, очевидно, пытаясь вспомнить что-то еще.

— Довольно! — остановила его Белла и недоверчиво покачала головой. — Ты в курсе, что тебе двадцать пять лет, да?

— Хватит переводить стрелки, Белла. Скажи мне. Ты же меня убиваешь. Я всю неделю сходил с ума от желания узнать! Что это за буква? — практически на коленях умолял он Беллу.

— V! — ответила она, и Эдвард ухмыльнулся. Черт его подери, подумала она. Она знала, что именно так он и отреагирует.

— Могу ли я с уверенностью сказать, что в этой сумке лежит парочка клыков? — спросил он, приподняв брови и широко раскрыв глаза.

Белла сжала губы, пытаясь сдержать улыбку. Как она и подозревала, Эдвард застонал.

— Так ты хочешь ролевую игру? Я могу быть очень убедительным вампиром, Белла.

— Отлично. И, ради всего святого, только не надо этого дурацкого акцента!

— Не могу ничего обещать!

* * *

Когда Белла вышла из своей спальни, одетая в классическое викторианское платье с корсетом, то поняла, что такого она не ожидала.

В гостиной горели миллионы свечей с ванильным запахом. Это было опьяняюще…не только запах, но и вся атмосфера.

— Белла, — услышала она доносящийся из кухни голос Эдварда. Он произнес ее имя глубоким вибрирующим голосом, который звучал намного богаче, чем в обычной жизни. Она медленно пошла к нему. Теперь она немного боялась, даже несмотря на то, что знала: это просто Эдвард. Но в это мгновение пред ней был кровожадный вампир Эдвард, который хотел ее.

— Ты просто светишься, моя красавица. Прошу, сядь и отобедай со мной, — он наклонил голову, когда она проходила мимо, чтобы сесть напротив него. Эдвард приготовил для нее настоящий пир: тут была и птица, возможно индейка, которую он зажарил, картофель, овощи и два бокала красного вина.

— Ешь, любимая, — сказал он этим сексуальным вибрирующим голосом. Белла раньше никогда не слышала, чтобы он так разговаривал, и ей понравился этот его голос.

— Тебе понадобятся силы, — намекнув, сказал он и сделал глоток из своего бокала.

— А ты не будешь есть? — спросила она, кладя кусочек картошки в рот; приготовлено было восхитительно.

— Я поем позже. Не волнуйся, любимая, — ответил он, подмигнув ей.

Эдвард выглядел потрясающе. Белле не стыдно было признаться в том, что ее лучший друг очень красивый мужчина. Четкая линия подбородка, прекрасные волосы и улыбка, которая могла ослепить любую. Но сейчас он являлся воплощением секса и ее необузданных фантазий. Он выглядел так, словно сошел со страниц тех эротических книг, что она прятала в шкафу от Эдварда.

Костюм, который она купила, сидел на нем превосходно. Белоснежная рубашка с воротником идеально облегала широкую грудь. Он оставил расстегнутыми три пуговицы, позволяя ей видеть частичку той сильной груди и мягкой кожи, что скрывались под рубашкой. Темные брюки сидели на нем как влитые. И клыки. О боже мой, клыки, подумала она. Она так хотела почувствовать их на своем теле.

— Тебе понравилась еда, любимая?

— Она восхитительна, — честно ответила Белла, кладя в рот еще кусочек.

— Я рад слышать это, — сказал он, не отрывая глаз от нее. Это было так невероятно чувственно, что Белла уже ощущала, как все тело начинает гореть, а ведь он еще даже не прикоснулся к ней.

Он продолжал смотреть на нее, и это сковывало движения Беллы. Она была так загипнотизирована его взглядом, что едва не пропустила момент, когда он привстал со стула и потянулся через стол, чтобы прикоснуться к ее лицу.

— Почему ты пришла? — спросил он так, словно испытывал боль, и погладил ее по лицу. Его глаза загорелись, когда он ощутил мягкость ее кожи.

— Ты пригласил меня, — защищаясь, ответила она. Эдвард отпрыгнул от стола и встал позади нее.

— Почему? — прошептал он, наклонившись к ее уху, отчего волоски у нее на затылке встали дыбом.

— Ты пригласил меня, — снова повторила Белла сквозь стиснутые зубы. Раздосадовано зарычав, Эдвард резким движением вырвал из-под нее стул и поймал Беллу до того, как она успела упасть на пол. Прижимая спину Беллы к своей груди, он наслаждался видом ее груди, приподнятой корсетом. А Белла в это время пребывала в тихом шоке. Она и понятия не имела, что Эдвард такой сильный.

— Мммм, красавица, — скорее себе, чем ей, прошептал он. — Ты пахнешь просто восхитительно, любовь моя. Так вкусно. Я могу попробовать? — спросил он и, проведя языком по ее шее, остановился у мочки уха. Один из клыков кольнул нежную кожу, и Белла вздрогнула. Он только хмыкнул, и вибрации его голоса оглушили ее. Белла резко вздохнула, почувствовав, как Эдвард подул на влажный след на ее шее, оставленный его языком.

— Ты восхитительна на вкус…здесь, — поддразнил он, легонько прикусывая ее шею. Клыки приятно царапали и натягивали ее кожу. Белла не могла насытиться этим ощущением.

— Не могу дождаться того момента, когда попробую каждую клеточку твоего тела, — зарычал Эдвард, довольно сильно укусив ее ключицу. Экстаз и боль слились воедино, и Белла застонала. Он продвигался так медленно, гораздо медленнее, чем остальные до него, и это…это было поразительно. Непередаваемо. Ее тело словно горело в огне, а он всего лишь лизнул ее шею и прикусил ключицу.

— Моя прекрасная смертная девочка. Чего же ты хочешь от меня? От монстра? Почему ты приходишь сюда каждую ночь и мучаешь меня? — Белла улыбнулась, довольная тому обстоятельству, что она стоит к Эдварду спиной, и он не может видеть ее. Ей очень нравилось, что он так вжился в роль. Это еще сильнее распаляло ее. Белла чувствовала, как влага собирается между ее бедер и вот-вот потечет по ногам. Она не могла больше ждать.

— Тебя. Я хочу тебя, — тяжело дыша, прошептала она. Эдвард одобрительно застонал и вжался в нее бедрами. Белла чувствовала, как сильно он хочет ее сейчас.

— Глупая девочка. Ты же знаешь, что не должна хотеть этого, — он сильнее прикусил ее шею, пока пальцы играли с завязками корсета, что был надет на ней.

— Я знаю, — покорно прошептала Белла, и ее дыхание сбилось еще сильнее.

Расправляясь с узелками на ее корсете, он стал ласкать другую сторону ее шеи. Он нежно потянул ее платье вниз, обнажая верхушки ее молочно белой груди. Глядя на то, как они сияют при свете свечей, он сдавленно выдохнул. Белла почувствовала, как дрожь пробежала по его телу и ухмыльнулась, снова обрадовавшись, что он видит ее лица.

— Совершенство, — прошептал он в ее шею и спустил ее платье до талии. Не отрывая губ от ее шеи, Эдвард принялся массировать ее груди, и с губ Беллы сорвался стон.

— Такая податливая, такая мягкая, — стонал он, нежно лаская ее грудь. Эдвард неосознанно терся об нее бедрами, и это было восхитительно.

Внезапно он перестал ласкать ее шею и оттолкнул ее от себя. Белла почувствовала холод. Ей нравилось то, что он делал с ней, даже не смотря на то, что она проснется на завтра с шеей в леопардовый узор. Ей было все равно. Ей это нравилось, черт возьми.

— Мы должны остановиться, любимая. Я могу причинить тебе боль, — глубоко дыша, с болью в голосе проговорил Эдвард.

— Нет, — закричала Белла. Пока она бежала к нему, ее грудь колыхалась в такт ее движениям. — Мне все равно. Ты мне нужен.

Эдвард застонал и, подхватив ее, понес в спальню. Он украсил эту комнату так же, как и гостиную. Как только они вошли в спальню, он бросил ее на кровать.

— Зачем ты меня искушаешь? Ты и понятия не имеешь, что делаешь со мной, — сказал он и, взяв ее за руку, положил ее на свой пах. Он был твердым, как камень, и когда Белла крепко сжала его, Эдвард издал животный стон, который безумно понравился ей. Она гладила его по все длине через плотные брюки. Прошло почти десять лет с тех пор, как они делали это, и господи благослови это время, подумала она. Если бы она лишилась девственности с тем, что чувствовала под ладонью сейчас, боль была бы гораздо сильнее той, что она испытала.

— Остановись, — застонал Эдвард и завел ее руки за голову. Теперь он сидел на ней, и они были на достаточном расстоянии друг от друга, чтобы ощущать тепло, которое излучали их тела, но не так близко, чтобы она чувствовала кожей его тело.

— Не делай так больше, — выбранил ее Эдвард, скользя глазами по ее фигуре. Белла была околдована им. В том, как он смотрел на нее, было что-то опасное. Этот взгляд был таким властным. Он глядел на нее так, будто она была его добычей, на которую он вот-вот наброситься.

— Но, Эд — начала она, но он прервал ее, полностью сорвав с нее платье и обнаружив, что под ним она была полностью обнаженной.

— Искусительница, — застонал он. Его лицо было у ее живота, и когда он медленно провел языком вокруг ямки пупка, Белла задрожала. Целуя ее живот, он стал продвигаться все выше, пока не дошел до груди.

Эдвард втянул в рот ее левый сосок, и Белла в экстазе выкрикнула его имя. Пока она выгибала спину, чтобы оказаться как можно ближе к его рту, он целовал, сосал, лизал и нежно прикусывал ее сосок. Одной рукой массируя ее бедро, другой он обхватил оставшеюся без внимания грудь и начал сжимать сосок, пока он не превратился в такую же безупречную жемчужину, которую он дразнил языком.

— Здесь на вкус ты также волшебна, но я хочу попробовать тебя…здесь, — хитро проговорил он и накрыл рукой ее холмик. Ее тепло обжигало его холодные руки, и, даже не раздвигая складочки, он чувствовал, какая он влажная. Белла приподняла бедра и вжалась в его руку, словами и движениями умоляя его двинуться дальше. Он ухмыльнулся, когда она начала извиваться под его неподвижной рукой.

— Пожалуйста, коснись меня, — умоляла она с отчаянием в голосе. Ее тело отчаянно нуждалось в нем, и когда его палец скользнул во влажные складки, они оба застонали. Она была невероятно мокрая, и хотела его так, что тело начинало ломить. Белла двинула бедрами навстречу пальцу Эдварда, и он, усмехнувшись, остановил ее движения.

— Позволь мне, — сказал он и начал дразнящее водить пальцем по все длине ее расщелины. Белла стонала и пыталась глубоко дышать. Его палец остановился как раз над тем маленьким бугорком, прикосновения к которому так отчаянно жаждала Белла. Он посмотрел на нее со своей позиции между ее ног и вместо того, чтобы дотронуться до нее, быстро лизнул комок нервов, отчего все ее тело затряслось.

— О боже, — выдохнула она, схватившись за простыни, когда Эдвард начал пировать над ней. Он щипал клыками ее клитор, отчего спазмы разрывали тело Беллы. Он знал, что делает, и в тот момент, когда она думала, что больше не выдержит, он ввел два пальца в нее, заставив Беллу выгнуть спину и закричать. Его язык медленно и тщательно работал над ней, пока его пальцы двигались внутри нее. И в тот момент, когда он нашел то, что искал, и согнул пальцы, Белла едва не слетела с кровати.

— Эдвард, — чуть дыша, выдохнула она и, запустив пальцы в его волосы, изо всех сил вжала его лицо в свои бедра. Сначала она почувствовала, как сжались мышцы живота, а потом фейерверк удовольствия взорвался по всему телу, и ее затопил оргазм. Белла выкрикивала его имя, пока ее тело билось в спазмах наслаждения на кровати. Эдвард не прекращал своих ласк и жадно пил ее соки. Наконец, он остановился и, оторвавшись от нее, снял свою рубашку. Обнажив свою грудь, он взглянул на Беллу сверху вниз. Она была великолепна. Ее тело разрумянилось и покрылось капельками пота. Она была прекрасна. Эдвард не мог дождаться того момента, когда возьмет ее. Белла подняла руку и провела ею по его груди, наслаждаясь мягкостью его кожи. Она провела ногтем возле его соска, и он, застонав, быстро перехватил ее руку.

— Любовь моя, эта ночь не для меня, а для тебя, — сказал он, начиная расстегивать свои брюки. Он медленно снял их, и Белла увидела, что он тоже предпочел обойтись без нижнего белья. Когда холодный воздух коснулся его эрекции, Эдвард зашипел. Белла не могла отвести от него глаз. В любой другой ситуации Эдвард сказал бы что-то задиристое, остроумное и саркастичное, но сейчас он молчал, пока Белла разглядывала его. Хоть она и видела голых мужчин, ни один из них не мог сравниться с Эдвардом. Его тело было прекрасно, от кончиков пальцев до макушки головы.

Она попыталась взять в руки его член, но Эдвард шлепнул ее по руке.

— Любимая, что я говорил? Сегодняшняя ночь твоя.

Эдвард схватил презерватив, который положил на тумбочку до того, как началось все представление, быстро натянул его и склонился над Беллой. Он посмотрел на нее, и в этот момент они больше не играли роли. Это был тот момент, когда прозвучал невысказанный никем вопрос: Мы и правда собираемся сделать это?

Белла кивнула, Эдвард скользнул в нее, и они оба застонали. Она была такая тугая, а он был гораздо больше, чем любой из тех мужчин, с кем она была. Эдвард стал двигаться в медленном ритме, и они оба растворились в потрясающих ощущениях. Он двигался в ней, и Белла отвечала каждому его толчку. Когда он погружался в нее, она поднимала бедра.

— Белла, — застонал Эдвард, когда скорость движений увеличилась. Белла в ответ выкрикнула его имя и, потянув за волосы, привлекла его к себе и положила руки ему на плечи.

— Эдвард, — снова закричала она, когда почувствовала, что наслаждение переполняет ее с каждым его толчком.

Все было так, будто он мог читать ее мысли. Ей не нужно было подсказывать, двигаться ему быстрее или медленнее, сильнее или мягче. Он знал, чего она хотела, и давал ей это.

— Так близко, — выдохнула она, когда знакомое покалывание зародилось в ее теле и начало подниматься все выше, начиная с кончиков пальцев. Эдвард, сжав бедра Беллы, теперь двигался с бешеной скоростью, врезаясь в нее все глубже с каждым толчком. Они оба громко застонали, когда наслаждение волной накрыло их. Их тела сталкивались, и каждый раз спинка кровати с грохотом ударялась о стену, но им обоим было наплевать.

— ЭДВАРД! — выкрикнула Белла, испытав очередной оргазм, и Эдвард последовал за ней, выдохнув ее имя. Уронив голову на ее плечо, он постепенно возвращался с вершины, на которой очутился после их соития.

— Это было потрясающе, — сказал он, выходя из роли, но Белле уже было все равно. Она получила от него то, что хотела, как бы ужасно это не прозвучало.

— Спасибо, — ответила он, и Эдвард рассмеялся.

— Пожалуйста, наверное, — усмехнулся он.

— Заткнись. Я благодарила тебя за то, что ты так хорошо вжился в роль. И да, с другой частью работы ты тоже отлично справился.

Эдвард усмехнулся и, скатившись с нее, снял презерватив и швырнул его в мусорную корзину, что стояла рядом с кроватью.

— Так что, можно я уже выберу свою букву?

— Сейчас еще не воскресенье!

— Сейчас два часа утра!

— Прекрати вести себя как ребенок. Ты не умрешь, если подождешь до утра, — отругала его Белла и Эдвард надулся. Он выглядел так очаровательно.

— Беллз, ну пожалуйста! Я хочу сейчас!

— Закрой рот и засыпай.

— Портишь мне все веселье, — буркнул Эдвард, и они вместе усмехнулись.

Белла встала с постели, Эдвард откинул уголок покрывала, и они с Беллой, обнаженные, скользнули под него.

— Спокойной ночи, Эдвард.

— Спокойной ночи, моя прекрасная смертная девочка, — прошептал он и прикусил мочку ее уха, не в силах сдержать смех.

— Сними эти штуки перед тем, как проглотишь их и подавишься.

— Спокойной ночи, Белла!

— Да, да, — ответила она, быстро засыпая.

Глава 3

Прошел всего час с того момента, как Белла заснула, но внезапно она очнулась и начала будить Эдварда.

— Белла, в чем дело? — спросил он, потирая глаза и пытаясь вынырнуть из сонной дымки, окутавшей его. Он уснул через двадцать минут после того, как Белла погрузилась в объятия Морфея, потому что у него было о чем подумать.

— Свечи! Мы не потушили свечи! Квартира уже, наверное, горит! — кричала она. Спрыгивая с кровати, она случайно ударилась коленом о прикроватную тумбочку Эдварда.

— Ааау, — застонала она, хватаясь за колено и снова падая на кровать. Усмехнувшись, Эдвард поднялся и включил светильник.

— Глупышка! — проворчал он. — Я потушил все свечи сразу после того, как ты отрубилась. Ты и в правду думала, что я позволю нашей квартире сгореть в то время, как мы находимся в ней? Я бы убежал отсюда давным-давно, — рассмеялся он, а Белла шокировано усмехнулась.

— Спасибо, Эдвард. Я чувствую себя такой любимой и защищенной.

Эдвард повернулся к Белле, которая все еще потирала ушибленное колено, пытаясь хоть как-то облегчить боль.

— Я всегда буду оберегать тебя, Свон. Ты должна знать об этом, — сказал он с самым серьезным выражением лица, на какое только был способен. Если на чистоту, эта его серьезность иногда пугала ее.

Белла улыбнулась своему лучшему другу.

— Я знаю, Каллен. И думаю, что физиономия Джеймса тоже знает это, — усмехнулась она, и Эдвард к ней присоединился.

Это был первый раз, когда он кого-то ударил, на самом деле ударил. Конечно, Эдвард со своим старшим братом Эмметом частенько дрались, но это было скорее нечто вроде проигрыша того, что делал Халк Хоган в теле шоу каждый понедельник.

Эдварду с Беллой было по четырнадцать, и Джеймс был первым парнем Беллы. Он учился в предпоследнем классе и, по мнению Эдварда, был отъявленной сволочью. Он со всеми обращался по-свински. Ну, кроме Беллы, и то в начале.

После нескольких месяцев он начал подталкивать Беллу к новому этапу в их отношениях. Хоть он и не пытался ее изнасиловать, но все же настаивал, чтобы их отношения перешли на новый уровень. А этого Белла хотела меньше всего. Она была первокурсницей и не хотела испортить себе репутацию. Не то, чтобы Белла была популярна, но все же она не хотела закончить первый год в старшей школе залетом.

Проходила ежегодная вечеринка Калленов в честь Хэллоуина. Вот тогда Джеймс и зашел слишком далеко. Эдвард видел, как он повел Беллу наверх в одну из спален их огромного поместья. Он пошел за ними, осторожно пробираясь сквозь толпу, и ни Белла, ни Джеймс его не заметили. Белла в то время была невероятно наивна и с готовностью следовала за Джеймсом, свято веря, что он хочет только целовать ее. Эдвард смотрел, как она сжимает руку Джеймса и игриво смеется, в то время как он заталкивал ее в первую попавшуюся спальню. Спальню Эдварда.

Крик Беллы стал последней каплей в чаше терпения Эдварда. Он вломился в комнату и увидел, что Джеймс прижимает Беллу к кровати и насильно удерживает ее. Инстинктивным движением Эдвард сдернул его с Беллы и повалил на пол. Он всегда был пофигистом, и ничто не могло вывести его из себя, но только не в том случае, когда дело касалось семьи и друзей. И Джеймс хорошо запомнил это. Пока Эдвард бил Джеймса, был момент, когда он на самом деле хотел убить его. Каждая клеточка его тела кричала «Прикончи его!», но он этого не сделал. После этой ночи он не видел Джеймса и ничего не слышал о нем, но знал, что если бы они встретились где-нибудь, то он, вполне возможно, закончил бы начатое.

Эдвард вынырнул их омута воспоминаний, когда Белла вскрикнула от боли.

— Ты в порядке? — обеспокоенно спросил он. — Тебе нужен пластырь или что-нибудь еще? Лед?

— Нет, со мной все нормально. Я просто довольно сильно долбанулась коленом. Ничего нового, да?

— Я-то думал, что с возрастом твоя координация улучшится хоть капельку, но нет. С годами все стало еще хуже, — поддразнил Эдвард, искренне рассмеявшись, когда Белла стукнула его. Он остановил ее атаку, притянув ее за талию поближе к себе, и провел пальцем по отчетливо виднеющемуся шраму на ее руке.

— Я так сожалею, Белла. Я всегда буду винить себя за это, — пробормотал он, нежно потирая шрам. Белла выпрямилась и ласково убрала локон, что упал ему на глаза.

— Я же говорила тебе, перестань извиняться за это. Мы были молоды и глупы. Хотели испытать все в жизни. Это процесс взросления, — успокаивала она Эдварда.

— Все равно, — настаивал Эдвард. — Ты могла погибнуть! Я не знаю, что бы я делал без тебя.

Белла улыбнулась и заключила его в объятия. Она тоже не знала, что бы делала без него.

Когда она заполучила этот шрам, им было восемнадцать. И до сих пор Эдвард не перестает извиняться за тот случай, считая, что это его вина.

В тот день они впервые прогуляли школу. Хотя это не было таким уж важным событием, так как они уже сдали выпускные тесты, и до окончания школы оставалось всего три недели, но, тем не менее, это был самый настоящий прогул. Они пробрались в резервацию Квилетов, к тому месту, где местные подростки прыгали с обрыва. Для них это был способ доказать свою зрелось. Чем выше была точка, с которой ты прыгал, тем лучше.

Белла сотни раз видела, как они прыгают, и ни разу ни у нее, ни у Эдварда не возникло желания присоединиться к ним. Но то был день приключений и риска.

Эдвард был тем, кто выдвинул эту идею и первым прыгнул тоже он. Его прыжок был поистине грациозен. Белла сверху смотрела, как он входит в воду, а потом выныривает его улыбающаяся голова. Он начал подкалывать ее и кричать, чтобы она поскорее прыгала. Белла жаловалась, что вода слишком холодная, что их засекут, когда они приедут домой, но, в конце концов, набралась смелости и прыгнула.

Эдвард в ужасе наблюдал за тем, как она падала, и по мере ее приближения к поверхности воды его беспокойство росло. Она не выпрыгнула достаточно далеко для того, чтобы избежать удара о камни, и в тот момент, как ее ноги оторвались от твердой поверхности, он уже знал, что она удариться головой.

Этот звук он не забудет никогда. Звук, когда Белла ударилась о камни, и ее всхлипы, когда он поплыл к ней, выкрикивая ее имя. Он никогда не забудет этот день. Все изображения и звуки навечно запечатлены в его памяти. Ее слезы, всхлипы, кровь, ручейком стекающая по руке, то, как он нес ее к машине. Он будет помнить этот день так, будто все случилось вчера. Будет помнить ее зажмуренные глаза, тяжелое дыхание, то, как она потеряла сознание на заднем сидении его машины. Эти воспоминания начинали преследовать Эдварда всякий раз, когда он видел ее шрам.

Когда он приехал в госпиталь и на руках занес Беллу, которая все еще была без сознания, внутрь, его отец, Карлайл, осмотрел ее. Он сказал Эдварду, что Белле очень повезло, и она всего лишь сломала руку. Так как Белла ожидала и боялась падения, она прикрыла руками голову, и именно это спасло ее.

Эдвард помнил ее ровное дыхание, когда она лежала на больничной койке, пиканье мониторов, ее слабый голос. Он помнил ту лекцию, которую им прочитали не только родители, но и директор школы. Это была его вина, и он всегда будет об этом помнить.

— Ох, Эдвард, вот только не надо раскисать. Выражать эмоции после секса это женская работа, — рассмеялась Белла, пытаясь разрядить атмосферу, но где-то посередине предложения она громко зевнула.

— Очень смешно, спящая Красавица. Можешь уже дальше храпеть, — поддразнил он, легонько толкая ее на кровать.

— Я не храплю, — возразила Белла, прикрывая свое обнаженное тело простынями, и Эдвард тут же схватился за них.

— Не тяни все на себя, Белла. Это моя постель, — захныкал Эдвард, вырывая у нее простыни. Белла не удержала их и, подкатившись к Эдварду, стукнулась подбородком о его грудь.

— Черт, Эдвард! — закричала она и принялась колотить его по рукам. Он с легкостью оторвал от себя ее руки и отпихнул в сторону.

— Я не храплю, — снова возразила она.

— Ты издаешь такие же звуки, как твой старый пикап!

— О боже. Мой пикапчик! Я так по нему скучаю, — вспомнила прошлое Белла, а потом снова зевнула.

— Скучаешь по этой куче металлолома? Я до сих пор не могу поверить, что он столько продержался, — зевая, сказал Эдвард. Как известно, зевота это заразно.

— Эй, эта машина — классика!

— Только потому что машина старая, это не делает ее классикой. Тандерберд. Мустанг. Вот это классика. А твой пикап…скажем так, не совсем.

— Как скажешь, Эдвард! Спокойной ночи!

— Спокойной, Беллз. Сладких снов.

* * *

Эдвард проснулся первым, как, впрочем, и всегда. Даже в рабочие дни он просыпался первым. Его тело просто не позволяло ему спать позже определенного времени. Это иногда было не очень приятно, особенно когда он поздно ложился и спал всего три часа.

Было десять утра. Обычно Эдвард вставал гораздо раньше, но прошлая ночь его вымотала. Это было по меньшей мере странно. Очень тяжело было не выходить из роли. Ему захотелось сорвать с себя эти дебильные клыки в ту самую секунду, как он приклеил их, но увидев, как загорелось лицо Беллы в тот момент, когда он обратился к ней, он передумал.

Всю неделю после того, как она выбрала букву, у него возникало желание пойти к ней в комнату и все отменить. Это было глупо. Кто-то из них мог пострадать, но все еж он не хотел заканчивать игру. Его возбуждала перспектива того, что он будет изучать это…чем бы это ни было с Беллой.

Ему не стыдно было признать, что его лучшая подруга красавица. На самом деле, она была просто ошеломляюща. У нее были самые мягкие волосы, каких он только касался в жизни, и эти глубокие карие глаза, взглянув в которые, он тонул. У Беллы было миниатюрное упругое тело и ноги, которые были гораздо длиннее, чем положено девушке ее роста. Его мама всегда поддразнивала ее и говорила, что Белла вся — сплошные ноги. Она была умной и веселой и всегда была его лучшим другом и важной частью его жизни. Она была рядом, когда умер его дедушка, была рядом, когда он получил письмо из университета, в который мечтал поступить. Белла всегда была рядом с ним.

Эдвард решил приготовить завтрак, чтобы хоть как-то отвлечься, но у него все тело буквально чесалось от желания побежать в комнату и сжульничать, подобрав себе хорошую букву. Он хотел, чтобы у него была возможность впечатлить Беллу, а это было сложно сделать, когда неизвестно, какая буква тебе достанется. Но он остановил себя. Это было бы нечестно, к тому же, он не смог бы пробраться в спальню и не разбудить при этом Беллу.

Белла вошла в кухню спустя двадцать минут, как раз в тот момент, когда Эдвард подбрасывал на сковороде последний блин.

— Это шоколадные? — слабо поинтересовалась она.

— Ага, твои любимые, — ответил он, кладя несколько блинов на тарелку и протягивая ее Белле. После того, как Эдвард положил и себе несколько штук, он поставил на стол два стакана апельсинового сока.

— Ты когда-нибудь вообще спишь, Эдвард? — спросила Белла, набив полный рот блинов.

— Тебя мама не учила, что неприлично разговаривать с полным ртом?

Белла усмехнулась, проглотила то, что было у нее во рту, и показала ему средний палец.

— Ты такая леди, Свон!

— А ты такая сволочь, Каллен! Подумать только, а я еще принесла с собой шапку, чтобы позволить тебе выбрать букву и не слушать целый день твое нытье, но теперь я думаю, что заставлю тебя подождать.

— Нет, Белла! Прости меня. Ну же! Позволь мне выбрать! Пожалуйста! — умолял Эдвард, встав на колени. Он увидел, что Белла прижимает шапку к стулу бедром и заодно заметил, что на ней надето. На ней была только расстегнутая рубашка от вампирского костюма, который он вчера надевал. Когда Белла села, рубашка поднялась чуть выше колена. Эдвард не сдержался и ухмыльнулся… Было что-то невыразимо сексуальное в женщине, которая носит мужскую одежду.

— Ты выглядишь очень сексуально, Свон, — массируя ее левую ногу, промурлыкал он.

— Я знаю, что ты хочешь сделать, Каллен. Это не сработает, — она хотела, чтобы ее голос звучал ровно, но это было очень трудно. Его рука пропутешествовала выше по ее ноге и легонько прошлась по чувствительной под коленкой. Белла чуть подпрыгнула, и Эдвард тут же воспользовался моментом, чтобы выхватить шапку.

— Аха! Я выиграл, Беллз, — победно воскликнул он, поднимая шапку высоко над головой. Белла спрыгнула со стула и принялась подпрыгивать, пытаясь достать до шапки. Эдвард усмехался и довольно разглядывал ее, так как рубашка, что была на ней, мало что скрывала.

— Ну, Эдвард! Отдай обратно! Я позволю тебе самому вытащить букву, — торговалась Белла, лукаво улыбаясь. Она знала, что выиграет. Эдвард уступил, и шапка упала в руки Беллы.

— Как ты узнала, где я ее спрятал? — спросил Эдвард, потянувшись к шапке. Он думал, что хорошо ее спрятал, но Белла все равно умудрилась ее найти. Он пытался нащупать самый большой листочек, но умница Белла порезала их так, что все были одинакового размера.

— У меня свои методы, — ответила она, и Эдвард вопросительно приподнял бровь. Вытащив бумажку, он разгладил ее и прикрыл рукой, чтобы Белла не увидела.

Изучая написанную наспех букву, он думал: и что мне делать с этим?

— Хорошая буква? — спросила Белла, поднимая голову в попытке мельком глянуть на листочек, но Эдвард быстро спрятал руку за спину и кивнул.

— Одна есть, осталось еще двадцать пять, Свонни.

— Ну давай, Каллен!

Глава 4

Эдвард Каллен любит мороженое. Нет, вычеркните это. Эдвард Каллен просто обожает мороженое, всегда обожал его и всегда будет обожать. Какой ребенок не любит мороженое и не умоляет маму купить ему еще одну порцию, не говоря уже о том, что всегда пытается заглотить еще пару шариков, когда мама отвлекается.

Как раз этим Белла с Эдвардом частенько занимались в детстве. Они прокрадывались в кухню, а потом, стащив из холодильника галлон мороженного и засев в комнате Эдварда, объедались им до поросячьего визга. Они придумывали кулинарные шедевры, «дополняя» мороженое всем, что попадалось под руку. В ход шло все. Ориос. Червяки из желе. Даже картошка фри! (Что странно, им обоим нравилась то, что получалось с картошкой фри!) И даже несмотря на то, что они попадались бесчисленное количество раз и получали нагоняй от своих мам за то, что испортили себе аппетит перед ужином и наелись вредной калорийной пищи, даже несмотря на то, что на следующее утро им обоим ужасно болел живот, они все равно продолжали делать это. Даже теперь, когда они повзрослели, бывало, что Эдвард доставал из холодильника мороженое и шел в спальню к Белле, чтобы поесть в ее кровати. Или наоборот.

Больше всего он любил шоколадное мороженое. Следующим в списке шло клубничное, но яркость вкуса шоколадного мороженого…это что-то неземное. К тому же, у шоколада очень богатый спектр вкусов и оттенков. Эдвард больше всего на свете обожал мороженое со вкусом темного швейцарского шоколада. У него был такой богатый, насыщенный вкус. Впервые он попробовал этот сорт мороженого на вечеринке в честь дня рождения.

Это был одиннадцатый день рождения Эрика Йорка. Весь их тогда шестой класс собрался на кухне в доме Эрика, где его мама накрывала на стол. И в самом конце стола Белла с Эдвардом заметили мороженое. Эдвард помнил улыбку, которая засияла на лице Беллы, когда она, взглянув на него, направилась к вожделенному десерту. Эдвард последовал прямо за ней.

На этой вечеринке Белла с Эдвардом разделили свой первый и единственный поцелуй во время игры в бутылочку. И хоть Эдвард не помнил, во что была одета Белла и сильно ли он облажался, он помнил, что губы Беллы на вкус были словно мороженое с темным швейцарским шоколадом.

* * *

Эта буква совершенно сбила Эдварда с толку. I. После того, как он увидел ее на клочке бумаге, он так и не смог ничего придумать. Он солгал Белле, когда она спросила, есть ли у него какие-либо идеи относительно того, чем они будут заниматься в субботу.

— Не беспокойся, Беллз. Я припрятал кое-что в рукаве, — уверенно ответил он, лихорадочно пытаясь придумать что-нибудь. Что угодно.

Белла лишь улыбнулась и пошла на работу, а Эдвард сел за кухонный стол и попытался что-нибудь придумать.

Не получилось. Что весьма странно, так как человек, занимающийся рекламой, должен быстро соображать. В этом заключается его работа. Быстро подавать хорошие идеи.

В машине, по дороге на работу, Эдвард попытался придумать что-нибудь, что угодно, ну хоть малюсенькую идейку. Нет. Пусто. Он чуть не проехал на красный свет из-за того, что думал совсем о другом.

Весь рабочий день в понедельник он пытался придумать что-нибудь. Он хотел поискать в Интернете, но файрвол на его рабочем компьютере не разрешил ему доступ. Долбаный, гадский файервол, подумал Эдвард, двинув кулаком по монитору и получив за это недоуменный взгляд от своей секретарши, которая в этот момент как раз вошла в офис.

Во вторник лучше не стало, как, собственно, и в среду. Его очень раздражало то, что он ничего не мог придумать по поводу буквы, но на совещании его мгновенно осенило насчет новой рекламной кампании каких-то покрытых глазурью детских хлопьев.

Так продолжалось до вечера четверга, пока они с Беллой не отправились за покупками. Идея возникла в его голове именно благодаря Белле. Они уже платили за продукты, когда Белла оттащила его в сторону и велела ему вернуться в торговый зал.

— Эдвард, мы забыли мороженое! — закричала она, в то же самое время пытаясь уговорить кассира подождать минуточку.

— Я возьму, — ответил он и, пробежав по залу супермаркета, открыл дверь морозилки и вытащил оттуда две последние упаковки шоколадного мороженого. И тогда его осенило.

Мороженое!

На обратной дороге к кассе он не мог прекратить тупо улыбаться. Белла смущенно взглянула на него.

— Чему улыбаешься? — с любопытством спросила она, ставя продукты в багажник машины Эдварда.

— Да так, ничему. Просто уже предвкушаю уик-энд. Интересно, ты догадаешься, что я придумал или нет?

— Скорее всего, нет. Я не такая креативная, как ты.

— А вот это правда. Мне нравится, что ты признаешь, что я умнее, Белла, — поддразнил он, когда они сели в машину.

— Ой, вы смотрите, какой шут, — саркастично ответила Белла.

— Ты л-ю-б-и-ш-ь меня, Белла, — продолжал прикалываться он, произнося слово «любишь» по буквам, пока его машина плавно скользила по асфальту.

— Ну-ну, а теперь по буквам произнеси «НЕНАВИЖУ»!

— И кто теперь шут? — Белла только закатила глаза и, улыбнувшись, отвернулась от Эдварда. Он повернулся, чтобы посмотреть на нее, а потом, не выдержав, бросил быстрый взгляд в сторону багажника. Поскорей бы суббота.

В пятницу Белла ушла из дома раньше Эдварда, оставив для него на столе яичницу с беконом. Эдвард оценил ее жест, буквально проглотив еду перед тем, как помчаться на работу.

К счастью, у него было немного работы, поэтому он провел весь день, планируя субботу. Он думал над различными способами использования мороженого, а потом, решив, что будет делать, ухмыльнулся при мысли о том, как может отреагировать на это Белла.

Когда он приехал домой позже этим вечером, Белла готовила ужин, а вся квартира уже успела пропитаться запахом стейка.

— Пахнет восхитительно, — сказал Эдвард, глубоко вдыхая аромат.

— Привет! Как прошел твой день? — спросила она, чистя картошку.

— Очень долго! Твой?

Он сел за стол и, ослабив галстук, расслабился на мягких подушках.

— Также.

Эдвард поднялся и помог Белле приготовить ужин.

— Стейк пахнет невероятно.

— Спасибо. Я использовала те специи, что посоветовала твоя мама.

— О, ну тогда жду не дождусь, когда попробую это.

— Кстати говоря, о попробую…какую букву ты вытащил? — спросила Белла, не отрывая глаз от картошки, которую чистила. Эдвард усмехнулся.

— О, глядите-ка, как повернулись столы!

Белла резко вздохнула и, бросив хмурый взгляд на Эдварда, сквозь стиснутые зубы проговорила:

— Ты скажешь мне, что за буква?

— Только если ты признаешься, что так же взволнованна, как и я.

— Да. А теперь скажи уже мне эту чертову букву!

— I.

— I? Тебе досталась буква I? Как хорошо, что я ее не вытащила!

— Ну спасибо, — ответил Эдвард, и Белла усмехнулась. — Все, что от тебя требуется, это быть завтра в моей комнате в шесть часов обнаженной. И надеть вот это, — Эдвард открыл свой чемодан, достал оттуда пакет, в котором была повязка на глаза, и протянул его Белле, которая, широко распахнув глаза, уставилась на черную ткань.

— Я даже не представляю, какое отношение повязка имеет к букве I.

— Зато я знаю. Сколько еще ужин будет готовиться? Я умираю от голода.

Белла громко сглотнула. Она уже нервничала из-за завтрашнего дня.

— Еще пятнадцать минут.

* * *

Эдвард провел весь субботний день в офисе, доделывая ту работу, с которой не успел разобраться в пятницу. Но все его мысли крутились вокруг того, что его будет ожидать дома, и он ушел из офиса в пять, чтобы быть дома к шести.

Когда он вошел в квартиру, то позвал Беллу, чтобы узнать, где она, и услышал в ответ именно то, что хотел:

— Я в твоей комнате, — выкрикнула она. Эдвард улыбнулся про себя и пошел в кухню, чтобы взять все необходимое: шоколадное мороженое, стакан ледяной воды и ложку. Потом он направился в свою комнату и, медленно открыв дверь, залюбовался открывшейся ему картиной.

— Мммм, вот это вид, — застонал Эдвард, зайдя в свою спальню и обнаружив Беллу именно такой, какой и хотел ее видеть: обнаженной, лежащей на спине в его постели и с повязкой на глазах. Он поборол природный инстинкт, который призывал просто наброситься на нее и приступить сразу к делу, и вместо этого медленно подошел к кровати и поставил мороженое и все остальное на прикроватную тумбочку. Когда Белла услышала его шаги, она инстинктивно повернула голову в ту сторону, откуда доносилось его дыхание.

— Зачем мне эта повязка, Эдвард? — спросила она дрожащим голосом. Она нервничала. Эдвард мечтательно улыбнулся. Он знал, что она не боится того, что он для нее приготовил, она просто боится потерять контроль над ситуацией. Белла всегда хотела все знать и не любила загадок.

— Потому что это обострит другие твои чувства. А я хочу, чтобы ты ощутила все в полной мере, — прошептал он ей на ушко, и по телу Беллы пробежала дрожь.

— Так ты скажешь мне теперь, что придумал для I? — спросила она, нетерпеливо похлопывая рукой по покрывалу. Эдвард усмехнулся и снял с себя брюки и рубашку, оставшись только в боксерах. Он хотел полностью владеть ситуацией и контролировать ее, даже если это означало оставить на себе на клочок ткани больше, чем Белла.

— Шшш, просто расслабься и доверься мне, — просто сказал он. Белла повернула голову, услышав, как он открыл что-то рядом с ней.

— Что это? — спросила она надломленным голосом.

— Я же велел тебе не разговаривать, — тихо отругал он Беллу, прикусив мочку ее уха.

— Ты питаешь слабость к моим ушам, Каллен?

— Прекращай это, Свон. Я хорошо себя вел и изображал для тебя идеального маленького вампирчика. Окажи мне ту же любезность! — попросил он, на что Белла фыркнула, а потом замолчала. Эдвард благодарно поцеловал ее в щеку, и она покраснела. Он нежно провел пальцем по ее щеке. Неважно, как долго они знали друг друга, неважно, какой резкой она могла быть временами… несмотря на все это Белла Свон так и не перестала заливаться румянцем при каждом удобном случае, и Эдварду это нравилось.

Его губы прошлись по ее шее, вверх и вниз, прикусывая и посасывая ее. Каждый раз, когда Белла всхлипывала, он еще сильнее прикусывал нежную кожу.

Его губы теперь путешествовали по ее ключице, и он каждый раз, к несказанному удовольствию Беллы, проходя по выступающим косточкам, задевал их зубами. Ее тело выгибалось под ним, она стонала и тяжело дышала. Боже, а я хорош, подумал Эдвард, я ведь даже не сделал ничего особенного.

Остановив свои ласки, он отстранился от Беллы и посмотрел на нее. На свою лучшую подругу. У нее было невероятное тело. Идеальная грудь, не слишком маленькая, не слишком большая и безупречно округлая. Тонкая талия, которая так хорошо умещалась в его руках, и невероятно мягкая, упругая кожа. Он смотрел на нее и видел бисеринки пота, что уже начали появляться на ее теле, и все те шрамы от падений в юности. Он тихо усмехнулся, вспоминая, как неприятно она упала с мотоцикла, когда им было по семь лет. После того случая у нее остался шрам на правой голени. Наклонившись, он поцеловал его, а затем взял с тумбочки упаковку мороженого.

— Ты уже догадалась, что означает сегодняшняя буква? — спросил он, погрузив ложку в мороженое. Зачерпнув шоколадную массу, он стал держать ложку над ее ключицей. Белла отрицательно покачала головой, и Эдвард широко улыбнулся.

— Ну, я немножко сжульничал, так как эта буква обозначает сразу две вещи сегодня. Во-первых, это isolation (изоляция). В смысле, я изолировал твою возможность видеть. А также это значит, — его голос стал игривым, когда он уронил каплю мороженого во впадинку между ее шеей и ключицей. Белла задрожала и резко вздохнула, когда холодная субстанция стекла по ее шее назад к спине. — Мороженое! — громко прошептал он в ее шею перед тем, как слизнуть десерт. Он стонал, и каждый раз сильно посасывал то место, где заканчивался шоколад и начиналась кожа Беллы.

Белла, вцепившись в волосы Эдварда, стонала, пока он пировал над ее шеей. Потом он ненадолго отстранился лишь для того, чтобы зачерпнуть еще мороженого и положить его на живот Беллы, которая тут же резко втянула в себя воздух при контакте холода с ее разгоряченной кожей. Выгнув спину, она снова застонала, когда Эдвард стал пробовать свое угощение, удовлетворенно постанывая.

Эдвард громко рассмеялся, когда Белла задрожала. Его губы продолжали двигаться к югу, и он чувствовал, какое нетерпение охватывает ее. Он взял ложку, которой черпал мороженое, и вылизал ее дочиста, громко посасывая прямо над ухом Беллы. И снова ее дыхание сбилось. Он мог только вообразить, какое бы у нее было выражение лица, если бы на ней не было повязки.

Он медленно потянул теплую серебряную ложку вниз по ее телу, мягко прошелся ею по груди Беллы, а затем окунул ее в стакан с ледяной водой. Ухмыльнувшись, он провел теперь уже холодной ложкой вокруг ее сосков. Белла снова задрожала, но до того, как она успела действительно почувствовать холодный металл, Эдвард обхватил ее сосок губами и втянул его в рот, давая ей возможность ощутить контраст между холодом и жаром. Грудь Беллы начала вздыматься и опадать все быстрее, ритм ее дыхания ускорился. Она вытянула руки, чтобы обхватить его голову. Когда она, наконец, нащупала его мягкие локоны, то зарылась в них пальцами, удерживая его голову на месте, пока он играл с ее затвердевшими сосками.

— Эдвард, — выдохнула Белла, но он остановил ее.

— Тшшш, Белла, ничего не говори. Просто чувствуй.

Теперь она старалась не двигаться, но ее дыхание все еще было прерывистым, и Эдвард невыразимо наслаждался этим. Он удовлетворенно вздохнул, снова погрузив ложку в мороженое, которое начало таять. Поднеся ложку к ее рту, он прошелся нижнею ее частью, с которой стекали сладкие капли, по ее губам, и ее язык тут же слизал мороженое. Эдвард погрузил ложку в ее рот, и Белла дочиста вылизала ее. Он застонал, когда почувствовал, как ее губы сжались вокруг металла, и очень медленно вытянул ложку из ее рта.

— Хорошо? — спросил он, проводя пальцами по краю повязки Беллы. Она наклонила голову в надежде, что он снимет с нее повязку.

— Ответь мне, Белла.

— Да, — сказала она, чуть дыша, и Эдвард почувствовал на себе ее шоколадное дыхание. Улыбнувшись, он медленно отстранился от нее.

— Что ты чувствуешь теперь? — спросил он, вставая с кровати.

— Ты слишком далеко, — ответила она, потянувшись к тому месту, где он был раньше. — Вернись.

Эдвард ухмыльнулся. Было забавно наблюдать за лицом Беллы, когда она пыталась определить по звукам дыхания Эдварда, где он находится.

— Лежи тихо, Белла. Не двигайся, — приказал он, подходя к ней, но так и не лег на кровать, а остался стоять рядом с ней. Он снова окунул ложку в подтаявшее мороженое и зачерпнул большую порцию. Поднеся ложку к ее ключице, он позволил нескольким каплям холодного десерта скатиться вниз от ее груди к ямке пупка. На каждую капельку тело Беллы отзывалось дрожью. Так как сейчас все ее чувства были обострены до предела, Эдвард знал, что мороженое для нее было гораздо холоднее, чем на самом деле.

Эдвард оседлал бедра Беллы так, чтобы она не чувствовала его веса, что было довольно трудно, и в то мгновение, когда его член коснулся теплой развилки между ее бедер, он едва ощутима потерся о ее тело. Сквозь тонкий слой ткани он ощущал ее жар и с нетерпением предвкушал тот момент, когда сможет почувствовать ее кожу на своей.

Языком он прошелся по всей длине ее торса, вверх и вниз, а руками накрыл ее груди и стал нежно сжимать их.

— Ты просто изумительна на вкус, Изабелла, — прошептал он в ее шею, жадно упиваясь вкусом ее кожи, и Белла бесстыдно застонала.

Пока Эдвард посасывал шею Беллы, оставляя на ней отметки, без сомнения, настолько же темные, как и в прошлый раз, его пальцы блуждали по ее боку. Когда его поцелуи переместились на грудь Беллы, его пальцы стали играть с кожей вокруг ее пупка.

Белла будто очутилась в другом мире. Никогда за всю свою жизнь она не чувствовала себя более живой. Все ее нервные окончания были максимально чувствительны, и когда Эдвард прикасался к новому участку кожи, она содрогалась всем телом, чуть не спрыгивая с кровати.

— Чего ты хочешь, Белла? — обольстительно спросил Эдвард, и она почувствовала его горячее дыхание там, где хотела больше всего. Когда его пальцы разделили ее нижние губки, Белла прерывисто задышала, а он медленно, мучительно медленно потер крохотное средоточие нервов, открывшееся его взгляду, и Белла вскрикнула от облегчения. Ее тело с трепетом ожидало этого момента, а Эдвард, который мучил ее с того самого момента, как она надела повязку, решил продлить ее мучения.

— Ты этого хочешь, милая? — поддразнил он, медленно массируя ее клитор указательным пальцем. Он подул на него, и ее тело неистово затряслось, пытаясь сильнее прижаться к его пальцам.

— Да, — в предвкушении ответила она. — Да, боже, да! Пожалуйста, Эдвард, ты мне нужен.

Эдвард продолжил свои медленные движения, прислушиваясь к ее голосу и отчаянным вскрикам, срывающимся с ее губ, которые она все время кусала в попытке контролировать свои звуки.

Эдвард сжалился над ней и провел языком по ее щелочке. По его подбородку потек сок. Она была просто восхитительна на вкус.

— А вот это мой любимый сорт мороженого, — пошутил он, еще раз медленно лизнув ее. Дыхание Беллы сбилось, и она снова отчаянно вцепилась в его волосы, пытаясь одновременно приподнять свои бедра навстречу его губам.

Эдвард застонал, посылая волну вибраций сквозь ее тело, и зажал ее клитор между зубами и безумно нежно прикусил его, заставив Беллу удовлетворенно застонать.

— Эдвард, — позвала она хриплым голосом. — Ты нужен мне, — умоляла она, все чаще приподнимая бедра ему навстречу. Эдвард чувствовал, что она уже на грани оргазма, и медленно ввел в нее два пальца, наслаждаясь тем, какая она влажная и тесная. Белла закричала, когда он согнул пальцы вокруг ее и потер выступающую точку внутри ее тела. Удовольствие затопило ее, и она, схватившись за волосы Эдварда, кончила, сотрясаясь под его телом.

Когда она, наконец, отпустила его волосы, он вынул из нее свои пальцы и громко обсосал их, так, чтобы она слышала.

— Мхммм, им стоит сделать мороженое со вкусом Беллы, чтобы я мог есть это каждый день, — Белла громко сглотнула, пытаясь хоть как-то смочить свое пересохшее горло. Эдвард заметил это и, приподняв ее голову, дал отпить ей из стакана с холодной водой и стал ловить языком все те капельки, что соскальзывали с ее губ.

Белла схватила его за руку и вслепую попыталась нащупать его грудь, когда он сел рядом. Эдвард знал, что она пытается сделать, и остановил ее.

— Ляг, Белла, — сказал он, толкая ее на подушки и снимая в процессе свои боксеры. Он взял презерватив, который принес с собой, и натянул его, едва подавив стон. Впервые он осознал, в каком он находится состоянии. Черт, он был твердым как камень. Даже простое прикосновение было болезненным.

— Что выбираешь, Белла? Оставить повязку? Снять? — спросил он, держась за край повязки.

— Оставить! — уверенно ответила она. Если бы она сняла ее, то увидела бы довольное выражение лица Эдварда, когда он медленно потерся об нее, и оба громко застонали. Он осторожно раздвинул ее ноги, левую обвив вокруг своей талии, а правую положив на плечо.

Эдвард медленным толчком вошел в нее, наслаждаясь теплотой и упругостью ее лона, по которым он тосковал всю неделю.

— Белла, — застонал он одновременно от удовольствия и боли, и Белла ответила ему так же.

Тщательно продуманными, медленными толчками он врезался в нее, пытаясь снова заставить Беллу прокричать его имя, пока она умоляла его двигаться сильнее. Эдвард взялся за ее ногу, которая лежала у него на плече и, используя ее как рычаг, вошел в нее так глубоко, как только мог, стараясь при этом не причинить ей боли. Он медленно выскользнул из нее, слегка касаясь ее стенок, которые все сильнее сжимались вокруг него. Застонав, он вышел из нее почти на всю длину, а потом резко двинул бедрами, гораздо сильнее, чем раньше, заставив ее приподняться.

— Эдвард, — завыла она, впиваясь ногтями в его плечи и оставляя на них красные отметины в форме полумесяца.

Он ответил тем, что ускорил ритм своих толчков и поцеловал нежную кожу под ее коленкой. Он двигался в ней, меняя ритм. То он двигался медленно и сильно, то быстро и сильно. Эти смены движений сводили ее с ума, ее голова дергалась из стороны в сторону, пока ее тело утопало в неведомом ей прежде наслаждении.

— Эдвард, — всхлипнула она, когда оргазм накрыл ее с головой, а ее стеночки сжались вокруг него. Он не прекращал своих движений, пока ее тело неистово сотрясалось под ним. Все еще держа ее ногу на своем плече, он с бешеной скоростью врезался в нее, чувствуя приближение оргазма. Он сжал зубы, пока она мертвой хваткой продолжала сжимать его. Белла приподнимала бедра навстречу его толчкам с той же скоростью, с какой двигался и он, бормоча бессмысленные фразы в ее шею, возвращаясь с вершин своего оргазма.

Когда они с Беллой восстановили дыхание, он скатился с нее, и оба застонали при потере контакта между их телами. Выбросив презерватив в корзину, он стал наблюдать за тем, как вздымается ее грудь в том же ритме, что и его собственная.

— Могу я теперь снять повязку? — спросила Белла.

— О боже, да, Белла, снимай, — Эдвард сам снял повязку с ее глаз, и она заморгала, привыкая к свету. Потерев глаза, она позволила серебристым лучикам проникнуть сквозь растопыренные пальцы.

— Это было впечатляюще, — сказала она, поворачиваясь к Эдварду и убирая прилипшие ко лбу пряди волос.

— Да, это из-за того, что твои чувства были обострены до предела. Представь, как бы это было, если бы ты лишилась своего слуха на время?

Белла устало вздохнула и зевнула. Ее веки затрепетали.

— Устала? — поддразнил Эдвард, двигая бровями.

— Да, да. Ты измотал меня, ты просто сексуальный бог. Доволен?

— Denial (отрицание) не только река в Египте, Беллз.

— Эдвард Каллен, иногда твои остроумные комментарии просто блещут интеллектом.

— Я знаю, что ты находишь мой интеллект сексуальным, Белла. Не лги.

— Ой, заткнись и выключи свет. Спокойной ночи, Эдди.

— Фу, не называй меня так.

— Ты же назвал меня Изабелла!

— Это было в порыве страсти. Изабелла — очень сексуальное имя.

— Спокойной ночи, Эдвард, — усмехнулась Белла, поворачиваясь в кровати и забираясь под одеяло. Эдвард присоединился к ней и прошептал:

— Спокойной ночи, Белла. Сладких снов.

Бонус

Вечеринка у Эрика Йорка — это самое грандиозное социальное событие года. Одиннадцатилетняя Белла Свон подслушала разговор одноклассниц об этом во время урока физкультуры. Весь шестой класс жил предвкушением этой субботней вечеринки. Белле казалось, что она не является частью праздника, хотя она была приглашена еще неделю назад. Неделю до вечеринки все только о ней и говорили. Повсюду слышалось только «на вечеринке Эрика будет то, это, пятое, десятое». Даже ее лучший друг Эдвард говорил только об этой дурацкой вечеринке, а она-то надеялась, что он будет единственным, кто не будет компостировать ей мозги по этому поводу.

— Белла, это будет нереально. Я уже не могу дождаться, Белла. Это будет просто бомба, — продолжал он уговаривать ее после того, как Белла разнылась и на вопрос «Ты пойдешь?» ответила «Может быть». Боже упаси, чтобы они не пошли куда-нибудь вместе, когда были детьми. Это бы нарушило их секретный пакт лучших друзей, который гласил, что они всегда будут вместе, как «клей на палочках от мороженого». Это обещание было дано, когда им было по шесть лет, и они строили скворечники из палочек для мороженого на уроке искусства.

Даже несмотря на то, что Белла получила свое приглашение еще неделю назад, причем лично из рук Эрика, а не его лучшего друга Майка Ньютона, как Эдвард и все остальные, она все еще не была уверена, стоит ей идти или нет. Она хотела пойти на вечеринку, было похоже, что это действительно будет нечто, но передумала, услышав в девчачьей раздевалке шепоток, что, возможно, там будут играть в «Правду или вызов» и, что еще хуже, в бутылочку. Белле не хотелось участвовать в этих глупых играх, а тем более в бутылочку…

А еще Белла подслушала, как Лорен и Джессика хихикали и пускали слюни, обсуждая возможность поцелуя с Майком или Эдвардом. Именно хихиканье Лорен так раздражало Беллу. Каждый раз, когда Джессика заикалась об игре, она взвизгивала и говорила «Я ужасно хочу поцеловать Эдварда Каллена и точно знаю, что он тоже этого хочет». Когда Белла слышала их тупое хихиканье, ей с трудом удавалось сдержать рвотные позывы. Ну-ну, ждите, думала она. Она знала, что ее лучшего друга меньше всего на свете интересует Лорен. Но это убеждение продержалось всего лишь до старшей школы и до того времени, как Эдвард начал встречаться с Джессикой. После этого она уже не могла с уверенностью сказать, были ли у него какие-нибудь чувства к Лорен.

В пятницу — день перед вечеринкой — все было еще хуже, чем на протяжении недели. У Беллы создавалось такое впечатление, будто все, кроме нее, взволнованны из-за праздника. Некоторые говорили о том, какой подарок они купили Эрику, но большинство обсуждало игру в бутылочку. Эрик самолично объявил на уроке истории в четверг, что эта игра будет присутствовать в программе вечера. И что хуже всего, тот, чьей компанией она всегда наслаждалась больше всего, тоже говорил только о вечеринке. Эдвард.

— Будет классно, Белла. Может, у тебя будет шанс поцеловать Майка, — поддразнил он, когда они в пятницу шли из школы домой. Они шли домой к Белле, как и всегда. Так как их родители работали, Эдварду было проще идти к Белле после школы.

— Мне не нравится Майк, — буркнула Белла и, ударив его по руке, показала ему язык.

— Да ну? — ответил Эдвард, вырывая из рук Беллы тетрадь. Со стремительной скоростью он побежал по улице, зная, что Белла со своей способностью путаться в собственных ногах не погонится за ним.

Подняв тетрадь высоко над головой, Эдвард повернулся к Белле лицом и продолжил идти вниз по улице «задним ходом». Она вздрогнула, про себя молясь, чтобы он не споткнулся и не разбил голову о тротуар. Хотя она прекрасно знала, что такого не случится, потому что Эдвард был невероятно грациозным…по крайней мере, в разы грациознее, чем она сама.

— Тогда что обозначает «Б любит М»? — хитро поинтересовался он, изогнув бровь. Вообще-то, очень странно, что в таком юном возрасте он научился подобному фокусу.

— Заткнись, — сдала позиции Белла, когда, наконец, нагнала его. Отобрав у него тетрадь, она отошла от Эдварда, тяжело пыхтя. Вот теперь было явно видно, сколько ей лет.

— Хаха, я так и знал! — продолжал дразнить Беллу Эдвард. Когда он широко улыбнулся ей, солнце — редкость для вечно дождливого Форкса — отразилось на его брекетах. Белле повезло, и ей не надо было носить брекеты, но у Эдварда был неправильный прикус, поэтому он вынужден был носить их в течение года.

— Ты козел, Эдвард! — надула она губы, когда Эдвард догнал ее.

— А мне все равно, Белла. К тому же, я знаю, что ты это несерьезно, — с уверенностью ответил он.

— Нет, серьезно, — возразила она, и Эдвард притворно обиделся.

— Несерьезно.

— Серьезно!

— Несерьезно!

— А я говорю, серьезно! Не говори мне, что я имею в виду, а что нет!

— Несерьезно, — снова возразил Эдвард, и всю дорогу до дому они спорили как два ребенка, какими они, собственно, и были.

В день вечеринки Белла проснулась под звуки мультика «Черепашки Ниндзя», доносящиеся снизу. Телевизор в гостиной был маленький, но ее папа купил к нему большие колонки. Очевидно, бейсбольные матчи с участием Мэринэрс звучали чем громче, тем лучше, даже когда они проигрывали.

Она снова пыталась уснуть, но громкие звуки не позволили ей, к тому же, ей было любопытно, почему в субботу утром ее папа смотрит мультики. Повернувшись, Белла встала с кровати и пошла на звуки «будильника». Когда она дошла до гостиной, вместо ее отца на диване сидел Эдвард. Она даже не удивилась.

— Где мой папа? — слабо спросила она, зевая и потирая глаза, и тяжело плюхнулась на диван рядом с Эдвардом.

— Он ушел где-то десять минут назад.

— О, — ответила она. — А ты что тут делаешь так рано?

— Сейчас не рано, Беллз. Уже одиннадцать утра, и я пришел убедиться, что мы пойдем на вечеринку Эрика, — робко ответил Эдвард, и, даже несмотря на то, что Белла все еще пребывала в полусне, она бросила на лучшего друга такой ненавидящий взгляд, на который только была способна. То есть, получилось у нее это не очень хорошо, потому что Белла не могла ненавидеть Эдварда, даже если учесть то, что в семь лет он оторвал головы двум ее любимым куклам.

— Серьезно? И поэтому ты здесь? Очень жаль разочаровывать тебя, но я не иду.

— Да ладно, Беллз. Тебе нужно пойти. Не оставляй меня там одного, — захныкал он, и Белла закатила глаза.

— Тебе и без меня там будет хорошо, приятель.

— Ну пойдем, пожалуйста? — умолял он, но Белла отрицательно покачала головой.

— Эдвард, я не хочу идти.

— Ну же, Изабелла. Тебе не придется играть в эту игру, если ты не захочешь.

— Конечно же, мне придется. И не называй меня Изабеллой, Каллен, — усмехнулась Белла и обиженно скрестила руки на груди. — Если я не буду играть, все будут обзывать меня трусишкой. К тому же, я даже не знаю, как целоваться. Я хочу, чтобы наш первый поцелуй был особенным.

— Кому какое дело? Просто иди туда и развлекайся. Там будет торт и, может быть, даже мороженое. К тому же, многие в нашем классе еще никого не целовали. Мы все будем плохи в этом, — уговаривал он. Белла из всех сил старалась сдержать улыбку, но у нее не получилось, и она закусила губу, чтобы Эдвард не увидел, что она улыбается. Он всегда знал, как сделать так, чтобы она почувствовала себя лучше, к тому же, перспектива поедания мороженого порадовала ее. Она обожала мороженое и знала, что Эдвард тоже его любит. Доказательством этому были все их ночные вылазки в кухню.

— Ладно, но если мне придется целовать Эрика Йорка, я так сильно тебе врежу, что это почувствует даже твоя мама.

— Эй, — возразил Эдвард. — Не вмешивай сюда мою маму. Она хорошая, и ты ей нравишься.

— Хаха, кто-то тут маменькин сынок, — подразнила Белла, подвинувшись к Эдварду и шутливо пнув его в плечо.

— Вот и нет. А тебе нужно зубы почистить, изо рта воняет. Фуу.

Закрыв рот рукой, Белла спрыгнула с дивана и, приглушенно пробормотав «извини», побежала наверх. Эдвард остался сидеть на диване, смеясь тому, как черепашек ниндзя ругает их учитель.

* * *

Карлайл Каллен забрал Эдварда и Беллу в пять часов и отвез их на вечеринку, сказав, что шеф Свон заедет за ними в десять часов, так как у него ночная смена в госпитале.

— У тебя все будет хорошо, Беллз, — повернулся к ней Эдвард. — У нас все будет хорошо.

Белла улыбнулась, заметив, что ее лучший друг тоже нервничает. Осознание этого факта принесло ей несказанное облегчение.

— Нервничаешь? — спросил Эдвард у Беллы, и она кивнула. Все ее тело словно горело, и адреналин бурлил в венах. Она ненавидела это ощущение.

— Спасибо, Эдвард.

— В любое время, — улыбнулся он и обнял ее за плечи. — Так, я думаю, что там меня ждет кусок праздничного торта с написанным на нем моим именем, — указал на входную дверь Эдвард.

Войдя внутрь, они сразу были оглушены звуками криков и громких повизгиваний. Белла тут же расслабилась, когда увидела, что все просто бродят по гостиной и кухне вокруг стола с десертами и общаются, а не обжимаются по углам, как она опасалась.

На столе имелись все десерты, которые только возможно купить и испечь: конфеты, чипсы, пирожные и торт. И что это был за торт! Белла с Эдвардом остановились прямо перед ним, заворожено глядя на ярко зеленую сахарную глазурь, при виде которой рот наполнялся слюной.

— Он так хорошо выглядит, — сказал Эдвард, и Белла согласно кивнула головой. У них была страстная любовь к десертам. Если в них присутствовали шоколад и сахар, то Эдвард с Беллой тоже были неподалеку.

— Думаю, что он шоколадный. И так пахнет… — ответила она, наклонившись поближе и вдохнув потрясающий аромат этого кулинарного чуда. Эдвард проделал то же самое и закатил глаза, когда запах шоколада заполнил все его чувства.

— Умираю, как хочу попробовать его.

— Я тоже, — ответил стоящий позади Беллы Эрик Йорк.

— С днем рождения, Эрик, — поздравили его Эдвард и Белла, протянув ему подарки. Белла купила ему футболку Power Ranger's, а Эдвард подарил новые колесики для его скейтборда.

— Спасибо. И спасибо за то, что пришли. Я бы сказал вам, что вы можете угощаться, но мама сказала, что никому нельзя пока пробовать торт. Выглядит он потрясно, — Белла и Эдвард кивнули, ослепленные. Как уже говорилось, оба обожали десерты.

— Пошатайтесь вокруг пока. Тут полно народу и полно еды, которую можно есть. Кажется, здесь где-то есть мороженое, если вы хотите чего-нибудь сладкого, — сказал он, и их глаза тут же расширились. Как только Эрик отошел, они отправились на поиски мороженого.

— Где оно? — сердито спросил Эдвард, на что Белла покачала головой.

— Я не знаю, но оно зовет меня, — усмехнулась он, пока они оба шли к дальнему концу кухонного стола. Наконец, они нашли его…

— Мороженое! — обрадовался Эдвард, подойдя к большому контейнеру, и прочел этикетку, на которой было написано, что это за сорт мороженого.

— Ты пробовала когда-нибудь мороженое со вкусом темного швейцарского шоколада? — повернувшись к Белле, спросил он, и она пожала плечами.

— Понятия не имею. Но зачерпни мне немножко, и тогда я расскажу тебе.

— Фигушки, Свон. Я первый, — он оттолкнул ее в сторону и положил немного мороженого в посыпанный сахаром вафельный рожок. Лизнув его, Эдвард широко улыбнулся Белле. На его верхней губе остался шоколадный след.

— Вкусно? — спросила Белла, и Эдвард кивнул.

— Невероятно. Это САМОЕ вкусное мороженое! — с энтузиазмом ответил Эдвард и протянул свой рожок Белле, чтобы и она попробовала. Белла быстро лизнула мороженое, и ей показалось, будто все ее чувства пробудились от долгого сна. Ничего подобного она не пробовала.

— Уау, оно такое вкусное, — выдохнула Белла, еще раз лизнув мороженое, но Эдвард отобрал у нее свой рожок.

— Ну так сама себе и возьми, — язвительно усмехнулся он и уже было хотел отойти от нее, но развернулся и протянул ей рожок, на который положил еще немного мороженого, и только потом взял один для себя.

* * *

Три часа.

Именно столько времени потребовалось, чтобы Эрику наконец позволили приступить к торту. Все спели ему «С днем рождения», после чего его родители отправились наверх и оставили их одних.

Три часа.

Именно столько времени прошло перед тем, как Белле показалось, что ее вот-вот вырвет. Ей стало плохо уже в тот момент, когда все стали двигать мебель, чтобы освободить место посреди гостиной. Как только кофейный столик был отодвинут к дивану, дети стали рассаживаться в круг на полу. Белла точно знала, что будет дальше.

— О боже, — тихо застонала она и тут же почувствовала, как рука Эдварда сжала ее плечо.

— Ты будешь в порядке, — заверил он ее. Легонько сжав ее плечо, Эдвард сел на пол рядом с Джессикой. Белла хотела занять место рядом с ним, но Лорен бегом пронеслась через всю комнату и быстро разместилась рядом с Эдвардом.

— Привет, Эдвард, — кокетливо поздоровалась она, и Белла едва сдержала смешок при виде лица Эдварда. До этого он успешно избегал ее весь вечер. Она уже хотела придти на помощь Эдварду, но тут ее позвал Майк.

— Белла, садись рядом со мной, — предложил он, и Белла кивнула, про себя поблагодарив слабое освещение за то, что ее румянец не так заметен. Она повернулась к Эдварду, который пытался отодрать руки Лорен от своей руки. Он понимающе улыбнулся Белле, когда она села рядом со своим тогдашним школьным увлечением.

Все расселись по местам и теперь ждали, когда же вернется Эрик с бутылкой из-под содовой, чтобы начать игру. Через минуту в комнату вошел худенький мальчик с двумя бутылками из-под кока-колы в руке и встал в центр круга.

— Правила простые. Я уверен, все знают, как играть в бутылочку. Вы крутите бутылочку, и на кого она укажет, с тем вы и целуетесь. Если бутылочка покажет на кого-то два раза, то вы идете с этим человеком в шкаф на семь минут. Если на вас показала бутылочка, потом вы ее крутите. Так как это моя вечеринка, я буду первым, — объявил он и все согласно кивнули.

Белла сидела по-турецки на полу и казалась спокойной, но, тем не менее, она не прекращала грызть то, что у нее хватало наглости называть ногтями. Ей действовала на нервы эта игра, и через некоторое время буквы на красной этикетке уже плыли перед глазами.

Первой жертвой вечера стала Анжела, которой и пришлось целовать Эрика. Белла думала, что это будет простое прикосновение губ, но, очевидно, правила были таковы, что это должен был быть настоящий поцелуй с языком, который длится более пяти секунд.

Сорок минут Белла наблюдала за тем, как целуются ее одноклассники. К этому моменту перецеловалось не так много людей из-за того, что они все время смеялись, когда выпадали странные пары. Было несколько забавных моментов, например, когда Майку надо было целовать Тайлера. Они оба струсили и замахали руками. После этого Белла немного отвлеклась и расслабилась. До тех пор, пока ей не пришлось наблюдать за тем, как Эдварда целует какая-то девочка, которая, как впоследствии узнала Белла, была кузиной Эрика. Смотреть на это было неловко, особенно потому, что это выглядело так, будто девочка собиралась высосать губы с лица Эдварда.

Белла про себя усмехнулась, когда Эдвард начал стирать с губ следы вишневой помады. Ему явно было противно. Он посмотрел на Беллу взглядом, полным отвращения к тому, что только что произошло, и потянулся к бутылочке.

Наблюдая за тем, как вращается бутылочка, Белла заметила, что многие девочки выпрямились и облизали губы. Белла знала, что многие девочки, возможно, все, были влюблены в ее лучшего друга. Она уже даже не могла сосчитать, сколько из них подошли к ней в начале учебного года, чтобы спросить, встречается ли она с Эдвардом. Она сказала им всем, что они не встречаются, и никогда не будут встречаться, и после этого они уходили, радостно улыбаясь.

Усмехаясь, Белла наблюдала за тем, каким нелепым стало выражение лица девочек. Но тут она заметила, что горлышко бутылки указывает прямо на нее.

— Эмм… — в унисон заговорили они с Эдвардом, но Эрик прервал их лепет.

— Никаких «эмм». Целуйтесь уже, — потребовал Эрик, и Эдвард на коленях подполз к отметке в центре круга и остановился, ожидая Беллу. Он кивнул ей, а затем подмигнул. Она немного расслабилось, но от того, что все будут наблюдать, как она будет целовать мальчика… целовать в первый раз, ей хотелось убежать.

Глубоко вздохнув и проглотив свое волнение, она присоединилась к Эдварду в центре круга.

— Ты в порядке, Беллз? — прошептал он, когда их лица оказались совсем рядом.

— Вроде того.

— Мне жаль, что твой первый поцелуй будет со мной, а не с Майком.

— Вообще-то, я даже рада этому. Только никому не говори, что у меня это плохо получается, — хихикнула она.

— Договорились, — усмехнулся он, но тут Лорен застонала.

— Давайте уже целуйтесь, и продолжим играть, — захныкала она, и все остальные присоединились к ее нытью.

— Ну что, давай, — прошептал Эдвард и, наклонившись, прижался своими губами к губам Беллы. Она почувствовала, как легкая дрожь побежала по ее телу, когда он начал двигать губами. Инстинктивно Белла стала подражать его действиям. Его язык скользнул ей в рот, и Белла попыталась не потерять равновесие. Что делать с этим, она понятия не имела, но тронула своим языком его язык и поняла, что все сделала правильно.

Когда они отстранились друг от друга секундой позже, Эдвард широко улыбнулся ей, и Белла снова поблагодарила слабое освещение в комнате, которое скрывало ее румянец.

Она наблюдала за игрой, но ее постоянно отвлекало покалывание в губах. Только что у нее был первый поцелуй, и неважно, что за этим наблюдал весь шестой класс, все равно это было волшебно. И на вкус он был как мороженое.

Потихоньку игра угасла, и Белла увидела, как Эдвард тихо захлопал в ладоши от счастья. Взглянув на Лорен, Белла увидела, что та надула губа, и рассмеялась. А Эдвард благодарил всех богов за то, что ему не пришлось целовать Лорен.

Вечеринка продолжалась еще час или около того, пока за детьми не начали приезжать родители. Эдвард с Беллой на улице, как и остальные, стали ждать, когда за ними приедет шериф Свон.

— Не так плохо, — прокомментировал Эдвард, и Белла фыркнула.

— Наверное. Мне пришлось поцеловать этого мальчика, но в остальном было неплохо. И мороженое было очень вкусное, — поддразнила она Эдварда.

— Эй, эй. Я думаю, что был классной кандидатурой для первого поцелуя, — объявил он, и Белла кивнула.

— Так и есть. Благодаря тебе мой первый поцелуй был потрясающим, спасибо. Хотя твой первый поцелуй не был настолько хорош, — сказала она, и Эдвард, закатив глаза, обреченно вздохнул.

— Я даже не считаю это первым поцелуем. Это девочка пыталась проглотить мою голову. Так как это я за поцелуй не считаю, могу сказать, что мой первый поцелуй был фантастическим.

— Все равно меня ты поцеловал после нее, — из-за этого разговора Белла снова начала краснеть.

— Я знаю, Белла, — ответил он. Даже несмотря на то, что у нее не было никаких чувств к Эдварду, ее сердце сжалось при мысли о том, что он сказал что-то настолько милое.

— Ты справилась довольно неплохо, но что я в этом понимаю, — они рассмеялись и стали наблюдать за приближающимися мигалками полицейской машины.

Глава 5

Эдвард наблюдал за тем, как Белла спала, а простыни, которыми была прикрыта ее грудь, опадали и поднимались в ритме ее дыхания. Было довольно странно видеть такую картину, так как обычно Белла была очень беспокойной во сне, ворочалась, путалась в простынях, бормотала какую-то ерунду. Было приятно смотреть за ее безмятежным сном. Хотя, если честно, наблюдать за беспокойной Беллой было невероятно увлекательно. Иногда создавалось такое впечатление, что она борется с кроватью: так яростно Белла колотила ее и ворочалась.

Через минуту встав с постели, Эдвард поморщился, когда его тело запротестовала против движений. Он не смог удержать равновесие и упал обратно на кровать, несколько раз подпрыгнув на ней, а потом резко повернулся, чтобы посмотреть, не разбудил ли он Беллу. Оказалось, она все еще спала.

Вздохнув, Эдвард направился в ванную, по пути прихватив свою боксеры, которые валялись на полу. Облегчившись, он застонал от приятного ощущения пустоты в мочевом пузыре. Вчера в офисе он явно выпил слишком много содовой. Он почистил зубы щеткой Беллы, прекрасно осознавая, что как только она поймет это, то ему предстоит очередная головомойка от миниатюрной брюнетки. Они уже много раз спорили по этому поводу и, скорее всего, этот случай не станет последним. Эдвард часто использовал щетку Беллы, хотя его стояла совсем рядом. Дело в том, что у Беллы была одна из тех модных дорогущих электрических щеток, использовав которую, у тебя появляется ощущение, будто кто-то пнул тебя в челюсть. Он легко мог позволить себе купить такую, просто ему нравилась реакция Беллы, когда он чистил зубы ее щеткой.

Выйдя из ванной, он направился в свою спальню и обнаружил, что Белла уже начинает просыпаться.

— Доброе утро, солнышко, — радостно поздоровался он, присаживаясь рядом с ней на кровать. Белла что-то простонала, и Эдвард расценил этот звук как ответное приветствие. Он рассмеялся, и Белла снова застонала.

— Почему ты всегда такой бодрый по утрам? — спросила она, потирая глаза и пытаясь привыкнуть к яркому свету, что струился из окна.

— Ну, — начал объяснять Эдвард. — Обычно это происходит само собой, но в данное конкретное утро это потому, что мне вчера перепало кое-что, — подмигнул он, и Белла бросила на него хмурый взгляд.

— А знаешь, — снова начал Эдвард, — ты должна быть такой же бодрой, как и я. Насколько я помню, ты тоже принимала участие во вчерашних событиях.

Белла закатила глаза.

— Мда…ну, это было не так уж чтобы хорошо, — проворчала она, пытаясь спрятать улыбку, которая бы мгновенно выдала ее притворство. Эдвард театрально вздохнул, прижимая руки к сердцу.

— Как смеешь ты, девчонка? Тебе понравилось!

— Так теперь ты пират? Позволь тебе напомнить, что следующая буква моя!

— Я знаю. Мне интересно, как ты сможешь превзойти прошлую ночь. Это было гениально, — самодовольно злорадствовал Эдвард.

— Моя задумка тоже была гениальной, — спорила Белла. Эдвард окинул ее невозмутимым взглядом.

— Моя была лучше!

— А вот и нет, — продолжая сопротивляться, Белла села в кровати и, внезапно вскрикнув, сорвала простыни, прикрывающие шею и грудь. Эдвард, вздрогнув от удивления, наблюдал за тем, как она потирает шею. Быстро сообразив в чем дело, Эдвард начал подниматься с кровати. Простыни прилипли к коже Беллы в тех местах, которые он щедро поливал мороженым.

— О боже, — жаловалась Белла, массируя шею. — Болит, как сука! Я тебя убью, Эдвард Каллен, — закричала Белла и, спрыгнув с кровати, побежала за Эдвардом, а он, взвизгнув, попытался спрятаться за мебелью от гнева маленькой, но яростной женщины.

— Прости меня, Белла, — извинился Эдвард высоким умоляющим голосом. — Но не моя вина, что ты не приняла душ после всего, — проворчал он, уворачиваясь, чтобы не удариться бедром о кухонную стойку.

— Это ты ей мороженое с моих сисек!

— Я ел его с твоей шеи. Фу, как это вульгарно, — поддразнил он, обежав стол и проскользнув мимо Беллы.

Белла поняла, что в подобной ситуации они оказывались неоднократно, вот только теперь роли поменялись. Белла злобно улыбнулась Эдварду, который стоял за диваном и смотрел на ее обнаженное тело.

— Прости, Беллз, — он скривился, увидев покраснение в районе ее шеи. Вместо того, чтобы промолчать, он снова заговорил, чем только ухудшил свое положение. — Тебе стоит взглянуть на свою шею. Ты похожа на гепарда!

Белла зарычала и, запрыгнув на диван, накинулась на Эдварда. Не ожидая атаки, он упустил момент ее нападения и упал спиной на твердый деревянный пол.

— Ох, моя спина, — зашипел он, слегка выгибаясь. Но он тут же был придавлен обнаженной Беллой. — Ты же знаешь, сегодня еще не твоя очередь. Я знаю, как сильно ты хочешь заполучить мое тело, но это уже просто нелепо.

Белла игриво шлепнула его по руке.

— Очень забавно, Каллен. Ха-ха! Просто умираю со смеху. Ты еще заплатишь и за прилипшие к моему телу простыни, и за чертовы укусы на моей шее. Я понимаю еще на прошлой неделе, в смысле вампиры и все такое, но этот твой фетишизм насчет моей шеи…прекращай это. Люди на работе начнут задавать вопросы, если я снова приду в водолазке, особенно твой брат. Последнее, что мне нужно, так чтобы этот олух ходил за мной, пытаясь оттянуть ворот, чтобы взглянуть на мою шею.

Эдвард прекратил брыкаться.

— Он делал это? Вот сволочь!

— Нет, но обязательно сделает, поэтому, пожалуйста, больше никаких засосов.

— Ладно, — согласился он и что-то тихо пробормотал себе под нос.

— Что ты там промычал, Эдвард? — спросила Белла, и ее кулак навис над его членом.

— Я сказал «ладно, никаких засосов»… в тех местах, где видно людям.

Белла раздраженно шлепнула его по лицу, правда совсем несильно.

— Черт, Белла, — прошептал он, потирая щеку. — У тебя тяжелая рука.

— Да. Ну, может, ты усвоишь урок. Больше никаких укусов и никакого липкого секса, — объявила она, встав с Эдварда и протянув ему руку.

— Прости, что говорю тебе это, Белла, но секс вообще штука липкая, независимо от того, присутствует в нем еда или нет!

Белла закатила глаза и отошла от него, а Эдвард рассмеялся.

— Что смешного? — с любопытством спросила она.

— Я и не знал, что у тебя на попке есть такая красивая родинка, — ответил он, усмехаясь.

Белла показала ему средний палец и сказала:

— Я в душ. Когда я выйду, лучше бы меня ждал завтрак на столе!

— Есть, капитан, — отсалютовал Эдвард.

Он начал готовить завтрак, как его внезапно прервал крик Беллы.

— ЭДВАРД! Сколько раз я тебе говорила, чтобы ты не использовал мою зубную щетку! Это так мерзко!

Эдвард усмехнулся и, проигнорировав ее замечание, продолжил взбивать яйца для французских тостов, которые он собирался приготовить.

Через пятнадцать минут Белла присоединилась к нему на кухне.

— Мммм, — промурлыкала она. — Французские тосты! Я люблю с корицей. Ты разбалуешь меня, Эдвард.

— Я подумал, что ты, наверное, очень голодна после прошлой ночи.

— Это ты думаешь, что ты лучший из всех, с кем я была! — спорила она с набитым ртом.

— Какая же ты все-таки леди, Свон. И я знаю, что я лучший.

— Да ну? И как же ты это определил? — спросила она его, кладя вилку на тарелку, и сложила руки перед собой в ожидании его ответа. Эдвард ухмыльнулся и, наклонившись, посмотрел ей в глаза.

— За все те разы, что я слышал тебя, а это, если честно, случалось довольно-таки часто, ты никогда, ни разу не кричала так, как со мной. Никогда ты не кончала так сильно, что всхлипывала, отходя от оргазма. Ни разу после секса у тебя не было дырки в стене, которую я заделаю, обещаю.

Белла приподняла бровь.

— Туше, Каллен! И ты заделаешь эту стену!

— Ты только что признала, что я лучший из всех, с кем ты когда-либо была? — уточнил Эдвард, удивленный ее признанием.

— Это не то, что я сказала!

— Нет, — возразил Эдвард. — Ты сказала туше! Я хочу слышать это! Скажи это!

Белла отрицательно покачала головой.

— Скажи, иначе конец нашему сексу по выходным, — пригрозил он, и Белла усмехнулась.

— Это меня вообще не трогает, Каллен. Я могу обойтись и без этого, — заявила она, чертовски хорошо понимая, что это неправда. Это был лучший секс за всю ее жизнь, просто она не хотела признаваться в этом Эдварду. Если бы она сказала ему, пришлось бы подыскивать отдельную комнату для его эго.

— Ты лжешь! У тебя глаз дернулся. Когда ты лжешь, у тебя всегда дергается левый глаз, — ответил он, отодвигая от Беллы ее же тарелку.

— Эй! Отдай обратно! — начала ныть Белла, хватаясь за керамическую тарелку. Эти тарелки подарила им ее мама на новоселье.

— Не отдам, пока ты не признаешь это!

Белла запыхтела, как обиженный ребенок, и надула губы.

— Ладно, с Эдвардом Калленом у меня был лучший в жизни секс. Доволен? Отдай обратно мою еду, — монотонно сказала Белла и протянула руку, ожидая, что Эдварда это устроит, и он отдаст ей тарелку.

— Нет. Скажи так, будто на самом деле имеешь это в виду, а не кое-как.

Белла снова запыхтела и тяжело вздохнула. Затем, обольстительно улыбаясь, она наклонилась к нему через стол и взглянула в его глаза.

— Малыш, ты же знаешь, насколько ты хорошо. Никто не может заставить меня кончить, как ты. Никто не может заставить меня кричать, как ты. Только когда я с тобой, пальцы у меня на ногах сжимаются, а все тело бьется в конвульсиях. Ты самый лучший, шеф, — подмигнула она и снова уселась на стул. Несколько мгновений Эдвард ошеломленно смотрел на нее, а потом передал ей тарелку.

— В-вот это уже больше похоже на правду, — прочистив горло, ответил Эдвард. Она его просто потрясла.

— Я тебя ослепила, Эдвард? — поддразнила она, снова принимаясь за свой завтрак.

— Да, — честно ответил он. — Это было чертовски сексуально!

Белла только покачала головой и рассмеялась. Покончив с завтраком и вытерев свою половину стола, она поставила тарелки в посудомоечную машину.

— Ты принимал душ? — спросила она Эдварда, и он покачал головой.

— Тогда иди в душ, а потом поедем в магазин за штукатуркой и краской для стены.

— Конечно, дай мне пятнадцать минут.

— Подожди. Эдвард, прежде чем пойдешь в душ, принеси шапку, чтобы я выбрала букву.

— Не терпится? — игриво спросил Эдвард, двигая бровями. Если честно, это было довольно забавно. У него были идеальные брови: густые, четкие и мужественные.

— Просто принеси эту чертову шапку!

— Признай!

— Да что с тобой сегодня утром? Такое чувство, будто за ночь ты превратился в гормонального шестнадцатилетнего осла!

— Черт, Беллз, это было грубо. По крайней мере, я не просыпаюсь, ворча, словно вспыльчивая, злобная старая дева.

— А это было неплохо! — рассмеялась Белла, и Эдвард присоединился к ней.

— Дай мне секунду, я сбегаю за шапкой.

Белла кивнула. Черт, ей и в самом деле не терпелось. Ей нужно было обыграть Эдварда и скинуть его с пьедестала, но она понятия не имела, что ей сделать, чтобы обойти его. Но она попробует.

— Вуаля! — воскликнул Эдвард, выходя из своей комнаты. Он нес шапку в руках и энергично встряхивал ее.

— Если тряхнешь еще пару раз, Эдди, значит, ты сам с собой играешь!

— Как смешно, Изабелла!

Они зарычали друг на друга, а потом захихикали.

— Готова? — спросил Эдвард, держа шапку на расстоянии вытянутой руки от Беллы. Она бросила на него хмурый взгляд и закатила глаза. Если честно, то она не была готова, но это в любом случае надо было сделать.

Засунув руку в шерстяную шапку, она вытащила первый клочок бумаги, которого коснулась. Быстро открыв его, она довольно ухмыльнулась: с этой буквой можно было много чего сделать, и так как Эдвард этой ночью немного исказил правила, она сделает то же самое.

— Хорошая буква? — спросил Эдвард то же самое, что и Белла на прошлой неделе, и вытянул шею, чтобы подглядеть, что же там написано на листочке. После того, как он заметил улыбку Беллы, ему стало любопытно.

— Просто отличная! — довольно ответила она, и Эдвард кивнул. — А теперь иди в душ, вонючка, — хихикнула она, отпихивая его от себя.

— Эй! — снова позвала его Белла.

— Что еще?

— Две есть, осталось двадцать четыре, Эдди.

— Ну давай, Изабелла!

Глава 6

«Если мы добры к людям, то и нам платят той же монетой, но если мы плохо относимся к ним, то и они также будут относиться к нам».

Атхарва-веда

Белла не росла в роскоши. Ее родители обеспечивали ее только самым необходимым для проживания. Отец Беллы, Чарли Свон, был шефом полиции в маленьком городишке Форкс, где и выросли Эдвард с Беллой. Хоть он и был шефом полиции, это не означало, что деньги он загребал лопатой. Мать Беллы была домохозяйкой все время, пока жила там. Даже после развода с Чарли, и отъезда в Аризону, она осталась домохозяйкой, встретив не очень известного бейсболиста и путешествуя с ним по стране.

Эдвард, с другой стороны, вырос в достатке; можно даже сказать, что ел серебряными ложками. Его отец, Карлайл Каллен был успешным хирургом, и когда он с семьей переехал в Форкс, Эдварду было три года. Карлайл устроился на работу в местную больницу, что привело к массовому посещению пункта скорой помощи женщинами, жалующимися на несуществующие болячки, ради того, чтобы только минутку поговорить с доктором. Эсме Каллен, хоть и не работала, но была довольно известным дизайнером интерьера. Чтобы понять, насколько она великолепна, стоит только взглянуть на ее дом. Она была талантливой.

Однако, независимо от их различий в воспитании, Эдвард, да и остальные Каллены, никогда не смотрели на Беллу свысока. И не имело абсолютно никакого значения, что Белла была им не кровной родственницей.

Эдвард всегда получал всё самое новое, будь то видеоигры, музыка, одежда; все знали, что, если это было дорогим и всем это было нужно, первым получал это Эдвард. Белла же получала вещи намного позже, и иногда это был немарочный товар[4], но Эдвард никогда ничего не говорил по поводу этого. Много раз он покупал хорошие вещи для Беллы; ну, фактически, покупала его мать после того, как Эдвард просил ее дать ему немного денег.

