Григорий Володин

Бессильный чемпион

Том 1

Глава 1 — Больничка

— Чисти зубы осторожно, — мажет мне скулу кремом от отеков молодая медсестра. — А то швы разойдутся.

— Зачем на зубах нитки? — приподнимаю я брови. Боли не чувствую. Вообще лица не чувствую, как будто и не родное вовсе. Хотя последнее так и есть: в этом теле я всего две недели. Щупаю пальцами опухшую скулу и повязку на носу.

— Не на зубах — на губе, дурачок. — Смеется она. — И не вздумай чесать правый глаз.

— Опять швы? — подозрительно прищуриваюсь.

— Ага, — улыбается она.

— Прямо на глазу? — испуганно открываю рот.

— На веке! Так, господин Бесонов, прекратите корчить рожицы, — говорит в шутливом тоне. — И не двигайтесь. Дайте обработать ваши синяки.

Послушно замерев, оглядываю ее стройное тело в белом халатике и едва ли не облизываюсь. Коварные подростковые гормоны не сдаются. Когда в последний раз так бурлили андрогены под кожей? Лет десять назад? Да и в свои шестнадцать мне было вовсе не до спокойной жизни. Мир горел, человечество вымирало. Все мои мечты крутились вокруг способа, как прикончить Генералов демонов, а не обласкать симпатичных медсестер. Но этот мир не знает Страшного вторжения. Можно расслабиться, покайфовать обычным подростком…полюбоваться шикарными буферами опять же.

Медсестра замечает кол у меня под простыней и краснеет.

— Господин Бесонов!

— Что? Там уже минут десять ничего не двигается, — честно смотрю я в ее большие глаза.

Она пытается строить из себя строгий медицинский персонал. Но не выдерживает и смеется.

— Выздоравливай, Бесенок, — убирает баночку крема и отворачивается. — Хотя, видимо, ты и так здоров как бык.

— Осеменитель? — подмигиваю ей.

Получаю легкий подзатыльник.

— Бесенок!

Слово снова режет слух, но молчу. Ну что это за детское прозвище! Я — Артем Бесонов, верно, да, а дальше расходимся в показаниях. В старом мире жил-да-мочил чудовищ боец-демоник по кличке Перун, здесь же валяется на больничной койке шкет Бесенок. Школьник бесноватый, блин. Ладно, терпим-терпим, Тема, ничего другого не остается.

— Лучше скажи, когда меня выпустишь из больницы? — ухмыляюсь. — Или так сильно понравился, что никогда?

Новый подзатыльник, только в это раз рука чуть задерживается на моей взлохмаченной шевелюре.

— Доктор сказал, что последствия аварии незначительные, так что скоро. Потерпи немного и увидишься с одноклассниками.

Цокая каблучками медсестра уходит. Я откидываюсь на пахнущую кондиционером подушку и размышляю. Мое отражение глядит из окна. Лицо действительно мое, только моложе лет на десять. Да и видок в целом… тут и там швы, лицо перекошено. Хотя в Страшном мире мне и не так доставалось. Но благодаря фракталам Высших демонов даже шрамов не оставалось, мигом все затягивалось.

Этот мир другой, он добрый и прекрасный, здесь нет войны с исчадиями ада, зато есть шоколадная паста! Не только мир — сам я другой, хоть и имя, и лицо те же. А еще мои родные здесь живы и здоровы. Может быть, это рай? Ведь Страшный мир спасен, Владыка выводка мертв, и я, я тоже вроде бы. Заслужил же, в конце концов, вашу мать, после стольких лет бойни.

Что помню из последнего в Страшном мире? От воспоминания сразу наворачиваются слезы. Мои друзья пожертвовали собой, бросились в пасти тираназам ради того, чтобы я один прошел дальше. Ради мизерного шанса спасти мир. И я оправдал их глупую веру. Замочил Градгроба и скинул огромную вонючую тушу в шипящую магму Эразина. До сих пор в ушах гремит урчание жерла беснующегося вулкана. Дальше темнота. Неужели раны доконали? Не должны: подумаешь, руку отсобачило, да острый осколок гранита бок насквозь пробил. И не с таким дерьмом выживал. Однажды фрактал Четвертого Генерала Эсклопа заново отрастил мне тело буквально с нуля. Только брызгающая кровью голова и осталась — закатилась в расщелину скалы, пока остальным пировали визжащие гарпиусы.