Когда Эсме спрашивала, для чего они ему, у него всегда была причина. Будь то ее день рождения, Рождество, или то, что она была «самым-самым лучшим другом на свете», Эдвард всегда хотел подарить ей что-нибудь, зная, что Белла ничего не могла дать ему взамен. Но его это не волновало. Именно это он и сказал Белле, когда они были младше.

«Белла, ты мне нужна не ради того, чтобы дарить мне что-то. Я просто рад, что делаю счастливее свою лучшую подругу».

Это было мило с его стороны, но Белла всегда себя плохо чувствовала, особенно, когда они стали старше. На выпускной Эдвард подарил ей платиновое ожерелье, с ее именем, инкрустированным крошечными алмазами. В то время как всё, что он получил от нее — альбом с сотнями фотографий, запечатлевших различные моменты их дружбы, значимую для них обоих обертку от клубничной конфеты и корешки билетов на «Интервью с вампиром». На внутренней стороне обложки была надпись:

Самому классному лучшему другу на свете, Эдварду.

Я хочу, чтобы ты сделал кое-что для меня. Никогда не переставай быть моим лучшим другом. Ты самый классный парень из всех, кого я знаю.

Не забывай меня, когда станешь большим человеком в университете.

Океан любви и миллион поцелуев.

Твой лучший друг,

Изабелла Мари Свон.

Улыбка на лице Эдварда вызвала улыбку и у Беллы; даже притом, что она себя все еще чувствовала ужасно из-за того, что он потратил так много денег на ее подарок, когда он сказал, что это лучший подарок, который он когда-либо получал и что он никогда его не забудет, у нее сразу же поднялось настроение.

Даже сейчас, во время их игры в Секс по алфавиту, он стремился сделать так, чтобы именно она получала максимум удовольствия. Да, он тоже получал свое каждый раз, но неизменно сосредотачивал свое внимание на ней, говоря, что все это ради нее, и чтобы она не волновалась насчет него.

У Беллы же не было этого.

Воскресным вечером, только после того, как Эдвард полностью заделал дыру в стене — да, пусть это не была ее комната, но это была ее квартира, и Белле нравилось, когда в ней все было красиво — она начала просматривать словарь в поисках слова, начинающегося на букву R. Она уже знала, что использует эту букву для нескольких действий сразу, как и Эдвард сделал в свои выходные. А раз уж Эдвард смог, то она может добиться даже большего успеха. Осталось только решить, что она захочет сделать.

Именно во время пролистывания словаря, ей попалось слово Reciprocation — Давать и возвращать в ответ; вернуть кому-то; дать взамен; обменяться; чередоваться; как ответ на просьбу.

Существует столько вариантов, как отплатить Эдварду за прошлые два уикенда, отплатить ему так, чтобы он никогда этого не забыл. Она должна это сделать. С ним был самый лучший секс, который у нее когда-либо был; это даже не обсуждается. Она никогда не кончала так сильно, никогда не испытывала настолько интенсивный оргазм, который пробирал ее до кончиков пальцев на ногах.

Вот только что придумать для отплаты, было вопросом на миллион.

* * *

Утро понедельника на работе прошло, как всегда спокойно, пока в ее офисе не появился Эммет.

Эммет, старший брат Эдварда, работал с Беллой, ну, в общем, работал в том же здании, что и Белла. В этом здании было несколько разных компаний, включая одну очень известную финансовую компанию.

Эммет работал этажом выше Беллы. Он был психологом и работал с известными спортсменами. Уже много раз Белла оказывалась в лифте с некоторыми известными бейсболистами, лица которых красовались на рекламных щитах.

Он обычно заходил просто поболтать, так как они были знакомы уже много лет, и у Эммета было достаточно перерывов в его графике, а единственным человеком, кто был еще в его офисе, была Джейн — его сука-секретарша — поэтому он всегда спускался вниз, чтобы поболтать с Беллой.

Беседа началась, как и всегда начиналась с тех пор, как они были детьми.

— Белли! Как дела? — она закатила глаза, как и всегда, когда Эммет использовал это смешное прозвище.

— Все хорошо, Эм. И пожалуйста, неужели ты считаешь, что мне нравится, когда меня называют Белли?

— Тебе нравится, Белли. Не лги. Ты и мои посещения любишь тоже, — ответил он самодовольно, как и Эдвард, и сел в кресло перед столом Беллы.

— И что там у тебя сегодня, Эммет?? Не было баскетболистов, опасающихся, что их жены узнают про то, что они трахают няню их ребенка?

Эммет громко рассмеялся, заполнив своим смехом всю комнату.

— Ты такая леди, Изабелла Свон!

— Тьфу! — застонала Белла, хлопнув рукой по столу. — Почему вы с братом постоянно называете меня Изабеллой? Неужели я вам говорила, что предпочитаю это имя?

— Мы просто любим наблюдать за тем, как ты злишься. Это так весело! — радостно ответил он, приподнимая бровь.

— Новая водолазка, мисс Свон? — спросил он, вставая со стула и подходя к ней.

— Отвали от меня, Эммет Каллен. Я пну твою задницу, а потом и тебя, и Роуз больше не сможет иметь маленького мини-Эммета.

— Ты пытаешься скрыть что-то? — спросил он, загоняя ее в угол, и полностью игнорируя ее угрозы. Он был намного больше Беллы; нет ни одного шанса, что она сможет сбежать от него. — Засос, может? — дразнил он, отворачивая воротник ее рубашки. — Засос! — закричал он, увидев множество багряных следов, усыпанных по шее и ключице, которые он мог увидеть, даже не снимая ее рубашку полностью. — Белла Свон, кого ты уже поимела?

— Это не твое дело!

— Эдвард знает этого парня? — спросил он, отступая обратно к стулу.

— Да, он знает его… очень хорошо, — ответила она застенчиво, пытаясь не выдать, что это его брат оставил свои отметины на ее шее, и о, Боже, как ей нравилось это.

— Правда? Эдвард не говорил, что ты с кем-то встречаешься.

— Вы с Эдвардом обсуждаете мои свидания?

— Ладно, нет, но каждый раз, когда я упоминаю тебя, он рассказывает мне о том, что с тобой. Плюс к этому, я женат на твоей бывшей соседке по колледжу, поэтому, конечно, я знаю много чего, например, как много раз ты симулировала оргазм с Джейкобом Блэком!

— Свали, Эммет! — скомандовала Белла, указывая на дверь. Эммет просто рассмеялся над застенчивой девушкой и вышел, пробормотав под нос, что-то типа «маленькая распутница».

Когда Белла пересказала Эдварду историю позже за обедом, он истерично смеялся и даже подавился цыпленком. Он покачал головой, пробормотав себе под нос «классика».

Оставшаяся часть недели прошла спокойнее, чем понедельник. К четвергу Белла придумала план действий того на субботу. Она была взволнована, потому что ничего не делало ее счастливее, чем счастливый Эдвард. И он будет счастлив, о, настолько счастлив.

В пятницу происходило то же самое, что и последние две недели — Эдвард, готовивший ужин, и пытающийся узнать, что же за букву вытащила Белла. Он использовал небольшие уловки во время разговора, пытаясь получить подсказку, что же это за буква, спрашивая всякую ерунду.

— Эта буква есть в слове флоксиносинигилипилификация?

— Это слово вообще существует? — спросила озадачено Белла.

— Да, это означает оценку чего-то бесполезного. Карлайл рассказал мне об этом в шестом классе.

— Я даже не знаю, как оно пишется, поэтому не знаю, есть ли буква в этом в слове!

Она прекратила его мучения во время десерта, главным образом, потому что он не передавал ей пирожные с клубникой, которые держал в руках.

— Если я скажу тебе букву, ты дашь мне пирожное?

— Конечно, Белла. Именно так люди и договариваются! — пошутил он, насмехаясь над ней, и махая перед ней тарелкой.

— Почему ты всегда забираешь мою еду? — надулась она, а он только рассмеялся над ней.

— Потому что это всегда работает! — ответил он, слизывая клубничный крем с ее пирожного.

— Эй! Это мое! Ты осквернил мое пирожное! — выкрикнула она, спрыгнув со стула, и подошла к Эдварду.

— Буква! Скажи мне букву, и я с удовольствием накормлю тебя твоим пирожным.

— Я и сама способна поесть. Большое спасибо. А теперь отдай мое пирожное! — кричала она, преследуя Эдварда вокруг кухонного стола.

— Знаешь, — начал Эдвард. — Это мне что-то напоминает, — рассмеялся он, убегая от Беллы.

— Эдвард Каллен, отдай мне пирожное, и я скажу тебе букву, — предложила она, усаживаясь на свой стул.

— НЕТ! Так дело не пойдет. Ты же знаешь, мисс Свон. Если я отдам тебе пирожное, ты просто запихнешь его в рот и не скажешь мне, какую букву вытянула. Что сделает только одного из нас счастливым. Но если ты скажешь мне букву, а потом я отдам тебе пирожное, мы оба будем удовлетворены, — спорил он, тоже садясь на стул и отодвигая пирожное от Беллы так далеко, насколько возможно.

— Прекрасно, буква — R! — надулась она, сложив руки на груди. Эдвард захихикал и отдал ей пирожное.

— Мошенник, — пробормотала она, откусывая большой кусок.

— Я предпочитаю термин — гений!

* * *

Белла провела большую часть утра субботу, пытаясь закончить расшифровку истории, которая вызывала осложнения. Это было медленно и скучно. В истории не было ничего особенного, герои были ужасно скучными, и сюжет был настолько банален, насколько это вообще возможно.

И в довершение ко всему, она слышала Эдварда, шагающего под дверью ее спальни весь день. Когда ей понадобилось воспользоваться уборной, она нашла Эдварда безучастно смотрящим в окно. Она помылась, и вышла из ванной за пижамой. Он выглядел огорченным, и когда она спросила, что случилось, он одарил ее злым взглядом. Белла просто рассмеялась и вернулась в свою комнату, слыша бормотание Эдварда: «Динамистка».

В пять Белла решила покончить со страданиями Эдварда и позвала его к себе в спальню. Было похоже, что он сидел под дверью, когда она позвала его, потому что он оказался в ее комнате, закрывая дверь, буквально через наносекунду.

— Наконец-то, — вздохнул он облегченно.

— Не так быстро, — сказала она, когда Эдвард осмотрел ее стройное тело. На ней был коротенький синий халатик, и, конечно же, его воображение тут же нарисовало, что она носит или не носит под ним. Белла рассмеялась над выражением его лица.

— Что мы делаем? — спросил он, ожидая инструкций Беллы.

— Увидишь. А теперь раздевайся! — скомандовала она, но Эдвард стоял не двигаясь. Белла сердито посмотрела на него, пока он стоял неподвижно.

— Я сказала раздеться, Эдвард! — начала ругаться она, и, тем не менее, он все еще стоял.

— Это не начинается на букву R, Белла, — ответил он самодовольно, зля Беллу еще больше.

— Хорошо, умная задница. Просто сними (Remove) всю свою одежду! — Эдвард уступил и разделся. Белла ухмыльнулась, когда последняя часть одежды упала на пол.

Он уже был твердым, как скала.

— Возбужден, мистер Каллен, — дразнилась она, подходя к нему. — Стой на месте, — рявкнула она, подойдя ближе к нему. — И не смей двигаться даже на дюйм.

Когда Белла оказалась достаточно близко, чтобы дотронуться до него, она позволила своим пальцам пробежаться вверх и вниз по его мускулистым предплечьям, отчего он задрожал. Чем дальше пальцы Беллы путешествовали по его руке, тем больше его тело покрывалось гусиной кожей.

Белла одобрительно застонала, когда провела руками по его спине. Его тело было произведением искусства: каждая часть была великолепна и подобна совершенству. Ее рука опустилась ниже, лаская теперь его ягодицы. Она схватила его ягодицы и нежно сжала их, получив в ответ гортанный стон Эдварда.

— Белла, — выдохнул он.

— Шшш, Эдвард. Молчи. Ложись на кровать, лицом вниз, — приказала она, и Эдвард немедленно подчинился.

— Какое это имеет отношение к букве R? — спросил он, совсем запутавшись.

— Глупый Эдвард, ты еще ничего не понял, — прошептала Белла кокетливо ему на ухо, пока усаживалась на его спину и избавляясь от своей одежды. Он снова застонал, почувствовав обнаженное тело Беллы на себе.

— R — это ответные действия, и кое-что еще!

— Я все еще ничего не понимаю, — застонал он в одну из подушек Беллы, когда она начала делать массаж.

— Хорошо, видишь ли, Эдвард, ты был так добр ко мне все это время, и прошлые двое выходных ты сделал незабываемыми для меня, и я подумала, что сегодня будет все для тебя, — ответила Белла, сильно массажируя его плечи.

— Мммм, Белла, это так приятно.

— Ты так напряжен, Эдвард. Работа вызывает все это напряжение? — спросила она, взяв немного масла для тела и втирая его в спину Эдварда.

— О, fuck, — простонал он, когда ее ловкие пальцы умело ласкали его спину. — Ты понятия не имеешь, как это приятно.

— Могу поспорить, что очень хорошо, — прошептала она ему на ухо снова, слегка прикусив мочку, как обычно делал это он с ней.

— Дерьмо, Белла, — заныл он, потершись бедрами о покрывала. Белла тихонько захихикала, спускаясь ниже на его бедра, чтобы массажировать теперь его поясницу, используя кулачки. К ее восхищению, Эдвард выгнул спину и замурлыкал от удовольствия.

— Ты уверена, что выбрала правильную работу? — спросил он.

— Шшш, Эдвард, — ответила она спокойно, схватив его ягодицы в свои руки, сжимая их, прежде чем пробежать по его бедрам и сползти с него.

— Как ты себя чувствуешь? — спросила она, стоя около него.

— Я липкий! — захихикал он.

— Перевернись, — скомандовала она, и он быстро выполнил ее указания. Он был все еще тверд, как камень.

— Что теперь? — спросил он, пытаясь открыть глаза.

— Теперь ляг и раскинь руки и ноги в стороны, — указывала она, и он выполнил. Руки оказались в углах кровати, и ноги тоже. Это было прекрасно, как она и представляла.

— R также — это сдержанность (restraint) и веревки (rope).

Глаза Эдварда округлились после ее слов, и он задохнулся, почувствовав веревку вокруг правой руки, привязывая его к кровати.

— Ты серьезно? — спросил он.

— Ты задаешь глупые вопросы, Эдвард. Теперь помолчи и не двигайся.

Белла привязала остальные части к кровати и встала на кровати между его ног. Он смотрел прямо на нее, тяжело дыша. Это было не характерно для Беллы, но, проклятье, это было так сексуально.

Она опустилась на колени между его ног.

— Твой член так красив, — прокомментировала она, рассматривая его вблизи. Эдвард изо всех сил пытался приподнять голову, чтобы увидеть ее, но то, что он был связан, не позволяло ему этого сделать. Она глубоко вздохнула и медленно выдохнула, позволяя горячему воздуху достигнуть чувствительной области. Он застонал и дернулся.

— Я могу тебя попробовать, Эдвард?

— О, Боже, — застонал он, когда Белла взяла его все еще слегка скользкими от масла руками. Ее рука была гладкой, когда она двигала ею вверх-вниз, лаская большим пальцем головку.

— Пожалуйста! — умолял он, потянув веревки, когда она снова поддразнила его, дыша на член.

— Это ответ «да», мистер Каллен? Ты позволишь мне попробовать тебя?

— Да, fuck, да! Пожалуйста, Белла! — просил он, снова натягивая веревки. Белле все это нравилось. Она никогда не видела Эдварда таким потерянным, лишенным контроля как сейчас.

Белла снова взяла его член в руку и медленно облизала вену снизу. Когда она достигла вершины, то резко слизала капельку спермы.

— Мммммм, — промурлыкала она. — Восхитительно.

Эдвард откинул голову назад и снова застонал, что очень нравилось Белле.

— Белла, позволь мне смотреть на тебя. Пожалуйста, разреши мне тебя увидеть! — умолял он, и Белла отпустила член. Она любезно выполнила его просьбу, положив ему под голову две подушки, чтобы он мог видеть ее работу.

— Спасибо, — выдохнул он, и Белла захихикала.

Она вернулась на свое место, и взяла нежно его в руку. Посмотрев из-под ресниц на Эдварда, она заметила, что он нетерпеливо смотрит на нее.

— Пожалуйста, — захныкал он, качнув бедрами. Белла только ухмыльнулась и облизала губы, делая их влажными и сияющими. Она вновь посмотрела на Эдварда, уставившегося на ее губы. Все еще смотря на него, Белла взяла головку в рот, посасывая ее, и не спуская глаз с Эдварда, когда он громко застонал и потянул веревки.

— Fuck! Fuck! Белла, ты такая теплая, влажная, о, Боже, великолепно.

Белла больше обхватила его ртом, лаская языком член. С каждым движением вниз, она все больше захватывала его, и Эдвард стонал с каждым движением вниз все громче. Каждый раз, когда она поднимала голову вверх, Белла сжимала его член и слегка задевала его зубами.

Она не спускала глаз с Эдварда все время, наблюдая тем, как изменялось его лицо по мере того, как наслаждение усиливалось. Она наблюдала, как он борется с веревками, как он изо всех сил старается не закрыть глаза. И когда Белла полностью взяла его в рот, то Эдвард на миг перестал дышать. Это было великолепное зрелище.

Белла начала нежно ласкать его яички руками, пока сосала член. Эдвард стал метаться по подушке, когда она обхватила его губами и пососала сильнее. Это было слишком для него. Слишком хорошо. Так приятно.

— Белла… fuck! — выдохнул он, тяжело дыша. — Я не могу терпеть больше. Я ну…нуждаюсь в тебе, о, fuck, позволь мне быть в тебе, когда я кончу, — умолял он, пока Белла не прекращала сосать, издавая звуки, которые для Эдварда были словно симфония.

Белла остановилась, отпуская член Эдварда изо рта, и уселась на его бедра, потершись об него. Они вместе застонали.

— Ты такая влажная, — пробормотал Эдвард, приподняв бедра навстречу Белле. Он продолжал тянуть веревки, не беспокоясь, что они уже оставляли следы на коже.

— Я хочу тебя, Эдвард, так сильно, и знаешь, что еще? — он покачал головой, и Белла наклонилась, чтобы прошептать ему на ухо. — Я собираюсь трахнуть тебя так сильно, а ты даже не сможешь дотронуться до меня.

Эдвард захрипел, выгнув спину. Его руки сжимались и разжались, желая схватить Беллу и взять ее. Бела захихикала ему в шею, когда начала прокладывать дорожку поцелуев от плеча к ключице, прежде чем оставить засос у основания шеи. Эдвард застонал в экстазе, как и Белла, когда он посасывал и покусывал ее кожу.

Она отстранилась, восхищаясь темной отметиной, уже начинающей проявляться.

— Проведи весело время, объясняя своим сотрудникам это в понедельник, — поддразнила его она, взяв презерватив с тумбочки, и демонстративно медленно принялась открывать его зубами и вытаскивать из обертки. Взяв латекс в руку, она сползла по телу Эдварда, остановившись на его бедрах. Взяв презерватив, она надела его на член Эдварда, отчего тот зашипел.

Белла ухмыльнулась, приподнимаясь и направляя член Эдварда к своему входу, дразня его. Она провела членом вверх и вниз по губам, растирая смазку и дразня клитор головкой члена. Оба застонали от ощущений, прежде чем Белла начала дразнить свой вход.

— Белла! — попросил он, толкнув бедра вверх, и войдя в нее буквально на секунду, после чего Белла вынула его.

— Сегодня я управляю! — объявила Белла, сильно сжав член в руке и опускаясь на него, пока не оказалась сидя на нем. Она закричала, когда он заполнил ее полностью. Эдвард лежал под ней с широко открытым ртом, молча, но выражение его лица ясно говорило, что он получает удовольствие.

Они оба глубоко задышали, когда Белла начала двигаться на нем. Она установила быстрый и тяжелый темп, трахая и себя и Эдварда, пока ее стеночки не стали напрягаться вокруг него с каждым движением.

— Эдвард, — еле проговорила она, а Эдвард в ответ прошептал ее имя.

Почти сразу же оба почувствовали взрыв удовольствия. Именно Белла первой прокричала имя Эдварда, пока билась в конвульсиях на Эдварде. Он последовал за ней буквально через десять секунд, когда Белла невероятно сильно сжалась вокруг него.

— БЕЛЛА! — застонал он, толкая свои бедра вверх, в Беллу, кончая в нее.

Белла упала сверху на Эдварда, тяжело дыша в его грудь, которая быстро вздымалась и опускалась, пытаясь стабилизировать дыхание.

— Fuck, Белла. Ты победила. Это было лучше, чем любой из моих дней, — проговорил он, затаив дыхание.

— Я же тебе говорила, — дразнила она, когда ее пульс успокоился.

— Белла?

— Да?

— Ты можешь развязать меня? Веревки убивают меня!

Белла вскочила и немедленно отвязала веревки, массируя красные следы на его лодыжках, прежде чем тоже самое проделать с его запястьями.

— Мне так жаль, Эдвард, — приносила извинения она, массируя одно из запястий.

— Не приноси извинений. Это того стоило, — он поцеловал ее в макушку, притянув ближе к себе. Теперь он мог ее трогать.

— Ты знаешь, что это было пыткой? — спросил он, и Белла посмотрела на него непонимающим взглядом. — У меня не было возможности схватить тебя за волосы, когда ты сосала мой член, грязная девчонка; это было пыткой.

Белла фыркнула и истерично рассмеялась.

— Прости, — сказала она, не придавая этому значения.

— Без проблем. Где ты научилась так сосать член?

— Заткнись, Эдвард и ложись спать!

— Да, Госпожа, но это не начинается на букву r, — поддразнил он.

— Чертов умник! Спи, Эдвард!

— Ты тоже. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи.

Глава 7

Белла вылезла из кровати в часов семь утра, подняв с пола рубашку Эдварда и натянув ее на себя вместе с бельем. Она спала не очень хорошо прошлой ночью, что, в принципе, не было странным. В последнее время ей снились странные сны. Прошлой ночью она поспала всего часа три. В голове было слишком много мыслей, но она даже толком сказать не могла, что ее беспокоит.

Хотя, нет, могла.

Это был один и тот же проклятый сон — тот же сон, который уже снился около месяца. Ей снилось, что она, в великолепном синем платье, танцует, и это было странно, потому что Белла не умеет танцевать, но там, в ее сне, она скользила по паркету, едва касаясь ногами пола, потому что таинственный незнакомец держал ее в своих руках и кружил в танце.

В этом и крылась причина, почему ее так раздражал этот сон: она танцевала в объятиях высокого, прекрасно сложенного мужчины в смокинге…но у него не было лица. Она не знала, кто это. Однажды, когда этот сон приснился ей второй раз, ей показалось, что она мельком заметила сильный подбородок, но у большинства мужчин сильные подбородки.

Мужчина никогда не разговаривал, он даже не дышал, просто крепко держал ее и танцевал с ней по кругу, и сон всегда заканчивался одинаково. Безликий мужчина наклонялся и целовал ее так страстно, что Белла даже когда просыпалась, чувствовала его поцелуй.

Этот сон был абсолютно лишен смысла. У нее даже не было синего платья, и она не понимала, как вообще возможно целовать безликого парня, но очевидно, возможно, потому что она чувствовала, как его теплые руки обхватывали ее лицо, как мягкие бархатные губы ласкали ее, и его гладкий язык, который проникал в ее рот.

Это был тот поцелуй, который пробирал до кончиков пальцев на ногах; тот поцелуй, которым вы хвастаетесь перед друзьями. Это был прекрасный поцелуй, и никакими другими словами описать его было невозможно.

Прекрасный.

И это сводило Беллу с ума. Кто был таинственным незнакомцем? Почему ей продолжал сниться этот сон? Почему у него не было лица?

Этот сон беспокоил ее уже несколько недель, и продолжал возникать в ее голове, даже если Белла пыталась думать о других вещах, и когда ложилась спать, сон все также появлялся и проносился в ее голове.

Даже сейчас, когда она сидела, развалившись на диване, поедая хлопья, и смотря какой-то ролик о щипцах для волос, сон проносился в ее голове, как кино.

Беллу вывели из задумчивого состояния тяжелые шаги Эдварда.

— Доброе утро, — хрипло сказал он, протирая глаза. Белла каждый раз удивлялась, как ему удается ходить по квартире с закрытыми глазами. Если бы она попыталась так пройтись, то незамедлительно бы ударилась ногой об стол.

— Хей, — ответила Белла, зачерпнув очередную ложку сладкой смеси.

— Что ты ешь? — спросил Эдвард, садясь рядом с Беллой.

— Хлопья.

— Это же стопроцентный сахар, Беллз. Почему ты ешь это?

— Я не могла противостоять маленькому кролику, прыгающему на экране. Это твоя ошибка. Это твоя рекламная компания. Поэтому я ем сахар из-за тебя!

— Умно, задница, — пробормотал Эдвард, схватив пульт и начиная просматривать каналы. Сейчас было воскресное утро, и по телевизору абсолютно нечего было смотреть.

— Да выбери ты уже канал, — простонала Белла, заканчивая есть свой завтрак.

— Раздражает?

— Прости. Я просто не очень хорошо спала прошлой ночью.

Тут же тело Эдварда напряглось.

— Что случилось? — спросил он заинтересованно. Он ненавидел, когда Белла не высыпалась. Это напоминало ему о времени после инцидента с Джеймсом. В течение многих недель Белла звонила Эдварду в четыре утра вся в слезах. Она рассказывала ему свои кошмары, пока он пытался убедить ее, что они не реальны. После недели ночных звонков, Эдвард решил пробираться к Белле в комнату, что не было легкой задачей даже для столь спортивного человека, как Эдвард. Он взбираться на дерево, кора от которого обдирала кожу, и словно Человек-Паук спрыгивал с ветки дерева на подоконник. Это было трудно, но ради Беллы он поднялся бы на Гималаи в случае необходимости. Он держал ее в своих объятиях, пока она спала, и к утру он уходил. Для него не имело значения, что сам он не спал; его лучшая подруга была для него самым главным. Он жил ради ее счастья.

— Ничего такого, Эдвард, — заверила его Белла, отметив его тон.

— Хорошо. Но что тогда неправильно? Ты никогда не вставала раньше меня, — пошутил он, легонько толкнув ее в плечо. На ней была его футболка. А он-то думал, почему не смог найти ее на полу.

— Мне продолжают сниться эти странные сны, — начала говорить Белла, но Эдвард перебил ее.

— Ты же сказала, что не в этом дело!

— Именно! И странно то, что это, скорее, хороший сон. Я просто не понимаю его. Я не могу разобраться, что он означает, и он продолжает мне сниться. И это сводит меня с ума. Чувствую, мне придется попросить твоего брата-шарлатана проанализировать это.

Эдвард захихикал.

— Не думаю, что это мудрый поступок. Во-первых, потому что он обычно работает со спортсменами, и во-вторых, потому что он будет пользоваться этим в качестве шантажа еще много лет!

— Именно поэтому я к нему до сих пор и не обратилась.

— Хорошо!

— Как дела? — спросила Белла с сожалением в голосе.

— Великолепно. Очень хорошо, — искренне ответил он, двигая бровями. — Одна сексуальная девочка вчера такое вытворяла со мной. Это был вынос мозга. Можно даже сказать, что это было… орагзменно!

— Всегда пожалуйста, — поддразнила она его игриво, внезапно сменив настроение.

— Да, да, спасибо! Ты только подожди. Я все равно обыграю тебя, о, я обыграю тебя! — объявил он.

— Итак, ты уже признаешь меня победительницей? — спросила она самодовольно, склонив голову на бок и облизнув губы.

— Посмотрим. Нужно будет устроить матч-реванш, чтобы увидеть!

— Не пытайся, ты не сможешь перепрыгнуть меня. Никогда!

— Это вызов, мисс Свон? Это формальный вызов, миледи? — улыбнулся Эдвард, и Белла еле пыталась сдержать себя, чтобы не рассмеяться.

Формальный вызов, — повторяла Белла в своей голове, пытаясь не рассмеяться.

Формальный вызов, или TFC, — так Эдвард назвал свой первый год в школе, когда они с Эмметом устроили непонятную игру в баскетбол на заднем дворе. Белла несколько раз смотрела их игры, но на этот раз она заметила, что она играют тяжелее, чем обычно. Они врезались друг в друга, толкали, не задумываясь, все ли в порядке с другим игроком. Когда Эдвард победил, он ревел, буквально ревел от счастья, пока Эммет просто усмехался. Именно так они объяснили формальный вызов.

Эммет бросил Эдварду вызов, утверждая, что сможет «научить» его играть, несмотря на то, что Эдвард был более проворным на поле, перебегая от одной линии к другой, и лучше работал с мячом.

На следующей неделе Эммет должен был выполнить все, что скажет Эдвард. В итоге тот заставил Эммета обрезать темные кудри, которые не очень нравились его девушке на тот момент. Однажды, когда Белла выиграла вызов, Эдвард должен был ходить с ярко-голубым ирокезом несколько месяцев; его родители не были удивлены.

Белла рассмеялась, явно вспомнив прошлое, прежде чем заговорить.

— Да, это — формальный вызов.

Глаза Эдварда засияли, прежде чем он убежал за шапкой, и вернулся в комнату, встряхивая ее, и почти бросил ее Белле, но передумал. Последнее, что он хотел, это тратить время, собирая карточки с буквами по полу.

Белла рассмеялась, когда он прыгну на диван, как маленький ребенок.

— Ты так нетерпелив!

— Любой был бы нетерпелив, если бы был таким же удачливым, как и я. А теперь бери шапку, чтобы я выбрал букву и проявил себя!

Белла взяла шапку, еще раз встряхнула ее для уверенности, и протянула Эдварду. Он медленно засунул руку в шерстяную шапку, не торопясь, чтобы выбрать карточку. Он вытащил бумажку и отвернулся, чтобы взглянуть на нее. В окне Белла видела его отражение и улыбку, которая появилась на его лице, когда он сложил бумажку, и повернулся снова к ней.

— Что? — спросила Белла, отметив странную ухмылку на его лице, и огоньки в глазах.

— О, Белла. Ты не должна была бросать мне формальный вызов.

Глаза Белла округлились в страхе, пока возможные сценарии проносились в ее голове.

— Какие условия, Эдвард? — спросила она, пытаясь говорить холодно.

— Я собираюсь заставить тебя кончить, Белла, как ты никогда еще не кончала. Ты будешь дрожать, трепетать, и не сможешь остановиться, и я не остановлюсь. Я заставлю чувствовать тебя это по всему телу, от кончиков пальцев на ногах, до кончиков волос. И если… нет, когда я выиграю… ты теряешь право на свою букву на следующей неделе, — сказал он низким и хрипловатым голосом.

Белла задыхалась от множества эмоций, пробегающих через нее. Первым было волнение. Вторым был скептицизм, и последним был страх, потому что на девяносто процентов Эдвард выиграет вызов.

— Договорились, Эдвард! Но если проигрываешь ты, то ты тоже теряешь свое право выбора!

— По рукам! — ответил он уверенно.

— По рукам! — ответила Белла, протянув руку для рукопожатия. Эдвард последовал ее примеру, все еще усмехаясь.

— Я собираюсь в душ, — объявила Белла, не уверенная в своем успехе. Эдвард, заметив это, захихикал.

— Белла?

— Эдвард?

— Сделай свои упражнения Кегеля[5] на этой неделе! — проинструктировал он, широко улыбаясь. Белла подняла бровь, улыбаясь в ответ.

— Ты читал мой Cosmo? — спросила она поддразнивая.

— Нет! — ответил он слишком поспешно.

— Конечно, Эдвард. Это хорошо, что ты ищешь подсказки в моем журнале. Все в порядке. Я никому об этом не скажу!

— Очень смешно, Белла. Я узнал, что такое упражнения Кегеля раньше, чем это нужно было. Ты, надеюсь, помнишь, что мой отец врач!

— Он практик, а не гинеколог!

— Одно и тоже дерьмо, да только туалеты разные!

— Эуу! — вскликнула Белла, собираясь уходить.

— Эй, — позвал ее Эдвард.

— Что еще? — спросила она нетерпеливо.

— 3 есть, осталось еще 23, миледи.

— Удачи, сэр!

Глава 8

Впервые Эдвард Каллен испытал оргазм, когда ему было двенадцать лет. Это было быстро и неловко…и это было самое возбуждающее чувство, что он испытывал. Он сидел в своей спальне субботним вечером и смотрел фильм. На экране разгуливала обнаженная женщина, и внезапно он почувствовал, что вся кровь в теле устремилась к югу.

Эдвард помнит, как сидел в своей постели и, глядя на свои внезапно натянувшиеся брюки, думал «Что за черт?». Он отчетливо помнит, что чувствовал, когда снимал штаны и эластичная резинка легонько задела его член, отчего он невольно застонал.

Тут он вспомнил, что о чем-то подобном с ним говорил его старший брат.

Быстро избавившись от штанов и боксеров, он встал, чтобы проверить, заперта ли дверь. Когда он убедился в этом, то погромче включил звук в телевизоре и лег на кровать. Он медленно и неуверенно взял в руку свой набухший член и резко вздохнул, когда под воздействием его теплой руки начали рождаться совершенно новые ощущения. Еще медленнее, чем прежде он двигал рукой вверх и вниз, сильнее сжимая обхват, когда добирался до головки.

Заметив жидкость жемчужного цвета, что начала скапливаться на кончике, он прекратил движения. Растерев жидкость по головке своего молодого члена, он вздохнул от удовольствия, которое принесло ему это действие.

Он снова начала гладить себя, двигая рукой вниз; на возвратном движении он проходился пальцем по узкой щели на самом кончике и стонал от нахлынувших ощущений. Он прекратил гладить себя, когда вспомнил кое-что из разговора с Эмметом. Быстро вскочив с кровати, он схватил с тумбочки лосьон и платок.

Втерев немного лосьона в руку, Эдвард снова провел ладонью вниз по своему напряженному члену, заметив при этом, что лосьон придает коже мягкости…так гораздо приятнее. Его рука начала двигаться быстрее, и через минуту он выплеснул все, что сумело накопить его молодое тело. Медленно возвращаясь с девятого неба, он думал: а делают ли девчонки нечто подобное?

В шестнадцать лет он потерял девственность с Беллой, но в семнадцать он наконец занялся сексом со своей тогдашней подружкой, Джессикой Стенли, с которой они учились вместе в школе. Она была красивой, не то, чтобы прям уж очень красивой, но смотреть на нее было приятно.

Это был первый раз, когда он почувствовал и услышал, как кончает девушка. Он трахал ее пальцами на заднем сидении своей машины, и она была такой теплой, влажной и готовой для него. В тот момент, когда его пальцы скользнули в нее, он понял: вот оно, именно об этом все и говорят. В принципе, его первый раз с Беллой был совсем не плох, но тогда это было скорее экспериментом. В тот раз они понятия не имели, что делать, но с того момента Эдвард много читал и разговаривал про это со своим старшим братом. И для него не было ничего лучше, чем доставлять девушке наслаждение. Он с восхищением смотрел, как тело Джессики дрожит, чувствовал, как сжимаются стенки ее киски под его пальцами, и слышал, как его имя, его гребаное имя, срывается с ее губ. Без сомнений, это было самое поразительное из всего, что он когда либо видел. После этого Эдвард все время искал этого: выражение чистого экстаза, которое появляется на лице женщины, когда она кончает.

Видеть, как Белла достигает вершины наслаждения, было невероятно. Раньше у него никогда не было такой возможности. Их первый раз закончился для Беллы слишком быстро, и она даже не успела до конца осознать тот факт, что они занимались сексом, не говоря уже об остальном. Но последние несколько раз были просто незабываемы. Ее глаза закатывались к затылку, рот открывался, и она закидывала назад голову, открывая вид на свою шейку, ее грудь выдавалась вперед, а все тело дожало, будто лист на ветру. Это было самое сексуальное зрелище из всего, что он когда-либо видел.

Поэтому когда он вытащил из шапки букву О, его разуму понадобилась всего несколько секунд, чтобы вытолкнуть на поверхность слово оргазм. Это была мгновенная мысль, но он не просто хотел заставить ее кончить, а хотел, чтобы она чувствовала, будто все тело пылает, будто она теряет контроль над собой. Хотел, чтобы эти ощущения затмили все, испытанное ею прежде.

О женских струйных оргазмах он узнал на курсе сексуального образования в колледже. Если правильно стимулировать точку G, женщина кончит. И не просто кончит, а прольется, как мужчина. Ее тело будет трястись так, будто у нее судороги. Эдвард помнит, как сидел в аудитории и слушал, как профессор говорил, что женщину еще может около минуты так трясти, пока ошеломительной силы оргазм будет волнами накатывать на нее.

Это Эдвард и хотел увидеть в субботу. Он хотел видеть, как Белла будет биться в конвульсиях, слышать, как она будет кричать. Кричать так, будто каждая клеточка ее тела трясется, так, будто через каждый ее нерв пробегают электрические разряды.

И когда Белла приняла его формальный вызов, для Эдварда это было словно ответ на молитвы. Можете назвать его жадным, но он хотел заполучить как можно больше букв. Он обожал доставлять удовольствие. Не поймите неправильно, он и сам любил получать удовлетворение, но наблюдать, как женщина теряет контроль над своими чувствами, и все из-за него…это совершенно особое наслаждение.

После того, как вызов был брошен, Эдвард исчез до конца дня, и образ Беллы, гуляющей с выражением восхищения на лице, постоянно проникал в его голову. Он купил кое-какие продукты и зашел в местный фермерский магазинчик за маленькой бутылочкой масла виноградной косточки. Оно пригодится ему для того, что он запланировал на субботу.

К тому времени, как он вернулся домой тем вечером, Белла уже приготовила ужин: курицу и овощи, но Эдвард, который не ел до этого весь день, буквально набросился на них, и Белла не преминула заметить, что нужно тщательнее жевать.

Понедельник прошел без каких-либо примечательных событий. На работу он одел водолазку, чтобы спрятать следы от укусов Беллы, которые к утру понедельника уже покраснели. Никто не доставал его по этому поводу, что не было удивительно, так как на работе он предпочитал держаться сам по себе и только иногда общался с коллегами, когда встречал их в коридорах.

Единственная, с кем он разговаривал, была его кузина Элис, которая по совместительству являлась и его помощницей. Да, то, что он нанял ее на работу в качестве своей ассистентки, было явным проявлением протекционизма, но Эдвард не знал никого, кто бы лучше подходил для этой работы и был бы более организован, чем Элис. Но скоро он потеряет ее, и ему придется заменить Элис кем-то другим после того, как она в сентябре выйдет замуж за своего школьного возлюбленного, Джаспера Хейла.

Вторник и среда прошли так же быстро, как обычно и проходят вторник и среда, то есть, эти дни тянулись целую вечность, и трехчасовое совещание вечером среды никак не помогало. Очевидно, его партнеры считали, что заяц, который преследует зайчиху в купальнике, это слишком рисковый ход. Эдвард на протяжении всего совещания только разочарованно качал головой.

Четверг обернулся для Эдварда довольно неплохим днем, но это скорее благодаря дому, а не работе. Когда он вернулся с работы домой, Белла занималась йогой в гостиной. Он зачарованно наблюдал за тем, как она наклоняется вперед, выпрямив ноги, головой дотрагивается до пола, а руками обхватывает лодыжки.

— Как называется это движение? — спросил он, удивив ее, но не разрушив момента.

Тяжело дыша, она проговорила:

— Прасарита падоттанасана.[6]

— Прасарита-чего?

— Это означает интенсивное растяжение ног.

Через тридцать секунд она встала и сделала мостик. Он видел, как она делал это много раз, но сейчас что-то изменилось. Может, он извращенец, но он видел, как опадают и поднимаются мышцы ее таза в ритме с дыханием.

— Делаешь Кегеля, я вижу! — поддразнил он, и он тут же велела ему отвалить.

В пятницу вечером они сидели перед телевизором, ели попкорн и смотрели первый сезон сериала «Офис».

— Что? — спросил Эдвард, заметив, что Белла постоянно вздыхает.

— Ничего. Просто Джим такой очаровашка. Я бы хотел обнять его.

— Ты шутишь, правда? Да этот Джим ботаник! — насмехался Эдвард, швыряя в Беллу горсть попкорна.

— Я всегда питала слабость к ботаникам. Что-то есть такое в них, что буквально внушает любовь, особенно то, как они обращаются с женщинами. И мне нравится, какой он с Пэм.

— Пэм курит! — прокомментировал Эдвард, взяв себе еще горсть попкорна.

— А, то есть это нормально, если нравится девушка-ботанка, но не парень-ботан?

— Я не это имел в виду, Белла. Просто кто-то вроде тебя мог бы найти кого-то гораздо лучше, чем Джим.

— Все равно Джим потрясающий. Они с Пэм невероятно подходят друг другу. И мне нравится, что все у них началось с дружбы, — сказала она, не осознавая подтекста своего комментария, но Эдвард не стал заострять на этом ее внимание и сменил тему.

— Завтрашняя буква О.

— О? — спросила Белла, поворачиваясь к нему.

— Угу. И пожалуйста, сделай перед этим Кегеля. Я знаю, что ты делала эти упражнения сегодня, но пожалуйста. Я не хочу причинить тебе боль завтра, — искренне сказал он. Эдвард ни в коем случае не хотел причинить ей боль, поэтому она должна выполнить свою часть уговора, чтобы завтрашний день стал незабываемым. К тому же, он хотел выиграть.

— Причинить мне боль? Ты что, планируешь прижать меня к кирпичной стене или что-то в этом роде? — обеспокоенно спросила она.

— Нет, ничего такого. Но, пожалуйста, сделай, как я прошу.

— Есть, Капитан! — отсалютовала Белла и, хихикнув, направилась в ванную.

— Раз ты все равно уже встала, сделай еще попкорна, — сказал Эдвард, передавая ей миску.

Она показала ему средний палец и вышла и комнаты.

* * *

Всю субботу Эдвард старательно избегал Беллу. Ему нужно было определенное расположение духа для того, что он собирался сделать. Ему нужно было быть жестким, но убедиться, что с Беллой все хорошо и что она готова ко всему, что ждет ее сегодня.

Он сидел в своей комнате, нянчась с бутылочкой масла виноградной косточки. Несколько раз Эдвард откручивал пробку и вдыхал приятный нежный аромат.

После того, как он проснулся, он не делал абсолютно ничего, и в конце концов, устав от безделья, Эдвард решил поработать над одним проектом. Ему было всего двадцать пять, но ходили слухи, что к следующему году его сделают партнером. Если эти слухи верны, то он будет самым молодым партнером за всю историю компании. И он это полностью заслужил.

Свою карьеру в «Рекламном агентстве Остин и Майерс» Эдвард начал, когда учился на втором курсе. Начав с интерна, он медленно и верно карабкался по корпоративной лестнице, пока не оказался на той должности, которую занимал сейчас. Агентство задолжало ему ту рекламную компанию с детскими хлопьями, которая была полностью его заслугой.

Его работа была очень напряженной, и этот уикенд — как раз то, что нужно Эдварду, чтобы расслабиться.

Солнце уже садилось, и Эдвард сидел на кровати и занимался ничегонеделаньем вот уже три часа. Такой была его стратегия. Белла издевалась над его рвением, но с того места, где Эдвард лежал, он видел тень ее ножек, меряющих шагами гостиную.

Он нарочно заставил ее ждать: предвкушение только распалит ее воображение, пока она будет гадать, что же он сделает с ней.

Эдвард решил сжалиться над ней и открыл дверь своей спальни, удивив Беллу своим внезапным появлением. Взвизгнув, она упала на диван.

— Мать твою, Эдвард! Ты меня напугал до усрачки, — воскликнула Белла, вскочив с дивана и схватившись за сердце.

— Прости, — извинился он, подходя к ней. Его голос звучал глубже, чем обычно и он шел к ней так, будто преследовал добычу. Его походка заставила ее снова опуститься на диван. Белла глядела на него широко раскрытыми глазами, и он ухмыльнулся, глядя на нее сверху вниз. В его глазах горело пламя.

— Встань, Изабелла, — велел он, и она тут же повиновалась. — Следуй за мной.

Он протянул руку, и она вложил свою маленькую ладошку в его ладонь. Он сжал ее руку и подвел е ее к кухонному столу.

— Не двигайся, — сказал он и, убрав со стола вазу для фруктов, пошел в свою спальню и вернулся с двумя подушками, которые положил на стол.

— Снимай одежду, — сказал он и Белла начала снимать свой топ, пижамные штаны, медленно стягивать белье, а Эдвард в это смотрел на нее с нескрываемым голодом во взгляде.

— Мммм…восхитительно, — промурлыкал он и встал позади Беллы. Схватив ее за правое запястье, он снял резинку для волос, которую она всегда надевала на запястье, чтобы та была под рукой, и завязал ее волосы.

— Как бы я ни любил твои волосы, сейчас их нужно приподнять, — сказал он и стал покрывать быстрыми поцелуями ее затылок и шею. Оперевшись головой на его голую грудь, она наслаждалась его влажными поцелуями, пока его руки грубо двигались по ее бокам. Эти прикосновения не были нежными, но это не мешало Белел стонать от удовольствия. Она весь день ждала этого.

— Мне нравится гель для душа, который ты используешь, — пробормотал он в ее шею, в то время как его руки начали играть с ее сосками, которые тут же затвердели под его пальцами, многократно увеличивая восприимчивость Беллы к его ласкам. Он потерся бедрами о ее попку, и она почувствовала, насколько он твердый. Хоть на нем и были треники, она все равно чувствовала его даже через слой ткани.

— Сядь на край стола!

Белла тут же послушалась и села на краешек стола, скрестив ноги. Эдвард следил за ее движениями, а потом взял стул и, сев перед ней, раздвинул ее ноги. Он застонал, увидев, что она уже влажная. Подняв на нее глаза, он самоуверенно ухмыльнулся и позволил одному пальцу скользнуть вниз по ее телу, подразнить клитор. Когда Белла застонала и выгнула спину, Эдвард убрал палец.

— Ляг, Белла, — сказал он и слегка подтолкнул ее на подушки.

Когда она уже лежала на подушках, Эдвард снова сел на стул и притянул ее за бедра ближе к себе. Средоточие ее женственности было всего в нескольких сантиметрах от его рта, и Белла чувствовала это. Почувствовав, как горячий воздух достиг ее чувствительного центра, она изо всех сил схватилась за подушки.

Притянув ее к себе достаточно близко для того, чтобы дотянуться до нее губами, Эдвард медленно провел языком по влажной расселине, распределяя влагу, которая сочилась из ее тела. Он наслаждался учащенными вздохами Беллы, когда его язык начал порхать над ее клитором, то нежно потирая его, то притрагиваясь к нему самым кончиком.

Белла уже была близка к вершине наслаждения, он чувствовал это. Пока его язык обрабатывал сверхчувствительный бугорок, его руки скользили по ее бедрам, двигаясь от внутренней стороны к внешней. Совсем скоро бедра Беллы начали приподниматься, и Эдвард довольно ухмыльнулся, когда она запустила пальцы в его волосы и прижала его голову еще ближе и начала вдавливать свои бедра навстречу его губам. Через мгновение она уже видела звезды, взрывающиеся за ее закрытыми веками. Это был ее первый оргазм за этот вечер.

Эдвард отстранился от Беллы, пока она возвращалась с высот наслаждения. Ее тело покрылось бисеринками пота и мерцало, и Эдварду безумно хотелось пройтись по нему языком, но он решил этого не делать.

Обойдя стол, он уложил Беллу так, что ее голова лежала у самого края стола, а ноги свисали с другого края. Когда он потянул ее, она резко вздохнула. Ей до сих пор было тяжело даже вздохнуть.

Эдвард наблюдал за тем, как поднимается и опадает ее грудь, пока она старается глубоко дышать. Прежде чем заговорить, он подождал, пока она не успокоиться немного.

— Расслабься, Белла. Вдох…выдох, — мягко говорил он, но тут внимание Беллы привлек звук откручивающейся крышки.

— Что это? — спросила она, глядя на нег периферическим зрением. Она боялась двинуть головой.

— Масло виноградной косточки. Просто расслабься, — успокаивал он ее, втирая немного масла в свои ладони и разогревая их. Он нежно провел ладонями по рукам Беллы, увлажняя маслом ее мягкую кожу.

— Так приятно, — застонала Белла, когда его руки добрались до ее грудей. Он нарочно избегал сосков, скользило только по ее торсу, а затем по бедрам. Белла со свистом выдыхала, когда его руки принялись массировать ее бедра, освобождая ее тело от скопившегося напряжения.

Эдвард вылил на ладонь еще немного масла и снова сел, на этот раз у ее ног. Взяв ее правую ногу, он принялся массировать ступню, прорабатывая большим пальцем энергетические точки, находящиеся там. Стоны Беллы стали гораздо громче, когда он занялся пяткой и подъемом стопы. Он повторил те же действия с другой ногой, а затем встал.

Вымыв руки, он снова подошел к Белле, которая лежала, закрыв глаза и тяжело дыша.

Это было непередаваемо эротично. Он не мог бы описать словами эту картину. Она была невероятно прекрасна.

— Белла, теперь мне нужно, чтобы ты расслабилась, — Белла просто кивнула и открыла глаза, чтобы взглянуть на Эдварда.

— Ты в порядке? — спросил он, игриво улыбаясь.

— Превосходно, — ответила она, чуть дыша. Эдвард хихикнул.

— Так, хорошо, просто откинься назад и расслабься. И пожалуйста, если будет больно или некомфортно, скажи мне. Ладно?

— Ладно, — ответила Белла с дрожью в голосе.

Взяв еще масла, которое стояло в центре стола, Эдвард втер его в ее тазовую кость и крепко прижал ее бедро к столу одной рукой. Средним и безымянным пальцем он медленно скользнул в Беллу, и как только они оказались внутри, Эдвард согнул их и прошелся подушечками по шероховатой поверхности ее точки G. Он надавил на нее, чтобы проверить, как Белла отреагирует, и она чуть не спрыгнула со стола.

— Fuck, — выдохнула она, и Эдвард усмехнулся. Ему не терпелось увидеть ее в тот момент, когда она действительно ощутит эффект.

— Ты в порядке? — поддразнил он, снова потирая ее. На этот раз он смог наблюдать за тем, как закатываются к затылку ее глаза. Она кивнула и закусила губу, когда он стал быстро и сильно надавливать на заветную точку. Белла хрипло стонала, и эти звуки отзывались дрожью в члене Эдварда.

— Эдвард! О БОЖЕ, ДА! — закричала она, когда его снова сильно надавили. Его рука, которая прижимала ее таз к столу, пыталась удержать ее на месте. Его пальцы так быстро и сильно врезались в нее, что со стороны, должно быть, казалось, что он пытается убить ее, но стоны, мольбы и крики Беллы говорили о другом.

Ничего подобного она в жизни не испытывала. Все тело словно горело ярким пламенем, и Эдвард чувствовал это. Он чувствовал, насколько горячим стало ее тело, чувствовал, как пот собирается в том месте, где он прижимал ее ладонью к столу. Он чувствовал, как начинает реагировать ее тело, готовясь к оргазму. Ее тело сжималось вокруг его пальцев, и ее всхлипы и мольбы становились все более громкими с каждой секундой. Он продолжал двигать пальцами, и она начала громко кричать, без слов, только стоны и охи, но Эдвард знал, что скоро его имя сорвется с ее губ.

— Белла, — прошептал он, и она ответила тем, что приподняла бедра навстречу его пальцам. Ее тело стало реагировать на его действия так, как он хотел, и она издала протяжный вопль. Началось, ухмыльнулся он, почувствовав, как сжалась изнутри ее тело.

Он начал еще сильнее и быстрее трахать ее пальцами, и Белла, чуть не заплакав от наслаждения, схватилась за край стола для поддержки.

— Эдвард! — закричала она, чувствуя приближение оргазма. Еще несколько ударов пальцами — и Эдвард отстранился, чтобы увидеть, как кончает Белла и как ее тело содрогается в конвульсиях. Она снова и снова выкрикивала его имя, пока ее тело тряслось. Каждая ее клеточка была подчинена единому импульсу: руки и ноги дрожали, и даже пальцы подергивались. Он видел, как сгибаются и разгибаются пальчики у нее на ногах.

После того, как она оправилась от сокрушительного оргазма, то выдохнула:

— ОХУЕТЬ.

— Скажи это! — воскликнул он и поставил стул так, чтобы видеть ее лицо.

— Скажи это, — повторил он.

— Ты победил, — прошептала она.

— Извини? Я тебя не расслышал, — поддразнил Эдвард, убирая волосы, которые прилипли ко лбу Беллы.

— Ты победил, — практически закричала она.

— Вот именно. Я победил. И ты знаешь, что это значит. Это значит, что две недели у тебя не будет права на букву. А, и еще это значит, что тебе нельзя ходить по дому в одежде.

— Что? — спросила Белла и встала со стола с такой скоростью, на которую было способно ее истощенное тело.

— Ты слышала меня!

— Но этого не было в уговоре, — спорила она, тыча пальцем ему в лицо. Он игриво схватил его и поцеловал.

— Ты знаешь правила формального вызова. Я могу добавить такие условия, какие сочту нужным. И я хочу, чтобы ты ходила по дому обнаженной до конца недели. После следующей субботы ты сможешь одевать на себя, что захочешь.

Белла застонала и встала со стола. Она собиралась уйти, но осознала, что кончила ведь только она.

— А как же ты? — спросила она, и ее глаза опустились к внушительной выпуклости, которая натягивала штаны Эдварда.

— Не волнуйся обо мне. С этим мы разберемся в следующую субботу. Не хочешь принять душ? — предложил он. Белла кивнула и покачиваясь направилась в ванную.

— Нужна помощь, Свон? — поддразнил он, сев на стул и начав потирать себя через ткань штанов.

Повернувшись, она показала ему средний палец и захлопнула за собой дверь в ванную.

Глава 9

Проснувшись на следующее утро, Эдвард чувствовал себя совершенно опустошенным. Впервые за этот месяц он чувствовал себя так. Но почему-то сегодня было хуже, чем раньше.

Впервые за этот месяц в уикенд он проснулся один. Это было странное ощущение. Он почти всегда просыпался один, это не было чем-то необычным, но за последний месяц он привык просыпаться в воскресенье рядом с теплым миниатюрным телом. И ему нравилось это гораздо сильнее, чем следовало бы.

Он повернулся в пустой постели и почувствовал, что ледяные простыни неприятно холодят его голый торс. Это было так странно и непривычно. Обычно ему нравилось переворачиваться на пустую, холодную сторону кровати, особенно в знойное лето, но сейчас в постели ему было одиноко.

Ему нужен был кто-то здесь; он хотел живого тепла.

Он еще немного полежал на холодных простынях, пытаясь согреть их жаром своего тела, но, похоже, это не сильно помогало. В конце концов, он смог найти в себе достаточно энергии, чтобы встать с постели и направиться в ванную.

На этот раз он использовал свою собственную зубную щетку.

Войдя в гостиную, он увидел Беллу. Она сидела на диване, завернувшись в шерстяной плед, который им подарила мама Эдварда, чтобы они покрывали им диван.

— Доброе утро, — тихо поздоровался он, на случай, если вдруг у Беллы болит голова. Она нахмурила брови, а глаза немного скошены. Так обычно люди, сами того не сознавая, пытаются облегчить головную боль.

Белла робко ответила «Доброе утро».

— Ты в порядке, Беллз? Ты не очень хорошо выглядишь.

— Я в порядке, Эдвард. Просто плохо спала. Мне продолжает сниться этот странный сон.

Эдвард сжался. Хоть Белла и сказала ему, что этот сон — совсем не то, что он предположил вначале, он не мог подавить беспокойство, которое волной пробежало по его телу. Сердце забилось чаще, и он чувствовал, как тело выбросило в кровь гигантскую дозу адреналина, отчего он мгновенно покрылся испариной, и капелька пота скатилась с брови.

— Что ты имеешь в виду под «странным», Белла? — напряженно спросил он. Эдвард очень волновался. Последнее, чего бы ему хотелось, так это чтобы Белле снова начали сниться кошмары.

— Расслабься, Эдвард, — успокоила его Белла и легонько шлепнула по руке. — Я уже говорила тебе, что это хороший сон, то есть…наверное хороший. Я так думаю. Я не знаю. Я все время просыпаюсь, потому что не могу понять, что все это значит.

Эдвард расслабился, выслушав объяснения Беллы. Он не мог ничего поделать с собой. Это было словно инстинкт — беспокоиться о ней. У него всегда была необъяснимая потребность защищать тех, кого он любил, но с Беллой все было совершенно иначе. Ему просто жизненно необходимо было постоянно находиться рядом с ней на тот случай, если она упадет, чтобы поймать ее, чтобы утешить ее, если она плачет или так расстроена, что колотит кулаками стенку. Он не мог объяснить эту потребность, но и не мог избавиться от нее.

Просто ему необходимо знать, что она всегда в безопасности.

— Так что сбивает тебя с толку в этом сне, раз ты даже спать не можешь? — с любопытством спросил он. Эдвард действительно хотел знать, а румянец, который начал медленно окрашивать щечки Беллы, только разжег его интерес.

Белла покачала головой, отказываясь отвечать. Ни за что на свете она не скажет Эдварду о мужчине без лица. Она подозревала, что как только расскажет ему, он начнет ее высмеивать и издеваться.

— Ну же, Белла. Скажи мне. Должно быть, это очень хороший сон, раз ты так разрумянилась, — поддразнил он. Должно же быть какое-то разумное, логическое объяснение тому, что она так покраснела. — Это эротический сон, да? В этом сне ты занимаешься с кем-то извращенным сексом. С кем? А? Ну с кем? Может, ты так переживаешь потому, что тебе сниться эротический сон с девушкой в главной роли? — Эдвард продолжал строить догадки, пытаясь изо всех сил спровоцировать ее на ответ.

— Это не эротический сон! — закричала Белла, и одеяло, в которое она заворачивалась, соскользнула с плеча. Эдвард тут же заметил ее обнаженное плечо и сменил тему разговора.

— Ты голая под этим одеялом? — спросил он, пытаясь подглядеть.

— Да, — кивнув, ответила Белла и схватилась за тот край покрывала, что упал с ее плеча. В квартире было довольно холодно. Хоть на дворе и была середина апреля, большие помещения еще не успели прогреться.

— Одеяло не было частью моего выигрыша, Изабелла. Давай его сюда! — настаивал Эдвард. Он попытался выдернуть у нее одеяло, но она изо всех сил вцепилась в него. Эдвард чуть отпустил одеяло, и, когда Белла потеряла бдительность, одной рукой выдернул его из ее хватки.

Он взглянул на Беллу, которая теперь дрожала на диване и пыталась прикрыться, но выглядело это так, будто ей было холодно, и она хотела согреться.

— Тебе холодно? — заботливо спросил он, снова накрывая ее одеялом.

— Сейчас же только апрель, козлина! Ты не мог подождать с этим хождением голышом до июня или июля, когда уже тепло? — пробурчала она, когда Эдвард обернул вокруг нее одеяло. Теперь Белла смотрела, как Эдвард направляется к дальнему концу гостиной.

— Что ты делаешь? — спросила она, увидев, что он подошел к стене. Она поняла, что он хочет сделать.

— Включаю отопление. Ты до конца недели будешь ходить голая по квартире, за исключением тех моментов, когда ты собираешься на работу или приходишь с работы. Понятно? — строго сказал он. Эдвард пытался запугать Беллу, и на несколько секунд у него это получилось. Он заметил, как расширись ее глаза и участилось дыхание.

— Ты поняла меня, Белла? — снова спросил он, подтверждая для нее и для себя, что это он выиграл спор вчера. На самом деле, он просто пытался отомстить ей за то, что она не рассказала ему о своем сне. Они никогда ничего не скрывали друг от друга, и хоть он и знал, что рано или поздно она все расскажет ему, тот факт, что она не хотел говорить прямо сейчас, заставил его беспокоиться. У него появилось такое чувство, будто она его предала.

— Да, я поняла, Эдвард, но пока не станет достаточно тепло, одеяло я не отдам, — возразила она и надула губки, как пятилетняя девочка, чья мама отказалась покупать ей шоколадку.

— Хорошо. А теперь иди, приготовь завтрак. Я проголодался, — приказал он ей игривым тоном. Услышав это, Белла запустила в него подушку, которая в кои-то веки угодила Эдварду в плечо. Он резко вздохнул от удивления, пока Белла ликовала.

— Твою мать, не могу поверить, что ты действительно попала в меня, — шокировано произнес он, поднимая подушку. Он хотел было бросить ее в Беллу, но передумал и, просто положив ее на диван, направился в кухню.

— Я тоже. Теперь счет Эдвард семь миллионов, Белла один. Ураааа! Наконец-то мы можем соревноваться на равных, — воскликнула она, а Эдвард только улыбнулся ее детскому энтузиазму.

— Вообще-то восемь миллионов и четыре к твоему одному. Надо правильно вести счет!

— Как скажешь, мистер Совершенство, — снисходительно пробормотала Белла. Она встала с дивана и села на один из кухонных стульев. Как только она взглянула на стол, ее глаза расширились, и воспоминания о прошлом вечере буквально затопили ее. Она лежит на столе. Лицо Эдварда между ее бедер. Свет от кухонного светильника, на который она не отрываясь смотрела, пока Эдвард подводил ее к неизведанным вершинам наслаждения. Эдвард стоит рядом с ней и пальцами доводит ее до умопомрачительного оргазма.

— Эй, ты в порядке? — спросил Эдвард, ухмыляясь. Он заметил потрясенное выражение на лице Беллы, когда ее глаза опустились на кухонный стол. Она думала о прошлом вечере, и именно этого он и хотел. Он хотел, чтобы отныне, взглянув на этот стол, у нее в голове всплывали воспоминания о том, что он делал с ней. До этого момента она явно ассоциировала кухонный стол с другим. Можете назвать его лукавым, но ты мысль, что у многих женщин появлялся такой затуманенный взгляд из-за него, вызывала у него улыбку. Он же мужчина, черт возьми! И ему нравилось знать, что он хорош в постели; ну, или в данном случае, на столе.

— Я в порядке, — ответила Белла дрожащим голосом. Она позволила своим ногтям пройтись по деревянному узору и начала чертить круги на поверхности стола у своего локтя.

— Ты уверена? Ты выглядишь немного изумленной.

— Я в порядке, серьезно! Эм…ты вымыл стол после вчерашнего, ну, ты знаешь… — Белла замолчала и тут же покраснела при мыслях о том, что происходило здесь вчера.

— Я знал, что ты думала именно об этом, — усмехнулся Эдвард, а потом и во весь голос рассмеялся, когда румянец на щеках белы стал еще ярче. — Не волнуйся, я вымыл его с Клороксом и Лизолом, а потом на всякий случай взорвал тут маленькую атомную бомбу после твоего струйного оргазма, — прозаично, так, будто в этом не было ничего особенного, ответил Эдвард. Белла залилась румянцем. Такой красной ее никогда не видел даже Эдвард.

— Ты мог бы не говорить это, пожалуйста? — чуть ворочая языком, умоляла она.

— Не говорить чего? Струйный? Струйка, струйный, струя?

— Ах, ну пожалуйста! Это так омерзительно звучит, — заявила она, пряча лицо в руках. Эдвард, который всегда был не прочь поозорничать, решил еще немного поддразнить Беллу. Так как она закрывала лицо руками, то не видела, как Эдвард наклоняется над ней, пока не стало слишком поздно.

— Зато, могу поспорить, ты не чувствовала себя омерзительно. Ты чувствовала себя очень. Очень хорошо. Могу даже сказать, оргазменно. Это было подобно взрыву. Ты испытала удовольствие, какого до этого не знала, — прошептал он ей на ухо. Белла вздрогнула. От его горячего дыхания волоски у нее на шее встали дыбом, но это не остановило поток издевательств со стороны Эдварда.

— Могу поспорить, ты бы не стала возражать против того, чтобы повторить все представление, прямо сейчас, — сказал он ей, плавно снимая ее со стула и сажая на стол.

— Эдвард, — закричала Белла, когда ее обнаженная спина коснулась холодной поверхности стола. Она попыталась дотянуться до одеяла, но не смогла, особенно теперь, когда Эдвард начал взбираться на нее.

— Белла, — практически зарычал Эдвард, прижимаясь к ее бедрам своими. — У тебя изумительная фигура, Беллз. Никогда не пойму, зачем ты скрываешь ее за этими страшными балахонами.

— Ты сейчас говоришь как Элис, — смогла проговорить она, вырываясь из хватки Эдварда. Он легко удерживал обе ее руки своей одной, пока другая его рука ласкала ее грудь.

— Ну, Элис знает, что говорит, хоть и сует иногда свой носик куда не следует, — ответил он, продолжая легонько касаться ее. Было что-то невероятно чувственное в том, чтобы вот так удерживать человека своим телом. Он видел, какое удовольствие получила Бела, когда связала его. В такой позиции можно чувствовать, как бьется пульс другого человека под твоими ладонями, чувствовать его явное возбуждение. Находясь в такой позиции, можно получить все, что захочешь. Это позиция полного и абсолютного доминирования, и она ему нравилась.

Ощущение власти было пьянящим.

— Эдвард, ты что делаешь? — чуть дыша, спросила Белла, и Эдвард мог с уверенностью сказать, что как бы она ни старалась вырваться, она явно наслаждается происходящим.

— Ничего, — внезапно сказал Эдвард и спрыгнул со стола, оставив Беллу совершенно сбитой с толку. Она последовала примеру Эдварда и слезла со стола, а потом села на стул. Слишком ошеломлена тем, что только что произошло, она и забыла про одеяло.

— Видишь, — начал Эдвард, — ты без одеяла.

Он стоял у плиты и разбивал яйца на сковороду. Белла надулась и спросила:

— А твои коллеги знают, какая ты сволочь?

Она скрестила руки на своей обнаженной груди, а Эдвард улыбнулся во все тридцать два зуба.

— Нет, на работе все думают, что я безупречный джентльмен! — ответил он.

— Какой самоуверенный, — заметила Белла и закинула ногу на ногу, скрывая от Эдварда все, что он хотел видеть.

— Без разницы. Возьми тарелки и сок, — сказал он и, подбросив в последний раз яйца, положил их на тарелки, что принесла Белла. Он сел на свой стул, и когда Белла присоединилась к нему, она начали свой завтрак.

— Знаешь, что самое приятное, когда жаришь яйца желтком вверх? — спросил Эдвард, и его голос практически выдал то, что он собирался сказать.

— Просвети меня, Эдвард.

— Когда рвется желток, из него вытекает маленькая струйка! — ответил он, демонстрируя на деле свою мысль и откусывая от яичницы.

— Придурок, — пробормотала Белла, налив себе стакан клюквенного сока.

— Вы заплатите за это замечание, мисс Свон. Кстати об этом. Подними свой красивый задик и сбегай за шапкой!

— Придурок! — гавкнула она на него и поднялась, чтобы принести шапку. Эдвард удовлетворенно смотрел. Как раскачиваются ее обнаженные бедра по дороге в его спальню. У него возникло искушение последовать за ней и начать следующий уикенд прямо здесь и сейчас, но Белла исчезла в его комнате до того, как у него сформировалась мысль.

— Давай быстрее тяни эту чертову букву! — нетерпеливо фыркнула она, передавая ему шапку.

— Ты проиграла, Изабелла, — заметил он, вытаскивая магический клочок бумаги из шапки. Как только он увидел букву, то порвал листок на мелкие кусочки и выбросил в мусорку.

— Я уже обожаю эту неделю и следующий уикенд… ТВОЮ МАТЬ! Да эта неделя будет просто потрясной.

— Замечательно, — ответила Белла, пытаясь казаться незаинтересованной, но она предвкушала уикенд так же как и Эдвард, если не больше. Суббота как-то незаметно стала ее любимым днем недели.

— Ай, да прекрати быть такой сучкой. Уже есть четыре, осталось еще двадцать две, Струйка.

— Пошел ты в жопу, Эдвард.

Глава 10

«Тот, кто управляет настоящим, управляет прошлым. Тот, кто управляет прошлым, управляет будущим».

Джордж Оруэлл, «1984»

Эдвард любил контролировать все сферы своей жизни. Работа, его повседневная жизнь, сексуальная жизнь; если была возможность взять ситуацию в свои руки, он ей пользовался. Не было никаких «если», «и», или «но». Он любил управлять всем. Это было заложено в нем с детства.

Когда Эдварду было пять лет, его выбрали лидером в кругу его друзей. Он не сам назначил себя лидером, а его друзья, которые хорошо его знали, выбрали его.

Когда он был в детском саду, воспитатель разбил класс на три одинаковые группы. В каждой группе было три мальчика и три девочки.

Эдвард ужасно расстроился из-за того, что они с Беллой оказались в разных группах. Позже он наблюдал, как дети в группе, в которой была Белла, игнорировали ее каждый день. Она была его лучшим другом, и вынуждена была сидеть в углу, свернувшись калачиком и читая Клиффорда Даже тогда он знал, что должен сделать все, чтобы она была счастливой.

И он взял ситуацию под контроль.

После того, как он стал лидером в своей группе, он сказал Белле, чтобы она садилась с ними. Даже в пять лет Белла была упряма, как осел. Она твердила, что у них будут проблемы за нарушение правил, и ее группа разозлиться на нее за то, что Белла создает проблемы.

Но Эдвард сказал ей не волноваться из-за этого.

Когда Белла во время перемены присоединилась к группе Эдварда, воспитательница тут же заметила это. Она пересекла кабинет и подошла к столу, за которым они сидели, и спросила Беллу, почему она села за стол Эдварда, когда ее группа была в другом конце кабинета. Но прежде чем Белла смогла ответить, Эдвард ответил за нее. Даже в пять лет он мог очаровать любую.

— Миссис Коуп, ее группа игнорирует ее. Ведь группа не так должна себя вести. Поэтому мы пригласили Беллу присоединиться к нам. Ничего? — робким и сладким голоском спросил он, применяя все свое обаяние. Он был красивым маленьким мальчиком, с великолепной копной бронзовых волос, розовыми щечками, и большими зелеными гипнотизирующими глазами.

— Ты прав, Эдвард, — сказала она, и в ее голосе можно было услышать нотки гордости. Миссис Коуп видела, что группа избегает Беллу. Она также видела, как Эдвард и его группа наблюдают за Беллой, особенно Эдвард. Он следил за Беллой неделю, когда группа игнорировала ее. Миссис Коуп видела мрачный взгляд на лице Эдварда, когда Белла вытирала со своего крошечного личика слезы. Она знала, что это вопрос времени, прежде чем Эдвард пригласит ее присоединиться к своей группе.

Это был первый раз, когда Эдвард взял инициативу в свои руки, но не последний.

В тот день он почувствовал вкус власти. С тех пор Эдвард всегда старался брать власть в свои руки. В начальной школе он был лидером в классе. В средней школе он стал президентом в восьмом классе, а потом — капитаном бейсбольной команды, президентом студенческого совета, президентом государственного Общества народных, черт, он даже был президентом клуба Науки и техники, хотя едва посещал встречи.

Можно даже сказать, что он управлял дружбой с Беллой, но это не было плохо… наверное. Именно он успокоил Беллу в супермаркете в день их знакомства. Именно он убедил Беллу перейти к нему в группу. Он заставил Беллу пойти на вечеринку в честь 11-го дня рождения Эрика Йорка, и да, это была его идея потерять девственность друг с другом, и даже сейчас, это была его идея начать эту сумасшедшую игру «Секс по алфавиту», и это медленно убивало его.

Он привык получать разрядку в выходные. И он боялся, что когда все закончится, он будет не в состоянии жить без страстного и необузданного секса, как бы это ни звучало. Он был мужчиной, черт побери, и ему нравилось трахаться так часто, как это было возможно.

Его первой ошибкой было то, что они начали игру, но второй самой большой ошибкой была голая Белла, прогуливающаяся по дому всю неделю.

Это была настоящая, жестокая, и необычная пытка.

Тело Беллы было идеальным, и было таким всегда. Даже во время периода полового созревания ее тело было удивительным. У нее всегда были длинные ноги, а потом появилась и грудь. Летом, перед их первым курсом, он предложил походить в бассейн. Они были там почти каждый день.

Он был подростком; осудите его за то, что он хотел рассмотреть все, что только мог.

Но сейчас Белла была ошеломляющей женщиной, с идеальными изгибами, грудью, которые прекрасно помещались в его ладонях, и пухлой попкой, которая, он понятия не имел, когда появилась. Он был удивлен этим фактом после первой ночи. Он никак не мог понять, почему никогда не замечал всего этого.

* * *

Понедельник был ужасен, и не только из-за работы, хотя работа почти убила весь его энтузиазм представлять голую Беллу, прогуливающуюся по квартире. Но переступив порог в понедельник вечером, его дерьмовое настроение укрепилось, потому что на Белле, которая хлопотала у плиты, был только переднике.

Пытка. Чистая гребаная пытка.

Она завязала передник на бантик, который располагался прямо над ее голой попкой, словно подарок, который Эдварду так не терпелось развернуть.

— Думаю, что передник можно рассматривать, как одежду, Белла, — поддразнил он, когда зашел в кухню, хватая уже готовый кусочек курицы.

— Не трогай еду, Эдвард. Ты даже руки не помыл, — отругала она его, ударив деревянной ложкой по руке.

— Прости, мамочка, — прохныкал он, стащив второй кусок, когда Белла отвернулась к плите.

— Как прошел день? — спросила она. Похоже, ее совсем не смущал тот факт, что она стоит голая посреди кухни, но Эдвард предположил, что это из-за того, что на ней надет передник.

— Ужасно. А твой?

— Лучше, чем твой, я думаю, — захихикала она, доставая из шкафчика стаканы. Эдвард наблюдал, как напряглись мышцы на ее ногах, и ему пришлось подавить рычание, готовое сорваться с губ.

— Так что с передником? — спросил он, сдерживая себя, чтобы не снять его самому.

— Я не хочу обжечь грудь, — заметила Белла, пожав плечами, поворачиваясь. Эдвард понимающе кивнул.

— Эй, ты сделала это для меня, правда?

— Для тебя? Почему это? Я просто не хочу обжечься, если масло начнет брызгаться, — спорила она, взяв ложку и положив рис и курицу на тарелку для Эдварда и для себя. Она подошла к столу и поставила тарелки. Эдвард взял стаканы и посуду.

— Нет, ты же знаешь, что мне не нравятся обожженная грудь. Именно поэтому ты и поступила так, — фыркнул он, откусывая немного курицы.

— Не могу поверить, что тебе двадцать пять лет, Эдвард. Правда? Честно? Это было самая большая глупость, которую ты когда-либо говорил.

— Да, хорошо, твою мать!

— Я забираю свои слова.

Вторник и среда прошли почти также как и понедельник, но четверг, чертов четверг почти убил Эдварда.

Он зашел в квартиру после длинного рабочего дня, и нашел Беллу, занимающуюся йогой в гостиной.

Одно дело — наблюдать, как Белла занимается в одежде, но видеть, как она выполняет упражнения голой — это было похоже на живое порно. Она нагнулась вперед, широко расставив ноги и демонстрируя ему все, и черт его возьми, если она не была влажной.

Тем вечером Эдварду пришлось воздержаться от шуток, потому что он готов был взять ее прямо посреди гостиной. И это бы противоречило правилам.

Правила были понятны. В субботу они могли делать это, не в четверг, но проклятье, эта его блажь с обнаженной Беллой явно обернулась против него самого. Каждый день он хотел только одного — взять ее. Утром он хотел нагнуть ее над столом; взять ее на полу; отыметь, прижав к холодильнику. Ночью он хотел взять ее на кушетке, на обеденном столе, возле правой стены, дальней стены, всех стен.

Это была пытка, и он сам ее создал для себя. Идиот.

Он никогда не был так счастлив наступлению пятницы. Он устал от необходимости снимать напряжение в своей комнате, как какой-то подросток.

И суббота, суббота стала для него почти Рождеством. Эдвард думал, что его член уменьшится. Никогда еще гормоны не управляли им до такой степени. Это было так странно и непривычно.

Эдвард проснулся раньше Беллы в субботу, как и обычно, хоть и было редкостью в последнее время. Он приготовил завтрак и почти подавился тостом, когда Белла вышла из ванной. От нее исходил божественный аромат. Это было похоже на долбанную реакцию собаки Павлова: он чуть не захлебнулся слюной, а член стал подергиваться.

— Доброе утро, — проворчал он резко. Он не хотел быть сволочью, но должен был себя сдерживать. Он хотел произнести «не могу дождаться, когда окажусь в тебе», но это было немного тупо в девять утра, даже для него.

— Доброе утро, — ответила Белла, почти выпив залпом кружку кофе.

— Полагаю, ты не выспалась ночью, — сказал он, поставив тарелку перед Беллой.

— Нет, вообще-то, я спала хорошо. Мне не снился тот же сон, хотя я видела того же парня.

— Правда? А зачем так заливаться кофе?

— Чувствую, что это мне пригодиться сегодня, — прошептала она, краснея. Эдвард улыбнулся. Ему нравилось, когда она краснела. Всегда нравилось. Было что-то милое и невинное в этом, и странно для Беллы, особенно после того, что происходило между ними в последние недели.

— Умное решение, — ответил он. Он хотел сказать что-нибудь остроумное или извращенское, но решил держать свои эмоции при себе. Он должен держать себя под контролем до вечера, чтобы выдержать то, что он спланировал еще с воскресенья.

— Итак, что мы делаем? — спросила Белла, не представляя себе серьезность вопроса. — Ты вчера не сказал мне букву, поэтому…

— Я вытянул букву С, — ответил Эдвард жестоким голосом.

— С? И что значит буква С?

— Полный контроль Каллена! (Complete Cullen Control!) — ответил он, оттолкнувшись от стола, и удивив Беллу. Было всего десять утра, и он собирался начать прямо сейчас, потому что не мог больше терпеть.

— Встань, Белла, — потребовал он, снимая рубашку. Его член уже был возбужден. Глаза Беллы округлились, пока она сомневалась в действиях Эдварда.

— Да, мы сделаем это сейчас. Ты понятия не имеешь, как тяжело мне было всю неделю, — проворчал он, надвигаясь на Беллу, которая отступала к стене. — Любоваться твоим обнаженным телом, словно греческой статуей. Fuck, это мучительно.

— Эдвард, — ее голос дрожал, когда она назвала его имя. Он был прямо перед ней, и мог чувствовать, как повышается температура ее тела. Он мог почти чувствовать, как кровь бешено несется к ее сердцу.

— Ох, Белла, — простонал он, нападая губами на ее шею и покусывая ее. Ему было насрать, если завтра она будет орать на него за оставленные следы. Прямо сейчас его больше ничего не волновало, и по стонам и пальцам Беллы, запущенным в его волосы, он предположил, что и ее тоже.

— Белла, — пробормотал он, целуя ее в ключицу. Руками он схватил ее за бедра, прижав сильнее к себе. Он был чертовски твердым всю неделю, и наконец, наконец, он получит то, в чем нуждался.

— Ох, — все, что смогла сказать Белла между стонами. Эдвард вслушивался в каждый звук. Ее стоны были похожи на музыку, словно самая великолепная соната Моцарта.

— Проклятье! Fuck, Белла! Ты же знаешь, что я очень люблю сам все контролировать, — выдохнул он в ее грудь и облизнул сосок, прежде чем взять его в рот, и они оба застонали в унисон. Его руки грубо прошлись вверх и вниз по ее телу, пока он прокладывал дорожку поцелуев к низу ее живота. Он мог чувствовать запах ее возбуждения, и он был опьяняющим.

Эдвард сел на колени, пока его лицо не оказалось в дюйме от нее, и он смерил ее взглядом, когда она пристально смотрела на него.

— Пожалуйста, — попросила она, когда его палец разделил ее губки. Он неосознанно застонал, когда она попросила. Fuck, думал он, она чертовски влажная.

Он подул ей между ног, чем вызвал дрожь по всему телу Беллы.

— Боже, Белла, я люблю твою киску, — проворчал он, облизывая ее. — Мне нравится твой запах и твой вкус, — застонал он, снова облизывая ее.

— Но ты знаешь, что сегодня все для меня, и что я люблю больше твоего вкуса, — прошептал он ей на ухо, покусывая его. Это действительно был его фетиш. — Мне нравится, как ты двигаешься, когда я в тебе.

Белла почти задохнулась, и ее глаза закрылись, когда Эдвард провел двумя пальцами по ее сокам, прежде чем войти ими в нее. Он двигал своими пальцами так же, как тогда, когда она была на столе. Он наблюдал, как закатываются ее глаза и приоткрывается рот. Ее дыхание сбилось, а руки пытались найти опору везде, где только могли. Они были в его волосах, на его бицепсах, на его спине, прежде чем остановиться на его бедрах.

Эдвард почувствовал, что Белла скоро кончит, и достал свои пальцы.

— Fuck, — проворчал он ей на ухо. — Ты сегодня не кончишь раньше меня. Встань на колени, Белла, — скомандовал он, положив руку ей на плечо и опуская ее на колени. Он стянул свои штаны и боксеры одним движением. Белла внимательно наблюдала, как ткань упала на пол. Эдвард видел, как Белла следила за его членом, твердым и качающимся перед ее глазами.

Белла взяла его в руки, и голова Эдварда упала на плечи; ее руки были такими теплыми, такими мягкими. Он застонал, когда она убрала волосы, чтобы те ей не мешали, и облизала член.

— Твой ротик, Белла. Мне нужен твой ротик, — проинструктировал он, запустив пальцы в ее волосы, пытаясь заставить ее взять член.

— Fuck, — заворчал он, когда ее губы обхватили головку члена. Она сильно сжала его, облизнув разрез, потом оторвалась и взяла его. Она немного дернула головой, устанавливая медленный и устойчивый ритм посасывания и облизывания. Эдвард благодарно застонал, чувствуя тепло ее ротика. Он понял, что теряет контроль, поэтому схватил Беллу за волосы и стал толкать бедра навстречу ей, наслаждаясь звуками, которые она издавала, пока он трахал ее в рот.

Сегодня все было для него, напомнил он ей, когда его руки держали ее голову, и нашел ритм, который ему нравился. Он мог чувствовать, как сжимается ротик Беллы вокруг него.

— Fuck, Беллз. Ты понятия не имеешь, как долго я ждал, чтобы твой гребаный ротик оказался на мне. Уф, ты не разрешила мне трогать тебя в прошлый раз. Fuck, fuck,fuck, — бормотал он, сжимая ее волосы в руках, и грубее толкая бедра. Белла застонала. Одну руку она протянула к его яичкам и стала их гладить и сжимать, продолжая сосать и глотать.

— Белла, Белла. Дерьмо, — пропел он, чувствуя приближение оргазма. Белла могла чувствовать это, и Эдвард взорвался в ее горле, когда она провела зубками по вене снизу.

— Дерьмо! Fuck! Проклятье, Белла, — закричал он, продолжая изливаться в нее, пока не освободил себя полностью. Белла выпустила член изо рта, и Эдвард прислонился к стене, пока Белла вставала. Она усмехнулась, прежде чем приблизиться к нему. Она потянулась к его уху и проглотила. Эдвард глубоко застонал, когда услышал, как она глотает его сперму. Заворчав, он подхватил Беллу, и перебросил через плечо.

— Эдвард! — воскликнула она, затаив дыхание, пока он нес ее к кушетке. Он поставил ее на колени спиной к себе.

— Эдвард, — позвала его Белла снова, как внезапно почувствовала прохладный воздух между ног.

— Белла, также как мне понравилось, что только что произошло, я думаю, ты должна заплатить за подрыв моего положения. Я контролирую все, что сегодня происходит, — сообщил он ей, когда рукой коснулся ее попки. Белла вскрикнула, когда он шлепнул ее раз, два, три, и потом погладил покрасневшую кожу.

— Мне нравится, что тебе нравится это, насколько ты влажная для меня, как ты скучаешь по моему члену, — пробормотал он, наклонившись к ее уху. Это позволило ей почувствовать его эрекцию снова. Эдварду нужно немного времени, чтобы восстановиться; он же молод. Когда он был подростком, он мог быть готов буквально через минуту. Любой прохладный ветерок мог сделать его твердым.

— Я не могу дождаться, когда окажусь в тебе, Белла. Ты издаешь самые красивые звуки, — продолжал нашептывать он ей на ухо, слегка его покусывая. Бела застонала, и Эдвард тоже.

— Мне нравится, как ты двигаешься, когда я в тебе, Белла.

— Тогда, чего же ты ждешь, fuck? — нетерпеливо рявкнула Белла, когда Эдвард целовал ее вдоль плеча. Он тихонько захихикал.

— Ты этого хочешь? Ты хочешь, чтобы я взял тебя на кушетке, которую купил твой отец для нас? Это извращенство, Изабелла. Не думаю, что шеф Свон одобрил бы наши несупружеские отношения, — поддразнил он, пока его член дразнил ее вход.

— Эдвард, пожалуйста, — попросила она, повернув голову и уставившись на него.

— Мне нравится власть, которую я имею над тобой, — проворчал он, толкнув бедрами и полностью погрузившись в ее тепло, не замедляясь. Прямо сейчас он осознал ситуацию, и хотел чего-то грязного, противного и отвратительного.

— Эдвард, презерватив! — завизжала Белла, отстраняясь от него, но Эдвард вернул ее на место.

— Я чист, ты тоже. Мы не были ни с кем другим уже долгое время, и я знаю, что ты принимаешь противозачаточные таблетки с 16 лет. Я вижу, как ты пьешь их каждое утро перед работой. Я хочу чувствовать тебя, — застонал он, схватив грубо ее бедра, и толкнув член глубже в нее, когда она застонала.

Белла закричала в экстазе, когда Эдвард установил грубый и быстрый ритм толчков, чередуя их с медленными. Она могла все чувствовать, и ей нравилось это. Ее стеночки сжимались вокруг Эдварда, вызывая у него стоны. Она была такой горячей и такой гладкой.

Он чертовски любил трахать ее, о чем он ей и сказал.

— Мне нравится трахать тебя, Белла, скажи, что тебе тоже нравится это, — приказал он, схватив ее за волосы и оттягивая ее голову назад. Белла выгнула спину, пока он продолжал сильно входить в нее.

— Мне… мне… нравится это, — выдохнула она.

— Скажи мне, что ты любишь, когда я трахаю тебя, Белла, — потребовал он, дергая ее за волосы и врезаясь в нее еще сильнее прежнего.

— О, Боже, — задыхалась она. — Я… Я лю… люблю… когда… ты, о, fuck, когда ты трахаешь, о Господи, трахаешь меня.

Эдвард захихикал, отпуская волосы Беллы, но она осталась в том же положении, выгибаясь навстречу Эдварду. Рукой Эдвард нашел ее клитор, и стал потирать его, в унисон с толчками.

Эдвард был первым, как и сказал, и кончил в Беллу. Он привел ее к оргазму, сжав ее клитор между пальцев. Она выкрикнула и напряглась вокруг его, принимая всю его сперму.

Эдвард упал сверху на Беллу, которая лежала на кушетке.

— Эдвард, выйди из меня, — прохныкала Белла под его массивным телом.

— Дай мне секундочку, — пробормотал он ей в плечо, выходя из Беллы, и наблюдая, как тянется сперма от бедра Беллы к его члену. Это было самым сексуальным, что он когда-либо видел. Хотя, это, возможно, было и самым грязным.

Когда она отстранились друг от друга, Белла села на кушетку отдышаться, и Эдвард сел рядом с ней.

— Уже одиннадцать, — заметил он.

— Да, вот именно — спорила Белла, успокаиваясь и восстанавливая дыхание.

— Значит, осталось еще тринадцать часов для этого, — сказал он, схватив Беллу и усадив к себе на колени.

— Ты издеваешься надо мной? — спросила она удивленно.

— Нет!

В десять Эдвард взял Беллу, прижав ее кушетке, в одиннадцать он взял ее на кушетке. В полдень они поели, потом поспали, в три он взял ее, прижав к холодильнику, в пять они поужинали, в шесть снова поспали, и в восемь Эдвард взял Беллу на кухонном столе.

В одиннадцать они оба крепко спали в кровати Эдварда, уставшие от своих игр, но Эдвард взял на себя инициативу, удостоверившись, что Белла заснула первой.

Бонус

Эдвард Каллен лежал у себя на кровати и смотрел новый сезон «Принца из Беверли-Хиллз», когда в его спальню ворвался Эммет.

— А где твой диск Tragic Kingdom? — спросил он, начиная внимательно осматривать книжную полку, которую Эдвард переделал для того, чтобы хранить там свою музыку.

— Чувак, ты вообще стучать умеешь? — сделал ему замечание Эдвард.

— Да ладно, мужик. Ты же не дрочил тут. Я знал, что ты смотришь телевизор. Так что остынь, — ответил Эммет и послал своему младшему брату ухмылку через плечо.

— Не в этом дело, Эм. Дело в уважении.

— Ой, ой, ты еще поплачь мне тут. А кстати, что ты вообще делаешь дома? Я думал, ты тусуешься с Беллой.

— Она в Порт-Анжелесе с Анжелой и Джессикой, — ответил Эдвард и встал, чтобы потянуться. — Кроме того, чтобы ты знал, она не единственная, с кем я общаюсь.

— Я знаю. Но с ней ты общаешься больше, чем с кем бы то ни было. И как бы мне не нравилась Белла, тебе надо немного притормозить и найти себе девчонку, Эдди. Девчонку, с которой ты сможешь развлечься, — сказал ему Эммет, отвлекшись на минуту от бесплодных поисков диска.

Эдвард уставился на своего брата так, будто у того выросло две головы. Он знал, что ему нужна девушка, и не нуждался в лишнем подтверждении этого и без того очевидного факта, но ему нравилось быть с Беллой, и он не собирался бросить их дружбу ради какой-то девчонки, с которой он сможет пообжиматься. Хотя в данный момент перспектива того, что на его члене может быть женским ротик, а не собственная рука, звучала просто нереально охуительно.

— Чувак, тебе надо потрахаться. Проще уж некуда. Найди себе такую девчонку, которая согласиться на это. И которой все равно, что это твой первый раз и что ты ничего не умеешь, — сказал Эммет и возобновил поиск диска No Doubt.

— Дааа, — протянул Эдвард. — И как же именно я сделаю это, о мудрейший? — спросил он, теребя нитку, которая выбилась из старого отцовского свитера. Ему надоело быть единственным девственником в кругу своих друзей, да и их поддразнивания не облегчали его положение.

— Просто. Скажи ей правду. Я знаю, что за эти слова я отправлюсь в феминистический ад, где меня будут пытать девчонки, которые не бреют ноги…но девушкам нравятся честные, уязвимые парни. Просто скажи ей, и она будет мокрая в ту же секунду, как узнает, что ты девственник.

Эдвард поморщился от этого грубого комментария.

— Перестань быть таким пай-мальчиком, чувак. Девчонки становятся влажными, когда возбуждаются. Смирись с этим! Если ты хочешь заняться сексом, тебя не должны смущать разговоры о нем. Поэтому расслабься. Я уверен, ты сможешь найти девчонку, которая оказалась в той же лодке девственников-неудачников, что и ты.

— Ну да, и она сразу же согласиться на это, да, кретин? Что, не видишь, диски расставлены в алфавитном порядке! Олень.

— Эй, мне это не нравится, — застонал Эммет и ударил Эдварда по руке.

— Черт, Эммет, что за нахер? — завыл Эдвард и потер руку, пытаясь прогнать боль.

— Соберись, и найди себе девчонку наконец. Тебе это необходимо, — поддразнил Эммет и вышел из комнаты.

— Кретин, — пробормотал Эдвард. Он снова лег на кровать и устроился так же, как и до того момента, как к нему ворвался Эммет. Он раздраженно переключал каналы в надежде найти хоть что-то, что привлечет его внимание. Беспечно швырнув пульт в стену, он включил радио, и звуки музыки of Dave Grohl и the Foo Fighters заполнили его спальню.

Как он ни старался сосредоточиться на тексте песни, слова Эммета не шли у него из головы.

Эммет потерял девственность, когда ему было на несколько месяцев меньше, чем Эдварду. Эдвард помнил, как его старший брат вошел в его комнату с самой широченно-дебильной ухмылкой на лице, какую он только видел. За следующие два часа он десять раз пересказал всю историю, пока Эдварду не надоело и он не притворился, что устал и хочет спать. Тогда Эммет наконец вышел из его комнаты… подпрыгивая от счастья.

Эдварду хотелось испытать это чувство. Хотелось почувствовать себя таким же живым, как и Эммет. Он тоже хотел очутиться на седьмом небе.

Он хотел уже, наконец, потерять эту гребаную девственность. Проблема было в том, что он не знал, кого попросить или, может, следовало подождать немного, пока у него не появится девушка. И так как он предполагал, что девушки в ближайшем будущем не предвидится, он решил попросить кого-нибудь.

Перспектива потери девственности будоражила и возбуждала. Каждый парень мечтает о том дне, когда он сможет, наконец, покончить с этим. Все его друзья описывали это как «охуительно нереально». Многие из них использовали такие слова как «мокрый» и «теплый», а некоторые даже употребляли «восхитительный».

Он хотел этого; ему было необходимо это. Он уже так устал использовать «Риту» — свою правую руку и «Люси» — свою левую руку. Ему хотелось чего-то другого, нового.

Он метался на кровати, пытаясь вспомнить девушку, которая согласилась бы на это. Он ничего не мог придумать, пока не зазвонил его телефон. Словно подарок от Бога он получил свой ответ.

Белла.

* * *

— Ты что, совсем, мать твою, с ума сошел? — спросила Белла Эдварда, пока они сидели в местной кафешке и делили между собой вазочку с картошкой фри. Он снова предложил ей то, что пришло ему в голову.

После того, как, вернувшись домой с шопинга, Белла позвонила Эдварду, он рассказал ей о своей идеи потерять с ней девственность так, будто в этом не было ничего особенного. И она естественно, ответила, что он рехнулся. Он усмехнулся и предложил ей встретиться в Forks Diner через пятнадцать минут. На это она, разумеется, согласилась.

— Я серьезно, Беллз. Я никому больше не доверяю так, как тебе, чтобы сделать это, — искренне объяснял он. Он хотел убедиться, что пристально смотрит на Беллу, чтобы у нее не возникло сомнений в его честности.

— Я не знаю, Эдвард. В смысле, я понимаю, почему у тебя возникла эта мысль, но это большое…событие, — запнулась она.

— Откуда ты узнала, что у меня большой? — сострил Эдвард и даже подмигнул, чтобы разрядить атмосферу. Белла усмехнулась и кинула в него картошку фри.

— Будь серьезен. Когда ты сказал мне об этом по телефону, я подумала, что ты прикалываешься. Но ты не шутишь. Ты и вправду хочешь это сделать.

— Белла, ты не обязана соглашаться, и это прозвучит очень странно, но я устал быть единственным девственником в классе кроме тебя и еще нескольких девчонок. Я знаю, что это дерьмовая причина, но Эммет поднял сегодня эту тему, и это заставило меня задуматься, — приводил свои доводы Эдвард.

— Эммет? Ты прислушиваешься к совету Эммета? — неверяще переспросила Белла. — Теперь я точно знаю, что ты не в своем уме.

— Изабелла, — начал Эдвард, и глаза Беллы расширились перед тем, как она начал сверлить его убийственным взглядом. Эдвард громко сглотнул, отлично зная, что называть Беллу ее полным именем равносильно тому, чтобы напрашиваться на пулю в лоб.

— Эдвард…

— Белла, пожалуйста, дай мне закончить, — прервал он ее. Белла замолчала и жестом попросила его продолжить.

— Я знаю, что это самое сумасшедшее, о чем я когда-либо просил тебя…

— Можешь еще разок повторить это, — снова прервала его Белла. Хоть она и пробормотала это себе под нос, все равно ее замечание рассердило Эдварда.

— Белла, пожалуйста. Просто…просто позволь мне договорить, — умолял он. Белла согласилась и, обреченно вздохнув, закатила глаза.

— Спасибо, — снова начал он. — Я знаю, что это сумасшествие, но я бы ни с кем не хочу разделить это, только с тобой. Ты мой лучший друг, Белла.

— Я не знаю, Эдвард. Я понимаю, почему ты хочешь этого, и ты не единственный, кому до смерти хочется с этим, наконец, покончить. Я тоже хочу знать, из-за чего все считают это таким значимым, но это будет очень неловко. Мы друзья, Эдвард, — пыталась вразумить его Белла.

Эдвард сидел с мрачным выражением лица и пытался скрыть свое разочарование, в чем нисколько не преуспел.

— Ты выглядишь так, будто я только что убила твою золотую рыбку, — сказала Белла. — Прости, — быстро извинилась она, удивив его.

— Белла, ты не должна извиняться. Просто я ни с кем не буду чувствовать себя так комфортно как с тобой. И если я облажаюсь в свой первый раз, я хочу быть с кем-то, кто не осудит меня и не будет смеяться надо мной. Единственный человек, которому я достаточно доверяю, это ты.

Белла застенчиво улыбнулась и вздохнула так, что Эдвард почувствовал: она приняла его непристойное предложение.

— Ты же знаешь, я тоже доверяю тебе Эдвард, но когда ты облажаешься, я точно буду прикалываться над тобой, — хихикнула она, сделав глоток содовой, и едва не выплюнула ее, увидев, как челюсть Эдварда чуть не ударилась об стол.

Неверие.

Шок.

И счастье.

Эти слова наиболее полно описывают то, что почувствовал Эдвард в тот момент.

Он не мог поверить в то, что она действительно согласилась. Он был шокирован тем фактом, что то, чего он ждал столько лет, скоро произойдет. И он не мог не испытывать счастья, так как знал, что теперь ему не нужно волноваться из-за того, что он ничего не умеет, потому что и он и Белла были неопытны.

— Правда? Ты согласна? Ты говоришь мне да? — спросил он, чтобы убедиться. Он хорошо знал и ее, и она вполне могла подшутить над ним, глядя на то, как он воспаряет в небеса, а потом вернуть на грешную землю, сказав нет.

— Да, Эдвард, я хочу потерять девственность с тобой. Так когда мы сделаем это?

Улыбка Эдварда растянулась на целый километр, и ему пришлось подавить радостный крик, который так и рвался из груди.

— Я люблю тебя, — сказал Эдвард, захватив Беллу врасплох. — Серьезно, ты самая лучшая подруга, о какой только может мечтать парень. Я имею в виду…что ты хочешь? Я куплю тебе все, что захочешь.

— Ты счастлив? — спросила она, и Эдвард свое маниакально счастливое мини-торжество.

— Да, а что?

— Хорошо. Это все, что мне нужно, — улыбнулась Белла и схватила еще один ломтик картошки фри.

Минуту Эдвард был полностью оглушен. Он не мог поверить в то, что только что услышал. Но он отодвинул на второй план внезапную вспышку счастья и жар, который затопил его грудь, и, широко улыбнувшись, потянулся за картошкой.

— Ты забрала последнюю? — воскликнул он, и Белла, рассмеявшись, открыла рот, чтобы продемонстрировать ему пережеванную картошку.

— О, это было очень элегантно.

— Ты же знаешь, Эдвард, что я очень элегантно девушка.

* * *

После разговора они съели один на двоих банана-сплит и отправились домой. Но перед этим они договорились, что в субботу, как красноречиво выразился Эдвард, они «сделают дело». Эдвард даже сделал запись на субботу в ежедневнике, который всегда носила с собой Белла: «ДЕЛО С Э».

Когда Белла спросила, сделает ли он пометку в своем календаре, Эдвард рассмеялся и ответил, что в этом нет необходимости, так как он в жизни об этом не забудет.

И, черт возьми, тут он был прав.

«День Д», как назвал его Эдвард, не выходил у него из головы ни на секунду целую неделю. Большинство уроков у них с Беллой были общими, и когда он бросал на нее быстрый взгляд, она подмигивала ему, и, казалось, вся кровь в его теле приливала к паху.

Целую неделю достаточно было ветерку подуть в его сторону, как его член тут же становился твердым. Это было просто нелепо.

За эту неделю он мастурбировал чаще, чем когда-либо в жизни. Перспектива субботнего события так возбуждала его, что он больше не в силах был контролировать реакции своего тела.

Всю неделю он был очень нервным, а в субботнее утро его волнение по поводу ночи достигло пика.

К сожалению для Эдварда, это не осталось незамеченным.

— Да что, черт возьми, с тобой такое? — спросил Эммет, запрыгнув на Эдварда, лежащего на кровати.

Эдвард ворчал и стонал от боли, пытаясь спихнуть с себя своего огромного старшего брата. В конце концов, Эммет приподнялся и надавил локтем на живот Эдварда.

— Какого хера, Эм?

— Какого хера, Эм? Это с тобой какая-то херня. Что с тобой происходит в последнее время? Ты какой-то нервный всю неделю.

Эдвард улыбнулся, когда в его мозгу замелькали картинки того, что может случиться этой ночью. Он начал представлять, какие звуки они с Беллой будут издавать, как она будет выглядеть обнаженной и как отреагирует на его наготу, но его мечты так и не успели развиться дальше, так как Эммет долбанул его подушкой по голове.

— Черт, Эм. В чем твоя проблема? — захныкал он.

— У меня нет никаких проблем, а вот ты замечтался и не ответил на мой вопрос.

— Я последовал твоему совету и нашел девушку, которая согласилась… — начал Эдвард, но засмущался и начал жестикулировать руками, пытаясь заставить брата сказать это.

— Согласилась на что? — в замешательстве спросил Эммет.

— Ну, ты знаешь…. — Эдвард снова начал размахивать руками, но до Эммета не доходило.

— Нет, не знаю. Эдвард? Что за нах? Кто на что согласился?

— Согласилась заняться со мной сексом, — последнюю часть он прошептал, и Эммет заставил его повторить.

— Прости, что ты сказал?

— Заняться сексом! Мне удалось уговорить Беллу заняться со мной сексом! Боже, какой же ты тупой, — закричал Эдвард на изумленного Эммета. В этот момент Эдвард точно знал, кто из них двоих на самом деле тупой.

— Бля! — сказал он, когда Эммет начал кататься по полу со смеха. — И как тебе это удается каждый раз?

— Джедайские трюки, младший братишка. Когда-нибудь научишься. Но ты серьезно? Белла?

Эдвард кивнул и улыбнулся, но его улыбка увяла, когда он увидел обеспокоенное выражение на лице Эммета.

— Что плохого в том, что это Белла? — упавшим голосом спросил Эдвард. Комментарии брата его уже изрядно вымотали.

— Что? Кроме того, что она твой лучший друг?

Эдвард тихо сидел и ждал дальнейших объяснений Эммета.

— Чувак, с лучшими друзьями не целуются, не говоря уже о том, что точно не трахаются. В книге «Правила для лучших друзей» напротив этих пунктов стоит нет-нет, кореш.

— Кореш? Ты же в курсе, что ты белый, да?

— Чувак, если белый блондинистый парень Эминем может делать это, почему мне нельзя? Черт, даже этот лузер Карсон Дэли так говорит, поэтому отвянь и прекрати пытаться сменить тему, — возразил Эммет и швырнул подушку в Эдварда, который в этот раз был начеку и вовремя от нее увернулся.

— Но Белла единственная, с кем я хочу сделать это в первый раз. Она единственная девушка, которая, я уверен, не будет смеяться надо мной, если я облажаюсь, — честно ответил Эдвард, опустив глаза.

— Аа, — сказал Эммет, садясь рядом с братом. — Я понял. Дело в доверии. Тебе с ней комфортно. Ты знаешь, этой проблемы не возникло бы, если бы у тебя была девушка, но твою точку зрения я понимаю. Мы с моей девушкой ждали год, прежде чем сделать это, но, к счастью, мы оба были девственниками, поэтому оба не знали, что делать.

— Именно поэтому я выбрал Беллу. Мы оба неопытны. Так мы будем на равных.

— Все так, но ты должен понимать, что это навсегда изменит вашу дружбу. Вы не сможете вернуться к тому, что было раньше. Секс имеет большое значение для девушек. Ты должен понять это, — пока Эммет читал эту лекцию, Эдвард внимательно слушал, хотя слабо что понимал в тот момент.

— Белла не такая, Эм. Ты же знаешь это, — пытался убедить Эдвард своего старшего брата, хотя именно эти страхи грызли его изнутри всю неделю. Последнее, чего он хотел, так это потерять своего лучшего друга, одного из самых важных, если не самого важного, человека в своей жизни.

— Ты уверен? Я знаю, что ты особенно дорожишь ею. Ты уверен, что хочешь рискнуть этим? Подождать с сексом — не такая уж плохая идея.

Эдвард уставился на своего старшего брата, а потом сжал голову руками.

— Ты можешь уже определиться, мистер Мияги? То ты говоришь, что мне надо потрахаться, а теперь, что и подождать можно. Ты меня только путаешь, и мне шестнадцать, жизнь и так нехуево запутанна и без твоих советов.

— Это было до того, как ты сказал, что Белла будет частью этого сумасбродного плана. Ты готов рискнуть двенадцатью годами дружбы ради этого? — спросил Эммет, и это был первый раз на памяти Эдварда, когда его брат говорил совершенно серьезно.

— Мы ничем не рискуем, Эм. Наша дружба будет такой же, как и прежде. Ничего не измениться, — отрезал Эдвард, а Эммет только закатил глаза.

— Кого ты пытаешься убедить?

— Отвали, Эм, — огрызнулся Эдвард. Он ожидал от брата поздравительной речи, а не допроса с пристрастием.

— Могу я хотя бы задать тебе вопрос?

— Да, валяй, — раздраженно простонал Эдвард, глядя на своего брата.

— Ты попросил Беллу, потому что знал, что она скажет да, или потому что хочет, чтобы она сказала да?

— Это бессмысленно.

— Нет. Не бессмысленно. Ты спросил ее, потому что знал, что она скажет да? Потому что она всегда говорит тебе да? Или потому что она нравится тебе и в глубине души ты на самом деле хотел, чтобы это была она? — спросил Эммет, ухмыльнувшись фирменной Калленовской ухмылкой.

Эдвард фыркнул и попытался сделать так, чтобы его лицо не выдало эмоций, пока он отвечал. Эммета каждая смена выражений на лице брата жутко веселила.

— Я спросил ее, потому что знал, что она скажет да, к тому же я доверяю ей и знаю, что она никому не расскажет, что я облажался, — убедительно ответил Эдвард, и Эммет приподнял бровь.

— О…кей. Ты собираешься целовать ее?

— Ну да. А почему нет? Разве я не должен? — теперь Эдвард затих. Он был до чертиков сконфужен и мог думать только о том, что на этот раз выдаст ему Эммет.

— Ты не можешь целовать ее. Поцелуй во время секса…это очень интимно. Это первый шаг к образованию связи между любовниками. Поцелуи с Беллой только повлекут за собой проблемы. В общем, не целуй ее, — инструктировал Эммет, и Эдвард мог только смущенно возразить.

— Мне нельзя целовать ее? А как еще мне…ну, подготовить ее, если без поцелуев? — отсутствие у него опыта было так же заметно, как огни Лас-Вегаса темной ночью.

— Есть другие вещи, которые ты можешь делать, Эдвард. Ты можешь целовать ее шею, потом опуститься вниз…вариантов уйма, но у каждого есть индивидуальная точка, эрогенная зона, которая особенно чувствительна к прикосновениям. Я, например, люблю, когда девушка целует внутреннюю сторону моего бедра.

— Фуу, — застонал Эдвард. — Я не хочу знать об этом, — запротестовал Эдвард, и Эммет рассмеялся.

— Если ты не можешь говорить об этом, ты тем более не можешь делать это, — возразил Эммет.

— Я могу говорить об этом, Эм. Просто я не хочу слышать о том, что тебя заводит. Для брата это слишком подробная информация. Но давай вернемся к тому, почему нам нельзя целоваться. Я не понял. Я думал, что это довольно важная составляющая, — невинное замечание Эдварда заставило Эммета раздраженно вздохнуть. Он встал, грозно возвысившись над Эдвардом, и проговорил:

— Эдвард, поцелуй это самое важное в начале отношений. Когда ты целуешься с девушкой, то сразу понимаешь, совместимы вы или нет. А что будет, если вы не совместимы? Ты готов так рисковать? — тон Эммета был серьезным и решительным, и Эдвард отрицательно покачал головой.

— Я не знаю, что я буду делать без нее. Она мой лучший друг, — прошептал он, и Эммет снова сел рядом с ним и закинул руку на плечо брата.

— Я знаю, что она является важной частью твоей жизни, поэтому веселитесь. Но не испорть все. Мне нравится Белла. Она смешная, и на нее не надо тратиться, — пошутил Эммет, и они оба рассмеялись, чем сняли повисшее в комнате напряжение.

— Так когда вы планируете сделать это?

— Сегодня. Мама с папой уехали на выходные в Сиэтл навестить друзей, у тебя свидание, с которого, я уверен, ты домой не вернешься, поэтому Белла приходит ко мне.

— Умно. Я оставлю тебе презерватив.

— Не обязательно. Белла купила.

— Белла? Белла Свон? Белла, которая краснеет, когда в кино целуются, та самая Белла? Где, черт возьми, был я? — закричал он. — Я бы хотел посмотреть на это. Черт, я все пропустил. Она, наверное, была красной как помидор. Блин, такое пропустить.

— Я перетрусил и не смог сделать это сам, поэтому она пошла и купила их, хотя я дал ей деньги. Поэтому у меня все нормально, — проинформировал Эдвард. — Плюс, она на таблетках, — добавил Эдвард, и брови Эммета взлетели.

— Она на таблетках? Белла Свон? Белла, которая спотыкается о свои собственные ноги? — неверяще спросил он.

— Да, таблетки регулируют ее цикл, — спокойно ответил Эдвард.

— Тот факт, что ты знаешь это…пугает меня.

* * *

Белла приехала в дом Калленов в семь, как и обещала. С собой у нее была темно синий рюкзак JanSport, который она всегда брала, когда оставалась на ночь у Эдварда. На нем и так уже была целая коллекция нашивок, но Эдвард каждый раз умудрялся отыскать новую.

В доме было тихо, и слышны были только звуки телевизора наверху. Эдвард смотрел мультик.

— Привет, — поздоровался он, стоя у двери.

— Привет, — чуть слышно прошептала Белла и тут же покраснела. Эдвард усмехнулся, наблюдая за тех, как распространяется румянец от ее шеи до щек.

Эдвард улыбнулся. Он был рад, что не один он нервничает. Ему было легче от того, что он знал, что они на равных.

— Нервничаешь? — спросил он, поднимаясь по лестнице. Он следовал за Беллой, которая шагала медленно и неуверенно.

— Да, — ответила она. Ее голос дрожал, и как только они дошли до конца лестницы, он притянул ее в объятия.

— Я тоже нервничаю, — прошептал он. — Но я так рад, что делаю это с тобой. Ты сделаешь этот миг идеальным.

— Я тоже рада, — пробормотала она в его грудь, а затем отстранилась.

Они медленно вошли в его спальню. Кровать, стоящая в углу, казалось, находилась на расстоянии нескольких километров. В конце концов, они сели рядышком на кровать, но так и не сказали ни слова.

— Что теперь? — спросила Белла, и Эдвард пожал плечами. Он наблюдал за тем, как Белла достает презерватив и кладет его на тумбочку возле кровати. Он до сих пор поверить не мог, что у нее хватило смелости купить их.

— Не могу поверить, что ты смогла купить их, — указал он на презерватив.

— Я тоже. Так что мы должны делать?

— Я не знаю, — бестолково ответил он. Он понятия не имел, что теперь делать.

— Может, я сниму рубашку? — предложила Белла. И глаза Эдварда широко распахнулись. Он громко сглотнул, и вся кровь устремилась к паху. Он сотни раз видел Беллу в купальнике, но это было другое. Это был лифчик. В его спальне. И у него была перспектива заняться сексом.

— Ладно, тогда я тоже сниму свою, — Белла кивнула. Они сняли свои футболки и бросили их на компьютерный стул Эдварда. Заметив розовый лифчик, который был на Белле, Эдвард резко вздохнул.

Ее розовый лифчик обрамляли по краям кружева, которыми были отделаны и чашечки. Несколько мгновений он, словно околдованный, пялился на эти кружева, пока Белла не попыталась прикрыться.

— Нет, Белла, не закрывайся. Ты красавица, — сказал он, ослепленный этой картиной. Он знал, что его подруга красивая. Он уже сбился со счета, сколько раз парни из школы подходили к нему, чтобы спросить, встречается ли с кем-то Белла.

Белла подошла к нему так близко, что ее грудь касалась его груди, и Эдвард неосознанно застонал, почувствовав ее лифчик на своей коже. Она подняла голову, как будто собиралась поцеловать его, и Эдвард легонько оттолкнул ее.

— Нет! — Закричал он, напугав Беллу. — Мы не можем целоваться.

Несколько секунд она казалась сбитой с толку его замечанием.

— Почему?

— Просто…ну, я имею в виду…мы друзья. Мы помогаем друг другу с этим…всем. А поцелуи сделают все…

— Интимным? — подсказала Белла, вопросительно глядя на Эдварда. Он кивнул, благодарный, что она поняла. — Эммет сказал тебе это? — поинтересовалась Белла, и Эдвард снова кивнул. В ожидании ее реакции он задержал дыхание.

— Хорошо. Я согласна. Это было бы странно.

— Ох, хорошо, спасибо тебе! — выдохнул он и снова притянул Беллу ближе к себе. Наклонившись, он поцеловал ее в лоб и улыбнулся, почувствовав, как наливается жаром ее тело.

Белла сделала первый серьезный шаг и начала целовать его грудь. Эдвард застонав, ощутив ее губы на своей коже и движения ее рук на его спине.

— Белла, — застонал он, когда ее язык коснулся его левого соска. Его дыхание сбилось, когда она повторила то же самое с правым.

— Я все правильно делаю? — спросил она, и Эдвард еле сдержал улыбку. Он понятия не имел, правильно это или нет, но ощущения были потрясающими. Он кивнул и запустил руки в ее волосы, а она тем временем приподнялась на носочках, чтобы поцеловать его ключицу.

— Белла, — снова застонал он. Эдвард отстранился от нее и теперь наблюдал, как глаза Беллы опускаются с его лица к внушительной выпуклости в штанах. Он усмехнулся. Когда она сглотнула и одними губами произнесла «уау».

— Можно я сниму твой лифчик, Белла? — робко спросил он, и она кивнула. Он медленно завел руки за ее спину и растворился в знакомом и успокаивающем аромате Беллы, к которому сейчас примешивалось что-то еще. Это был запах возбуждения. Эдвард в ту же секунду понял, что он полюбит этот запах.

Он целовал изгиб ее шеи и наслаждался звуками, которые она издавала, когда он посасывал ее ключицу. Его рука лежала на застежке ее лифчика, и одно только это ощущение едва не заставило его излиться в штаны.

Он прикусил мочку уха Беллы, и она издала самый восхитительный стон из всех, что он когда-либо слышал, даже лучше чем девушки, которых он видел на эротическом канале.

Наконец он расстегнул ее лифчик и, отступив, снял с ее плеч розовые лямки и теперь наблюдал за тем, как кружево падает на пол.

Его глаза расширились, когда он увидел грудь Беллы. Это был первый раз, когда он видел грудь так близко, и так же первый раз, когда он качался ее.

— Можно? — спросил он, протянув руку. Белла кивнула.

Его руки коснулись ее грудей и начали медленно массировать. Белла благодарно застонала, и Эдвард улыбнулся. В этот момент он не мог сделать ничего другого, так как озабоченный подросток в нем танцевал и вопил «Сиськи! Ты трогаешь сиськи!»

Эдвард осмелел и теперь покрывал поцелуями ее шею, спускаясь вниз, пока не наткнулся на сосок. Эдвард взял его в рот и начал посасывать, пока ее сосок не отвердел под его языком.

— Эдвард, — услышал он стон Беллы, и внезапно их роли поменялись. Теперь она гладила руками волоски у него на затылке.

— Белла, — ответил он, пока его руки боролись с пуговицами на ее джинсах. Наконец, он расстегнул их и с трепетом потянул молнию вниз. Он боялся, что Белла остановит его, но она помогла ему снять с нее джинсы.

Эдвард отошел на шаг и взглянул на Беллу. Она стояла перед ним в розовых трусиках, ее волосы были растрепаны, и она никогда не казалась ему такой красивой, как в тот момент.

— Эдвард, — ее голос вырвал его из забытья. — Я думаю, будет справедливо, если и ты снимешь штаны.

Эдвард усмехнулся и выполнил ее просьбу.

На этот раз Белла рассматривала Эдварда и выпуклость в его боксерах.

— Ложись на кровать, Белла.

Она подчинилась и растянулась на его кровати, а он навис над ней, опираясь на руки, и теперь просто смотрел на нее. Она все время прикусывала свою нижнюю губу, и Эдварду это казалось таким восхитительным.

— Что теперь? — нарушила она ход его мыслей. Он снял боксеры, и Белла резко вздохнула. Она никогда раньше не видела обнаженного мужчину. Для нее это был совершенно новый опыт.

— Ты в порядке?

— Нормально, — прошептала она, и Эдвард увидел, как она снимает свои трусики. Как только этот предмет гардероба оказался отброшенным в сторону, он придвинулся ближе к ней и жар ее тела вихрем захватил его. Он опустился на кровать между ее раздвинутых ног, и головка его члена прошлась по ее нижним губкам.

— Fuck, — зашипел он, почувствовав, какая она влажная. Соблазн продолжал расти, и он понял, что неосознанно трется о нее бедрами. Но тут, к его восторгу, Белла приподняла свои бедра, чтобы оказаться ближе к нему.

— Эдвард, — застонала она и снова запустила пальцы в его волосы.

— Белла, — прошептал он в ответ и схватил ее за бедра, чтобы прекратить их движения.

— Я собираюсь… — начал он, но оборвал предложение. Белла поняла, что он хотел сказать.

Эдвард взял презерватив и открыл упаковку так, как показывал ему брат. Он чувствовал себя полным придурком, пока пытался натянуть латекс, но в конце концов, у него получилось.

— Ты в порядке, Беллз? — спросил он, устраиваясь у ее входа. Ему надо было сдерживать себя, потом у что даже несмотря на презерватив он чувствовал, как она горячая и влажная. Ему потребовалась вся сила воли, чтобы не ворваться в нее резким движением.

— Да, а ты в порядке? — спросила она с томной улыбкой на лице. Они оба были покрыты тонким слоем пота и тяжело дышали, а Эдвард любовался бисеринками влаги на ее лбу.

— Прекрасно, — ответил он и медленно начал входить в нее. Рот Беллы приоткрылся, когда она почувствовала его головку в себе. Он старался не причинить ей боль и продолжал медленно и осторожно продвигаться внутрь, пока не оказался в ней наполовину.

— Белла? — простонал он. Сейчас Эдвард испытывал чувства, неведомые ему раньше. Все было идеально. Она была настолько лучше его собственной руки. Хотя ту даже сравнения неуместны. Она была такая влажная, такая горячая…и такая тугая.

— Да! — закричала она, и слезы покатились по ее лицу. Он сцеловал соленые капельки и спросил у нее, может ли он продолжать. Когда она кивнула, и он вошел в нее на всю глубину. Его рот приоткрылся, когда волна ощущений затопила его.

Такие сильные чувства.

Медленные толчки продолжались пять минут, но потом Эдвард не выдержал. Он кончил так сильно, как никогда прежде, но, отстранившись от Беллы, он почувствовал себя виноватым.

Выбросив презерватив, он лег рядом с Беллой и притянул ее к себе.

— Прости меня, — извинился он, и Белла усмехнулась.

— Почему ты извиняешься? Я знала, что будет больно, но было не так уж плохо. К концу стало даже приятно.

— Правда? — спросил он, не в силах скрыть свою радость от услышанного.

— Да. Ты был не так плох.

— Спасибо, Белла. Хочешь, подам тебе твою пижаму.

— Да, спасибо, это было бы здорово.

— Мне не сложно, Беллз…совсем не сложно.

Глава 11

В воскресенье утром Эдвард вздрогнул и тут же проснулся, но это произошло не из-за какого-то сна или кошмара. Он проснулся, потому что почувствовал, как Белла перевернулась на другую сторону кровати, а это было последним, чего он хотел. Он было потянулся, чтобы обнять ее, но не стал этого делать.

Во сне, свернувшись в клубочек, она казалась такой умиротворенной. Он не мог видеть ее лица со своего места, но мог представить спокойствие, которое на нем отображалось.

После этого он просто лежал с открытыми глазами. Эдвард был одним из тех людей, которые, если уж проснулись, то не уснут до следующей ночи.

Он наблюдал за спящей Беллой, загипнотизированный изгибами ее спины. Он испытывал невероятно сильное желание провести пальцами по ее позвоночнику. С места, где он лежал, он мог видеть шрамы, оставшиеся после ветряной оспы, которой она переболела в шесть лет.

Их матери попросили обоих не чесаться. Но чего они ждали? Черт, они не могли даже держать Эдварда вдали от Беллы, когда та подхватила ветрянку, и пришла к нему, заразив и его.

Если вы задумаетесь над этим, то поймете, что это очень мило. Только представьте себе шестилетнего Эдварда Каллена, устраивающего истерику из-за того, что он не может навестить своего больного лучшего друга, а потом, в свою очередь, тоже заболевает, что делает его невероятно счастливым, и не только потому что не нужно ходить в школу, но еще и потому, что можно провести время с Беллой.

Эдвард тихонько захихикал, неосознанно проводя пальцами между небольшими круглыми шрамами, вспоминая, как помогал чесать ей те участки, до которых Белла не могла сама дотянуться и как она делала для него то же самое.

Он перестал трогать Беллу, когда она зашевелилась во сне. С ее губ сорвался тихий стон, прежде чем она повернулась лицом к Эдварду. Он улыбнулся шире, ощущая тепло ее тела. Обняв одной рукой ее талию, вторую он запустил в ее спутанные волосы. Они запутались еще вчера, но все равно были мягкими и шелковистыми в его грубых пальцах. Волосы все еще пахли клубникой.

Эдвард снова улыбнулся, вдыхая сладкий, фруктовый аромат.

Она всегда пользовалась клубничным шампунем. Эдвард никогда не понимал женщин, которые используют продукцию из-за которой они пахнут, как конфеты; ему никогда это не нравилось, но ему нравился этот аромат на Белле. Он успокаивал и опьянял его.

Эдвард тихо рассмеялся, когда изо рта Беллы ему на грудь стали капать слюни. Если бы это был кто-то другой, то это вызвало бы у него отвращение, но после того, когда Белла просыпалась из-за мучивших ее кошмаров среди ночи, это было даже хорошо и значило, что Белла крепко спит. Именно это заставляло забыть Эдварда о теплой слюне, стекающей к его пупку.

Руку Эдварда стали сводить судороги под весом тела Беллы, но он не мог найти в себе ни сил, ни желания даже пошевелиться, несмотря на неудобное положение. Он был счастлив находиться там, где он был. В тот момент он был счастлив держать Беллу в своих объятиях, но быстрый взгляд на будильник напомнил, что ему пора начинать день. Эдварду предстояло еще придумать рекламу для новой зубной пасты для детей.

Он повернулся к Белле и, снова бросив взгляд на будильник, застонал. Эдвард знал, что должен вставать, но перспектива проваляться весь день в кровати с Беллой выглядела намного лучше.

Эдвард медленно вытащил руку из-под Беллы и встал с кровати. Он улыбнулся, наблюдая, как Белла прижалась к его подушке, обняв ее руками. Но тут же поежился, заметив синяки на ее руках после вчерашнего вечера. Он был груб с ней, но Белла ни разу не попросила его остановиться, даже когда кричала от боли, но он все равно чувствовал себя ужасно, смотря на фиолетовые следы от пальцев на ее бедрах, и знакомые следы засосов на ее шее.

Как только Эдвард отошел чуть дальше от кровати, он потянулся и застонал, когда тепло разлилось по его телу. Все болело, но это была приятная боль. Эммет точно назвал бы это «хорошей болью». Это была такая боль, которая говорила, что у тебя был замечательный секс прошлой ночью. В случае Эдварда, четыре порции потрясающего секса за предыдущий день.

Все мышцы были напряжены, кости болели так, словно он пахал весь день. Чувствуя все это, Эдвард по дороге в ванную еще шире улыбался. Зайдя в гостиную, он остановился, чтобы насладиться беспорядком, который они с Беллой устроили. Кушетка была сдвинута на несколько футов от места, где должна была стоять, подушки валялись на полу, вместе с виноградом, которым Эдвард бросался в Беллу во время обеда, и который позже растоптал, направляясь в спальню.

В его голове стали вспыхивать изображения Беллы и его самого. Закрывая глаза, он видел Беллу: она опиралась на подлокотник кушетки пока он трахал ее, схватив за волосы и притягивая ближе к себе.

С того места, где он стоял, он видел кухню, и еще больше изображений появлялось в его голове. Белла, прижатая к холодильнику. Белла на коленях, ублажает Эдварда своим ротиком. Белла лежит на столе и извивается всем телом, пока Эдвард пробует на вкус каждую клеточку ее плоти.

К тому времени, как ноги привели его в душ, он был твердым, как алмаз.

Пока Эдвард чистил зубы, он не мог избавиться от картинок в своей голове, которые только делали его еще тверже. Даже под струями горячей воды он не мог выкинуть ее образ из головы. Вода напоминала ему о том, что ее волосы были влажными, пока он брал ее на кушетке. Горячая вода напоминала ему о прикосновениях Беллы — мягких, успокаивающих и теплых.

От этих воспоминаний его член начал подергиваться, и Эдвард тяжело задышал, сопротивляясь желанию прикоснуться к себе… но как говорится — сопротивление бесполезно. Его рука медленно поползла по груди вниз, прокладывая дорожку к уже твердому члену. Он представлял Беллу рядом с собой и поглаживал себя. Эдвард медленно ласкал себя, сжимая кулак, когда двигался вниз, и потирая большим пальцем головку. Прикусив нижнюю губу, он попытался сдержать стон, вспоминая язык Беллы, слизывающий капельку спермы. Он в очередной раз сжал сильнее руку и провел ногтем по вене, подражая движению зубов Беллы. И снова ему пришлось сдержать стон и имя Беллы, готовое сорваться с губ.

Он глубже задышал, позволяя воде стекать по его спине. Опершись одной рукой о стенку душа, второй он ускорил движения. Он гладил себя быстрее, понимая, что его грубые ладони были почти также хороши, как и рот Беллы… почти.

Дыхание Эдварда сбилось, когда он приблизился к кульминации. Казалось, что каждый вдох давался ему с трудом. Это было похоже на то, как после того, как человек пробыл под водой достаточно долго, у него открывается второе дыхание.

Буквально через несколько мгновений после того, как он кончил и прошептал имя Беллы, он услышал стук в дверь.

— Эдвард, кончай дрочить и открывай дверь. Мне нужно пописать, — прохныкала она, стуча в дверь.

Эдвард ошеломленно уставился на дверь. Он наблюдал, как она тряслась, пока его член обмяк в руке. Отведя взгляд от двери, он посмотрел на стекающую сперму, и снова уставился на трясущуюся дверь.

— Пошевелись! — застонала Белла, дергая за ручку. — Открой дверь!

Эдвард замер, уставившись на дверь. Он был взволнован.

Почему она сказала это?

Она услышала его?

Или она сказала это просто чтобы подколоть его?

— Эдвард, поторопись! Я сейчас описаюсь! — кричала она по ту сторону двери.

Спокойно, как только он мог, он открыл дверь, пытаясь убедить себя, что Белла ничего не слышала; она сказала это в шутку.

Эдвард медленно открыл дверь, выпуская часть пара, и Белла скривилась, входя в сырую комнату.

— Что-то ты долго, — прокомментировала она, вступая внутрь.

— Прости, — принес он коротко извинения, возвращаясь под душ. Он стоял под водой. У него начиналась паранойя: он должен был узнать, слышала ли его Белла.

— Не важно, — ответила она, облегчая свой мочевой пузырь. Ее чуть не разорвало, пока она стояла за дверью.

Эдвард вышел из душа, как только услышал, что Белла спустила воду в туалете.

— Хорошая попытка, Свон, — пошутил он, хотя его тон был не так игрив, как обычно; но Белла этого не заметила.

— А что я? — ответила она невинно, направляясь к умывальнику, чтобы помыть руки. — Я просто хотела вытащить тебя из душа. Ты всегда используешь всю горячую воду.

— Неправда, — возразил он и, обернув полотенце вокруг талии, сел на унитаз и стал наблюдать, как Белла выполняет свои утренние процедуры для кожи.

— Правда, — пропела она, плеснув в лицо водой. — Что, черт возьми, ты делал тут так долго? Ты что, на самом деле дрочил?

Эдвард равнодушно посмотрел на нее, пытаясь сдержать себя. Внутри он радовался, что она не слышала его.

— Просто задумался, — ответил он. — Из-за работы. Я слишком загружен в последнее время. Многое нужно было обдумать, — солгал он даже раньше, чем подумал об этом.

— Правда? Не знала, что ты волнуешься из-за работы. Ты должен был сказать мне, — сказала Белла искренне.

— Я только что сказал, — пошутил он, вставая.

— Умно, задница.

— Да, и она тоже прекрасна и упруга, — заметил он весело, ущипнув ее.

Белла только покачала головой, наблюдая, как Эдвард выходит из ванной. На ходу, он велел ей не задерживаться долго в ванной, и она послала его подальше.

— Серьезно, не задерживайся там. Я хочу пойти позавтракать.

— Хорошо, папочка. Буду через мгновение, — ответила она, и взялась за дверь, чтобы закрыть ее.

— Прежде чем сделаешь то, что собираешься, прости меня.

Белла с любопытством уставилась на него, и жестами попросила дальнейших разъяснений, но он развернулся и пошел к себе в комнату.

Из своей спальни Эдвард услышал, как закрылась дверь в ванную, и через пять секунд снова открылась.

— Что я тебе говорила насчет моей гребаной зубной щетки?

Эдвард от души рассмеялся, услышав ее крики. Он наполовину натянул боксеры, когда она снова закричала. И как только Эдвард перестал смеяться, он услышал, как открывается ванная, и через мгновение в его комнату вбежала голая и мокрая Белла.

— Козлина! — выпалила она. — Ты использовал всю горячую воду. Когда-нибудь я отрежу так нужный тебе отросток. Не доставай меня, — угрожала она, и Эдвард, в присущей всем мужчинам манере прикрыл свое самое важное, скрестив ноги.

— И что ты тогда будешь делать по выходным? — возразил он, все еще прикрываясь. От одной только мысли о соседстве чего-то острого с его членом, ему становилось не по себе. Черт, простое касание болью отзывалось в члене. И хуже всего то, что у него была какая-то запоздалая реакция. Боль появлялась не сразу, а через несколько секунд. Касание…две секунды…боль!

— У меня есть… вещи, которые помогут мне, — краснея ответила Белла и развернулась, чтобы вернуться в ванную, но у Эдварда были другие планы. Он спрыгнул с кровати и пошел за ней, наслаждаясь небольшой родинкой на ее заднице.

— Подожди-ка, — сказал он, схватив ее за локоть и поворачивая ее к себе лицом.

— Что? — Застонала она, явно смущенная своим признанием.

— У тебя есть… игрушки? — спросил он полулюбопытным-полушокированным тоном. Белла кивнула, и попыталась высвободиться из его хватки.

— Как часто ты их используешь? — спросил он более хриплым голосом, чем раньше. Он представил Беллу и ее коллекцию игрушек, которые она купила, и прятала в своей спальне.

— Часто, — ответила она.

— Как часто?

— Эдвард, — умоляла она его остановиться, но он не мог. У него возникло очень много вопросов.

— Ты когда-нибудь использовала игрушку, когда я был рядом? Я когда-нибудь был дома, когда ты удовлетворяла себя? — прошептал он ей на ухо. Он чувствовал и видел, как она дрожит. Голос в его голове приказывал ему остановиться; он переходил границы, нарушал правила, но к тому времени, когда эта мысль дошла до него, вся кровь прильнула к его члену, который уже был возбужден.

— Да, — выдохнула она, когда его губы сомкнулись на мочке ее уха.

— Мммммм, — застонал он, еле сдерживаясь, чтобы не прижаться своими бедрами к ней.

— Это невероятно сексуально, Белла. Не могу представить, что ты ласкаешь себя, доводя до края, в то время как я нахожусь всего за дверью. Ты такая тихая, Белла, и я не могу представить, что никогда не слышал тебя, — сказал он нежно, отстраняясь от Беллы. Он видел, как она покачнулась, когда он отошел от нее. Белла тут же распахнула глаза, заливаясь краской. Она откашлялась, не зная, что сказать. Эдвард захихикал, наблюдая за ней.

— Итак, я собираюсь в душ сейчас, — сказала она неуверенно, и Эдварду понравился тот факт, что он смог вывести ее из равновесия.

— Прежде чем ты уйдешь, — начал он, подходя к столику и вытаскивая шляпу. Эдвард вручил ее Белле. Она быстренько встряхнула ее и протянула ему. Эдвард видел, как дрожали ее руки, когда она протягивала ему шляпу.

Он быстро вытащил листик, и отвернулся, чтобы узнать букву, и показал язык Белле через плечо. Он услышал ее шепот «ребенок», но проигнорировал его. Развернув листик, он уставился на него, удивленный буквой. Ничего на ум не приходило.

— Эдвард, — позвала Белла, и он обернулся, все еще недоумевая насчет буквы.

— О, ну ты и серьезный. Какую букву вытащил?

— Скоро узнаешь. 5 есть, осталось еще 21, - начал он, но Белла перебила его.

— Ты собираешься говорить это каждый раз? Пересчитывать весь алфавит?

— Да, и ты смиришься с этим, потому что мы делаем это, так что дай мне закончить. 5 есть, осталось еще 21, АА.

— АА? Это что-то новенькое. И что это значит? — спросила Белла, не понимая.

— Это батарейки, которых никогда нет в пульте, и теперь я знаю, почему, — Эдвард подмигнул, и Белла покраснела, заставив его рассмеяться, пока уходила красная как помидор, или возможно, одна из ее игрушек.

Глава 12

В то время как Эдвард Каллен был довольно шумным, никогда не боялся озвучивать сове мнение и спорить, его лучшая подруга была полной его противоположностью. Даже если ее доводы были вескими и аргументы проверенными, она робко и застенчиво держала их при себе.

Белла Свон была человеком, который предпочитал страдать в одиночку, в тишине. Она всегда была такой, и Эдвард готов был поспорить, что такой она и останется.

Когда они были младше, Эдвард бесчисленное множество раз приходил к ней домой и находил ее на заднем дворе, где она сидела под деревом и обнимала колени с отсутствующим выражением лица. И когда он садился рядом с ней, она клала голову ему на плечо, но так и не произносила ни слова, даже не здоровалась.

Он никогда не давил на нее, хотя всегда очень хотел знать, о чем она думает. Никогда в жизни он не хотел знать, о чем думает другой человек так сильно, как знать, о чем думает Белла. Она всегда выглядела такой задумчивой и поглощенной своими мыслями, будто пыталась разгадать какую-то загадку. Эдварда это очень раздражало, потому что она никогда не говорила ему, в чем дело, до самого последнего момента.

В конце концов, Белла все рассказывала Эдварду, неважно, была ли это личная проблема или тот факт, что ей не с кем было пойти на школьные танцы.

Иногда когда Эдвард приходил к Свонам и спрашивал у отца Беллы, дома ли она, тот начинал звать Беллу, так как не знал, дома она или нет. Когда Белла отзывалась и спускалась в гостиную, Чарли всегда жаловался, что она слишком тихая, и из-за этого он никогда не знает, дома она или вообще тихо умирает в своей комнате, и все потому, что она запирается у себя в спальне и тихо читает там или пишет.

Эдвард знал это. Сотни раз он врывался в ее комнату, когда Чарли просил его разбудить Беллу, и обнаруживал, что она валяется на кровати с книжкой в руках, оторванная от реальности и погруженная в чтение.

Иногда он любил в ней это качество. Ему нравилось, что она не заполняет паузы в разговорах бессмысленной пустой болтовней. Эдвард знал многих девушек, которые говорили о чем угодно лишь бы поддержать разговор, но Белла была не такой. Она знала, когда нужно было просто побыть в тишине.

Но были времена, когда Эдвард не переносил молчаливость Беллы.

Это было сразу после той ночи в доме Эдварда — после вечеринки в честь Хэллоуина, когда Беллу чуть не изнасиловал Джеймс. На следующий день она была еще тише, чем обычно. Она словно онемела. Белла выглядела так, будто несколько дней не спала, а своими болезненно желтыми глазами и мертвенной бледностью она походила на живой труп.

Она ходила в одном свитере, плотно обхватив себя руками, в то время как на дворе был ноябрь. Создавалось впечатление, будто она хотела чувствовать пронзительный холод.

Эдвард наблюдал за тем, как она бездумно ходит по школе, так, будто кто-то контролирует ее движения, а когда он пытался заговорить с ней в классе, она просто пожимала плечами или кивала ему.

Наблюдать за этим было мучительно.

Когда Эдвард пришел к Белле в пятницу, почти через неделю после случая на вечеринке, шериф Свон остановил его и спросил, все ли в порядке с его дочкой.

Эдвард отрицательно покачал головой, но ничего не сказал. Он не знал, что сказать, не понимал, что происходит с Беллой. Когда он поднялся к ней, она все так же стоически молчала и, казалось, даже не замечала его присутствия.

Эдвард еще никогда не чувствовал себя таким потерянным.

Он ничего не мог поделать. Он поддразнивал ее и шутил, как обычно, но Белла оставалась все такой же замкнутой.

Позже этой ночью, около четырех часов, она позвонила ему. На день рождения Эдварду в спальне установили выделенную телефонную линию, и он никогда еще не был так рад подарку, как в тот момент.

На другом конце провода она плакала и всхлипывала. По тому, как дрожал ее голос, Эдвард практически слышал, как сотрясается от рыданий ее тело. В конце концов, она успокоилась и сказала ему, что происходит. Целый час она описывала ему, какую пустоту в душе она ощущала и какие кошмары мучили ее по ночам.

Целую неделю они разговаривали только по телефону, а в школе Белла все так же хранила молчание.

После недели ночных звонков, Эдвард стал тайком пробираться в комнату Беллы по ночам. По сей день он понятия не имеет, как умудрялся вскарабкиваться на дерево у ее окна, потому что первая ветка находилась примерно на высоте трех метров от земли, и запрыгнуть на нее было той еще задачей. Хоть Эдвард и был спортсменом, этот трюк был практически невыполним даже для него. Но ради Беллы он попробовал. И у него получилось.

Это время он не забудет никогда. Во-первых, напоминанием ему будет служить шрам на внутренней стороне бедра, который он заполучил, поцарапавшись о старую кору… Но что самое главное, он никогда не забудет, какой хрупкой и ранимой выглядела Белла, когда он первый раз впрыгнул в ее окно.

Она лежала на кровати, скрутившись в клубочек, ее тело сотрясалось от рыданий, а слезы градом катились по ее лицу. Глядя на нее в таком состоянии, у Эдварда внутри все сжималось. Он никогда не видел такой свою лучшую подругу, и это разрывало ему сердце.

Неделями он тайком прокрадывался в спальню Беллы и лежал с ней рядом, пока она спала, а потом, до того, как шериф Свон мог его застукать, уходил с восходом солнца. Он не спал по нескольку дней, но это не имело для него значения ни тогда, ни сейчас. Он не раздумывая сделал бы это снова, вот только на этот раз ему пришлось бы просто пройтись по коридору.

Даже когда они повзрослели, бывали времена, что Белла исчезала куда-то, и он находил ее сидящей где-нибудь в тишине, где было слышно только ее мерное дыхание. Если такое и случалось теперь, то она размышляла либо о работе либо о семье. И когда Эдвард спрашивал ее, а она не отвечала, в чем дело, он знал: в конце концов, она все равно довериться ему.

Поэтому когда в воскресенье после завтрака он увидел, что Белла сидит возле окна в своей комнате, он ничего не сказал и только наблюдал за тем, как она смотрит на улицы Сиэтла и ее глаза двигаются, глядя на проезжающие мимо машины.

* * *

Завтрак в воскресенье оказался весьма приятным для Эдварда. Они с Беллой пошли в маленькую кофейню через квартал, в которой готовили лучшие французские тосты и омлет в радиусе пятнадцти километров. Они добавляли именно столько сахарной пудры и корицы, как любили Эдвард с Беллой.

Они сидели в кафе и смеялись над молодой парой у магазина. Эти двое, казалось, хотели высосать лица друг друга.

— Сейчас десять утра. Нужно же соблюдать элементарные правила приличия. Хотя бы на улице, — усмехнулась Белла, пробуя свой омлет.

— Они молоды и влюблены, Белла. Ты ведь помнишь, как это: неукротимое желание наброситься на своего партнера при любой возможности.

— Да, но не на людях, — спорила она.

— Особенно на людях, — поддразнил Эдвард, и внезапно его рука оказалась на ее бедре. Белла тут же стряхнула ее и угрожающе схватилась за вилку, а Эдвард только едва слышно усмехнулся.

Когда они приехали домой, Эдвард заперся в своей комнате, чтобы поработать над новым проектом. Почти два часа он тупо таращился на лист спецификаций. Они хотели такую рекламу, которая бы в раной степени нравилась как взрослым, так и детям. И это не было самым сложным. Ему надо было продать зубную пасту. Вот в чем проблема. Невозможно продать зубную пасту без того, чтобы не докучать людям основными фактами о зубной пасте, содержании фтора в ней и остальной херне.

Он, наконец, нашел идею для рекламной компании — монстр-кариес и герой — зубная паста в плаще — когда понял, что не слышал ни звука от Беллы с тех пор, как она пришла домой.

Когда он наконец вышел из своей комнаты, то обнаружил, что дверь в комнату Беллы закрыта. И это было очень странно, так как она всегда оставляла дверь открытой, даже когда спала. Он заглянул в комнату и увидел, что она сидит у окна.

Она выглядела такой безмятежной. И тихой.

В это мгновение он понял, что будет делать со своей буквой.

Он ничего не сказал Белле и, выйдя из ее комнаты, снова направился к себе, чтобы еще поработать над проектом.

* * *

Презентация рекламной компании зубной пасты прошла на ура. Компании-производителю понравилась идея пасты-супергероя, которая борется со злым кариесом. Это идея была блестящей, так как она была в равной степени и забавной и информативной. По крайней мере, так сказал генеральный директор после того, как Эдвард закончил.

Эдвард отпраздновал миллионный контракт тем, что ушел домой пораньше и приготовил для себя и Беллы грандиозный ужин, который включал в себя и шампанское, разумеется.

На волне успеха вторник тоже пролетел быстро, хотя Эдвард особо ничем не занимался, кроме того, что сидел в своем офисе, чертил эскизы и пересылал Эммету и Белле смешные видеоролики с YouTube.

В среду Эммет приходил навестить Эдварда на работе, и это, хоть было очень весело, абсолютно лишило Эдварда присутствия духа.

Эммет пригласил Эдварда на ланч, чтобы поздравить с новым выгодным клиентом.

Они пошли в местный спортивный бар, чтобы выпить пива, съесть по паре бургеров и «посидеть по-мужски» как выразился Эммет по дороге в бар.

В то время, как они ждали свой заказ, Эммет начал разговор на такую тему, что у Эдварда желудок, казалось, упал куда-то в район пяток.

— С кем встречается Белла? — спросил Эммет, и Эдвард почувствовал, что побледнел. Он не знал, что она с кем-то встречается, она ничего ему не говорила. Но тут Эммет продолжил, и он расслабился.

— Недавно она пришла на работу в водолазке, и когда я начал поддразнивать ее по этому поводу, оказалось, что у нее вся шея в засосах. Когда я спросил ее об этом, она сказала, что ты очень хорошо знаешь этого парня.

Эдвард кивнул и медленно отпил пиво, сдерживаясь, чтобы не осушить бокал до дна, и только тогда расслабился. У него было искушение рассказать обо всем Эммету, но против этого было столько причин!

Для начала, он выслушает подробную лекцию о возможных последствиях, а потом Эммет, скорее всего, поколотит его за это и расскажет обо всем Розали. А вот тут вступает самая главная причина, по которой ему следует держать рот на замке…Белла. Они никогда не обсуждали, будут ли говорить другим о том, что между ними происходит.

Все хранилось в строжайшем секрете.

— Да, он отличный парень. Она идеально подходит ему, — тихо ответил Эдвард.

— Рад это слышать. Белла заслуживает хорошего парня. Хотя я никогда не мог понять, почему вы двое никогда не встречались, — заметил Эммет и усмехнулся, когда им наконец принесли их ланч.

— Я не знаю, — ответил Эдвард и впервые в жизни подумал о том же.

Четверг тянулся невероятно медленно, но в этом не было ничего удивительного.

После успеха последней презентации Эдварда, ему дали прибавку, и а компании стали ходить слухи о его повышении. Об этом шушукались и раньше, но после выгодного контракта с производителем зубной пасты, слухи усилились. И даже боссы говорили об этом.

Эдвард заметить не успел, как пролетела пятница, пока не очнулся субботним утром.

А разбудил его стук кастрюлей и сковородок на кухне.

Когда он вошел в кухню, чтобы узнать, из-за чего такой шум, то увидел Беллу.

— Я разбудила тебя? — извиняющим тоном спросила она, глядя на то, как Эдвард пошатывается и сонно потирает глаза.

— Может быть, — слабо ответил он и посмотрел на нее сонным взглядом, который невозможно не любить. Белла застенчиво улыбнулась ему, и Эдвард, вернув ей улыбку, подошел, чтобы посмотреть, что она делает.

— Ты готовишь завтрак? — спросил он и, открыв холодильник, достал апельсиновый сок и сделал глоток прямо из пакета.

— Да, и не пей из пакета, — отругала она его, отбирая сок. — Я же не знаю, где был твой рот.

Эдвард, который все еще пребывал в полусне, внезапно проснулся, услышав это. Он приподнял брови и, подойдя к Белле, буквально навис над ней.

— Мой рот был именно там, где ему и следовала быть, — простонал Эдвард ей на ухо, и его рука скользнула к ее промежности. — На пухленьких, влажных губках твоей киски.

Белла резко вздохнула и зажмурилась, пытаясь подавить стон удовольствия. Ее губы дрожали, пока он потирал ее, а его язык двигался к любимому месту у нее на шее.

— А где был твой рот, Белла? — обольстительно спросил он, лаская губами ее шею и нежно посасывая ее. Он старался не оставлять следов, боясь, что Эммет может что-то заподозрить.

Белла ничего не ответила. Она просто не могла. Она была поглощена тем, что прижималась к Эдварду и стонала, когда его губы прикасались к тому местечке у нее на шее, которое она любила — прямо под ухом. Она вскрикнула от удовольствия, когда его бедра вжались в ее спину.

— Не надо отвечать. Я знаю, где он был, и где в скором времени снова окажется, — пробормотал он.

Он потерся об нее своим отвердевшим членом, и Белла подхватила ритм его толчков.

— Ты хочешь этого, правда? Ты хочешь ощутить мой вкус так же сильно, как я хочу ощутить твой. Ты хочешь, чтобы мой член был внутри тебя, так же как и я хочу поглубже зарыться в тебя, — прорычал он ей на ухо и развернул ее к себе лицом.

Ее спина была прижата к кухонной стойке, и теперь их с Эдвардом разделяло расстояние в несколько сантиметров. Они оба тяжело дышали и смотрели друг на друга. Они ничего не говорили. Просто смотрели друг на друга с тем напряжением, что появилось между ними, когда началась игра. Эдвард умирал от желания поцеловать Беллу. Эта жажда поглощала его. Соблазн наклониться поближе и сделать это был так велик, и Белла, которая постоянно облизывала губы, вовсе не облегчала его положение.

Он так хотел почувствовать эти пухлые губки на своих губах…но пересилил свое желание и отступил от нее на шаг.

— Так что на завтрак? — спросил Эдвард, и в его голосе не было и намека на тревогу.

А вот Белла озадаченно уставилась на него, часто моргая. Она глядела на Эдварда так, будто у него внезапно выросла вторая голова.

— Серьезно? Мы не будем ничего делать сейчас? — обиженно спросила она. Не только ее тело выдавало мучавшую ее неудовлетворенность, но и голос.

— Да, я хочу есть. А потом может и займемся чем-нибудь, — обыденно сказал он, и Белла шокировано уставилась на него. Ее глаза бегали от выпуклости в его трениках к его лицу.

— Так что на завтрак? — спросил он, садясь на стул и выжидающе глядя на Беллу.

— Вафли, — ответила она, прочистив горло, и снова вернулась к готовке. Теперь Эдвард понял, что это поиск вафельницы стал причиной его внепланового побуждения.

Эдвард видел, что Белла все еще шокирована тем, что только что произошло. Ее тело порозовело, а волосы прилипли к щекам. Она налила в вафельницу немного масла и, закрыв крышку, стала придерживать ее. Делать это было вовсе необязательно, и Эдварда предполагал, что она просто не хочет поворачиваться к нему.

— Тебе нужна помощь? — спросил Эдвард и встал, чтобы взять тарелки. Белла отрицательно покачала головой и указала на тарелки и приборы, которые она расставила до того, как Эдвард вошел.

— Ладно.

— Ты в порядке, Белла? — поддразнил он, прекрасно зная, что это взбесит ее еще сильнее.

— Просто зашибись.

Эдвард рассмеялся.

— Не смей ржать надо мной, Эдвард долбанный Каллен, — выплюнула она и наконец повернулась к нему. На лице Эдварда играла нахальная ухмылочка, и он видел, как это раздражало Беллу.

— Ну, Изабелла Мари Свон, я буду делать все, что мне заблагорассудиться, особенно если учесть, что это мой уикенд.

Белла бросила на него хмурый взгляд и швырнула ему на тарелку несколько вафель, а затем положила пару себе.

— Ты меня бесишь.

Эдвард только усмехнулся и, откусив кусочек, одобрительно замычал.

— Вкусные вафли.

Белла окинула его смертельным взглядом. В ее глазах горел огонь, и Эдварду это безумно нравилось.

— Приступ бешенства будет продолжаться все утро? — спросил он, пристально глядя на нее.

Белла показала ему средний палец.

— Беру свои слова обратно. У тебя приступ сучизма, а не бешенства.

— Да пошел ты, Эдварда. Ты не можешь проделывать такие штучки и ожидать, что после этого я буду милой и пушистой. Ты оставил меня…я теперь как рыба, выброшенная на сухой берег! — возмущалась Белла, протыкая вафли ножом так, будто это они были во всем виноваты.

— Сомневаюсь, что ты сухая, Белла. Могу поспорить, что ты уже влажная для меня, — простонал он и, перегнувшись через стол, уставился на нее.

— Ох, ты не можешь больше делать это, — застонала она.

— Делать что? — спросил Эдвард, притворяясь, будто не понимает, о чем она.

— О, не разыгрывай идиота. Ты прекрасна знаешь, что делаешь. Так что прекращай это.

— Понятия не имею, о чем ты. Все, что я делаю, так это завтракаю в компании своей невероятно красивой соседки и лучшей подруги.

Глаза Эдварда широко распахнулись, когда он понял, что только что сказал. Он назвал Беллу красивой. Это было не впервые, но он ее уже очень давно не называл так…за исключением тех моментов, когда он трахал ее.

— Какую букву ты вытащил? — разрумянившись, робко спросила она.

— Q.

— Так поэтому мы еще ничего не сделали? Только потому, что ты не смог ничего придумать? Не знаешь, что делать? — издевалась она, ухмыляясь.

— Неверно. Я прекрасно знаю, что делаю. И чтобы ты знала…начинаем мы прямо сейчас! — рявкнул он на нее, быстро вставая со стула. Разумеется, раньше он лгал ей. Он хотел начать все еще тогда и теперь не знал, сможет ли контролировать себя чуть дольше. Ее комментарий стал для него всего лишь поводом.

Белла поднялась и встала перед ним.

— Что мы… — начала она, но Эдвард приложил палец к ее губам.

— Заткнись, Белла, — грубо сказал он, что очень не понравилось ей.

— Не смей разговаривать со мной… — и снова Эдвард прервал ее.

— Я же велел тебе заткнуться, Белла. За исключением прошлого уикенда, который, как в последствие оказалось, тоже был сосредоточен в основном на ублажении тебя, и той недели, когда ты вытащила букву R, ты была королевой (Queen) всей этой игры. Так вот сегодня я буду гребаной королевой.

Белла вскинула голову, услышав это, и, проглотив смешок, приподняла бровь.

— Королевой? — спросила она.

— Ну гребаным королем! Без разницы. И разве я не говорил тебе, чтобы ты вела себя тихо (Quiet) — на последнем слове он сделал ощутимое ударение. Он знал, что Белла поймет. Когда она осознала то, что он только что сказал, ее глаза расширились, а у Эдварда на губах появилась дьявольская ухмылка.

— О боже, — одними губами произнесла она, и Эдвард усмехнулся.

— Именно так, Изабелла. Сегодня ты не проронишь ни единого звука без моего позволения, иначе будут последствия, — безжалостно сказал он и, повернувшись, шлепнул Беллу по прикрытой одеждой попке.

Она взвизгнула, и он снова шлепнул ее. На этот раз она закусила губу, чтобы сдержать звук, готовый вырваться из груди.

— Ты быстро учишься, — заметил он, потянув ее за руку к ее спальне.

Как только они оказались в ее комнате, Эдвард сел на стул возле комода и поставил Беллу у изножья кровати.

— Раздевайся, — приказал он, и она непокорно уставила на него. Он узнал этот взгляд. Он также смотрел на нее, когда она приказала ему раздеться в тот уикенд, когда ей выпала буква R.

— Ты действительно хочешь испытать мое терпение, Белла? — пригрозил он, демонстративно потрескивая суставами пальцев.

Она отрицательно покачала головой и сняла с себя одежду, что принесло Эдварду чрезвычайное удовольствие.

— Боже, как бы я хотел, чтобы ты весь день ходила обнаженная. Твое тело словно произведение искусства, — сказал он и встал, чтобы пробежаться пальцами по всей длине ее рук, вверх и вниз. Он прошелся пальцами по ее позвонкам, как музыкант по клавишам инструмента.

— Ты хочешь меня, Белла? — спросил он, прошептав эти слова прямо ей на ухо. Его рука скользнула вниз по ее торсу…туда, где, он знал, она отчаянно хочет его.

Она неровно задышала, и его рука проскользнула между складочек. Указательным пальцем он принялся медленно потирать ее клитор, посылая по телу Беллы волны электрических импульсов.

— Это значит да, мисс Свон? — спросил он, опуская руку ниже, к ее входу. Белла поспешно раздвинула ноги, когда его пальцы с легкостью скользнули в ее глубину.

— Такая влажная, — промурлыкал он. — Я знал, что ты уже вся течешь. Я знал, что ты хочешь этого, дерзкая девчонка.

Он медленно двигал пальцами внутри ее тела, каждый раз все неспешнее входя в нее. В конце концов, он убрал руку и поднес ее к своим губам. Эдвард облизал один палец, издавая в процессе причмокивающие звуки прямо над ухом Беллы, и застонал, когда ее знакомый вкус коснулся его языка.

Он передвинул руку так, чтобы она могла видеть ее, и позволил ей облизать второй палец. Она быстро обсосала его так, словно это его член был сейчас зажат между ее губ, и прикусила его палец, прежде чем отпустить.

— Ты развратная девчонка, Белла Свон, — застонал Эдвард. Он схватил ее и, бросив на кровать, стал наблюдать, как раскачивается ее тело…и грудь.

Избавившись от штанов, он пополз по кровати к Белле и навис прямо над ней. Он поцеловал ее пупок, а затем поднял голову, чтобы взглянуть на нее.

— Где твои игрушки, Белла Свон?

Ее глаза распахнулись, а рот слегка приоткрылся, чтобы заговорить, но взгляд Эдварда остановил ее.

— Где твои игрушки? — снова спросил он, поднимаясь с кровати и подходя к шкафу.

— Может здесь? — указал он на шкаф. Она покачала головой и указала пальцем вниз.

— Под кроватью? Как удобно, — поддразнил он, вытаскивая коробку.

— Ого, да у тебя тут целый арсенал, — сказал Эдвард, ставя коробку на кровать у головы Беллы. — Кто же знал, что моя лучшая подруга такая развратница? Наручники. Кнут. Это что, зажимы для сосков? Нихрена себе, да ты можешь открыть свой собственный маленький секс-шоп, — продолжал дразнить он, наслаждаясь тем, как все ее тело заливается краской.

— И что же это у нас? — спросил он, вытаскивая из коробки вибратор. — Рэббит? У кого-то тут очень дорогой инструмент. И как ты зовешь его? Может, Эдвард?

Белла бросила на него убийственный взгляд, и Эдварду это понравилось.

— Не важно. Мы не будем использовать все это…сегодня. Я просто хотел знать на будущее, где лежат твои игрушки. Так жалко, что на следующей неделе ты выбираешь букву. Что за бред? Мне было так весело, — сказал он, снова пряча коробку под кровать. Затем он оседлал ее талию и начал медленно скользить вверх по ее телу, пока его гордо стоящий член не оказался у ее рта.

— Ты так хорошо справляешься, Белла. Не проронила не единого звука. Я поражен, — застонал он, когда язык Беллы начал дразнящими движениями обводить головку его петушка.

— О fuck. Только взгляни на себя…ты так стараешься ублажить меня. Мне нравится это.

Эдвард позволил своему члену скользнуть между ее губ начал трахать ее ротик, чувствуя, как каждый проскальзывает все глубже в ее горло. Колени болели от того, что он уже долго стоял на них, но ему нравилась эта позиция. Так он мог видеть, как его член скользит у нее во рту.

— Да, Белла, вот так, — простонал он, когда она сжала руку, которой массировала его яйца.

Он начал быстрее двигать бедрами, когда ее зубки начали задевать вену на его петушке.

— Черт возьми, Белла, я обожаю, когда ты проделываешь это, — стонал он, вращая бедрами. Он почувствовал, что вот-вот кончит, и отстранился от нее.

— Fuck, я не могу больше, — простонал он и, обхватив ноги Беллы, обвил их вокруг своей талии и погрузился в нее на всю глубину. Рот Беллы приоткрылся, но с ее губ не сорвалось ни звука.

Эдвард двигался в ней, с каждым ударом бедер входя в нее все глубже, а Белла приподнимала бедра навстречу его толчкам. Она схватила подушку и, притянув ее к лицу, укусила ее, пытаясь сдержать рвущиеся из груди стоны и крики, пока Эдвард быстро и сильно врезался в нее.

Она сильно прикусила подушку, и Эдвард увидел, каким красным стало ее лицо. Он опустил голову так, чтобы их глаза были на одном уровне, и приподняв ее правую ногу, положил ее себе на плечо. Глаза Беллы широко распахнулись, когда он вошел в нее еще глубже.

Эдвард, чувствуя приближение ее оргазма и зная, что она умирает от желания закричать, сжалился над ней.

— Я хочу услышать тебя, Белла.

— Эдвард! — мгновенно закричала она. Эдвард смотрел ей в глаза, пока ее бедра двигались в ритме его толчков.

— Fuck, Эдвард! Так хорошо…Боже. Сильнее, — умоляла она. Когда он выполнил ее просьбу, Белла схватилась за его плечи.

— Черт, черт, — забормотал он, когда тело Беллы начало сжиматься вокруг его члена. Он наблюдал за тем, как сжимаются пальцы у нее на ногах и как ее тело начинает дрожать, и слышал, как с ее губ срывается крик — его имя.

Пока Белла наслаждалась своим оргазмом, он продолжал двигаться в ней, а затем кончил. Сильнее, чем когда-либо. Сокращающиеся мускулы ее киски словно выкачивали из него соки. Когда она еще сильнее сжала его, Эдвард выдохнул:

— Fuck, Беллз.

Он навис над ней, опираясь одной рукой о кровать, и убрав с ее лица прядки волос, поцеловал ее в лоб. Белла улыбнулась.

— Согласна с тобой, — промурлыкала она.

Эдвард смотрел на Беллу и чувствовал непреодолимое желание поцеловать ее. Потребность сделать это еще никогда не было такой сильной. Не отрывая взгляда от ее губ, он наклонился к Белле, которая пристально смотрела на него. Когда их губы разделял всего сантиметр, ее вздох остановил его. Поцеловав уголок ее рта, он лег рядом с ней.

Он был так близко к тому, чтобы нарушить правила. Он чуть не перешел черту. Если бы не вздох Беллы, он бы точно поцеловал ее. Эдвард понимал, что уже начал нарушать правила.

Но он ничего не мог поделать с этим.

Ему все тяжелее было держаться в рамках, и он не знал, почему.

Глава 13

Бессонный и беспокойный. Вот два слова, лучше всего описывающих сон Беллы прошлой ночью. Она никак не могла разобраться в своих мыслях и, в конце концов, после нескольких часов бодрствования решила вовсе не спать. Она наблюдала за тем, как встает за окном солнце, а потом снова вернулась к своему прежнему занятию: стала разглядывать Эдварда. Он крепко спал рядом с ней, и его грудь поднималась и опадала с каждым его вздохом.

Во сне он выглядел точно так же, как и в детстве: непокорные бронзовые локоны в беспорядке рассыпаны по подушке, чуть приоткрытые губы иногда растягиваются в улыбке.

Белла не могла не восхищаться красотой Эдварда. Его высокой подтянутой фигурой, бесподобными взъерошенными волосами и лицом, которое обожали женщины и которому завидовали мужчины. Он был красив, как иногда говорила Белла, «неземной красотой». Красота Эдварда была такой, что, взглянув на него, ты сразу понимаешь, что не имеешь право даже пялиться на него. Его красота была почти богоподобной. О таких красавцах читаешь в книгах, но не веришь, что они существуют в действительности. Эдвард всегда излучал ауру величия. Всегда. Даже когда они были детьми.

Это был первый день средней школы — шестой класс — когда Белла впервые действительно заметила это. В тот момент, когда мама Эдварда высадила их у школы, что-то изменилось в походке Эдварда. Появилось что-то, чего не было раньше…или Белла просто не замечала этого. Когда они шли по парковке и на Эдварда стали оборачиваться девчонки, даже те, кто были постарше, она осознала это. Даже мальчишки следили за уверенно шагающим Эдвардом. И магнетизм, который излучал тот мальчик, никуда не исчез и теперь.

Можно было бы подумать, что, обладая такой властью над людьми, Эдвард станет высокомерным козлом, но нет. Он остался таким же добрым, скромным и искренним, как в тот день, когда он сказал Белле, что «красивые девочки не должны плакать».

Даже до того, как Эдвард действительно узнал Беллу, он уже тогда был готов поддержать ее.

Он всегда был рядом с ней. Белле тяжело было вспомнить хоть один случай, когда бы Эдварда ни оказалось рядом, когда он был нужен ей. Он всю неделю пыталась вспомнить хоть один эпизод, когда Эдварда не было рядом с ней, чтобы поддержать, насмешить или успокоить ее. Она часами просиживала у окна, но так и не смогла найти ни единого воспоминания, где не было бы Эдварда или упоминания о нем. И после нескольких часов на все-таки вспомнила один случай, но даже тогда Эдвард, в конце концов, пришел к ней после того, как все узнал.

Это случилось за день до тринадцатого дня рождения Эдварда. Он не пришел в школу, потому что только в ту пятницу его отец был свободен и мог отпраздновать с Эдвардом его день рождения. У Карлайла были назначены дежурства в госпитале на субботу и воскресенье, и если он не мог проводить праздники со своей семьей, то они всегда находили другое время для того, чтобы собраться вместе.

Это не был первый раз, когда Эдвард пропустил школу, но до того момента Белле еще никогда не приходилось мириться с таким унижением без него. В тот день во время ленча, Белла споткнулась и упала лицом вниз прямо на глазах у восьмого и седьмого класса. Пицца, которую она несла, размазалась по футболке и служила мишенью для насмешек весь оставшийся день.

Поэтому на следующий день, когда отец Беллы пришел в ее комнату, чтобы разбудить ее и сказал, что пора готовиться ко дню рождения Эдварда, она притворилась больной. Она умоляла Чарли позвонить Эсми и сказать, что она больна и не сможет придти. И хоть Чарли и не поверил ни единому слову своей дочери, все же позвонил Калленам и не стал допытываться у Беллы о причинах такого поведения. Что она любила в своем отце, так это то, что он не давил на нее.

Если бы он спросил ее, то, возможно, она бы сказала ему, что не хочет показываться на глаза всем одноклассникам, которые там будут. А ведь тем самым она нарушала обещание, данное Эдварду.

Через два часа Белла услышала знакомый звук игральной карты, туза пик, если точнее, трепещущий на ветру в спице колеса его велосипеда. Она никогда не забудет, как Эдвард выкрикивал ее имя, спрыгивая с велосипеда и подбегая к ступенькам ее крыльца. Из окна она видела, как по его лицу катиться пот, видела грязь на его руках и помятую коробку с тортом, которую он зажал в одной руке, пока звонил в дверь.

Через секунду она услышала, как Эдвард быстро поздоровался с ее отцом, который попытался отчитать его за такую манеру звонить в дверь. Эдвард кое-как извинился перед Чарли и побежал вверх по лестнице. Через несколько мгновений со своего места у окна Белла увидела, как Эдвард влетел в ее спальню и плюхнулся на ее кровать. С такого близкого расстояния она увидела, что долгая поездка на велосипеде и июньская погода сделали с ним. Он немного обгорел на солнце и вспотел так, будто только что пробежал марафон.

— Эдвард, что ты здесь делаешь? — сердито спросила она, когда он вытер со лба пот ее одеялом. Белла скривилась, но ничего не сказала. Все-таки он только что проехал больше трех километров на мотоцикле до ее дома.

— Т…ты …не. не п… — задыхаясь начал он, но остановился, чтобы глубоко вздохнуть. — Я слышал о том, что случилось. Ты поэтому не пришла? — спросил он, все еще стараясь выровнять дыхание.

— Нет, я заболела.

— Херня! — заорал он, и Чарли закричал снизу, чтобы Эдвард следил за языком.

— Простите, шеф Свон, — провопил он в ответ, и на этот раз заговорил тише, но все таким же язвительным голосам. — Это просто хня! Ты сама прекрасно знаешь, что не больна. Ты бы сама позвонила мне, если бы заболела. Вместо этого ты заставила своего отца позвонить моей маме. Это нечестный прием, Беллз.

— Прости меня, — извинилась она, отворачиваясь от него. Ей было стыдно за свой поступок.

— Белла, я поверить не могу, что ты собиралась пропустить мой день рождения. Мы же обещали друг другу, что всегда будем отмечать дни рождения вместе. И не важно, сколько лет нам будет — тринадцать, тридцать или сто два.

Белла усмехнулась, когда он повторил вслух их клятву, которую они дали друг другу, когда им было семь. Она чувствовала себя ужасно из-за того, что нарушила обещание.

— Мне жаль, но тебе нужно возвращаться. Не могу поверить, что ты взял и сбежал с собственной вечеринки. В твоем доме сейчас, наверное, человек пятьдесят.

— Нет. Я сказал им всем, что бы они все шли домой, и только потом приехал к тебе.

— Что? Ты отменил из-за меня вечеринку? Эдвард, не надо было делать этого! Людям это не очень понравится.

Эдвард усмехнулся.

— Будто мне есть до этого дело, — его тон говорил о том, что ему действительно плевать, что подумают люди, и на секунду она даже улыбнулась, глядя на своего смелого лучшего друга.

— А что насчет Лорен? — спросила Белла, уже ощущая ту ярость, которую обрушит на нее Лорен в понедельник в школе.

— А что с ней? — спросил Эдвард, сев на кровати и похлопав по свободному месту рядом с собой. Белла отодвинула пропитанное его потом одеяло и села рядом.

— Она твоя девушка. Она и так уже меня ненавидит, а ты дал ей еще один повод.

— Плевать. Когда я просил ее стать моей девушкой, то сказал, что ты моя лучшая подруга и для меня ты и моя семья всегда будете на первом месте.

— Черт, не удивительно, что она меня ненавидит, — ошеломленно покачала головой Белла. Но она не могла сдержать улыбку: эти несколько слов сделали ее день невыразимо ярче.

— В любом случае, она сумасшедшая. Мне надо было бросить ее еще на первом свидании. Ну скажи, что это за девушка, которая не ест пиццу? Ну правда. Ты сразу проглатываешь куска три, а она даже не прикоснулась к ней.

— Эдвард! Она не сумасшедшая. Она просто такая, какой должна быть девушка, а я нет. Ей не все равно, как она выглядит. Ты должен понимать это. Она твоя девушка.

— Мда, до сих пор не понимаю, зачем я предложил ей встречаться. Ненавижу таких девушек, которые ведут себя как девушки. Вот поэтому ты — моя лучшая подруга. Ты практически парень, — засмеялся он, и Белла стукнула его по руке.

— Забираю свои слова обратно. Ты дерешься как девчонка, поэтому, наверное, в тебе есть какая девчачья часть.

— Эй, во мне все от девушки, — запротестовала она, скрестив руки на груди. Эдвард опустил глаза к вырезу ее майки и впервые заметил, что у Беллы есть грудь. Пусть она была маленькой и все еще росла, но, черт возьми, у его лучшей подруги были сиськи. И то, что он пялился на нее, не осталось незамеченным.

— Эй, прекрати таращиться на мою грудь, — резко прошептала она, не желая, чтобы это услышал Чарли.

— Прости, просто проверял, действительно ли ты девушка. Проверка пройдена, — усмехнулся он и поставил между ними помятую коробку с тортом.

— Козел! — сквозь смех закричала Белла, когда Эдвард открыл коробку. Внутри был именинный торт, который изрядно помяло во время поездки на велосипеде. Половина торта прилипло к крышке коробки и надпись, которая когда-то читалась раньше как С ДНЕМ РОЖДЕНИЯ, ЭДВАРД теперь превратилась в С ДНЕМ НИЯ, ЭД.

Они смеялись и ели торт пластмассовыми ложками, которые принес в кармане Эдвард.

— С Днем Ния, Эд! — радостно поздравила его Белла, посмеиваясь.

— Спасибо, Беллз, — искренне поблагодарил он ее и улыбнулся с полным ртом торта. Белла рассмеялась, отчего крошки полетели у нее изо рта.

— Обращайся, Эдвард.

— Ты тоже, Белла!

Даже тогда, в свой день рождения, он больше заботился о ней. Белла думала об этом все воскресенье и пришла к выводу, что за всю ее жизнь, за двадцать пять прожитых лет, у нее образовался круг близких друзей, окружение знакомых, но Эдвард был совершенно отдельной частью ее жизни.

И когда она думала об этом, то понимала, что Эдвард нечто большее, чем ее сосед, любовник по выходным, даже большее, чем ее лучший друг.

Они были родственными душами.

Никто не знал о ней больше, чем он. Никто не знал, что может заставить ее плакать или смеяться. Никто не знал, за какие ниточки дернуть, чтобы ослабить ее решимость. Никто не знал, что она обожает Нутеллу, но терпеть не может арахисовое масло. Никто, кроемее него, не знал, как заставить ее почувствовать себя живой.

Он знал ее, как свои собственные пять пальцев.

Они были родственными душами. И в воскресенье, когда осознание этого поразило ее, словно удар молнии, Белла до ужаса испугалась. Поэтому когда Эдвард почти поцеловал ее прошлой ночью, она резко вздохнула. Ей было сложно переносить все это.

Это было против правил, но она хотела этого, так сильно хотела! Тот поцелуй, что он запечатлел в уголке ее рта, все еще обжигал ее, даже после того как Эдвард уснул.

Она хотела этого, и это пугало ее, потому что поцелуй очень интимен. Когда им было шестнадцать, они оба решили, что не будут целоваться во время первого секса. Эдвард заметил, что это было бы слишком личным, и она полностью согласилась с ним. Поцелуи существуют для пар. Однако, если бы Белла подумала тогда еще немного, то поняла бы, что секс тоже для пар.

И когда они подошли к тому, чтобы «сделать дело», как Эдвард написал в ее ежедневнике — ДЕЛО С Е — никогда, ни разу у нее не возникло желание поцеловать его, но прошлой ночью…прошлой ночью ей казалось, что все в ней буквально вопит «Поцелуй его!». Она хотела этого поцелуя так, как наркоман умирает от желания заполучить очередную дозу.

И это напугало ее, и она вздохнула. Как жаль… Потому что в тот момент, когда его губы коснулись уголка ее рта, ей захотелось заплакать от того, что желаемое было так близко, но ускользнуло.

Это ранило ее сильнее, чем она когда-либо могла предположить.

Даже утром, когда она выходила из комнаты Эдварда, она все еще чувствовала его поцелуй, и от этого ей хотелось плакать.

Она знала, что эта игра изменит все. У нее были сомнения, но она отталкивала их в сторону, так как по утрам Эдвард всегда вел себя так, как обычно. Однако, у нее было предчувствие, что сегодня все измениться.

Пока она стояла в душе под струями воды, воспоминания прошлой ночи захватили ее. Все ее тело болело, даже горло саднило из-за того, что ей пришлось сдерживать крики.

В ее голове постоянно всплывал один образ: Эдвард наклонился над ней, и переводит взгляд с ее глаз на губы. В тот момент она почти поверила, что он хотел этого так же сильно, как и она. Из этих мыслей ее вырвал настойчивый стук.

— Эй, Белла, можно мне войти? — умолял он. Очевидно, ему необходимо было срочно сходить в туалет, поэтому она быстро открыла.

— Спасибо, прошептал он, все еще пребывая в полусне.

Она старалась не обращать внимания на его присутствие, но когда она услышала, что он уже закончил, отступила от душа и стала ждать, когда же раздастся звук, сопровождающий смыв, но его не последовало. Вместо этого она почувствовала, как две сильные руки обвились вокруг ее талии.

Она закричала. Не очень громко. Этот звук походил на нечто среднее между воплем и вздохом.

— Прости, — прошептал знакомый голос. Конечно же, это Эдвард. Кто же еще это мог быть? спросила она себя.

— Все в порядке. Ты просто удивил меня. А вообще, что ты делаешь?

Она повернулась и увидела, что Эдвард смотрит на нее. Его тело еще не полностью намокло, только правая половина.

— Могу я присоединиться к тебе? — спросил он с невинной ангельской улыбкой на лице. Ни дать ни взять — херувимчик.

— Поздновато спрашивать, не находишь? Ты уже стоишь под душем, — самодовольно заметила она, про себя поблагодарив Эдварда. Он вел себя так, будто этого почти-поцелуя не было, и хотя ей было обидно, что произошедшее ничуть не задело его, было лучше оставить все так, будто этого никогда не было. Все это — их добродушные перепалки и игривость — было нормальным для них, и ей было хорошо от того, что они могут вести себя так же, как и раньше.

— Технически, я только наполовину под душем. Может моя вторая половина присоединиться? — спросил он со своей фирменной ухмылкой на лице.

— Без разницы! Можешь спокойно помещать под воду все свое тело.

— Хорошо, потому что моей левой половине уже холодно, — рассмеялся он, и слегка оттолкнув Беллу, стал под струи воды.

Белла рассмеялась выражению чистого восторга, появившемуся у него на лице, когда горячая вода заструилась вниз по его груди. Она зачарованно смотрела, как ручейки воды стекают по его торсу вниз, к обмякшему члену.

Поразительно, подумала она, но прекратила пялиться, прежде чем Эдвард поймал ее.

— Иди сюда, — велел он, притягивая ее к себе и одновременно разворачивая так, что ее спина оказалась прижатой к его груди.

— Ты что делаешь? — спросила она, когда он отодвинул ее от душа.

— Передай мне шампунь.

Белла подала ему бутылку ее любимого шампуня и услышала, как Эдвард открыл крышечку, и ему на ладонь полилась струя ароматной жидкости, и так как бутылка была почти пуста, звук был соответствующим. Эдвард усмехнулся, и Белле понадобилось несколько мгновений, чтобы понять, почему.

— Вот дерьмо, — застонала она, а Эдвард все продолжал смеяться. — Повзрослей, Каллен.

Сквозь смех он ответил.

— Я не мог сдержаться. Ирония момента. Все дело в этом звуке. Ведь это такой памятный звук. В моей голове сразу начинают появляться всякие картинки, — застонал он, стоя позади нее, и Белла закрыла глаза и глубоко вдохнула. Она догадывалась, что картинки у них обоих возникают примерно одни и те же.

— И пустая бутылка из-под шампуня вызвала у тебя такие ассоциации. Ты такой странный.

— Но ты меня все равно любишь, — пошутил он, начиная втирать шампунь в кожу ее головы. Его прикосновения были и нежными и сильными в одно и то же время. У него просто волшебные пальцы, подумала Белла. Они массировали ее кожу именно так, как нужно. Он даже слегка потянул волосы у корней, заставив Беллу застонать.

— Тебе нравится? — хриплым голосом прошептал он ей на ухо.

— Мхммм, — все, на что была способна Белла в тот момент. Внезапно его руки исчезли с ее головы, и он легонько толкнул ее под воды и стал вымывать шампунь из волос.

— Так приятно. Просто потрясающе, — застонала Белла, когда вода, смывая пену, побежала по ее спине.

— Хорошо. Я знаю много вещей, которые могут заставить тебя чувствовать потрясающе, — простонал он ей на ухо голосом, который просто источал секс. Потянуться теперь к его члену было так соблазнительно, тем более, что Белла была уверена, что он уже твердый как камень.

— Правда? — ухмыляясь спросила она, подражая его тону, и открыла глаза, чтобы взглянуть на Эдварда.

— Ауч, щиплется, — завизжала она, когда шампунь попал в глаза. Эдвард сдавленно засмеялся и поднял голову Беллы, чтобы вымыть шампунь из глаз.

— Ну вот ты всегда так. Обломаешь моему члену весь кайф, а мне приходиться еще и шампунь у тебя из глаз вымывать, — поддразнил он, не давая ей закрыть глаза, чтобы убедиться, остался ли еще в глазах шампунь.