Возможно, яд. Помню, как метровые когти Владыки выводка отсвечивали фосфором в тени утесов. А может, просто отступился и свалился в магму. Мда, вот это героическая смерть Перуна-демоника. Генералов замочил, Градгроба пересилил, а на своих двоих не устоял. Хотя с урока по истории помню: великие мужи частенько мерли от всякой банальщины. Петра Первого, например, простуда довела. Слабое утешение, черт.

Рай или нет, но закинуло меня в тело пацана, пережившего автомобильную аварию. Не знаю, где теперь сам Артем-Бесенок, месяц тело пролежало в коме, прежде чем обрело нового хозяина. Очень не вовремя водителя автобуса дернуло на встречку — в самый разгар абитуры. В итоге парень первое сентября пропустил, экзамены в старшие школы тоже профукал. Хотя благодаря спортивной стипендии за мной до сих пор числится место в одной из лучших гимназий страны. Бесенок-то не абы кто, а сам чемпион Всероссийских Игр по саммо среди учеников средней школы. Звезда местная, уже паре санитаров пришлось дать автографы.

В палату стучатся, заглядывает моя сестренка Лена.

— Братик, не спишь?

— Нет, — тут же подбираюсь я повыше.

В Страшном мире сестренка умерла в самом начале Вторжения, я сам закрывал веки на ее опаленном личике. Именно у ее трупа я впервые сражался на смерть и прибил первого демона-ксинуса. Так начался мой путь демоника.

Четырнадцатилетняя девочка подходит ко мне, и мое сердце сжимается. Те же голубые глаза, те же короткие светлые волосы. Все, пора вставать с койки — пока разлеживаюсь тут, сестренку могут обидеть. Снова.

— Братик, смотри, кто со мной пришел.

Пятеро широкоплечих парней вваливаются в палату. У всех разного цвета волосы.

— Бро, здоров! — хрипит блондин. У него что-то с горлом?

— Бесенок смирно лежит? Точно снег в жару пойдет, — ухмыляется брюнет с пушистыми ресницами. Лена бросает на него долгий взгляд. Замечаю, как в ее глазах пляшут горячие искры. Едва сдерживаюсь, чтобы не выкинуть парня в окно.

— Харе разлеживаться, Тём. Нас осенние Игры ждать не будут, — всплескивает руками рыжий.

— Ага-ага, куда мы без нашего капитана, — хмыкает красноволосый. Он что, крашеный? Серьезно? Как девчонка?

— Даже тренировки без тебя не ладятся, хоть тренер Хромов гоняет до седьмого пота, — а этот вообще зеленоволосый. Вот же радуга ко мне привалила. Прямо корейская поп-группа пожаловала. Странно, что у меня самого не желтый окрас для гармоничности.

Меня в шутку бьют по плечу, толкают, подначивают. Ленка в сторонке тихо улыбается. Радуется, что у братика столько верных друзей. А я радуюсь, что сестренка жива.

— Парни, извините, но в Играх я больше не буду участвовать, — огорошиваю всех новостью.

Все замолкают. Слышно как за окном птички чирикают.

— Ты хоть объясни, Тём, — просит брюнет. — Чего так резко? Ты же лучший, ты Бесенок!

— Бывает, что все меняется, парни. Вот и я тоже…изменился.

— А как же лицей? — зеленоволосый всплескивает руками. — Он же профильный. Ученикам нельзя не участвовать в спортивных либо музыкальных клубах.

— Значит, буду на саксофоне дудеть, — язвлю.

— Кто тебя к нему пустит? У тебя стипендия спортивная, — восклицает рыжий.

Вздыхаю. Пристали, хотя верно поступают: друзья ведь. Придется правду раскрыть. Не всю, понятно.

— Парни, я больше не ощущаю живу. В саммо меня любой детсадовец сделает.

В этот раз тишина более продолжительная. У ребят даже челюсти отвисают. Только Лена смотрит грустно — она с родителями уже в курсе.

— Как не ощущаешь? — хрипит блонд. — Давно?

— Сразу после аварии заметил.