— Заткнись. И правда больно. В любом случае, о чем ты думал? Сегодня воскресенье. Никакого секса! — рассмеялась она, и Эдвард надул губки.

— Технически, воскресенье это уикенд, а мы договаривались, что будем играть по уикендам. Почему все веселье мы оставляем только на субботу? — спросил он.

— Потому что мне нравится ходить, и если мне будет сложно вставать с утра, я буду опаздывать, а ты знаешь, как я ненавижу опаздывать, — честно ответила Белла, выходя из-под душа. Эдвард рассмеялся и намылил голову шампунем.

— Что ты хочешь на завтрак? — спросила она, вытираясь и наблюдая за тем, как Эдвард подставляет голову под струи воды. Она проследила за капельками воды, стекающими по его мускулистому торсу…а затем оборвала себя. Один взгляд на его твердый член — и конец ее выдержке.

— Тебя, — нагло ответил Эдвард.

— Очень смешно, мистер Каллен, но не-а, этого не будет.

— Ты редактор в издательстве и используешь в предложениях «не-а»? Ай-ай-ай, Беллз, — поддразнил он ее и вышел из душа. Он выглядел так, будто только что снялся в рекламе Cool Water.

— Можешь засунуть свои остроумные замечания себе в задницу, — сказала она и принялась чистить зубы.

— Ты первая, — ответил он и подмигнул ей в зеркале, которое она только что вытерла от пара. Белла закатила глаза и, промыв свою щетку, как ястреб следя за тем, чтобы Эдвард на этот раз использовал свою собственную.

— Ну маааам. Ты что, не доверяешь мне? — спросил Эдвард, глядя на Беллу.

— Пока могу тебя видеть. А это значит, что практически не доверяю.

— Это ужасно, Белла. Я-то думал, ты доверяешь мне, — притворился обиженным Эдвард и поставил свою щетку в стаканчик, стоявший на раковине. И снова Белла закатила глаза.

— Пошли уже, Казанова. Пора завтракать. Что ты хочешь? — спросила она и направилась в свою комнату, чтобы одеться.

— Я уже ответил на этот вопрос, — ответил он, приближаясь к ней.

— Эдвард Энтони Каллен, будь серьезен, — отругала она его, а он только рассмеялся.

— Ну, если ты так серьезна, что решила использовать мое полное имя, то я хочу яичницу с беконом. О, и тот клубнично-персиковую штуку, что ты делаешь.

— Ладно.

— Да, и Эдвард? — позвала она, и он обернулся.

— Я уже вытянула свою букву.

— Что? Это жульничество! Откуда мне знать, что ты тянула только один раз, а не выбирала ту, которая тебе нравится? — допытывался он, скрестив руки на груди.

— Потому что ты знаешь меня и доверяешь мне. Поэтому, следуя традиции Эдварда Каллена, шесть есть, осталось еще двадцать, — она улыбнулась Эдварду, который стоял и смотрел ан нее с кислым выражением на лице.

— Ну давай, Бенедикт Арнольд! — ответил он, надменно усмехаясь над ней.

— Я не предатель! — пожаловалась она, подавив желание топнуть ногой, когда Эдвард рассмеялся и скрылся за дверью своей комнаты.

Глава 14

«В библиотеках Америки хранится семьдесят миллионов книг, но та, которую вы хотите прочесть, всегда отсутствует».

Том Мэссон

Белла любила читать. Это, наверное, было единственным, что она любила больше всего. Не было ничего лучше, чем устроиться в кровати в пасмурный день, которых достаточно в Сиэтле, завернувшись в одеяло и читать хорошую книгу.

Как и любая маленькая девочка, она прочитала все эти абсурдные сказки, которые и положено читать маленьким девочкам. Все сказки братьев Гримм, и просмотрела все Диснеевские постановки. Ее любимой сказкой была история о Золушке. Было что-то невероятно романтичное в истории о бедной, обычной девушке, встретившей своего принца, который был далеко не в ее лиге. Ну какой девочке не нравится читать сказки со счастливым концом? Конечно, когда она стала постарше, она прочитала настоящее окончание сказки, со злой мачехой и сводными сестрами с завистливыми взглядами, и сказка потеряла свое очарование.

Когда Белла была в начальной школе, она увлеклась «Клубом нянек». Она прочитала всю серию Энн М. Мартин, и просила маму создать свой клуб, который рекламировался в конце каждой книги. Она хотела основать свой собственный клуб нянек, но мама ей постоянно напоминала, что та еще слишком маленькая в своих восемь лет, чтобы нянчить чьих-то детей, так как сама была еще ребенком.

Как только Белла ни старалась доказать из книг маме, что хочет быть няней в таком возрасте, та ей отказывала, но это не мешало Белле покупать книги или брать их в библиотеке.

В одиннадцать, благодаря Эдварду и его махинациям, она окунулась в фантастический мир вампиров, и перечитала сотни романов из местной библиотеки. Ежедневно она просматривала стеллажи, кончиками пальцев проводя по книгам, а потом проводила часы, сидя в углу и читала да тех пор, пока библиотекарь не говорила ей, что она «слишком мала, чтобы читать такие книги».

Это, в принципе, не останавливало Беллу, и потом, на Рождество, Эдвард купил ей сборник романов о вампирах. Много недель она не высовывала носа из книги, иногда загибая страничку, чтобы поболтать с друзьями, хотя их разговоры всегда напоминали ей о том, что она только что читала. Она тратила оставшееся время разговора на то, чтобы отсчитывать секунды до того момента, когда она сможет вернуться домой и погрузиться в мир кровопийц.

Когда Белла училась в средней школе, она пыталась читать столько, сколько могла, но мешала школа, внеклассные занятия и работа в магазине спортивных товаров у Ньютонов, и поэтому времени на чтение было мало. Хотя, каждый раз, когда она проводила время с Эдвардом, он позволял ей остаться на часок в комнате и почитать, окунувшись в неизведанный мир, но через час он врывался в комнату, вырывал книгу из ее рук, и вытаскивал ее, чтобы зависать с друзьями.

В колледже Белла была счастлива тем, что в ее распоряжении оказалась одна из самых огромных библиотек, в которых ей довелось побывать. Все полочки и стеллажи были в ее распоряжении. Это было похоже на ее личный мирок, и Белле ужасно повезло получить работу в библиотеке, что было просто великолепно. Да, ей приходилось расставлять книги по местам, когда читатели ставили их не туда, но в основном, она просто сидела за информационной стойкой и читала литературу для занятий, или для собственного удовольствия. Она была благодарна за то, что могла читать в течение недели, потому что по выходным ее соседка по комнате Розали и другие девушки с их этажа ходили в местные бары или вечеринки братств, хоть Белла и чувствовала себя не очень комфортно в таких местах. Но она все равно наслаждалась, хотя бы тем, что рядом были ее друзья.

Когда она ездила в UCLA[7], чтобы навестить Эдварда, он всегда давал ей час, чтобы почитать, а потом вытаскивал ее на горячее Калифорнийское солнце, и показывал местные достопримечательности. Множество раз, встречая его друзей, она слышала одно и тоже.

— Ты та самая Белла. Я начинал уже думать, что Эдвард выдумал тебя или вычитал о тебе в одной из тех книг, которые получает по почте.

Белла всегда смеялась над этим, и сообщала, что она настоящая, и что книги, которые Эдвард получает по почте, были от нее. Каждый раз, когда она прочитывала книгу, если она оказывалась хорошей, и Белле казалось, что она понравится и Эдварду, она отправляла ему экземпляр с небольшим посланием на первой страничке.

Эдвард все еще хранил все эти книги на четырех полках в своей спальне.

Белла также, случайно, узнала, что у Эдварда есть обширная, не очень хорошо припрятанная коллекция порно, примерно десять фильмов из которой были на ту же тему… сексуальной библиотекарши. Она также, случайно, узнала летом после окончания средней школы, на экскурсии, что Эдвард мечтал нагнуть библиотекаршу над столом и взять ее прямо там.

Итак, пока Эдвард спал сладким сном, она вытянула букву L, и почти сразу же идея надеть юбку-карандаш, очки в черной оправе, и рубашку на пуговицах, распалила ее, но все, о чем она могла думать — это задвинуть идею подальше.

Но ничего не мешало фантазии вернуться в понедельник. Пока Белла сидела в своем офисе, читая очередную ужасно скучную историю о безответной любви, которая, как оказалось, была не совсем безответной, она не могла избавиться от картинок с участием Эдварда и ее самой в его спальне, в окружении книг. У Беллы перед глазами встала картинка: она сидит за своей стойкой, и Эдвард возвращает ей книгу, которую задержал у себя чуть дольше положенного, а его взгляд прикован к ряду расстегнутых пуговок на ее блузке. Она будто наяву ощущала его дыхание на своей шее, и его руки, распускающие ее волосы из пучка.

Во вторник, она полностью была загружена работой, поэтому осталась там до одиннадцати, и когда вернулась домой, то сказала Эдварду всего лишь «эй», и, уставшая, провалилась в сон.

Именно в среду, у Беллы возникла новая фантазия, пока она читала рукопись для книги.

Вместо нее за стойкой стоял Эдвард, такой потрясающе сложенный, в белой рубашке на пуговицах, в черном смокинге, обтягивающих слаксах, и красивых очках, не в черной оправе, а в зеленой, которые смотрелись бы просто великолепно с его бледной кожей. Он выглядел весьма аппетитно. Даже можно сказать — восхитительно.

И поскольку фантазия стала развиваться дальше, Белла закрыла глаза, и ее руки оказались на груди, и если бы не звонок телефона, рука бы оказалась намного ниже, когда мысли об Эдварде, прижимающем Беллу к книжным полкам, стали возникать в ее голове.

Когда она вернулась домой в пятницу, она была ужасно взволнованна предстоящим уикендом. Это был ее первый уикенд за последние недели, и Белла не могла дождаться. Только само ожидание субботы делало ее влажной. Одной только мысли об Эдварде в белой рубашке было достаточно, что бы ее трусики стали насквозь мокрыми, и ее поведение не осталось незамеченным.

— Что с тобой, Белла? — спросил Эдвард, наблюдая за Беллой, когда та вернулась домой в пятницу вечером.

— Ничего, — был ее ответ, вырвавшийся слишком быстро.

— Правда? Потому что мне кажется, что тебя что-то беспокоит. Ты волнуешься?

Белла улыбнулась, пытаясь не думать об этом, но ее лицо выдало ее. Ее щеки были такими же красными, как ее лифчик, наверное.

— Ты покраснела! — заметил Эдвард, развлекаясь. — О чем ты думаешь? — прошептал он, уставившись на нее. — Будь честной, Беллз!

Белла прикусила губу и молчала. Фантазии галопом мелькали в ее голове, и Эдвард уставился на нее так, словно хотел бросить на стол и тут же взять. Это было уже слишком для Беллы, и она быстренько вскочила со стула и пробежала к себе в спальню, закрывая за собой дверь.

Она распахнула окно, позволяя холодному ветру охладить ее жар, пробегающий по телу. Она слышала хихиканье Эдварда в гостиной, и решила оставаться в комнате, пока не услышала, как он ушел, но это не помогло, потому что, когда она пошла в душ, Эдвард присоединился к ней.

— Так о чем ты думала? — прошептал он ей на ухо, пока она вымывала шампунь из волос. Белла закричала во весь голос: она не слышала, как он вошел.

— Что за хрень, Эдвард? Не делай больше такого дерьма! Ты же знаешь, как я ненавижу, когда ты так подкрадываешься. Это чертовски страшно! — вопила она, бросаясь в него куском мыла.

— Ты не ответила на мой вопрос! О чем ты думала во время ужина? — спросил он снова, смотря прямо на нее. Она не могла отвести глаз от него, наблюдая, как вода стекала по его лицу, падая на нижнюю губу.

— Я сказала тебе! Ни о чем! — настаивала она, тыкая пальцем в его твердую мускулистую грудь.

— Ты покраснела! Ты думала о чем-то сексуальном…! — простонал он, надвигаясь на Беллу и заставляя отступить ее к стене.

— Эдвард, — ее голос был таким тихим, и Эдвард был так близко. Она чувствовала исходящее от него тепло.

— Белла, — ответил он хриплым голосом. — Ответь мне, и я оставлю тебя в покое, — теперь его рука была в ее волосах, массажирую голову, как он делал это в воскресенье, и Белла практически таяла в его руках.

— Я думала, — начала она говорить хрипловатым голосом, и Эдвард слегка потянул ее за волосы.

— О чем ты думала, — прошептал он ей на ухо, прикусывая мочку уха.

— О тебе, — ответила она изумленно. Краем глаз она заметила самодовольную улыбку на его лице, но это, казалось, не волновало ее.

— Обо мне…И что я делал с тобой? Потому что я знаю, что именно об этом ты и думала.

— Ты и я… и то, что я запланировала на субботу.

— И что ты запланировала на субботу? — попытался разузнать он, целуя ее шею, но Белла не поддавалась его небольшой игре соблазнения.

— Ты узнаешь… в субботу, — простонала она, когда он укусил ее шею. Оттолкнув Эдварда от себя, Белла вышла из душа. Она обернулась, чтобы увидеть потрясение на его лице. Ее взгляд скользнул по его телу, по великолепной груди, и вниз, к его члену, который стоял по стойке «смирно».

— Ты, наверное, хочешь решить свою проблему, — поддразнила она, выходя из ванной. Закрыв за собой дверь, Белла глубоко вздохнула и прислонилась к стене.

Было чертовски тяжело сопротивляться Эдварду.

* * *

Субботнее утро тянулось ужасно долго, вечность для Беллы, и она могла поспорить, что и для Эдварда это было мучительно тоже, потому что она постоянно слышала его вздохи и видела, как он поглядывал на часы.

В пять она оставила сумку в комнате Эдварда. С сумке была инструкция, как обустроить комнату и что надеть с очками в зеленой оправе, смокингом и обитой мехом указкой[8]. Она уложила все это в сумку с трепетом, но, проклятье, если она не была взволнована тем, что Эдвард устроит все это для нее.

Она вошла в его комнату в рубашке с V-образным глубоким декольте, мини-юбке, которая походила больше на белье, и на шпильках, с книгой в руках.

Когда она вошла в спальню, ей понадобилась целая минута, чтобы восхититься Эдвардом. Он выполнил все ее инструкции. На нем была рубашка на пуговицах, которая едва ли прикрывала его грудь. Но это было не все; его слаксы облегали слишком сильно, позволяя Белле увидеть, насколько возбужден он был. И она почти кончила в тот момент, когда увидела его в очках. Это было так, как она представляла. Он выглядел чертовски сексуально за столом, который принес в комнату.

На столе стоял ноутбук, из которого доносились звуки, сопровождающие страстный секс, и только рядом со стулом она смогла увидеть указку.

Если она еще не текла, как только уставилась на Эдварда, то сейчас это и происходило.

Белла медленно шла вдоль стен, касаясь пальцами книжных полок. Чтобы поддразнить Эдварда, она наклонилась к самой нижней полке, сгибаясь так, чтобы он смог увидеть, что на ней под юбкой ничего не было.

Она услышала, как он застонал и пробормотал «fuck», пока она так стояла. Она продолжала свою роль и вытащила книгу «Кама Сутра», и спросила Эдварда, хороша ли она.

— Она полезна? Мне нужна такая книга, которая заставит парня, с которым я встречаюсь, забыть обо всем.

Она наблюдала, как Эдвард встал и подошел к ней. Если Белла думала, что штаны выглядели хорошо, когда он сидел, то сейчас они смотрелись просто невероятно, пока он шел к ней. Мускулы на его бедрах выступали, и когда он остановился возле Белла, она сделал несколько шагов назад, чтобы восхититься его задницей, упругой и восхитительной задницей, которая так и просила, чтобы за нее схватились.

— Она неплоха, — простонал он более хриплым голосом, чем Белла когда-либо слышала раньше. — Но я бы порекомендовал эту, — ответил он, вытаскивая экземпляр «Книги секса».

— Правда? Почему? — спросила она, пожирая Эдварда глазами. Снова, она наблюдала, как заходил его кадык. Он нервничал, она была уверена в этом. Он схватился за ворот рубашки, оттягивая его.

— Она достаточно информативная, и не такая сложная. Ты не должна быть слишком гибкой.

— Но я очень гибкая, — прошептала она, и еле сдержала смешок, когда Эдвард пробормотал «распутница» на выдохе.

— Хорошо, тогда вы можете взять обе, но должны вернуть ту, которая в ваших руках. Итак, почему бы вам не пройти к столу, и я проверю все, а потом вы выберете, — предложил он, ухмыляясь, и Белла почувствовала, как электрический разряд пробежал по ее телу. Она знала, что за этим последует. Кивнув головой, она прошла за ним.

Эдвард поставил на паузу фильм, который смотрел, и сел, беря книги Беллы, и взяв «Письмо Скарлет», притворился, будто проверяет штрихкод книги. В комнате раздался какой-то звук, и внезапно книга полетела в стену. Белла задохнулась и отступила назад.

— Что такое? — завопила она, поместив руки на бедра и выпячивая грудь.

— Вы очень сильно опоздали. А мы очень не любим, когда книги задерживают. Это правило, и люди, которые задерживают книги, наказаны, — его голос был полон страсти, чистый секс в каждом слове.

— Наказаны? — спросила Белла, разыгрывая из себя идиотку.

— Да, — подтвердил он, преследуя Беллу, и дернув рубашку, разорвал ее, даже не задумываясь, что рубашка стоила немалых денег.

Белла выглядела испуганной, когда он подтолкнул ее к книжным полкам. Одна из полок уперлась ей в спину.

— Как? — спросила Белла робко, пытаясь дышать. Она чертовски хотела почувствовать Эдварда в себе; fuck, она хотела ощутить его в себе с того момента, когда вытянула букву из той проклятой шляпы.

— Повернись! — рявкнул он. Белла бросила последний взгляд на его обнаженную грудь и выпуклость в штанах, и повернулась. Она повернулась, держась за одну из полок, пока Эдвард стягивал ее юбку, и застонал, когда увидел голую попку Беллы. Она вышла из юбки и услышала шелест ткани, упавшей на пол, когда он бросил ее.

— Fuck, — простонал он, схватив ее голую попку и массируя ее, когда Белла стала вскрикивать от удовольствия. Он сильнее сжал ее щечки, прежде чем отпустить. На сей раз, когда она снова их схватил, то шлепнул ее так, что громкий звук шлепка разнесся по комнате.

— Ах! — простонала Белла, когда он поцеловал ее в правую щечку, потом в левую и встал. Она услышала, как он разулся и прошел к столу. Несколько мгновений спустя, он стоял позади ее. Он провел указкой вдоль ее задницы, и Белла застонала в ожидании и от ощущения мягкости меха.

— Ты задержала книгу, — простонал он ей на ухо, водя указкой вперед и назад.

— Да, — ответила Белла, полустоном-полукриков. Ее желание становилось отчаянным. Она хотела его так сильно, прямо сейчас. Все ныло в ней.

— Ты знаешь, какой тебя ожидает штраф? — спросил он, игриво дразня ее, слегка ударяя указкой.

— Десять центов? — ответила она покорно.

— Отчасти, — ответил он, снова дразня ее, гладя указкой. — Тебя ждут десять ударов указкой.

Белла глубоко вздохнула, когда услышала, как указка рассекла воздух и ударила ее прямо по обеим щечкам. Она выкрикнула, чувствуя жжение на обеих половинках. Белла схватила сильнее за полочку.

— Один, — крикнул Эдвард, так надменно и так важно.

Он ударил указкой еще раз, и громкий шлепок был музыкой для ушей Беллы. На этот раз считала она. Ей, черт побери, нравилось это.

— О, ты наслаждаешься этим? — прошептал он хриплым голосом ей на ухо, прикусив кожу возле ушка, перед тем как отстранится и ударить еще три раза подряд, с каждым разом все сильнее.

— Ахх! — завизжала она. Последний удар был слишком болезненным, но будь она проклята, если ей не нравилась каждая секунда боли, распространяющейся по щечкам. Это все только усилило тяжесть между ее ног.

— Тсс, тсс, — дразнил Эдвард. — Я думал, что ты наслаждаешься этим.

Снова он ударил указкой, теперь дважды, а потом схватил ее правую щечку, а потом и левую, чтобы разгладить покраснения от ударов.

— Сколько еще? — спросил он, покусывая ее плечо, в то же время посасывая кожу. Белла откинула голову назад, когда он сильнее укусил ее, левой рукой массажирую левую щечку.

— Три! — выкрикнула она, и Эдвард ударил ее дважды.

— Сколько теперь? — практически рычал он.

— Один! — завизжала она, и указка один раз коснулась ее задницы. Белла услышала, как указка упала на пол, пока Эдвард быстро поворачивал ее к себе лицом. Неожиданность момента заставила Белла сбросить половину книг на пол, когда Эдвард прижался к Белле, рыча и уткнувшись лицом в ее шею, одновременно разрывая ее рубашку. Он спрятал лицо в ее груди, покусывая их слегка, прежде чем взять каждый сосок по очереди в рот, посасывая их, пока они не затвердели.

— Fuck, я хочу тебя, — проворчал он, вставая и покусывая ее ключицу.

— Тогда возьми меня, — простонала Белла, когда его рука сползла к клитору и стала яростно потирать его.

— Дерьмо, Эдвард! Я хочу тебя в себе, сейчас! Черт! — выкрикнула она, пока его пальцы умело играли с ней, прежде чем войти в нее.

— Проклятье. Ты такая влажная для меня. Черт, Белла. Такая… чертвоски… влажная. Я не могу дождаться, когда окажусь в тебе, — застонал он, двигая пальцами в ней.

— Чего же ты ждешь? — выкрикнула она, когда он быстрее заработал пальцами. Ее руки нашли пуговицу на его слаксах, но расстегнуть их не удалось.

Эдвард, чувствуя ее отчаяние, расстегнул свои штаны и стянул их вместе с боксерами.

Рука Беллы оказалась на его члене раньше, чем он смог вытянуть ногу из груды одежды в ногах.

— Черт, Белла. Дай мне минутку… о, дерьмо… так хорошо, — стонал он, пытаясь избавиться от одежды, при этом не упав на Беллу.

Как только от одежды избавились, Эдвард схватил Беллу за талию и прижался к ней, и стал тереться о нее, пока она терлась о него.

— Во мне! — завизжала Белла нетерпеливо.

— Ахх! — застонал он, приподнимая ее. Белла обвила ноги вокруг его талии, упираясь пятками в его задницу, когда он полностью вошел в нее, заставляя обоих застонать от этих ощущений.

Он набирал темп. Не замедляясь, когда Белла схватила его за плечи, чтобы поддержать себя, прежде чем отпустить и схватиться за полку позади нее, и он вышел, чтобы снова войти в нее. Ее тело висело в воздухе, и он толкал член в нее, сильнее.

— Я… не могу… — отчаянно хныкала она, размахивая руками и сбрасывая книги на пол.

— Белла, черт. Fuck, кончи для меня. Позволь мне почувствовать, как ты кончаешь для меня, — сказал он, набирая темп, и двигаясь еще быстрее и глубже, чем раньше. Белла видела звезды в глазах с каждым толчком Эдварда, и ее хватка ослабевала.

— Я упаду, Эдвард, — позвала она. Он приподнял ее и прижал к стене рядом с полками, входя глубоко в нее.

— Кончи для меня, Белла, — потребовал он снова, двигая Беллу вверх и вниз, и прижимая спиной к стене.

— Я уже близко, — прохныкала она, запустив пальцы в его волосы и потянув их, услышала одобрительный стон. Эдвард убрал одну руку с бедра Белла и спустил ее ниже, к ее клитору, быстро поглаживая комочек нервов. Белла чувствовала, что он не продержится слишком долго, и она тоже.

— Эдвард, я… Я… О, FUCK! — закричала она, когда импульсы удовольствия пробежали через ее тело, от кончиков пальцев на ногах до кончиков волос.

— БЕЛЛА! — закричал Эдвард, кончая; сжатие стеночек Беллы привело его к краю.

Эдвард опустился на пол вместе с Беллой.

— Ой, завизжала она, когда он положил ее.

— Что? — спросил он заинтересованно.

— Ты положил меня на книгу! — сказала она, потирая бедро.

— Ты сбросила их, поэтому, технически, это твоя ошибка, — спорил он полушутливо, ложась на пол, и Белла просто рассмеялась, бросив в него книгой и укладываясь на его мускулистую грудь.

Глава 15

Краешком глаз Эдвард видел, как тонкие полоски света пробиваются сквозь занавески. Уже было утро, но он понятия не имел, сколько было времени, и ему не хотелось переворачиваться, чтобы посмотреть.

Он наблюдал за спящей Беллой, рассматривая маленький темный синяк, который появлялся на ее спине. Каждый раз, когда она вдыхала, ее спина напрягалась, и синяк светлел, а когда она выдыхала, синяк снова принимал прежний, ужасный оттенок.

Эдвард нахмурился, увидев это, и представил, как это взбесит Беллу, когда она, наконец, проснется. И он чувствовал себя просто отвратительно; это была его ошибка. Он прижал ее к книжным полкам. Он знал, что причиняет ей боль, он видел это в ее глазах; и именно поэтому он переместился к стене. Однако, как оказалось, это было не намного лучше, потому что даже в тусклом свете его спальни он мог видеть покраснения кожи на ее плечах, вызванные трением, когда он двигал Беллу вверх и вниз.

Он злился на себя за то, что причинил ей боль. Это не было редкостью в их отношениях. Он не понимал, почему это происходило, и не понимал, почему Белла никогда не заставляла его извиняться, хоть он всегда поступал так. Она никогда не заставляла его просить прощения, как других.

Когда им было по 14 лет, Эммет думал, что будет весело сбросить Беллу в бассейн. Он подождал, пока Эдвард не скрылся из виду — он никогда бы так не поступил, если бы Эдвард был рядом — и толкнул Беллу в воду, со смехом бегая вокруг бассейна и не замечая, как Белла барахтается в воде. Если бы не отец Эдварда, который вышел проверить их, кто знает, что могло случиться. После того дня у Карлайла, шеф Свон отправил Беллу на уроки плавания, а Эммета посадили под домашний арест на все лето и заставили помогать матери на работе. Тем временем, на целых три недели Белла превратила жизнь Эммета в сущий ад; конечно, не без помощи Эдварда, пока Эммет не сломался и не упал на колени, моля о прощении.

Но ни разу она не заставила Эдварда поступить так же, и честно говоря, Эдвард чувствовал, что должен.

Он вздохнул, положив руку на плечо Беллы, и начал нежно его потирать. Он подвинулся ближе, чтобы использовать обе руки, чтобы массировать пострадавшую кожу. Он провел кончиками пальцев по покрасневшей коже, двигая рукой вниз, к синяку на спине. Когда его пальцы коснулись синяка, Белла зашевелилась, и испустила болезненный стон.

— Эдвард? — позвала она хриплым голосом, отодвигаясь от рук Эдварда.

— Доброе утро, Белла, — прошептал он, не желая испугать ее громким голосом.

— Что ты делаешь? — застонала она, спрашивая, и глубоко вздохнула. Почти сразу же она зашипела от боли.

— Пытаюсь сделать тебе массаж. Мне ужасно жаль, что я вчера тебя прижал к полкам. Твоя спина выглядит ужасно. У тебя синяк на спине, и твои плечи слегка поцарапаны.

— Эдвард! Ты не должен извиняться! — сказала Белла, отталкивая от себя его руки. — Я ведь не остановила тебя вчера вечером, правда? Я хотела, чтобы это было «грубо и необузданно», насколько это возможно. Разве не так я написала в инструкциях? Ты сделал все так, как я и просила. Я должна, фактически, поблагодарить тебя, — захихикала она.

— Всегда пожалуйста, — Эдвард присоединился к веселью Беллы, пока она не попыталась встать. Застонав и вскрикнув, она повернулась на кровати. Ее взгляд упал на огорченного Эдварда.

— Ты в порядке? — спросил он, убирая несколько прядей волос с ее лица.

— Частично, — ответила она сквозь сжатые зубы. — Все на самом деле так плохо?

Эдвард кивнул, сильно сжав губы.

— Я боюсь вставать.

Эдварда тут же перекосило.

— Прости меня, Белла, — извинялся он настолько искренне, насколько это возможно.

— Эдвард, хватит уже. Ты ничего такого не сделал, — спорила Белла, не слушая его извинения.

Эдвард широко улыбнулся, когда Белла улыбнулась ему. Он хотел, чтобы она заставила его извиняться, чтобы она сказала, что ему придется заработать ее прощение, но он знал также, что этого не будет. Она всегда прощает, черт, она даже не думает об этом, как о проступке.

Он, было, открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут же его закрыл и лежал, не двигаясь, наблюдая, как Белла пытается сесть. Он хотел ей помочь, но знал, что это было последним, чего бы хотела Белла, и поэтому он просто наблюдал, как искривилось ее лицо, и как она прикусила губу, сдерживая крик. Белла удивила Эдварда, встав с кровати и подойдя к зеркалу.

— Вот видишь, все не так… СРАНЬ ГОСПОДНЯ! Какой жуткий синяк! — заметила она, рассматривая на плече темно-фиолетовое пятно. Белла повернулась еще немного, протягивая руку к синяку. Она вздрогнула, коснувшись кончиками пальцев поврежденного участка.

Эдвард спрыгнул с кровати и встал перед Беллой. С места, где он стоял, он мог видеть синяк, отраженный в зеркале.

— Мне так жаль, — снова извинился он. Белла же просто покачала головой и закатила глаза.

— Что я говорила тебе об этом?

— Нет, Белла, разреши мне попросить прощения! Пожалуйста!

— Ладно, ты прощен! — согласилась она, все еще качая головой. — Знаешь… если хочешь сделать что-нибудь для меня, то можешь помочь добраться до душа.

— Конечно, — согласился он, кивая головой.

Белла только направилась к двери, но Эдвард быстренько обхватил ее за ноги и перекинул через плечо.

— Поставь меня сейчас же, Эдвард! — вопила она, ударив его в плечо, но Эдвард просто рассмеялся и вышел из спальни в ванную.

Однако в ванной он продолжал держать ее, пока включал воду и регулировал температуру.

— Нормально? — спросил он, протягивая ее руку по воду.

— Да, подойдет.

Он кивнул и медленно опустил ее ногами сразу в ванную, под теплую воду. Эдвард уже собирался уходить, когда Белла вскрикнула.

— Ты в порядке? — спросил он огорченно, возвращаясь обратно к ванной.

— Да, прости, что побеспокоила тебя. Просто вода немного обжигает плечи, — пожала Белла плечами, отвечая. — Все нормально.

Эдвард прикусил губу, еле сдерживая себя, чтобы не растрясти ее и не сказать, что все НЕ нормально. Но вместо этого он просто решил присоединиться к ней в душе.

— Подай мне шампунь.

— Теперь это будет ежедневным ритуалом? — спросила Белла, передавая Эдварду шампунь.

— Да! Я вношу свою лепту в спасение Земли, Белла. Я должен помочь спасти тропический лес и китов. Можно еще попытаться спасти пауков! Люди всегда наступают на них, — ответил он, хихикая, и наблюдая за сомнительным взглядом Беллы.

— Ты такой умный! — застонала она, поворачиваясь, чтобы взять мыло.

— Эй, я экономлю воду. Принимая вместе душ, мы расходуем меньше воды, — спорил он серьезно.

— Да, ладно. Я верю тебе, Эдвард. Уверена, что это единственная причина, — поддразнила Белла.

— Хорошо… — растягивал он слова. — Всегда существует возможность, что может произойти что-то интересненькое.

— Ничего не произойдет! — предостерегла его Белла, поворачиваясь к нему, и намыливая руки.

— Нет? — спросил Эдвард. Он был уверен, что, хоть Белла и стояла к нему спиной, она могла услышать возбуждение в его голосе.

— Нет! — выкрикнула она через плечо.

Эдвард подошел ближе к Белле, обнимая руками ее бедра. Он начал тыкаться носом в ее шею, уронив бутылку с шампунем на пол.

— Ты уверена в этом? — прошептал он, облизывая ее шею, и собирая капельки воды.

— Ты пытаешься соблазнить меня, Эдвард? — простонала она, когда его губы скользнули вдоль ее шеи, а руки начали ласкать ее грудь.

— Возможно. Это сработало?

— Возможно, — ответила она, откинув голову на грудь Эдварда, когда его руки сильнее стали сжимать ее грудь. Ее дыхание стало более тяжелым, она почти задыхалась, когда его правая рука стала спускаться по животу вниз, а левая продолжала ласки на груди.

— Думаю, что это работает, — дразнил он. — Что скажешь? — спросил он, пробежавшись двумя пальцами по ее складочкам и чувствуя, насколько влажной она была, насколько возбужденной.

Белла застонала, когда его пальцы нашли ее клитор. Эдвард зажал комочек нервов между указательным и большим пальцами, и тело Беллы задрожало в его руках.

— Эдвард, — позвала она, когда он начал быстрее потирать клитор.

— Да, Белла? — прошептал он, посасывая мочку уха.

— Не останавливайся!

Эдвард захихикал.

— Я и не планировал, любимая.

Белла стала двигать бедрами навстречу движениям его пальцев, когда Эдвард ускорил движения. Погрузив в нее два пальца, большим он потирал клитор. Эдвард поверить не мог, что она насколько теплая и влажная, не смотря на всю ту боль, которую чувствовала после прошлой ночи.

Эдвард начал двигать бедрами, прижимаясь своей эрекцией к Белле, в то же время, избегая прикосновений к ее синякам.

— Эдвард! — выкрикнула она. Ее стоны более походили на отчаянные хныканья, когда Эдвард согнул пальцы в ней, продолжая в то же время ласкать ее клитор. Она уже была на грани оргазма; он чувствовал это. Ее стеночки стали напрягаться вокруг его пальцев. Ее бедра задвигались быстрее, и она схватилась рукой за его бедро, ища опоры.

Белла выкрикивала его имя, кончая, и сжимаясь вокруг пальцев Эдварда, которые продолжали двигаться в ней, помогая продлить оргазм.

— О, Боже, — выдохнула она, пытаясь успокоить свое дыхание и стук сердца. Эдвард чувствовал, как бешено оно колотится.

Эдвард все еще прижимал Беллу к себе, пока ее дыхание стабилизировалось.

— Господи, Эдвард. Клянусь, что твои пальцы на самом деле волшебные, — он захихикал и взял банку с шампунем, которая валялась на полу, и не удивился, когда Белла отстранилась от него.

— Это может и подождать, — сказала она, поворачиваясь лицом к Эдварду. Ухмыльнувшись, она пристально за ним наблюдала, прежде чем взять в свою маленькую ручку его член.

— Белла, — задыхался он, когда ее рука сильнее сжала член. Эдвард чувствовал, как дергается его член в ладони ее нежной ручки. Белла не сводила с Эдварда глаз, двигая рукой, лаская его, прежде чем провести ногтем большого пальца вниз по разрезу, и потом провести пальчиком там же. Она скользила вверх и вниз, потягивая его и сжимая, особенно на движениях вниз.

Эдвард стонал каждый раз, когда ее рука двигалась вверх, не беспокоясь о том, насколько громкие звуки он издает. Когда он приблизился к разрядке, то оперся головой о стену, глубоко вдыхая через нос и сжав губы, чтобы не сказать ничего смущающего.

Еще через несколько движений Беллы, он схватился за краник холодной воды, и имя Беллы слетело с его губ.

— Fuck, Беллз, — задыхался он, наблюдая, как стекает его сперма. Он даже не мог вспомнить последний раз, когда ему дрочили, особенно так, как сейчас.

— Я даже не помню, когда мне последний раз дрочили. Наверное, когда-то в средней школе на заднем сидении джипа Эммета, — припомнил он, а Белла только рассмеялась.

— Поднимешь шампунь? А то я не могу наклониться.

Эдвард наклонился и, подняв бутылку с шампунем, налил немного пахнущей клубникой жидкости на ладонь. Вспенив шампунь, он начал втирать его в волосы Беллы. Она застонала, когда его пальцы начали массировать ее голову. Он помог встать ей под душ и смыть шампунь.

— Эй, Белла?

— Да? — она взяла кондиционер, улыбаясь, чем вызвала улыбку на лице Эдварда. Он был причиной ее задумчивой улыбки, и ему нравилось это.

— 7 есть, осталось еще 19.

— Что? — переспросила она, не поняв его слов.

— Я уже вытянул свою букву, — объяснил он, солгав. Он еще не вытащил букву, но она не должна об этом знать.

— И тебе хватило наглости называть меня предателем? — нахмурилась она, положив руки на бедра. Это, как предполагалось, должно было выглядеть запугивающее, но он не был удивлен этой мини истерикой.

— Эй, как аукнется, так и откликнется! — защищался он, ополаскивая волосы от шампуня, когда Белла вышла из душа.

— Ну, хорошо, Брут, получай, — сказала она, спустив воду в туалете, и Эдвард завизжал, когда вода неожиданно стала очень холодной.

— Ты заплатишь за это, — угрожал он полушутливо, и широко улыбаясь.

— О, да, конечно, не сомневаюсь! Но я справлюсь с чем угодно, что ты попытаешься мне сделать, — возражала она уверенно.

— О, действительно? Это вызов? — он поднял бровь.

— Нет, это утверждение.

— Вот и посмотрим, но позволь мне сказать тебе кое-что: я никогда не проигрываю. Я имею в виду, посмотри, сегодня я снова победил!

Белла проворчала и вышла из ванной, пока Эдвард смеялся под уже теплой водой.

Глава 16

Когда Эдварду было восемнадцать, Белла едва не погибла по его вине, и воспоминания об этом до сих пор преследовали его. Он по сей день помнил ее оглушительные крики боли и запах ее крови, помнил, как подрагивали ее веки, когда она изо всех сил старалась держать глаза открытыми.

Этот день должен был быть веселым. За всю школу они впервые решили прогулять занятия. Они планировали это несколько недель. Они должны были приехать в школу и вести себя так, будто собираются пойти на занятия, а когда последний ученик перед ними войдет в здание, они сбегут.

Все прошло без сучка, без задоринки. Все видели, что Белла с Эдвардом стояли у машины Эдварда; они подумали, что будет лучше поехать на одной машине, особенно с учетом того, что на старый красный пикап Беллы не всегда можно было положиться.

Они, как обычно, поздоровались со всеми, и когда Эрик Йорк вошел в здание, Белла с Эдвардом запрыгнули в его Вольво и, выехав из Форкса, направились в резервацию Квилетов.

Эдвард много раз ездил к обрывам вместе с братом, поэтому дорогу он нашел без труда. Он бы и с повязкой на глазах доехал бы туда, но подумал, что Белле не сильно понравится эта затея.

Всю поездку Белла проелозила на пассажирском сидении, нервничая из-за того, что их могут увидеть, но Эдвард заверил ее, что никого не будет на берегу в девять утра. Это не успокоило Беллу, но Эдвард знал, что она так же взволнованна из-за их прогула, как и он.

Они оба были прилежными учениками, которые никогда не пропускали занятия и участвовали в деятельности школы. Прогулы это явно не то, что могли ожидать от них учителя. Когда бы они узнали, что их нет, скорее всего подумали бы, что Белла с Эдвардом отсутствуют по уважительной причине.

Когда Эдвард остановился в минуте ходьбы от пляжа, Белла перестала ерзать и теперь тихо сидела, глядя широко раскрытыми глазами в сторону обрыва.

Она указала туда, и Эдвард кивнул. Он знал, о чем она спрашивала, ей не нужно было говорить ни слова. Он помнит, как эхом раздавалось с тишине машины громкое дыхание Беллы, помнит, как она повернулась к нему и сказала, что ни за что не спрыгнет с такой высоты.

Разумеется, следуя традиции их четырнадцатилетней дружбы, Эдвард убедил ее прыгнуть, и это стало одной из самых серьезных ошибок, что он совершал в своей жизни.

Он испытывал почти физическую боль, наблюдая за тем, как она падает. Каждый раз, когда он видел шрам на ее запястье, его глаза закрывались, и он, словно это было вчера, вновь переживал те мгновения, когда она падала с обрыва, крича о помощи.

Он никогда не забудет, как отец Беллы и работник госпиталя увозили ее на коляске. Звуки колес, скользящих по линолеуму прочно закрепились в саундтреке его жизни, как и пиканье сердечного монитора. Да и угрозы Чарли Свона навсегда запечатлелись в его памяти. Хотя сейчас эти угрозы казались Эдварду довольно забавными.

Ожидание того, когда же она придет в себя, было для него пыткой. Каждый раз, когда ее веки подрагивали, в нем снова загоралась искра надежды, которая гасла, когда ничего не происходило.

И когда она очнулась, то сказала ему только лишь «Похоже, у меня появилась новая история, которую можно будет рассказать детям». Она не сказала «Эдвард, ты идиот, кусок дерьма, из-за тебя я чуть не умерла» или «Эдвард, я тебя ненавижу, не смей больше разговаривать со мной», и даже не сказала «Ты еще заплатишь за это».

Ничего.

Она даже не заставила его просить прощение. Когда за несколько лет до этого Эммет чуть не убил ее в бассейне, она мучила его неделями, заставляла его покупать тампоны в аптеке и ходить по городу накрашенным, но ему она не сказала ничего…ничего.

Он никогда не понимал этого. Даже когда он пытался просить прощения, она отмахивалась от него; как и сейчас.

Поэтому он и солгал ей в душе тогда, в воскресенье утром. Он хотел букву S. Он хотел попросить у нее прощение за всю ту физическую и эмоциональную боль, что он причинял ей когда-либо.

Он должен показать ей, как он сожалеет обо всем.

Поэтому после душа он поспешил в свою комнату и после восьми неудачных попыток вытащил клочок бумаги с буквой S. Изначально он хотел вытащить букву А, но, понадеявшись, что вытащит ее в другой раз, остановил свой выбор на букве S.

Он спрятал бумажку в ящик с носками и начал строить планы насчет того, что же сделать с этой буквой и как заставить Беллу, наконец, позволить ему попросить прощения.

* * *

В понедельник утром Эдвард увидел Беллу, лежащую на диване в своей пижаме и уплетающую батончик мюсли. Он спросил ее, почему она лежит, а не собирается на работу.

— Почему ты не собираешься? — спросил он, поправляя галстук. Сначала Эдвард слишком туго завязал его, и теперь он душил его.

— Я взяла выходной. У меня травмы, — пошутила она, хотя Эдварду это не показалось забавным.

— Прости, — проворчал он, ослабив галстук.

— Да хватит уже извиняться. Иди на работу, зааркань еще одного клиента, заработай миллионы, а потом судись с родителями, у детей которых обнаружили кариес.

На этот раз Эдвард от души рассмеялся и, подойдя к Белле, наклонился и поцеловал ее в лоб.

Когда он вышел из квартиры, то замер, а потом прислонился к стенке.

Он поцеловал на прощание Беллу, даже не осознавая этого. Он сотни раз наблюдал, как его отец прощается с мамой подобным образом. Это был такой любящий жест, а он даже не осознал, что сделал то же самое.

Было так естественно пожелать ей хорошего отдыха, а затем прижаться губами к ее лбу. Это было так интимно. Поцелуй в лоб может многое значить, и тот факт, что он непредумышленно поцеловал Беллу, ставил его в тупик. Как это вообще возможно, что он не заметил того, как наклонялся и целовал ее?

По дороге на работу этот поцелуй в лоб был единственным, о чем он мог думать. Все его мысли и чувства вертелись вокруг него. Забавно, даже его губы были какими-то…другими. Их словно покалывало, они вибрировали, когда Эдвард касался их. На короткий миг он даже рассмеялся той мысли, что его губы стали другими после того, как коснулись ее лба. Но это было правдой. Он и чувствовал себя по-другому.

Даже когда он сел за стол в своем офисе, он не мог понять, почему так странно чувствует себя. Когда он коснулся губами ее лба, это казалось таким правильным и естественным, словно он всегда так делал. Но еще у него было такое чувство, будто это было чем-то неправильным, почти запретным, словно он не должен был делать это.

Весь день он думал только об этом. Об этом и о Белле, которая, скорее всего, лежит на диване и смотрит те мыльные оперы, которые, по ее словам, она не любит, но Эдвард знал, что на самом деле, она обожает их. Он спрашивал себя: все ли у нее в порядке, прошла ли спина, что она делает сейчас. И, если честно, эти мысли очень сильно отвлекали его.

Во время совещания с исполнительным вице президентом агентства, его мысли несколько раз возвращались к Белле и к тому, чем она занята дома. Действительно ли она смотрит мыльную оперу? Или, может, читает? Или делает уборку? Думает ли она о нем?

Эта мысль вырвала его из забытья.

Какое ему дело, думает о нем Белла или нет?

Вторник оказался таким же неудачным для Эдварда, как и понедельник. В это утро Белла ушла на работу до него, и почему-то мысль о том, что у него не было возможности пожелать ей удачного дня, преследовала его как назойливая муха.

Раскладывая по местам вещи в спальне, Эдвард увидел альбом, который подарила ему Белла почти восемь лет назад на выпускной. Он усмехнулся, снимая альбом в кожаном переплете с книжной полки. Его пальцы прошлись по истрепанному материалу, и губы растянулись в широкой улыбке. Прошли годы с тех пор, как Эдвард просматривал его, но он все еще помнил, каким было лицо Беллы, когда она дарила ему этот альбом.

Белла выглядела такой взволнованной, особенно после подарка, который он вручил ей. После того, как она открыла футляр и увидела ожерелье, на которое он столько копил, она с трепетом протянула ему альбом.

Она быстро сказала, что ее подарок даже близко не стоит с тем, что он подарил ей, но Эдварду было плевать, сколько денег она потратила. Когда Эдвард открыл альбом, эмоции накрыли его с головой. Сколько же времени она потратила, собирая этот альбом воспоминаний. Здесь было все: хорошее и плохое. А на последней странице Белла написала: «Все хорошее когда-нибудь заканчивается. Вот и нифига! Мы потрясающие и будем вместе всегда!»

Большую часть утра он провел, рассматривая альбом. Он даже не понял, сколько времени прошло с тех пор, как он открыл его, но тут Элис постучала в дверь.

— Эдвард, что ты делаешь? — спросила Элис, глядя на то, как Эдвард, не отрываясь, листает страница альбома. Он даже не взглянул на нее, когда она вошла в его кабинет.

— Просто смотрю фотографии, — ответил он, проводя пальцем по забавному снимку, который был сделан, когда они с Беллой катались на американских горках в Диснейленде. Им тогда было по восемь.

— Зачем? — спросила она, и Эдвард краешком глаза стал наблюдать за тем, как Элис подходит к нему, неся его ланч.

— Не знаю. Просто захотелось, — нехотя ответил он.

— Это не тот альбом, что Белла подарила тебе на выпускной?

Элис, хоть и училась в другой школе, проводила много времени в доме Калленов, так как ее родителям приходилось часто ездить в командировки летом. Она даже присутствовала на выпускном Эдварда и Беллы, как и на выпускном Эммета двумя годами ранее.

— Да. Я никогда не осознавал, сколько времени и труда она в него вложила. Вот. Видишь? — указал он на обертку от клубничной конфеты. Элис кивнула, и он продолжил.

— Я дал Белле эту конфету, когда мы впервые встретились в супермаркете.

Элис смотрела на своего кузена с понимающим выражением на лице, хотя Эдвард не так воспринял этот взгляд.

— Чего ты так пялишься на меня? — спросил Эдвард, закрывая альбом.

— Ты любишь ее.

— Прости?

— Ты любишь Беллу, — повторила Элис, и на ее лице появилась улыбка, которую Эдвард назвал бы самодовольной.

— Конечно, я люблю Беллу. Она мой лучший друг, — со злостью ответил он. Он не мог поверить в то, что Элис усомнилась в этом.

— Я знаю, но я не это имею в виду. Ты любишь ее; ты влюблен в нее.

Эдвард усмехнулся, и проглотил еще один смешок, чтобы не злить Элис. Хоть она и маленькая, но биться может довольно сильно.

— О чем ты говоришь? — спросил он и стал рыться в коробочке с ланчем.

— Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю. Ты влюблен в Беллу, и знаешь, что я думаю? Мне кажется, ты всегда был влюблен в нее. Это объяснило бы, почему ты до сих пор не остепенился. Мы с Джаспером разговаривали, — тут Эдвард прервал ее.

— Вы с Джаспером разговаривали обо мне? — недоверчиво спросил он. Элис только закатила глаза и продолжила.

— Конечно, разговаривали. Мы помолвлены и говорим практически обо всем. Однажды он сделал одно замечание, и мне кажется, что это может оказаться правдой.

— Какое? — фыркнул Эдвард, который в этот момент напоминал больше раздраженного пятилетнего мальчишку, а не взрослого мужчину.

— Ты встречаешься только с блондинками. Разумеется, вполне возможно, чты находишь их привлекательными, но Джаспер предположил, что настоящая причина в том, что брюнетки напоминают тебе о Белле. И когда ты с брюнеткой, то понимаешь, что эта девушка — не Белла. В этом и проблема. Ты влюблен в нее, признай это!

— Ты не в своем уме, Элис, — возразил Эдвард, покачав головой, и указал на дверь, надеясь, что она поймет намек и уйдет.

— Как скажешь, Эдвард. Можешь и дальше в это верить, но все же ясно как день!

— Мы живем в Сиэтле, Элис. Здесь не бывает ясных дней, — самодовольно ухмыльнулся он, и Элис, закатив глаза напоследок, вышла из его кабинета.

В среду Эдвард остался дома, если честно, из-за того, что ему не хотелось выслушивать еще серию лекций Элис. Она совсем с ума сошла, продолжал он уговаривать себя.

Он не был влюблен в Беллу. Да, он любил ее, но он так же любил Эммета и Элис, и, несмотря на то, что их он не трахал, это была точно такая же любовь.

Почти все утро он провел в своей спальне сидя у окна. Так он коротал свободное время. Ему нравилось наблюдать за тем, как все меняется в зависимости от времени года. Зимой он смотрел, как замерзают и покрываются узором окна и как сосульки свисают с веток деревьев. Весной начинали появляться первые листья, воздух становился более теплым. Летом повсюду буйствовала зелень, а улицы были переполнены людьми. Осенью листья опадали, и цикл снова начинал свое движение.

Он любил наблюдать за тем, как все меняется.

И он сидел там и наблюдал за тем, как с приближением Дня Памяти людей на улице становится все больше. Глядя на то, как снова наступает очередной сезон, он думал: сколько же изменений произошло.

Он оглядел комнату. Она выглядела так же, как и всегда, но что-то все же изменилось: в ней чувствовалась какая-то…пустота. Эдвард не мог найти объяснение тому холодному, пронизывающему до костей чувству, что охватило его.

Что-то изменилось, и он не понимал, что именно.

В три часа Эдварду позвонила подавленная и обеспокоенная Белла. У них была традиция: когда кто-то из них застревал на работе, то всегда звонил другому, чтобы расслабиться и успокоиться. Но сегодня Эдварда оказался бесполезен, и даже к концу разговора голос Беллы был высоким и, за не имением лучшего слова, заунывным.

Когда Эдвард повесил трубку, решение по поводу того, что с этим делать, пришло само собой.

Начал он с того, что все-таки поднял свою ленивую задницу и сходил в душ. Как только он помылся, то быстро оделся и направился в супермаркет. По дороге домой он решил заскочить еще и в «Годиву».

Эдвард собирался приготовить для Беллы пасту с соусом из моллюсков; это было одно из ее любимых блюд, потому что оно было легким, но в то же время сытным. На десерт у них будет клубника в белом и темном шоколаде. Он даже купил побольше свечей, чтобы создать спокойную атмосферу к тому времени, как Белла придет домой.

Как только он все приготовил, то решил взять кое-что из своего сундучка с игрушками, а именно бархатную голубую повязку на глаза, зеленое перышко и различные масла.

Сегодня все будет медленно, и ему плевать на то, что это среда. Значит, суббота будет днем Беллы, вот и все.

Он позвонил ей в шесть, чтобы проверить, сколько у него есть времени до ее приезда, и очень обрадовался, узнав, что в запасе осталось еще около пятнадцати минут. Повесив трубку, он закинул только что приготовленную пасту в кипящую воду и поставил сковороду с моллюсками на плиту. Он прошелся по гостиной, спрятал игрушки под диван (под которым предварительно помыл), зажег свеч, и сладкий аромат лилий тут же заполнил комнату.

Эдвард приглушил свет в комнате, чтобы он мерцал так же мягко, как и свечи, и стал ждать Беллу. Когда она, спотыкаясь, вошла в квартиру, ее волосы, которые ранее были заколоты, теперь выглядели так, будто проиграли битву с расческой: половина была распущена, остальные пряди все еще удерживала заколка.

— Привет, — поздоровалась она, закрывая дверь и не замечая изменившуюся обстановку.

— Привет, Беллз. Я знаю, что сегодня был ужасный день, — ответил он, подходя к ней.

— Действительно ужас — но перед тем, как закончить слово, она оглядела комнату, и на ее лице отразилось сияние свечей. На мгновение Эдвард потерялся в созерцании того, как играют огоньки на ее фарфоровой коже.

— Что это? — спросила она внезапно сбившимся голосом, войдя в кухню.

— Как я сказал, у тебя был дерьмовый день, поэтому ты заслужила приятный вечер.

— Ты не должен был делать это, — заметила она, когда увидела свечи на обеденном столе.

— Должен был, — просто ответил Эдвард и, схватив Беллу за руку, усадил за стол. Она улыбнулась ему, и он почувствовал, как его сердце пропустило удар. Непонятно. Но он отмахнулся от этих мыслей и снял крышки с кастрюли и сковородки.

— Так что у нас на ужин? — нетерпеливо спросила Белла, отбрасывая свои туфли в угол.

— Паста в белом соусе с моллюсками.

Белла завизжала, и снова сердце в груди Эдварда необъяснимо сжалось. Может, это из-за картошки фри, которую я съел за ланчем, подумал Эдвард.

— Боже, я такая голодная. Поторопись, пахнет просто божественно.

Эдвард усмехнулся и, положив еду на тарелки, подал Белле ее порцию. Она тут же накрутила пасту на вилку и попробовала.

— Мхммм….так вкусно, — застонала она, накручивая на вилку еще пасты.

Эдвард наблюдал за тем, как она увлеченно поедала пасту, и заметил, что она выглядит гораздо более расслабленной, чем он ожидал.

— Что ты так смотришь на меня? — спросила она с набитым ртом. Эдвард скривился и покачал головой.

— Ну что? — чуть не захныкала Белла.

— Я не могу серьезно тебя воспринимать, когда у тебя на голове твориться такое, — сказал Эдвард, и Белла замерла. Робко улыбнувшись, Эдвард встал и пошел к ней, пока Белла как зачарованная наблюдала за его движениями.

Встав позади нее, он начал вынимать невидимки из ее волос, одну за другой, пока на столе рядом с чашкой Беллы не лежало десять невидимок.

— Спасибо, — выдавила она, когда Эдвард распустил ее волосы. Он начал массировать кожу ее головы, понимая, что она очень чувствительна к прикосновениям после того, как целый день ее волосы были стянуты в пучок.

— Это так приятно, — застонала она, откидывая голову назад и закрывая глаза.

— Пойдем со мной, — прошептал он, поднимая ее со стула. Она взяла его аз руку и пошла за ним к дивану.

— Что ты делаешь? — спросила Белла, когда Эдвард наклонился над ней и потянулся, чтобы достать что-то из-под дивана.

— Шшш, — просто проговорил он, взяв в ладони ее левую ногу. Он надавил большими пальцами на стопу, а затем переместился ближе к пальцам. Белла, приоткрыв рот, наблюдала за ним, растворяясь в его прикосновениях. Он проделал то же самое с правой ногой прежде чем встать на колени лицом к лицу с ней.

— Разденься. Для меня.

— Что? — спросила она, широко распахнув глаза. — Сегодня среда, Эдвард.

— Просто сделай это, — попросил она, глядя ей прямо в глаза. Она кивнула и начала снимать свою одежду, пока не осталась перед ним полностью обнаженная.

В комнате было достаточно света от свечей, чтобы Эдвард мог разглядеть каждый синяк и шрам, который появился на ее теле по его вине.

— Белла, — позвал он, протянув руку, чтобы коснуться ее ноги. Наклонившись, Эдвард поцеловал розовый шрам на ее правом колене. — Когда нам было шесть, я заставил тебя кататься со мной с горки. Ты упала и так сильно ободрала колено, что едва могла ходить, — он наклонился и снова прижался губами к шраму.

— Прости меня.

— Эдвард, — вздохнула Белла.

— Шшш, Белла. Не говори ничего.

На этот раз он взял ее левую ногу, и провел губами до лодыжки.

— Когда нам было тринадцать, я заставил тебя повторить мой прыжок на батуте. Ты упала и подвернула лодыжку…прости меня.

Белла смотрела, как он покрывает поцелуями каждый синяк и шрам, и к тому времени, как он дошел до плеч, в глазах у нее стояли слезы.

— Пять дней назад я едва не содрал кожу с твоей спины…прости меня, мне так жаль, — извинялся он, целуя ее плечи.

Его губы не оставили без внимания ни единый шрам, а когда он прикоснулся к ее запястьям, слезы градом покатились из глаз Беллы.

Он нежно обхватил ее запястье и поцеловал шрам, который она получила в тот день, когда они прыгали с обрыва.

— Когда нам было восемнадцать, я попросил тебя спрыгнуть с обрыва. Я чуть не потерял тебя в тот день, — начал Эдвард дрожащим голосом. — Мне так жаль, так жаль. Я буду до конца своих дней просить у тебя прощение за это. Я едва не потерял тебя, Белла. Я не знаю, как бы я жил без тебя, что бы я делал…это бы убило меня, — он еще раз прижался губами к шраму и чуть затянул поцелуй, прежде чем отпустить ее.

— Прости меня.

— О Эдвард, — выдохнула Белла и бросилась в его объятия. Он легко поймал ее и прижал к себе. Когда Белла поцеловала его в шею, он почувствовал ее слезы.

— Я прощаю тебя, — прошептала она. Именно это он и хотел услышать, а не «Эдвард, ты не должен извиняться» или «Эдвард, это было глупо». Он услышал то, что хотел.

— Это было прекрасно, — заметила она, потянувшись за свитером, но Эдвард отодвинул его.

— Это еще не все!

Белла откинулась на спинку дивана и хотела было уже что-то сказать, но Эдвард остановил ее, приложив палец к ее губам.

— Я вытащил букву S, и она обозначает несколько слов (several things). Только что я просил у тебя прощения (sorry), а сейчас будут тишина (silence), чувства (senses) и обольщение (seduction).

Он достал повязку на глаза и протянул ее Белле.

— Одень ее, — мягко велел он, и как только повязка оказалась у нее на глазах, он достал перышко.

— Слушай только меня, Белла, прошептал он ей на ухо и поднес перо к ее лицу, остановившись в нескольких миллиметрах от губ.

Она кивнула, и перышко прошлось по ее губам, отчего Белла захихикала.

— Тише, Белла, — велел он, взяв клубнику в белом шоколаде. Он подержал ее над свечей, чтобы шоколад стал более мягким, и провел ягодой по губам Беллы. Инстинктивно она облизала сладкий шоколад, а затем Эдвард прошелся шероховатой стороной клубники по ее губам.

— Открой рот, Белла, — попросил он, и она подчинилась. Очень медленно он поместил сладкий плод между ее зубов, Белла надкусила ягоду, и сладкий сок потек по ее подбородку. Когда Эдвард наклонился и слизал его, Белла задрожала. Эдвард не смог сдержать самодовольной ухмылки. Ей уже начинало нравиться все это. Ее ноги были плотно сжаты и каждые несколько секунд подрагивали. Он чуть не застонал, подумав о том, какая она, должно быть, влажная для него.

Он позволил ей доесть клубничку, и повторил весь процесс снова, на этот раз использовав ягоду, покрытую темным шоколадом.

А между тем бедра Беллы продолжали яростно тереться друг о друга.

— Белла, — произнес Эдвард, — ляг на диван.

Эдвард помог ей лечь, проверил, не сползла ли с глаз повязка, и провел перышком от шеи Беллы вниз, к ее пупку. Несколько раз обведя его, он проделал обратный путь к ее шее.

Отложив перо, Эдвард поцеловал ее в шею и проделал тот же путь, что ранее и перышко, ведомое его рукой, заставив Беллу выгибаться навстречу его рту.

Отстранившись, Эдвард снова взял перо и провел им по ее грудям, дразня соски.

И когда его губы снова проделали тот же путь, Белла начал стонать и извиваться под ним.

Эдвард снова отступил и, сделав шаг назад, провел пером от ее бедра прямо к ее ноющему центру. Белла вздрогнула и прерывисто задышала, имя Эдварда постоянно срывалось с ее губ.

— Эдвард, — вздохнула она, когда он проделал тот же путь губами. Языком он скользнул по ее щелочке, обвел клитор, и Белла едва не спрыгнула с кровати от остроты ощущений.

— Ты нужен мне, Эдвард, — сказала она, срывая с глаз повязку.

— Белла, — все, что смог выговорить он, прежде чем поднять ее и понести ее в ее спальню. Он аккуратно положил ее на кровать и стал смотреть на нее. Он хотел, чтобы все было медленно, хотя ему до смерти хотелось оказаться внутри нее.

Он покрыл поцелуями ее шею, и желание поцеловать ее пухлые губки настолько переполнило его, что ему пришлось буквально отпрыгнуть от Беллы.

Эдвард смотрел в ее глаза, что-то шепча, а потом скользнул в нее. Медленно двигаясь в ней, он растворялся в ощущениях мягкости и теплоты ее тела, сжимающегося вокруг его плоти. Белла обхватила ногами ее талию, приподнимая бедра навстречу его мягким толчкам.

Прошло совсем немного времени, и Эдвард почувствовал, как знакомое покалывание поднимается вверх по ногам, и он ускорил свои движения, а рукой скользнул к ее клитору. Он хотел, чтобы они кончили вместе. Большим пальце он потер комочек нервов, и ее глаза расширились, а рот приоткрылся, отчаянно хватая воздух. Как только Эдвард почувствовал, что его оргазм захватывает его, Белла выгнулась в его объятиях и с громким криков нашла свой оргазм.

Он вышел из нее и лег рядом. Белла быстро улыбнулась ему и тут же провалилась в сон.

Эдвард наблюдал за тем, как поднимается и опускается ее грудь. Он был полностью поглощен ею, и в это мгновение в его голове родилась мысль.

Может быть, Элис и права.

Глава 17

Изумление.

Вот лучшее слово для того, чтобы описать чувства Беллы в четверг утром, когда она наблюдала за спящим рядом с ней Эдвардом. Его чуть надутые губы растянулись в полуулыбке, как и всегда во сне, а его руки крепко прижимали ее к его телу. Ощущая его руки на себе, она испытывала приятную тяжесть и не могла отказать себе в удовольствии ласкать пальцами его мягкую кожу.

Ее глаза почему-то отказывались отрываться от его розовых губ, и всепоглощающее желание просто наклониться и поцеловать его поразило Беллу. После вчерашнего она уже и не знала, что думать о своем лучшем друге. Действия Эдварда внушали ей трепет. Нельзя было бы без слез и боли в сердце взглянуть на то, что он сделал для нее, но участвовать в этом…быть человеком, у которого он просил прощения…Даже сейчас, вспоминая это, Белле хотелось плакать. Она никогда не забудет те мгновения, хотя стоит признаться, что в последнее время она только об Эдварде и могла думать.

В последнее время в ее мозгу вспыхивали картинки того, как она целует Эдварда. Во время общего совещания в понедельник, когда они обсуждали новый роман, готовящийся к издательству, она нечаянно назвала главного героя Эдвардом. К счастью для нее, этой оговорки по Фрейду больше никто не заметил, но сама она очень удивилась. Это было неожиданно, но, если честно, она знала, почему это произошло. Все из-за их маленькой игры, которая уже начала влиять на их жизнь.

Она продолжала смотреть на мирное лицо спящего Эдварда, нежно проводя костяшками пальцев по его скуле, но, в конце концов, решила отстраниться. Ей пора было собираться на работу, она не могла провести еще один день дома, бездельничая.

Белла медленно встала с постели и направилась в ванную, чтобы принять душ. Она сходила в туалет, и тут громко охнула.

— Твою мать, — проворчала она.

— Что такое? — сердито спросил Эдвард, вломившись в ванную, и уставился на Беллу.

— Черт, Эдвард. Может человек пописать без того, чтобы ты не ворвался в ванную? — пошутила она и ступила в ванную, зашипев, когда ноги коснулись холодного мрамора.

— Ты кричала! — слабо возразил он все еще хриплым после сна голосом и потер глаза, стараясь проснуться.

— Извини. Просто у меня начались месячные.

Эдвард нахмурился и раздраженно вздохнул.

— И все? Ты орала, потому что у тебя начались гребаные месячные? Я подумал, что ты упала и поранилась. Черт, у меня чуть сердечный приступ не случился. И что такого страшного в том, что у тебя месячные? — спросил он, забираясь в ванную вместе с Беллой.

— Фу, Эдвард. Отвали, — захныкала Белла, пихнув его в грудь. Когда она коснулась его, ей пришлось закусить губу, чтобы сдержать стон; она так любила ощущать его кожу под своими ладонями.

— Почему?

— Я только что сказала тебе. У меня месячные, а ты забрался со мной под душ. Это гадко.

Эдвард только насмешливо фыркнул.

— Мне все равно. К тому же, я помню, что когда мы были младше, ты говорила, что в душе у тебя вроде как все останавливается. Поэтому заткнись и дай мне мыло. Мне надо собираться на работу.

— А мне типа не надо, — возразила она, передав ему мыло, и Эдвард улыбнулся. Он любил, когда она была такая взвинченная.

— О, у тебя точно месячные, ты такая раздражительная, — усмехнулся он, намочив мыло.

Белла зарычала и отпихнула его в сторону, чтобы вымыть волосы.

— Так почему такая паника из-за Красных Дней Календаря? — спросил он и передал Белле кондиционер для волос.

— Суббота должна была быть моим днем, так как ты нарушил правила вчера и использовал свой день. Но теперь мы не можем, и все из-за моих блядских месячных. Последние два месяца мне везло, и они приходились на начало недели, и к субботе все было отлично, — Белла потерла живот и вышла из-под душа.

— Ну и что? Мы можем отложить наше рандеву на воскресенье, так? У тебя же это длиться всего три дня. Я до сих пор не въехал, из-за чего ты так переживаешь, — ответил он и встал возле раковины рядом с Беллой, чтобы почистить зубы.

— Ты так ничего и не понял, да? Мы не просто так в начале игры установили правила, Эдвард. Мы согласились, что это будет только по субботам, и что ты делаешь? Ты, как и всегда, игнорируешь все правила. Ты такой анархист.

Эдвард рассмеялся, чуть не подавившись жидкостью для полоскания рта.

— Что-то я не помню, чтобы ты жаловалась, Белла. Так что не надо выставлять меня злодеем. Ты тоже участвовала в этом.

Белла закатила глаза.

— Расслабься. Вчера все было прекрасно, Эдвард. Я правда не злюсь из-за того, что ты сделал. Это было самое лучшее, что кто-либо когда-либо делал для меня. Просто ты выбрал неподходящий день. Субботы, Эдвард. Мы занимаемся этим только по субботам. Таковы правила.

Эдвард посмотрел на нее с высоты своего роста, и на его лице она увидела выражение, какого прежде никогда не видела. Он выглядел разочарованным и очень огорченным.

— Хорошо, Белла. Я уважаю эти правила, но я не могу лгать. Мне все сложнее контролировать себя, когда ты рядом. Иногда я просто не могу сдержаться, — честно признался он, глядя на Беллу своими невозможно зелеными глазами. Она покраснела и отвернулась. Хоть она и не сказала ему ничего в ответ, но она не могла не думать о том, что не только ему одному приходиться себя контролировать.

Когда они оба уже были одеты, то встретились на кухне возле кофеварки. Белла улыбнулась, когда увидела, что ее уже ждет кофе, приготовленный именно так, как она любила.

— Спасибо, — пробормотала она, подув на горячий напиток.

— Нет проблем, — отстраненно ответил Эдвард, и Белле показалось, что он так ведет себя по ее вине.

— Что случилось? — спросила она, ставя чашку на стол и скрещивая руки на груди.

— Ничего, — ответил он, даже не взглянув на нее. Белла ненавидела это.

— Посмотри на меня, — потребовала она, обхватив ладонями его лицо так, что ему пришлось взглянуть на нее. — Что случилось?

— Ничего, — повторил он, глядя ей в глаза.

— Почему ты врешь мне? — неверяще прошептала она.

— Белла, правда, все нормально. Я просто задумался кое о чем, что Элис сказала мне.

— И что тебе наговорил этот маленький дьяволенок? — пошутила Белла, выпуская из рук его лицо, и присела на стул, жестом приглашая Эдварда сделать то же самое.

— Да ничего особенного, правда, — сказал Эдвард, садясь напротив нее. — Она просто сделала замечание о том, почему я еще не остепенился. Ты же знаешь, какая она. Она хочет, чтобы все в мире были женаты.

— Она сумасшедшая, — усмехнулась Белла, хотя сама слышала подобные слова от Элис сотни раз за последние пару лет.

— Сто процентов, но это заставило меня задуматься.

В комнате повисла тишина, что было крайне необычно для этих двоих. Да, они часто молчали, когда были вдвоем, но впервые тишину можно было описать таким словом, как…неловкая. Никто не знал, что сказать.

— Мне пора уходить, — нарушил тишину Эдвард. Он встал, чтобы уйти, но Белла остановила его.

— Подожди! — позвала Белла, и он замедлил шаг. Она побежала в его спальню и достала шапку, в которой лежали листочки с буквами. Белла побежала обратно к нему, но зацепилась за стол.

Эдвард поспешил, чтобы подхватить ее и едва успел в последний миг. Он притянул ее ближе к себе, и Белла вздохнула.

В положении их тел не было ничего необычного: они стояли друг напротив друга, как и множество раз до этого, но то, как он обнимал ее и смотрел на нее…это было новым.

— Спасибо, — прошептала она, все еще крепко держась за его плечи. Эдвард кивнул и отпустил ее. Наклонившись, он поднял шапку и протянул ее Белле.

— Ожидание этого момента едва не убило тебя, — пошутил он, чтобы снять повисшее в воздухе напряжение. Белла была благодарна ему за это. Что-то было не так сегодня утром, и это сводило ее с ума.

— Очень смешно. Ты же знаешь, что с ходьбой у меня проблемы.

Эдвард усмехнулся и еще раз встряхнул шапку, прежде чем протянуть ее Белле, чтобы она выбрала букву.

Белла скользнула рукой в шапку, пощупала листочки и вытащила руку, в которой ничего не было. Эдвард озадаченно уставился на нее, когда Белла окинула его злобным взглядом.

— Мошенник! — обвинила она его, выдергивая шапку из его рук.

— О ч-чем ты говоришь? — заикаясь выговорил он, отводя глаза.

— Ты сжульничал! Я складывала листочки так, чтобы они были абсолютно одинаковыми, а на ощупь они совсем разные. Ты сжульничал! Ты искал букву S, так? — ругалась она, все время тыча в него пальцем.

— Прости, — извинился Эдвард, хотя на самом деле он не имел этого в виду, и Белла знала это.

— Лжец. Тебе не жаль. Ты искал определенную букву. Ты солгал мне, сказав, что вытащил букву, а потом пошел искать ту, что хотел, — выкладывала она улики.

— Ты права, — признал Эдвард, пораженно пожимая плечами. — Но я не буду за это извиняться. Мне ничуть не жаль, потому что я заставил тебя, наконец, принять мои извинения после всех этих лет. Ты и понятия не имеешь, как долго я ждал этого. Я знаю, что это было низко, но после того дня, как ты проснулась в больнице, ты мне даже выговор не сделала. Я чувствовал себя таким виноватым, а вчера у меня появился шанс частично избавиться от этой вины. Поэтому прости меня за то, что я нарушил еще одно правило, но я не жалею о том, что сделал это, — ответил он, ни на секунду не отрывая взгляда от Беллы.

Воспоминания о том, что он сказал и сделал вчера для нее, вспыхнули в мыслях Беллы, и слезы начали застилать глаза.

— Не плачь, Белла, — сказал Эдвард, подходя, чтобы вытереть слезы с ее щек.

— Прости меня. Я никогда не осознавала, каким виноватым ты чувствовал себя все это время. Теперь я чувствую себя ужасно, — выдохнула она сквозь всхлипы.

— Белла, не нужно, — пытался разубедить ее Эдвард, наклоняясь так, чтобы их лица были на одном уровне. Обхватив ладонями ее лицо, он посмотрел ей в глаза, и дыхание Беллы прервалось.

— Никогда. Я никогда не хотел, чтобы ты чувствовала себя виноватой. Ты слышишь? Это было, и всегда будет моей виной.

Белла всхлипнула, когда Эдвард наклонился, чтобы поцеловать ее в лоб, и, как и тем утром, ее сердце пропустило удар.

— А теперь вытяни букву и прими уже чертов Мидол. Ты такая эмоциональная сейчас! — поддразнил он ее, снова подбирая шапку.

— Придурок, — усмехнулась Белла сквозь всхлипы и, наконец, вытащила букву. Эдвард, как обычно, попытался подсмотреть.

— Ты в порядке? — спросил у нее Эдвард, и они вместе пошли к двери, чтобы уже уйти на работу.

— Да, не знаю, что со мной твориться этим утром.

— Все в порядке, Белла. Все иногда могут позволить себе проявление эмоций.

— Ну, Ноам, восемь есть, осталось еще восемнадцать.

— Ты только что назвала меня Ноам? Как Ноам Хомский, анархист? — спросил Эдвард, запирая за ними дверь.

— Да, а что не так? Не знаешь, что сказать? Не можешь придумать еще одного анархиста, чтобы обозвать меня? — поддразнила Белла, широко улыбаясь Эдварду. Она была рада, что напряжение между ними спало.

— Нет, дай подумать. Я мог бы назвать тебя Че, но он был больше радикалом, чем анархистом, поэтому я остановлюсь на Франко.

— Франко был диктатором!

— Да, и он верил в порядок и правила. Я думаю, это очень тебе подходит! — сказал Эдвард, когда она направилась к машине. Открыв свою дверцу, он снова окликнул Беллу.

— Твоя очередь, Франко!

— Пошел ты, Хомский! — в ответ прокричала она, садясь в свою машину. Она улыбнулась их обычной перепалке, но все равно чувство, что что-то изменилось, не покидало бы ее. Что-то изменилось, и она пока не знала, что именно.

Глава 18

«Ни в коем случае я не уклоняюсь, и не бросаю вызов закону. Это привело бы к анархии».

Мартин Лютер Кинг, младший

Белла никогда не умела справляться с властью. Она определенно была ведомой, а не лидером. Она никогда не выделялась в разговорах, никогда не бросала вызов правилам. Она позволяла Эдварду управлять этой стороной их дружбы. Раньше она часто поддразнивала его, обращаясь к нему «Ваше Высочество» или «Ваше Величество» только чтобы разозлить его.

Время от времени из-за этого у них возникали проблемы — Эдвард хотел все контролировать, а Белла не могла сказать отказать ему. Это привело к тому, что они попали на «Интервью с вампиром», когда им было всего одиннадцать лет, и к ее прыжкам с обрыва. Эммет никогда не упускал возможности поддразнить ее из-за этого. Он всегда говорил ей, что она бесхребетная и что у нее кишка тонка отказать Эдварду хоть в чем-то.

Возможно, это было правдой, она думала об этом много раз, но было что-то такое, из-за чего Белла не могла пойти против лучшего друга и всех его нелепых планов и приключений. Ей нравилось видеть его счастливым. Не было ничего более прекрасного для нее, чем белоснежная улыбка Эдварда в ответ, даже если это значило поставить себя под угрозу. К тому же она знала, что и он относится к ней точно так же.

Если честно, когда Эдвард улыбался у нее буквально дух захватывало. Даже когда ему было пять лет, и он потерял свой передний зуб, укусив яблоко, его улыбка все же была самой драгоценной для нее. Он гордо улыбался на групповом снимке, и ее мама находила это очень милым. Белле казалось, что это круто, и она тоже хотела потерять зуб, потому что Эдвард мог выпить воды и выпрыснуть ее через дырку. Теперь она бы только рассмеялась над этим, но в пять лет это было ужасно клево.

Когда Эдвард улыбался, его лицо светилось, в уголках глаз собирались морщинки, а на щечках появлялись маленькие ямочки. Такие же, как у его отца и Эммета, у Эдварда были семейные ямочки Калленов, хотя у него они и были менее заметны, чем у брата.

Белла любила его улыбку так же, как и его самого. Именно поэтому она никогда не могла отказать ему. Это было физически невозможно. Все, что от него требовалось — это расписать сумасшедший план действий, будь то горящие мелки или потеря девственности. Хоть Белла и отпиралась, говорила, что это глупо, но стоило Эдварду улыбнуться и сказать, что это сделает его счастливым, и Белла сразу же соглашалась. Эдвард часто обвинял Беллу в том, что она управляет им, строя так называемую «мордашку», но он точно так же действовал на нее простой улыбкой.

Было почти невозможно отказать ему, когда он хотел, но когда он улыбался, это было также невозможно, как идти по воде.

Говоря по правде, Белла знала, что и она могла управлять им. Это было совсем недавно, когда она привязала Эдварда к своей кровати. Только эти воспоминания заставили ее покраснеть. Она не могла понять этого. В тот момент, когда она делала это, она была уверена в том, что делала, но потом, когда просто вспоминала, все ее тело вспыхивало. Это было необъяснимо, словно каждый раз перед тем, как заняться сексом, ее уверенность в себе взлетала до небес. В эти мгновения Белла была абсолютно другим человеком, и честно говоря, ей это нравилось, но была и обратная сторона всего этого.

Она была такой только рядом с Эдвардом.

Да, она пробовала привнести что-то новое в прошлые отношения, но никогда не решалась делать то, что делала с Эдвардом. Она чувствовала себя непринужденно рядом с ним. Она просто была собой и могла придумывать самые невероятные идеи, и он никогда не спорил.

Он с головой окунался в ее идеи и планы.

Пока Белла сидела в своем офисе, мысли сводили ее с ума. Она уже воплотила в жизнь некоторые фантазии, но Эдвард до сих пор не пустил ее в свою голову…хотя она была уверена, что у него тоже есть свои грязные и порочные фантазии.

Белла продолжала задаваться вопросом: какие же у Эдварда фантазии. Хотел ли он быть преподавателем, в то время как она была бы отстающей развратной студенткой? Хотел ли он взять ее на заднем сидении своей машины? Или на капоте своей машины, как в каком-то видео Whitesnake? Она хотела все это знать. Хоть уикенды Эдварда были потрясающими, они не сравнятся с ее ролевыми играми. Даже прошлая ночь была спокойной. Прошлая ночь отличалась от всего.

Воспоминания прошлой ночи навалились на нее на работе, как раз тогда, когда она сидела в офисе. Она немного думала об этом прошлым утром, пока собиралась, но в этот момент воспоминание было таким четким и ясным, что слезы из глаз хлынули быстрее, чем она попыталась их остановить.

Каждому маленькому шраму, начиная от самого небольшого ожога на руке после приготовления цыпленка как-то ночью, поклонялись и приносили извинения, и каждое извинение было чертовски искренним. Белла видела это в потускневших глазах Эдварда. Прошлая ночь была своего рода очищением для Эдварда, хоть Белла и не обвиняла его ни в чем и никогда. Прошлая ночь была ни на что не похожа, и Белле так хотелось назвать это любовью; вчера вечером они занимались любовью. Это было медленно, чувственно, и невероятно эмоционально.

— Почему ты плачешь? — спросил Эммет, ворвавшись в офис без стука, как обычно и поступал. Его вторжение сбило Беллу с мыслей.

Он сел в стул перед ней, слегка наклонившись вперед и уставившись на нее.

— Просто думала о кое-чем грустном. И тебе тоже привет, кстати, — поздоровалась она раздраженным голосом.

— О, ты сегодня раздражительная, я смотрю. ПМС? — спросил он сквозь смех, еле успев отклониться от летевшего в него степлера.

— Что ты здесь делаешь? Сегодня же четверг, и разве сегодня не должен прийти тот бейсболист, скрывающий, что он гей? Тот, который в тебя влюблен?

— Да, но у него сегодня выездная игра. Я прибыл, чтобы сообщить тебе, что мы почтем за честь, если ты будешь присутствовать на ужине в субботу вечером у меня дома.

— Кто там будет?

— Ты, мой тупоголовый братец, Элис со своим женихом, и, наверное, мои предки. Хотя, даже не знаю, хочу ли, чтобы они приезжали, потому что им придется остановиться у меня.

— Они же твои родители, Эммет. Ты ведь должен наслаждаться их компанией, — сказала Белла, возвращаясь к рукописи, которую читала до этого. Она уже несколько раз перечитывала одну и ту же страницу, потому что голова была забита совсем другим.

— Да, и я люблю их, но моя мама считает, что это нормально — разбудить нас Роуз в шесть утра на следующее утро. Я люблю ее, но спать тоже люблю.

— Козел, — на выдохе пробормотала Белла, что не осталось незамеченным. Она все еще пыталась сосредоточиться на своей работе.

— Эй, эй, я сейчас обижусь. Я же хорошо себя веду, а у тебя приступ сучизма. Что, черт побери с тобой происходит? Ты рассталась со своим новым парнем или что-то еще? — предположил он, отбирая у Беллы бумаги, которые она просматривала. Она отбросила бумаги и посмотрела на него разъяренным взглядом.

— Эммет, — начала она, готовясь выплеснуть на него всю свою злость, но в последний момент глубоко вздохнула и принесла извинения. — Прости, Эм. У меня просто завалы на работе, а меня постоянно отвлекают. Скажи Роуз, что мы с Эдвардом придем, и что я позвоню ей завтра днем, чтобы узнать, что взять с собой. Во сколько мы должны быть у вас?

— Ничего страшного, Белли. Можете приезжать часам к шести, но я уверен, что Роуз тебе подробнее все расскажет, — захихикал он, заметив, как Белла сжала губы. Она была раздражена, но пыталась держать себя в руках.

— Если это все, Эммет, пожалуйста, позволь мне вернуться к работе, и прекрати называть меня Белли! — выкрикнула она, вставая из-за стола и тыкая в него пальцем. Эммет громко рассмеялся и вышел, кивнув через плечо, когда закрывал дверь.

— И почему все мужчины Каллен приводят меня в бешенство? — сказала она громко, не ожидая, что ее услышат.

— Я оскорблен!

— Эммет, свали! — прокричала Белла, бросив в него ручкой, когда он рассмеялся, снова закрывая за собой дверь.

Клянусь, что все мужчины Каллен ведут себя как пятилетние, думала она, пытаясь в очередной раз сосредоточиться на работе, но не смогла закончить даже отрывок, где влюбленные обсуждали свои отношения, и то, что должны держать связь в секрете. Она не могла не вспомнить о Ромео и Джульетте, черт, она даже не могла не вспомнить о себе самой, о своем секрете. Едва она подумала об этом, как на нее нахлынули воспоминания о том, как она извивалась под Эдвардом на кушетке, и о том, как его руки натягивали веревки в тот миг, когда она впервые ощутила его вкус.

Она покачала головой, пытаясь выбросить все эти мысли из головы и вернуться к работе, но снова слова вызвали воспоминания о горячей кожи Эдварда, изгибах его тела…она вспомнила, как меняется его лицо на пике наслаждения, и капельки пота, стекающего по лицу. Мысли не давали ей покоя ни на секунда, и Белла отбросила рукопись в сторону и повернулась на стуле, чтобы посмотреть в окно.

Со своего места она могла видеть только главное здание компании, в которой работал Эдвард. Крыша здания была медная, с рыжеватым отливом, а по углам застыли каменные горгульи, которые были видны даже несмотря на высокую облачность.

Пока она сидела здесь, в самом центре Сиэтла, она задалась вопросом, что делает сейчас Эдвард? Он сейчас на встрече? Может поправляет галстук, который сегодня утром завязал слишком туго? А может, он смотрит из окна на ее здание?

Встряхнув головой, Белла попыталась отогнать мысли, и повернулась к стоящему у двери Эммету с цветами в руках.

— Ты купил мне цветы? — спросила Белла, еле сдерживая себя, чтобы не отобрать их у Эммета. Когда он поставил их на стол, она вдохнула аромат изящных желтых цветов.

— От кого они? — спросил Эммет. Белла недоверчиво уставилась на него.

— Разве не ты их купил? — спросила она, играя с одним из цветов в вазе.

— Нет, но там есть карточка, — показал он на карточку в цветах, и вытащил ее из маленького конвертика, в котором она находилась.

— Отдай сюда, Эммет, — приказала Белла, и, к ее удивлению, он подчинился.

Она прочитала записку не менее трех раз, изо всех сил пытаясь сдержать широкую улыбку перед Эмметом.

Эммет уставился на Беллу, ожидая, когда она прочитает послание вслух, но она быстро спрятала карточку, и выгнала его. Нехотя он ушел, перед этим вытащив при этом один из цветов и заткнув его за ухо, чем вызвал смешки Беллы.

Белла села в свое кресло, снова повернулась к окну, и достала карточку, в которой было написано:

Они напомнили мне о тебе.

Надеюсь, сегодня у тебя день лучше, чем вчера.

Эдвард

Белла крепко прижала карточку к груди, улыбаясь и всматриваясь в даль, на устрашающую горгулью.

* * *

Хоть четверг оказался и хорошим днем, пятница такой не оказалась. День тянулся невероятно медленно даже несмотря на желтые фрезии, которые поднимали ей настроение и наполняли ее кабинет волшебным ароматом. Босс потребовал, чтобы Белла закончила редактировать три рукописи к концу следующей неделти.

Она была так счастлива, когда пятница закончилась. Белла никогда еще не добиралась до дому так быстро. Когда она приехала, то оказалось, что Эдвард уже готовит ужин. В любом случае, это займет некоторое время, поэтому Белла решила позвонить Розали.

Она разулась, упав на кровать и набирая номер Эммета и Розали.

— Привет, Белла, — Розали подошла к телефону, а на заднем плане был слышен какой-то стук.

— Привет, Роуз, что, черт возьми, у вас там происходит? — спросила она смеясь, когда услышала ругань Эммета.

— О, представляешь, Эммет пытается быть Мистером Фиксом и пытается собрать новый стол. Он пожадничал и не позволил рабочим из мебельного магазина сделать это, когда они привезли его.

— Они хотели за это сто долларов. Пусть катятся отсюда, — услышала Белла крик Эммета, а потом крик Розали на него, чтобы заткнулся, и что-то об отсутствии секса, если он не соберет стол к завтрашнему званному ужину.

— Секс воздержание, Роуз? Это на тебя не похоже, — поддразнила Белла, слушая хихиканье Роуз.

— Это единственный способ заставить Эммета делать хоть что-то. Я люблю его, но честно, ведет он себя, как ребенок.

— Думаю, что все парни Каллены такие, потому что Эдвард ведет себя так же, — рассмеялась Белла, и Розали присоединилась к ней.

— Итак, почему ты не звонишь? Уже столько времени прошло. Ты меня обижаешь… не звонишь мне больше, и я узнаю от своего мужа, что ты с кем-то встречаешься. Очевидно, ты похожа на гепарда[9], - насмехалась она тоном, который Белла знала слишком хорошо. Это был тон, который означал, что Беллу теперь ждет допрос.

— Прости, Роуз. На работе в последнее время просто жуткий завал. Я звоню, чтобы узнать, что принести завтра вечером с собой, — начала Белла, почти решив пропустить последние вопросы Розали мимо ушей. — И я ни с кем не встречаюсь. Это было… один раз, — солгала она.

— Я понимаю, Белла. Не волнуйся, я просто пошутила. Работа задрала и меня. Я, конечно, люблю своих учеников, но иногда хочется им шеи посворачивать.

— Могу только представить. Почему ты захотела преподавать первоклассникам?

— Я люблю детей, Белла, особенно маленьких, потому что у них такие губки. Ты тоже можешь их учить. Ты знаешь это, — ответила Розали, усмехнувшись, когда Эммет громко выругался.

— Твою мать, Эммет, если ты поцарапаешь пол, то заплатишь за новый ремонт.

Белла смеялась, пока они ругались, и ждала, когда же Розали вспомнит, что она все еще висит на телефоне. Прошло минуты две, прежде чем Роуз заметила это.

— Прости, Белла. Я сейчас пойду надеру задницу своему мужу, но ты привези те вкусные пирожные, которые привозила в прошлый раз, и будь здесь раньше шести. Увидимся, и ты расскажешь мне о том одноразовом сексе, о котором решила мне не говорить, — протараторила Розали, когда услышала, что Эммет зовет ее на помощь.

— Хорошо, Роуз. Увидимся завтра. Скажи Эммету, что я надеюсь, что он доживет до завтра, — поддразнила Белла, и Розали рассмеялась и попрощалась.

Когда Белла повесила трубку, она вышла из комнаты и увидела Эдварда возле двери. Он оплачивал доставку китайской еды.

— Я думала, что ты готовишь, — сказала она, заходя в кухню.

— Я собирался, но решил заказать китайскую еду вместо этого, надеюсь, ты не против.

— Нет, все хорошо. Я только что разговаривала с Розали. Она хочет, чтобы мы приехали к шести и привезли те французские пирожные, которые ты покупал в прошлый раз.

— Я помню, — ответил он подавлено, передавая ей Mei Fun.

— Что случилось? — спросила Белла, задаваясь вопросом, почему Эдвард выглядел расстроенным.

— Ничего, Белла. Все хорошо.

— Почему ты лжешь мне?

— Я не лгу.

— Врешь. Каждый раз, когда твой голос такой тихий, ты лжешь. Что случилось? Пожалуйста, скажи мне, — умоляла она, глядя ему в глаза, в то время как Эдвард пытался отвести взгляд.

— Ничего, правда. Я просто задумался кое о чем, вот и все. Честно, Белла. Ты же знаешь, что я бы не стал ничего скрывать от тебя, — объяснял он, улыбаясь. Разумеется, она поверила ему, и пожав плечами, кивнула.

Они ели в тишине, что, в принципе, не было редкостью, но у Беллы снова появилось то странное ощущение.

* * *

— Могу я спросить тебя о кое-чем? — спросила Белла в субботу утром, когда они с Эдвардом сидели, поедая Fruit Loops прямо из упаковки. Они смотрели повтор серий Скуби-Ду.

— Белла, ты же знаешь, что можешь спрашивать обо всем, — повернулся Эдвард и улыбнулся ей, а Белла почувствовала, как сердце пропустило удар. Она попыталась понять, из-за чего это произошло, но отстранила эти мысли.

— Какая твоя самая темная фантазия, Эдвард Каллен? — спросила она низким и хрипловатым голосом.

Она видела, как расширились его глаза, и он поерзал на своем месте. Он громко сглотнул, и Белла была загипнотизирована движениями его кадыка.

— Ты серьезно? — спросил он нерешительно.

— Да, я хочу знать. Прошлые два месяца я воплощала в жизнь свои фантазии, но не твои. Что ты любишь, Эдвард? Ты хочешь, чтобы я была развратной медсестрой? Или я могу быть непослушной школьницей? Или вульгарной балериной?

И снова Белла увидела, как Эдвард глотнул.

— Мне нравится… — начал он, но Белла его прервала.

— Будь честным, Эдвард. Я хочу знать.

— Если честно, то моей самой большой фантазией было то, что ты сделала с буквой R. Ты понятия не имеешь, как мне было тяжело; каким твердым я становлюсь, когда вспоминаю тот день. Мне понравилось быть во власти сексуальной женщины, позволяя ей управлять мной. Знаю, что это выглядит не очень по-мужски, и что Эммет, скорее всего, смеялся бы, но я не могу не возбудиться при женщине, которая знает, чего хочет.

— Правда? Я никогда… никогда не предполагала даже, — Эдвард пожал плечами и застенчиво улыбнулся, подбросив красную Fruit Loops и поймав ее ртом.

— Почему ты хотела узнать это? — спросил он, передавая коробку хлопьев.

— В четверг в офисе я думала о том, что ты никогда не делал ничего столь неожиданного, как мои фантазии с библиотекарем и вампиром.

— Хорошо, я запомню это для следующей буквы. Хотя у меня есть другая фантазия, но мы обсудим это в другой раз, — захихикал он, двигая бровями.

* * *

— Ты взяла те пирожные? — спросил Эдвард, когда Белла садилась в машину, чтобы ехать на ужин.

— Да, но почему они такие дорогие?

— Потому что они лучшие в городе, Беллз. Ты платишь за качество!

— Это относится и к проституткам тоже? — поддразнила Белла, и Эдвард рассмеялся вместе с ней.

После завтрака этим утром, они, казалось, были более расслаблены рядом друг с другом, но между ними все еще витало напряжение, которое Белла не могла понять в последние дни, но отодвинула все это в сторону.

Они добрались до Эммета в мгновение ока, и, прежде чем она поняла это, платиновая блондинка набросилась на нее.

— Белла! — поприветствовала ее Розали, и быстренько затащила внутрь, после чего зашел и Эдвард.

— Розали! — поздоровалась Белла в ответ, также с энтузиазмом.

— Мммм… это сексуально, — присвистнул Эммет из гостиной, и Эдвард присоединился к нему.

— Дети. Мужчины семьи Каллен — дети, — крикнула Розали в комнату.

— Не могу не согласиться с тобой, дорогая, — сказала Эсме.

— Белла, милая, — позвала она, и обняла ее.

— Эсме, мы так долго не виделись долго.

— Да, дорогая. Очень долго.

— Здравствуйте, доктор Каллен, — сказала бела, обнимая и его. Он усмехнулся и обнял ее в ответ.

— Белла. Сколько раз я должен повторять, чтобы ты звала меня Карлайлом? — упрекнул он игриво.

— О, Беле устроили великий прием, а я ничего не получил. А я, кстати, принес десерт, — надулся Эдвард, как маленький мальчик, заставив всех рассмеяться.

— Иди сюда, Эдвард. Я скучала по тебе. Ты никогда не звонишь, — Эсме легонько ударила его, когда высвободилась из объятий.

— Я тоже скучал по тебе, мама.

— Ладно вам, хватит нежностей. Мы можем поесть? Я проголодался, а ароматы блюд настолько аппетитны, — прервал всех Эммет. Розали закатила глаза, приглашая всех в гостиную.

— Где Элис и Джаспер? — спросила Белла.

— Эдвард не сказал тебе? — спросила Розали и повернулась к Эдварду, который озадаченно уставился на нее. — Разве она не сказала тебе, что собирается в Лос-Анджелес на выходные? Она собирается подогнать свое свадебное платье.

— О, — сказали Белла и Эдвард одновременно, пока шли за Розали.

— О, это новый стол, дорогая? — спросила Эсме, усаживаясь возле Карлайла.

— Да, Эммет провел большую часть ночи и сегодняшнего утра, собирая его. Надеюсь, он не упадет на нас, — пошутила Розали, а Эммет надулся. Белла рассмеялась над тем, насколько были похожи Эммет и Эдвард.

— Где сядешь? — спросил Эдвард у Беллы, идя следом за ней. Белла указала на места напротив Эсме и Карлайла. Эдвард кивнул и сел рядом с ней. Розали и Эммет сели во главе огромного стола.

— Хорошо выглядит, Розали, — сказал Эдвард, наливая всем вино.

— Да, Роуз, и пахнет великолепно, — добавила Белла.

— Спасибо, ребята. Все, приступайте, — сказала она, и все стали раздавать блюда.

— Жаркое просто фантастическое, — сказал Карлайл, откусывая очередную порцию. Розали любезно улыбнулась, и все продолжали ужинать. Эсме спросила Розали об учениках, и это, оказалось, было главной темой для разговоров.

Белла рассмеялась, когда Роуз описала инцидент с двумя учениками, вымазавшими волосы клеем. Эдвард захихикал, вспоминая историю о том, как поджигал разноцветные мелки в спортивном зале, что вызвало у всех истерику.

— Кто готов к десерту? — спросил Эммет, помогая Розали убирать со стола.

— Сынок, ты купил те восхитительные французские пирожные? — спросил Карлайл Эдварда, который просто кивнул, позволяя Эммету забрать его тарелку.

— Иди-ка сюда, — сказал он Белле, и та наклонилась к нему. Он убрал что-то с ее лица и облизал палец.

— Соус, — ответил он, увидев выражение ее лица. Белла улыбнулась, покраснев, и почувствовала, как загорелось лицо. Его прикосновения отозвались пожаром внизу живота.

Когда она вернулась к столу, то заметила, что все уставились на них, но ни один не произнес ни слова. Розали и Эммет уже принесли десерт.

— Они просто фантастические, — сказала Розали, откусывая уже от второй трубочки.

— Ммм, — промычал Эммет, наполняя рот очередной порцией.

— Не ешь так быстро, дорогой, — сказала ему Эсме, откусывая от своего пирожного.

И снова беседа сосредоточилась на одном человеке, на сей раз — на Карлайле. Белла перестала обращать на них внимание, потирая бедра друг от друга, пытаясь создать хоть какое-то трение. Она сейчас так злилась на менструацию. Она скучала по ласкам Эдварда. Все, что он сделал — это вытер соус с ее лица, но то, как он облизал свой палец, вызвало в ней огонь желания. Он смотрел прямо на нее, облизывая соус.

Ее рука нечаянно оказалась на левом колене Эдварда и сжала его. Эдвард повернулся к ней, и Белла невинно улыбнулась, продолжая легкими движениями продвигаться вверх по его бедру. Она еле подавила смех, когда Эдвард напрягся под ее рукой. Он сидел прямо и ровно, сильно сжав губы.

Никто ничего не заметил, так как все внимание было приковано к десерту и Карлайлу.

— Что ты делаешь? — спросил он сквозь сжатые зубы, когда ее пальчики пробежались вверх и вниз по застежке-молнии его брюк.

— Ничего, — невинно ответила она, прикусив нижнюю губу. Она сжала его возбужденную плоть через брюки, и Эдвард подскочил на месте, но никто этого не заметил.

— Ты что, чокнулась? — спросил он, тяжело дыша, когда она стала медленно гладить его.

Белла покачала головой, сильнее сжимая его в ладони. Ей пришлось подавить хихиканье, когда Эдвард схватился за край своего стула, и стал двигаться навстречу ее руке.

Белла отвела от него взгляд, но продолжила ласки, думая, как же хорошо, что скатерть достаточно длинная, чтобы скрыть их маленькое шоу. Она вставила пару слов в разговор, чтобы не вызывать подозрений со своей стороны молчанием. Эдвард изо всех сил старался сохранить спокойное лицо, когда Белла расстегнула его штаны.

— Белла, — зашипел Эдвард, когда она расстегивала молнию, прижав ее к члену, чтобы он почувствовал вибрацию. Эдвард громко сглотнул, и Белла облизала губы, наблюдая, как снова заходил его кадык, как и всегда.

Она улыбнулась, засовывая руку в его боксеры, и освобождая его член. Белла не отводила взгляда от Карлайла, который продолжал описывать сложный случай, который он недавно диагностировал. Розали и Эсме выглядели заинтересованными, и Эммет выглядел более поглощенным десертом, чем разговором, но он не обращал на них внимания.

Рука Беллы медленно спустилась по члену Эдварда, потом провела рукой вверх, позволив ноготку пройтись по набухшей головке. Эдвард подскочил на месте. Он сумел перекрыть свой стон кашлем, который привлек внимание Эммета.

— Это… — ответил он хриплым голосом. — Не в то…горло…пошло, — прохрипел он, указывая на полусъеденный десерт на своей тарелке. Эммет усмехнулся, возвращаясь к своему десерту и Карлайлу.

— Черт, Белла, — застонал он, когда ее рука сильнее сжала член, и замедлилась, дразня разрез на головке.

— Белла, — зашипел он, двинув бедрами вверх, навстречу ее движениям. Она повернула слегка голову к нему, краем глаза наблюдая за ним. Он прошептал «уже близко», и Белла ускорила движения рукой. Она увидела, как побелели костяшки пальцев, когда он сильнее сжал край стола, и вернулась к беседе. Теперь Эсме рассказывала что-то. Белла взяла кусочек пирожного со своей тарелки левой рукой и забросила в рот.

Все рассмеялись над чем-то, что сказала Эсме, и Белла присоединилась к ним, хоть и понятия не имела, о чем они говорят. Она была сосредоточена на пульсирующем органе в ее руке. Украдкой взглянув на Эдварда, она увидела, как трепещут его ресницы и как закатываются глаза.

Он был близок.

Она чувствовала это. Он начал двигаться в ее руке, быстрее двигая бедрами.

— Белла, — задыхался он. — Я больше… не могу… сдерживаться, — прошептал он, излившись на ее руку и дрожа, пока остальные не замечали.

Она держала руку на члене, собирая все до последней струйки спермы, вытекающие из него. Она медленно убрала свою руку, давая ему возможность спрятать свое достоинство и застегнуть штаны.

Белла взяла очередной кусочек пирожного с тарелки и, взяв его в правую руку, медленно съела его. Эдвард пристально наблюдал за ней все это время.

— Эти пирожные восхитительны. Я не могу насытиться ими, — застонала она, и все за столом повернулись к ней, забыв о Эсме.

Эдвард загипнотизировано наблюдал за тем, как Белла облизывает свою руку. Она знала, что она делала. Его брови поползли вверх, когда она закрыла глаза в экстазе, облизывая руку, которая только что удовлетворила Эдварда.

— Итак, Белла, кто тот парень, про которого мне говорил Эммет? — спросила Роуз, обращая внимание всех к Белле.

— Ну, он… он…

Глава 19

— Он что? — спросила Розали, когда Белла замешкалась с ответом. У нее было такое чувство, будто все тело покраснело, когда все головы разом повернулись к ней. Лоб уже начал покрываться испариной, и внезапно ей показалось, что она сидит в печке.

— Ну же, Белла. Так не честно! Ведь Эммет и Эдвард знают. Я же твоя лучшая подруга! Так неправильно, — улыбаясь, пыталась выведать у нее Розали, и Эсми согласно кивнула головой. Было что-то такое в улыбке Розали, что показалось Белле странным. Словно она знала о Белле что-то такое, чем могла дискредитировать ее.

— Мне кажется, не очень уместно говорить об этом за семенным ужином, — нервно усмехнувшись, попыталась отвертеться Белла.

— Белла, никто не станет осуждать тебя за секс на одну ночь, — продолжала развивать тему Розали, в то время как Белла больше всего на свете хотела замять этот разговор. Услышав слова Розали, глаза Беллы широко распахнулись от удивления, а челюсть отвисла. Она поверить не могла, что Розали сказала это при всех, в присутствие Карлайла и Эсме, находившихся на расстоянии вытянутой руки от нее. Хотя, если честно, это заявление даже близко не было так рискованно как то, что происходило под столом не позднее минуты назад.

— Розали! — Эдвард вступился за Беллу, которая все еще молча смотрела на Розали с выражением шока на лице. Эммет расхохотался, а Эсме с Карлайлом усмехнулись. То, что это ситуацию нашли забавной, еще больше разозлило Беллу.

— Это так унизительно, — пробормотала она.

— О, детка. Тут нечего стыдиться, — попыталась успокоить ее Эсме, но застенчивая натура Беллы взяла верх, и она смогла только вздохнуть в ответ на слова женщины, которая была ей как мать.

— Это, черт возьми, унизительно, — повторила Белла, вставая из-за стола. Эдвард хотел было пойти за ней, но она глазами приказала ему оставаться на месте.

— Розали, могу я поговорить с тобой наедине, в кухне? Сейчас! — сквозь сжатые зубы произнесла она, отходя от стола. Сжав кулаки и прижав их к бокам, она направилась в кухню под звуки цокающих по полу каблучков Розали, которая шла за ней. В этот момент Белле казалось, что более раздражающего звука она в жизни не слышала.

Ей хотелось придушить Розали, и та почти ничего не смогла бы сказать, что заставило бы Беллу передумать.

Почти.

— Это Эдвард, — заявила Розали, войдя в кухню. Когда она произнесла его имя, Белла замерла в шоке.

— Что? — спросила она так, будто представления не имела, о чем говорит Розали, но ее голос предал ее и прозвучал неестественно высоко. Ее нервозность только подтвердила подозрения Розали.

— Тот парень…с которым у тебя был секс на одну ночь. Это был Эдвард.

— Нет, — солгала Белла. Да, это был Эдвард, но это был секс не на одну ночь. Скорее, на двадцать шесть ночей. Плюс минус.

— Да, это он, — прошипела Розали. — Не лги мне, Изабелла Мари Свон. Ты влюблена в этого парня с самого детства. Может, ты не понимала этого, может, до сих пор этого не осознаешь, но все вокруг прекрасно видят это. Это просто нелепо, как можно быть такими слепыми!

— Розали, пожалуйста, говори потише, — умоляла Белла, и в тот момент Розали поняла, что ее догадка подтвердилась на сто процентов.

— Это и правда Эдвард, — прошептала она, и Белла кивнула, побежденно вздохнув. Она села на стул, а Розали уселась напротив подруги, ее глаза ясно выражали то, что она хотела знать.

— Когда?

— Восемь недель назад, — ответила Белла. — Ничего серьезного, Роуз. Мы просто друзья с привилегиями. Мы занимаемся сексом каждые выходные, и каждый раз делаем что-то новое. Один раз выбирает он, потом я.

Розали смотрела на нее широко распахнутыми глазами не в силах поверить тому, что слышит.

— Ты что, идиотка? Ты только что удовлетворила за моим гребаным столом своего лучшего друга, и у тебя еще хватает наглости заявлять, что это несерьезно? Белла, ты не такой человек, который может просто так вытворять такое.

— Ты все видела? — в шоке спросила Белла. Ее лицо тут же покрылось румянцем, и она застонала.

Этот вечер становился все более и более смущающим для нее.

— Конечно же, я видела. Тебе просто повезло, что Эммет был так увлечен едой, а Эсме с Карлайлом не могут оторваться друг от друга.

— О боже, — застонала Белла, спрятав лицо в ладонях.

— Белла, мы с Эмметом довели до совершенства этот маленький маневр за столом. Вы же двое действовали слегка небрежно. Нужно постоянно держать одну руку на скатерти и делать вот так, — продемонстрировала Розали.

— Роуз, умоляю, — зашипела Белла, раздраженно потирая лоб, — говори потише. Не нужно, что кто-то еще знал об этом.

— Так ты трахаешься со своим лучшим другом? — дерзко и слишком громко, как показалось Белле, спросила Розали.

— Розали! — закричала Белла и кинула в нее посудное полотенце, которое, как обычно, пролетело мимо цели.

— Прости. Просто…что вселилось в вас…вы и правда? Ну, я хочу сказать, что подтолкнуло вас к тому, чтобы, наконец, сделать это?

— Мы делали это и раньше, Роуз, — ответила Белла и тут же захлопнула рот ладошкой.

— Извини? Что ты только что сказала? — не в силах поверить тому, что услышала, переспросила Роуз. Белла молчала, крепко зажмурившись.

— Не хотите ли поподробней рассказать об этом, мисс Свон? — в голосе Розали зазвучали нотки веселья.

— Когда нам было шестнадцать… — начала Белла, но Роуз ее прервала.

— Эдвард! — взволнованно закричала она. Белла быстро повернула голову в сторону гостиной, чтобы убедиться, что никто не слышал возгласа подруги.

— Что за херня, Роуз? Какую часть предложения «Пожалуйста, говори потише» ты не расслышала?

— Прости. Но…ты лишилась девственности с Эдвардом? Ты же мне говорила, что это был парень из твоей школы.

— Мы с Эдвардом вместе учились в одной школе, — ответила Белла, и Розали швырнула ей в лицо упавшее ранее посудное полотенце. Она не промазала.

— Я поверить не могу. Все это время! Так почему вы двое никогда не встречались?

— Потому что мы лучшие друзья, и не воспринимаем друг друга в этом плане.

— Да, лучшие друзья навсегда, точно, — раздраженно фыркнула Роуз. — Но, Белла, лучшие друзья не спят друг с другом. Это полностью изменить ваши с ним отношения. Никогда больше не будет так, как прежде. Я поверить не могу, что вы готовы рискнуть дружбой, которая длится на протяжении двадцати лет. Я думаю, что знаю вас двоих достаточно давно для того, чтобы сказать, как важны вы друг для друга. Помню тот день, когда ты впервые представила мне Эдварда: я никогда раньше не видела тебя такой счастливой рядом с парнем. Я думала, ты представишь мне его как своего парня.

— Ничего не измениться, Роуз. Мы с Эдвардом всегда будем лучшими друзьями, несмотря ни на что. Это ничего не изменит между нами. Как только мы разберемся с двадцатью шестью темами, то вернемся к тому, как все было раньше.

— Нет, не вернетесь, вы… — начала Розали, но ее мысли вдруг приняли совершенно новое направление. — Подожди, двадцать шесть тем?

— Мы используем буквы алфавита, но это все, что я могу тебе сказать. Я не должна была вообще ничего говорить об этом. Только ничего не рассказывай Эммету, пожалуйста, — умоляла Белла, и Розали кивнула, поднимаясь.

— Ты же знаешь, я никогда бы такого не сказала в обычной ситуации, но будь осторожна, Белла. Все это может плохо закончиться. А как это было в первый раз, ну или в первую букву? Неуклюже? Вы все время истерично смеялись?

— Нет, это было совершенно естественно, словно мы были вместе много раз. Я даже не знаю, как объяснить это, все просто было так естественно. Да и Эдвард, казалось, ничуть не нервничал, поэтому мы просто нырнули в это с головой.

— Естественно, — прошептала Розали. — Будь осторожна, — посоветовала она Белле, когда они входили в гостиную. Белла держалась на два шага позади Розали.

Розали пробудила к жизни ее худшие страхи. Последнее, чего ей хотелось, так это чтобы их с Эдвардом отношения разрушила эта игра. Она нуждается в нем. Он всегда был рядом с ней. От одной только мысли о том, что игра может принять нежеланный оборот, ей становилась плохо.

— Ты в порядке? — прошептал Эдвард, когда Белла села за стол.

— Да, в порядке, — ответила она и подмигнула, чтобы показать, что все нормально. Эдвард кивнул, его взгляд задержался на ней на несколько секунд, прежде чем снова обратиться к родителям. Он напряженно застыл, и Белла увидела, что его руки, сложенные на столе, сжаты так, что даже костяшки побелели.

— Белла, дорогая, не надо стесняться, — снова попыталась успокоить ее Эсми.

— Спасибо, Эсме, но мне немного стыдно из-за того, что я так вспылила. Да и Роуз подняла эту тему в такой момент…это не самая подходящая тема для разговора за ужином.

Розали фыркнула и закатила глаза. У Беллы возникло искушение ударить ее под столом, но ее ноги не были достаточно длинны, чтобы дотянуться до Роуз. Эдвард наблюдал за разговором с выражением легкого беспокойства, а Эммет со скоростью света продолжал уплетать свой десерт.

— Эммет, хватит уже, — сказала ему Розали, вырывая пирожные из его загребучих рук.

— Детка, — захныкал он с полным ртом.

— Это отвратительно, Эммет, — добавил Карлайл. — Мне казалось, мы с твоей мамой лучше воспитали тебя.

— Простите, — робко ответил он, и Белла усмехнулась. Всегда было так забавно наблюдать за тем, как Эммет с Эдвардом получают выговор от родителей. Даже несмотря на возраст, браться Каллены сохранили страх перед родительским неодобрением.

— Серьезно, Эм. Сколько ты съел пирожных? — спросил Эдвард.

Эммет пожал плечами.

— Не знаю. Одиннадцать? Двенадцать?

— Супер. Теперь всю ночь я буду слышать «Рози, детка, у меня живот болит» — передразнила Розали, заставив всех рассмеяться.

— Думаю, нам пора откланяться, — сказал Эдвард, поднимаясь со своего места. Остальные тоже встали, и Розали пошла вместе с Беллой за ее сумочкой, пока Эдвард ждал ее у двери.

— Спасибо за приятный вечер, — обратился ко всем Эдвард. Его родители стояли рядом с Эмметом, на лице которого застыло разочарованное выражение. Ей пришлось сдерживаться, чтобы не рассмеяться при взгляде на его надутые губки в тот момент, когда они с Эдвардом выходили за дверь.

Эдвард молча подошел к своей машине и открыл дверь для Беллы. Он выглядел рассерженным, и Белла не могла понять, в чем дело, но она не стала ничего говорить до того момента, пока они не тронулись в путь.

— В чем дело? — повернувшись, спросила она. Эдвард был полностью сосредоточен на дороге и ничего ей не ответил. — Эдвард, что за фигня? Поговори со мной.

— О чем ты думала? — заорал он, повернувшись к ней, когда загорелся красный свет. — Перед моей семьей? Ты что, совсем из ума выжила?

Белла замера на своем месте. Какое-то мгновение ей было страшно даже дышать. Она боялась его реакции.

— Скажи что-нибудь, Белла! Я хотел бы услышать объяснения!

— Я…я ду-думала…т…ты сказал, что тебе нрав…нравится контроль, — заикаясь, нервно пробормотала Белла. Взгляд, которым в ответ одарил ее Эдвард, можно было смело назвать горящим. Он никогда еще не смотрел на нее с таким отвращением. Это было пугающе.

— Да, Белла, мне нравится, я действительно говорил это, но что заставило тебя сделать это, когда мои родители сидели прямо напротив нас? Ты понимаешь, как унизительно было бы, если бы они или кто-нибудь еще понял, что ты делаешь?

Белла нахмурилась.

— Ну… — начала она, потянув это короткое слово, и нервно усмехнулась.

— Что ну? — спросил Эдвард спокойным голосом, в котором, однако, еще слышались жесткие нотки.

— Розали видела, — призналась Белла, сжав зубы. Выглядела это так, будто она приготовилась к чему-то ужасному. Она думала, что он закричит, остановит машину и начнет ругать ее, но вместо этого Эдвард рассмеялся.

— Почему ты смеешься? — кротко спросила Белла. Она все еще боялась его реакции, ей казалось, что у него истерика.

— Твое лицо. Белла, неужели ты и правда думала, что мне не наплевать? Ну да, признаюсь, сделать это прямо на глазах у моих родителей было немного экстремально, но я-то думал, что ты понимаешь, что я безоговорочно наслаждался этим, — он взглянул на нее, улыбнувшись, и у Беллы отвисла челюсть.

— Ты серьезно? Это было не смешно, — прошипела она, бросив на него свирепый взгляд и шлепнув его по руке. Эдвард снова рассмеялся.

— Вообще-то, смешно, Беллз. Я никогда бы не смог злиться на тебя. Через столько лет ты должна бы знать это.

— А вообще, ты должен злиться. Что, если бы твои родители увидели, что мы делаем?

— Так Роуз заметила? — вместо ответа спросил он. Белла медленно кивнула.

— Очевидно, она думает, что у нас что-то не так с техникой. Она говорила что-то о том, чтобы держать руку на скатерти, когда мы будем снова делать это.

— Снова? — ухмыльнулся Эдвард, фирменным жестом изогнув бровь.

— Не с тобой, — резко ответила Белла, и на секунду пожалела о том, что сказала. Свет, который горел в глазах Эдварда, потух, и она почувствовала себя виноватой, хоть и не поняла, почему.

— Парень, за которого ты выйдешь замуж, будет самым счастливым на свете, — тихо сказал Эдвард, заезжая на стоянку и ставя свою машину рядом с машиной Беллы.

— Как и твоя жена, — ответила она и вышла из машины, медленно закрыв за собой дверь.

Они молча вошли в свою квартиру, не сказав друг другу ничего кроме «спокойной ночи», и разошлись по своим комнатам.

* * *

— Доброе утро, солнышко, — поприветствовал Эдвард Беллу, которой потребовались все силы, чтобы доползти до стола и сесть рядом с Эдвардом.

— Ммм, — все, что ответила она перед тем, как одним глотком выпить апельсиновый сок Эдварда. Он усмехнулся, увидев, как по краешкам ее губ стекают капельки сока. Ему пришлось приложить физические усилия, чтобы не наклониться и не слизать цитрусовый сок с ее подбородка.

— Мило, — вместо этого усмехнулся он, предлагая ей свой полусъеденный рогалик.

— С корицей и изюмом?

— Разумеется, — широко улыбаясь ответил он, и Белла с улыбкой взяла рогалик. Она откусывала куски, издавая громкие звуки и не заботясь о манерах.

— Очень элегантно.

— Я очень элегантная женщина, — ответила Белла, напихав перед тем как сказать это полный рот.

— Какие планы на сегодня?

— Не знаю. Хотела просто остаться дома и побездельничать. А что, у тебя есть какие-то предложения?

— Очевидно, нет, раз спрашиваю у тебя, — ехидно ответил Эдвард.

— Эй, что с тобой последнее время? Ты как будто сам не свой. В одну минуту ты счастлив, в следующую грустишь, а затем и вовсе выглядишь так, будто хочешь вмазать кому-нибудь по морде. Что происходит?

Эдвард робко улыбнулся и вздохнул. Он знал, что ведет себя странно на этой недели, но он думал, что хорошо скрывает это. Ему следовало бы знать, что Белла заметит. Конечно же, она заметила. Он же всегда знал, когда с ней творилось что-то не то.

— Ничего серьезного, правда. Просто у меня новый проект, к которому нужно найти подход. Для Адидас. И если я сделаю все правильно, то, скорее всего, получу, наконец, повышение. Ну, ты знаешь, то самое, грандиозное повышение, — соврал он. Если честно, работа в последнее время была очень напряженной, и телефонный звонок в пятницу только обострил его беспокойства. Он был так сосредоточен на разговоре в тот момент, что спалил ужин.

— Ты уверен? Это не из-за того, что я сказала Розали по телефону, да? Я не знаю, слышал ли ты меня, — прошептала она.

— Твоя дверь была закрыта, Беллз. Что ты сказала ей? Поэтому она думала, что у тебя был одноразовый секс?

Белла кивнула, и Эдвард закатил глаза.

— Ты думаешь, я бы рассердился из-за этого? — спросил он со всей уверенностью, на какую только был способен, но сердце в груди сжалось при мысли, что Белла рассматривает его лишь как партнера на одну ночь. Ведь они были вместе больше, чем один раз, но при мысли о том, что он будет с ней только сейчас и больше никогда, его накрывала волна печали. Впервые с тех пор, как они начали игру, он задумался о последней букве.

— Решаешь в голове задачку, Каллен?

Эдвард усмехнулся их старой шутке и, послав Белле широкую улыбку, засмотрелся на нее.

Белла была красивой, всегда была. Когда им было шесть, Эдвард сказал ей, что ее глаза напоминают ему о шоколадном мороженом, и она захихикала. Уже тогда она краснела. В то время это были просто бледно розовые крапинки, покрывавшие ее круглые щечки, но Эдвард уже тогда думал, что это красиво.

Он считал ее красивой.

С каждым голом она становилась все симпатичнее, пока им не исполнилось восемнадцать. Именно тогда Эдвард понял, что его лучшая подруга просто красавица.

Это был их выпускной, на который Белла решила пойти с Эмметом. У Беллы было много поклонников, но она не была заинтересована ни в одном из них. Майк Ньютон был непреклонен и умолял Беллу пойти с ним, пока она не сказала, что у нее уже есть пара. Эдвард стоял рядом в тот момент, когда Белла отказывала Майку, а тот снова и снова умолял ее. Ему с трудом удавалось сдерживать смех, глядя на стенания Майка.

Когда до Майка наконец дошло, он гневно спросил, с кем она идет, и когда Белла ответила, что с Эмметом, у Эдварда чуть челюсть не отпала. Когда он спросил, знает ли Эммет о том, что он идет на их выпускной, Белла ответила «нет, не знает».

— Эммет? Мой брат? — спросил Эдвард, и Белла кивнула. Майк к этому времени уже ушел, повесив голову.

— А Эммет знает, что он идет на бал?

— Нет, — ответила она. — Но я знаю, что он согласится. Помнишь, как ему скучно было в том году, когда он вернулся из Вашингтонского Университета? Так вот, я буду его развлекать.

Смотреть на то, как Белла спускалась по лестнице в его доме…это было нечто фантастическое. Она выглядела роскошно, так, по крайней мере, он думал сейчас, а тогда ему в голову пришло только слово «красивая». Оны выбрала темно зеленое платье, над которым так хлопотала Эсме, и которое после нескольких примерок сидело на ней идеально. Он был очарован тем, как платье облегало все изгибы ее тела и тем, как зеленый оттенял ее кожу цвета слоновой кости. Даже Эммет был без ума от Беллы.

Их отец часто говорил так о маме: прекрасное видение. В тот вечер Белла была прекрасным видением. Тот ее облик навечно запечатлелся в его памяти.

— Эй, о чем ты думаешь? — прервала ход его мыслей Белла.

— Ни о чем важном, — еще одна ложь, которую, как ни странно, было довольно сложно произнести.

— Как скажешь, — пожала она плечами, вставая из-за стола.

— Куда ты? — спросил Эдвард, когда увидев, что Белла направилась в его спальню.

— За шапкой. Я использовала свою букву вчера. Эта суббота будет твоей.

— И какая у тебя была буква? — спросил он, когда Белла протянула ему шапку. Он потянулся к ней, когда Белла ответила.

— D.

— D, — повторил он. — И что она означала? Игры с членом за ужином (Dinner dick play)?

— Ого! — засмеялась Белла. — Это ты только что придумал?

— Да, — рассмеялся Эдвард вместе с ней. — Так что она означала? — с любопытством спросил он.

— Наверное, десерт, — безразлично пожала плечами Белла.

— Да, кстати об этом, — начал Эдвард. — То, что ты проделала с пирожными…Когда ты облизывала пальцы, это было невероятно горячо, не буду лгать.

— Да уж, это было отвратительно, Эдвард. Не собираюсь повторять такое. Крем в сочетании с твоей спермой не очень-то приятен на вкус, — поморщилась Белла перед тем, как выхватить у него из рук шапку.

— Я же не просил тебя делать это, — защищался Эдвард, и Белла толкнула его в плечо.

— Я знаю, — ответила она, — но я как-то прочитала об этом в журнале, и мне всегда хотелось попробовать, хотя они назвали это не «Игры с членом за ужином».

Смеясь, они вернулись в гостиную. Когда они сели, Белла несколько раз встряхнула шапку и протянула ее Эдварду. Он вытащил листочек, несколько раз пробежался глазами по букве Р, пытаясь придумать, что же можно сделать с ней.

— Хорошая буква? — спросила Белла.

— Я думаю, да, — пробормотала он. — Тебе придется подождать, малышка.

— Малышка? — скептически переспросила она.

— Да, это подсказка, Белла. Попробуй догадаться, малышка.

— Хорошо, папуля.

— Оооо, — зарычал Эдвард. — Я думаю, мне понравилось бы, если бы ты назвала меня папочкой.

— Пусть будет папочка, — промурлыкала она, и челюсть Эдварда едва не соприкоснулась с полом. Он внезапно почувствовал слабость в теле, так как вся кровь устремилась к промежности. — Девять есть, осталось еще семнадцать.

— Ну давай, малышка.

* * *

Ненавижу понедельники, подумал Эдвард и развернулся в кресле. С тех пор, как он вошел в офис сегодня утром, он не сделал абсолютно ничего. Он зашел в тупик с новой рекламной кампанией кроссовок Адидас.

— Эдвард, — позвала его Элис через интерком, прервав тем самым ход его мыслей. Ну, или скорее, его вращения в кресле.

— Да, Элис?

— Мистер Майерс хочет видеть тебя.

— Когда?

— Сейчас, — быстро ответила Элис.

Прежде чем Эдвард успел спросить, что она имеет в виду, мистер Майерс ворвался в его кабинет.

— Каллен, — обратился к нему Майерс, садясь напротив Эдварда.

— Сэр, как поживаете? — вежливо и с уважением поприветствовал его Эдвард.

— Прекрасно. Мы только что получили очередной платеж от компании-производителя зубной пасты. Ты отлично поработал, Эдвард. Я был очень доволен твоей презентацией, — сделал комплимент мистер Майерс, и Эдвард польщено кивнул.

— Спасибо, сэр. Не хочу показаться грубым, но есть ли какая-то особая цель у вашего визита?

— Да. Помнишь, мой ассистент звонил тебе в пятницу и говорил о том, что крайний срок в понедельник?

Эдвард кивнул, вспомнив панику, которая охватила его в тот момент. Именно из-за этого он и спалил ужин и был в таком ужасном настроении.

— Отлично. Так вот, у меня плохие новости. Крайний срок — четверг, — сообщил он, и у Эдварда перехватило дыхание.

— Четверг, — повторил он.

— Я так и сказал, Каллен. Ты приедешь сюда в четверг утром и проведешь презентацию для меня и мистера Остина, а потом вы с Остином полетите в Нью-Йорк и представите наше предложение Робу Лангстаффу. Он прилетит из Германии, чтобы побывать на этой презентации, — строго сказал он.

— Когда я вернусь? — спросил Эдвард, снова перебирая в голове возможные варианты презентации.

— В воскресенье утром, я думаю. Мой ассистент позже сообщит Элис все детали. Сделай так, чтобы я тобой гордился, Эдвард, не подведи меня.

— Сделаю все, что в моих силах, сэр, — заверил он его.

— Это я и хотел услышать. Увидимся в четверг утром, — сказал мистер Майерс, выйдя из кабинета Эдварда и даже не дождавшись ответной реплики.

Как только дверь захлопнулась, Эдвард рухнул в свое кресло и уронил голову на руки. Раздраженно застонав, он потянул себя за волосы.

— Думай, Каллен, думай, — вслух заговорил он, пытаясь расслабиться, что было нелегко, так как он думал, что у него будет неделя на разработку кампании, а теперь оказалось, что у него всего три дня. Два с половиной, если точнее.

Следующие шесть часов в своем кабинете Эдвард провел, лихорадочно записывая возникающие идеи и панически вздрагивая с каждым ударом часов. Он не мог придумать ничего связного и выдающегося. В конце концов, он решил забрать наброски проекта с собой и поработать дома, запершись в своей комнате.

Белла вошла к нему около восьми — она принесла ему ужин — и это был единственный раз за вечер, когда они поговорили. Она поужинала рядом с ним, но вскоре ушла, оставив его наедине с работой. Эдвард был рад этой короткой передышке, Белле удалось успокоить его даже после того, как он пожаловался насчет Нью-Йорка и того, что пропустит свою букву в субботу. Белла швырнула в него картошкой и сказала не беспокоиться ни о чем.

Во вторник утром Эдвард проснулся позже, чем обычно. У него еще было достаточно времени для того, чтобы добраться до работы, но с Беллой они уже разминулись, а он так хотел увидеть ее перед работой и поблагодарить ее за то, что она успокоила его вчера.

Когда он вышел из своей спальни, то увидел завтрак на столе. Сев за стол, он, к своему удивлению, обнаружил не только завтрак, но и записку. Как только он прочел то, что было написано в ней, то тут же зашелся истерическим смехом. В записке было сказано:

Я слышала, что когда Эдвард Каллен падает в воду, то он не промокает. Он становится рыбкой.

Надеюсь, у тебя будет хороший день!

Белла

Он не мог перестать смеяться, перечитывая ее записку. Покачав головой, он положил ее в нагрудный карман рубашки.

Позже он позвонил Белле, чтобы поблагодарить ее за записку, за завтрак, а также за то, что она подала идею для его презентации.

Остаток вторника и практически вся среда ушли у Эдварда на то, чтобы подготовить предложение и завершить работу над презентацией, и он гордился тем, что успел закончить в срок. Благодаря Белле, у него появилась идея использовать популярные шутки Чака Норриса во время презентации для боссов Адидаса.

Эдвард снова поблагодарил Беллу, когда вернулся домой в среду вечером.

— Спасибо! — с порога прокричал он и крепко обнял ее. Эдвард рассмеялся, а Белла захихикала.

— Серьезно, Беллз. Ты не представляешь, как помогла мне. Спасибо, — снова поблагодарил он, ставя ее на пол.

— Да не за что. О, и я достала для тебя чемодан из гардероба, — сказала она, пока Эдвард скидывал свои туфли.

— Спасибо, Беллз. И что бы я без тебя делал?

— Кто знает? — пошутила она, и Эдвард запустил в нее свою туфлю.

— Поаккуратней, — Белла попыталась изобразить строгое лицо, но у нее ничего не получилось. — Как прошел твой день?

— Хорошо. К двум я уже все закончил, поэтому пару раз прогнал презентацию перед тем, как уйти, — ответил он, заметив, как Белла достает из сумочки конфету.

— Что у нас тут? — спросил он, подходя к ней сзади.

— Клубничная конфета. Это мои любимые, — ответила она, и Эдвард улыбнулся. Такую же конфетку он дал ей в супермаркете почти двадцать один год назад.

— У тебя еще есть?

— Нет. Я всегда беру одну с собой на работу. Когда на работе запарка, я ее съедаю, и мне сразу становится легче. Но сегодня было скучно, поэтому она мне не понадобилась, — Белла улыбнулась ему, и он улыбнулся в ответ.

— У меня идея, — объявил он. — Встретимся в гостиной через пятнадцать минут. Надень джинсы и кроссовки.

— Зачем?

— Просто сделай это, Белла. Доверься мне.

— Знаешь, твои идеи не всегда благоприятно сказываются на моем здоровье, — прокричала она от двери своей спальни. Эдвард усмехнулся и показал ей средний палец.

Через десять минут они вышли из своих комнат, оба одетые в повседневную одежду.

— Что мы собираемся делать? — спросил она, смущенная возбужденным выражением лица Эдварда.

— Увидишь, — ухмыльнулся он, за руку вытягивая ее из квартиры.

— Ты не скажешь мне, куда мы идем, да? — спросила Белла, когда они вошли в лифт.

— Не-а, — поддразнил он, когда лифт начал движение вниз. Он усмехнулся, увидев, что Белла надула губки, а потом улыбнулась.

— Чему улыбаешься?

— Просто так, — ответила она, и Эдвард уставился на нее, смущенный такой сменой настроений.

— Ну что? — снова спросил он.

— Просто…помимо вчерашнего вечера у Роуз, мы уже давно никуда не выходили вместе, хоть я и понятия не имею, куда ты меня ведешь сейчас.

— Аа, — невразумительно ответил Эдвард, придержав для нее дверь. Они вышли на улицу, и он стал ждать, когда же она заметил, что он повернул налево.

— Ну спасибо, что подождал, — отругала Белла Эдварда, подбежав к нему.

— Здесь недалеко, — сказал он, когда они подходили к парку.

— Мы идем в парк? — спросила она, и Эдвард кивнул. Они пошли по тропинке, скрытой ветками деревьев, которая вела к детской игровой площадке.

— Заперто, — сказала Белла, когда они подошли к воротам.

— И что? Тут есть дыра в заборе, — заметил Эдвард, но не стал пробираться через дыру, а вместо этого решил перелезть через забор.

— Ты что делаешь? — закричала Белла, когда Эдвард вскарабкался на детскую горку.

— Веселюсь. Не хочешь присоединиться?

Белла стояла за оградой и наблюдала за тем, как Эдвард съезжает вниз по горке. Его ноги оказались на земле еще раньше, чем он проехал половину положенного пути.

— Ты выглядишь нелепо. Двадцатипятилетний мужчина, а ведешь себя как маленький, — усмехнулась Белла, подходя к дыре в заборе, которую ей указал Эдвард.

— Урааа, Белла идет поиграть, — закричал он, когда она оказалась по другую сторону забора.

— Забирайся наверх, — сказал он и стал ждать, пока Белла поднимется на мостик горки «Джунгли».

— Все такой же король детской площадки, как я погляжу, — отозвалась Белла, взбираясь к нему на горку.

— Конечно. А теперь ты можешь быть моей королевой.

— Ты просто смешон. Ты говоришь так, словно тебе пять лет. Те дни уже позади.

— Никогда! Если ребенок в тебе умрет, значит, они выиграли.

— Кто это они? — спросила Белла. Эдвард помог ей забраться на мостик.

— Я не знаю, но они выиграют. Никто не знает, кто они, но нельзя позволить им выиграть.

— Ты с ума сошел? Этот проект и правда тебя подкосил.

— Нет, — честно ответил Эдвард.

— В чем дело? — спросила Белла, садясь рядом с ним.

— Можно я поцелую тебя? — наконец спросил Эдвард. Он хотел сделать это уже несколько недель. Хотел больше всего на свете.

— Эдвард, я не думаю, что это разумно. Это против правил. Вся игра измениться.

Он побежденно вздохнул и отвернулся от нее.

— Это то, что так беспокоило тебя?

— Я не знаю, Белла. Я просто…сегодня на работе до меня дошли очень странные новости, и…я не знаю. Похоже, из-за этой игры у меня уже что-то не то с головой, — ответил он. Это была только полуправда.

— У меня тоже, — призналась Белла, и Эдвард повернулся, чтобы взглянуть на нее.

— Так мы прекращаем игру? Или продолжаем? — неуверенно спросил он. Эдвард не хотел, чтобы игра заканчивалась. Он любил ту связь, которая возникла между ним и Беллой благодаря этой игре. Он не был уверен, что это за чувство, но точно знал: ему необходимо чувствовать это.

— Продолжаем, — ответила она и поцеловала Эдварда в щеку, чем вызвала у него улыбку.

— Хорошо. Продолжаем прямо сейчас, — объявил он и прижался губами к впадинке на ее шее, и Белла задрожала.

— Мы на улице, Эдвард. На детской площадке. В неположенное время. Если копы будут патрулировать район и увидят нас, то нам выпишут штраф или, что еще хуже, арестуют.

— Поживи немного, Белла, — прошептал он и поцеловал местечко под ее ушком. Он зажал губами мочку ее уха, и тело Беллы завибрировало под ним. Ему так нравилось чувствовать, как наливается жаром ее тело…

— Белла, — застонал он и лег на нее, удерживая вес своего тела на коленях и локтях.

— Эдвард, — стоном отозвалась она, когда его руки прошлись по ее бокам, и их бедра прижались друг к другу.

Белла потянулась к молнии его джинсов, но он мягко оттолкнул ее руку.

— Нет, Белла. Вдруг кто-то пройдет мимо, — застонал он, когда она начала тереться об него бедрами. По мере того, как ее стоны становились все громче, Эдвард двигал бедрами все быстрее.

— Эдвард, — застонала она, когда его зубы прошлись по ее ключице, а бедра продолжали вжимались в ее тело. Он тоже застонал, когда ее руки запутались в его волосах и резко потянули.

Она снова выкрикнула его имя, и Эдвард попросил ее сделать это снова. Ему нравилось, как звучало его имя, криком срываясь с ее губ. Не было на свете более мелодичного, более прекрасного звука.

Эдвард положил одну руку возле головы Беллы, а другой накрыл ее горящий центр, скрытый под тканью джинсов. Ее спина выгнулась, и она облегченно вздохнула.

— О боже, Белла, — прошептал он, зарывшись лицом в ее шею и изменив позицию. Теперь ее нога была зажата между его ногами, и он коленом нажимал на ее самое чувствительно местечко, а она, в свою очередь, задевала при каждом движении его эрекцию.

— Я не могу! — закричала она, все сильнее прижимаясь бедрами к его колену.

— Не сдерживайся, Белла, — прошептал он ей на ухо, также прижимаясь к ее колену своим членом.

Ее тело под ним затряслось, и оргазм накрыл ее с головой. Эдвард кончил через несколько мгновений, чувствуя, как сперма распространяется в джинсах, но в данный момент ему было плевать на это. Он застонал, нашептывая «я люблю тебя» в ее шею. Он сказал это слишком тихо для того, чтобы Белла расслышала, что он сказал, но достаточно громко, чтобы она поняла, что он что-то сказал.

— Что ты сказал? — после нескольких неудачных попыток смогла выговорить она.

— Я сказал…уау, — солгал он, широко улыбаясь ей.

— Да, полностью согласна. Я ничего подобного не делала с колледжа.

Они молча лежали, глядя на ночное небо, и громко дышали, пока Эдвард не заговорил.

— Я буду скучать по тебе, — мрачно сказал Эдвард, и Белла усмехнулась.

— Это всего лишь один уикенд, Эдвард.

— Да, я знаю.

Глава 20

Четыре часа.

Именно столько времени понадобилось Белле, чтобы уснуть прошлой ночью.

Они с Эдвардом ушли из парка спустя двадцать минут после их рискованного подросткового рандеву. Перед тем, как уйти, они молча лежали на горке «Джунгли», пытаясь отдышаться, и смотрели в ночное небо. Эдвард заметил, что воздух становится влажным, и Белла предложила пойти домой, прежде чем начнется дождь. Если бы это зависело от нее, она, наверное, осталась бы там на всю ночь, но в то же время, она была рада, что этого не произошло.

То, что происходило по дороге домой, Белла не забудет никогда. Она еще никогда в жизни так сильно не смеялась. А объектом, вызвавшим ее истерику, был Эдвард, который всю дорогу до дому пытался привести в порядок свои джинсы и постоянно жаловался на то, что к боксерам прилипли волоски возле члена, что очень сильно его раздражало. Тот взгляд, которым его окидывали проходящие мимо люди в то время, как он пытался прикрыть рукой промежность…это надо было видеть. Когда они добрались до квартиры, Эдвард практически влетел в нее и принялся лихорадочно стаскивать с себя джинсы.

Самая веселая часть представления началась, когда Эдвард упал лицом на кушетку, пытаясь вытащить ногу из джинсов. После того, как Белла перестала хохотать, она не преминула заметить, что, возможно, было бы проще сначала разуться, а затем уже снимать брюки. Нечасто можно было наблюдать за промахами Эдварда, но когда они случались, это было нечто. Это никогда не было маленьким падением, а настоящим громким провалом.

Раздевшись, он показал Белле средний палец и отправился в душ. Не более чем через пять минут он позвал Беллу присоединиться к нему, но она ответила, что занята. Она слышала, как он крикнул «ну как знаешь» прежде чем вновь закрыть дверь.

Она солгала.

Целых пятнадцать минут, пока Эдвард был в душе, его голос раздавался у нее в голове. Она вспоминала, что произошло на детской площадке. Правильно ли она расслышала его? Белле показалось, что он сказал «я люблю тебя», но когда переспросила, он ответил, что сказал «уау».

Эти три маленьких слова заставили ее сердце трепетать, но, стоило ей только снова представить их, сводило живот. Это чувство жалило, ужасало, но хуже того, она не знала, почему Эдвард не повторил те слова.

Когда она мылась той ночью, все, о чем она могла думать — о трех словах «я люблю тебя». Белла могла поклясться, что услышала, как Эдвард прошептал их ей в шею.

— Я люблю тебя, — Белла была почти уверена, что он сказал эти слова.

Ее сердце услышало эти слова; оно стало биться быстрее, чем когда-либо ранее. Оно билось так сильно, что Белла не могла понять, как воображение смогло сыграть с ней такую жестокую шутку.

Но так и было.

Сердце Беллы бешено колотилось. Она не чувствовала себя так даже после расставания с первым парнем, с которым они встречались четыре месяца. Хотя все ее друзья думали, что после такого девушка должна скорбеть несколько дней. Для нее все закончилось той же ночью. Она позвала Эдварда, и рядом с ним она почувствовала себя лучше, а на следующий день вообще все было прекрасно, но эти три слова, произнесенные Эдвардом, ее лучшим другом, причинили больше боли, чем Белла считала возможным.

И она не могла понять, почему.

В течение четырех часов она лежала в кровати, рассматривая белый потолок, и задаваясь вопросом, что же произошло. Каждый раз, когда она пыталась заснуть и закрывала глаза, то видела все, что произошло. Она все чувствовала, и, что хуже всего, она все слышала.

У себя в мыслях голове она все еще слышала, как звякали на ветру металлические цепочки качелей. Чувствовала жар тела Эдварда, двигавшегося в гармонии с ее телом. Чувствовала, как пульсировали от напряжения мышцы у него на спине в тот момент, когда он подводил ее к вершине наслаждения. Видела, как исказилось его лицо в тот миг, когда он достиг своего оргазма. Чувствовала, как его дыхание щекотало ее шею, пока он пытался придти в себя. Чувствовала, как шевелятся его губы, произнося «я люблю тебя». По крайней мере, так она подумала.

Они снова нарушили правила, и что более важно, они почти нарушили самое главное из всех. Той ночью ей не давали покоя несколько вопросов. Даже во сне она видела тот момент.

Почему ей было так больно, когда она попросила, чтобы Эдвард повторил свои слова, и все, что он сказал, было «уау»? Почему ее сердце бешено колотилось, когда он сказал, что будет скучать по ней?

Почему, черт побери, она сказала «нет»?

И этот вопрос беспокоил ее больше всего. Она хотела поцеловать его. Всем своим существом, она хотела поцеловать его. Ей всего лишь стоило наклониться и украсть поцелуй.

На кону была их дружба, и именно это остановило Беллу.

Она не хотела рисковать двадцатью годами созданной ими дружбы. То, что сказала Розали, заставило Беллу задуматься. Только об этом она и думала в последнее время. Эдвард был ее опорой, он был всем для нее. Она не могла позволить себе разрушить все. Она просто не сможет жить без него.

Все отношения Беллы всегда терпели крах. Вот так ей «везло». У нее никогда не было длительных отношений, а самые продолжительные длились чуть более полутора лет, и Белла всегда была той, кто заканчивал их.

Можете называть это проблемой самооценки или боязни чувств, но ей никогда не было комфортно с парнями, с которыми она встречалась. Да, чаще всего они были совместимы физически, и секс был тоже хорош. В других случаях секс был ужасен, но что-то всегда отсутствовало, и Белла никогда не понимала, что это… до сих пор.

Многие годы Белла пыталась не думать об этом, но бесполезно. Тоска, щемящая сердце и душу, никуда не делась.

Белла Свон была влюблена в своего лучшего друга с шестнадцати лет.

* * *

Следующим утром Беллу разбудил запах только что приготовленного кофе. Она спала просто ужасно.

— Доброе утро, Белла, — бодро поприветствовал ее Эдвард, а Белла грустно улыбнулась.

— Доброе, — тихо ответила она, усаживаясь за стол. Ее настроение было отвратительным, что не осталось незамеченным.

— Хей, что такое? — спросил Эдвард, наливая ей кофе и садясь рядом.

— Я не могла заснуть вчера вечером, — пробормотала она, и Эдвард обнял ее за плечи.

— Тебе приснился кошмар? — Белла кивнула, и Эдвард притянул ее ближе к себе. Она с удовольствием вдохнула запах его лосьона после бритья.

— Почему ты не разбудила меня? — взволнованно спросил он.

— Тебе предстоит сегодня долгий день, и я не хотела его испортить. Тебе нужно было отдохнуть. Ты ведь уезжаешь в Нью-Йорк сегодня вечером.

— Да что ты несешь, Беллз? Ты же знаешь, что всегда можешь на меня положиться. К настоящему времени ты должна бы уже знать это.

Белла засопела, вспоминая ночной кошмар.

— Что тебе приснилось? — спросил он, и Белла покачала головой, показывая, что не хочет говорить об этом. Эдвард прижался лбом к ее голове сбоку, так что Белла только краем глаза видела его расплывчатый силуэт.

— Пожалуйста? — попросил он, и Белла уступила. Она знала, что кошмар смешон, но она ужасно испугалась.

— Я… мне приснилось, что твой самолет разбился где-то в Канзасе или в каких-то ебинях, — заикаясь, проговорила она, и Эдвард от души рассмеялся.

— Это не смешно, Эдвард, — возразила она. — Это чертовски меня напугало. Не знаю, что бы я делала, если бы с тобой что-то случилось.

— Ничего не случиться, — убеждал он, поцеловав ее в лоб. Он встал, и в первый раз за утро Белла подумала о том, что Эдвард уже собран, что расстроило ее еще больше.

Она не хотела быть вдали от него так долго. Три дня — это слишком долго для нее. Живя с ним под одной крышей и видя его каждый день, три дня казались ей вечностью, что вызвало у Беллы смешок. Они проводили недели отдельно друг от друга, когда учились в колледже, и это не тревожило ее.

— Пожалуйста, позвони мне, когда доберешься туда, — умоляла Белла, пока Эдвард переносил свои сумки из гостиной к двери.

— Я позвоню, когда здесь будет утро.

— Нет! — выкрикнула она. — Позвони мне, когда доберешься туда — в тот же момент, когда войдешь в терминал в LaGuardia.

— Беллз, ты же будешь спать в это время, — спорил он, но она не сдавалась. Скрестив руки на груди, Белла надулась.

— Пожалуйста? — попросила она снова, всматриваясь в его глаза.

— Господи, ну за что? — простонал он, и Белла задумчиво улыбнулась. — Я не могу отказать такому взгляду. Я позвоню, хорошо? Только не поднимай; я оставлю голосовое сообщение. Здесь ведь будет поздно, хорошо?

— Спасибо, — усмехнулась Белла.

— Почему ты требуешь, чтобы я позвонил? — спросил он, с любопытством ожидая ее ответа.

— Я просто хочу убедиться, что ты благополучно доберешься.

— Это был просто кошмар, Белла. Ничего не случиться, — заверил он ее, вытаскивая плакаты с презентацией из своей комнаты.

— Сейчас я собираюсь приготовить завтрак, а тебе советую отправить свою ленивую задницу в комнату, чтобы собраться на работу, если ты не планируешь показаться на работе в майке с Черным Плащом[10] и моих баскетбольных шортах, — поддразнил он, смотря вниз.

— Да, ты прав. Может, ты приготовишь что-нибудь жирное? Я бы съела бекон, — сказала Белла, уходя. Прежде чем Белла закрыла за собой дверь, Эдвард выкрикнул «для тебя что угодно». Она улыбнулась, чувствуя, как заливается румянцем лицо.

Он всегда заставлял ее сердце пропустить удар.

Через двадцать минут, Белла вошла в кухню, уже готовая к работе, и обнаружила на столе яйца, бекон и даже фрукты.

— Хорошо выглядит, — сказала она, садясь за стол. Он счастливо улыбнулся, когда бела взяла несколько кусочков бекона на свою тарелку.

— Теперь ты выглядишь лучше, — сказал Эдвард, и она усмехнулась.

— Спасибо. Ты хочешь сказать, что раньше я была похожа на кикимору?

— Нет, — защищался он. — Я имел в виду, ты выглядишь так, будто чувствуешь себя лучше.

— Не совсем, — пробормотала Белла, схватив кусочек бекона и кусая его.

— Белла, все будет прекрасно, ладно? Я оставлю тебе сообщение, как только мы приземлимся. Поэтому перестань волноваться, хорошо? — попытался он ее успокоить, но ничего не сработало.

— Если ты так говоришь, — прошептала она, неожиданно теряя аппетит. Ее хорошее настроение куда-то исчезло.

Они вдвоем завтракали в тишине несколько минут, прежде чем Эдвард объявил, что уже сыт и ему пора уезжать, напомнив Белле тем самым, что увидятся они только через три дня. Эти мысли вызвали острую боль в ее груди.

Эдвард убрал со стола и хотел, было, начать мыть посуду, но Белла остановила его.

— Я уберу, когда вернусь домой, — сказала она ему, убирая его руки от умывальника. Улыбнувшись Белле, Эдвард кивнул и направился к двери.

Они вместе шли к гаражу, ища свои машины, которые всегда стояли рядом — ее Ауди и его Мерседес.

— Помнишь Вольво? — спросила Белла, когда они остановились между их машинами.

— Та машина была моей первой любовью, — пошутил он, и в глазах можно было заметить ностальгический блеск. — Несколько раз мне было так хорошо в той машине, — подмигнул он, а Белла захихикала.

— Могу представить, чем ты там занимался.

— Не я один, если мне не изменяет память. Кое-кто, кажется, брал мою машину, чтобы развлечься со своим парнем, — отметил он.

— Ничего не было! Мы просто обжимались, — завизжала Белла, и Эдвард рассмеялся, посматривая вниз на телефон.

— Мне пора, — тихо сказал он и Белла кивнула. — Не скучай по мне слишком сильно, — пошутил он, притягивая Беллу для объятий. Ее руки тут же обвились вокруг его талии.

— Это будет трудно, — пробормотала она в его грудь, и Эдвард захихикал, страстно поцеловав ее в лоб.

— Если ты думаешь, что это будет трудно, знала бы ты, что придется испытать мне, — сказал он, отстраняясь от Беллы..

Белла снова почувствовала, как сердце пропустило удар от его слов. Она наблюдала, как Эдвард сел в свою машину и помахал ей на прощание.

Эдвард опустил окно перед тем, как развернуть машину.

— Буду скучать по тебе, Свон, — сказал он, улыбаясь.

— Я тоже буду скучать, Каллен, — ответила она.

Через несколько мгновений, Белла, наконец, решилась ехать на работу. Как только она включила радио, то задалась вопросом, почему всегда, когда ей хочется плакать, как на зло играют грустные песни.

Глава 21

«У нас есть все причины предполагать, что человек стал ходить вертикально, чтобы освободить руки для мастурбации».

Lily Tomlin

Еще никогда поездка на работу не была для Беллы более угнетающей, чем тем утром. Радиоведущий продолжал ставить грустные песни одну за другой, и Белла уже не могла спокойной слушать о чьем-то разбитом сердце, в то время как ее разлетелось на тысячи частей. Хотя Белла думала, как же оно могло разбиться, если между ней и Эдвардом ничего не было?

К тому времени как Белла припарковалась в гараже, в горле образовался ком, и ужасно хотелось плакать. Проклятое радио. Проклинаю тебя, Лайнел Ричи, думала она, пытаясь успокоиться, что было достаточно трудно сделать.

Ей повезло, и она поднималась на лифте в офис одна. Она позволила выйти эмоциям наружу, и несколько слезинок скатились по щекам, чего хватило, чтоб хоть немного облегчить ее состояние.

Белла прибыла на этаж своей компании за две минуты до начала собрания отдела. У нее не было никакого настроения сидеть там. Это было последним, чего она хотела сейчас. А хотела она только одного — утонуть в жалости к себе. Каждая клеточка ее тела советовала запереться у себя в офисе и говорить всем, чтобы отвалили, но она отбросила эту идею и направилась к залу заседаний со всеми остальными.

Собрание тянулось слишком долго тем утром. Обычно Белла была активной участницей в обсуждениях, выдвигая идеи и рассказывая коллегам о рукописях, которые она читала, но сегодня она была тихой, и коллеги, которые надеялись на ее активность, бросали на нее взволнованные, а порой и сердитые взгляды.

Как только встреча закончилась, Белла извинилась и медленно ушла к себе в офис. Она чувствовала взгляды сотрудников на своей спине, пока еле передвигала ноги по коридору.

Все было плохо еще и потому, что когда Белла дошла до своей двери и дотронулась до ручки, ее ударило током, и она выругалась вслух, удивив тем самым сотрудников, которые никогда раньше не видели, чтобы она так реагировала.

Ее оставили в покое на оставшуюся часть дня; секретарша даже не сообщала ей о телефонных звонках, и просто переводила все на голосовую почту. Белла слышала соответствующий сигнал при каждом сообщении, но ее мысли были далеко отсюда, она была сосредоточена только на одном.

Белла провела большую часть дня, рассматривая медную вершину здания вдалеке. Жуткие горгульи, сидящие на выступах, не беспокоили ее на этот раз, потому что скрывались за облаками.

Белла знала, что ей нужно пробежаться по истории, которую она читала и редактировала последние несколько дней. Она знала основную предпосылку романа, но этого было мало для нее.

Она должна встретиться с автором в пятницу, и хотела быть хорошо подготовленной; в этом заключалось ее мастерство. Каждый раз, когда она встречалась с автором, она знала книгу как свои пять пальцев. Она не только обсуждала с автором сюжет истории и идеи по ее улучшить, но также она обсуждала основную идею романа, говорила о том, что может понравиться читателям, а что нет.

Однако ее мысли были далеко от этого; ей предстояло провести весь уикенд без Эдварда. Эти мысли затмевали все остальные.

Это был первый раз с начала игры, когда они с Эдвардом проведут столько времени вдали друг от друга. Она знала, что его отъезд неизбежен, и то, что ее так страшило его отсутствие, ее привязанность к нему были как раз теми причинами, по которым Белла боялась этой игры в самом начале.

В тот день Белла не обедала. Она решила остаться в офисе и наблюдать за суматохой на улицах Сиэтла. Однажды ее взгляд остановился на рыжих волосах внизу, и ее сердце помчалось галопом. Но ее ждало разочарование. Из своего офиса она могла видеть только макушки голов людей, а не их лица, но Белла не могла перепутать, незнакомец не был Эдвардом. В этих волосах чего-то не хватало, что позволило бы ей узнать его. Она знала, что это был не он, но это не мешало ей хотеть, что это оказался Эдвард. Одна только мысль о том, что Эдвард мог быть так близко к ней, послала волны счастья по телу, что было очень неожиданно.

Было около часа, когда ее день немного прояснился. Она сидела в своем кресле с ручкой в руках, готовая, наконец, сосредоточиться на работе, когда получила СМСку от Эдварда. Когда она увидела его имя на экране, на ее лице засияла широкая улыбка.

Я уже скучаю по тебе. Я жалок, да? Гласило сообщение, и Белла улыбнулась и захихикала одновременно. Это было неправильно чувствовать все это, но факт, что она была не единственной, кто это чувствовал, сделал ее счастливой. Она решила немного поиграть с ним.

Ты всегда был жалок, ответила она на сообщение, смеясь всего лишь второй раз за день.

Очень смешно. Ты этим хочешь сказать, что не скучаешь по мне?

Белла улыбнулась, печатая ответ на своем Blackberry.

Ты еще даже не уехал, ответила она, почувствовав острую боль в области сердца. Он еще даже не уехал в аэропорт, а ей уже хотелось хандрить и плакать. Она уже ужасно по нему скучала.

Я знаю; и это самое ужасное, — ответил он на сообщение, и Белла пораженно выдохнула. Это прозвучало как что-то среднее между рыданием и удушьем.

Она не знала, как ответить на сообщение, поэтому решила позвонить. Он поднял быстро.

— Хей, — проговорил он счастливо, и настроение Беллы только ухудшилось. Она задавалась вопросом, почему он такой бодрый.

— Эй, я только хочу узнать, во сколько ты улетаешь? — солгала она. Белла хотела услышать его голос.

— Я улетаю в восемь. Доберусь в Нью-Йорк в пять утра, а встреча у меня в одиннадцать.

— Отстой, — ответила Белла. — У тебя не очень много времени для отдыха.

— Я посплю в самолете. Ничего страшного, — ответил он беспечно, и Белла захихикала. Она услышала удары резинового мячика о стену.

— Занимаешься чем-то продуктивным? — поддразнила она, и на этот раз Эдвард рассмеялся.

— Ты слышишь? — спросил он, бросая мячик.

— Да, хотя я сомневаюсь, что никто рядом с тобой не слышит.

— Чем занималась? — спросил он, и Белла задалась вопросом, сидел ли он в своем офисе. Сидит ли он в своем большом кожаном кресле, со скрещенными на столе ногами. Или он сидит ровно за столом. Или, возможно — она надеялась на это — он смотрит из своего окна на ее офис.

— Ничем. Абсолютно ничем. У нас было собрание, и все. Я просто сижу на своем стуле и смотрю из окна, — сказала Белла ему, и услышала, как он поменял положение в кресле.

— Почему? — спросил Эдвард заинтересованным тоном.

— Нет желания ничего делать. Нужно было остаться дома.

— Так иди домой, если ничего не делаешь. Притворись больной, — предложил он. Мгновение Белла рассматривала этот вариант, но потом представила, что придется возвращаться в пустой дом, и этого хватило, чтобы отказаться от затеи.

— Нет желания идти домой, — пробормотала она. Она услышала движения Эдварда в его офисе, и могла предположить, что он встал.

— Знаешь что? Иди домой, Белла. Встретимся там через тридцать минут. У меня есть несколько часов до отлета. Мы пообедаем, — взволнованно предложил он, и Белла не смогла сдержать восторга, который почувствовала.

— Хорошо, — согласилась она быстро, почти упав со своего кресла, когда начала вставать. — Скоро увидимся.

— До встречи, — сказал Эдвард и повесил трубку.

Белла себя еле сдерживала, чтобы не сорваться и не убежать из офиса. Это бы ни как не вязалось с оправданием, которое она собиралась использовать.

Так медленно, как только она могла, Белла пробиралась к ресепшену, остановившись возле мраморной конструкции.

— Лена, — сказала Белла слабым голосом.

— Да, дорогая, — ответила Лена. Лена была намного старше Беллы, и та очень ценила ее и относилась с уважением.

— Можешь сказать всем, что я ушла домой? Мне не очень хорошо, — солгала она, сыграв свою роль на отлично, посопев и потирая живот.

— Конечно, дорогая. Я заметила, что с тобой что-то не так с самого утра, — объяснила Лена. — Иди домой и отдохни.

— Спасибо, Лена. Увидимся завтра.

Белла шла к лифту невероятно медленно. Она продолжала разыгрывать из себя больную, когда несколько коллег вышли из лифта. Она коротко со всеми попрощалась, входя в лифт. В момент, когда металлические двери закрылись, Белла стала тыкать кнопку этажа гаража. Казалось, поездка длилась целую вечность, и она нервно постукивала ногой об пол и грызла ногти; хотя думала, что избавилась от этой привычки еще в средней школе.

К тому моменту, когда лифт добрался до гаража, в животе у нее уже образовался тугой, а когда она шла к машине, ей казалось, что в животе порхают бабочки.

Ее рука дрожала, когда она вставила ключ в зажигание. Она отчаянно хотела вернуться домой. Глупо так волноваться, подумала она. Это всего лишь Эдвард, пыталась убедить она себя, но было бесполезно. К тому времени, как она добралась до дома, у нее было такое чувство, что ее сейчас вырвет.

Ее встретил запах пиццы и голос Эдварда, напевающего какую-то старую песню Pearl Jam.

— Белла! — крикнул он, когда она вошла и разулась, отпихивая обувь подальше.

— Ты такой бодрый, — прокомментировала она, садясь за стол, ее нервы были на пределе.

— Не правда. Я просто предвкушаю презентацию. У меня хорошее предчувствие.

— Конечно, — фыркнула Белла, и Эдвард счастливо ей улыбнулся. Эта улыбка заставила ее сердце затрепетать.

— Итак, работа — отстой? — спросил он, кусая пиццу. Белла кивнула и тоже взяла небольшой кусок пиццы.

— Да, я ничего не могу делать. Мои мысли были в другом месте, — ее голос затих, и Эдвард сел прямо.

— Ты все еще думаешь о том кошмаре, да? — поддразнил он, и Белла усмехнулась, бросаясь в него кусочком сыра. К счастью, она не попала.

— Так, что случилось?

— Я просто думала, какими скучными будут выходные без тебя, — ответила она, пробормотав под нос последнюю часть предложения.

Эдвард улыбнулся и наклонился ближе к Белле.

— Что ты сказала в конце? — переспросил он.

— Я буду скучать по тебе. Это запрещено? — сказала Белла раздраженно, отодвигая половину своей съеденной пиццы. У нее не было настроения есть.

— Нет, я тоже буду скучать по тебе. Это будет странно проснуться и не увидеть тебя на кухне.

Белла кивнула, взглядом найдя часы и посмотрев на время. Она подумала, что у них есть еще два часа до отъезда Эдварда, чтобы он нормально добрался до аэропорта, не простояв в пробках в час пик.

Эдвард проследил за ее взглядом и вздохнул.

— Я не хочу уезжать, — пробормотал он.

— Да, ты хочешь, — спорила Белла. — Ты же сказал, что уже предвкушаешь презентацию.

— Это не значит, что я хочу уезжать. Мне очень жаль, что презентацию нельзя провести здесь, вместо Нью-Йорка.

— Мне тоже, — проговорила Белла, прежде чем смогла остановить себя.

— Белла, — проговорил Эдвард. Это было похоже на рычание.

— Эдвард, — огрызнулась она.

Он уставился на нее буквально на несколько секунд, потом перевел взгляд на часы на микроволновке, и снова на Беллу.

— Ты доверяешь мне? — спросил он, и неожиданно Белла занервничала еще больше, чем раньше.

— Иногда, — пошутила она, и Эдвард захихикал.

— Переоденься во что-нибудь удобное. Встретимся здесь же через несколько минут, — проинструктировал он, помчавшись в свою спальню. Белла, наблюдавшая неожиданное исчезновение, тоже побежала к себе и переоделась в штаны и полупрозрачную майку.

— Беллз! — услышала она, как Эдвард кричал через несколько минут. — Ты готова?

— Да, подожди секундочку, — ответила она, обувая кроссовки.

— Что мы будем делать? — спросила она, выходя из спальни и завязывая волосы на ходу.

Эдвард собирался ответить, когда заметил майку на Белле, и улыбнулся, отчего Белла задалась вопросом, что же заставило его улыбаться.

— Моя футболка Мэринерс. А я не мог ее найти, — сказал он, схватив свободные края футболки. — В этой футболке всегда свободные концы. Даже когда я учился в средней школе, я всегда подворачивал их.

Белла наблюдала, как Эдвард умело выхватил свободную ткань, прежде чем взять ее за руку.

— Идем. Я хочу показать тебе кое-что, — сказал он, вытаскивая ее из квартиры, и закрывая дверь свободной рукой.

— Ты уверен? — запротестовала Белла. — У тебя не так уж и много времени сейчас.

— Доверься мне, — уверил он. — Здесь недалеко.

Белла громко сглотнула, чем рассмешила Эдварда. Он направился к лестнице, удивляя Беллу, и вместо того, чтобы спуститься вниз, как она предполагала, он пошел вверх, все еще крепко сжимая ее руку. Как только они поднялись на несколько пролетов, Эдвард достал ключ из кармана.

— Где ты его взял? — спросила Белла, пока Эдвард открывал замок на двери, которая вела на крышу.

— Я попросил его у Бенни давным-давно, — ответил он безразлично. — И он никогда не просил его обратно.

Бенни был парнем из обслуживающего персонала, и он был, безусловно, самым милым парнем из всех, кого встречала Белла. Он упорно и старательно работал, и никогда не жаловался.

Эдвард помог Белле подняться по металлической лестнице, которая вывела их наружу.

— Вау, — было первым, что сказала Белла, когда Эдвард подошел к ней. Она обернулась несколько раз, рассматривая город с крыши своего дома. С этого места она еле смогла разобрать, где находиться ее офис, и чуть дальше она могла увидеть медную крышу здания офиса Эдварда.

— Я знаю, — ответил Эдвард. — Здесь красиво, правда?

— Да, — ответила Белла, осматриваясь вокруг. Она никогда даже не представляла, насколько все вокруг было красивым, даже с пасмурным небом и легким туманом.

— Я прихожу сюда иногда, чтобы подумать, — сказал он ей. — Давно я уже здесь не был, но подумал, что сегодня замечательный день, чтобы подняться сюда.

— Ты скрывал от меня это место, — нахмурилась Белла игриво, ударив легонько Эдварда по руке.

— Да, — прошептал он. — Я долго ждал, чтобы привести сюда кого-то. Это мое особенное место.

Белла застенчиво улыбнулась, подойдя к Эдварду и толкнув его плечом.

— Здесь мило, — сообщила она, а он улыбнулся ей в ответ и обнял за плечи, притягивая ближе к себе. Белла наслаждалась теплотой его тела, обняв его за талию.

— Я буду скучать по тебе, — сказал он через несколько минут тишины. — Почему так грустно? Я ведь не на месяц уезжаю. А всего лишь на три дня.

— Я тоже, — ответила Белла, подняв глаза на Эдварда, и заметила, что он смотрит на нее. Ее сердце пропустило удар, когда она уставилась на него.

— Ты так много значишь для меня, Белла. Ты даже не представляешь.

Весь его голос был пропитан такой искренностью, что Белла почувствовала слезы, собирающиеся в глазах.

— Я знаю, Эдвард. Ты тоже много значишь для меня, — парировала она. — Ты, наверное, самый важный человек для меня. Ты мой лучший друг.

На мгновение его рука, которой он обнимал ее, упала с плеч, но потом Белла почувствовала, как он сжал ее сильнее, чем раньше.

— Я люблю тебя, Беллз, — прошептал он, и сердце Беллы помчалось галопом, но более рассудительная сторона ее мозга напомнила, что Эдвард подразумевал то, что любит ее как друга. Он, в конце концов, назвал ее Беллз.

— Я люблю тебя, Эдди, — всхлипнула она, ожидая упрека, который так и не прозвучал.

— Не могу поверить, что так сильно буду скучать по тебе, — пробормотал он, качая головой. Маленькие капельки воды с концов его волос упали на ее лоб, после чего Белла покраснела, и Эдвард быстро их вытер.

— Мы должны вернуться. Мне нужно переодеться, — Белла заметила тон, которым он сказал это. Было ясно, что он не хочет этого.

— Хорошо.

Они спустились по металлической лестнице вниз, и потом вернулись в квартиру. Оба молчали, пока шли.

Белла наблюдала, как Эдвард шел в свою спальню, и осталась на том же месте, когда Эдвард вышел в костюме и с портфелем в руке.

— Мне уже пора. Мистер Остен послал своего водителя, чтобы тот забрал меня через десять минут, — сообщил Эдвард уже расстроенной Белле.

— Хорошо, — ответила она спокойно, еле сдерживая свои эмоции. Необходимость заплакать уже давала о себе знать.

— Не плачь, Белла. Пожалуйста, — умолял Эдвард, поставив свой портфель на пол возле двери, и одним большим шагом подошел к Белле ивзял ее лицо в свои руки.

— Я… я… не могуничего с собой поделать, — заикалась Белла. — И кто теперь жалок?

Эдвард усмехнулся и покачал головой.

— Мы, — ответил он, и Белла кивнула, соглашаясь.

Завибрировал телефон Эдварда, и слез в глазах стало еще больше.

— Уже пора, — сказал он спокойно.

Белла не могла говорить. Она боялась, что разрыдается, если скажет хоть слово.

— Увидимся в воскресенье, — сказал Эдвард, и Белла кивнула, пытаясь избавиться от болезненного кома в горле.

— Будь осторожен, Эдвард.

— Ты тоже, Белла.

Белла наблюдала, как Эдвард подошел к двери и открыл ее. Все происходило, как в замедленной съемке, когда он взялся за дверную ручку.

— Подожди! — крикнула она, подбегая, чтобы обнять его.

— Позвони мне, хорошо, — умоляла она, уткнувшись лицом в его грудь. Эдвард сказал, что позвонит.

Отстранившись от девушки, Эдвард наклонился и поцеловал ее в лоб. Белла прикусила губу, сдерживая себя, чтобы не поцеловать его в губы. Было что-то невероятно романтичное в этом жесте.

Она посмотрела на него, когда Эдвард улыбнулся ей, и что-то толкнуло ее к нему. Подчинившись порыву, она поцеловала его в уголок губ, прежде чем он ушел.

Эдвард замер, и Белла уверенно поцеловала уголок его губ снова, перед тем как отстраниться.

— Удачного полета.

— Пока, Белла, — попрощался Эдвард, доставая из кармана вибрирующий телефон.

— Пока, Эдвард.

На это раз, Белла наблюдала, как Эдвард шел от двери к лифту. Ему нужно было спуститься к машине, чтобы забрать чемоданы, прежде чем уехать. Как только двери лифта закрылись, Белла закрыла дверь в квартиру, и, прислонившись к ней, сползла на пол, позволяя слезам свободно катиться по лицу.

Она понятия не имела, почему так больно было его отпускать, и посчитала, что не хотела подвергать их дружбу опасности. Она не сможет жить, не видя его каждый день. Конечно, однажды, он найдет себе прекрасную пару, и уедет. Эта мысль убивала Беллу, но даже если так случиться, то их дружба все еще будет продолжаться, и они всегда будут друг для друга самыми близкими.

После того, как Белла час провалялась под дверью, она, наконец, поднялась и отправилась в ванную. Она решила принять ванну вместо обычного душа. Она принесла свой телефон и книгу, и в течение двух часов пыталась расслабиться в воде с ванильной солью, пока не стала выглядеть и чувствовать себя подобно изюминке.

Казалось, что время тянулось очень медленно той ночью, пока Эдвард не позвонил и не сказал, что уже в самолете. Он сообщил ей, что посадку задержали из-за грозы, которая нависла над Сиэтлом. Они поговорили еще несколько минут, прежде чем Эдвард положил трубку, потому что босс хотел обсудить с ним дела.

Белле потребовалось несколько часов, чтобы заснуть той ночью. Она вообще подумывала не ложиться спать и ждать звонка Эдварда, когда он прилетит в Нью-Йорк, но к тому времени она устала настолько, что мгновенно заснула. Она слышала сквозь сон слабую трель звонка, но проигнорировала ее.

Утром, когда Белла проснулась, она притворилась больной, чтобы не идти на работу, потому что у нее не было никакого желания сидеть в офисе, как и вчера. Лена сразу же поверила ей после вчерашнего, поэтому эта проблема была решена.

Белла выполнила утренние процедуры, прежде чем устроиться перед телевизором с хлопьями и прослушать сообщения. Она прослушала сообщение на автоответчике и почти растаяла на месте. Она прослушала это сообщение не единожды, и каждый раз ее сердце настолько переполняли чувства, что оно готово было готово взорваться. Его голос был спокойным и тихим.

Привет, Беллз. Я нормально добрался до Нью-Йорка. У меня сейчас почти 6.30, поэтому, ты скорее всего спишь.

Начинает вставать солнце; и это просто великолепно. Жаль, что тебя сейчас нет со мной рядом.

Увидимся через несколько дней. Сладких снов, любимая.

Это был не первый раз, когда она услышала, как Эдвард назвал ее любимой. Первый раз эти слова прозвучали во время секса с первой буквой, но недавно он повторил их. Белла не знала, было ли это подсознательно, но это не имело значения. Ей нравилось, как эти слова звучали из его уст.

Весь оставшийся день она провела в гостиной перед телевизором, смотря какие-то программы и мыльные оперы, которые она редко смотрела. В три она начала волноваться, позвонит ли ей Эдвард. И в пять, она, наконец, собралась и позвонила ему, чтобы узнать, как идут дела. Эдвард сказал, что презентация прошла нормально, и что тем вечером он обедал с несколькими шишками из Adidas.

На заднем плане Белла могла разобрать разговоры о бизнесе, но также она слышала голос женщины, пытающейся оторвать Эдварда от телефона.

— Ого, кажется, у кого-то появилась поклонница, — поддразнила Белла, пытаясь говорить спокойно. Она буквально кипела, и ревность сочилась изо всех пор ее тела. Она находилась на расстоянии трех тысяч миль, задаваясь вопросом, кто эта женщина, и как ее убить по телефону.

Эдвард застонал в телефон, и это немного успокоило Беллу. Она услышала, как он извинился и встал из-за стола, чтобы поговорить снаружи.

— Белла, эта женщина меня достала. Она жена президента компании, и была бы похожа на Барби, если бы не старость и морщины. И она пытается флиртовать со мной, когда рядом сидит ее муж. Я хочу свалить отсюда, но не могу. Я действительно хочу получить этот контракт. Это очень важно.

— Подыграй ей, сделаем комплимент насчет того, как молодо она выглядит, — предложила Белла, и Эдвард захихикал.

— Да, я собирался сделать это, но это странно будет выглядеть, в то время как ее муж и мой потенциальный клиент сидят рядом. Это ужасно, — жаловался он, и Белла захихикала.

— Ты выживешь. Обещаю.

— Надеюсь, — сказал Эдвард, рассмеявшись. — Ладно, мне нужно вернуться обратно, но я позвоню тебе позже.

— Конечно. Поговорим позже, Эдвард. Остерегайся пумы, — рассмеялась она в телефон, и повесила трубку после того, как Эдвард сказал «отвяжись».

Белле пришлось ждать до 9, когда Эдвард позвонил ей.

— Хей, — поприветствовала она его и услышала, что он облегченно вздохнул, когда кровать под ним заскрипела. Она могла только представить, как он падает на роскошные простыни отеля Пенсильвания.

— Я так рад, что все закончилось. Завтра я, наконец-то, высплюсь.

— Ты хочешь спать? Мы можем поговорить завтра, — предложила Белла, хотя хотела поговорить с ним.

— Нет, я в порядке. Я хочу поговорить с тобой, — ответил он, и Белла улыбнулась в телефон, качая головой, и понимая, что он не может ее видеть.

— Как прошел твой день? — спросил он, и на той стороне что-то зашелестело, привлекая внимание Беллы.

— Ничего. Я осталась дома, — ответила она встревожено. Ее интересовали звуки на заднем плане. — Что ты делаешь?

— Раздеваюсь, — ответила Эдвард, и через несколько секунд все ее тело стало горячим. Она представила, какую часть одежды он снимал. Без задней мысли, она пронеслась через свою комнату и гостиную, врываясь в комнату Эдварда. Не включая свет, она осматривалась в темноте несколько секунд, спотыкаясь об одежду Эдварда, прежде чем осмотреть комнату и найти шляпу на его ночном столике. Белла почти прыгнула к шляпе и засунула туда руку, вытаскивая первый попавшийся листочек, и стремительно вышла в освещенную прихожую.

— М, — пробормотала она, прочитав букву, написанную ее почерком.

— Что? — переспросил Эдвард, и она услышала, что он замер.

— М, я вытащила букву М из шляпы, — прошептала она, и услышала ускоренное дыхание Эдварда.

— Белла? — спросил он с сомнением.

— Да, Эдвард? — парировала она, пытаясь заставить голос казаться более хриплым, более обольстительным. Это работало.

— Ты хочешь сделать это? Ты действительно хочешь сделать это? По телефону? — спросил он, хотя Белла уже могла сказать, что он был возбужден.

— Что ты снимал до этого? — перебила она, сообщая тем самым, что хочет этого. Белла усмехнулась, когда услышала, как Эдвард зарычал.

— Прежде чем я отвечу на этот вопрос, Белла, мы сделаем все правильно, — начал он, и Белла почувствовала, как электричество пробежало по ее телу.

— Иди к себе в комнату, достань свой сундучок с сокровищами и ложись на кровать. Ничего больше не делай, — потребовал он, и Белла быстренько понеслась в свою комнату.

Белла добралась до комнаты, достала свой «сундучок с сокровищами», как назвал это Эдвард. Она поставила его на кровать рядом с собой и ждала следующих указаний.

— Что дальше? — спросила она хриплым голосом, ее грудь уже быстро вздымалась вверх-вниз. Они еще даже не начали, а Белла уже была готова.

— Что на тебе надето, моя Белла? Какую сексуальную часть одежды мне назвать, чтобы ты ее сняла? — он растягивал слова, и Белла не могла сдержать мурлыкающий звук.

— Боже, это так сексуально, — простонал Эдвард.

— На мне обычная белая майка, без лифчика, и белые хлопковые шортики, — ответила она честно, и Эдвард застонал. Она не видела в этом ничего сексуального, но Эдвард, очевидно, видел.

— Ты понятия не имеешь, насколько сексуальными я считаю шортики, — начал он, — особенно тебя в маленьких беленьких шортиках. Это выглядит так невинно, настолько противоречиво тому, что должно случиться.

— О, Боже, — задрожала Белла, потому что его голос звучал по телефону как настоящий секс.

— Сними майку, Белла, — проинструктировал он, и Белла положила телефон рядом, прежде чем снять хлопковую маечку. Она чувствовала, насколько горячим было ее тело, насколько возбужденной она была. Ее соски уже стояли по стойке «смирно».

— Мммм… Белла, — застонал Эдвард в телефон. — Я люблю твои груди. Они идеального размера, и так приятны на вкус. Поиграй со своими грудками, малышка, позволь мне услышать, как ты любишь, когда твои соски посасывают.

Белла сглотнула и, положив руки на груди, стала медленно массировать их. Она застонала от удовольствия.

— Правильно, Белла. Медленно и нежно. Пососи свой большой палец. Дай мне послушать, как ты делаешь это, — потребовал он и Белла подчинилась. Она неприлично посасывала свой большой палец, позволяя Эдварду слушать громкие звуки облизывания.

— Теперь, Белла, ущипни соски для меня, медленно. Зажми их. Представь, что это мой рот. Ты чувствуешь, как мой язык ласкает их, малышка? — прошептал он, издавая звуки, словно это он на самом деле трогал ее.

— Уф, Эдвард, твой рот… так хорошо, — застонала Белла, сжимая соски и перекатывая их между большим и указательным пальцем.

— Белла, — позвал ее Эдвард по имени, и она застонала. Она могла только представить, что он делает.

— Эдвард, что на тебе надето? — наполовину спросила она, наполовину застонала. Ее спина выгнулась на кровати, пока она продолжала ласкать себя, как просил Эдвард.

— Рубашка, галстук и боксеры, малышка, — самодовольно ответил Эдвард, и Белла могла только представить невероятно сексуальную ухмылку на его лице.

— Эдвард, — промурлыкала она. — Это выглядит сексуально. Сними свою рубашку, но галстук оставь, — сказала она, и услышала, как он снял этот предмет одежды.

— Извращенка, — ответил он, и Белла захихикала, продолжая играть со своими сосками.

— Эдвард, если бы ты был здесь, я бы покрыла поцелуями весь твой торс, вверх и вниз, — простонала она, и Эдвард зарычал.

— Это так приятно, Белла. Я чувствую твои влажные губки на своей груди. Малышка, это удивительно.

— Ты мне нужен, Эдвард, — пожаловалась Белла и Эдвард заворчал.

— О, fuck, Беллз. Ты даже не представляешь, как мне жаль, что тебя нет рядом. Я должен почувствовать тебя.

Белла застонала, когда ее руки пробежались вниз, к животу. Она позволила им остановиться там и ждала очередных инструкций Эдварда.

— Белла, я хочу, чтобы ты представила, что я очень медленно царапаю твою ключицу ногтями. Ты можешь сделать это, любимая?