Вообще, едва очнувшись, заметил я совсем другое — что все вокруг колдуют. Ну ладно не все. Здесь магия что-то вроде боевого искусства. Постоянно занимайся физкультурой, закаляйся, отрабатывай каты — и не нужно будет вставать за забытой ложкой для борща. Сама прилетит.

Техник обращения с духовной энергией «жива» множество. И стилей тоже: в Японии постигают айкидзюцу, в Индии — шива-ранга. Здесь же, в Российской империи, процветает славянская войстезя или, по-современному, саммо — самозащита ментальным оружием. Соревнований проводится множество, и не только боевых поединков. Так в России популярны тактические Военные игры — командные соревнования, где мало уметь сражаться — тут думать надо.

Мне жива не дается, даже простые манипуляции не выходят. И фракталы убитых Высших демонов, похоже, сгорели вместе со старым телом в жерле Эразина. Иначе сшивать губу бы не пришлось. А значит — жизнь с нового листа. И это к лучшему.

Глава 2 — Новый мир, знакомое лицо

Я сижу на скамейке возле больницы, закрыв глаза. Жую жевачку и пытаюсь ощутить фракталы — все-таки грустно не уметь ничего противопоставить местным «каратекам». Хоть и навоевался в Страшном мире, но защитить родных нужно в случае опасности. И что-то наконец нащупывается.

Фрактал Высшего демона — это энергетический код вшитый в астральное тело, комбинация из Платоновых тел: кубов, тетраэдров, октаэдров, икосаэдров и додекаэдров. Сложный ментальный геометрический узор, можно сказать пси-руна. Обычно. Сейчас вижу лишь груды наваленных друг на друга геометрических фигур. При переносе моей души в этот мир код разорвался и имеем то, что имеем — бардак из перемешанных многогранников. Когда я убивал Генералов, то мое астральное тело принимало уже готовый фрактал. Сейчас же задача: заново собрать этот конструктор из сотен элементов. Запросто могут уйти годы.

А драться, может быть, придется уже сегодня.

Вчера заметил у сестренки на скуле небольшой синяк. Сказала — упала. Три дня назад ее нежное запястье было изодрано. Будто шоркала им по асфальту, когда снова упала. Или кто-то уронил.

Встаю со скамейки и иду по лужайке к забору. На мне выцветшая футболка, потертые стертые трико и прогулочные кеды. Выгляжу как бродяга, ну да ладно. Не на свидание же собираюсь.

Зацепляюсь вытянутой рукой за забор и одним махом его преодолеваю. Тело Бесенка более-менее натренировано, все-таки чемпион среди кадетов. Ну а я знаю, как им действовать. Меня не пугают местные чудодеи. Еще не будучи сильнейшим демоником, постоянно искал непростых противников. Хотел уничтожить породу демонов под корень. В итоге так и случилось.

Где находится школа Лена, узнал заранее. Добираюсь туда на автобусе за рубль. Мелочь на вкусняшки отсыпали родители, но не тратился, берег для такого вот случая.

Сейчас полдень — уроки в средней школе только заканчиваются. Лена уже, скорее всего, на пути домой. Пройдя часть дороги от школы до дома, заворачиваю на глухие звуки в переулке. И вижу как одна школьница-сучка удерживает мою сестренку сзади, вторая лупит ее по почкам, а третья дрянь все это снимает на камеру.

Прекращаю этот беспредел. Перехватываю занесенный кулак той, что избивает Лену. Похоже, она главная — худая блондинка с яростными глазами. В острых чертах лица ощущается наглость лидера шайки.

— Братик? — удивленно и обрадаванно вскрикивает Лена.

— Эй, какого хрена! — визжит гопница в моих тисках. — Ты знаешь, кто мои родители?

— Ну, раз ты дворовая шавка, то, видимо, те еще псины.

Не отпуская блондинку, хлопаю по рукам ту, что держит Лену. Гопница в испуге ее отпускает, а я уже разворачиваюсь к третьей и выхватываю у нее камеру. Засовываю приобретение в карман штанов и требую, прищурив взгляд:

— Почему вы напали на мою сестру?

Нависаю над операторшей — у нее самые испуганные глаза. И не прогадываю:

— Это все Катя! — тычет она в блондинку пальцем. — Она давно Ленку травит в школе!