— Да, — прошептала она, и провела ногтями по ключице. Ощущение было похоже на то, как он проводил зубами по ее ключице.

— Ты чувствуешь меня, Белла? Ты чувствуешь, как мои зубы задевают твою кожу? Fuck, мне так жаль, что я не рядом с тобой. Ты просто восхитительна на вкус, — застонал он, и Белла вторила ему.

— Эдвард, ты мне нужен, — прохныкала Белла, и Эдвард издал звук, который она никогда не слышала.

— Белла, проведи ногтями по животу. Позволь мне услышать это.

Белла пробежалась ногтями вниз от груди к животу, слушай тяжелое дыхание Эдварда и одобряющие стоны. Она дотронулась до своего белья, чем привлекла внимание Эдварда.

— Белла, ты непослушная девочка. Разве я говорил, что ты можешь коснуться себя? — упрекнул он, и Белла подавила стон, вырывающийся наружу.

— Нет, — ответила она робко, играя хорошую девочку, и Эдвард еще раз издал тот новый звук. Это вызвало покалывания в ее пояснице. Она уже была вся мокрая и знала это, она могла только представить, насколько хорошо будет себя чувствовать, когда он позволит ей коснуться себя. По венам бежал огонь.

— Теперь, Белла, я хочу, чтобы ты сделала кое-что для меня.

— Что угодно, — выдохнула она.

— Я хочу, чтобы ты взяла своего маленького электрического друга.

Белла села на кровати и вытащила розовый вибратор из коробки и включила его, позволяя Эдварду услышать гудящий звук.

— Fuck, — проворчал он. Белла сожалела, что не видит Эдварда, лежащего на кровати, с натянутыми боксерами, и шелковым галстуком на шее.

— Белла, я хочу, чтобы ты облизала его для меня. Пососи этот искусственный член для меня. Представь, что это я… между твоими полными… уфф… розовыми… влажными… губками, — проговорил он, и Белла могла распознать звук, когда он стал сжимать себя через боксеры.

Взяв вибратор одной рукой, Белла стала посасывать пластмассовый объект. Если бы она закрыла глаза, она смогла бы почувствовать тепло его члена на языке, его соленые выделения.

— О, fuck, fuck, fuck, — услышала Белла слова Эдварда по телефону, продолжая сосать вибратор дальше, а жужжание вызывало невероятные ощущения на ее языке. Белла решила поддразнить Эдварда, взяв в рот слишком много и издав тихий стон удушья.

— Fuck, Белла, — упрекнул он. — Убери игрушки и выключи ее. Я хочу тебя, сними свои трусики. Могу поспорить, что они уже мокренькие. Они, вероятно, уже пропитаны насквозь.

Белла медленно сняла нижнее белье, представляя, что это сильные руки Эдварда стягивали ткань по ее ногам.

— Эдвард, сними свои боксеры. Я хочу увидеть, насколько большой твой член, — приказала она, и на мгновение она замолчала и подумала, что сказала. Никогда раньше она не произносила такие слова. И это не осталось незамеченным.

— Проклятье, Белла, ты настоящая лисица. Мне нравится эта твоя сторона. Могу представить, как бы вспыхнуло твое лицо, если бы я был рядом. Когда я вернусь, тебе лучше сказать это при мне.

Белла захихикала, желая продолжения. Она взяла вибратор, и на этот раз захихикал Эдвард.

— Взволнована, любимая?

— Ты понятия не имеешь, насколько.

— Хорошо, тогда я не могу заставлять тебя ждать, — начал он. — Достань Кролика из коробки, Белла. Время начинать шоу.

— Это избитая шутка, Эдвард.

— Ты убиваешь атмосферу, Белла, — упрекнул Эдвард, чем заставил Беллу замолчать.

— Теперь возьми Рэббита и включи его для меня, Белла. Я хочу услышать это.

Белла выключила вибратор и достала Рэббита из коробки, включая его для Эдварда.

— Малышка, проведи им вверх и вниз по влажным губкам своей киски. Боже, мне так жаль, что это не я там. Черт, я хочу вылизать тебя начисто.

Белла застонала, проводя игрушкой вверх и вниз по разрезу, и закатив глаза после слов Эдварда.

— Эдвард, — застонала она, когда вибрации заставили ее тело гореть.

— Введи его в себя очень медленно, малышка, — застонал он более хрипло, чем когда-либо раньше.

Она подчинилась, медленно вводя игрушку в себя, и застонала, когда она почувствовала себя наполненной.

— О, Эдвард, мне так нравится чувствовать тебя, — застонала она, и Эдвард застонал вместе с ней. Белла могла только представлять, как он держит член в своих руках.

— Такая влажная, Беллз… Ты всегда такая влажная и узкая для меня. Так прекрасна, — застонал он.

— Эдвард… о, Эдвард, — пропела она, вводя игрушку дальше, и небольшие ушки стали потирать клитор в ритме ее движений.

— Медленнее, малышка, чуть медленнее.

— Я не могу, Эдвард, мне нужно это, — прохныкала она, набирая темп.

— Проклятье, Белла, ты хочешь трахнуться грубее, правда? Ответь мне, Белла, — проворчал он, и Белла услышала ускоренные движения его рук.

— Да, да, о, fuck, да, — кричала Белла, приподнимая бедра навстречу игрушке. — О, черт, Эдвард. Я уже близко.

— Еще, Белла. Еще чуть-чуть. Я должен чувствовать тебя немного дольше. Чувствовать тебя — так прекрасно, — вскрикнул он.

— Ах… ах… — прохрипела Белла, чувствуя, что приближается оргазм. Она могла сказать по участившемуся дыханию, что Эдвард тоже был близок.

— Эдвард, кончи со мной, — попросила Белла и Эдвард застонал.

— Fuck, Беллз. Я сейчас кончу. Fuck … Fuck … Fuck … Белла, — закричал он, кончая. Белла услышала стук кровати, и шелест простыней.

— Эдвард, — прокричала Белла, кончая, крепко зажмурив глаза.

— Черт побери, — сказал Эдвард, когда Белла отошла от своей кульминации.

— Мммм… — пробормотала Белла. В настоящее время она была не способна говорить.

— Это было удивительно, Белла, — прокомментировал Эдвард, и Белла согласилась.

— Все еще хочу, чтобы ты был здесь, — парировала Белла, и Эдвард в ответ только вздохнул.

— Жаль, что тебя нет рядом. Вид из моего окна такой красивый. Нью-Йорк ночью великолепен.

— Я представляю.

— Однажды, мы с тобой приедем сюда на каникулы, и исследуем все уголки этого города. Здесь столько всего можно сделать.

— Да, возможно, — ответила Белла. Она не верила, что это случиться.

— Нет, не возможно, Белла. Точно. Я обещаю тебе, — сказал Эдвард твердо.

— Хорошо, я запомнила это, — захихикала Белла.

— Хорошо. Теперь я собираюсь ложиться спать. Я вымотался. Поговорим завтра.

— Конечно. Спокойной ночи, Эдвард.

— Спокойной ночи, Любимая. О, и спасибо.

— Спасибо? — насмешливо спросила Белла.

— Да, за клубничные конфетки, которые я нашел в своем портфеле. Я съел несколько в самолете.

— Без проблем. Спокойной ночи, Эдвард.

— Спокойной ночи, Белла.

Белла неохотно повесила трубку и посмотрела в потолок. Она чувствовала себя странно, получив такой сильный оргазм без присутствия Эдварда, хоть он и содействовал ему. Ей осталось провести еще один день без него, и от этих мыслей счастье, окутавшее ее после оргазма, чуть померкло.

Она медленно побрела в ванную, все время размышляя, что будет делать в субботу…и будет ли вообще что-то делать.

Глава 22

Когда Эдвард наконец проснулся в субботу, уже было десять утра. Солнце проглядывало через полузакрытые занавески. Ему не хватило духу задернуть их прошлой ночью — слишком восхитительный вид открывался на Мэдисон Сквер Гарден, сияющий вечерними огнями. Из номера своего отеля на пятнадцатом этаже он также мог наблюдать и за движением автомобилей.

Чувствуя себя расслабленным и отдохнувшим, он потянулся и почувствовал, как приятное тепло разливается по онемевшим плечам. Лежа в постели и глядя на филигранной работы лепнину на потолке, он не мог не думать о своем телефонном звонке прошлой ночью.

Ночь была изумительной. И, хоть он ненавидел то, что не мог видеть, как Белла касается себя, извиваясь на кровати, в то время, как он говорил ей, что делать, ему нравилось, что он, по крайней мере, мог слышать звуки, которые она издавала.

Его имя, срывающееся с ее губ, звучала поразительно. Когда она была возбуждена, ее голос всегда звучал так хрипло. Это было так сексуально. Эдварду нравилось, каким хриплым мог становиться женский голос во время секса, он даже представить себе не мог нечто более возбуждающее и соблазнительное. Любой мужчина вам скажет то же самое…черт, да любой мужчина будет готов выслушать лекцию о менопаузе, если она будет прочитана таким чувственным голосом. Губы Анжелины — это не единственное, из-за чего мужчины фантазируют о ней.

Голос Беллы становился на октаву или две ниже, и никогда имя Эдварда не звучало слаще, чем в эти мгновения, и он всегда начинал чувствовать себя подростком, у которого крышу снесло от гормонов. Это было словно рефлекс: как только первая гласная срывалась с ее губ, вся кровь в его теле приливала к члену. И прошлой ночью он вдоволь наслушался этих звуков, звуков, которые он хотел слышать каждую минуту каждого дня.

Звук вибратора, жужжащего внутри ее тела, пусть и приглушенный, едва не заставил его кончить. Эдвард слышал, как игрушка скользила между ее влажных складок, и его сводило с ума, что это не он в тот момент находился меж ее бедер. Прошло столько времени после того, как он в последний раз чувствовал ее, и все его тело ломило от желания ощутить, как ее ноги обовьются вокруг его талии, глубоко погрузиться в ее тепло.

От одной только мысли о том, как она выглядела этой ночью, он едва не потерял контроль. Как, должно быть, прекрасно было ее обнаженное тело, извивающееся на кровати…даже сейчас, в полубессознательном состоянии, его тело отреагировало как всегда, и кровь помчались вниз.

Прошлой ночью, обхватив себя одной рукой и закрыв глаза, он представлял Беллу, лежащую на мягком покрывале.

Он представлял, как стекает по ее груди пот, как он собирается во впадинке на ключице и скатывается по шее, когда она выгибается на кровати. За закрытыми веками он видел раскрасневшуюся Беллу, прилипшие к ее лбу волосы, видел, как сжимаются пальчики на ее ногах и как закатываются ее глаза. Он представлял, как открывается ее рот, когда она больше не в силах стонать, и как она сдавленно дышит.

Для Эдварда не было ничего прекрасного чем наблюдать за тем, как Белла теряет контроль в то время как ее окатывают волны экстаза, подаренного им.

Но самым невероятным для Эдварда было ощущать ее рядом с собой.

Просто быть рядом с ней. Это уже было невероятно. Просто держать ее в объятиях, чувствовать ее обнаженную кожу на своей…это было самое восхитительное чувство, по крайней мере, для него.

Ее губы, прикасающиеся к уголку его рта…огонь, который он почувствовал… этот почти поцелуй…это было невероятное ощущение.

В тот момент он был настолько сбит с толку, что даже не среагировал. Думая об этом сейчас, он жалел, что не повернул чуть голову. Потому что в таком случае, когда она второй раз поцеловала его, их губы бы встретились.

В последние три недели жажда поцеловать Беллу все возрастала. Как будто его на это подталкивала невидимая сила, которой он больше не мог и, если честно, больше не хотел сопротивляться.

Игра менялась. Черт, Эдвард всем сердцем верил, что игра уже изменилась. Приняла новую форму. Медленно и неуклонно, одно за другим, их правила стирались, и Эдвард надеялся, что вскоре все они канут в Лету.

С каждым разом он все ближе приближался к тому, что не хотел признавать. Они постоянно пытались превзойти друг друга, вознести партнера на совершенно новые, неизведанные ранее высоты. Между ними существовал магнетизм, необъяснимое притяжение. Взаимные проявления эмоций сложно было связать с тем, кем они были друг для друга. Эдвард знал, кем бы он хотел, чтобы они были друг для друга, но отбросил в сторону эти мысли, так как считал, что этого не случиться.

Через двадцать минут после этих удручающих мыслей Эдвард встал с кровати и открыл занавески. Несколько минут он глядел на Мэдисон Сквер Гарден и рекламу, которая призывал приобретать билеты на концерт этим вечером и на матчи «Никс»[11] в следующем сезоне. Он восхищался скоростью, с которой прохожие передвигались по проезжей части и тем, как ловко объезжали их машины. По тому, как люди двигались, легко можно было отличить уроженцев Нью-Йорка и тех, кто в городе впервые.

Это был один из тех моментов, которые Эдвард хотел разделить с Беллой. Ей бы понравилось наблюдать за суетой этого огромного города.

Слушая звуки города, Эдвард сел в кресло и продолжил наблюдать за улицей из своего окна. На несколько мгновений он, мучимый угрызениями совести, погрузился в тишину…пока его мобильник не начал вибрировать.

— Эдвард! — прокричал в телефон Эммет, и Эдвард отодвинул телефон подальше от уха.

— Это было так уж необходимо? — поинтересовался он, и Эммет громко усмехнулся.

— Конечно, необходимо. У всех моих действий есть основание, — обосновал Эммет. На этот раз Эдвард громко, неодобрительно хмыкнул.

— Я уверен. Не хочешь просветить меня?

— О, так ты что, встал не с той ноги? — спросил Эммет еще до того, как Эдвард хотел сказать, что он не в настроении для болтовни.

— Эммет, скажи, что хотел, и оставь меня в покое.

— Ладно, ладно. Не потрудишься объяснить то, что сказала мне Роуз о вас с Беллой?

В этот момент Эдварду показалось, что Земля сошла со своей оси. Он был так ошарашен словами Эммета, что едва не промахнулся мимо кровати, на которую хотел сесть.

— Что ты имеешь в виду? — струсил он. Ему не хотелось выдавать себя, если Эммет на самом деле ничего не знал.

— Не надо делать из меня дурачка, братишка. Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю. С каких это пор вы двое начали трахаться?

Эдварда не должно было шокировать это утверждение…но оно его шокировало.

— Что именно она тебе рассказала?

Эдвард едва не выматерился, когда на другом конце телефона послышался сдавленный вздох. Идиот. Сам же себя и выдал.

— Так это правда? Вы двое и в самом деле… — Эммет замолчал в ожидании ответа Эдварда, который просто сказал «да».

— Уау. Я поверить не могу, что вы, ребята, наконец вытащили головы из задниц и поняли, что вы практически женаты.

— Эммет, о чем ты говоришь? — спросил Эдвард, хотя уже понял, что пытается сказать ему брат.

— Ой, я тя умоляю, — застонал Эммет.

— Я правда не понимаю, что ты хотел этим сказать.

— Кто начал все это, Эдвард? — спросил Эммет, и по его тону Эдвард понял, что брат прекрасно знает, что это он начал игру.

— Решение было обоюдным, — сказал Эдвард, и Эммет выругался.

— Херня. Будь честен со мной, Эдвард. Кто был инициатором игры? Чья это был идея?

Эдвард не сдержался и рассмеялся, уронив голову на грудь. Он снова почувствовал себя маленьким мальчиком, которого отчитывают родители, вот только на этот раз Эммет раздавал тумаки.

— Ты чего смеешься?

— Просто так, — сдерживая смех, ответил Эдвард.

— Так это был ты, да? — и снова Эдвард рассмеялся и закатил глаза, глядя на телефон в своей руке.

— Зачем ты задаешь вопрос, ответ на который уже знаешь?

— Потому что я хочу услышать, как ты скажешь это, — ответил Эммет. Его голос стал жестким, словно он сейчас был на приеме с одним из своих пациентов.

— Да нечего говорить, Эммет. Да, это была моя идея, но Белла придумала правила, — признался он и услышал победный возглас Эммета.

— Так вы действительно занимаетесь сексом каждый уикенд, используя алфавит?

— Да, — ответил Эдвард, пробормотав: — и иногда в будни.

— Ого, и сколько букв вы уже оприходовали?

— Одиннадцать. А что?

— Это продолжается уже три месяца? — удивленно взвизгнул Эммет. Эдвард знал, что три месяца еще не прошло, но ему не хотелось поправлять Эммета, потому что тогда последовало бы обсуждение их с Беллой рандеву вне уикендов.

— Да. Это все, что ты хотел знать? — явно раздраженно поинтересовался Эдвард?

— Нет, — тут же ответил Эммет. — Я хочу еще кое-что спросить.

— Валяй.

— Помнишь, о чем мы с тобой говорили десять лет назад? Перед тем, как вы лишились девственности? — начал он, но Эдвард его прервал.

— Если ты хочешь спросить, целуемся ли мы с Беллой, то ответ нет, — сказал Эдвард, и Эммет шокировано вдохнул.

— Вы не целуетесь, когда занимаетесь сексом? Да что с вами не так?

— Когда мне было шестнадцать, ты сказал, что я не должен целовать того, с кем не планирую строить отношения, — запротестовал Эдвард, и Эммет хмыкнул.

— Идиот. Я сказал: если ты готов рискнуть своей дружбой с Беллой, то целуй ее, если не готов — то не целуй.

— Так ты хочешь сказать, что я должен ее поцеловать?

— Да!

Это было простое утверждение. Одно слово, от которого в теле Эдвард разлился пожар, и сердце затрепетало.

— Почему ты говоришь это сейчас? Почему не десять лет назад?

— Потому что десять лет назад ты не знал того, что знаешь сейчас, — загадочно ответил Эммет.

— И что же такого я знаю?

Его начинала раздражать способность Эммета всегда оказываться правым.

— Когда ты предлагал Белле сыграть в эту так называемую игру, ты сделал это потому, что знал, что она скажет да или потому, что хотел, чтобы она сказала да?

Ну вот опять, подумал Эдвард. Десять лет назад было так легко ответить на этот вопрос, но сейчас он заставил Эдварда задуматься.

— Итак? — подгонял его Эммет, но Эдвард по-прежнему молчал.

— Я не знаю, что сказать.

— Нет, ты знаешь, Эдвард. Всегда знал. Ты любишь ее. Ты влюблен в Беллу.

— Я люблю Беллу. Я влюблен в Беллу, — повторил он, как бы пробуя на вкус эти слова.

— Я знаю, — ответил Эммет так, будто это был самый очевидный факт на свете, и снова Эдвард повторил в трубку эти слова.

— Я люблю Беллу. Я влюблен в Беллу.

— Ну наконец до тебя дошло. Самое время. Мне пора, Эдвард. Поговорим, когда ты вернешься, — Эммет попрощался, но Эдвард был словно оглушен и не заметил, как тот повесил трубку.

— Я люблю Беллу, — повторил он пустому гостиничному номеру. — Я влюблен в Беллу, — бормотал он как мантру.

Стряхнув с себя этот ступор, Эдвард начал писать Белле СМС.

Доброе утро, красавица.

11 есть, осталось еще 15

Написав это, он почувствовал боль в груди. Осталось всего пятнадцать букв, и что потом?

Пока он ждал от нее ответа, который пришел только через два часа, он размышлял об одном.

Когда, черт возьми, он влюбился в Изабеллу Свон?

Когда он влюбился в свою лучшую подругу?

И почему не понял этого раньше?

Глава 23

После телефонного разговора с Эмметом Эдвард решил просто остаться в своем номере и посмотреть телевизор. У него было какое-то странное настроение, и все из-за Эммета, который вечно совал нос в чужие дела. Но он не знал, может ли на самом деле сердиться на своего брата. Хоть Эммет практически вытянул эти слова из него, на подсознательном уровне Эдвард уже знал, что влюблен в Беллу.

Ночь в парке была тому доказательством. Он чувствовал это тогда, черт, он даже сказал это, хоть и не полностью осознавал. Как же так получилось…Он понятия не имел, но это все же случилось. Он знал, что произнес эти слова, но пренебрежительно отнесся к этому как к случайности, которая сорвалась у него с языка во время оргазма. Это не редкость, когда во время секса говорят «я люблю тебя», но Эдвард сейчас понимал, что его слова были искренними.

Глядя в тот миг, сейчас он понимал, что уже тогда был влюблен в Беллу. Тогда, на детской площадке, это было подобно удару. Он смотрел в ее глаза, пока ее тело дрожало под ним, и лунный свет отбрасывал тени деревьев на ее щеки. Тогда эти три слова нечаянно сорвались с губ, но сейчас, сейчас, они стали более реальными. Более значимыми.

— Я люблю Беллу Свон, — сказал он пустому номеру отеля.

Теперь эти слова звучали по-другому. Более весомо. Словно они приобрели смысл.

Эдвард не понимал, что произошло, но весь день, пока он пытался смотреть фильмы и забыть о разговоре с Эмметом, его мысли возвращались к Белле. Даже когда ему позвонил босс и стал очень настойчиво приглашать его на ужин, Эдвард отказался под предлогом того, что он болен.

Единственное, что он сделал за весь день, так это забрал у консьержа ожерелье от Тиффани, которое заказал в Интернете. Это было простое ожерелье, не слишком дорогое, но невероятно символичное. По крайней мере, ему так казалось.

Ожерелье было сделано из белого золото; это был кулон из знаменитой серии ключей Тиффани — ключик с инкрустированным бриллиантами сердечком наверху. Хоть Эдвард и думал, что это банально, он не мог признать, что ключик, лежавший в голубой бархатной коробочке, был очень красив. Он не смог сдержать улыбку при мысли о том, как это ожерелье будет смотреться на алебастровой шее Беллы, и как будут переливаться бриллианты на фоне ее кожи.

Он собирался подарить Белле это ожерелье даже несмотря на то, что был уверен: она станет жаловаться и скажет, что ему не нужно было ничего покупать ей. Но он знал, что не смотря ни на что, подарок ей понравится.

К сожалению, она и не догадается о символичности этого ключа с сердечком и о том, как тяжело ему будет дарить ей эту подвеску.

В конце концов, Эдвард забылся беспокойным сном, который то и дело прерывался возникающими мыслями о раннем полете домой. Впервые за многие годы он нервничал из-за того, что возвращался домой; возвращался домой к своей лучшей подруге Белле…к своей лучшей подруге, в которую он был влюблен.

Этой ночью ему снился сон о том, как он с порога заключил ее в объятия и признался ей в любви. Он грезил, что она улыбнется и скажет ему, что чувствует то же самое, а потом они наконец поцелуются и займутся любовью.

Когда он через пару часов проснулся, чтобы проверить, собраны ли все вещи, то понял, что это был всего лишь сон, вызванный тем, что его воображение сорвалось с цепи. Собрав чемодан, Эдвард спустился вниз к стойке ресепшена, чтобы сдать ключи от номера.

Когда он распрощался с не в меру кокетливой администраторшей, то присоединился к мистеру Остену, который стоял возле входа в ожидании такси. Эдвард нервничал, но постарался отодвинуть в сторону свои страхи, когда мистер Остен поздоровался с ним и рассыпался во вполне заслуженных похвалах.

— Доброе утро, Эдвард.

— Доброе утро, мистер Остен, — ответил он, пытаясь успокоиться и одновременно сдержать зевок, готовый вырваться наружу.

— Как твое самочувствие? Лучше? — спроси мистер Остен, и Эдвард кивнул. Он едва не забыл, что соврал насчет болезни.

— Да, сэр. Наверное, я съел что-то не то вчера.

— Такое случается и с лучшими из нас, — усмехнулся мистер Остен, и они вместе с Эдвардом пошли к такси, которое словил для них швейцар.

Когда водитель закрыл багажник, мистер Остен вручил Эдварду огромную стопку бумаг. Она была такой же толщины, как тетради, которыми Эдвард пользовался в колледже.

— Что это, мистер Остен? — спросил он, взвешивая пачку бумаги на правой руке.

— Это, мой дорогой мальчик, контракт с Adidas. Мистер Дэсслер был очень сильно впечатлен твоей презентацией и тем, как ты держался. Он также упомянул, что у тебя великое будущие в мире рекламы. Я не могу с ним не согласиться.

— Спасибо, сэр, — поблагодарил его Эдвард и слегка улыбнулся, заметив десятизначную сумму контракта.

— Не за что, Эдвард. Ты очень ценный сотрудник для нашей компании. Мы с мистером Майерсом обсуждали это на днях. Возможно, мы сделаем тебя партнером в скором будущем.

Эдвард резко вздохнул, услышав эти слова. Партнер? Это было бы просто потрясающе. Он стал думать о том, сколько времени пройдет перед тем, как вывеска на входе в компанию будет гласить «Майерс, Остен и Каллен». Эти мысли заставили его губы растянуться в улыбке, но как только Эдвард заметил, что мистер Остен наблюдает за ним, то тут же прекратил улыбаться.

— Улыбаться это нормально, Эдвард. Стать партнером огромная честь. Мы с Майерсом никогда даже не рассматривали такую возможность, пока не наняли тебя, — начал он, и Эдвард ошеломленно застыл. — Это правда, — подтвердил мистер Майерс.

— Но почему я, сэр?

— Эдвард, это должно быть очевидно. Ты один из самых преданных сотрудников. Не думай, что мы не замечали того, что ты ходишь на работу по субботам. У тебя есть хватка, какой я не видел уже много лет. И талант. Я никогда не видел таких презентаций, как твои.

— Спасибо, сэр, — ответил Эдвард, все еще шокированный тем, что только что услышал. Он знал, что руководство ценит его, но чтобы рассматривать вариант о том, чтобы однажды сделать его партнером…это было поразительно…и безумно лестно.

— Пожалуйста. Ты напоминаешь мне Майерса, когда тот был моложе. Я никогда не умел так очаровывать, как он. Моя жена Джен считает, что твои поразительные достижения связаны, я цитирую, со сверкающей улыбкой и фантастическим лицом.

Эдвард усмехнулся, когда мистер Остен принялся рассказывать о нежной привязанности его жены к молодому сотруднику компании, с которым она познакомилась несколько лет назад на одной из корпоративных вечеринок. Он также рассказал ему о том, как разочарована была миссис Дэсслер, когда узнала, что Эдвард не будет присутствовать на ужине из-за плохого самочувствия. Ему пришлось едва ли не силой удерживать ее, так как она собиралась проверить Эдварда, чтобы узнать, не стало ли ему лучше.

— Ты можешь смеяться, Эдвард, но внешность и очарование могут очень сильно помочь мужчине, особенно рекламщику. Не думай, что твое впечатляющее резюме стало единственной причиной, по которой мы наняли тебя.

Когда Эдвард услышал это, его широко распахнулись, но он расслабился, увидев, что плечи мистера Андерсена трясутся от сдерживаемого смеха.

— Вы издеваетесь надо мной, да? — спросил он, и мистер Андерсен кивнул, рассмеявшись.

— Конечно, Эдвард. Но тебе стоит знать, что некоторые наши клиенты клюют на внешность.

— Могу себе представить, сэр.

Мистер Остен кивнул, и оставшиеся пятнадцать минут до Аэропорта Кеннеди они провели в тишине.

В эти минуты нервозность Эдварда снова дала о себе знать. Теперь он был еще на один шаг ближе к дому. Ближе к Белле. Он не мог дождаться того мгновения, когда снова окажется в ее объятиях, когда почувствует ее обнаженное тело, прижатое к нему. Тело, которое будет извиваться под ним, в то время как он будет медленно двигаться в ней.

Ему пришлось остановится, когда образ вспыхнул в его мыслях: ее темные волосы, рассыпанные по кровати, и горящая под его прикосновениями кожа.

— Эдвард! — позвал мистер Остен, вырывая его из мира грез.

— Да, сэр?

— С тобой все в порядке? Ты остановился как вкопанный и уставился в пустоту.

— Я в порядке. Просто вспоминаю, все ли взял, — быстро солгал он. Это было похоже на разумную причину.

Мистер Остен больше не стал задавать вопросов, и они оба направились к кассе, чтобы забрать посадочные талоны и зарегистрировать багаж. Как только регистрация закончилась, они направились к указанному выходу.

— Ненавижу ждать, — мимоходом заметил мистер Остен, когда Эдвард сел рядом с ним в зале ожидания первого класса.

— Не могу с вами не согласиться, — поддержал его Эдвард. У него в животе в унисон махали крылышками, казалось, миллион бабочек, а нервы были на пределе.

Через полчаса была объявлена посадка для пассажиров первого класса, и Эдвард, желая произвести на мистера Остена хорошее впечатление, расплатился по счету в баре.

Мистер Остен поблагодарил его и направился к выходу. Эдвард взял свой портфель и последовал за ним. К этому моменту он нервничал так сильно, что его стало подташнивать.

Через час самолет поднялся в воздух, но до этого Эдвард отправил Эммету сообщение, в котором говорилось, что он уже вылетел. Он также оставил сообщение Белле, заверив ее, что будет дома после полудня.

Эдвард сел у окна и любовался морем облаков, пока не задремал. Когда он проснулся, то оказалось, что лететь осталось всего два часа.

— О, и снова доброе утро, Эдвард, — усмехнулся мистер Остен, когда Эдвард открыл глаза.

— Простите, что я уснул. Наверное, я устал сильнее, чем думал.

— Все в порядке. Ты плохо чувствовал себя вчера, и это нормально, что сегодня ты чувствуешь себя слегка не в своей тарелке.

Эдвард кивнул и вызвал стюардессу. Через несколько мгновений рядом с мистером Остеном появилось ширококостная пышноволосая женщина. Она наклонилась к Эдварду и сказала:

— Доброе утро? Что я могу для вас сделать?

Она широко улыбнулась, и Эдварду пришлось сдержать рвотные позывы, который были вызваны запахом ее дешевого парфюма и ее ярко красной губной помадой, которая покрывала не только губы, но и верхний ряд зубов.

— Могу я попросить чего-нибудь холодного…эмм…типа Кока-колы. Спасибо, — ответил он и улыбнулся, пытаясь держаться на расстоянии от стюардессы. Уголком глаза он заметил, что мистер Остен безуспешно пытается сдержать улыбку.

— Всегда пожалуйста, — с энтузиазмом сказала она, продолжая широко улыбаться.

Когда она отошла, мистер Остен позволил себе свободно рассмеяться. Эдвард уставился на своего босса.

— Видишь, сила очарования.

Эдвард закатил глаза, когда стюардесса, Ребекка, вернулась. Она непристойно наклонилась над мистером Остеном и подала Эдварду его напиток. Она снова широко улыбнулась, и Эдвард вжался в свое сидение так сильно, как только было возможно.

— Я могу еще что-нибудь для вас сделать? — кокетливо поинтересовалась она, и на этот раз мистер Остен вслух рассмеялся, смутив Ребекку.

— Нет, спасибо, — ответил Эдвард.

Когда она отходила он тих, ее лицо покрывали красные пятна, и было видно, что она очень смущена.

— Это было неудобно, — пробормотала Эдвард, и его босс усмехнулся.

— Это было жутко смешно. Ее намерения были видны даже слепому.

Эдвард покачал головой и отпил холодный газированный напиток, наслаждаясь ощущениями, которые он вызывал в его пересохшем горле.

К тому времени, как он допил свою колу и стюардессы начали ходить по рядам, собирая мусор, капитан объявил, что они уже приближаются к Сиэтлу и совершат посадку через двадцать минут.

Когда Эдвард привел спинку своего сиденья в вертикальное положение, узел в его животе стал сжиматься все сильнее, вызывая у него чувство тошноты.

— Ты выглядишь напряженным, — заметил мистер Остен, и Эдвард покачал головой, стараясь избавиться от тошноты.

— Я в порядке. Просто нервничаю перед посадкой.

— Не надо этого стыдиться, — сказал мистер Остен. — Я так больше не люблю взлет. Вот тогда у меня желудок выделывает кульбиты.

Эдвард кивнул и покрепче схватился за подлокотники, когда самолет стал идти на посадку. Теперь сквозь облака он мог разглядеть очертания Сиэтла. Через несколько минут самолет уже катился по посадочной полосе.

Еще через пятнадцать минут самолет остановился и пассажиры покинули борт. Когда мистер Остен получил багаж, они с Эдвардом попрощались. Эдварду же пришлось подождать еще несколько минут, прежде чем его чемодан показался на ленте транспортера. Чем ближе подъезжал к нему чемодан, тем жарче ему становилось. В ушах звенело, а лоб покрылся тонким слоем пота.

Когда Эдвард вышел к выходу, перед которым собрались встречающие, то тут же увидел своего брата.

— Эм! — закричал он, и Эммет помахал ему рукой.

— Добро пожаловать домой, — обняв, поприветствовал его Эммет.

— Спасибо, Эм.

— Ну так что, ты привез мне что-нибудь из Большого Яблока[12]? — спросил он, подходя с Эдвардом к своему Джипу.

— Нет.

Эммет нахмурился, открывая багажник, чтобы положить туда чемодан Эдварда.

— Ну, знаешь, это невежливо. Ты уезжаешь и возвращаешься, даже не привезя с собой кому-нибудь подарка. Я всегда привожу тебе что-нибудь.

— Батончик Таблерона из Дьюти Фри не считается, Эммет, — возразил Эдвард, садясь в машину. — К тому же, я привез подарок, просто он не для тебя.

— Подарок? В смысле, один? Для Беллы? — любопытничал Эммет, и Эдвард кинул на него сердитый взгляд.

— Да ладно тебе, Эдвард. Давай прекратим это. Ты влюблен в Беллу и привез ей что-то из Нью-Йорка. Так?

— Да, — обреченно признался он.

— Вопрос в том, что ты привез ей?

Эдвард скривился и вытащил из портфеля коробочку.

— Тиффани? — спросил Эммет. — Пожалуйста, скажи, что не купил ей кольцо?

— Нет. Я не такой идиот. Это ожерелье. Ключи с сердечком наверху, — он вытащил ожерелье, осторожно развязав голубой бантик. Эммет рассмеялся.

— О боже мой, какой же ты слащавый. Это типа ключ от твоего сердца? — спросил он, и Эдвард так на него посмотрел, что ответ был очевиден.

— О боже, так и есть. Да, мужик, ты втюрился не на шутку. Но это не должно меня удивлять. По-моему, ты всегда испытывал что-то к Белле. Ну какой подросток станет тратить просто неприличную сумму денег на ожерелье для девушки, которая всего лишь его друг?

— Заткнись, Эм, и просто вези меня домой, — проворчал Эдвард.

— О, ну конечно ты хочешь домой. Белла, наверное, ждет тебя в сексуальном бельишке, — поддразнил Эммет, и Эдвард, как в детстве, пихнул его в плечо.

— Эй, поаккуратнее! Я вообще-то машину веду. Ты хочешь добраться до дому? Нет?

— Сделай мне одолжение и держи рот на замке, пока везешь меня.

— Как скажешь, Эдвард. Какой-то ты вредный. Так как было в Нью-Йорке? Заарканил клиента или что ты там делаешь? — спросил Эммет так, как будто ему это интересно.

— Было неплохо, и да, я «поймал» клиента. И думаю, меня скоро сделают партнером.

— Правда? — спросил Эммет, показывая, как он рад за своего брата. Эдвард кивнул, и Эммет похлопал его по плечу.

— Это просто потрясающе. Никто не заслужил этого больше, чем ты.

Эдвард улыбнулся, когда его брат свернул налево в знакомом месте. Было так приятно снова вернуться в родной район. Но тут нервозность Эдварда снова дала о себе знать.

— Эй, Эдвард, ты как, в порядке? — спросил Эммет, найдя место, где можно припарковаться.

— Да, просто немного нервничаю.

— И почему, черт возьми, ты нервничаешь?

— Я не знаю, — признался он, выходя из машины. Его тело словно горело, когда он доставал свой чемодан из багажника Эммета. Он уже пошел к входу, но заметил, что Эммет следует за ним.

— И куда это ты собрался? — повернулся к брату Эдвард.

— Поздороваться с Беллой. Не думай, что из-за того, что вы кувыркаетесь друг с другом, ты можешь монополизировать ее.

Эдвард закатил глаза и, открыв двери, направился к лифту. Двое Калленов зашли в лифт и стали подниматься на этаж, где располагалась квартира Эдварда и Беллы. В то время, как лифт двигался вверх, Эдвард начал нервно постукивать ногой по полу от нетерпения.

— Черт, Эдвард, расслабься.

— Я стараюсь, — тяжело сглотнул Эдвард, когда лифт остановился на их этаже. Он подошел к двери, трясущимися руками вставил ключ в замочную скважину и открыл дверь. Как только они оказались внутри, Эммет заревел:

— Белла, я доставил его обратно в целости и сохранности.

Белла выбежала из спальни Эдварда в такой спешке, что едва не упала. Она угодила прямо в его объятия и стала лихорадочно шептать, как же она скучала без него.

— Я тоже скучал по тебе, красавица, — пробормотал Эдвард, и Эммет ухмыльнулся, наблюдая за Беллой в ее откровенной пижаме, которая состояла из коротеньких шортиков и топа без бретелей, и за тем, как она изо всех сил цепляется за шею Эдварда.

— А почему это меня так не приветствуют? Это потому что мы не занимаемся извращенным сексом? — спросил Эммет, и Белла, вздохнув, выпустила Эдварда из объятий. Повернувшись, она уставилась на Эммета.

— Что ты только что сказал? — спросил она его, а затем повернулась к Эдварду. — Что он только что сказал?

— У Розали длинный язык, — ответил за Эммета Эдвард, а тот только кивнул головой в подтверждение.

— Твою мать, — выругалась Белла. — Так ты знаешь?

— Ага, я знаю все о вашем маленьком приключении, — усмехнулся Эммет, и Белла залилась румянцем. В другое время Эдвард восхитился бы тем, как она выглядит в простом нижнем белье и с румянцем на щеках, но сейчас он злился на Эммета и Розали.

— Езжай домой, Эммет, — буркнул он, и Эммет захныкал, что это несправедливо.

— Ну что, в самом деле?

— Эммет, — повторил Эдвард, и Эммет уступил.

— Ладно, ладно, я уйду, но это не последний раз, когда вы видите меня. I'll be back[13], - пошутил он, и Белла, усмехнувшись, покачала головой.

— И скажи этой тупой блондинке, что она не получит подарок на Рождество, — прокричала Белла, когда Эммет уже выходил.

— Я передам! Слово в слово!

— Отлично, — в одно слово сказали Белла с Эдвардом. Они рассмеялись, и Эдвард закрыл дверь за Эмметом.

— Я скучал по тебе, — объявил он, и Белла кивнула.

— Я тоже по тебе скучала.

— Что ты делала в моей комнате? — спросил он, снимая обувь и направляясь в свою спальню. Белла последовала за ним. Он заметил, что она покраснела.

— Вчера я спала в твоей комнате. Мне нравится, как пахнет твоя пастель, — ответила она, и Эдвард улыбнулся.

— Хорошо спала?

— Вроде как. Мне опять снился этот сон. Не то чтобы он плохой, наоборот, он довольно приятный. Просто мне хотелось бы увидеть лицо этого мужчины.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Эдвард, усаживаясь на кровать. Он снял галстук и начал расстегивать рубашку, вынув ее из-за пояса слаксов.

— Ну, мне все время снится один и то же сон: я танцую с мужчиной, и мы целуемся, но я не вижу его лица. Это так странно, — прошептала она, и Эдвард почувствовал, как его сердце пропустило удар. Что-то внутри него хотело, чтобы она однажды увидела в этом сне его лицо.

— Должно быть, это ничего не значит.

— Я знаю, но этот сон нервирует меня, — возразила она, и Эдвард увидел, что между ее бровей пролегла складочка. Он потянулся и разгладил ее.

— Так у тебя морщинки появятся, — поддразнил он, и Белла усмехнулась.

— Ты говоришь прямо как Элис.

— Ну она же моя кузина, — ответил он, и Белла кивнула.

— Так как было в Нью-Йорке? Ты получил контракт? — спросила она. В отличие от Эммета, ее интерес был искренним.

— Да, мы получили этот контракт, и Нью-Йорк прекрасен. Хотя там было бы гораздо лучше, если бы ты была рядом, — последнюю часть предложения он пробормотал едва слышно, но Белла услышала его и тут же покраснела.

— Я люблю, когда ты краснеешь. Это так красиво, — прошептал он, проводя костяшками пальцев по ее щеке.

— Боже, я скучала по тебе.

— Я тоже скучал по тебе, — начал он, отстраняясь. Эдвард потянулся к портфелю, который стоял у его ног, и положил его себе на колени.

— Я привез тебе кое-что.

— Эдвард, — отругала она его, — ты не должен был мне ничего покупать. Это совершенно необязательно.

— Белла, просто помолчи и прими подарок, — возразил он, протягивая ей голубую коробочку.

Он видел, как глаза Беллы расширились, когда она наткнулась на каллиграфическую надпись «Tiffany & Co».

— Эдвард, это слишком, — заметила она, снимая с крышки бантик и медленно открывая коробочку. С губ Беллы сорвался потрясенный вздох, когда ее ослепило сияние бриллиантов.

— Эдвард, оно прекрасно, — пробормотала она. — Но оно, должно быть, стоило тебе руки и ноги.

— Нет, всего лишь пальчик, — пошутил он, и Белла слабо фыркнула, проводя пальцем по контуру ключика и восхищаясь его красотой.

— Поможешь мне надеть?

— Конечно, — ответил он и сел на колени на кровати так, чтобы быть позади нее.

Осторожно, он вытащил ожерелье из коробочки и, поместив подвесу на грудь Беллы, застегнул сзади цепочку. Белла все это время держала волосы откинутыми в сторону, чтобы не мешать ему. Застегнув замочек, он вытащил волосы Беллы из ее рук и взял их в свои.

Он улыбался, наблюдая за тем, как она обхватила пальцами ключик. Кулон смотрелся на фоне ее кожи именно так, как он и предполагал.

— Оно изумительно смотрится на тебе.

Его слова заставили Беллу покраснеть. Тем временем Эдвард купался в тепле, которое излучало ее обнаженное плечо. Он нежно прижался губами к теплой коже на ее правом плече, и Белла застонала.

— Эдвард.

Он простонал в ответ:

— Я так скучал по этим ощущениям, — начал он. — Скучал по тому, как ты двигаешься подо мной, — продолжал он, целуя местечко у нее под ухом и заставляя ее дрожать. — Скучал по тому, как обвиваешься вокруг меня, — простонал он ей на ухо, прикусив нежную мочку Беллы.

— Ох, — вздохнула Белла, когда Эдвард прикусил кожу в основании ее шеи.

— Не сейчас, — поддразнил он, отстранившись от нее. Белла усмехнулась, глядя, как Эдвард встает с кровати. Он схватил свой мобильник и сфотографировал Беллу, чтобы навечно сохранить момент, когда на ней было это ожерелье.

Затем он подошел к прикроватной тумбочки и вытащил шапку. Встряхнув ее один раз, он протянул ее Белле. Она ничего не сказала, а просто наблюдала за тем, как он вытаскивает из шапки листок бумаги. Как только он прочитал, что было написано на листочке, шапка полетела в другой конец комнаты.

— Эдвард, — отчитала его Белла, и он зарычал в ответ.

— Тише, Белла. Я так долго не был с тобой, — прошептал он ей шею, притягивая ее все ближе к себе.

— Какую букву ты вытащил?

— Н, — застонал он, прижимаясь к ее бедрам своими. Они оба застонали в унисон, когда Эдвард нежно уложил Беллу на покрывало.

— И что она обозначает?

— Не знаю. Потом придумаю, — ответил он, стягивая топ Беллы через голову и обнажая его взору ее грудь.

— Господи, как же я скучал по этому… скучал по тебе, — застонал он, когда его губы коснулись одной ее груди, пока рукой он нежно массировал другую. Он снова застонал, когда Белла выгнула спину и запустила пальцы в его волосы.

Эдвард прекратил свои ласки, когда почувствовал, что Белла безуспешно пытается справится с пуговицами на его рубашке.

— Позволь мне, — Эдвард сел на кровати и, убрав ее руки со своей рубашки, стал расстегивать пуговицы. К тому времени, как несколько пуговиц поддались, у него уже не было сил ждать, и он просто сорвал с себя рубашку. Несколько пуговиц отлетело в сторону, и Эдвард швырнул рубашку туда же, куда несколько минут полетела шапка.

Руки Беллы тут же оказались на его обнаженной груди, и ее пальцы стали исследовать каждый его мускул. Каждый раз, проводя руками по его груди, она задевала его соски ногтями.

— Белла, — простонал он, когда она, сев в постели, запечатлела поцелуй над его левым соском перед тем, как накрыть его губами. — Белла, — повторил он, и его руки зарылись в ее локоны, пока она проделывала то же самое со вторым соском.

— Fuck, — застонал Эдвард, когда Белла провела ногтями по его спине, каждый раз спускаясь все ниже.

Зарычав, он оттолкнул Беллу и прижал ее к кровати.

— Так скучал по тебе, — промурлыкал он ей в живот, погружая язык в ямку пупка. Белла начала извиваться под ним, и он усмехнулся.

— Я тоже. Ох, Эдвард, — зашипела она, когда он прихватил зубами ее тазовую кость.

— Ммм, Белла. Я чувствую твой запах. Прошло столько времени…Ты знаешь, что я чуть не умер от того, что не мог быть рядом и видеть, как ты играешь с собой? Я уверен, это было красиво. Ты позволишь мне посмотреть когда-нибудь? — поддразнил он, а его руки тем временем начали потирать ее через ткань шортов.

Белла приподняла бедра навстречу его прикосновениям, и вращающими движениями начала тереться об его ладонь, которой он накрыл ее ноющую промежность.

— Мммммм…такая влажная, — пробормотал Эдвард, стягивая с нее шортики вместе с трусиками, которые были под ними.

— Только для тебя, — простонала она, и эти три слова разожгли в теле Эдвард пожар. Он быстро расстегнул пуговицу на своих слаксах и стащил их с себя.

— Скажи это еще раз, — потребовал он, располагаясь рядом с ее влажным центром. — Скажи это снова, черт возьми!

Белла застонала, когда он начал тереться о развилку между ее бедрами. Эдвард продолжал медленно дразнить ее, пока она снова не сказала то, что он так хотел услышать.

— Только для тебя, Эдвард. Только для тебя! — выдохнула она, и на последнем слове он медленно скользнул в нее, зашипев, когда ее стеночки инстинктивно сжались вокруг его плоти. Закрыв глаза, он позволил себе насладиться ее обжигающим теплом, которое поглощало его. Прошло так много времени с тех пор, как он чувствовал ее так, и эти три маленьких слова только сильнее воспламенили его.

— Белла, — прошептал он. Обхватив ее лодыжки и закинув их себе на плечи, он начал медленно двигаться. Он почти полностью выходил, а затем снова медленно погружался в нее, наслаждаясь тем, как ее жаркое тело плотно обхватывает его. Еще никогда он не чувствовал такого, даже в ту ночь, когда они делали это медленно. Еще никогда он не был так околдован в ней, никогда прежде он не погружался в нее так глубоко.

Когда Эдвард почувствовал, что стенки влагалища Беллы начали сжиматься, он, к их обоюдному удовольствию, ускорил темп.

— Эдвард, — прошептала Белла, когда он врезался в нее. — Так хорошо…о… fuck.

Эдвард подавил желание усмехнуться и вместо этого прижался губами к лодыжке Беллы.

— Белла, — смог выговорить он, когда Белла кончила. Ее стеночки сомкнулись вокруг него, и она стала дрожать всем телом. Ее ногти впились в его руки, и Эдвард был почти уверен, что после этого на нем останутся отметины, но ему было наплевать на это. Он продолжал быстро двигаться в ней и громко стонать, не думая о том, что сейчас только час дня. Спинка кровати с грохотом ударялась об стену, и она знал, что позже ему придется подкрашивать ее.

Когда Белла посмотрела ему в глаза, коснувшись края ключика, висевшего у нее на шее, Эдвард потерял контроль.

— Черт, — выдохнул он, отстраняясь от Беллы и ложась рядом с ней. — Это было потрясающе, — выдохнул он в подушку.

— Согласна, — усмехнулась она, когда Эдвард прижал ее к себе.

— Это ожерелье и правда изумительно смотрится на тебе.

— Спасибо, — ответила она, поворачиваясь к нему со сверкающей улыбкой на губах.

— Пожалуйста, красавица, — ответил он. Ему теперь было все равно, станет ли она отчитывать его за нарушение каких-то неписаных правил.

— Так что обозначала буква Н? — спросила она, никак не отреагировав на его ласковые слова.

— Дом, наверное, — ответил он.

— Ну, это нечестно, — усмехнулась она. — Это слишком широкое определение.

— Тише, — шикнул на нее Эдвард, тоже рассмеявшись и шлепнув ее по обнаженному бедру.

— Я скучала по тебе.

— И я скучал по тебе, Белла. Ты даже не представляешь, как сильно.

Глава 24

Когда Эдвард обнял ее за плечи, Белла уткнулась носом в его грудь. Они оба были потными, но Беллу это мало волновало, пока она лежала щекой на его груди. Было так приятно чувствовать его гладкую кожу. Она слушала неровный стук его сердца, и пока Эдвард пытался выровнять дыхание, Белла пыталась сделать то же самое.

Белла очень жалела, что не может запечатлеть именно этот момент, чтобы любоваться им, когда ей захочется. Она хотела запомнить смятые простыни возле Эдварда, и одежду, разбросанную по полу. Она хотела навсегда запомнить шапку на полу, и несколько листочков, выпавших из нее. Черт, она даже хотела остановить время на его будильнике.

Она была так счастлива и удовлетворена, что это казалось просто нелепым. Никогда Белла не думала, что будет себя так чувствовать.

В момент, когда в квартире раздался голос Эммета, ее сердце понеслось галопом только при упоминании Эдварда, и она выбежала из его комнаты, и заметив Эдварда у двери, почти завизжала. Она чувствовала себя просто невероятно; словно они не виделись несколько месяцев, а не три дня.

Хоть ей и удалась сдержать девичий визг, своим телом управлять она не могла и бросилась на Эдварда. Никогда она не чувствовала себя лучше, чем в тот момент, когда их тела соприкоснулись.

Все было так правильно, так безупречно. Даже не смотря на то, что на нем был костюм и галстук, она чувствовала все его тело под своими руками, а от его горячих ладоней, обнимающих ее за талию, по телу расходилось приятное тепло. В довершение ко всему, она услышала, что он скучал по ней так же, как она скучала по нему и… ну, в общем, после этих слов ее сердце заколотилось еще сильнее.

Тот момент был прекрасен, пока Эммет не сбросил бомбу о том, что знает об их игре с Эдвардом.

— Итак, ты не скажешь мне, сколько стоит ожерелье? — спросила Белла, проведя своими изящными пальчиками по ожерелью. Он видела, как Эдвард смотрел на нее, пока она играла с ключиком.

— Нет, — поддразнил он, толкнув ее в бок.

— Почему нет? Меня это не волнует. Ладно, волнует, но не так, как большинство девчонок. Ты же знаешь, что не должен был тратить на меня так много. Оно же все-таки от Тиффани, черт возьми. Оно дорогое. Просто скажи мне, пожалуйста, — попросила она, и Эдвард захихикал, качая головой.

— Ни за что.

— Я могу посмотреть в интернете, — возразила она как обиженный ребенок, и Эдвард захихикал еще громче. А вот возьму и посмотрю, сказала она себе. Белла должна была знать, сколько Эдвард на нее потратил. Ожерелье было великолепно. Она понятия не имела, что оно значило, хотя, если бы она на самом деле захотела проанализировать значение подарка, то решила бы, что Эдвард вручил ей ключ от своего сердца, но так как они были всего лишь лучшими друзьями, Белла не рассматривала этот вариант.

— Да, пожалуйста. Меня это не волнует. Только знай, что я потратил бы намного больше на тебя, если бы ты не была такой упрямой, — парировал он, и Белла игриво ударила его по руке.

— Я не упрямая.

— Как осел.

— Fuck you, Эдвард.

— Ты уже это сделала, моя дорогая. Уже.

— Тьфу, — простонала она, пытаясь отстраниться от Эдварда, но он сильно прижал ее к себе, и она уткнулась лицом в его грудь.

— Итак, когда Эммет сказал тебе, что знает об игре? — спросила она, подняв голову вверх и посмотрев на Эдварда. Она заметила короткую вспышку печали на его лице, прежде чем появилась та небольшая и хитрая кривоватая улыбка, которую она так сильно любила.

— Вчера, — ответил он, убирая несколько спутанных прядей волос с ее лба. Он смущал ее, и Белла не могла не покраснеть. Возникло такое напряжение, когда он уставился на нее; оно всегда было, но теперь ощущалось по-другому, более приятно.

— Правда? Что он сказал?

Эдвард усмехнулся и погладил ее по щеки тыльной стороной ладони, широко улыбаясь; Белла тут же начала краснеть.

— Люблю, когда ты краснеешь, — пробормотал он, чем заставил Беллу покраснеть еще больше.

— Прекрати, — пожаловалась она, отталкивая его руку в сторону. — Теперь ответь на мой вопрос. Что он говорил? — Эдвард выдохнул, и волосы попали Белле на лицо, заставляя ее отпрянуть.

— Он только сказал, что Розали рассказала ему о нас. В принципе, это все, что он мне сказал.

— Оу, я ожидала чего-то более … взрывного от Эммета, — ответила она почти разочарованно, и Эдвард громко захохотал, играя с кончиками волос Беллы. Она в тот момент погрузилась в себя. Все, о чем она могла думать, было тем, что ее волосы выглядели ужасно, что они были спутаны, и она попыталась отстраниться от Эдварда.

— Ты такая красивая, — прокомментировал Эдвард осознанно, вновь вызывая румянец на щеках Беллы. И снова он коснулся ее щек тыльной стороной ладони. На выдохе, Белла расслышала, как он прошептал «люблю».

— Знаешь, — начала Белла, и ее рука тоже коснулась щеки Эдварда. — Не думаю, что когда-нибудь видела, как ты краснеешь.

Эдвард улыбнулся, положив свою руку поверх Беллиной.

— Уверен, что видела, — возразил он, выводя свое имя на ее руке.

— Нет, — спорила она, — не видела. Что заставит Эдварда Каллена покраснеть? Что тебя смутит?

— Ничего, — усмехнулся он, когда Белла села на кровати.

— Давай же, скажи мне, — умоляла она. — Это не справедливо. Ты, скорее всего, выглядишь великолепно, когда краснеешь, — надулась она, и Эдвард потянулся и коснулся ее нижней губы.

— Кого это волнует? — спросил он, переворачивая их. Теперь он стоял на коленях, нависая над Беллой, и она могла почувствовать жар, исходящий от него. Эдвард усмехнулся, когда она стала рассматривать его тело.

— Эдвард, что ты делаешь? — спросила Белла, пытаясь вылезть из-под Эдварда, но не могла, потому что он взял ее руки и держал их за ее головой, сжимая одной своей. Свободной правой рукой он провел по ее лицу, и Белла прикусила губу, думая, что это поможет ей не покраснеть, но ошиблась. Этот парень, ее лучший друг, вызывал в ней такую реакцию.

— Я действительно люблю те… когда ты краснеешь, — сказал Эдвард, словив себя на слове, которое не разобрала Белла.

— Я ненавижу то, что все время краснею. Это говорит людям, как я на них реагирую.

— Именно поэтому я и люблю, когда ты краснеешь, — прошептал он, и наклонился, чтобы прошептать еще что-то на ухо. — Мне нравится, что я произвожу на тебя такой эффект. Уверен, что ты чувствуешь то, что делаешь со мной, — поддразнил он и потерся об нее, прикусив мочку уха.

— Эдвард, — простонала она, когда он отпустил ее руки, которые тут же оказались в его волосах. Его волосы больше не были такими мягкими, как тогда, когда он только приехал. Они были спутанными и мокрыми, но ей безумно нравилось знать, что именно она была причиной всего этого.

— Белла, — вторил он, покусывая кожу на шее. Укусы были такими слабыми, что не должны были оставить следы, но достаточно сильными, чтобы причинить легкую боль. Белла, казалось, наслаждалась этим, потому что стала приподнимать бедра навстречу Эдварду. Где-то глубоко внутри внутренний голос напоминал, что сегодня воскресенье, и что они нарушают правила, но все о чем думала Белла, так это о том, что они нарушали правила слишком часто, чтобы беспокоиться об этом сейчас.

— Ты не собираешься останавливать меня? — дразнил Эдвард, облизывая одну из ее грудей.

Белла покачала головой, прежде чем потянуться и взяться за его шею. Она использовала неожиданный момент, и сумела перевернуть их, так что теперь она была сверху.

— К черту правила, — проворчала она, раскачиваясь на его бедрах, и застонала, соприкоснувшись с его уже твердым членом.

— Все правила? — спросил Эдвард оптимистично, садясь и обнимая Беллу за талию.

Белла сглотнула, посмотрев в глаза лучшего друга, наполненные надеждой и тоской. Медленно и глубоко вздохнув, Белла прикрыла глаза. Она слышала прерывистые вздохи, которые издавали они с Эдвардом.

Эдвард хотел поцеловать ее, она видела это в его глазах, и, черт возьми, если она не хотела поцеловать его в ответ. Она чувствовала страх от того, что может быть дальше, и это мешало ей наклониться и поцеловать его. Она чувствовала Эдварда под собой, его бедра, упирающиеся в ее, его руки, бережно обернутые вокруг ее талии, и его глаза, всматривающиеся в ее лицо.

Когда она открыла глаза, она увидела именно то, что ожидала. Эдвард пристально смотрел на нее, ожидая ответа. Его глаза были немного прищурены, а губы сжаты. Он двинул бровями, задавая немой вопрос: «Итак?» и Белла неожиданно стало подташнивать.

В ее животе порхали бабочки; сердце неслось со скоростью миля в секунде, словно она только что пробежала марафон. В ее голове слово «нет» распевалось как военный гимн, но она не обратила на это внимание.

— Все правила, — ответила она спокойно, и глаза Эдварда едва не вылезли из орбит.

— Ты уверена? — спросил он, когда Белла наклонилась над ним, думая про себя: так и должно быть.

Медленно опускаясь на Эдварда, она кивнула головой, и они оба застонали от этих ощущений.

— Эдвард, — застонала она, когда он помог ей опуститься вниз.

— Белла, — ответил он, начиная двигаться в медленном темпе. Спина Беллы была выгнута, пока они медленно двигались вместе, вверх и вниз, и Эдвард направлял ее, положив одну руку ей на спину. Его вторая рука ласкала е грудь, в то время как Белла опиралась руками о кровать, чтобы сохранить равновесие.

— Белла, — снова прошептал Эдвард. Она потерялась в медленных движениях, прежде чем поняла, что Эдвард произнес ее имя.

— Да, — простонала она, когда Эдвард притянул ее ближе.

— Могу я поцеловать тебя? Нет… не так, черт побери. Я собираюсь поцеловать тебя, — заявил он, двигая бедрами быстрее, и Белла стала подражать ему в позе наездницы.

— Да, — простонала она, запуская пальцы в его волосы на затылке и потянув их, притягивая его лицо к своему.

Одними губами Эдвард тихо прошептал имя Беллы, и она ответила ему.

— Слишком далеко, — пробормотал он, и она кивнула, прежде чем его губы мягко коснулись ее.

Если раньше Белла думала, что находиться в объятиях Эдварда было волшебным, то его поцелуй был похож на хоровое Аллилуйя, и воду в пустыне, черт, это даже было лучше, чем любой оргазм, который когда-либо она испытывала с ним.

Это был медленный поцелуй, их губы едва двигались, наслаждаясь мягкостью этого прикосновения. Когда они отстранились друг от друга, Белла продолжала медленно двигаться вниз, и Эдвард двигал бедрами ей навстречу в том же ритме.

Они просто смотрели друг на друга, соприкасаясь лбами, ускоряя темп, их дыхание сбилось, но все еще было одинаковым.

— Близко, — прошептала Белла, чувствуя дыхание Эдварда на губах. Он кивнул, и ускорил свои движения, чтобы соответствовать безумным движениям Беллы. Его рука сползла вниз, легко скользя по потному телу, груди, прямо к ее клитору и он стал потирать чувствительный комочек нервов в ритме их движений.

Стоны Беллы стали более отчаянными, когда она приблизилась к своему пику, и когда она почувствовала знакомый электрический разряд, бегущий от кончиков пальцев, она набросилась на рот Эдварда, целуя его со всей силы, и кончила, увидев вспышки перед глазами и маленьких поющих ангелов.

Эдвард поцеловал ее в ответ сильнее, запуская свой язык в ее рот, и пробуя ее впервые за пятнадцать лет.

В последний раз они целовались так давно, но ощущения были такими же, как и тогда. Белла думала об этом, отходя от оргазма. Она была в таком же восторге, как и тогда, когда ей было 11 лет, и она впервые целовалась.

Забавно, подумала Белла. Именно с Эдвардом был ее первый поцелуй.

Глава 25

Пока Эдвард спал, Белла наблюдала за тем, как с каждым вздохом поднимается и опускается его мускулистая грудь. Она видела, как трепещут его ресницы в то время как ему снится какой-то сон. Он выглядел таким спокойным и безмятежным. Его губы были чуть вытянуты вперед, как и всегда, когда он забывался глубоким сном; во сне он всегда выглядел так, будто ждал поцелуя. Его волосы были рассыпаны по подушке, и их красноватая медь красиво контрастировала с глубоким синим цветом наволочки.

Лучики полуденного солнца пробивались сквозь занавески, вырисовывая причудливые узоры на плече Эдварда, и Белла, наклонившись, нежно поцеловала его кожу там, где ее касался солнечный свет.

Белла позволила своим рукам поближе подобраться к волосам Эдварда, которые, хоть и слиплись от пота, все равно изумительно пахли и источали запах, который принадлежал только Эдварду. Белла привыкла к этому запаху еще с тех пор, как они были детьми.

Он был таким невозможно красивым. Его красота была достойна восхищения, и Белла не могла поверить, что так долго этого не замечала. Она словно не осознавала, что ее лучший друг так привлекателен. Черт, да женщины всю жизнь пускали по нему слюни, было сложно не заметить те злобные взгляды, которыми они одаривали Беллу, когда они с Эдвардом шли куда-нибудь вместе. Было очевидно, что Эдвард привлекателен, просто она никогда на самом деле не вглядывалась в мужчину, с которым они дружили больше двадцати лет.

Когда они были детьми, он был милым и симпатичным маленьким мальчиком. У него были эти буйные локоны, которые невозможно было усмирить, и самая прекрасная улыбка, которую только видела Белла. Даже когда он носил брекеты, его улыбка была потрясающей. Девчонки в классе всегда спрашивали ее об Эдварде и хихикали, накручивая волосы на палец, когда говорили с ним. Белла только закатывала глаза, и потом они с Эдвардом издевались над ними, когда дома у нее смотрели мультики после школы.

В старшей школе стало совершенно очевидно, что Эдвард привлекателен. Перед выпускным классом он неожиданно прибавил в росте и стал возвышаться над Беллой. За то лето он стал более мускулистым и скинул детский жирок, который присутствовал у Беллы до колледжа. Он больше не был таким мило круглолицым, и его черты стали более резко очерченными, более мужественными и более красивыми.

Он превратился в мужчину, и даже тогда Белла оставалась слепа ко всем этим переменам. Она видела перед собой просто Эдварда, ее лучшего друга, мальчишку, с которым они вместе воровали мороженное из холодильника. Он оставался все тем же мальчишкой, который из-за дурацкого обещания, данного в раннем детстве, проехал на велосипеде несколько миль, чтобы провести с ней свой день рождения. Он был все тем же парнем, который мог простой шуткой улучшить ее настроение и мог заставить ее улыбнуться даже тогда, когда ей впервые разбили сердце.

Но теперь Эдвард был мужчиной, в которого Белла была влюблена. Больше не было «если», «и» или «но». Она была по уши, безоглядно и бесповоротно влюблена в мужчину, который сейчас лежал рядом с ней, который был с ней на протяжении последних двадцати лет. И что хуже всего, этот прекрасный мужчина мирно спал рядом с ней и понятия не имел о терзаниях, разрывающих ее душу. Он не представлял, как сжимается ее сердце каждый раз, когда он улыбается ей. Не представлял, что ее тело горит всякий раз, когда он проводит пальцами по ее щеке или прикусывает мочку уха.

Он не знал о том, как сильно она влюблена в него. И хуже всего было то, что она догадывалась: ее чувства безответны. Было очевидно, что Эдвард все еще видел в ней только свою подругу, которая собирала коробки из под хлопьев, потому что очень хотела подарить ему футболку Speed Racer, которая так ему нравилась. Он все еще видел в ней одиннадцатилетнюю девочку, которая понятия не имела, как поцеловать его на дне рождения Эрика. Он до сих пор видел в ней четырнадцатилетнюю девочку-подростка, которая была слишком наивна, чтобы догадаться о мотивах старшеклассника. Он до сих пор видел в ней только свою лучшую подругу.

И это убивало ее.

Она почувствовала, как закипают в глазах слезы и в горле образовывается комок при мысли об этом. Ее пальцы, которыми она касалась волос Эдварда, задрожали, и несколько слезинок медленно скатились по щеке.

Слез становилось все больше. Белла вздохнула, изучая взглядом линию его подбородка, а руками лаская его глаза. Наконец, она нашла пальцами его губы. Они были такими мягкими и сладкими, когда он целовал ее. Этот поцелуй был прекрасен, это было все, на что она надеялась, но он также и изменил все, а это было последним, чего она хотела. Они не могут больше целоваться; это причинит слишком сильную боль, если не будет ничего значить для него.

Она все еще была просто его лучшим другом. Почему он должен захотеть быть с ней, если у него может быть самая лучшая девушка?

Слезы прекратились, но дыхание все еще не пришло в норму, поэтому Белла решила встать и выпить стакан воды. Она взяла с пола свою одежду и натянула ее на себя. Движения кровати и ее действия потревожили сон Эдварда.

— Куда ты? — спросил он, медленно садясь в постели. Он потер глаза, стараясь привыкнуть к свету. Ему удалось поспать чуть больше часа.

— Хочу попить, — прохрипела Белла, безуспешно стараясь скрыть обуревавшие ее чувства.

— Ты плакала? — полным беспокойства голосом спросил Эдвард. Он быстро встал с кровати и, не обращая внимания на то, что обнажен, подошел к Белле. Обхватив ладонями ее лицо, он заглянул ей прямо в глаза. Искренность, которую увидела в них Белла, заставила ее только сильнее расплакаться.

— Белла, что случилось? — спросил Эдвард, крепко прижимая ее к себе.

— Эдвард, нам нужно поговорить.

Эдвард отстранился от Беллы и посмотрел на нее.

— После этих слов ничего хорошего не жди, Беллз.

— Я знаю, — ответила она, грустно улыбаясь при звуках ее прозвища и наблюдая за тем, как Эдвард садиться на кровать. Он похлопал по месту рядом с собой и позвал ее присоединиться к нему.

— О чем нам надо поговорить? — спросил он с трепетным страхом в голосе. Белла почувствовала, как сердце в груди разбивается. Вот и все, подумала она, сейчас я разрушу двадцать лет дружбы и потеряю самого важного человека в своей жизни.

— О нас. Мы должны поговорить о нас.

Глава 26

Хоть горшком назови, только в печь не сажай. Невозможно было сосчитать, сколько раз эти слова срывались с губ Эдварда в детстве и сколько раз он слышал то же самое от Беллы. После каждого пустякового оскорбления, которым обменивались когда-либо они с Беллой — неважно, было ли это из-за ее пижамы или из-за того, что у Эдварда начали расти усы — они произносили эти слова.

Они так часто обзывали друг друга, когда были детьми. Не было ничего странного в том, что один называл другого неудачником или идиотом. Но в детстве это ничего не значило. Даже если оскорбления становились чересчур обидными, все списывалось на то, что они все-таки дети и это были просто слова.

В детстве Эммет очень любил такие слишком обидные шуточки. В начальной школе он мог объявить, что Эдвард все еще мочится в постель, хотя это было ложью. Когда дело касалось Беллы, Эммет всегда надавливал на то, что она мало общается с детьми, называл ее изгоем общества, что в семь лет звучало как «У Беллы вши, поэтому она ни с кем не разговаривает».

Когда они стали старше, Эммет сделал мишенью близкие отношения Эдварда и Беллы. Он всегда отпускал непристойные замечания насчет них. Обычно после его слов их общие друзья окидывали его странными взглядами, так как все знали, что Эдвард и Белла просто друзья. Все просто усмехались и отбрасывали его замечания в сторону, зная, что фраза «они кувыркаются» так же фальшива, как грудь у порнозвезды.

Хотя был один человек, который свято верил в то, что Белла и Эдвард в конце концов будут вместе. Это была Анджела Вебер. Сколько раз она говорила, что они созданы друг для друга! Она утверждала, что это судьба свела их вместе, что их пара создана на небесах. Она замечала, что они заканчивали предложения друг за друга и понимали, что хочет другой после одного взгляда. Когда они возражали, что у всех лучших друзей так, Анджела качала головой и, закатив глаза, говорила, что они просто противятся очевидному.

Когда Анджела услышала историю о том, как они впервые встретились в супермаркете, то рассмеялась и воскликнула: «Видите, это судьба». Эдвард никогда не забудет выражение лица Анджелы, когда она говорила: «Вам суждено быть вместе, ребята. Такие вещи не происходят без причины. Вы созданы друг для друга».

Эдвард навсегда запомнил эти слова, но никогда не придавал им особого значения. До того момента, пока он не увидел, как Белла мечется по комнате.

— Нам нужно поговорить.

Сев на кровать, Эдвард повторял про себя эти три слова. Всего три слова. Три слова, которые наполнили его дурным предчувствием и страхом.

Пока он смотрел, как Белла медленно подходит к нему и садится рядом, в его голове эти слова звучали как надоедливый мотив, сопровождаемый звуками скрипок, труб и органа.

— Мы должны поговорить о нас.

Он тихо сидел на мягком матрасе, а его мысли в это время бешено метались у него в голове. Он даже не хотел думать обо всех тех поворотах, которые мог принять этот разговор, и о том, что он скажет ей. Эдвард прокручивал в мыслях два варианта развития событий, и ни один и них не нравился ему, ни один даже близко не устраивал его. Конец, только об этом мог думать сейчас Эдвард. Это конец, крутилось у него в голове. Я потерял ее навсегда.

Напряжение в комнате сгустилось настолько, что было практически осязаемым, и вся эта атмосфера действовала удушающее на него и на Беллу.

Напряжение между ними сгустилось и повисло тяжелой тучей.

Он никогда еще так не нервничал, и даже припомнить не мог, был ли когда-нибудь в таком состоянии. Даже по дороге домой он не волновался так сильно, как сейчас. Однако, Эдвард видел, что нервничает не только он, но и Белла.

Он был напряжен как тетива, и каждая частичка его тела буквально вибрировала. Руки Эдварда, лежащие на коленях, дрожали, а колено неконтролируемо дергалось. В горле образовался комок, и Эдвард знал, что в любую минуту он может взорваться. Он понимал, что ему сразу станет легче, но он не успокоится.

Он опустил глаза вниз и даже не удивился тому факту, что до сих пор сидит на постели голый, в то время как Белла была одета в маленькие шортики и майку, которые были на ней, когда он приехал домой. И тут он внезапно понял, что находится дома всего несколько часов, но уже успел все испоганить.

Даже безумно нервничая, Белла выглядела бесподобно. Ее волосы были взлохмачены, доказывая, что еще недавно его пальцы скользили по этим волнистым локонам, ее лицо разрумянилось, а сама она сжалась, словно пыталась защититься. Но даже несмотря на все это, для него она была самой красивой.

Пять минут они просто глядели то друг на друга, то на отражающие их поверхности. Как только один ловил взгляд другого, то сразу отворачивался и отводил взгляд то на предметы интерьера, то на футболку Мэринерс, которая лежала комоде. Эдвард думал: а носила ли эту футболку Белла, пока его не было? На мгновение его губы растянулись в улыбке, когда он подумал о том, как бы она выглядела в этой огромной синей футболке.

В те несколько мгновений, когда Эдвард смог вглядеться в Беллу без того, чтобы она заметила его взгляд, он смог разглядеть тревогу в ее глазах; он слишком хорошо знал этот взгляд и понимал, что она сильно нервничает.

Его естественным порывом было утешить ее, спросить, что случилось, обнять ее и сделать так, чтобы ей стало лучше, чтобы она смогла засмеяться. Он хотел заставить ее забыть о том, что они должны поговорить, но он знал, что не может этого сделать. Именно из-за него на ее лице застыло выражение боли и беспокойства. Именно он был причиной ее страданий.

И это убивало его.

— И что же с нами? — спросил Эдвард, проглотив застрявший в горле комок и наконец найдя в себе достаточно мужества, чтобы задать этот вопрос. Звук его голоса в абсолютной тишине комнаты на мгновение испугал Беллу.

И снова ему захотелось утешить, но он знал, что не может это сделать. И в этом он тоже винил себя.

— Белла, пожалуйста, скажи что-нибудь, — умолял Эдвард в то время, как Белла продолжала хранить молчание, а слезы текли по ее щекам. Он задержал взгляд на слезинке, которая, скатившись по ее щеке, повисла на подбородке перед тем, как упасть на ее бедро.

— Я не знаю, что сказать…не знаю, с чего начать, — прошептала она, и узел в груди Эдвард сжался еще сильнее.

— Не торопись, — пробормотал Эдвард, чувствуя себя ужасно в своем собственном теле, которое буквально зудело от дискомфорта. Он потянулся за своими трусами, которые лежали возле кровати, и натянул их.

— Мы… — начала Белла, но остановилась. Когда Эдвард нетерпеливо взглянул на нее. С ее губ сорвался всхлип, и на этот раз Эдвард отбросил в сторону осторожность и схватил ее за руку. Он нежно прошелся подушечкой большого пальца по ее руке, ощущая мягкость ее кожи, которую он так обожал.

— Что мы, Беллз? Что мы? — неистово умолял он Беллу, сжимая ее руку и безмолвно ликуя, когда она сжала его руку в ответ с такой же силой.

— Это причиняет слишком сильную боль, — призналась она, и Эдвард шокировано посмотрел на нее. Он не понимал, что с ней происходит, и это пугало его.

Он всегда знал, как справится с ее чувствами, но в тот момент он был совершенно сбит с толку, еще и потому, что дело качалось и его тоже.

— Что причиняет боль, Белла? Что? Ты же мне ничего не говоришь! — застонал он, становясь на колени. Теперь он стоял на коленях перед Беллой, которая все так же молча сидела у изножья кровати. Эдвард держал обе ее руки, которые лежали у нее на коленях. Он сглотнул, почувствовав, как дрожат ее колени под его руками: они тряслись еще сильнее, чем его собственные несколько минут назад.

— Это, — ответила она, двигая руками между ними показывая то на себя, то на него. Даже в тот момент их руки оставались сплетены. — Мы не можем больше этим заниматься, Эдвард, не можем продолжать эту глупую игру. Нам не следовало начинать ее. Никогда.

— Хорошо, — прошептал он, все еще держа ее за руки. Он сел на пятки и продолжил: — Но скажи мне, почему? Приведи разумную причину, почему мы должны остановиться?

Узел в его груди внезапно как будто разрубили, и он почувствовал невыносимую боль. Сказанные им только что слова словно витали в воздухе. Он не мог остановиться. Он нуждался в ней. Он хотел ее. Всю ее без остатка. Ему необходимо было просыпаться вместе с ней и чувствовать рядом ее тело.

— Потому что это причиняет боль, — закричала Белла, отстраняясь от Эдварда. Она встала и пошла в угол комнаты. — Это все причиняет невыносимую боль, Эдвард. Я не могу больше так.

Эдвард поднялся с пола и перемахнул через кровать, чтобы оказаться рядом с Беллой. Схватив ее за плечо, от повернул ее так, чтобы видеть ее лицо. Белла стояла, обхватив себя руками, и Эдвард нежно потер ее плечи, словно боясь, что она может рассыпаться прямо у него на глазах.

— Белла? Почему? — он пытался вытянуть из нее ответ, нежно нашептывая ей на ухо, что все будет в порядке, но Белла игнорировала все его попытки.

— Ничего не будет в порядке, — закричала она, вырываясь из рук Эдварда. — Ты не понимаешь, Эдвард! Ну конечно, ты не понимаешь. Я знала, что ты не поймешь.

— Чего я не понимаю, Белла? — раздраженно выдохнул Эдвард, запустив руки в волосы и потянув их. — Я не знаю, что ты хочешь сказать. Почему мы должны прекратить все это?

— Потому что это слишком, — пролепетала Белла, снова садясь на кровать.

— Что слишком, Белла? Ты же ничего не говоришь. Откройся мне.

Эдвард снова встал перед ней на колени и обхватил своими ладонями ее маленькие ручки.

— Я не могу так больше…я не могу просыпаться, зная… — она всхлипнула и так и не закончила предложение. Эдвард начал успокаивать ее, нежно потирая ее руки.

— Не можешь просыпаться, зная что, Белла? Ты же ничего не говоришь. Откройся мне, любимая. Скажи, что не так.

Белла уставилась на него красными от слез глазами, а потом снова уронила голову на грудь, из которой опять вырывались всхлипы, разрывающие ее гибкое тело. Эдварду невыносимо было смотреть на это, потому что он ничем не мог помочь ей. Она плакала из-за него, а он не мог ничего сделать, чтобы смягчить ее боль.

— Не называй меня так, — резко ответила она, и Эдвард озадаченно взглянул на нее.

— Как не называть, Белла? — спросил он, и Белла усмехнулась.

— Ну конечно, ты даже не сознаешь, что делаешь это, — всхлипнула она. — Не называй меня любимой, если не чувствуешь этого.

— Но я чувствую это, — возразил он, и Белла снова усмехнулась.

— Я не могу больше продолжать все это…я не могу просыпаться, зная, что когда вся эта игра закончится, мы вернемся к тому, что было раньше. Мы снова будем просто друзьями. Мы всегда будем только друзьями, разве не так? — очень тихо пробормотала она, но Эдвард все равно ее услышал.

— Только друзья, — повторил он эти слова громче и тут же почувствовал острую боль в груди. Это было почти невыносимо. Эти два слова разрывали его сердце как пистолетные пули.

— Да, Эдвард, — робко ответила Белла, и в комнате повисла тишина. Никто не сказал ни слова, пока Эдвард не начал собирать рассыпанные по полу листки бумаги и класть их обратно в шапку. Быстро встав, он подошел к Белле и протянул ей шапку. Ее глаза расширились от страха.

— Выбери букву, Белла, — прошептал он, и Белла покачала головой.

— Выбери букву, Белла, — повторил Эдвард, и Белла снова затрясла головой. Слезы покатились у нее из глаз, и он встал перед ней на колени.

— Выбери букву, любимая.

— Не называй меня так, Эдвард, — сквозь слезы выдавила Белла.

— Пожалуйста, выбери букву, Беллз, — настаивал Эдвард, пододвигая к ней шапку, но она снова замотала головой, отталкивая его руку.

— Я не могу, Эдвард. Ты что, не слушал то, что я говорила? Я не могу больше играть в эту дурацкую игру.

Эдвард опустил голову и взглянул на Беллу из-под опущенных ресниц, а потом снова перевел взгляд на шапку в своих руках. Он посмотрел на Беллу с намеком на улыбку на губах и вытянул сложенный листок бумаги из шапки.

— Полагаю, теперь моя очередь, — объявил он, и у Беллы отвисла челюсть.

— Эдвард, я не могу… — начала она, но губы Эдварда прервали ее речь. Он подался вверх и, обхватив ладонями ее щеки, запечатлел целомудренный поцелуй на ее губах. Он хотел поцеловать Беллу по-настоящему, но она грубо оттолкнула его от себя.

— Ты хочешь еще сильнее ранить меня? — спросила Белла, и Эдвард покачал головой.

— Ты и правда думаешь, что я не чувствую то же самое, Белла? Неужели ты думаешь, что я такой бессердечный? Это уже не просто игра для меня. Разве ты не заметила? Я старался разбить в пух и прах все твои правила так быстро, как только мог. Белла Свон, я люблю тебя, — признался Эдвард, глядя на нее.

— Что? — чуть дыша, спросила она.

— Я люблю тебя, Беллз.

— Правда?

— Неужели тебе в самом деле нужно спрашивать об этом?

Эдвард видел, как ее губы начали растягиваться в слабом подобии улыбки. Ее глаза стали проясняться, а дыхание выровнялось.

— И что теперь? — спросила Белла, и Эдвард послал ей сияющую улыбку, за которой скрывался намек на боль. Хоть он и признался ей в своих чувствах, но не услышал ответного признания. Да, он понимал, что тот факт, что она призналась, что хочет большего, чем просто дружба, подразумевал наличие у нее чувств к нему, но все-таки ему хотелось услышать, что Белла тоже его любит. Он предполагал, что она тоже его любит, но хотел услышать эти слова, как бы эгоистично это ни звучало.

— Я не знаю. Но мы завершим игру, а потом посмотрим, что делать дальше.

— Мне кажется, ты просто и дальше хочешь занимать «извращенным сексом», — поддразнила Белла, цитируя слова, сказанные ранее Эмметом. Эдвард усмехнулся и, сев рядом с Беллой, обнял ее за плечи. Он был счастлив, что она почувствовала себя лучше, но горечь из-за того, что она не сказала в ответ «Я люблю тебя» разъедала его. Он не хотел давить на нее и не хотел, чтобы все выглядело так, будто он заставил ее сказать эти слова, поэтому он промолчал и стал вести себя так, будто все в порядке. И если задумать, то все действительно было в порядке.

— Ну что поделаешь? Я привык к невероятному сексу, и, знаешь, это твоя вина, — пошутил он, и Белла усмехнулась. Эдвард внутри радовался; все возвращалось на круги своя. В некотором роде.

— Но если серьезно, Эдвард…кто мы друг для друга теперь?

— Мы лучшие друзья, которые были настолько глупы, что не замечали то, что было у них перед самым носом на протяжении двадцати лет? — сказал он, и его утверждение прозвучало скорее как вопрос.

— Но что теперь?

— Я не знаю, — ответил Эдвард. — Давай посмотрим, куда это приведет нас. К тому же, у меня тут милый маленький листок бумаги, который обещает нам неплохое веселье, — поддразнил он, призывно двигая бровями. Атмосфера в комнате разрядилось, но все же в ней присутствовала частичка напряженности, от которой Эдвард изо всех сил старался избавиться.

— Так мы действительно собираемся закончить игру? — спросила Белла, полностью повернувшись к Эдварду, и он кивнул. — И отбросим в сторону все правила?

— Какие правила? — ответил Эдвард, самодовольно ухмыляясь. — Ты сказала «К черту правила», и если я все правильно помню, то добавила «Все правила».

— Я знала, что это мне еще аукнется, — усмехнулась Белла. Ее глаза больше не были такими красными, и Эдвард улыбнулся, услышав ее смех, хотя он все еще был немного огорчен.

— Ты хочешь вернуться к тому, как все было в начале игры?

— Нет! — быстро ответила Белла. — Нет, ни за что.

— Хорошо, потому что это правило насчет поцелуев просто убивало меня. Ты даже не представляешь, — простонал он, притягивая Беллу для сладкого поцелуя.

— Меня тоже, — пробормотала она в его губы, тут же запуская пальчики в его шелковистые локоны.

— Какую букву ты вытащил? — спросила она, прерывая поцелуй.

— К, — ответил он. — Хотя, если честно, К это скорее твоя буква.

— Ну, тогда я возьму ее себе. К тому же, я уже знаю, что хочу делать, — хихикнула она, и сердце Эдварда пропустило удар. Белла была счастлива, по крайне мере, так ему казалось, и он сделает все, чтобы она и дальше была счастлива. Он не хотел больше видеть, как она страдает.

— И что же? — спросил он и почувствовал, как Белла оседлала его и толкнула в плечо. Он лег на спину и, посмотрев снизу вверх на нее, улыбнулся. Она была все, что он мог просить, она была его судьбой, и это было прекрасно.

Белла ни проронила ни звука, только наклонилась и, отодвинув волоса со лба Эдварда, поцеловала его лоб. Потом она прошлась губами по его левой щеке, по линии подбородка и, наконец, приникла к его губам в поцелуе.

— Это, — прошептала она в его губы. — Это все, чего я хочу.

Эдвард улыбнулся и, притянув ее ближе, обвил руками ее талию и прижал Беллу к себе, не прерывая поцелуя.

Так они провели весь день. Они целовались, как влюбленные подростки, которые слишком боятся чего-то более серьезного. Когда Эдварду пришло в голову это сравнение, он подумал, что она как нельзя лучше подходит к их ситуации.

Он знал, что должен волноваться о том, в каком направлении развиваются их отношения. Кто они теперь? Они встречаются или они до сих пор друзья, только теперь с новыми привилегиями? Он не знал.

Он знал, что ему стоит беспокоиться о том, что чувствует к нему Белла, черт, да ему следует еще разобраться, что он чувствует.

Но в данный момент, когда губы Беллы нежно двигались в унисон с его губами, ему было наплевать.

Это был совершенный момент. Это было все, о чем он мечтал и даже больше.

Иногда судьба сама тебя находит, подумал Эдвард, глядя Беллу по спине. Он слишком боялся прервать этот поцелуй, опасаясь, что эон может быть последним.

Глава 27

В понедельник утром Беллу разбудил отдаленный звук будильника на ее телефоне. Знакомая мелодия играла с другого конца квартиры — из ее комнаты. Хоть она и слышала всего лишь тихое пиканье, находясь в комнате Эдварда, этого оказалось достаточно, чтобы разбудить ее. А вот Эдвард ничего не услышал; он все еще крепко спал.

Белла повернула голову, чтобы посмотреть через плечо Эдварда на часы на тумбочке. Это было довольно непросто сделать, так как его рука лежала на ее плечах, и была ужасно тяжелой. Только после того как она увидела мигающие красные цифры 6:05 на часах, то почувствовала легкое покалывание на губах, которые слегка побаливали.

С каждым вздохом Белла чувствовала легкое пульсирующее покалывание, и каждый раз, когда она проводила кончиками пальцев по губам, боль усиливалась. Белле чувствовала, что ее губы сильно распухли, и могла только представить, как они выглядели.

Она провела весь вчерашний день в объятиях Эдварда, целуя его как девчонка, которой только что подарили первый поцелуй. Это было именно то, что она чувствовала. Словно ее целовали впервые. Снова и снова. С каждым поцелуем и каждым вздохом, Белла чувствовала себя настолько живой и любимой. Она даже не могла вспомнить, когда ее еще так целовали, уже не говоря о том, когда она в последний раз потратила впустую день, просто обнимаясь с кем-то в кровати. Она чувствовала себя подростком, но ее это не волновало. Каждое мгновение казалось великолепнее предыдущего.

Когда приблизилась ночь, Эдвард продолжал дарить ей поцелуи, освободив на некоторое время ее губы и переместившись на ее шею, прежде чем вновь прижаться своими влажными губами к ее губам. Каждый поцелуй был словно новое начало. Ни один поцелую не был похож на другой; но каждый был также великолепен, как и предыдущий. Ни один поцелуй не был незначительным. Невинные поцелуи были также поразительны и прекрасны, как и долгие и глубокие. Нежные движения были такими же захватывающими как быстрые и грубые поцелуи. Губы Эдварда словно были созданы для ее губ. Она даже не представляла, что такое возможно.

Прошлая ночь была удивительна, и ее сны были заполнены воспроизведением каждого разделенного поцелуя. Пробуждение было последним, чего хотела Белла, но будильник считал иначе.

Когда Белла отстранилась от Эдварда, ее взгляд остановился на его груди, покрытой тонким слоем пота, потому что она лежала на ней почти всю ночь. Она не смогла сдержать улыбку, садясь на кровати. Улыбка вызвала легкую боль, но было невозможно остановиться; это была широкая, яркая улыбка, наполненная такой радостью, что Белла могла только представить, как это будет выглядеть для остальных. Она была уверена, что улыбка будет ослепительной и невероятно откровенной. Один взгляд на нее и люди сразу догадаются о том, что произошло ночью.

Белла повернулась, чтобы посмотреть на Эдварда, тело которого все еще было в том же положении, как и в тот момент, когда она была в его объятиях. Его глаза были закрыты, а ресницы очаровательным веером лежали на щеках. Его губы, как всегда, когда он крепко спал, были вытянуты словно в ожидании поцелуя. Медные локоны были рассыпаны по подушке и его лбу, и Белла инстинктивно убрала волосы, закрывающие его правый глаз. Движение заставило Эдварда пошевелиться во сне и придвинуться ближе к тому месту, где сидела Белла. Его голова теперь покоилась на ее ноге, а его рука обхватила ее колено.

В этот момент, его губки выпятились, и его лицо стало похоже на лицо того мальчика, с которым Белла выросла — ее лучшего друга.