— Заткнись, дрянь, — шипит блондинка, пытаясь вырваться, но пальцы у меня как железные. — Тебе хана, придурок! Я все расскажу брату — он от тебя живого места не оставит. Ай…отпусти!

Я накручиваю ее длинные белые волосы на кулак, приближая к себе красивое надменное лицо. Девчонка выглядит почти взрослой, максимум на год младше моего реципиента.

— Слушай сюда, — рычу я, и от звуков моего злого голоса блондинка вжимает голову в плечи. — Еще раз тронешь Лену — не будет у тебя больше брата, уяснила?

Молчит. Сверкает глазами и молчит. Уже понятно: хулиганка не уймется, пока ее защитнику по лещам не надаю. А жаловаться она побежит сразу же, как отпущу. Как бы Лена под раздачу не попала бы.

— Больница шестьдесят седьмая, — говорю. — Палата четырнадцать. Хотите проблем — велком. А сестру не тронь, иначе без ушей в школу будешь ходить. Поняла? Пошла!

Отпускаю гопницу. Она, потирая запястье, срывается с места. Подружки за ней. Еще из переулка не выбежала, как кричит:

— Уже завтра ты — труп. Мышь, слышишь? Твой братишка — труп!

Мог бы догнать и, правда, без ушей оставить. Но к черту ее: так проблему не решишь. Булинг можно остановить, лишь поставив на место хулиганов. Никакие разговоры не помогут.

Лена сглатывает, слезы наворачиваются на ее большие глаза. Тут же обнимаю, глажу по волосам.

— Тише-тише, — шепчу на ушко.

— Они же придут к тебе, братик! У Кати старший брат — мажор без тормозов. Их отец работает в аппарате московского градоначальника, у рода Долгоногих. Им полиция ничего не сделает.

— Вот поэтому ты мне ничего не рассказывала? И долго уже терпишь издевательства?

— С прошлого года, — шмыгает носом. Вот же дуреха! — Надо родителям рассказать.

— Зачем? — вытираю я пальцем слезы с ее лица. — Забыла, что твой братик — чемпион? Сам разберусь.

— Но ты больше не управляешь живой!

— И поэтому я сразу перестал быть чемпионом? — в притворной обиде отворачиваюсь. — Ты меня больше не любишь, сестра?

Мне в лоб прилетает звонкий щелбан.

— Глупый братик! — слышу и улыбаюсь.

Сестренка не выдерживает надутой мины и тоже сверкает во все тридцать два зуба. Мы идем в ближайшее кафе. Вот где пригодятся сбереженные карманные деньги — побаловать сестренку сладким.

Садимся у окна и заказываем по шоколадному мороженому. За соседним столом смеются симпатичные девушки в школьной форме. Уши услаждает звонкий мелодичный смех, а глаза любуются тонкими станами и длинными ногами в черных колготках. Не только я — вся мужская половина посетителей истекает слюной, разглядывая девичьи бедра обтянутые короткими юбками. Вдруг одна из девушек замечает меня, и улыбка застывает на ее лице.

Убрав длинные волосы за плечо, шатенка встает и идет к нашему столу. Из-за юных лет и брекетов, немного оттопыривающих губы, я не сразу узнаю Ольгу Менскую. Мою напарницу в Страшном мире по прозвищу Кали.

Воспоминания нахлынывают бурлящим потоком. Старая жизнь проносится перед глазами. Я замираю и на несколько секунд возвращаюсь в Страшный мир, во времена войн и безумия.

Вдвоем с Ольгой мы идем по коридорам подземелья — царству кротосов. За нашими спинами источают запах гари дымящиеся тела сожженных врагов. Благодаря фракталам окружающий душный мрак прозрачен для нас как дневной свет. Только жарит нещадно, примитивные вентиляционные шахты почти не доносят свежего воздуха на бесконечную глубину. Поэтому оба разделись буквально до трусов. Мне приходится нехило напрягаться, чтобы не глазеть на покрытую испариной ложбинку между грудями Оли. Лифчик плотно облегает налитые женственной силой шары.

— Опасность почувствовал, Перун? — ее глаза превращаются в узкие смеющиеся щелочки. — У тебя лицо странное. Не будь мы в логове врага, сказала бы — возбужденное.

— Похоже, твое ночное зрение сбоит, — нахожу я отмазку. — Все нормально у меня.

— Правда? Жаль, — ее лицо становится грустным и прекрасным настолько, что мой взгляд разрывается между ее мокрым блестящим телом и поджатыми коралловыми губами. — Наши в лагере говорили, что сердце Перуна каменное как кожа Градгроба. Понадеялась, что наконец-то растопила тебя.

— Зачем? — прищуриваюсь. Поиздеваться что ли хочет?

— Как это зачем? — округляются ее глаза. — Многие бы женщины желали разделить постель с убийцей пятерых Генералов. В признательность за спасение тысяч жизней.

Ого. Вот так новость. А я ведать не ведаю о своей бешеной популярности. Только ничего это не меняет. Все из-за демонов — пока не замочу последнего рогатого гада, не успокоюсь. Жена, семья, дети, дом с яблоней у веранды — смогу об этом думать, только когда сражу Владыку выводка. Когда спасу мир. Не раньше.

Но сейчас близкое, пахнущее потом, нежное тело манит, мысли бегают, сердце колотится, отдаваясь эхом в горле. И это эхо выскальзывает между губ наивным вопросом:

— И ты среди этих женщин?

— Конечно! — не задумываясь отвечает она. Ее готовность заставляет меня смущенно отвернуться и даже дать зыбкую надежду.

— Возможно, когда-нибудь, Кали. Возможно, если человечество спасется.

— Буду ждать, Перун.

Я оглядываюсь: вокруг посетители кафе, официанты, за панорамным окном гудящая автострада. Во рту холодная сладость от мороженого. Прямо на меня идет Оля. Ласковая и податливая Оля. Школьная юбка сминается при каждом шаге. Дождались, мы оба дождались мига, когда все преграды пройдены. Когда мы отдали все долги Страшному миру вместе с последней каплей нашей крови. Когда…

— Как ты смел заявиться? — рычит девушка, закатывая рукав. — Сам напросился — сейчас я надеру тебе зад.

…Когда можно забыть о сражениях. Мда.

Глава 3 — Самозащита без ментального оружия

Вскочившие со стульев подруги пытаются удержать разбушевавшуюся Олю-Кали.

— Олечка, успокойся! — кладет руку ей на плечо розоволосая девушка.

— Одумайся! — другая, с каре, хватает занесенное запястье. — Твой отец не обрадуется, узнав, что ты распугала посетителей. Сама вспомни, как он жаловался на низкую выручку.

— Руки! — гаркает Оля, и подруги отшатываются — не по своей воле. Я вижу, как на секунду на груди ближайшей девушки сминается рубашка. Третий размер задорно качается, словно от толчка. Будто невидимая фантомная рука их пихнула.

Вспоминаю техники саммо, о которых успел прочитать в палате. Стиль Рыгл, «брошенный кулак» на минималках. Обычный «кулак» выбил бы воздух из дыхалки, тут же силу удара принудительно сдержали. Судя по умелой, тонкой манипуляции живой, местная Оля весьма крутой Ученик либо даже Воин.

— Значит, это ваше кафе? — лениво говорю. — И часто вы так на клиентов кидаетесь?

— Молчи, дурак, — шипит на меня подруга Оли с розовыми волосами. Ох уж эта мода на цветное ассорти. Ладно, здесь я не против — симпатичным девушкам очень даже идет. Но на парнях выглядит прямо «брррррр».

Вторая подруга поддакивает:

— Не нарывайся лучше. Хватит с тебя, что поцеловал ее в прямом эфире. И так приговор себе подписал. — А вот это интересно. Наш Бесенок, оказывается, тот еще бесенок.

— Слушай ты! — стискивает Оля кулаки — костяшки местами изукрашены старыми белесыми шрамами.

Из служебной двери выбегает мужчина в тройке. Так быстро несется к нам, что его галстук отлипает от рубашки и болтается как маятник.

— Юная госпожа Менская, что-то случилось? — похоже, управляющий кафешкой.

— Случилось, — глядит Оля только на меня. — Я сама разберусь.

— Вы нас выгоняете? — округляет глазки сестренка, только-только занеся ложку над большой тарелкой с мороженым для следующего захода.