Она не забыла, как наблюдала за ним во сне тем утром после их первого раза, когда им было шестнадцать лет. Его волосы были короче, чем сейчас, но такими же взъерошенными, а некоторые пряди тогда были выкрашены в синий. Его глаза были закрыты, а шубы слегка выпячены. Он улыбался во сне, и сжимал что-то под подушкой. Когда Белла все-таки смогла рассмотреть, что это было, это оказался ее лифчик. Сначала она находила это весьма странным, но потом поняла, что Эдвард хотел оставить что-то, чтобы запомнить свой первый раз, и это оказался ее лифчик.

Ей стало интересно, хранил ли он еще тот лифчик. Она тихонько захихикала от этой мысли. Колебания ее тела заставили Эдварда снова перевернуться, и теперь его ресницы щекотали бедро Беллы с каждым движением век. Она сидела, наслаждаясь моментом, прежде чем отстраниться от Эдварда.

— Нет, — застонал он глубоким и хриплым голосом после сна. — Вернись, — пробормотал он, словно маленький мальчик.

— Я никуда не ухожу, — захихикала Белла. — По крайней мере, пока. Уже шесть часов, и нужно собираться.

— Собираться куда? — прохрипел он, открывая глаза, или, по крайней мере, пробуя их открыть.

— На работу, Эдвард. Сегодня понедельник.

— Черт, — простонал он, пытаясь сесть на кровати, но упал обратно, повалив за собой и Беллу, заставив тем самым ее рассмеяться.

— Давай же, соня. Ты должен встать. Ты только что подписал контракт, и я уверена, что в офисе тебя ждут пирог и шампанское.

— Знаю, но я так устал. Это все из-за смены часовых поясов, — пожаловался он, и Белла легонько ударила его в плечо.

— Вставай же, — сказала она, встряхнув его за плечи; Эдвард качнулся. Казалось, что Белла убаюкивала его, чтобы он снова заснул.

— Нет, — застонал он раздраженно, схватив Беллу и прижимая к кровати, заставил ее лежать. — Это мне нравиться больше.

— Как бы я ни хотела с тобой согласиться, но мне нужно в душ и собраться на работу, — спорила она, все время хихикая и пытаясь вырваться из объятий Эдварда. Он же только сильнее сжал ее в своих руках, и она улыбнулась. Находиться в его руках было так приятно и тепло… и так правильно. Это было похоже на найденную последнюю часть незаконченной мозаики.

— Могу я присоединиться к тебе? — спросил он застенчиво, проводя пальцами вдоль ее спины. Он вырисовывал легкие круги на ее спине, заставляя Беллу прильнуть к нему. Все это время его глаза были прикрыты, и лишь крошечная часть зеленых глаз была видно Белле.

— Конечно, — выдохнула она в экстазе. — Но мы просто помоемся! — добавила она, и Эдвард пораженно вздохнул.

— Портишь мне все веселье, — поддразнил он, усмехнувшись, а потом наклонился, чтобы подарить ей маленький невинный поцелуй. Она улыбнулась во время поцелуя, и Эдвард улыбнулся в ответ.

— Мне нравиться просыпаться вот так, — заметил Эдвард, и Белла закивала.

— Мне тоже, — ответила она, поцеловав Эдварда в ответ. — Теперь идем. Чем скорее мы помоемся, тем скорее ты сможешь накормить меня завтраком.

Эдвард громко усмехнулся, когда Белла высвободилась из его объятий и встала.

— Почему я должен готовить? — спросил Эдвард, потягиваясь, и Белла заворожено наблюдала, как мускулы заиграли на его животе, когда он выгнул спину. Это было странно для нее, что она никогда раньше не замечала, насколько Эдвард был красивым. Даже сейчас, лежа на кровати с беспорядком на голове, он выглядел восхитительно.

— Что? — спросил Эдвард, закончив потягиваться, и Белла пожала плечами.

— Ничего.

— Ты только что пялилась на меня. Для этого должна быть причина, — спорил Эдвард, и Белла покачала головой.

— Я просто, фактически, никогда не замечала, насколько ты сексуальный, — покраснела она, и Эдвард ухмыльнулся, подвигаясь к ней. Как только он оказался рядом с ней, то подсунул руку под кофточку, которая была на ней днем раньше, когда он приехал. Его рука оказалась на ее спине и провел пальцами вверх и вниз, заставляя Беллу извиваться.

— Хорошо, а я всегда знал, что ты красивая, — прошептал он с любовью, убирая прядь волос ей за ухо свободной рукой. Белла прикусила губу, смотря на Эдварда и видя в его глазах только искренность. В этих красивых зеленых глазах было столько обожания и честности.

— Я люблю тебя, Белла Свон, — заявил он, пристально наблюдая за ней. Эти слова поразили Беллу, как тонна кирпичей, свалившихся на голову. Это было подтверждением, честным признанием, и ее сердце заполнилось при первом же вдохе, когда она неуверенно слилась с Эдвардом в жгучем поцелуе.

Отстранившись, она улыбнулась ему, но улыбка быстро исчезла с ее лица, когда она заметила мрачное выражение лица Эдварда.

— Что случилось? — спросила она, отстранившись от Эдварда, чтобы заглянуть ему в глаза.

— Ничего, Беллз. Я просто услышал кое-что на работе на днях. Интересно, когда это на самом деле произойдет.

Белла знала взгляд, которым он смотрел на нее, и его осунувшиеся плечи. Он лгал ей.

— Ты врешь. Почему? — спросила она, в то же время, задаваясь вопросом, почему Эдвард лжет ей вместо того, чтобы ответить на ее вопрос. Он никогда ничего не скрывал от нее; он всегда говорит, о чем думал. Каждый раз, когда он был расстроен, он говорил из-за чего. Каждый раз, когда он был счастлив, он говорит почему. Было странно видеть, что он лжет.

— Все хорошо, Белла, не о чем волноваться. Честно, — ответил он, задумчиво улыбаясь, обнимая Беллу за талию. — Поверь мне, Белла. Тут не о чем волноваться.

— Ладно, я верю тебе, — ответила она, хоть и не верила на самом деле. Она знала, что что-то было не так, но она позволит Эдварду сказать об этом, когда он захочет.

— Хорошо, — счастливо улыбнулся он. — Как насчет встречи с душем теперь?

— Да, душ… только моемся, — заявила Белла, тыкая пальцем в Эдварда, и он усмехнулся, нежно укусив пальчик и подмигнув Белле.

— Прекрасно, и, возможно, тебе нужно почистить зубы, — поддразнил он, в то время как она прикрыла свой рот ладонью.

И сквозь руку зазвучало тут же приглушенное: «Кто бы говорил».

* * *

— Ты идиотка! — почти выкрикнула Розали во время обеденного перерыва Беллы, который они проводили вместе. У Розали еще было полтора месяца отпуска перед началом нового учебного года. Белла провела первые десять минут обеда, рассказывая Розали обо всем, что случилось за день до этого. Ничего не осталось в тайне, и теперь ее лучшая подруга отчитывала ее за ее идиотизм.

— Я знаю, Роуз. Не кричи на меня. Я просто…я не могу сказать ему. Я знаю, что это неправильно. Я знаю, что должна сказать ему, но не могу. Ты просто не понимаешь. У тебя есть Эммет.

— Почему ты не можешь сказать ему, что любишь его, Белла? Ведь ясно, что ты его любишь, — Розали с разочарование бросила вилку в свой салат, разговаривая с Беллой.

— Это не так просто, — гневно запротестовала Белла. Она также бросила вилку в салат и оттолкнула его.

— Конечно, просто, Белла, — возразила Розали. — Именно ты начала разговор о том, что пришла пора положить конец вашей игре. Именно ты сказала, что хочешь большего. И вот когда Эдвард говорит, что чувствует то же самое, ты ему не признаешься в своих чувствах? Белла, это хрен знает что.

— Роуз…

— Нет, не надо мне тут твоих «Роуз», Белла. Почему?

— Я не знаю, Роуз, я на самом деле не знаю.

— Парень подарил тебе бриллиантовую подвеску за полторы тысячи долларов, Белла, — сказала Розали, и Белла стыдливо кивнула головой, пальцами обводя контур ключика на ее груди.

— Как ты могла не сказать ему? Он подарил тебе ключ от своего сердца. Почему ты такая слепая? — Розали обвиняла Беллу, только ухудшая ее состояние.

Она была в приподнятом настроении после прошлой ночи. Она злилась немного на Эдварда за то, что он утром солгал ей, но этого было недостаточно, чтобы стереть улыбку с ее лица, пока она ехала на работу.

— Это просто ожерелье, Розали.

— Это не просто гребаное ожерелье, Белла. Неужели ты настолько глупа, и не видишь, что это? Это ключ к его сердцу. Он любит тебя.

— Розали, я никогда не любила, как я могу понять, что люблю его? Все мои отношения заканчивались одинаково плохо. Я не могу позволить себе начать отношения с Эдвардом, чтобы потом все закончилось ужасно, — предположила она, и наблюдала, как Розали еле сдерживала себя, чтобы не бросить в нее стаканом.

— Ты херова идиотка, — начала она, когда официант вернулся за их тарелками. Он спросил, хотят ли девушки еще чего-нибудь выпить, прежде чем он принесет их заказ, но ни одна их них даже не обратила внимания на молодого человека. В конце концов, он понял намек и ушел, чтобы принести их заказ.

— Розали, поставь себя на мое место, — начала было защищаться Белла, но Розали ее перебила.

— Ты сказала мне, что любишь его, что влюблена в него. Как ты могла сказать мне, но не сказать ему?

— Не знаю, Роуз! — выкрикнула Белла, привлекая внимание всего ресторана. — Я не знаю, — повторила она тише.

— Белла, ты не можешь так поступать с ним. Ты не можешь ждать, что он подарит тебе весь мир, а ты не отдашь ему ничего взамен.

— О чем ты говоришь, Роуз? — изумленно спросила Белла, когда официант вернулся с их заказом. На его лице был явно выражен испуг, и он быстренько поставил тарелки и исчез.

— Эдвард дал тебе все, о чем ты попросила, а ты даже не смогла ответить ему, — говорила Розали, и Белла тихонько слушала. — Он отдал тебе свое сердце, и что делаешь ты — кладешь его в карман и уходишь. Ты не отдала ему ни частички себя. Ты не ответила ему, Белла. Как ты могла с ним так поступить?

— Розали, я же не специально это сделала, — продолжала возражать Белла. — Я не знаю, что такое любовь, Розали. Мы с отцом никогда не были с этим знакомы. Моя мать оставила нас, и каждые отношения, которые у меня были, заканчивались, прежде чем появлялось понятие «любовь». Как мне узнать, что то, что я чувствую, является любовью? Что, если мне станет скучно от наших отношений, и я захочу уйти? Я не могу этого сделать, Роуз. Он должен быть со мной. Это эгоистично, я знаю, но я нуждаюсь в нем.

— Белла, ты сказала мне все раньше, — рассердилась Розали. — Почему же теперь ты не знаешь, что это?

— Есть разница между… — начала говорить Белла, но Роуз ее перебила.

— Ерунда, Белла, чушь! Чего, черт возьми, ты боишься?

— Я не достаточно хороша для него, Роуз, — сказа Белла, и ее голос охрип, пока она пыталась сдержать слезы, которые подкатывали к глазам.

— Что ты несешь?

— Роуз, он успешный, привлекательный бизнесмен. Он умный, веселый, остроумный. Он искренний, сочувствующий и страстный. У него может быть любая девушка, какую он захочет. Если бы он вошел сейчас сюда, каждая одинокая женщина повернула бы голову, чтобы посмотреть на него. И они все думали бы об одном и том же. Женат ли он? Есть ли у него кто-то? Как его зовут? И если бы он вошел и сел рядом со мной, каждая женщина бы подумала, что он делает рядом с ней? Он заслуживает большего, чем Белла Свон, редактор в издательстве.

— Дерьмо все это! — воскликнула Розали громко, вновь заставив всех в ресторане повернуться к ним. — Вы с Эдвардом — родственные души. Два человека никогда не подойдут друг другу, как вы с Эдвардом. Да вы с ним практически женаты последние двадцать лет. Только слепой не заметит этого. Твою мать, даже слепой бы увидел это. Ты любишь его, Белла. Ты должна сказать ему.

— Я… Я… Я…

— Никаких «Я» и никаких «Но». Он — первое, о чем ты думаешь утром, и последнее, о чем думаешь перед сном. Ты видишь незначительные детали на улице, которые тут же напоминают тебе о нем. Белла, это — любовь. Когда каждая мысль занята этим человеком и твоими чувствами к нему, желанием чувствовать, видеть, вдыхать его запах, — это любовь, Белла. Именно такова любовь, — давала наставления Розали, и Белла теперь позволила потоку слез свободно катиться из глаз, потому что она на самом деле все это чувствовала.

Она знала, что Розали права, но глубоко внутри она все еще чувствовала сомнение по поводу того, чтобы допустить это, чтобы сказать Эдварду вслух то, что положит конец всему. Больше не будет Эдварда и Беллы, лучших друзей, какими они были на протяжении двадцати лет. Они станут Эдвардом и Беллой, влюбленными с возможным окончанием истории.

* * *

После обеда с Розали, остальная часть дня прошла очень быстро, хотя в то же время, казалось, что последние часы тянуться очень медленно. Белла постукивала ногой по полу, думая о возвращении домой. Она не могла собраться с мыслями, сосредоточиться на романе перед ней, перечитывая один и тот же абзац три раза, прежде чем осознала, что уже дважды прочитала его.

Когда часы, наконец, остановились на цифре, Белла выскочила из своего стула и побежала, желая сотрудникам приятного вечера; в принципе, ее мало заботило, хорошо проведут они вечер или нет.

Белле казалось, что прошла целая вечность к тому моменту, как она припарковала свою машину в гараже. Когда она заметила, что машина Эдварда уже была там, то не смогла сдержать счастья, пробежавшего по ее телу от осознания, что Эдвард уже дома.

Так как Белла в эти минуты была крайне нетерпелива, ей казалось, что лифт пришел слишком поздно и не доставил ее на их этаж не так быстро, как ей этого хотелось.

Она бежала с такой скоростью, словно ее преследовали. Пока она рылась в сумке, пытаясь найти ключи от квартиры, то много раз прокляла тот факт, что купила такую большую сумку. В этом беда больших сумок, думала Белла, пока искала ключи. Ты можешь положить туда все что угодно, но никогда не найдешь то, что тебе нужно.

Наконец, она смогла открыть дверь и увидела Эдварда, меряющего гостиную шагами, в джинсах и фланелевой рубашке.

— Привет, — поздоровалась она, и он ответил на ее приветствие с широкой улыбкой, а потом пересек комнату и поцеловал ее в лоб.

— Как прошел день? — спросил он, держа ее в объятиях.

— Хорошо. На работе все прекрасно. Я пообедала с Розали, которая была немного жестока.

— Что? Почему? Что говорила Розали? — спросил Эдвард, искренне удивляясь, почему.

— Ничего из того, о чем я не знала, — ответила Белла, и Эдвард кивнул, не совсем понимая, что она имеет в виду.

— Приятно слышать. А теперь иди и переоденься, у меня для тебя есть сюрприз.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты слышала меня. Пойди и надень какие-нибудь джинсы и футболку.

— Что мы будем делать? — спросила она, идя в спальню, а Эдвард шел следом. Оказавшись внутри, Эдвард растянулся на кровати, подложив одну руку по голову. И его поза и крошечный участок кожи, оголяющейся при каждом его вздохе, мучили Беллу.

— Узнаешь достаточно скоро.

— Куда мы идем? — спросила бела, снимая туфли и выскальзывая из брюк. Эдвард наблюдал с кровати, как она натягивала джинсы.

— Увидишь, — ответил он самодовольно, наблюдая, как Белла расстегнула свою блузку.

— Серьезно, скажи хотя бы, что мы будем делать? Я действительно устала.

— Увидишь, — снова ответил Эдвард, щелкая Zippo.

— Зачем тебе зажигалка? — спросила она, стоя перед ним и ожидая следующих его действий.

— Увидишь, — усмехнулся он, взяв ее за руку и выйдя из спальни.

— Эдвард, куда, черт побери, мы идем? — спросила она снова, наблюдая за тем, как Эдвард взял рюкзак, стоящий на полу возле двери.

— На крыше у меня есть сюрприз для тебя.

Белла прикусила губу, чтобы сдержать девчачий визг. Ни один парень никогда не устраивал для не ничего подобного. Ни один парень никогда не удивлял ее ничем. Ни один парень никогда не покупал ей драгоценности раньше. Эдвард был единственным в своем роде.

На крыше было расстелено одеяло и стояло два ведерка, одно из которых было наполнено водой.

— Зачем все это? — спросила Белла, и Эдвард улыбнулся, садясь на одеяло и помогая сесть Белле.

— Увидишь, — ответил он снова, вытаскивая закрытую прямоугольную пластиковую емкость из одного ведерка.

— Прекрати повторять одно и то же, — проворчала Белла, и Эдвард усмехнулся, передавая ей емкость. Белла открыла коробочку и скептически посмотрела на выкрашенные в разные цвета палочки, что лежали внутри.

— Что это? — спросила Белла, и Эдвард улыбнулся.

— Бенгальские огни, — ответил он, вставая и поджигая один из них. Крошечный огонек вспыхнул на мгновение, прежде чем погас. Эдвард быстро бросил подожженную палочку в одно из ведер.

— Ты серьезно? — спросила Белла, и Эдвард просто засмеялся, поджигая следующий и опуская в воду.

— Мы празднуем, — объявил он, и Белла непонимающе уставилась на него.

— Что мы празднуем?

— Конец нашей игры, — ответил он, вытаскивая шляпу из рюкзака.

— О чем ты говоришь? У нас осталось еще 12 букв.

— Мы не нуждаемся в этом больше, — заявил он, высыпая оставшиеся листики в пустое ведро.

— Ты серьезно? — спросила Белла, когда он взял следующий бенгальский огонь из коробочки.

— Да, — сказал он, поджигая маленький фейерверк.

— Подожди! — остановила его Белла, когда он уже собирался бросить горящую палочку в ведро.

— Почему?

— Ты уверен в этом, Эдвард?

— Да, — подтвердил он еще раз, опуская огонек ближе к ведру, но Белла вырвала палочку из его рук и опустила в ведро с водой.

— Белла? — с сомнением произнес он и повернулся к ней лицом.

— Я… я думаю, мы не должны так быстро заканчивать игру.

— Нам это больше не нужно, Белла, — сказал он спокойно и Белла кивнула.

— Я знаю, что нам это не нужно, но думаю, что мы должны закончить игру должным образом, чтобы укрепить это.

— Что ты имеешь в виду? — спросил он, и его зеленые глаза потускнели. Это разбивало ей сердце.

— Две буквы, мы выберем их. Мы можем просмотреть все их и выбрать. Мы будем играть в игру, как и раньше, по субботам, но все не обязательно должно быть точно так же, как тогда.

— Я все еще не понимаю тебя, Белла, — пожаловался Эдвард.

— Я хочу показать тебе, я должна показать тебе то, что не могу сказать, — ответила Белла, и Эдвард, наконец, понял, о чем она говорила. Белла видела, что он понял это.

— Я люблю тебя, Белла.

— Я… Я… — заикалась она, но Эдвард остановил ее.

— Хорошо, какую букву ты хочешь? — спросил он, и хотя казался расстроенным, Белла знала, что Эдвард будет в порядке.

— Я хочу букву U, — ответила она, застав Эдварда врасплох.

— Почему U?

— Увидишь, — поддразнила она, заставив Эдварда смеяться, и внезапно, напряженность, которая росла, начала рассеиваться. Белла знала, что это временно, но ей и этого было достаточно.

— А какую букву хочешь ты? — спросила она, и Эдвард улыбнулся.

— Все остальные, — начал он, и Белла, усмехнувшись, закатила глаза. — Но, — продолжил он, — я возьму букву Х.

— Х? Почему ты выбрал Х?

— Увидишь, — ответил он, заставив Беллу снова закатить глаза.

— Хорошо, значит в субботу твоя очередь, а на следующей неделе буду я, — заявила Белла, но Эдвард покачал головой.

— Нет, в субботу твоя очередь, а потом моя, — ответил он, и Белла непонимающе уставилась на него.

— Почему?

— Потому что, если мы собираемся играть как раньше, мне досталась бы последняя буква.

Белла кивнула и начала просматривать буквы, и нашла U, но не смогла найти Х.

— Я не могу найти букву Х, — сказала она Эдварду, и он засвистел и отвел взгляд.

— Как давно ты стащил букву?

— В начале игры, — признался он, и рот Беллы широко распахнулся.

— Ты грязный жулик, Эдвард Каллен.

Эдвард пожал плечами и вернул все листики обратно в ведро и поджег один из бенгальских огней.

— Окажешь честь? — спросил он, вручая ей бенгальский огонь, и она кивнула. — Скажи тост.

— Хмммм… — Белла изо всех сил пыталась сказать что-нибудь, прежде чем Эдвард отошел от нее.

— За окончание того, кем мы были, и начало того, кем мы станем. За нас, — сказала она, и бросила горящий бенгальский огонь в ведро. Искры упали на один из листиков и подожгли его, вызывая цепную реакцию с остальными.

— За нас, — вернулся Эдвард, и притянул к себе Беллу для поцелуя.

— Я буду ждать, чтобы услышать эти слова, столько, сколько потребуется, — прошептал он ей на ухо, прижимая к своей груди.

— Я скажу их, обещаю. Мне все это так незнакомо, — сказала она.

— Я знаю, Белла.

Белла повернулась и улыбнулась Эдварду. Увидев его ответную улыбку, она потянулась за очередным поцелуем, и точно так же, как и предыдущей ночью, эти двое лежали в объятиях друг друга, просто целуясь, надеясь и молясь, чтобы их чувства никогда не заканчивались.

Глава 28

Незабываемая, рядом или далеко

Как песня любви, которая цепляется за меня

Как мысли о тебе, я ничего не могу с этим поделать

Никто прежде не значил для меня больше…

«Незабываемая», Nat King Cole

Эдвард никогда раньше не чувствовал себя так великолепно, как в понедельник утром. Это было глупо, неправильно, и он был уверен, что Эммет посчитает его геем, но пробуждение утром рядом с Беллой было просто невероятным.

В понедельник на работе улыбка не сходила с лица Эдварда. Большинство людей, окружающих его, считали, что он просто счастлив после подписания контракта с компанией «Adidas» на выходных (все знали, что мистер Остен на самом деле не приложил к этому никаких усилий; все это было заслугой Эдварда). Но никто из них не догадывался, что на самом деле происходило в его голове, и чем в действительности была вызвана его улыбка. Эдвард даже не мог вспомнить, когда еще он был так счастлив.

В мыслях он постоянно проигрывал картинки их с Беллой поцелуев. Он все еще чувствовал тепло ее тела, прижатого к нему, и как она тянула его волосы, когда они целовались. Приглушенная боль на губах стала постоянным напоминанием вчерашних событий, и это было единственное важное событие. Всю двадцатиминутную поездку на работу в понедельник утром, Эдвард вел машину одной рукой, второй иногда прикасаясь к губам, вызывая покалывающую, но такую приятную боль.

Хоть никто и не знал, что случилось вчера ночью, это знал он. И только он знал причину, по которой его губы постоянно расплываются в улыбке.

Некоторые сотрудники заметили, что Эдварда, возможно, повысят после этой сделки. Это была самая обсуждаемая тема для всех, кто восхищался его работой, и для тех, кто ему завидовал. Все знали, что это всего лишь вопрос времени, когда Эдвард станет партнером; никто в этом не сомневался. Несмотря на возраст, Эдвард оказался более важным для компании, чем остальные, кто проработал там в три раза дольше Эдварда. В этом году Эдвард заключил контракты, которые принесли более 5 миллионов долларов компании, не считая нового контракта с «Adidas», реклама которого будет показана по всему миру.

Некоторые особо грубы и враждебно настроенные сотрудники компании считали, что Эдвард хвастается контрактом и, возможно, ему «просто повезло», как сказал Райли Смит, сплетничая в зале. Именно это они считали причиной того, что он «впорхнул в здание с дебильной улыбкой на губах» и «выглядел так, словно у него только что был лучший секс в жизни».

Элис, однако, оказалась единственной, кто подозревал о реальных причинах приподнятого настроения Эдварда. Когда он прошел утром мимо нее уверенным шагом и с широкой улыбкой на губах, Элис проследовала за ним в офис, прежде чем он закрыл дверь.

— Хоть я и знаю, что ты счастлив из-за заключения контракта, но не хочешь ли ты похвастаться? — спросила Элис, усаживаясь напротив все еще улыбающегося Эдварда.

— Что ты имеешь в виду, Элис? — застенчиво ответил он, пытаясь уклониться от вопроса. Все еще продолжая улыбаться, он положил ноги на стол; этого он никогда раньше не делал.

— Я знаю, что это имеет отношение к Белле. Ты уже должен знать, что твоему дорогому брату очень сложно держать рот на замке, особенно когда Джаспер вливает в него виски.

Глаза Эдварда округлились, и ноги с грохотом упали на пол. Внезапно все его поведение кардинально изменилось. В мгновение ока он стал взвинченным, а глаза заблестели.

— Что ты знаешь? — спросил он, и в его голосе был слышен страх.

Элис широко улыбнулась своему кузену. Ее руки были сложены вместе и прижаты к груди. Она выглядела невероятно счастливой.

— Так это правда? Вы с Беллой вместе?

— Это все, что он сказал тебе? — спросил Эдвард, пытаясь выяснить, сколько тайн раскрыл его брат.

— Да, а что? Есть еще что-то, чего я не знаю? — спросила она подозрительно, и Эдвард мысленно выругал себя за неосторожный намек. Элис всегда умела улавливать скрытый смысл.

— Нет, я просто подумал, что он, возможно, рассказал кое-что о том, как он узнал.

— Как долго это продолжается? — требовательно спросила она, широко распахнув глаза. Эдвард отвел взгляд, вспоминая, когда началась игра. Ему с трудом удалось заставить себя не думать об этом слишком долго. О них с Беллой на кушетке, в душе, возле холодильника, на ее кровати, на его кровати, на детской площадке…

— Почти 4 месяца, — ответил он, и Элис раздраженно выдохнула.

— Четыре месяца! Как я могла не заметить? — озадаченно пробормотала она.

— Мы все держали в тайне. Единственная причина, почему узнал Эммет — это потому что Белла случайно проговорилась Роуз.

— Не пытайся успокоить меня, Эдвард. Такое никогда не проходит мимо меня! Я должна была все понять еще в тот день, когда ты принес сюда тот альбом с фотографиями и вырезками. Черт, я теряю хватку — жаловалась она, и Эдвард захихикал.

— С твоей интуицией все в порядке, Мелюзга. Ты была занята подготовкой к свадьбе. Кстати, как все продвигается?

— Не называй меня Мелюзгой. Подготовка проходит хорошо. Не думала, что время пройдет так быстро. Осталось всего два с половиной месяца.

— Ага… всего лишь два с половиной, — поддразнил Эдвард, и Элис закатила глаза.

— Заткнись! Итак, ты сказал Белле, что любишь ее? — спросила она, и в глазах Эдварда промелькнула боль; это не осталось незамеченным.

— Да, — прошептал он, и Элис робко улыбнулась.

— Знаешь, я ждала много лет, чтобы услышать, что ты признался Белле в любви, но только не думала, что ты будешь таким огорченным, когда сделаешь это.

— Я не огорчен, Элис. Это просто… я сказал Белле, что люблю ее, но она… она не сказала этого в ответ, — ответил Эдвард, и Элис понимающе закивала головой.

— Пока.

— Прости? — спросил Эдвард.

— Она пока что не сказала этого, Эдвард, — уточнила кузина. — Ты знаешь Беллу, знаешь лучше, чем кто-либо другой. Это займет некоторое время.

— Я знаю, но просто именно она начала разговор о наших отношениях, о том, чтобы перейти к более…

— Белла начала этот разговор? — прервала Элис, прежде чем Эдвард смог закончить объяснение.

— Да, именно она захотела перевести нашу дружбу на новый уровень.

— Я удивлена. Как вы вообще отважились заговорить об этом?

— Fuck! — прошипел Эдвард на выдохе.

— Что? Почему ты ругаешься?

— У меня назначены какие-нибудь встречи на утро? — спросил Эдвард, и Элис покачала головой.

— Нет, но тебе нужно попозже зайти к мистеру Майерсу в конференц-зал. Тебя там ждет сюрприз в виде пирога и, вероятно, хороших часов. Ты же знаешь, как все это происходит.

Эдвард вздохнул, откинувшись назад в кресле и, скрестив руки, начал размышлять о том, что из всей истории он должен рассказать Элис. Покачав головой, он решил выложить все карты на стол.

— Ладно, мы с Беллой… развлекались прошлые четыре месяца, — начал он, а Элис покойно сидела и слушала историю Эдварда. Он пропускал только интимные подробности, и Элис не раз прерывала его, задавая свои вопросы. Он рассказал ей о начале игры, о том, что это была его идея. Он рассказал ей обо всех буквах, которые они использовали и, конечно, он рассказал о том, как вернулся домой, об ожерелье и разговоре.

— Вот и вся история, Элис.

— Ничего себе, как я не заметила всего этого? — она изумленно покачала головой. — Все происходило прямо перед моим носом. Чем ты думал, Эдвард? Все могло ужасно закончиться. Ты мог разрушить дружбу.

— Я знаю, Элис, но я был уверен в том, что смогу остановиться, если что-то будет не так.

— Да ты что? Ты остановил бы все это? — спросила Элис, смотря прямо на Эдварда. — Из того, что ты рассказал мне Эдвард, вам было хорошо и комфортно, даже не смотря на то, что вы прятались за всеми этими костюмами и искусственными клыками. Вы не спасовали в самом начале. Большинство людей половину времени провели бы смеясь и хихикая, как маленькие дети. Мне кажется, что это никогда не было игрой ни для одного из вас.

Эдвард молча сидел, обдумывая все то, что сказала Элис. Они начали с правил, и жили ими, но быстро стали игнорировать их. Они даже не использовали весь алфавит.

— Я расцениваю твое молчание как положительный ответ, — Элис посмотрела на часы и вздохнула. — Тебе нужно в конференц-зал на вечеринку. Они хотят видеть тебя после 10.

— Спасибо, Элис, я сейчас приду. Я просто должен кое-что проверить.

— Без проблем, о, и я собираюсь рассказать Джасперу об ожерелье от Тиффани. Возможно, он поймет намек, — сказала она, хихикая, и выходя из офиса.

Эдвард взял себя в руки, смотря на улицу из окна своего офиса. Он знал, что Белле потребуется время, прежде чем она скажет «Я люблю тебя», и хоть это было больно, он знал, что должен подождать.

Пока он шел к лифту, он понял, что будет ждать столько, сколько понадобиться, потому что, даже пока она их не скажет, ему будет достаточно просто находиться с ней рядом.

* * *

Утро вторника начало примерно так же, как и в понедельник, но на этот раз первым проснулся Эдвард.

Он наблюдал за Беллой, спящей в его объятиях, хотя на самом деле ее было трудно рассмотреть, потому что ее голова лежала на его груди. Именно тепло ее тела заставляло сердце Эдварда трепетать. Всего лишь осознания того, что Белла находилась рядом еще до того, как он открыл глаза, было достаточно, чтобы на его лице появилась счастливая улыбка.

Эдвард убрал прядь волос с ее лица, наблюдая, как утренний свет нежно играет на ее щеке.

— Доброе утро, красавица, — поздоровался он, когда она зевнула, и рассмеялся тому, что все еще может заставить ее покраснеть.

— Доброе, — пробормотала Белла в его грудь.

— Как ты себя чувствуешь?

— Все болит. Крыша точно не лучшее место, чтобы там валяться, — Белла тихонько захихикала, и Эдвард погладил ее щеку рукой.

— Знаю, но, по крайней мере, мы не заснули там. А то промокли бы под дождем.

— Действительно, — простонала она, отстраняясь от Эдварда.

— Что случилось?

— Губы болят. Они болели еще вчера, а сегодня еще хуже, — пожаловалась она, и Эдвард захохотал.

— Я знаю, что ты имеешь в виду, — согласился он, проводя пальцем по своим губам.

— Я не хочу вставать, — заявила Белла, и потянулась. Эдвард наблюдал, как напрягся ее живот, когда она выгнула спину.

— Я тоже, но, думаю, меня ждет ЗОЦ на столе, или, по крайней мере, Элис должна была прислать его мне вчера, после того, как я уехал из офиса.

— Что такое ЗОЦ? — спросила Белла, переворачиваясь и опираясь на руку.

— Запрос о цене. Другими словами, они хотят, чтобы мы прислали им приблизительную смету перед тем, как они пришлют нам информацию по новому проекту.

Белла усмехнулась и провела пальцами по губам Эдварда.

— У тебя губы опухли, — заметила она, проводя большим пальцем по губам.

— Ты на свои посмотри, — проворчал он, захватив ее нижнюю губу между большим и указательным пальцами, от чего Белла вскрикнула.

— Ой! — закричала она, ударив Эдварда в плечо.

— Кажется, что тебя укусила пчела за губу.

— Хорошо, если бы кое-кто прекратил ее кусать все время, — пробормотала Белла, и Эдвард усмехнулся, наклоняясь вперед, и захватывая ее нижнюю губу между зубами.

Прикусив ее нижнюю губу и услышав стон, сорвавшийся с губ Беллы, он прошептал:

— Никогда.

— Я не хочу, чтобы ты останавливался, — прошептала она, набрасываясь на его губы в сладком поцелуе.

— Никогда, — повторился Эдвард.

В конце концов, эти двое смогли оторваться друг от друга и встать с кровати, чтобы собраться на работу.

— Присоединишься ко мне в душе? — спросила Белла, и Эдвард усмехнулся.

— Ты просишь, чтобы я присоединился к тебе в душе? Будто мне нужно приглашение, — ответил самодовольно Эдвард, и Белла запустила в него подушкой.

— Идем, Вонючка. Давай вымоем тебя, — пошутила Белла, и Эдвард последовал за ней в ванную.

— Прежде чем мы пойдем, я хотел рассказать тебе кое-что.

— Это о тех новостях на работе, о которых ты слышал? — спросила она.

— Нет, но я узнал, что слухи, которые ходили о мистере Майерсе и его секретарше, оказались правдивы. Я не хотел в это верить, но очевидно, их поймали на месте преступления в пятницу днем, когда пришел уборщик за мусором.

Белла уставилась на Эдварда широко открытыми глазами.

— Мистер Майерс? Разве ему не шестьдесят?

— Эй, возраст — это только цифры, — спорил Эдвард, и Белла усмехнулась.

— Его секретарше 30 лет. Я видел ее на Рождественском корпоративе в прошлом году. О, бр, — Белла застонала с отвращением. — Это ужасно, и ведь у него хорошая жена. Как ее звали? Сте… Сти… Стэйси! Она довольно милая женщина, хоть и слишком религиозная, но тем не менее, хорошая.

Эдвард стал перед Беллой и, смеясь, схватил за плечи, привлекая ее внимание.

— Хочешь услышать, что я должен сказать тебе или нет? — спросил он серьезно.

— Возможно, — проговорила Белла. — Мне понравится то, что ты скажешь?

— Возможно, — парировал Эдвард, и Белла пожала плечами.

— Эмм… ааа… — Эдвард запнулся, и Белла взглянула на него.

— Ну что?

— Элис все о нас знает, — ответил он быстро. — И Джаспер тоже.

— Что? — закричала Белла.

— Видишь ли, Джаспер, вместо того, чтобы покормить Эммета, напоил его виски, а ты знаешь, что Эммет и алкоголь… ну, вместе они, как арахисовое масло и кетчуп.

— Значит, он рассказал ей обо всех эмм… событиях?

— Нет, только то, что мы вместе, — ответил он, но Белла чувствовала, что это не все.

— И что ты еще мне не сказал?

— Хорошо, Элис спросила меня, правда ли то, что сказал Эммет, и я рассказал ей об игре, — нахмурился он, и не без причины: лицо Беллы тут же вспыхнуло красным цветом, и она гневно свела брови.

— Эдвард, ты хоть представляешь, как это смущает? Я ведь толком и не знаю Джаспера.

— Я сказал Элис, что помимо нее, знает и Розали, — оправдывался он, и Белла раздраженно фыркнула.

— Да, и видишь, что сейчас происходит. Элис расскажет Джасперу.

— Прости, — попросил прощения Эдвард, но Белла покачала головой.

— Я не могу доверять тебе, Эдвард.

— Я на самом деле сожалею, — возразил он, но Белла снова покачала головой и отошла от него.

— Брось, Беллз. Неужели это так важно?

— Да, важно, — спорила она. — Ты хоть представляешь, как мне теперь общаться со своим будущим родственником со стороны супруга?

Челюсть Эдварда встретилась с полом, прежде чем на лице появилась счастливая улыбка.

— Будущий родственник со стороны супруга? — спросил он с самодовольной улыбкой. На этот раз упала челюсть Беллы. Ее глаза округлились, прежде чем она закрыла рот и громко сглотнула.

— Что? — спросила она изумленно.

— Ты сказала: будущий родственник со стороны супруга. Джаспер мой будущий родственник, не твой, — ответил он, улыбаясь еще шире. Эти слова заставили его сердце биться быстрее. Осознавая, что Белла думала о Джаспере в такой роли, говорило о том, что она думала о возможности брака с Эдвардом в будущем.

— Так что с душем? — Белла попыталась перевести тему разговора в другое русло, и Эдвард усмехнулся, качая головой.

— Да, звучит неплохо. Пойдем, миссис Каллен, — пошутил он, и Белла покраснела. Он не мог не улыбаться, произнося мысленно «Изабелла Каллен».

— Заткнись, — огрызнулась Белла, и направилась к ванной.

Эдвард быстро догнал ее, прежде чем Белла дошла до двери душа, и притянул к себе за талию. Она оказалась прижатой спиной к его груди, и он наклонил ее немного, чтобы прошептать на ухо.

— Мне нравиться, что ты думала о замужестве со мной, потому что я тоже думал об этом, — признался он и почувствовал, как дрожь пробежала по телу Беллы.

— Я люблю тебя, Изабелла Свон.

— Эдвард, — прошептала печально Белла, и Эдвард развернул ее лицом к себе.

— Я буду ждать столько, сколько нужно, Белла.

* * *

Остальная часть недели прошла относительно спокойно, и, прежде чем Эдвард осознал это, было уже 6 утра субботы, и он проснулся от того, что Белла щекотала его за пятки.

— Что, черт возьми, происходит, Белла? — смеясь, простонал он, убирая ноги от Беллы.

— Проснись, Солнышко. У нас впереди долгий день.

— Ты уже одета. Как это произошло? Я не почувствовал, когда ты вставала, — сказал он хриплым голосом, одновременно пытаясь сесть, что, в конечном счете, ему удалось.

— У меня тоже иногда могут быть секреты. Редко, но все-таки это случается. Теперь выползай из своей симпатичной берлоги и собирайся. У меня много всего запланировано на сегодня, — сказала она, сбрасывая простыню, скрывающую тело Эдварда.

— Ладно. Ты хотя бы скажешь мне, что мы будем делать? Или, по крайней мере, куда направляемся? — спросил Эдвард, натягивая джинсы.

— Увидишь, — ответила Белла игриво, и Эдвард подозрительно посмотрел на нее.

Пятнадцать минут спустя, Эдвард уже был одет и стоял на кухне рядом с Беллой, попивая свой кофе.

— Может, ты хотя бы дашь мне маленькую подсказку, что мы будем делать?

— Я не должна бы это делать, — Белла вздрогнула, потому что горячий кофе опек ее язык, и Эдвард тоже вздрогнул, — но я дам тебе одну подсказку, куда мы едем.

Эдвард спокойно наблюдал, как Белла достала из кухонной тумбочки вилку.

— Вилка? — спросил он с сомнением, и Белла кивнула.

— Подумай немного, Эдвард.

— Мы собираемся пойти поесть? — предположил он, и Белла покачала головой, и достала еще одну вилку.

— Что это, черт возьми, Белла? Две вилки? Мы идем в «Две вилки»[14]? — удивленно спросил Эдвард, и Белла увидела, как расширились его глаза, когда он понял, на что она намекала.

— Мы едем в Форкс. Я… сейчас рано, — защищался он, и Белла захохотала, окончательно смутив Эдварда.

— Долго же до тебя доходило, Каллен, — подколола она его, и Эдвард показал ей язык.

— Ладно, прости. Сейчас всего 6.20 утра. Мои извинения, миледи, что не мог так быстро решить тупую задачку, — насмехался он, а Белла просто улыбнулась ему.

— Итак, зачем мы едем в Форкс?

— Увидишь, — ответила она, направляясь к выходу. Взяв с тумбочки ключи от машины, Белла остановилась и посмотрела через плечо. На мгновение Эдвард был загипнотизирован тем, как ее взгляд манил его.

— Ты идешь?

— Если ты идешь, я уже там, — заявил он, выходя через открытую дверь. Он услышал тихое хихиканье, когда Белла закрывала дверь.

— Я все слышал, — прошептал он ей на ухо, и Белла отскочила от него.

— Что я говорила тебе о твоей привычке подкрадываться к людям?

— Чтобы я не делал этого, — недовольно ответил он.

— Какой вспыльчивый, — пробормотала Белла, входя в лифт.

— Неправда.

— Конечно, конечно, Эдвард.

* * *

Спустя три с половиной часа, Эдвард проснулся, когда машина остановилась. Ему понадобилась минута, чтобы заметить, что Белла остановила машину перед супермаркетом в Форксе.

— Что мы здесь делаем? — спросил он, зевая.

— Увидишь, Соня, — это все, что она сказала, выходя из машины и направляясь к двери Эдварда. Он вышел из оцепенения и, выскочив из машины, пошел за Беллой в супермаркет.

— Что ты собираешься покупать, — спросил Эдвард, наблюдая, как Белла идет к проходу с печеньем. Ему пришлось резко остановиться, потому что Белла остановилась перед ним и повернулась лицом к Эдварду.

— Белла, — он произнес ее имя нежно, начиная беспокоиться, потому что видел, как слезы собираются в ее глазах.

— Почти двадцать два года назад, моя легкомысленная мать решила не обращать внимания на то, куда катит телегу, но обратила внимание на мой плач, и врезалась в другую телегу, — начала Белла, и Эдвард наблюдал, как слезы текли по ее лицу.

— И я ей благодарна за это, потому что я встретила тебя. Нам было всего по 4 года, и даже тогда ты знал, как заставить меня улыбаться, — продолжала она сквозь слезы, делая паузы для глубоких вдохов. Эдвард просто стоял тихо и видел, как она достает что-то из кармана.

— Я плакала, и ты повернулся ко мне, — сказала она, и протянула руку. В ладони лежала клубничная конфета. — Ты повернулся ко мне и дал клубничную конфету, и сказал…

— Красивые девочки не должны плакать, — перебил ее Эдвард, притягивая Беллу к себе и крепко обнимая, не беспокоясь, что ее слезы промочили его футболку. Спустя несколько мгновений, Белла отстранилась, и Эдвард вытер несколько слезинок, которые катились по ее лицу.

— Каждый момент, который мы разделяли, навсегда останется в моей памяти. Я не забуду ничего из того, что ты для меня сделал, Эдвард. Я никогда не смогу забыть тот момент, когда я встретила тебя. Эдвард Каллен, ты незабываем для меня. Никто никогда не значил для меня больше, и ни к кому я не испытывала таких чувств. Только к тебе я чувствовала это всегда, — сказала она, а слезы в это продолжали стекать по ее щекам. Эдвард то и дело смахивал их подушечкой пальца.

— Белла, я чувствую то же самое; для меня всегда была только ты.

Белла бросилась на него, и Эдвард крепко обнял ее, когда она обвила руками его шею. Каждая частичка его тела словно ожила, а сердце, наконец, стало целым.

Даже не сказав «Я люблю тебя», Белла сделала его самым счастливым человеком.

— Что теперь, Белла?

— Сейчас, — просипела она, отстраняясь от Эдварда. — Я в настроении для банановых блинов с орехами.

— Закусочная Форкса! — радостно закричал Эдвард, и Белла улыбнулась сквозь высыхающие слезы и всхлипывания. Эдвард улыбнулся в ответ и, схватив ее за руку, вывел из супермаркета к машине Беллы. На этот раз вел Эдвард.

Они оказались в закусочной через пять минут.

— Ты всегда ездишь как маньяк? — Белла не упрекала, а просто спрашивала. Эдвард пожал плечами.

— Ты знаешь, как мне нравится ездить.

Подъезжая к закусочной они испытали чувства дежа вю. Перед глазами так и мелькали бесчисленные воспоминания.

— Эдвард! Белла! — поприветствовал их пожилой мужчина, как только они вошли в закусочную.

— Хей, мистер Джонс. Как дела? — поздоровался Эдвард с владельцем закусочной, и они с Беллой сели на барные стулья.

— Хорошо, мой мальчик. А как вы двое? Я вас не видел уже несколько лет. Вы все еще лучшие друзья? — спросил он, улыбаясь.

— Мы в порядке, мистер Джонс, — ответила Белла, беря руку Эдварда и показывая это ему. Мистер Джонс широко улыбнулся, глядя на их переплетенные пальцы.

— Я всегда знал, что между вами есть что-то особенное, — улыбнулся он и подмигнул.

— Правда? — спросил Эдвард, и увидел, как мистер Джонс закивал.

— О, мальчик, это было ясно, как день, что у вас были чувства друг к другу. Хотя я не думаю, что вы на самом деле знали, как они сильны. Я знал это, из-за того, как ты смотрел на нее, — мистер Джонс кивнул на Эдварда.

— Я?

— Да, ты, — ответил он. — Ты смотрел на Беллу так, словно она была единственной девушкой в зале, и даже если ты обнимал Бетти, ты никогда не смотрел на нее, как на Беллу. Или, я должен сказать, как до сих пор смотришь.

Эдвард улыбнулся мистеру Джонсу, словив себя на мысли, что сейчас уставился на Беллу, пока она смотрела на мистера Джонса.

— А что относительно меня? — спросила бела у мистера Джонса.

— Ты тоже, Белла. Это было видно, когда ты ловила каждое слово, которое произносил Эдвард. Не важно, говорил ли он о плавленом сыре или о чем-то еще; ты слушала его, словно он говорил тебе комплименты.

Эдвард усмехнувшись, осматривая неизменившуюся и удобную закусочную. Он все также чувствовал себя здесь, как дома, как несколько лет назад. У мистера Джонса все еще висевшая на стене доска, к которой были приколоты неоплаченные счеты, и Эдвард встал, чтобы найти там листок со знакомым именем и датой на нем.

— О, мой Бог. Я все еще должен вам пять долларов за две содовые и фри, — заметил Эдвард, отрывая счет от стены.

— Не беспокойся из-за этого, Эдвард. Почему бы вам с Беллой ни присесть, а я отправлю к вам Джули, чтобы она приняла ваш заказ.

— Спасибо, мистер Джонс, мы закажем два апельсиновых сока и большую двойную порцию банановых блинов с орехами, и домашнюю фри, — ответила Белла, направляясь к кабинке возле окна, и Эдвард последовал за ней с чеком в руке.

— Посмотри на это, — сказал он, предавая чек Белле, которая взяла помятый, желтый чек, и быстро его перечитала.

— О, мой бог, — прошептала она, посмотрев на Эдварда, и он кивнул.

— Это день, когда ты попросил меня о том, чтобы вместе потерять девственность, — сказала Белла и кивнула.

— Знаю. Не могу поверить, что он был тут все это время.

— Не могу поверить, что ты не заплатил ему, — поддразнила Белла, и Эдвард усмехнулся.

— Если я не ошибаюсь, ты съела последний ломтик фри.

— Семантика[15]! — произнесла Белла, и Эдвард посмотрел на ее пальцы, скользящие по дате на счете.

— Ты помнишь тот день? — спросил он.

— Как я могла забыть? Я думала, что ты сошел с ума, — рассмеялась она, и Эдвард присоединился к ней.

— Да, мы были такими неуклюжими. Я имею в виду, просто стояли и просили раздеться, — объяснил он, и Белла снова рассмеялась.

— Я много думаю о том дне, — сказала Белла спокойно.

— Правда?

— Да. Я слышала столько ужасов про первый раз от других девочек, но мой был красивым. Конечно, это было неуклюже, но, так же как и красиво. Ты заставил меня чувствовать себя так комфортно, в безопасности, и даже притом, что было немного больно, тебе удалось сделать все удивительным. Я храню в памяти тот день, — заикнулась она, поскольку слезы снова стали собираться в глазах.

— Вы когда-нибудь думала, сколько мы времени потеряли из-за того дня? — спросил Эдвард, и Белла коротко ответила «да».

— Глупый Эммет, и его глупое правило: никаких поцелуев, — высказалась Белла, и Эдвард усмехнулся, соглашаясь. — Я люблю целовать тебя.

— А я люблю целовать тебя.

— Мне нравятся твои поцелуи. Я чувствую себя такой красивой и любимой, когда ты целуешь меня, — сказала Белла, и снова начала плакать. — Даже мой первый поцелуй был лучше всех следующих. Даже притом, что весь класс наблюдал за нами, мне казалось, что в комнате были только ты и я.

Эдвард перегнулся через стол и вытер салфеткой слезы Беллы, и, наклонившись еще немного, подарил ей сладкий поцелуй.

— Я люблю тебя, — прошептал он, и еще одна слезинка скатилась по щеке Беллы.

— Я подожду, — успокаивал ее Эдвард. — Я подожду.

* * *

Они покинули закусочную довольные и счастливые. Эдвард заплатил за завтрак и прошлый счет, и они пожелали мистеру Джонсу хорошего дня.

— Куда теперь? — спросил Эдвард, когда они вернулись в машину, и Белла села за руль.

— Утесы резервации Квилетов.

Все тело Эдварда замерло, когда бела выехала на знакомое шоссе.

— Почему? — спросил он. Его руки были сжаты в кулаке. Он впился ногтями в кожу ладоней, и его суставы побелели.

— Доверься мне, Эдвард, — Белла повернулась к нему, но Эдвард не пошевелился.

— Я не могу вернуться туда, Белла, — пробормотал он. — Каждый раз, когда я вспоминаю тот день, я думаю, что мог потерять тебя. Я был таким идиотом.

— Эй, — сказала Белла, расслабляя кулак Эдварда и беря его руку. — Я все еще здесь, и даже притом, что тот день закончился неприятно, я все еще помню острые ощущения побега из школы, и поездки на твоей машине. Я помню поездку к утесам, когда по радио громко играла Нирвана. Я помню, каким счастливым ты был, и твоя улыбка не исчезла даже несмотря на то, что я боялась, что нас поймают. Это то, что я помню о том дне.

Эдвард молчал, пока Белла держала его за руку и продолжала ехать. Поездка к утесам была самой блинной поездкой в жизни Эдварда. Она длилась всего 25 минут, но прямо в тот момент, это казалось намного длиннее. Когда перед глазами появились утесы, в мыслях возникли картинки падения Беллы, которые обрушились на него, как тонна кирпичей.

— Белла, пожалуйста, мы можем уехать? — умолял он, но Белла отказала.

— Пожалуйста, Белла?

— Нет, — повторила она. — Мы должны быть здесь, — сказала она, выйдя из машины и делая несколько шагов в сторону утеса. Эдвард изумленно наблюдал, как она вышла из машины и отошла, тем самым заставляя выйти его. Он был словно загипнотизирован, потому что вышел и взял ее за руку. Он позволил Белле подвести себя к самому краю утеса, с которого они спрыгнули восемь лет назад.

— Эдвард тот день никогда не исчезнет из нашей памяти, — начала Белла, когда Эдвард взял ее за руку. Он с любовью поцеловал шрам на ее запястье.

— Прости, Белла, — прошептал он, и Белла убрала руку. — Мне очень жаль.

— Я простила тебя уже давно. Это была не твоя ошибка, так что, пожалуйста, прекрати извиняться, — говорила она. — Тот момент не забыть, к сожалению, и хотя мы не можем стереть его, я хочу создать новое воспоминание на утесе.

— О чем ты говоришь?

— Прыгни со мной, — попросила она, и Эдвард сделал несколько шагов назад.

— Что? — спросил он, и бела схватила его за руку.

— Прыгни со мной, — повторила она. — Мы не можем стереть тот день, но можем создать новый незабываемый момент. Прыгни со мной.

Эдвард изучал глаза белу, и видел в них печаль, и уступил. Белла улыбнулась ему и подошла к краю утеса, схватив Эдварда крепко за руку.

— На счет три. Один, — начала она.

— Два, — продолжил Эдвард.

— Три — закричали оба, и спрыгнули с утеса.

Когда они падали, Эдвард слышал, как Белла прокричала что-то, и ветер донес до него ее слова.

— Я люблю тебя, Эдвард Каллен.

Глава 29

Вода вытолкнула Беллу на поверхность быстрее, чем она ожидала. Она откинула голову назад и почувствовала, как ее тяжелые мокрые волосы ударились о спину.

Глубоко вздохнув, она почувствовала, как легкие снова наполняются воздухом. Смахнув с глаз капли воды и мешающие волосы, Белла попыталась разглядеть, куда же упала. Хорошо, что сообразила зажать нос перед тем, как упасть в воду, подумала она, иначе теперь бы не продышалась. С прошлого раза Белла запомнила, что если не зажать нос, то вся вода пойдет по носовым пазухам.

На несколько коротких мгновений Белла забыла, кто она, где и с кем находится; она просто пыталась заново привыкнуть к миру над водой. Пока она изо всех сил пыталась привести в порядок дыхание, пара рук обвилась вокруг ее талии и развернула.

И Белла увидела Эдварда, который смотрел на нее полным благоговения взором. Его мокрые волосы блестели, а его футболка — как и вся одежда Беллы — прилипла к телу.

Его руки отпустили ее талию, и они оба молчали, пока его пальцы не коснулись ее лица. Он обхватил ладонями ее щеки и заговорил.

— Скажи это снова, — выдохнул он, переводя взгляд с ее глаз на ее губы. Белла улыбнулась и закусила губу, увидев, что их грудь поднимается и опадает в унисон, образовывая вокруг них мелкую рябь воды.

— Пожалуйста, Белла? Пожалуйста, скажи это снова. Мне это необходимо, чтобы поверить, что мне не померещились эти слова, — умолял он, смахивая капли воды, которые падали с ее волос на щеки.

— Тебе ничего не послышалось, — пробормотала Белла, и глаза Эдварда расширились, когда он услышал это признание. Он плавно придвинулся к ней еще ближе и переплел их ноги вместе.

— И? — отчаянно спросил он, и Белла улыбнулась.

— Я люблю тебя, Эдвард Каллен, — повторила она искренне, и Эдвард набросился на ее губы в страстном поцелуе. Их губы соединились так, будто они были созданы, чтобы целовать друг друга. Это был медленный, любящий и, вместе с тем, совершенно бесстыдный поцелуй. Когда его он принялся посасывать ее нижнюю губку, она в ответ захватила его верхнюю губу. Его руки скользнули в ее мокрые волосы, а она погрузила свои пальцы в его локоны.

— Еще раз, — прошептал он, и она тут же подчинилась.

— Я люблю тебя.

Их губы снова встретились в поцелуе, а зубы стукнулись друг о друга, пока они не замедлили поцелуй.

— Снова! — пробормотал он ей в губы, и Белла хихикнула, прежде чем снова уступить его просьбе.

— Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! — закричала она, и Эдвард лучезарно улыбнулся.

Ее чувства были слишком сильны, а сердце едва не разрывалось от счастья каждый раз, когда она произносила эти слова. Она подняла на него глаза и была встречена взглядом, который светился искренним чистыми эмоциями.

— Я так сильно тебя люблю, — прошептал он, притягивая ее к себе. Пробежавшись пальцами по ее позвоночнику, прикрытому промокшей одеждой, он мягко обхватил ее за шею и потянул их обоих вниз.

— Что ты делаешь? — спросила Белла, когда ее подбородок коснулся поверхности воды.

— Ты доверяешь мне?

— Своей жизнью.

— Тогда доверься мне сейчас, — ответил он, наклоняясь, чтобы припасть к ее губам в поцелуе. Когда его губы плотно прижались к ее губам, он начал медленно погружать себя и Беллу в воду. Белла была уверена, что если бы их ноги не были переплетены, она бы уже всплыла на поверхность, однако они остались под водой, обнимаясь и прижимаясь губами друг к другу.

Это был просто невероятный, сюрреалистичный поцелуй.

Белла чувствовала только Эдварда. Видела только его, несмотря на то, что вода щипала глаза. Она не слышала ничего, кроме пустоты под водой. Их поцелуй продлился недолго, и вскоре Эдвард вынырнул вместе с ней на поверхность.

Он просто держал ее в объятиях и смотрел на нее. Белла, хоть и подумала, что он странно смотрит на нее, не могла оторвать от него покоренного и зачарованного взора.

— Ты поняла? — спросил он.

— Поняла что?

— Что я только что показал тебе? — ответил он, и Белла отрицательно покачала головой.

— Когда я с тобой, весь остальной мир словно исчезает. Я вижу только тебя, Белла. Я чувствую только твой запах, слышу только тебя, чувствую только тебя. Когда я с тобой, это… как будто… спокойствие и мир, которые я не могу до конца понять. Просто это кажется таким правильным, — описывал он, и Белла улыбнулась.

— Что? — спросил он, смущенный выражением ее лица.

Белла крепче обняла Эдварда и поцеловала его. Пока они целовались, она обвила ногами его талию, и в таком положении Эдвард то пешком то вплавь преодолел расстояние до берега.

— Эдвард, — застонала Белла, когда его губы опустились к ее шее. Он аккуратно положил ее на землю, а сам, опираясь на локти, опустился на нее. Земля была покрыта мелкой галькой, но Беллу это не волновало; она не чувствовала, как камешки впиваются в спину, она чувствовала только Эдварда.

— Я люблю тебя, Белла, — сказал он, глядя на нее.

— Я тоже тебя люблю, — ответила она до того, как его губы снова прижались к ее губам, двигаясь, словно в нежном медленном танце, и Белла со страстью отвечала на каждое движение его губ.

Эдвард начал покрывать шею Беллы быстрыми поцелуями и сдувать капельки воды, которые все еще стекали по ее влажной коже, наслаждаясь тем, как ее тело дрожит под ним и как она отзывается на его прикосновения; он видел, что кожа на ее руках вся покрылась мурашками. Он взял в руку ее ожерелье и снова поместил ключик на ее грудь, поцеловав инкрустированное бриллиантами сердечко.

Белла удовлетворенно вздохнула, когда он начал стягивать с нее мокрую футболку, и слегка пошевелилась, помогая ему избавиться от прилипшей к коже ткани. Мокрая одежда не очень-то поддавалась их усилиям и прилипла к лицу Беллы перед тем, как Эдвард окончательно избавился от нее, отбросив на землю. Он снова нежно уложил Беллу на покрытую острыми камушками землю.

— Возможно, прыгать в воду полностью одетыми не было такой уж хорошей идеей? — рассмеялся Эдвард, раздраженно стягивая с себя футболку, которая вскоре присоединилась к валяющейся неподалеку одежде Беллы.

Белла согласно хихикнула, позволяя своим пальцам пройтись по холодной коже на груди Эдварда. Там, где его кожи касались ее руки, ему сразу становилось тепло. Застонав, Эдвард отвел ее руки от своей груди и завел их ей за голову, прижимая ее запястье к земле одной рукой. Потом он освободил ее руки и переплел свои пальцы с пальцами Беллы.

Так они лежали несколько минут, просто глядя друг на друга, пока внезапно появившаяся волна не подкралась к ним, лизнув обнаженную спину Беллы. Она резко подскочила, а Эдвард свалился с нее и начал хохотать.

— Не смейся, — надула губки Белла и шлепнула его по груди. — Вода очень холодная.

— Прости, но такое бывает, когда лежишь на берегу реки, где часто случаются приливы и отливы.

— Это ты меня сюда положил, — возразила она. Белла перевернулась на живот и оперлась на локти лицом к Эдварду, который теперь лежал в таком же положении.

— Не похоже, чтобы ты возражала, — продолжал спорить Эдвард, садясь и стряхивая со спины песок и мелкую гальку.

— В тот момент мне было все равно, — робко ответила она и увидела, что Эдвард улыбнулся. Потянувшись, он погладил ее по горящей щеке.

— Мне тоже.

— Я всегда забываю обо всем на свете, когда ты рядом, — продолжала Белла, чувствуя себя нелепо из-за того, что их разговор принял такой слащавый оборот.

— Белла Свон, — усмехнулся он, — кто бы мог подумать, что ты такая сентиментальная?

— Заткнись! — завизжала она, когда Эдвард потянул ее на себя, крепко придерживая за бедра.

— Я же просто поддразнивал тебя, — защищался он.

Эдвард больше ничего не сказал, но притянул Беллу за шею и поцеловал ее. Она позволила себе раствориться в этом мгновении, в его губах…Она знала, что ей никогда не наскучит ни он, ни его поцелуи.

— Эдвард, — застонала она, отстраняясь от него.

— Ты просто не представляешь, как сильно я хочу тебя сейчас, — в ответ простонал он, покрывая ее грудь поцелуями. Освободив ее груди из чашечек лифчика, он поцеловал их, а потом, когда красное кружево надоело ему, он просто стянул его с тела Беллы, даже не удосужившись расстегнуть крючочки.

Его руки массировали ее грудь, в то время как его губы целовали ее живот, то покусывая, то даря легкие поцелуи, заставляя Беллу изгибаться под его телом. Она тяжело задышала, глядя на то, как твердеют ее соски под ласками его умелых пальцев.

— Эдвард, — стонала она, пока он целовал ее пупок, не убирая рук с ее груди.

— Белла, — отозвался он, скользя руками вниз по ее телу, пока он не схватился за ее бедра и не прижал к своим. Они оба застонали от этих ощущений, а потом Эдвард зарычал.

— Что? — спросила она, когда Эдвард быстро встал, а потом помог подняться и ей.

— Что ты делаешь? — спросила она. Когда он поднял ее, камешки, которые прилипли к ее спине, снова попадали на землю. Белла обвила ногами его талию, хотя Эдварду и так тяжело было идти из-за того, что его джинсы сильно намокли и казались невероятно тяжелыми.

— Я не хочу делать это, когда камешки больно впиваются тебе в спину, — объяснил он, кладя ее капот машины, из-под которого до сих пор чувствовался жар мотора.

Белла благодарно улыбнулась ему и, потянувшись, поцеловала его, но Эдвард слишком скоро отстранился, чтобы начать расстегивать свои джинсы. Его поспешность показалась Белле забавной, и она рассмеялась.

— Не смейся надо мной, — пробурчал он, пытаясь стащить с себя насквозь промокшие джинсы. Белла улыбнулась. Интересная ситуация. Розали однажды рассказывала ей, что лучший секс — это когда ты можешь смеяться до, во время и после, так как это означает высшую степень доверия и защищенности в паре.

— Торопиться некуда, Эдвард, — промурлыкала она, и Эдвард мгновенно прекратил свои действия. Взглянув на нее, он приподнял бровь, а на губах появилась хитрющая ухмылка.

— Ты только что мурчала? — спросил он, дергая штанину, которая никак не хотела слезать с правой ноги. Он сильнее дернул за ткань и едва не упал, когда джинсы все-таки поддались его напору.

— Может быть, в начале стоило снять обувь, — поддразнила Белла и скинула свои кроссовки перед тем, как снять брюки.

— А ну молчать! — пошутил он, наконец, избавившись от обуви. Теперь он стоял перед ней только в коротких боксерах и носках. Белла же сидела на капоте своей машины в одном нижнем белье. Она улыбнулась Эдварду и поманила его к себе указательным пальчиком.

— Такая резвая, — самодовольно ухмыльнулся Эдвард, становясь перед ней.

— Может быть. Но не я одна, особенно если учесть, что ты практически сорвал с себя штаны, — игриво парировала она, и Эдвард застонал, когда ее пальчики пробрались к мускулам на его бедрах, образовывавшим заманчивую букву V, и пробежались по очертаниям мышц.

— Мокрые джинсы на бедрах это не очень приятно. Трение, скажу тебе, это не очень весело, — объявил он, и Белла расхохоталась.

— Прекрати смеяться, — шутливо надулся он, притягивая ее ближе к себе.

— Ничего не могу с собой поделать, — защищалась она. — Ты всегда можешь заставить меня смеяться.

— Приму это как комплимент, — прошептал он, наклоняясь, чтобы поцеловать ее и прижаться к ее бедрам своими.

— Не думаю, что нам стоит заниматься этим на машине, — заметила Белла, когда он стал стягивать с себя боксеры.

— Почему нет? — проворчал он, покрывая поцелуями ее ключицу.

— Кто-нибудь может увидеть нас, — простонала она в свою защиту, и Эдвард усмехнулся ее нелепой попытке остановить его.

— Ты хотела сделать это на земле!

— Это ты положил меня на землю.

— Да, но ты все равно хотела заняться этим на земле.

— Я знаю, но сейчас мне не очень хочется делать это здесь, — сердито глянула на него Белла, и Эдвард повесил голову.

— Ладно, — смиренно согласился он, снова натягивая на себя мокрое нижнее белье и отстраняясь от Беллы. Он делал все, что возможно, чтобы показать Белле, что он сердиться: он преувеличенно надул губы и принялся подбрасывать песок ногами, с которых он так и не успел снять носки. Это было не очень разумно, так как грязь еще лучше прилипла к намокшей материи.

— Это невыносимо, Эдвард, — простонала Белла, идя за ним, пока он ходил по пляжу, подбирая их одежду.

— Ну, тебе придется потерпеть, — захныкал он и подмигнул ей, показывая, что это просто спектакль.

— Какой ты злой! — фыркнула она, когда они подошли к багажнику ее машины, чтобы сложить туда мокрую одежду.

— Подожди! — воскликнула она, вытаскивая из багажника несколько пластиковых пакетов, в которые можно было сложить мокрые вещи.

— Умно, — заметил Эдвард, снимая мокрое белье и носки и швыряя все это в пакет вместе с одеждой Беллы.

— Эдвард! — закричала Белла, когда он пошел к водительскому месту и завел двигатель.

— Что? — невинно спросил он, как будто не стоял голышом возле машины.

— Ты не поведешь машину к дому моего отца голышом! Что, если он на дежурстве и остановит нас? Как мы объясним ему все?

— Ну, — начал объяснять он, расхаживая вокруг машины. Его как будто не беспокоило то, что он голый в общественном месте. — Сначала мы объясним, как все это началось…ну, ты знаешь, годы подавленных чувств, наша игра, твоя попытка заняться сексом здесь…потом расскажем, как ты струсила и… — начал объяснять он, но Белла прервала его.

— Затихни и накинь на себя что-нибудь, — воскликнула она, протягивая Эдварду нижнее белье, треники и футболку.

— Ты собрала для меня вещи? — спросил он с удивлением в голосе.

— Конечно. Я бы не стала брать одежду только для себя. Это было бы подло.

— Как долго ты планировала все это? — задал он вопрос, пока одевался. Белла взяла для него даже пару носков и сухие кроссовки.

— С буквы S, — честно ответила она, и Эдвард сжал ее в объятиях. Он поцеловал ее в макушку и удовлетворенно вздохнул. Белла любила, когда он обнимал ее; не было на свете ничего лучше, чем ощущать вокруг себя его сильные руки. В такие моменты она чувствовала себя любимой и защищенной.

— Спасибо тебе, — прошептал Эдвард, и Белла вынырнула из тепла его рук, чтобы взглянуть на него.

— За что? — спросила она, и Эдвард откинул с ее глаз прилипшую ко лбу прядь волос.

— За то, что здесь ты создала новое воспоминание. Оно не заменит старое, но теперь именно сегодняшний день будет всплывать в памяти, когда я буду думать об этом месте.

— Пожалуйста, — тихонько пропищала она, роняя голову на грудь.

— Какой же я везунчик, — словно размышляя, сказал он, и Белла озадаченно уставилась на него.

— О чем ты говоришь?

— О тебе, — ответил Эдвард. — Я говорю о тебе. Я самый счастливый сукин сын на всей планете Земля, потому что ты есть в моей жизни. Любой мужчина убил бы ради того, чтобы быть на моем месте сейчас.

— Эдвард…

— Не смей! — прервал он Беллу. — Ты знаешь, что это правда. Ты потрясающая, Белла Свон, всегда была такой. Я влюбился в тебя, когда нам было четыре года, и был слишком тупым, чтобы осознать это раньше. Мне так повезло, что ты до сих пор есть в моей жизни.

— Эдвард, — прошептала Белла и снова нырнула в его распростертые объятия. Она крепко сжала его в объятиях, так же, как и он ее, и улыбнулась ему в грудь. Его слова тронули ее. Никто никогда не говорил ей ничего подобного.

Ни один мужчина не говорил ей, что любит ее и что она совершенна. Ни один мужчина не мог заставить ее почувствовать себя красивой. Ни один мужчина не мог заставить ее смеяться, когда она плакала или заставить улыбнуться, когда она злилась.

Кроме Эдварда.

Он был единственным исключением.

Он заставил ее улыбаться и смеяться. Заставил чувствовать себя красивой.

Заставил поверить, будто она действительно важна.

— Я так боялась, что эта игра…той ночью, когда ты вернулся из Нью-Йорка… — начала Белла, пытаясь собрать воедино путающиеся мысли, — я боялась, что мы все испортим.

— Но мы не испортили, поэтому нечего больше бояться, — заверил он ее, хотя в его глазах промелькнуло какое-то отстраненное выражение. Он что-то скрывал от нее на протяжении уже нескольких недель. Что бы Эдвард ни утаивал, это было что-то значительное, и по какой-то причине он не хотел говорить об этом ей.

— Куда теперь? — спросил Эдвард, подводя Беллу к пассажирской двери.

— Эй! — возразила она. — Кто сказал, что ты поведешь?

— Я. Так куда?

— К моему папе.

— Значит, едем к шефу Свону, — отсалютовал Эдвард, садясь в машину рядом с Беллой.

* * *

Поездка к дому Беллы была не очень долгой, и прежде чем она успела заметить, Эдвард уже парковался на пустой подъездной аллее, и это означало, что шериф Свон на дежурстве.

— Наверное, твой папа на работе, — заметил Эдвард, когда они с Беллой ступили на знакомое крыльцо. Чтобы войти, они использовали запасной ключ, который всегда лежал в почтовом ящике.

— Ого, — выдохнул Эдвард, когда они закрыли за собой дверь.

— Что?

— Прошло немало времени с тех пор, как мы были здесь.

— Я знаю. Именно поэтому я и хотела приехать сюда. Мой папа всегда навещает нас, а мы никогда не приезжаем к нему в гости.

— Нас? — усмехнулся Эдвард. — Я уверен, шеф Свон приезжает к тебе, а не ко мне.

— Ты же знаешь, мой папа относится к тебе как к сыну.

— Я уверен, его мнение насчет меня изменилось бы, если бы он узнал, что ты умоляла меня взять тебя на диване, который он подарил нам, — ухмыльнулся он, прижимая Беллу к стене возле лестницы.

— Черт, Эдвард. Да что с тобой?

— Я возбужден. И все из-за тебя, — усмехнулся он, отступая назад.

— Да что я сделала? — буркнула Белла, поднимаясь по лестнице и направляясь к себе в спальню.

— Что ты сделала? Ничего. В этом вся проблема. Дело в том, чего ты не сделала, — пошутил он, и они оба рассмеялись.

— Жесткая любовь, милый, — заявила Белла, открывая дверь своей бывшей спальни. Эдвард вошел вслед за ней.

— Боже, твой папа оставил все так, как и было, даже не передвинул ничего, да? — заметил Эдвард, обводя руками знакомые предметы в спальне Беллы. Его пальцы пробежались по свисающим с ее настольной лампы украшениям и клавиатуре древнего компьютера, который до сих пор стоял на деревянном столе.

— Знаю. Я тоже ничего отсюда не забирала, мне нравиться все как есть.

— Почему? — спросил Эдвард и улыбнулся, когда подошел к стене, на которой висели фотографии.

— Эта комната хранит в себе много хороших воспоминаний, — ответила Белла, становясь рядом с ним и глядя на фотографию, где они играли под дождем на заднем дворе дома Эдварда, когда им было по четырнадцать лет. Они оба были с ног до головы в грязи, но выглядели невероятно счастливыми, а на лицах играли широкие искрящиеся улыбки.

— Помнишь, как мы после этого заболели? — усмехнулся он, указывая на фотографию, которую только что разглядывала Белла.

— Господи, — рассмеялась она. — Это была твоя вина, ты уломал меня выйти из дому.

— Конечно же. У меня были скрытые мотивы, — ухмыльнулся он, привлекая внимание Беллы.

— Какие? — с любопытством спросила она, и Эдвард указал на белый топ, который был на ней в тот день.

— Я хотел увидеть твой лифчик, — честно ответил он, и Белла легонько шлепнула его по руке.

— Извращенец, — обвинила она Эдварда, и он прижал ее к груди.

— Сама извращенка. К тому же, мне было четырнадцать. Любой мальчишка в таком возрасте сделал бы то же самое, — улыбнулся он, щелкнув ее по носу. — Но это была не единственная причина.

— Да неужели? — неверяще поинтересовалась Белла.

— Ты не помнишь, зачем тогда пришла ко мне домой? — спросил он, крепче прижимая ее к своей груди. Увидев, что она отрицательно качает головой, он продолжил: — Тогда ты только узнала, что не нравишься тому парню из мороженицы, как его там, Тэд, Тод, Том…

— Ого, — выдохнула Белла, — я совсем забыла об этом. Я была так расстроена, что проехала на велосипеде всю дорогу от мороженицы до твоего дома.

— Да, и ты плакала. Я едва мог разобрать, что ты говорила сквозь всхлипы, слезы и сопли, которые ручьем текли по твоему лицу, — усмехнулся он, и Белла бросила на него гневный взгляд, но все же не смогла не рассмеяться вместе с ним.

— Я, наверное, выглядела просто потрясно, — пошутила она, и Эдвард закружил ее по комнате.

— Ты была такой грустной, что мне это было невыносимо на это смотреть. Впрочем, и теперь ничего не изменилось. Поэтому когда я увидел в тот день, что начинается дождь, то позвал тебя на улицу. Тут ты выглядела такой счастливой, — снова указал он на фото.

— Ну, тебе удалось развеять мою грусть. Я не вспоминала о том случае до сегодняшнего дня.

— Этого я и добивался.

Они оба молчали, пока Белла не села на кровать. Она вытянулась на ней так, как сделал бы, если бы была подростком.

— Черт, — пробормотал Эдвард, ложась рядом с ней. — До сих пор матрац жесткий как доска.

— А мне он нравится. Хотелось бы мне забрать его домой, но он слишком маленький для моей постели.

— Который час? — спросил Эдвард, и Белла потянулась к прикроватной тумбочке за будильником, который стоял тут со времен школы.

— Сейчас час, два или три. Зависит от того, переводил ли папа часы на летнее время последние четыре года.

— Значит два, — сказал Эдвард. — Я смотрел на часы в машине, когда мы отъезжали от утеса. Был почти час.

— Мы так долго там пробыли?

Эдвард кивнул и, потянув Беллу на себя, сам улегся посередине маленькой кровати.

— Эдвард, — возмутилась Белла и попыталась слезть с него. Своими движениями она ничего не добилась, разве что растущая выпуклость в его брюках стала более ощутима.

— Белла, — простонал он, пока она все еще пыталась освободиться из его рук. Даже несмотря на то явное удовольствие, которое доставляли ему движения Беллы, он не ослабил хватку и продолжал удерживать ее за берда.

— Мой папа может вернуться домой в любую минуту, — возразила она, когда руки Эдварда забрались под ее футболку и начали гладить спину.

— Сейчас два часа дня, Белла. Мы оба знаем, что шеф работает до шести по субботам. Так было всегда.

Белла усмехнулась, вспомнив, как получилось, что Эдвард абсолютно точно знал, до которого часа работает ее папа по субботам.

Они оба сидели в ее спальне, в то время как Эммет со своей подружкой проводили время наедине внизу. Тогда Белла позволила Эммету занять гостиную, потому что они никуда не могли уехать без машины, в которой были сломаны тормоза. Белла забыла предупредить их заранее, что ее папа приходит с работы в шесть. А потом уже было слишком поздно. Ровно в шесть пятнадцать шериф Свон вошел в свой дом и увидел, как Эммета, сидящего на любимом откидном кресле Чарли, ублажает его подружка.

— Помнишь, как Эммет визжал как девчонка, когда Чарли увидел их? — прервал ее мысли Эдвард, и Белла кивнула.

— Это было ужасно.

— Ну, мы знаем, во сколько он приходит домой, а до этого времени… — зарычал Эдвард и потянул футболку Беллы, которая тут же сняла ненужный предмет одежды.

— Не буду врать, Белла: я обожаю, когда ты не надеваешь лифчик, — простонал он, когда его руки накрыли ее грудь и принялись массировать. Белла блаженно откинула голову назад, обхватила руками голову Эдварда и потерлась бедрами о его эрекцию, извлекая из его груди еще один стон удовольствия.

— Это может быть еще одно новое воспоминание сегодня. Мы никогда раньше столько не целовались в твоей комнате, — застонал Эдвард, и Белла поднялась на кровати и встала над ним. Теперь, возвышаясь над ним, она не могла не ухмыльнуться, глядя на то, как затуманиваются похотью его глаза. Она быстро сняла треники и бросила их на компьютерный стул в углу комнаты, а потом проделала то же самое с нижним бельем. Даже после того, как она осталась полностью обнаженная, она продолжала стоять над ним.

— Белла, — пробормотал Эдвард, садясь на кровати, а потом становясь перед ней на колени. Ему приходилось держать голову слегка опущенной, иначе его губы неминуемо встретились бы с тем набухшим бугорком, который виднелся между влажных губ ее лона.

— Знаешь что, Белла? — игривым тоном заговорил Эдвард. — Занавески открыты, поэтому я уверен, что детишки, что играют там во дворе в бейсбол, могут неплохо тебя рассмотреть.

— О боже, — вздохнула Белла и попыталась двинуться, чтобы закрыть шторы, но Эдвард схватил ее и усадил на себя.

— Да, — застонал он, обхватывая губами сосок ее правой груди. Облизывая и покусывая, он водил языком по чувствительной плоти, а потом повторил те же действия с другой грудью. Белла застонала и, потянув его за волосы, вжалась в него бедрами.

— Эдвард, перестань дразнить меня, — застонала она, когда рука Эдварда скользнула к ее клитору. Он медленно, круговыми движениями указательного пальца потирал чувствительный бугорок. Через несколько секунд Эдвард решил перевернуться и, забыв, какая крохотная кровать, едва не слетел на пол.

— Черт, эта кровать такая маленькая, — пожаловался он, одним движениям стягивая с себя штаны и боксеры и откидывая их в изножье кровати. Белла усмехнулась, когда Эдвард схватил ее за бедра и стал дразняще тереться головкой члена о ее вход.

— Кажется, что с последнего раза прошла вечность, — застонал он, медленно проникая в Беллу. Ему едва удалось проглотить стон, когда ее шелковистый мягкий жар обволок его. Действительно, казалось, что прошло безумно много времени с тех пор, как он мог чувствовать ее так.

Белла громко и тяжело дышала в то время как Эдвард продолжал медленно двигаться в ней. Он входил в нее дюйм за гребаным дюймом, и хоть она и ненавидела то, что он двигается так медленно, нельзя отрицать, что этот темп был возбуждающим и…все чувства словно обострялись.

— Эдвард, — застонала Белла, когда он снова скользнул в нее. Наклонившись, Эдвард накрыл губами мочку ее уха и прихватил зубами свое — и ее — любимое местечко, извлекая из ее груди стон экстаза, о котором он так мечтал.

Эдвард сохранял свой темп, продолжая двигаться в ней медленными, размеренными толчками. Каждый удар его бедер был сильнее предыдущего, но все равно он двигался ужасно медленно.

И это было чистой эротической пыткой для Беллы.

Она уже с трудом могла выносить ощущение того, как идеально сжимаются вокруг него ее внутренние мышцы…как он, после каждого медленно движения, трется о ее клитор. Белла была словно в тумане. Все ее чувства были на пределе. Тело горело так, будто вокруг горело пламя. Пот покрывал все тело, и пока Эдвард продолжал мучительно медленно вжиматься в нее, она пыталась обрести хотя бы подобие глубокого дыхания.

Никогда еще это ощущалось так сильно, так необузданно.

— Белла, — прошептал Эдвард, — ты в порядке?

— Черт, Эдвард, — всхлипнула она, когда ошеломляющее чувство — как будто сотни электрических импульсов пробежали по ее телу — охватило ее тело. Это ощущение зародилось где-то в животе, а потом распространилось по всему телу.

— Я не могу, — бессвязно пролепетала она. Она пыталась поднимать бедра навстречу его ударом, но ощущения были буквально парализующими. Белла не могла ничего сделать и только мотала головой на подушке, в то время как ее стоны перешли во всхлипы и мольбы. Казалось, ее тело вот-вот разорвется от переполнявшего его сильнейшего удовольствия.

— Белла, — застонал Эдвард. Схватившись за металлический каркас кровати, он начал сильнее двигать бедрами, и Белла закричала, ощутив новый ритм. Ее тело тряслось от новых ощущений, в то время как спинка кровати с грохотом ударялась о стену. Белле казалось, что все вокруг кружится, и она закричала:

— Остановись, я не могу.

Пожар внутри нее начал разгораться сильнее, и она почувствовала приближающийся оргазм, готовый поглотить ее тело.

Эдвард тяжело дышал над ней, продолжая с силой врезаться в нее, хотя ему становилось все тяжелее сдерживать свой оргазм. Ему было так хорошо с ней, что это сложно передать. То, как она сжималась вокруг него, словно захватив в тески, было просто неописуемо восхитительно.

— Эдвард! — выкрикнула Белла, когда оргазм накрыл ее с головой. Все ее тело в конвульсиях содрогалось под Эдвардом, и она выгнула спину, позволяя волнам удовольствия без помех обмывать ее тело. Пальцы на ногах, которыми она крепко обвила талию Эдварда, сжались, когда она в изнеможении упала на кровать.

Эдвард гордо наблюдал за Беллой, продолжая вонзаться в нее, пока сам не кончил и не упал рядом с ней на узкую кровать.

— Ты в порядке? — чуть дыша спросил он, и Белла что-то пропищала.

— Это означает да? — усмехнулся он, и Белла кивнула, положив голову ему на грудь.

— Как насчет того, чтобы принять душ? — предложил Эдвард, и она снова кивнула.

— Ты хоть разговаривать можешь? — самодовольно спросил он, и Белла легонько шлепнула его по животу.

— Едва, — прошептала она, и Эдвард, зарычав, наклонился, чтобы поцеловать ее.

— Пойдем же. Нужно помыться до того, как вернется твой папа.

— Дай мне минутку, — садясь, застонала Белла. — Я не уверена, способна ли сейчас ходить.

— Мое эго от всей души благодарит тебя, — захохотал Эдвард, и Белла закатила глаза.

— Потому что ему постоянно необходимо быть раздутым, — пошутила она, и Эдвард, усмехнувшись, подхватил Беллу на руки.

— Поставь меня, — запротестовала она, но Эдвард покачал головой и, выйдя из ее спальни, направился в единственную ванную комнату в доме.

— Когда мы в последний раз были здесь? — спросил Эдвард, регулирую температуру воды в душе.

— Где-то в январе. А что?

— Я думаю, твой отец встречается с кем-то, — мимоходом заметил он.

— Он ничего не говорил, — сказала Белла, становясь рядом с Эдвардом возле раковины. Он указал на косметику и женскую парфюмерию, что стояла на полке. Ничего из этого Белле не принадлежало.

— Почему он мне ничего не сказал? — спросила Белла, когда Эдвард вошел в душ. Протягивая ей руку.

— Может, он любит одеваться в женскую одежду, — поддразнил ее Эдвард, вспенивая гель на ладони и намыливая свою грудь.

— Очень смешно. Мне все равно интересно, почему он промолчал.

— Может быть, это началось не так давно, и он просто не успел рассказать тебе. Спроси его, когда он придет домой, — Эдвард закрыл эту тему и начал втирать шампунь в волосы Беллы.

— Так хорошо, — вздохнула Белла, и Эдвард наклонился, чтобы поцеловать ее.

Их душ продлился дольше, чем они планировали, так как почти все время они жадно целовались, просто стоя под теплыми струями воды.

У них все еще был примерно час до возвращения Чарли, и они решили просто посидеть в гостиной и посмотреть что-нибудь по телевизору. Но перед этим Белла застелила свою кровать и отнесла в прачечную их мокрую одежду, чтобы позже высушить ее.

Ровно в шесть пятнадцать Чарли вошел в дверь.

— Белла? — воскликнул он, заметив верхушку ее головы, не скрытую спинкой дивана.

— Папа! — закричала Белла, выпрыгивая из объятий Эдварда, чтобы обнять Чарли.

— Что ты здесь делаешь, Беллз?

— Хотела увидеть тебя, — ответила она, когда Эдвард поднялся, чтобы поприветствовать Чарли.

— Здравствуйте, шеф.

— Эдвард. Как ты?

— Прекрасно. А как вы? — понимающе поинтересовался он, и Чарли повернулся к Белле, чтобы узнать причину этого дразнящего тона.

— Я хочу кое-что спросить у тебя.

— Что? — озабоченно спросил Чарли, когда они втроем вошли в кухню. Чарли взял бутылку пива и сел за стол. — Ты беременна, Белла?

— Нет, пап. Честное слово! — ответила она и перекрестила сердце, как они с Чарли делали раньше, когда она была маленькой. — Ты встречаешься с кем-то? — спросила она, и Чарли едва не выплюнул пиво, которого едва сделал глоток.

— Что ты имеешь в виду? — стыдливо спросил он, и Эдварду пришлось подавить смешок при виде покрасневшего шерифа Свона.

— Ну, я была в ванной, и там вся эта косметика… — ответила Белла, позволяя своему объяснению повиснуть в воздухе. Разговор становился крайне неудобным. Они с Чарли никогда не были особо близки, но иногда они очень хорошо понимали друг друга.

— Да, — серьезно ответил Чарли, кивая головой.

— С кем? — радостно спросил Эдвард и увидел, что Чарли покраснел еще сильнее. Это сильно удивило Эдварда; он всегда думал, что свою нервозность Белла получила от матери.

— Пап, кто это? — взволнованно спросила Белла. — Просто скажи мне.

— Сью Клируотер, — тихо ответил он.

— Папа, это же здорово. Я так счастлива за тебя, Сью такая прелесть, — сказала Белла, наклоняясь и обнимая его.

— Правда? Ты не расстроена?

— Пап, с чего мне расстраиваться? Ты заслуживаешь того, чтобы быть счастливым, и если со Сью ты счастлив, то это просто потрясающе.

— Я рад это слышать, Беллз. Я хотел рассказать тебе. Просто я не знал, как ты отреагируешь на то, что твой старик встречается с кем-то после стольких лет.

— Папа, — фыркнула Белла, снова садясь на стул. — Поверить не могу, что ты думал, будто я расстроюсь. Если бы это случилось когда мне было десять, я бы точно убежала к себе в комнату, по пути хлопая дверями.

— Конечно, — усмехнулся Чарли. — А потом позвонила бы Эдварду, чтобы он тебя утешил.

— Точно-точно, — согласился Эдвард. — Я счастлив за вас, шеф. Слышал, Сью готовит потрясающую рыбу.

— Это правда. Может, вы ребята заедите как-нибудь, сами попробуете. Это нечто.

— Да, когда угодно. Просто позвони мне заранее.

— Мы тоже хоти вам кое-что рассказать, — внезапно объявил Эдвард, и Белла от неожиданности встала и смущенно посмотрела на него.

— Да? — Шокировано спросила она.

— Конечно, — подтвердил Эдвард. — Шериф Свон, Чарли, — начал Эдвард, но остановился, увидев, что Чарли нахмурился, — Белла и я, мы — продолжил он, но Чарли прервал его ан полуслове.

— Подожди-ка. Ты хочешь сказать, что вы с Беллой теперь встречаетесь? — прямо спросил Чарли, и Белла от неожиданности упала на свой стул.

— Да? — робко ответил Эдвард, и Чарли рассмеялся.

— Правда? — переспросил он, и Эдвард с Беллой молча кивнули. — Ну наконец-то, черт возьми, — усмехнулся Чарли, протягивая Эдварду руку.

— Что? — в унисон спросили Эдвард с Беллой, пока Эдвард пожимал руку Чарли. Это было самое слабое рукопожатие, каким когда-либо обменивался Эдвард.

— Вы двое были влюблены друг в друга с детства. Я ждал этого дня многие годы. Когда вы сказали мне, что будете жить вместе, я подумал, что вы собираетесь сказать, что встречаетесь. Поэтому я не потрясен этой новостью.

— Правда? Тебя это не беспокоит? — спросила Белла.

— Белла, в этом мире нет никого, в кого я верил бы так же сильно, как в тебя, но Эдвард в этом планет буквально наступает тебе на пятки. Вы с ним созданы друг для друга, Беллз. Я видел это, даже когда вы были детьми. Давай посмотрим правде в глаза: я ничего не смыслю в делах сердечных, но это…такую любовь, какую вы испытывали друг к другу, было трудно не заметить даже мне.

— Папа, — счастливо прошептала Белла.

— Я счастлив, что вы, наконец, увидели то, что другие заметили еще двадцать лет назад, — закончил он, и Белла вскочила со стула, чтобы обнять его.

— Спасибо, пап. Это, правда, очень много значит для меня.

— Не благодари меня, — игриво усмехнулся он. — На свете нет людей, которые подходили бы друг другу лучше, чем вы двое.

— Я бы и сам не сказал лучше, Чарли, — заметил Эдвард, взяв Беллу за руку, когда она села рядом с ним.

— Да, я доверяю тебе, Эдвард. Так было всегда. Но если ты причинишь ей боль, я тебя найду. И я знаю нужных людей, — пошутил Чарли, и Эдвард натянуто рассмеялся.

— Я не стану так рисковать, шериф.

— Вы останетесь на ужин, или поедете домой в Сиэтл?

— Мы останемся, — за себя и за Эдварда ответила Белла, и он согласно кивнул. Белла сидела и держала Эдварда за руку, улыбаясь своей самой счастливой улыбкой.

— Чему улыбаешься? — поддразнил ее Эдвард, шутливо пихнув плечом.

— Просто счастлива.

— Я тоже, — ответил он.

В тот момент ей казалось, что жизнь не может стать еще лучше, ведь у нее было все, чего она хотела.

* * *

Ужин с Чарли прошел так же, как и в то время, когда она Белла была младше: он заказал пирог в пиццерии, и они все ели его в гостиной и смотрели начало игры Мэринерс. Но вскоре Белла начала клевать носом, и Эдвард предложил поехать домой.

— Было приятно повидаться с твоим папой, — попытался завести разговор Эдвард, когда они выезжали из Форкса, он у Беллы, очевидно, были другие планы. Через десять минут после того, как они сели в машину, она уже спала, привалившись головой к окну.

Наконец, Эдвард заехал на их парковку и припарковал машину Беллы рядом со своей.

— Белла, просыпайся, — он легонько потряс ее. — Мы дома.

— Правда? — слабо спросила она, потирая глаза.

— Да, а теперь пойдем уложим тебя в постельку, — усмехнулся он. Выйдя из машины, он обошел ее, чтобы помочь выбраться со своего места Белле.

— Подожди! — закричала Белла, когда они подошли к лифту. — Надо забрать вещи, которые лежат на заднем сидении.

— Заберешь их завтра, — попросил Эдвард, затягивая ее в лифт. — Пойдем немножко поспим.

— Да, поспать. Звучит неплохо, — усмехнулась Белла. Она уютно устроилась подмышкой у Эдварда, в то время как лифт ехал вверх; она уже сейчас готова была уснуть.

Эдвард встряхнул ее, чтобы она не заснула до того, как они доберутся до квартиры.

— Ты куда собралась? — игриво поинтересовался Эдварда, опираясь о косяк своей спальни и наблюдая за тем, как Белла направляется в свою комнату.

— Иду в постель, — отозвалась она.

— Наша постель здесь, — гордо объявил Эдвард, и Белла широко улыбнулась, подходя к нему. Он притянул ее в объятия, наслаждаясь тем, как приятно держать ее в своих руках.

— Мне нравится как это звучит, — пробормотала Белла ему в грудь.

— Хорошо. А теперь пойдем спать. У нас был долгий день.

Они подошли к кровати Эдварда и, сев каждый на сою сторону, сняли с себя только обувь и в чем были, легли в постель. Они оба слишком устали для того, чтобы переодеваться.

— Спокойной ночи, Эдвард, — пробормотала Белла, накрываясь одеялом.

— Спокойной, Белла, — ответил он прямо перед тем, как Белла провалилась в сон. Сам он уснул через несколько мгновений.

Глава 30

Эдвард проснулся в воскресенье очень рано и застонал, когда его мускулы начали протестовать против малейшего движения. Неважно было, чем он хотел пошевелить: болело все. Даже поднять голову — а ему очень хотелось взглянуть на Беллу — и то было больно.

Вчерашний день стал огромным шагом вперед в их отношениях с Беллой, если это можно было назвать отношениями. Они не обсуждали это, но даже несмотря на отсутствие ярлыков Эдвард был более чем уверен, что именно так оно и было. Они встречались. И пускай слова «парень» и «девушка» еще не были произнесены, это само собой разумелось и было ясно как день.

Как можно медленнее и стараясь не двигаться слишком резко, он повернулся и, положив голову на ладонь, стал смотреть на Беллу. Она все еще крепко спала, а ее голова лежала возле его груди. Волосы разметались по постели, часть прикрывала ее лицо, а несколько локонов покоились на груди Эдварда. Дыхание Беллы было ровным и спокойным, а рукой она обнимала Эдварда за бедра, а ее розовые ноготки прятались прямо под поясом его треников.

Она выглядела такой умиротворенной во сне.

Несколько минут он просто смотрел на нее, позволяя отдохнуть своему растревоженному разуму. Он долго не мог заснуть этой ночью и постоянно ворочался до того, как провалиться в дремоту.

Его мысли были заняты слухами, которые распространялись на работе. И он думал не только о том, о чем так и не рассказал Белле. То, о чем он беспокоился, продвинет его карьеру на совершенно другой уровень, и это было все, о чем он мечтал с тех пор, как его приняли на работу в компанию.

Но сейчас все изменилось. Теперь все было по-другому.

Сейчас появился еще один человек, которого необходимо было принимать в расчет, и только об этом он и мог думать последние несколько дней. И хоть он и пытался оттолкнуть эти мысли на задворки своего сознания, он знал: Белла понимает, что что-то неладно. Она всегда умело определяла его эмоции.

Эдвард откинул прядку волос с лица Беллы и заложил за ухо, стараясь не разбудить ее. Положив руку ей на спину, он стал медленно поглаживать ее по позвоночнику. Она тихонько замурлыкала во сне, и Эдвард, улыбнувшись про себя, покачал головой.

Он до сих пор не мог поверить, что понадобилось такое длительное время — почти двадцать лет — чтобы он смог разглядеть то, что всегда было прямо у него перед глазами.

Вчера был такой напряженный день…Хоть они и смеялись на протяжении всего дня, вчерашний день отличался от их обычных дней.

Было очевидно, что этот день был необходим для их отношений, какие бы чувства они ни испытывали. Он понял, что Белла хотела сказать, выразить то, что чувствует, и это был единственный способ для нее сделать это, Но все-таки когда она предложила прыгнуть, его сердце сжалось и подкатило куда-то к горлу. Воспоминания прошлого тут же накатили на него, когда он взглянул вниз с края обрыва, но несмотря ни на что он прыгнул. И хоть теперь все тело ныло из-за этого поступка, Эдвард был безумно рад, что прыгнул.

Погруженный в свои мысли, он не заметил, как Белла сонно приоткрыла глаза. Ее рука прошлась по его телу — от бока до лица — и он даже не заметил этого. Белла попыталась разгладить морщинку между его бровями и начал дразнить его:

— Решаешь в голове задачку, Каллен? — спросил Белла, и, взглянув на нее, Эдвард заметил, что она все еще пребывает в полудреме: ее глаза сейчас были как узенькие щелочки, но он все равно мог разглядеть цвет этих прелестных темных глаз.

— Всегда, Свон, всегда.

— У меня все тело болит, — застонала она, и Эдвард усмехнулся.

— У меня тоже. Может быть, прыгать с утеса не было такой уж хорошей идеей, — пожаловался он, и Белла несильно пихнула его прямо в бицепс.

— Эй, я тебе говорю, что у меня все болит, и что делаешь ты: пихаешь меня! Это подло, знаешь ли.

— Будь мужчиной, — продолжала провоцировать его Белла, и Эдвард перекатился так, что она оказалась на нем. Оба застонали от боли, и Эдвард бросил Беллу обратно на кровать.

— Грубиян, — отругала его Белла, и Эдвард извинился.

— Прости… не лучшая моя идея.

— Как бы я сейчас хотела вообще не двигаться.

— Я тоже. Давай просто уляжемся на диване и будем целый день смотреть телевизор, — предложил Эдвард, и Белла вздохнула.

— Это предполагает какие-то движения, а это последнее, чего мне сейчас хочется.

Эдвард усмехнулся и как можно медленнее встал с постели, а потом взглянул на Беллу, которая все еще лежала во вчерашней одежде. Он не смог бы сдержать улыбку, которая появилась на его лице, даже если бы очень постарался.

— Ну же, Беллз. Я заплачу за еду и даже подниму свою ленивую задницу, чтобы забрать ее, когда приедет курьер, — умолял он.

— Ладно, но еще ты будешь каждый раз ходить к холодильнику за напитками, — объявила она, и Эдвард кивнул. Когда Белла протянула ему руку, он аккуратно потянул ее к себе, наслаждаясь тем чувством, которое всегда возникало, когда он держал ее в объятиях. Это никогда не надоест ему.

— Ты такой теплый, — зевнула она в грудь Эдварда, и он положил руки на пушистые волосы на ее затылке. Нежно погладив их, он выпустил Беллу из своих объятий.

— Пойдем, соня, почистим наши зубки.

— Просто ты хочешь скорее поцеловать меня, — ухмыльнулась Белла, еле волоча ноги.

— Ну да, а твое дыхание в данный момент не совсем свежее, — рассмеялся Эдвард, и Белла резко выдохнула, изобразив смертельную обиду.

— Кто бы говорил!

— А я и не возражаю. Поэтому я и сказал, что надо почистить наши зубки.

— Да, да, — застонала Белла, когда они наконец добрались до ванной. — И даже не думай об этом, — предупредила Белла, быстро выхватывая из стаканчика свою щетку. Эдвард усмехнулся и покачал головой.

— Я не использую ее, когда ты можешь меня застукать, а делаю это тогда, когда ты не можешь стать свидетелем преступления. Вот поэтому ты ничего и не замечаешь.

— Фу, завтра после работы куплю новую зубную щетку. И кстати, я всегда замечаю, поверь мне.

Эдвард улыбнулся отражению Беллы в зеркале перед раковиной, и они вместе стали чистить зубы. Даже несмотря на то, что зубная паста пенилась вокруг рта Беллы, Эдвард все равно смотрел на нее как завороженный и думал: как получилось, что он никогда по-настоящему не замечал, насколько она прекрасна до того момента, как они начали игру.

— Снова решаешь задачку, Каллен? — снова спросила Белла после того, как прополоскала рот. Сейчас у нее на губах играла та хитрая улыбочка, которую Эдвард просто обожал.

— Неа, думал о кое-чем другом, — ответил Эдвард, притягивая к себе Беллу, а затем прижимая ее к стене. Он легонько поцеловал ее в губы и сказал: — Я думал о чем-то куда более приятном, чем задачки. Ну, конечно если ты считаешь вычитание нашей одежды математикой…

Белла рассмеялась и оттолкнула от себя улыбающегося Эдварда.

— Это было нехорошо, Эдвард. Очень нехорошо.

— Я знаю. По крайней мере, я не закончил эту дурацкую шутку, — защищался он, и Белла согласно кивнула.

— Это точно. Теперь к дивану?

— К дивану, — повторил он и притянул Беллу к себе. Когда они плюхнулись на диван и их тела ударились друг о друга, то они оба застонали.

— Черт возьми, больно, — простонал Эдвард и передвинулся так, что Белла теперь лежала на его ноге.

— Все ты виноват.

— Согласен, — признался он, потянувшись к столику за пультом.

— Так что ты хочешь посмотреть? — спросил он, и Белла пожала плечами.

— Ты не помогаешь мне, Свон.

— Просто пощелкай каналы, и мы что-нибудь найдем, — предложила Белла, крепче прижимаясь к Эдварду, который тут же нежно обнял ее за плечи.

Весь оставшийся день они провели валяясь на диване, смотря марафон Монти Пайтон по IFC и едва шевелясь. Они смеялись до слез и ели мексиканскую еду из маленького ресторанчика на соседней улице. Белла даже решила немного побыть милой и иногда ходила на кухню взять оттуда что-нибудь.

В общем, это был спокойный беззаботный воскресный день, как один из многих перед их игрой. Это казалось нормальным, и на несколько коротких часов Эдвард забыл, что его может ждать в понедельник на работе. Все, о чем он мог думать сейчас, так это о женщине, которую держал в своих объятиях, о своей лучшей подруге, и, возможно, о той, с которой проведет всю жизнь.

Так они оба заснули в объятиях друг друга, под звуки «Храброго Сэра Робина».

* * *

Следующим утром Эдвард проснулся первым. Его разбудил звук будильника, и он быстро спрыгнул с дивана и побежал в свою комнату, чтобы его выключить. Из-за внезапного движения Белла упала на подушки и тут же проснулась.

По дороге в кухню Эдвард приветственно кивнул ей.

— Доброе утро, — зевнула Белла, вставая с дивана и присоединяясь к Эдварду в кухне.

— Доброе, — безучастно пробормотал он в ответ.

— Что с тобой?

— Ничего, — простонал он, вытаскивая пакет апельсинового сока из холодильника и отпивая большой глоток. Просто я устал. И сейчас рано. И понедельник. Господи, я ненавижу понедельники.

Белла усмехнулась и стала наблюдать за тем, как Эдвард сонно потирает глаза. Громко зевнув, он плюхнулся на стул и стал что-то бормотать о том, зачем придумали понедельники и работу.

— Эдвард, прекрати ворчать и скажи, чего тебе хочется поесть.

— Почему ты такая злая со мной? — надулся он, и Белла сжала губы в попытке подавить улыбку, в которой сами собой растянулись ее губы. Он выглядел одновременно и ужасно нелепо и жутко очаровательно.

— Я не злая, просто я думаю, что никому на работе не понравится, если ты заявишься туда в таком ворчливом настроении, — возразила она, доставая хлопья и тарелки из шкафчика.

— На работе все обожают меня, — самодовольно ответил он, поднимаясь и подходя к Белле.

— Я знаю, что они обожают тебя, — уныло сказала она.

— Эй, что случилось? — спросил Эдвард, подходя к ней сзади и прижимая ее к свой груди.

— Ничего, просто… кто мы теперь, Эдвард? — заикаясь, проговорила она, и он развернул Беллу лицом к себе.

— Кем ты только пожелаешь видеть нас, Белла.

— Так…если я буду знакомить тебя с кем-нибудь, — медленно начала она, робко подняв на него глаза, — могу я представить тебя как моего парня?

— Конечно же, но я буду представлять тебя людям, как мою родственную душу, — улыбнулся Эдвард. Когда она посмотрела на него, он увидел, что ее щечки залились нежным румянцем.

— Я так люблю, когда ты краснеешь, — пробормотал он, и Белла покраснела еще сильнее.

— Ты же знаешь, я ненавижу это, — всхлипнула она, и Эдвард усмехнулся.

— Ну, похоже, мне нравится в тебе все, что ты сама в себе ненавидишь.

— Какой же ты подхалим, Эдвард Каллен. Родственные души, мне нравится в тебе все, что ты сама в себе ненавидишь. Как будто ты прочитал книжку «Как сделать твою женщину счастливой», — поддразнила Белла, и Эдвард пощекотал ее под ребрами, заставляя ее захихикать.

— Я и сам неплохой писатель, Струйка, — подмигнул он, и у Беллы от шока чуть не отпала челюсть, а к щекам тут же прилила волна жара.

— Я когда-нибудь говорил тебе о том, как я люблю наш обеденный стол? — прошептал он дразнящим соблазнительным тоном.

— Кажется, что-то такое было, — сглотнув, ответила Белла.

— Вот и хорошо, — сказал Эдвард и, отстранившись от нее, сел за стол и принялся есть свои хлопья, а Белла так и осталась стоять возле кухонной стойки.

— Ненавижу, когда ты так делаешь, — пробурчала она, подходя к своему стулу.

— Я знаю, — усмехнулся Эдвард, и Белла бросила на него сердитый взгляд.

— Что нового на работе, какие-нибудь свежие проекты? — спросила она.

— Понятия не имею, но уверен, что сегодня на столе меня будет ждать жирная папка с материалами для новой кампании, — кисло ответил он.

— Что случилось? — второй раз за сегодняшнее утро спросила Белла, и Эдвард пожал плечами. — Серьезно, Эдвард, что случилось? — на этот раз тон Беллы был взволнованным, и Эдвард скривился, заметив обеспокоенное выражение на ее лице.

— Ничего не случилось, Белла. Честное слово.

— Я тебе не верю.

— Это связано с работой. Не волнуйся из-за этого, — и он махнул рукой, словно отбрасывая в сторону ее беспокойство.

— Но я хочу знать, — настаивала она.

— Серьезно, Беллз. Это ерунда. Если бы было что-то серьезное, я бы обязательно рассказал тебе, — твердо сказал Эдвард и, встав, подошел к раковине и поставил туда миску из-под хлопьев. Когда он повернулся, то заметил, что Белла расстроена, и тут же сел рядом с ней.

— Клянусь, Белла. Это и в самом деле ерунда.

— Так почему ты все срываешь и ведешь себя так отстраненно? — возразила она, и Эдвард фыркнул, обняв ее за плечи.

— Мне жаль, что тебе показалась, будто я отстраняюсь от тебя. Просто я сам пока не знаю точно, что происходит, и не хочу, чтобы и ты переживала.

— Я всегда рядом, если ты захочешь поговорить. Ты же знаешь это, правда?

— Конечно же, знаю. Просто я не хочу раньше времени раздувать из мухи слона.

— Хорошо, — смирилась Белла. — Но если возникнут сложности, пожалуйста, расскажи мне о них, — настояла она.

— Ты же знаешь, что обо всем узнаешь самой первой.

* * *

Большую часть понедельника Эдвард просидел в своем офисе, думая о том, когда же он услышит какие-нибудь новости или когда мистер Остен или мистер Майерс позовут его. С самого утра у него в животе словно тугой узел образовался, но даже когда Элис предложила сказать всем, что он болен, Эдвард отказался идти домой и сказал, что ему нужно остаться в офисе.

Элис периодически заглядывала к нему в кабинет, чтобы убедиться, в порядке ли он. Она тоже была в курсе слухов о возможном повышении Эдварда, и знала, что это точно случиться. Конечно, Эдвард был ее кузеном, но она никогда еще не встречала кого-то, кто работал бы так усердно. Даже когда он был намного моложе, чем большинство сотрудников компании, его знания и умения во многом превосходили их.

Эдвард знал, о чем думает Элис, постоянно заглядывая в его кабинет, и каждый раз он отвечал, что он просто переживает из-за нового проекта, который нужно закончить к следующей неделе. Но сам-то он знал, в чем дело, и знал, что Элис не проведешь.

Весь понедельник он был на нервах, и не помогали даже телефонные разговоры с Беллой. На самом деле, после этих разговоров ему становилось только хуже. Ее голос напоминал ему, что он может потерять.

Когда пришло время идти домой, Эдвард едва не вылетел из офиса и понесся к лифту, надеясь не встретить никого. Пока лифт спускался вниз, Эдварду казалось, что он едет гораздо медленнее, чем обычно, но на самом деле ему просто не терпелось поскорее выбраться из этого здания.

Как только он переступил порог квартиры, то тут же почувствовал облегчение. Быстро стянув с шеи удушающий галстук, он переоделся в футболку и спортивные штаны и направился на кухню, чтобы приготовить курицу с картошкой к приезду Беллы, которая не заставила себя долго ждать.

— Привет, как прошел остаток дня на работе? — спросила она, кидая сумочку на обеденный стол и снимая туфли.

— Вообще-то, довольно скучно. Кроме Элис меня никто не беспокоил.

— Ну это же хорошо, да? — усмехнулась она, поднимая с пола туфли. — Пойду переоденусь в пижаму и потом помогу тебе чистить картошку.

Эдвард кивнул и, наблюдая за тем, как она направляется в свою комнату, у него внезапно возникла идея. Белла скоро присоединилась к нему на кухне и стала помогать ему.

— А как прошел твой день? — спросил Эдвард.

— Неплохо. Мне очень нравится тот роман, что я сейчас редактирую. У него есть все шансы стать бестселлером.

— О чем он?

— Об умирающей паре, которая проводит вместе свои последние дни…но они не знают об этом, не знают, что скоро умрут.

— Звучит довольно интересно.

— Эта история такая милая, такая очаровательная, — продолжала нахваливать роман Белла, и Эдвард улыбнулся ей, прежде чем пошел к раковине, чтобы помыть картошку.

— Можешь положить это в кастрюлю? Мне нужно кое-что взять, — сказал он, вытирая руки о кухонное полотенце, что висело возле раковины.

— Конечно. А что тебе нужно?

— Увидишь. Только не забудь выключить курицу через минуту.

Белла кивнула, и Эдвард поспешно удалился в свою спальню. Она слышала, как он начал рыться в шкафу, а потом стал ходить по комнате.

— У тебя там все в порядке? — прокричала она.

— Да. Курицу не забудь выключить.

Эдвард тихо вышел из своей спальни и направился в сторону кухни, наблюдая за тем, как Белла открывает дверцу духовки и, используя полотенце в качестве прихватки, пододвигает противень к себе. Спрятав таинственный предмет за стенкой, он стал ждать, пока Белла закроет духовку.

— Белла? — позвал Эдвард серьезным голосом. Белла повернулась и увидела, что его глаза такие же мрачные, как и его тон.

— Что? Эдвард, что такое? — взволнованно воскликнула она. Бросив полотенце на стойку, она увидела, как Эдвард глубоко вздыхает. На мгновение она словно завороженная наблюдала за ним и не осознала, что происходит.

Эдвард встал на одно колено.

Он стоял перед ней на одном колене, и Белла не могла подавить внезапное чувство, что зародилось у нее в груди при виде этой картины, и с губ ее сорвался судорожный вздох.

Сердце Эдварда в этот момент колотилось точно так же, как и сердце Беллы. Казалось, оно вот-вот выпрыгнет из его груди.

— Белла Свон, я обожаю тебя, я не могу представить свою жизнь безе тебя. Согласна ли ты…

— Подожди! — прервала его Белла, чувствуя, как паника сковывает дыхание. — Что ты делаешь?

— Позволь мне закончить, и ты узнаешь, — сказал он, и Белла молча кивнула. Все ее тело словно горело, и, опустив взгляд на Эдварда, она увидела, что он тоже смотрит на нее, не отрывая глаз.

— Как я и говорил, я не могу жить без тебя. Я люблю проспаться рядом с тобой и наблюдать, как ты потягиваешься, прогоняя сон. Я люблю смотреть, как ты расчесываешь волосы и люблю ругаться из-за твоей идиотской зубной щетки. Согласна ли ты, — он замолчал и потянулся за спрятанным за стеной предметом, увидев который, Белла с облегчением рассмеялась.

— Это выдвижной ящик из твоего комода?

— Итак, Белла Свон, согласна ли ты переехать в мою комнату? Я освободил для тебя место, — и он протянул не перестающей хохотать Белле ящик комода.

— Да, я согласна, — ответила Белла, и Эдвард встал, широко улыбаясь. Кинув ящик на пол, он притянул Беллу в свои объятия и поцеловал ее.

— А что ты подумала я собирался спросить? — поддразнил он ее, поцеловав кончик ее носа и прижавшись к ее губам в мимолетном поцелуе.

— Не знаю, честно. Просто когда я увидела, что ты стоишь предо мной на одном колене, у меня снесло крышу.

— Перспектива выйти за меня замуж так пугает тебя?

— Мы только-только начали отношения.

— Неужели? Я думаю, мы начали их двадцать с хвостиком лет назад.

— Это так, — улыбаясь, согласилась Белла.

— Действительно так, — подтвердил Эдвард, садясь за стол.

— Ты всегда хочешь быть правым?

— И ты только что поняла это? После стольких лет?

— Самодовольный козел, — усмехнулась Белла, помешав картошку.

— Сама такая.

— Как же мне повезло с тобой, — фыркнула Белла, и Эдвард самодовольно ухмыльнулся.

— Я слышу сарказм?

— Вытаскивай курицу из духовки, умник.

— С удовольствием, любимая, — ответил Эдвард и с удовольствием стал наблюдать за тем, как щечки Беллы заливаются его любимым розовым цветом.

Они поужинали перед телевизором, а потом смотрели повторы старых сериалов, пока Эдвард не направился к Белле в комнату.

— Куда ты собрался?

— Хочу помочь тебе собраться.

Потребовался час на то, чтобы перенести все вещи Беллы в спальню Эдварда, и еще два, чтобы придумать, куда же все это поместить. И все это время Эдвард не переставал улыбаться, наблюдая за тем, как вещи Беллы заполняют ее шкаф, а ее обувь занимает место рядом с его.

К одиннадцати часам они, уставшие и изможденные, растянулись на кровати Эдварда.

— Господи, это заняло целую вечность.

— Кто же знал, что у тебя столько барахла, — поддразнил Эдвард.

— Ну да, а твоя коллекция бейсбольных карточек не барахло, — выпалила она, и Эдвард резко выдохнул.

— Богохульство! Они же стоят кучу денег.

— Ну конечно же, стоят, — усмехнулась Белла и встала, чтобы захватить одежду и пойти в душ. Когда она положила на ночной столик резинку для волос, то увидела бумажку, торчащую из под ночника. Когда она вытащила ее и развернула, то увидела, что на ней написана одинокая буква Х.

— Так вот где ты ее прятал, — обратилась она к Эдварду, на губах которого играла невинная улыбочка.

— Нашла все-таки. Давай обратно, — он забрал у белы листик, а потом встал и, направившись к шкафу, вытащил оттуда шерстяную шапку и положил туда листочек.

— Что ты делаешь? — озадаченно спросила Белла.

— Нужно закончить игру как полагается, — предложил он, и Белла покачала головой.

— А смысл? Мы все равно знаем, какой будет последняя буква.

— Даже если бы мы продолжили игру, то все равно знали бы, какая это будет буква. К тому же, я подумал, тебе понравится в последний раз следовать правилам.

— Хорошо, почему бы и нет. Но тогда мы должны были делать это вчера.

— Ну, мы немножко изменим правила и вытащим букву в пятницу.

— Ты с ума сошел, — усмехнулась Белла.

— Не правда, Франко. Я думал, тебе это понравится.

— Наверное, я все-таки предпочитаю твою анархию, Хомский.

* * *

Неделя прошла довольно быстро, хоть нервы Эдварда и были на пределе. Каждый день, начиная с того понедельника, он сидел в своем кабинете, ни на секунду не переставая нервничать в ожидании вестей от мистера Майерса или мистера Остена. То, что никаких новостей пока не было, одновременно и разочаровывало и радовало его.

Всякий раз, когда рабочий день заканчивался, он бежал к лифту, а потом запрыгивал в сою машину и мчался с парковки, будто с поля боя. Он не хотел, чтобы кто-то остановил его по дороге домой.

Однако в пятницу все изменилось.

Примерно в три часа его вызвала по интеркому Элис.

— Эдвард, — позвала она пустым голосом, отчего сердце Эдварда начало отбивать в груди барабанную дробь.

— Да, Элис? — с легкой дрожью в голосе ответил он.

— Мистер Остен хочет видеть тебя в своем офисе. Мне очень жаль, Эдвард.

— Все в порядке, Элис. Может быть, речь пойдет не об этом, — он пытался убедить не только Элис, но и себя.

— Может быть, ты и прав, — сказала Эдварду Элис, когда он проходил мимо нее.

— Мы оба знаем, что я ошибаюсь, — пробормотал он, и Элис мрачно кивнула.

Лифт ехал наверх мучительно медленно, и с каждым этажом Эдвард все сильнее чувствовал накатывающую тошноту.

Эдвард попросил секретаря доложить мистеру Остену о его присутствии и вошел в кабинет своего босса.

— Эдвард, — поздоровались мистер Остен и мистер Майерс, и он ответил им «добрый день».

— Присаживайся, Эдвард, — предложил ему мистер Остен, и Эдвард медленно опустился в кресло.

— Уверен, что ты слышал у кулера, зачем мы тебя позвали, — заговорил мистер Остен, и Эдвард кивнул. На мгновение он снова почувствовал себя школьником, которого вызвали на ковер к директору.

— Вот и отлично. Эдвард, мыс мистером Майерсом считаем, что ты проявил себя, как по-настоящему преданный и талантливый сотрудник. Мы открываем филиал на восточном побережье, и хотим, чтобы в первые несколько месяцев ты его возглавлял.

— Сэр — начал Эдвард, но мистер Майерс прервал его.

— Я знаю, что это большая перемена, Эдвард, тем более что тебе придется переехать в Нью-Йорк в следующем месяце, но очень немногие обладают качествами, необходимыми для этой работы, и ты — наш главный кандидат.

— Сэр, я благодарен за предложение. Правда. Это все, о чем я мечтал с тех пор, как начла работать здесь, но вся моя жизнь здесь. Вся моя семья и друзья здесь. Не знаю, смогу ли я просто сорваться с места и поехать в Нью-Йорк, — объяснил Эдвард и взглянул на двух мужчин, которые были для него примерами для подражание в работе.

— У меня такое чувство, что это связано скорее с каким-то конкретным человеком, а не с группой людей, — сказал мистер Остен, и Эдвард пристыжено опустил голову.

— Тут нечего стыдиться, Эдвард, — успокоил его мистер Остен. — Кто та счастливица, что украла твое сердце?

— Помните Рождественскую вечеринку? — спросил он, и его боссы кивнули.

— Та прекрасная брюнетка, что была с тобой? — спросил мистер Майерс, и Эдвард кивнул.

— Но я думал…ты все время представлял ее как свою лучшую подругу, — озадаченно заметил мистер Остен.

— Да, она моя лучшая подруга, но теперь наши отношения стали более серьезными.

— Она прекрасная девушка, Эдвард, и я не хочу подрывать ваши отношения, но для тебя это шанс, который выпадает раз в жизни. Эта работа действительно может прославить твое имя в рекламном бизнесе, и Нью-Йорк… — начал мистер Майерс, — Нью-Йорк это Мекка рекламного мира. Если ты сможешь сделать себе имя там, это будет много значить для твоей карьеры.

— Я знаю, мистер Майерс, но она для меня все. Понимаю, что это странно — вот так вот заявлять, что она так много значит в моей жизни, но когда я был в Нью-Йорке всего три дня, все, чего я хотел, так это запрыгнуть на первый рейс до Сиэтла, — ответил Эдвард, и мистер Остен послал ему добрую улыбку.

— Ты серьезно запал на нее, да? — спросил он.

— Я люблю ее, — ответила Эдвард, и мистер Остен с мистером Майерсом обменялись взглядами.

— Подумай об этом, Эдвард, — серьезно заговорил мистер Майерс. — Поговори с ней об этом. Возможно, она поедет вместе с тобой. К тому же, это продлиться всего от шести до девяти месяцев. Неужели ты думал, что мы отпустим тебя из нашей фирмы в Сиэтле? — он попытался произнести это добродушно, но Эдвард не заметил: сейчас он мог думать только о Белле. Он знал, что он не поедет вместе с ним.

— Просто подумай об этом, Эдвард, — повторил мистер Остен, и Эдвард кивнул, а затем пожав им руки, направился обратно в свой кабинет.

Когда Элис подняла глаза от компьютера, чтобы посмотреть на него, Эдвард понял, что она догадалась, из-за чего на его лице такое серьезное выражение.

— Я сегодня поеду домой пораньше, Элис, — проходя мимо ее стола, тихо сказал он. Элис вошла вместе с ним в его кабинет и крепко обняла его.

— Мне так жаль, Эдвард. Забавно, что вместо того, чтобы праздновать, мы говорим об этом так, будто кто-то умер.

— Примерно так я себя и чувствую, — пробормотал он, и Элис успокаивающе похлопала его по руке.

— Поезжай домой.

— Увидимся в понедельник, — помахал он рукой и вышел из кабинета.

* * *

Он прождал Беллу два с половиной часа.

И как только она вошла в дверь, то поняла: что-то случилось.

— Что случилось? — спросила она, и Эдвард поднялся.

— Нам нужно поговорить.

— После этих слов ничего хорошего не жди, — прошептала она, направившись за Эдвардом в их спальню.

— Я получил повышение, — начал он, и Белла подбежала к нему и заключила в объятия.

— Эдвард, это невероятно. Просто фантастика, — радостно воскликнула она, а потом поняла, что она единственная, кто радуется. — А почему только я праздную?

— Мне придется поехать в Нью-Йорк.

— О, — чуть дыша выдохнула Белла, садясь на кровать. — Нью-Йорк, — тихо повторила она, и Эдвард встал рядом с ней.

— Они хотят, чтобы я поехал туда в следующем месяце.

— Это…это просто здорово, Эдвард, — пытаясь скрыть свои эмоции, тихо сказала Белла. По тихому голосу и дрожащим рукам Эдвард мог сказать, что Белла сейчас вот-вот расплачется.

— Я не поеду, — объявил Эдвард, и Белла тут же вскочила.

— Не глупи! Это то, ради чего ты работал. Ты должен принять это предложение.

— Я не могу, Белла. Не могу поехать в Нью-Йорк без тебя.

— Это твоя карьера…

— Я не могу оставить тебя, Белла. Я люблю тебя. Мне необходимо быть с тобой все время. Я хочу каждый день просыпаться рядом с тобой и видеть твое лицо, — возразил он, но Белла покачал головой, и слезы покатились по ее щекам.

— Ты не останешься здесь из-за меня. Слышишь? Ты обязан поехать. Я тоже тебя люблю, но ты должен ехать.

— Белла… — попытался заговорить он, но Белла прервала его.

— Нет, Эдвард. Я знала что эта игра все испортит. Посмотри, что стало с нами. Ты подвергаешь опасности свою карьеру из-за чего-то, что может не продлиться дольше месяца.

— Мне все равно.

— А тебе не должно быть все равно! — закричала она.

— Эта игра внесла ясность в наши отношения, Белла. Пусть мы этого не ожидали, но эта игра подарила мне тебя.

— Это игра — самое идиотское, что мы когда-либо делали. Я не должна была соглашаться на это.

— Как ты можешь так говорить, Белла? Ты жалеешь?

— Мы не должны были делать это! Никогда! Я знала, что это все разрушит! — убивалась Белла. Эдвард сидел на другом краю постели и смотрел на нее пустым взглядом.

Они установили правила, она следовала им — фактически, именно она настаивала на том, чтобы эти правила строго соблюдались…но, черт возьми, правила существуют для того, чтобы их нарушать.

— Что ты хочешь от меня услышать, Белла? Я понятия не имею, что ты хочешь, чтобы я сказал, поэтому пожалуйста…пожалуйста, не веди себя так, будто это я плохой! Ты тоже была частью всего этого, учувствовала в этом, как и я. Ты с самого начала согласилась на это. Не я виноват в том, что случилось.

Обливаясь слезами, Белла схватилась за волосы и пробормотала:

— Я знала, знала, что так все и будет.

— Осталась только одна буква, Белла. Давай просто завершим то, что мы начали. А после посмотрим, что будет, — прошептал Эдвард и, подойдя к ней, толкнул ее плечо своим, надеясь успокоить ее, но это не сработало, потому что сейчас Белла была невероятно напряжена.

Он вытащил шапку из ящика комода и, дважды встряхнув, протянул ее Белле. Они оба знали, какая это будет буква, но таковы были правила. Так они делали на протяжении всей игры, которая началась четыре месяца назад.

— Моя очередь, — глубоко вздохнув, пробормотал он и вытащил из шапки бумажку. Быстро взглянув на нее, он положил бумажку в карман, а потом вышел из их квартиры, чтобы приготовиться к субботе. А Белла осталась одна, наедине со своими мыслями.

Глава 31

Эдвард бродил по району, казалось, целую вечность, прежде чем наконец решил вернуться. Он так нервничал из-за того, что придется идти домой, что ему самому это казалось нелепым. Но после ссоры с Беллой он на самом деле боялся очередного столкновения.

Еле волоча ноги по земле, в мыслях он снова и снова проигрывал их спор, а скрип кроссовок по тротуару — он не трудился даже поднимать ноги, а просто тащил их по влажному асфальту — служил ему подходящим, опустошающим саундтреком.

Они перевернули сложившуюся ситуацию с ног на голову, и у него не было даже возможности объяснить ей все как следует, хотя, если честно, он и не хотел объяснять. Он знал, что как только Белла услышит об условиях, она тут же велит ему ехать в Нью-Йорк, а это было последним, что он хотел услышать.

Все было просто ужасно, и хуже всего то, что он понимал: Белла тоже так думает. Он знал, что в будущем может пожалеть о своем решении, но он просто не мог потерять Беллу. Ни при каком раскладе. Сама мысль о том, что ее больше не будет рядом, ужасала его.

Он не только боялся потерять Беллу как возлюбленную. Больше всего его страшила перспектива потерять ее как друга. Как бы странно это ни звучало даже для него самого, их дружба значила для него больше, чем что бы то ни было. Да, они были парой, но помимо этого они все еще оставались Беллой и Эдвардом, друзьями на протяжении двадцати лет, и именно этих отношений он боялся лишиться.

Белла была для него тем человеком, кому он мог поведать свои самые сокровенные секреты, мечты, страхи и даже желания. Не было во вселенной человека, которому бы он доверял так всецело и безгранично.

Так было всегда, и Эдвард хотел, чтобы так было и впредь.

Он знал, что не о чем беспокоиться. Знал, что Белла любит его так же сильно, как и он любит ее…но когда он услышал, как она ставит под сомнения их отношения, все в нем словно взорвалось, и в тот момент он начисто лишился присутствия духа. Он хотел верить, что Белла говорила это для его же блага, но когда она сказала, что все это ошибка, он не мог избавиться от ощущения пустоты, что поселилось в тот момент в его груди. В тот миг ему казалось, будто она голыми руками вырвала сердце из его груди и растоптала его прямо у него на глазах, пока он, загипнотизированный гневом в ее взоре, мог просто смотреть на нее, не в силах ничего сделать.

Он еще никогда не был так сильно привязан к кому-либо, хотя это и не удивляло его: они с Беллой всегда были очень близки. Она всегда была рядом, когда он нуждался в ней, как и он всегда был готов придти к ней на помощь. Наверное, именно поэтому ее слова глубоко ранили его.

Эдвард медленно завернул за угол и подошел к их дому. С тех пор, как он вышел из квартиры, прошло почти два часа. Лифт довез его до нужного этажа так быстро, что Эдвард даже не заметил этого, и прежде чем успел осознать, что уже на месте, он уже стоял перед их дверью и сжимал в руке ключ.

Эдвард смотрел на латунный номер их квартиры, который мерцал в электрическом свете коридора и не мог решиться повернуть ключ в замочной скважине.

Когда после окончания колледжа он нашел эту квартиру, то сразу решил, что ему нужен будет сосед, и Белла была лучшим и единственным претендентом. Хотя их родителей и тревожило то, что они будут жить вместе, они доверяли им, потому что на тот момент не было ни единой причины полагать, что между Эдвардом и Беллой есть нечто большее, чем крепкая дружба.

Изначально номерок, приколоченный к двери, был сделан из стали, а через тонкий слой черной краски, покрывавшей его, можно было разглядеть серебристую основу. Это была идея Беллы сменить номерок на яркий золотистый. Она сказала тогда, что золотой цвет ассоциируется у нее с чем-то королевским, а их квартира станет их дворцом. Эдвард только посмеялся над ее словами, но, тем не менее, согласился на перемены.

Если честно, даже если бы она попросила у него целый мир, он бы изловчился и подарил его ей.

Еще некоторое время он стоял так, просто глядя на латунный номерок, прежде чем повернуть ключ и открыть дверь.

Когда он вошел в квартиру, там царила полнейшая тишина. Даже странно, каким жутким казалось их жилище в абсолютной тишине. Эдвард сразу почувствовал, что что-то не так. Он знал: что-то в квартире не на своем месте.

Когда он подошел к своей спальне, то, наконец, понял, что изменилось. Краешком глаза он заметил, что в комнате Беллы горит тусклый свет, излучаемый лампой, стоявшей на ее прикроватной тумбочке. Подойдя к ее спальне, Эдвард увидел, что Белла свернулась клубочком у изголовья кровати. Сейчас она спала, и со своего места Эдвард видел, что она сжимает в руке ключик, свисающий с ее шеи.

Было очевидно, что она плакала; ее щеки были в пятнах от потекшего макияжа, и она даже не потрудилась переодеться в домашнюю одежду.

Эдвард, стараясь не шуметь, скинул свои кроссовки, на цыпочках подошел к Белле и лег рядом с ней. Притянув ее к своей груди, он обвил ноги вокруг ее коленей. Теперь они были прижаты друг к другу, словно две ложки. Его движения разбудили Беллу и она прошептала:

— Эдвард?

— Да, это я, Беллз. Почему ты здесь?

— Я подумала, что когда ты вернешься, то не захочешь видеть меня в своей комнате, — снова еле слышно проговорила она.

— Как ты могла подумать об этом, Белла? Это наша комната, — объявил он твердо и немного ослабил объятия, пока Белла поворачивалась лицом к нему. Эдвард вытер капельки слез в уголках ее глаз и даже попытался вытереть черные разводы на ее щеках.

— Надеюсь, ты знаешь, что я не имела в иду то, что сказала, — пробомотала Белла хриплым из-за пролитых слез голосом.

— Так зачем ты сказала это? — спросил Эдвард ошарашенно.

— В тот момент я думала, что это единственный способ, чтобы заставить тебя поехать. Ты должен принять это предложение; и я не вижу других вариантов ответа, кроме «да». Эдвард, твоя мечта осуществляется. Я не хочу, чтобы ты через двадцать лет оглянулся назад и пожалел, что не принял это предложение. Я не хочу, чтобы ты обвинял меня, когда будешь говорить своей жене, что ваша жизнь могла быть абсолютно другой… намного лучше, — объяснила Белла, и Эдвард про себя улыбнулся.

— Хорошо, через лет двадцать, когда мы будем наблюдать как наш старший ребенок заканчивает школу, я постараюсь не поднимать этот вопрос, — язвительно заметил он и увидел, как Белла уставилась на него.

— Эдвард… — начала Белла, но он перебил ее.

— Я знаю, что ты пытаешься сделать, но этого не случится, — возразил он. — Я люблю тебя, и через двадцать лет, надеюсь, что буду лежать в уютной кровати с моей красавицей женой по имени Белла, чьи волосы уже начинают седеть, и которая совсем не против того, что я уже не похож на того парня, в которого она влюбилась.

— Это то, что ты видишь в будущем? — спросила она, и Эдвард кивнул.

— Да. Кроме того, я еще не все тебе рассказал о поездке в Нью-Йорк.

— И что же там еще?

— Это временный переезд, максимум на шесть-девять месяцев. Они хотят, чтобы я побыл директором, пока открывается офис на восточном побережье, после чего я снова вернусь в Сиэтл. Поэтому я не хочу ехать, — объяснил Эдвард, но Белла покачала головой.

— Это смешно, Эдвард. Ты должен поехать. Ради этого ты работал, ради этого ты пытался произвести впечатление, когда был интерном. Не глупи. Не упусти шанс сейчас.

— Я знаю, — пробормотал Эдвард, опуская голову.

— Мне просто ужасно не нравится идея быть вдалеке от тебя. Я знаю, это смешно, но сейчас, когда мы вместе, я должен бросить тебя. Если хочешь знать, это просто отстой. Я даже сказал Майерсу и Остену это. Я сказал им, что не могу принять предложение, потому что не могу быть вдали от тебя.

— Ты так им и сказал? Ты был пьян? — спросила Белла с намеком шутки. Она теперь сидела на кровати, и Эдвард полностью повторял ее позу.

— Нет. Я просто… Я чувствовал, что так правильно. Я не знаю, черт возьми.

— Не могу поверить, что ты на самом деле сказал им все это. Своим боссам? — спросила Белла с насмешкой в голосе.

— Да, — Эдвард помедлил с ответом, ясно показывая свое затруднительное положение. Он покачал головой и продолжил. — Думая об этом теперь, не могу поверить, что так поступил.

— Где твои яйца, Эдвард Каллен?

— Вероятно, вокруг твоей шеи на серебряной цепочке, — поддразнил он, и Белла покачала головой, проводя пальцами по ключу, который висел на ней.

— Не могу поверить, что ты сказал об этом мистеру Майерсу, — заявила она. — Мистеру Остену — возможно, ты всегда был близок с ним, но Майерс? Не верю.

— Я действительно не понимаю, что со мной происходило. Когда они сообщили Элис, что хотят видеть меня. мне буквально пришлось тащить себя в их офис, а когда я вышел, ей пришлось успокаивать меня.

— Это довольно жалко, Эдвард, — поддразнила Белла, и Эдвард нахмурился, хотя ему было приятно видеть, что Белла улыбается, даже если она насмехается над ним.

— Ты находишь жалким тот факт, что я бы лучше остался в Сиэтле, чем бросил тебя? — спросил он серьезно, и Белла уставилась на него с застенчивой улыбкой на губах.

— Нет. Я понимаю, что ты чувствуешь, потому что чувствую то же самое, но такое чувство, что ты умолял их не заставлять тебя ехать. А это довольно жалко, — спорила она, и Эдвард, захихикав, кивнул головой, соглашаясь с ней.

— Да, действительно.

— Уверена, они забудут об этом, как только ты им скажешь, что принимаешь предложение, — заявила Белла, и Эдвард медленно кивнул.

— Ты поедешь со мной? — спросил он, и Белла переместилась, садясь на колени перед Эдвардом, который тоже повторил ее действия.

— Эдвард, — начала она спокойно, смотря ему прямо в глаза, и, в конце концов, взяла лицо Эдварда в свои ладони.

— Я не собираюсь сидеть здесь и говорить, что это не причинит боли, или, что я не буду рыдать, когда ты уедешь, но это всего на шесть — девять месяцев? Все… не так уж и плохо.

— Да, но я еле справился, находясь три дня вдали от тебя, и ты тоже, — спорил Эдвард, и Белла заметила морщинки между его бровей.

— Мы должны научиться справляться с этим. Ты всегда был рядом со мной, Эдвард, и всегда говорил, чтобы я делала то, что хочу, и теперь мое время сделать тоже самое для тебя. Ты. Должен. Поехать. Это, возможно, самый лучшая возможность для твоей карьеры. Разве ты не понимаешь этого? Самая большая возможность.

— Ты похожа на Маейрса, — хихикнул Эдвард, и Белла присоеденилась к нему на несколько секунд.

— Мы справимся с этим, — повторила она, и Эдвард кивнул.

— Ты будешь приезжать? Правда? Или ты можешь поехать со мной и найти работу там? В Нью-Йорке множество издательств. Уверен, что любое из них сразу же приняло тебя на работу уже через секунду.

— Ты знаешь, что я не могу уехать. У меня есть еще Чарли, — сказала она, и Эдвард покачал головой.

— Нет, у него есть Сью, которая будет лучшей компанией, чем ты, по крайней мере, когда дело доходит до спальни шерифа, — пошутил он, и Белла изобразила порыв к рвоте.

— Никогда не упоминай моего папу, Сью и кровать снова, понял? Ты знаешь, что я не это имела ввиду.

— Заметано, и да, я знаю, что ты имела ввиду. Но это не меняет тот факт, что я хочу, чтобы ты поехала, — дулся он, и Белла нежно прикоснулась к его губам.

— Я хочу поехать, но не могу. Мы пройдем через это. Время пролетит быстро, — успокаивала она, и Эдвард привлек ее ближе и обнял.

— Это будет хреново, — прошепталон, и Белла кивнула.

— Мы пройдем через это, — заикнулась Белла, и Эдвард смог ощутить напряженность в ее теле из-за сдерживаемых слез.

Они оба некоторое время молчали в объятиях друг друга, пока Белла не отстранилась немного.

— Когда ты должен уехать? — спросила она робко.

— Через шесть недель.

— Хорошо, у нас есть еще шесть недель. Давай проведем это время вместе.

— Конечно, — прошептал Эдвард, и притянул Беллу еще ближе к себе, если это было возможно.

— Ты на самом деле хочешь, чтобы я поехал? — спросил он спустя несколько мгновений тишины.

— Нет… Да… Я не знаю, — заикалась Белла. — Я хочу, чтобы ты поехал, чотому что ради этого ты работал и заслуживаешь такого успеха.

— Чего ты еще хочешь?

— Ничего. У меня есть все, чего я когда-либо хотела, и вдобавок ко всему, у меня есть ты. Мне блольше ничего не нужно.

— Ты знаешь, что я отдал бы тебе весь мир, Белла Свон, — ответил он безумно.

— Не думаю, что это возможно, — захихикала она. Эдвард наслаждался моментом, когда ее тело дрожало от смеха рядом с ним.

— Ладно, но по крайней мере, я бы попробовал, — возразил он.

— А в это я верю.

* * *

Белла просыпалась так трудно, насколько это было возможно следующим утром. Когда она попыталась встать, то поняла, что находиться в кольце рук Эдварда. Она попыталась выскользнуть из его объятий, но он сильнее прижал ее к своей груди.

— Доброе утро, — поздаровался он, и Белла захихикала.

— Доброе, — ответила она хрипло. — Ты не мог бы отпустить меня немного? Ты слишком сильно меня сжимаешь.

— Прости, Беллз, — извинился он и позволил ей освободиться, и наблюдал, когда Белла потянулась. Он был загипнотизирован ее плоским животиком, оголившимся, когда она потянулась назад.

— Что? — спросила она застенчиво, заметив взгляд Эдварда.

— Эта рубашка тебе идет.

— Спасибо, — она покраснела и отвернулась, расстегивая рубашку. Она потерла следы, оставшиеся от кнопок на груди и животе.

— Что ты делаешь? — спросил Эдвард, садясь на кровати.

— Кнопки были прижаты к моему телу всю ночь, и теперь все чешется, — застонала она. — Спать в одежде было не лучшим вариантом.

Эдвард рассмеялся, наблюдая, как Белла сняла свой лифчик и погладила грудь, и потом, сняв слаксы, погладила следы на талии.

— Если бы я знал, что ты собираешься раздеться, я бы включил музыку, — пошутил Эдвард, и Белла показала ему средний палец.

— Очень смешно.

— Конечно, — захихикал Эдвард.

— Я собираюсь в душ, — заявила Белла, и Эдвард улыбнулся, подходя к ней. Когда Белла оказалась в пределах досягаемости, он притянул ее к себе, наслаждаясь ощущением ее груди, прижимающейся к нему.

— Можно мне присоедениться? — спросил он, ухмыляясь, и провел рукой по ее позвоночнику. Белла задрожала в его руках.

— Хммм, — думала Белла вслух. — Даже не знаю.

Эдвард ничего не сказал, но надулся, как ребенок и посмотрел на Беллу. Он пытался заставить Беллу забыть о ночном разговоре, хотел видеть ее улыбку, и если быть откровенным, он тоже не хотел вспоминать тот разговор.

— Ладно, но только душ. Никаких грязных делишек.

— Сегодня ведь суббота, помнишь? Сегодня будут «грязные делишки», — простонал Эдвард, прижимаясь к Белле.

— Какое отношение это имеет к букве Х?

— Не знаю, но уверен, что смогу что-нибудь придумать.

— Что ты запланировал на сегодня? — спросила Белла, пока они стояли в комнате.

— Честно? — спросил он, и Белла кивнула, отстраняясь от Эдварда.

— Когда я выбрал Х в начале игры, я собирался ее использовать как последнюю букву, потому что думал, что ни один их нас не придумает, что с ней делать.

— Подожди, получается, что ты понятия не имеешь, что с ней делать? — спросила Белла, хихикая, и Эдвард впился в нее взглядом.

— Ты не найдешь много слов, начинающихся на букву Х, Беллз, по крайней мере слов, подходящих к игре. Но я решил отличиться, и вместо того, чтобы выбрать слово на букву Х, я подумал, что можно исследовать букву, — объяснил он, и Белла в недоумении посмотрела на него.

— Я имею ввиду, буква Х — это две пересеченные линии. Я использую это за основу сегодня.

— И что это значит? — раздраженно спросила Белла.

— Увидишь. Так что там насчет душа? — его голос был хрипловатым и он подвигал бровями, на что Белла только рассмеялась и покачала головой.

— Идем, плейбой. Посмотрим, сможем ли очистить твой извращенный ум.

— Ты можешь попробовать, — ответил он, следуя за ней в ванную, ощущая волны счастья вокруг. На данный момент не осталось ни капли напряженности после ночного разговора, и Эдвард надеялся задержать это мгновение до отъезда в Нью-Йорк.

* * *

Час спустя Эдвард и Белла были одеты и завтракали в кафе за углом, которое часто посещали.

После переезда в эту квартиру, именно в этом кафе состоялся их первый ужин на новом месте. Было четыре часа дня, и после шести часов перетаскивания вещей наверх и их распаковки, они вышли прогуляться и нашли это кафе. С тех пор это место стало их любимым.

— Ты скажешь мне, что запланировал? — спросила Белла, стащив кусочек омлета с тарелки Эдварда.

— Нет, но обещаю, что ничего фантастического не произойдет. Все довольно просто, — отвтеил он неловко, и Белла задалась вопросом, что с ним такое.

— Ты в порядке? — спросила она.

— Конечно.

— Ты просто выглядишь каким-то… отсраненным. Это имеет отношение к переезду? — спросила она, и Эдвард покачал головой. Он мысленно отругал себя за то, что заставил Беллу снова думать об отъезде.

— Нет, только не удивляйся, если сегодняшний день напомнит тебе прошлую субботу. Там, в воде, все явно пошло не по сценарию.

— Уверена, независимо от того, что ты запланировал, это будет удивительно, — она погладила его руку своей, успокаивая. Эдвард улыбнулся ей, и наклонился, чтобы поцеловать Беллу, прежде чем вернуться к завтраку. Он заметил, как ее щеки приобрели розовый оттенок, и снова улыбнулся; это был его любимый цвет.

— Ты закончила? — спросил он, и Белла кивнула, закончив свой завтрак.

— Итак, что ты запланировал?

— Это не так захватывающе, но идем, — он взял ее за руку и помог выйти из кабинки. Эдвард положил более чем достаточно денег на столик, и они вышли на улицу. Был обычный серый Сиэтлский день, но дождя не было, и низкая влажность воздуха означала, что дождь был маловероятен сегодня.

— Куда мы идем? — спросила Белла, и Эдвард счастливо улыбнулся, спускаясь с тротуара. Он повернул к их дому, но прошел мимо, направляясь знакомым путем к детской площадке.

— Парк? — спросила Белла скептически, увидев пустую горку «Джунгли».

— Да, идем, — Эдвард потянул ее дальше, пока они не достигли качелей. Белла села на одни, и Эдвард сел рядом, правее от нее.

— Почему парк?

— Хорошо, для начала, сейчас слишком рано для детей, поэтому здесь будет пусто некоторое время. Во-вторых, то наиболее важно, это место, где я впервые сказал «я люблю тебя», — ответил он.

— Знаешь, я думала, что на самом деле услышала признание той ночью. Я так долго об этом думала. И была настолько уверена, что мой мозг сыграл со мной злую шутку, — ответила Белла, вспоминая, как Эдвард наклонился и прошептал «я люблю тебя» ей в шею.

Эдвард покачал головой.

— Это была не шутка. В тот момент все приобрело смысл для меня; словно в голове что-то счелкнуло. Я не знаю, как объяснить это.

Белла встала со своих качелей и, подойдя к Эдварду, села к нему на колени так, чтобы они находились лицом к лицу. Налконившись вперед, она глубоко поцеловала его. Эдвард отпустил цепи качелей, и взял лицо Беллы в свои ладони.

— Я очень люблю тебя, — выдохнула она, прерывая поцелуй.

— Я так безумно люблю тебя, Белла.

— Другой причиной, почему я привел тебя сюда, — сказал он медленно, раскачивая качели, — потому что все началось, когда мы были детьми.

— Что ты имеешь ввиду? — спросила Белла, положив свои руки поверх рук Эдварда на цепях.

— Мы с тобой были лучшими друзьями с самого детства. Что может лучше выразить ту часть наших отношений, чем детская площадка?

— Ты именно это имел ввиду под пересечением линий?

Эдвард кивнул.

— Все напоминает мне о каких-то моментах в наших жизнях. Детская площадка, аллея, яйца, поджаренные с одной стороны, — начал он, и Белла легонько ударила его кулаком в грудь на последних словах.

— Я серьезно, Белла. Нет ни одной вещи, которая не напоминает мне о тебе. Назови мне что угодно, и я скажу, как это с тобой связано, — бросил он ей вызов, и Белла улыбнулась.

Она осмотрела детскую площадку, и увидела потрепанную книжную сумку возле мусорки.

— Хорошо, вот тебе трудное. «Книжная сумка», — она самодовольно улыбнулась, но заколебалась, когда Эдвард надменно улыбнулся ей в ответ.

— Белла, это не трудно вообще.

— Как это не трудно? И я не подразумевала что-то столь же простое, как носить книжную сумку в школу, — парировала Белла, и Эдвард захихикал.

— Я знаю, но всякий раз, когда я вижу книжную сумку, я думаю о том темно-синем Jansport[16] со всеми теми заплатками. Что более важно, каждый раз, когда я думаю о той книжной сумке, я удивляюсь, как тебе удалось положить в нее не только пижаму, но и сменное белье в ночь, когда мы потеряли свою девстенность.

Белла задохнулась.

— Ты помнишь это? — Эдвард кивнул.

— Я даже помню, как растроенна ты была, когда правый ремешок оторвался, и моя мама пыталась починить его для тебя. Она пыталась пришить его, починить, и заже заклеить, но ничего не получилось, — отвтетил он, и Белла легонько поцеловала его.

— Как ты помнишь все это?

— Все это важно.

— Ладно, тогда «телефон»?

— Легко, — хохотнул Эдвард. — Помнишь все телефонные счета, которые появлялись, пока мы учились в колледже?

— О, мой Бог. Я думала, папа убьет меня, — рассмеялась Белла.

Белла села ровно на коленях Эдварда и попробовала заговорить, подрожая голосу Чарли.

— Белла, сколько можно болтать с Эдвардом каждый день? Серьезно, триста долларов? Вы не могли бы поговорить в реальности, как нормальные люди?

— Да уж, мои родители тоже не были в восторге.

Белла вновь осмотрела детскую площадку.

— Хорошо, а «стол»?

Эдвард усмехнулся, и быстро откашлялся. Его голос был хрипловатым, когда он ответил.

— Стол, — простонал он, повторяя слово. — Тебе действительно нужно объяснить это?

Белла покраснела и, встав с коленей Эдварда, и перешла на качели, на которых сидела изначально.

— Иди сюда, раскачай меня.

Эдвард встал и отклонил качели, насколько мог достать.

— Держись, чтобы не упасть, — усмехнулся он, прежде чем отпустить.

— Это случилось один раз, — крикнула Белла, раскачиваясь ногами. — И мне было восемь лет, и, кстати, это была твоя ошибка!

Эти двое смеялись как школьники, играя на горке «Джунгли», пока парк не наполнился детьми. Было почти двенадцать, когда они ушли, и пообедали в маленьком итальянском ресторанчике.

После этого, они просто бродили по Сиэтлу, держась за руки, и разговаривая. Иногда они останавливались и рассматривали витрины, или Эдвард останавливал Беллу возле чего-то, напоминающего о их двадцати годах дружбы.

— Куда мы теперь идем? — спросила Белла, когда солнце стало садиться. Эдвард промолчал и вел Беллу к их квартире.

— Когда мы поднимемся наверх, Белла, я хочу, чтобы ты пошла в свою комнату, переоделась в то, что я оставил тебе, и поднялась на крышу через час. Ровно час и не позже, — сказал он ей, подводя к квартире, но отошел сам от двери.

— Ты не войдешь?

— Нет, просто следуй инструкциям на листике, который я оставил на твоей кровати.

— Когда ты успел оставить инструкцию на моей кровати? — спросила она, и Эдвард покачал головой.

— Не беспокойся об этом. У тебя есть час, — отвтеил он и наклонился, чтобы поцеловать ее. — Скоро увидимся, красавица.

Эдвард наблюдал, как почти испуганная Белла закрыла входную дверь. Как только он услышал щелчок замка, он поднялся по лестнице на крышу. Когда он оказался наверху, то увидел все, что подготовил на днях.

На кабельных антенах висели огни, и Эдвард настроил музыку в углу крыши, подключив свой iPod.

К сожалению, он продумал не все, потому что ему предстояло переодеться в смокинг в углу. Последнее, чего он хотел, это чтобы его застукали голым в коридоре. Это, наверное, было бы весело объяснять.

Как только он переоделся, то поднялся наверх. Он чуть не споткнулся на первом шаге, так как нервы давали о себе знать; но он предпочел винить во все гладкие подошвы туфель. Он мерил шагами крышу несколько минут, выкручивая руки, и иногда поправляя бабочку, так как ему казалось, что она была неровной, потому что у него не было зеркала, чтобы посмотреться.

Этот момент он немного не продумал, но знал, что в любую минуту Белла войдет через дверь, и последнее, о чем он хотел думать — неровная бабочка.

Музыка была настроена, и дистанционный пульт лежал в кармане. На кабельных антенах висели огни, подпитываемые от маленького генератора, который ему удалось купить в хозяйственном магазине.

Все это не было запланированно с одной лишь целью.

Белла позволяла его мечтам осуществиться, отправляя в Нью-Йорк. Сегодня вечером он осуществит одну ее мечту.

Он хотел, чтобы безликий мужчина из ее снов обрел лицо.

Его лицо.

Еще пятнадцать минут Эдвард ходил по крыше, потерянный в своих мыслях. Он до смерти хотел увидеть Беллу, и больше ни о чем не мог думать. Он надеялся, что подняться по лестнице в туфлях не станет для нее проблемой. Он думал о том, что она могла упасть и пораниться, но тут услышал свое имя.

— Эдвард? — позвала Белла, и Эдвард обернулся быстрее, чем это было возможно.

Когда он взглянул на Беллу, у него перехватило дыхание.

— Ты выглядишь великолепно, — с обожанием сделал он ей комплимент. Он пожирал взглядом каждую частичку ее тела, пока зеленые глаза не наткнулись на карие.

— Спасибо, — прошептала Белла робко, посомтрев вниз на великолепное синее королевское платье, которое она нашла у себя в комнате.

Сердце Беллы бешено колотилось, пока она целый час готовилась. Когда она нашла платье, то готова была разрыдаться. Конечно, Эдвард запомнил что-то столь незначительное, как ее сон, который она видела неделями. Она уложила волосы, и нанесла немного макияжа, прежде чем подняться наверх. Белла немного волновалась, пока поднималась по лестнице, и нервозность отзывалась на ее координации более, чем обычно.

— Такая красивая, — прошептал он. Белла склонила голову и покраснела.

— Не надо, — попросил Эдвард шепотом.

После его слов Белла подняла голову, чтобы посмотреть на Эдварда и заметила нотки страха на его лице. Белле понадобилась минута, чтобы рассмотреть смокинг, который был на Эдварде, и огни вокруг. Смокинг великолепно сидел на его теле, отвороты жакета были идеально прижаты к его груди, и даже бабочка сидела так ровно, насколько это было возможно.

— Когда ты сделал все это? — ее голос был низким и слегка напуганным. Вокруг мерцали огни на фоне темнеющего вечернего неба, и единственными звуками, помимо их голосов, были звуки жизни Сиэтла, пробегающей мимо них.

Эдвард молча подошел к Белле вплотную.

— Изабелла Свон, — начал он, протягивая руку и наклоняясь вперед. — Любовь всей моей жизни. Могу я пригласить тебя на танец?

Белла кивнула, и, вложив свою ладонь в ладонь Эдварда, позволила ему вывести себя на центр крыши. Она заметила, как он засунул свободную руку в карман, и неожиданно вокруг раздались звуки скрипки «At Last» Этты Джеймс.

Эдвард положил маленький прибор обратно в карман и прижал Беллу ближе к себе. Когда он положил одну руку ей на талию, а второй взял ее руку, Белла почувствовала некое дежавю.

Она посмотрела вниз, на свое синее платье, и вспомнила слова на листке «Сегодня вечером я подарю тебе весь мир», и это было именно тем, что он сделал. Здесь, высоко на крыше, над всеми жителями Сиэтла, они были одни, танцуя, и не замечая ничего вокруг.

В течение всей ночи никого не существовало, кроме Эдварда и Беллы.

Двое медленно танцевали на крыше под голос Этты. Эдвард тихонько подпевал. Он вел в танце, но Белла не волновалась, поскольку Эдвард смотрел вниз на нее. Он наклонялся иногда, чтобы поцеловать ее, и каждый раз Белла чувствовала полное совершенство, которое она не смогла бы объяснить, даже если бы попробовала.

Спустя двадцать минут небо полностью потемнело. На крыше ярко сияли огни, и Белла никогда не чувствовала себя более влюбленной, чем в тот момент. Он придвинулась, и прислонилась щекой к груди Эдварда, чуть выше его сердца, и позволила ему раскачиваться из стороны в сторону, пока пеня играла на повторе.

— Я люблю тебя, Белла.

— И я тебя люблю, Эдвард, — ответила она, и когда песня началась сначала, Эдвард выключил музыку, но они продолжали раскачиваться в объятих друг друга, пока не устали.

* * *

Шесть недель пролетели быстрее, чем Белла ожидала.

Она вспоминала все, что произошло за это время, пока они с Эдвардом ехали в аэропорт.

Это был обычный серый Сиэтлский день, но Белла не выбрала бы ничего другого. Было бы только хуже, если бы день оказался сонечным.

Предыдущая ночь была проведена за проверкой вещей Эдварда, из тех, что он еще не отправил в квартиру в Нью-Йорке, которой обеспечила его компания. Белла стащила несколько его рубашек, чтобы носить, когда он будет далеко.

Они решили, что Белла приедет к нему через две недели, и останется там на неделю, а потом, спустя следующие две недели, Эдвард приедет к ней. Это было расписанием. Каждые две недели один из них летел, чтобы увидеть второго.

Поездка к аэропорту в машине Беллы прошлав относительной тишине. Белла запоминала каждую деталь Эдварда, сидящего за рулем. Она запоминала, как его руки сжимают руль, и его напряженное лицо, когда кто-то пытался подрезать его на дороге.

К тому времени, как они приехали в аэропорт, дождь немного усилился, но Белла знала, что это не помешает самолету взлететь. Не было никакой опасности в этих незначительных осадках. Если бы они были более крупными, и поднялся сильный ветер, то самолеты бы задержали, и у нее было бы несколько дополнительных минут, или даже часов с Эдвардом.

Белла достала зонтик, и они вдоем шли под ним через стоянку. Эдвард тянул свои два чемодана позади, не беспокоясь, промокнут ли они, пока они шли ко входу.

Белла хмуро наблюдала, как Эдвард доставал посадочный талон. Все время ей казалось, что ее вырвет. Ей казалось, что желудок находиться возле самого горла.

— Наверное, мне пора. Очередь на проверку очень длинная, — спокойно сказал Эдвард, возвращаясь к Белле. Она с сожалением кивнула. Они постарались как можно больше времени провести дома, прежде чем поехать в аэропорт. Только теперь они понимали, что это означало очень быстрое прощание.

— Да, — все, что она смогла произнести.

Эдвард подошел ближе и крепко обнял Беллу.

— Поехали со мной, — прошептал он, и Белла всхлипнула.

— Ты же знаешь, что я не могу. Мы уже говорили об этом сто раз. Моя работа, и все, кого я знаю, здесь.

— Все, но не я! — спорил он, хватаясь за рубашку в области сердца.

— Эдвард… — выдохнула она.

— Я знаю, Белла. Я знаю, — пробормотал он, прижимая снова ее к себе. — Черт, я буду скучать по тебе; я уже скучаю.

— Я тоже, — прошептала она севшим голосом. Она так старалась не плакать.

— Через две недели мы увидимся.

— Две недели, — повторила она, чувствую ком в горле.

— Я люблю тебя, — сказал Эдвард, поцеловав ее. Они оба полностью отдались поцелую, прежде чем отстраниться друг от друга.

— Позвони мне, когда приземлишься.

— Конечно, — обещал он, направляясь к терминалу.

— Я люблю тебя, — прокричала Белла, заставив Эдварда повернуться и улыбнуться своей душераздирающей улыбкой.

Пока Белла наблюдала, как Эдвард шел к терминалу, ее сердце словно крошилось дюйм за дюймом. Ей казалось, что каждый мускул преднамеренно разрывался так, чтобы она могла чувствовать, как сердце раскалывается. Она наблюдала за Эдвардом, пока он махал ей с противоположной стороны, и потом смотрела как он уходит дальше в аэропорт, прочь от нее.

Она всматривалась, пока не могла больше видеть непослушные бронзовые волосы, и несколько мгновений смотрела в точку, где он только что был, а потом развернулась и пошла на стоянку.

В груди болело, в горле стоял ком от непролитых слез, и жгло в глазах. Она могла все еще чувствовать руки Эдварда вокруг себя, когда он обнимал ее, и она обхватила себя. Она все еще чувствовала его рядом, и сильнее сжала себя, не желая потерять это чувство.

Когда она вышла наружу, то наконец позволила слезам свободно катиться по лицу, уменьшая напряженность в горле. Она не потрудилась открыть зонтик, висевший на ее запястье. Люди смотерли ей вслед, и Белла предположила, что они задаются вопросом, почему она не открыла зонтик.

Ее ноги еле передвигались по мокрому асфальту, и обувь была насквозь мокрой, но ее это не волновало. Она продолжала идти к машине.

К тому моменту, когда она добралась до машину, Белла уже не могла сказать, где были слезы, а где дождь. Она медленно села в машину и завела ее. Включив обогреватель, чтобы согреться после дождя, в тишине и одиночестве Белла сломалась и зарыдала, положив голову на руль. Она наблюдала, как слезы скатываются по значку Ауди, и капают на ее бедра.

Достав свой кошелек, она вытянула из него бумажку, которую положила туда прошлой ночью.

— 1 209 600 секунд, — прочитала она, а затем продолжила. — 20 160 минут, 336 часов, 14 дней.

— Две недели, — проговорила она. — Две недели.

Эпилог

Две недели…

Волнение — это лучшее слово, которым можно было описать эмоции Беллы в те мгновения, пока она ждала, когда же ее рейс из Сиэтла поднимется в воздух.

Ее нога неконтролируемо подергивалась, а пальцы стучали друг о друга. В конце концов, эта нервозность даже привлекла внимание пассажира, сидевшего рядом с Беллой. Он вздрагивал каждый раз, когда ее пальцы касались друг друга, потому что в эти мгновения браслеты на ее запястьях громко звякали, соударяясь.

— Боитесь летать? — нетерпеливо спросил сидящий рядом с ней пассажир.

— О, нет, — ответила Белла, на миг успокоившись. — Просто волнуюсь перед прилетом в Нью-Йорк.

— Встречаетесь там с любимым? — спросил джентльмен, и Белла не смогла промолчать, хоть в любой другой ситуации просто проигнорировала бы его. У Эдварда это всегда получалось гораздо лучше. Он с легкостью заводил разговор с людьми, где бы ни находился.

— Да, с моим парнем, — честно ответила она, опустив голову, чтобы скрыть дурацкую улыбку, появившуюся на лице.

— Надеюсь, вы не будете возражать, если я спрошу как долго вы вместе? — нежно улыбнулся ей пожилой джентльмен.

— Это долгая история.

— Ну, нам предстоит долгий полет, дорогая, — ответил мужчина.

— Мы встретились, когда были детьми и только недавно смогли распознать настоящее чувство. Оно возникло словно ниоткуда, но, если честно, мне кажется, это чувство всегда было между нами.

— Любовь иногда выбирает странные пути…

— Белла, — представилась она и пожала ему руку.

— Сэл, — ответил он. — Желаю вам обоим всего самого наилучшего.

Белла поблагодарила его и замолчала. В какое-то мгновение ей стало очень некомфортно из-за того, что она одна говорила.

Оставшееся время в воздухе Белла продолжала ерзать в своем кресле, иногда перебрасываясь парой фраз с Сэлом о всяких мелочах, например, о том, какие невозможные цены задрали на еду в самолетах.

Белла пыталась читать рукопись, которую прихватила с собой, но ее мысли продолжали где-то блуждать. Она не могла сосредоточиться на тексте и по нескольку раз перечитывала одно и то же предложение. Даже кино, которое показывали на борту, не привлекло ее внимание; для того, чтобы сосредоточиться на чем-то она слишком сильно беспокоилась и в нетерпении ожидала того момента, когда же можно будет выйти из самолета. Она пыталась вздремнуть, но и это у нее не удалось; нервы давали о себе знать, и к пяти часам она уже практически тряслась в своем кресле.

Когда Белла, наконец, начала засыпать, капитан объявил, что они прибывают в JFK[17].

Когда самолет пошел на посадку, узел в животе Беллы начал сжиматься все сильнее.

Одной из причин этого был тот факт, что эту часть полета она ненавидела больше всего, а другой — через несколько минут она увидит Эдварда.

И ожидание этого просто убивало ее.

Казалось, прошла целая вечность перед тем, как Белла, наконец, смогла выйти из самолета. Вместе с Сэлом они забрали багаж, и вот нервы Беллы разыгрались не на шутку. Было глупо нервничать, но она поняла, что испытывает вовсе не нервозность. Просто ей не до смерти хочется увидеть Эдварда, обнять его, почувствовать его запах.

— С вами все в порядке? — с веселой искоркой в глазах поинтересовался Сэл.

— Да. Просто волнуюсь.

— Могу себе представить, — усмехнулся Сэл, взяв свой чемодан и помахав на прощание Белле.

— Удачи вам, Белла.

— Спасибо, Сэл.

Сэл улыбнулся ей и прошел в зал, где прибывших пассажиров встречали родственники и друзья. Наблюдая за ним, Белле показалось, что она увидела Эдварда, и несколько минут она стояла, скрестив руки на груди и нетерпеливо постукивая ногой по покрытому линолеумом полу, ожидая свой багаж.

Когда ее чемодан, наконец, показался на ленте транспортера, Белла резко схватила его, в процессе умудрившись потянуть плечо.

Глубоко вздохнув, она направилась к дверям. Когда двери открылись, ей пришлось закусить губу; почему-то эти заполненные народом помещения в аэропортах, всегда смущали ее.

— Белла! — услышала она доносящийся слева голос Эдварда, и, повернувшись, увидела, что он ждет ее.

Белла побежала, не заботясь о том, как нелепо она выглядит или о том, насколько это глупо — оставлять без присмотра багаж. Когда она бросилась к нему, Эдвард с легкостью подхватил ее, и она тут же обвила ногами его талию.

— Эдвард, — выдохнула она в его шею, когда он запустил пальцы в ее волосы.

— Черт, я так скучал по тебе, Беллз. Так сильно скучал.

— Эдвард, — продолжала шептать его имя Белла. Она тесно прижималась к Эдварду, позволяя себе ощутить его тело и окончательно увериться в том, что это все происходит на самом деле.

— Белла, — усмехнулся Эдвард, чуть отстраняясь от нее, чтобы взглянуть на ее лицо.

— Добро пожаловать в Нью-Йорк, Белла, — поприветствовал ее Эдвард. А затем поцеловал ее. Начисто забыв о толпе вокруг них, Белла растворилась в этом поцелуе, вкладывая в него всю себя.

— Я скучала по тебе, — прошептала она в его губы, и Эдвард улыбнулся ей.

— Я тоже скучал по тебе, любимая.

— Позволь мне забрать мой чемодан, и мы можем идти, — усмехнулась она, и Эдвард стал наблюдать за тем, как она идет за брошенным зеленым чемоданом.

— Ты голодная? — присоединившись к Белле, спросил Эдвард. — Я знаю, какие цены на еду в самолетах, и уверен, что ты хочешь съесть что-то, что на вкус похоже на настоящую еду.

— Это было бы здорово, ты понятия не имеешь, сколько они дерут за малюсенькое шоколадное печенье.

— Сколько? — с искренней заинтересованностью спросил он. Вообще-то, ему было наплевать на то, что она говорит, ему просто хотелось и дальше наблюдать за тем, как она говорит.

— Четыре мать их за ногу доллара! — закричала она, поднимаю вверх четыре пальца.

Эдвард усмехнулся, обнял Беллу за плечи, а другой рукой подхватил ее чемодан.

— Двадцать минут в Нью-Йорке, а ты уже ругаешься так, словно всю жизнь здесь жила.

— Что я могу сказать? Я быстро приспосабливаюсь. Дарвин мной бы гордился.

Эдвард рассмеялся и повел Беллу к своей машине. Пока они выезжали из аэропорта, Белла разглядывала открывавшиеся из окна виды, замечая, что Эдвард неплохо ориентируется в Нью-Йоркских пробках. Когда они въехали на Манхэттен, Белла охнула, впервые вживую увидев гигантские небоскребы.

— Красота, правда?

— Боже, не удивительно, что многие из тех, кто приезжают на каникулы, решают остаться тут навсегда, — в благоговении прошептала Белла.

Эдвард повернулся к ней и улыбнулся. Он не мог сдержать счастье, которое переполняло его из-за того, что она здесь. Потянувшись к ней, он взял Беллу за руку и сжимал ее, пока вел машину.

На ланч Эдвард повел Беллу в ресторан «Интуиция», и там они ели знаменитый фирменный десерт — замороженный горячий шоколад, смеялись и обменивались быстрыми поцелуями.

Когда они вышли из ресторана, Эдвард притянул Беллу ближе к себе и еще раз поцеловал ее.

— А это за что? — хихикнула Белла, а потом проследила за взглядом Эдварда: он смотрел на официанта, который откровенно пялился на Беллу.

— Не думаю, что когда-либо видела, как ты ревнуешь, Эдвард, — усмехнулась Белла.

— Заткнись, — застонал Эдвард, протягивая ей руку. — Поехали домой.

Поездка до квартиры Эдварда на Мэдисон Авеню заняла всего десять коротких минут.

— Они сняли для тебя это место? — спросила Белла, глядя на небоскреб.

— И к тому моменту, как я приехал, квартира была полностью обставлена, — добавил он.

— Не могу дождаться, когда увижу квартиру изнутри, — взволнованно сказала Белла, когда Эдвард припарковался перед зданием и передал ключи от машины парковщику.

— Он припаркует ее за тебя? — изумленно спросила Белла.

— Очевидно, так, — ответил он. — В этом здании есть гараж, но только персоналу позволено входить туда, или, если тебе необходимо туда попасть, кто-то обязан сопровождать тебя.

— Добрый день, мистер Каллен.

Белла повернулась на голос и увидела мужчину, который придерживал для них дверь.

— Здравствуй, Джимми. Это Белла, — представил он ее, и Белла пожала руку Джимми.

— Знаменитая Белла, о которой я столько наслышан. Приятно наконец познакомиться с вами.

— Он говорил обо мне? — спросила она, и Джимми сердечно рассмеялся.

— Постоянно.

Белла покраснела и повернулась к Эдварду, у которого на лице точно такое же немного смущенное выражение.

— Что сказать, она очень много значит для меня.

После этих слов Белла еще сильнее залилась румянцем, если это вообще возможно. Вслед за Эдвардом, волочащим ее чемодан, она вошла в здание, и они пошли к лифту.

— Я так рад, что ты здесь, Беллз, — сказала Эдвард, притягивая ее в свои объятия.

Белла привстала на носочки и поцеловала его.

Когда лифт остановился на нужном этаже, Эдвард повел Беллу к своей квартире.

— Добро пожаловать домой, Белла — прошептал он, когда двери лифта открылись.

— Уау, — это все, что смогла сказать Белла, когда увидела, как свет сочиться из трех огромных окон от пола до потолка, которые занимали всю дальнюю стену.

— Какой вид! — вытаращив глаза, воскликнула она и подбежала к окну.

— Ночью здесь просто волшебно. Я рад, что смогу разделить это с тобой, — Эдвард подошел к Белле сзади и обвил руками ее талию.

— Я скучал по тебе, красавица, — прошептал он, целуя ее шею. — Теперь, когда ты здесь, мне наконец кажется, что я дома.

Белла усмехнулась.

— У Эдварда Каллена всегда наготове безупречные реплики.

— Это не реплики, Белла. Только правда.

— Неужели ты настоящий?

— Приму это за комплимент, — усмехнулся Эдвард, и вибрации его смеха послали блаженные импульсы по ее спине.

— Несомненно, — ответила Белла, повернувшись к нему лицом.

— Ты в моих объятиях… я так скучал по этому ощущению, — тихо сказал Эдвард, глядя на Беллу.

— Я тоже скучала по твоим объятиям.

Эдвард наклонился и поцеловал ее. Белла застонала, и он легонько потянул ее за корни волос, а затем, подхватив ее на руки, понес в спальню. Нежно уложив Беллу а середину кровати, он навис над ней.

— Наконец-то ты подо мной. Я скучал по этому, — зарычал он ей на ухо, плотно прижимаясь бедрами к ее бедрам. Схватив ногу Беллы, Эдвард обвил ее вокруг своей талии, и Белла усмехнулась, когда он начал покрывать поцелуями ее шею.

— И я скучала, — застонала она, когда поцелуи Эдварда снова переместились на ее губы.

Они не торопились.

От каждого предмета гардероба избавлялись неспешно, а каждый дюйм обнажавшейся кожи покрывался поцелуями и нежнейшими прикосновениями.

Каждый звук значил много больше, чем просто крики наслаждения. В каждом вздохе и стоне была слышна их любовь. Каждая ласка и каждый поцелуй вызывали новые чувства.

Каждый раз, когда их бедра соприкасались, они оба испытывали небывалое блаженство.

И каждое их действие сопровождалось словами любви.

Истощенные, они лежали рядом, в объятиях друг друга, не обращая внимания на то, что оба покрыты слоем пота, а в воздухе стоит звенящая тишина.

— Я хочу кое-что подарить тебе, — нарушил тишину Эдвард.

— Почему ты вечно что-то мне покупаешь? — прошептала в ответ Белла, и Эдвард понял, что сейчас начнется ее коронная речь о покупках и подарках, и поспешил остановить ее. Встав с кровати, он сказал:

— Это важно.

Натянув боксеры и слаксы, он подал Белле свою рубашку. Она быстро застегнула две средние пуговицы, надела трусики и джинсы и последовала за Эдвардом.

Он ждал ее перед стеклянной стеной, и Белла не могла оторвать глаз от огней, которыми переливался огромный город. Солнце почти села. И теперь Нью-Йорк блистал во всей своей красе.

Эдвард встал перед ней на колени, и она повернулась к нему.

— Эдвард?

— Белла, — ответил он.

— Знаешь, когда в прошлый раз ты так делал, я получила ящик комода. Что мне ждать теперь? Занавеску? — пошутила она, и Эдвард, покачав головой, протянул ей сжатый кулак.

— Что у тебя в руке? — спросила Белла, увидев его сжатую руку.

Он улыбнулся и раскрыл ладонь, и Белла улыбнулась, когда на свету блеснуло колечко.

Это была простая золотая ленточка, на которой красовалась довольно большая клубничка. Разглядев кольцо, Белла с облегчением вздохнула.

— И зачем это? — спросила она, и Эдвард, улыбнувшись, взял ее правую руку и одел кольцо на указательный палец.

— Когда мы были детьми, у тебя было похожее, и ты потеряла его, когда мы ходили в аквариум. И тогда ты носила его на этом самом пальчике. Недавно я увидел его на улице и купил. Это маленькое напоминание о том, с чего все началось. С клубничной конфетки.

Белла почувствовала, как в глазах собираются слезинки, готовые вот-вот политься по щекам.

— Эд… — начала она, но Эдвард ее прервал.

— Я еще не закончил. У меня есть еще кое-что для тебя. Иди за мной.

Белла медленно кивнула и пошла за Эдвардом через коридор к лифту. Она чувствовала себя по-дурацки из-за того, что на ней не было обуви, но в любом случае она была одета лучше Эдварда, на котором не было ни обуви ни рубашки.

Белла заметила, куда они поднимаются, и решила поддразнить Эдварда.

— У тебя слабость к крышам, Эдвард?

— На крыше тихо. Можно спокойно подумать. Плюс, в Нью-Йорке с крыш открывается просто незабываемый вид.

Белла вынуждена была согласиться с ним, когда, перегнувшись через перила, стала смотреть на горящие внизу огни и проезжающие машины. Когда она повернулась к Эдварду, он снова стоял на одном колене.

— Эдвард…

— Каждый день я благодарю свою маму за то, что она засуетилась в тот день в проходе, и тележки наших матерей столкнулись. Белла, в этом мире нет человека, который значил бы для меня больше, чем ты. Я люблю тебя с тех пор, как мы были детьми, буду любить тебя до последнего вздоха… даже после смерти я не перестану любить тебя.

— Эдвард, к чему ты ведешь?

— Не возвращайся в Сиэтл, — сказал он, не отрывая от нее серьезного взгляда.

— Что?

Эдвард достал из кармана ключ и протянул его Белле.

— Останься со мной в Нью-Йорке. Я не смогу снова с тобой проститься.

— Эдвард, я не знаю, — замялась Белла.

Он продолжал ждать ее ответа.

— Прежде чем я отвечу, могу я кое-что спросить у тебя? — робко спросила Белла, и Эдвард, обеспокоенно глядя на нее, подошел к ней поближе.

— Ты можешь спросить меня о чем угодно, ты же знаешь. Все в порядке?

— Да. Просто…почему я?

— Что ты имеешь ввиду?

— Ты мог выбрать любую, почему решил смириться со мной?

— Я не смиряюсь! Никто на свете не понимает меня как ты, никто не любит так сильно, невзирая на мои заскоки. Если уж по большому счету, это я должен задавать тебе такой вопрос.

Белла взглянула на Эдварда так, словно у него только что выросла третья голова.

— Почему ты не видишь, какая ты на самом деле красивая, умная и удивительная? Да что с вами, женщинами? Вы всегда думаете, что недостаточно хороши. Так вот у меня для тебя новость, Белла: в ста процентах случаев женщины слишком хороши для мужчин, — объявил он, смахивая с глаз выбившуюся прядь волос.

— Я, наверное, всегда буду так думать о себе, — сказала Белла, а Эдвард только кивнул, улыбаясь.

— Я изменю это, вот увидишь, Белла Свон. Я покажу тебе, какая ты на самом деле потрясающая.

Белла покачала головой и обняла Эдварда.

— Я люблю тебя, — пробормотала она в его грудь.

— Я тоже люблю тебя. Даже несмотря на то, что ты упрямая, как осел. Ты останешься? — умолял он, и Белла кивнула.

— Да, — твердо ответила она. Даже зная, что у этого порыва будут определенные последствия, она решила наплевать на предосторожность.

Эдвард крепче обнял ее и, наклонившись, чтобы припасть к ее губам в поцелуе, положил ключ в задний карман ее джинс.

В свете огней Нью-Йорка они стояли обнявшись и смотрели на город, думая, что же им принесет завтрашний день.

=КОНЕЦ=

Примечания

1

Лиз Лемон — героиня телесериала «30 потрясений» (30 Rock) в исполнении Тины Фей. В России пока не получил достаточной популярности, несмотря на многочисленные награды и номинации.

2

«Свидание в песочнице» — это когда родители приводят детей поиграть вместе

3

«Орио» — бисквитное печенье с кремовой прослойкой.

4

прим. переводчика: товар, не имеющий торговой марки (т. е. без каких-либо опознавательных знаков или символов); не рекламируется, имеет дешевую упаковку и продается по ценам ниже сходного продукта известной фирмы

5

Упражнения Кегеля направлены на развитие мышц промежности. В свое время эти упражнения разрабатывались для женщин, однако сейчас известно, что они также подходят и для мужчин. Разработаны в середине XX века Арнольдом Кегелем.

Упражнение состоит в попеременном напряжении и сокращении мышц мочеполовой системы. Для женщин Кегель создал специальный тренажер, который вводился во влагалище для создания сопротивления и повышения эффективности упражнения, измерения силы сжатия (получение обратной связи и количественной оценки действенности занятий). На основе упражнений Кегеля существует тренажерная методика Вумбилдинга для развития мышц тазового дна.

6

Prasarita Padottanasana.

7

УКЛА — Университет Калифорнии в Лос-Анджелесе

8

Понятия не имеем, чем там шлепают, поэтому кто читает фики с БДСМ, подскажите XD (прим пер. и ред.).

9

Помните засосики Беллки?:) (прим. пер.).

10

Darkwing Duck — все помнят такой мультик? хД (прим. пер.).

11

Команда НБА (прим. пер.).

12

Самое известное прозвище Нью-Йорка. Возникло в 1920-х годах.

13

Если кто не помнит, то это слова Шварценегера из «Терминатора»))

14

По-англ. «вилки» это Forks (прим. ред.).

15

Семантика, также семасиология — наука о понимании определённых знаков, последовательностей символов и других условных обозначений.

16

Фирма, выпускающая рюкзаки (прим. переводчика).

17

Международный аэропорт имени Джона Кеннеди в Нью-Йорке (прим. пер.).

Content

the-glory-days
Секс по алфавиту

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Бонус

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Бонус

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Эпилог

Примечания