Оля на миг теряется, щеки ее становятся пунцовыми как клубника, плавающая в суфле на соседнем столике. Эх, Кали-Кали не увидела сразу, что я с ребенком, теперь не знаешь, куда стыд деть.

— Нет, кушайте, — милостиво разрешает она и садится на пустой стул за наш стол. Кидает мне рассерженно:

— Как закончите, ты и я — на улицу.

— Зачем?

— Будем драться. За то, что опозорил меня на всю страну.

Пожимаю плечами и возвращаюсь к своей порции. Лена тоже наяривает ложкой мерзлую вкусняшку. Потоптавшись немного, управляющий уходит из зала. Подружки возвращаются за свой стол, поглядывая на нас. Оля же сидит прямая и напряженная, как струна, не отрывая от моего лица горящего взгляда.

— А когда я ее поцеловал? — шепчу Лене, толкнув легонько локтем в бок.

— На региональном чемпионате, — отвечает сестренка, облизываясь. — Твоя команда получила золото, как всегда, ее — бронзу. Вот на пьедестале во время награждения ты ее как схватил и как впился губами, — вдруг девочка краснеет и качает головой. — Братик такой дурачок.

Хм, дела. Интересно, с языком поцеловал? Ну не сестренку же об этом спрашивать.

— Доели? — прерывает Оля поток моих мыслей.

И, правда, Лена как метеор уже опустошила тарелку. Я только половину одолел, но да ладно, не буду заставлять ждать дам. Выходим с сестренкой на улицу. Оля следует по пятам, за ее спиной маячат подруги. Беру Лену за руку и веду ее вдоль дороги.

— Ты куда? — восклицает Оля. — Сбежать собрался?

Не оборачиваясь кидаю.

— Тут место рядом подходящее есть. Не на тротуаре же мордобой устраивать?

Аргумент весомый, и девушка послушно шагает следом. Подруги не отстают. Через триста метров застываю возле остановки. Кручу головой по сторонам.

— Ну, где твое место? — бурчит целованная моим реципиентом школьница. — Или ты тянешь время? Только попробуй — вдвойне получишь!

Не обращая внимания, продолжаю всматриваться в закоулки между домами. Из-за поворота уже вывернул автобус, медленно подъезжает к остановке. Из открывшихся дверей вываливает народ.

Опускаю взгляд на Лену.

— Сестренка, за меня не волнуйся. Все будет хорошо. Как вернусь в палату — обязательно позвоню.

— Вернешься? — хлопает Лена глазами. — Думала, тебя уже выписали. Так ты сбежал?

Подмигиваю ей.

— Только — тссс! — никому, поняла?

— Ты что, меня игнорируешь? — ко мне подходит Оля и хватает за грудки. — Совсем оборзел? Здесь тебя и поколочу.

Смотрю в ее светло-голубые глаза с темно-серой каймой. Мир другой, и сама Оля другая, а глаза те же — живые, наполненные здоровым и ясным блеском, в оправе длинных черных ресниц. Интересно.

— Нам незачем драться. Тогда тебя целовал не я.

— Не гони! — рычит она.

— А сейчас — я, — резко хватаю ее за голову обеими руками, притягиваю к себе и целую. Вкус коралловых губ завладевает мной — и, кстати, он намного слаще шоколадного мороженого. Намного приятнее.

Она пробует вырваться — но слабо, и не выходит. Мои губы опаляет трепещущий жар, и готов поспорить, ее тоже. Один костер на нас двоих. Одно пламя, одна близость на два разных мира. Закрываю глаза, но последним, что вижу — как она тоже опускает веки. Окружающий нас шум — гудки автомобилей, лай собак, свист поднявшегося ветра — тонет в безмолвии между мной и ней. Растворяется в ускорившемся стуке наших сердец. Может, Оля не узнает, никогда не узнает меня, но… избить точно захочет еще сильнее! Ой, блин! Пора делать ноги!

— До скорого, — скидываю ее ослабевшие руки с груди и прыгаю в автобус.

Как раз вовремя — двери закрываются прямо перед моим носом, и железный удар сотрясает весь салон автобуса. Пассажиры испуганно вздрагивают. Трогаемся, сквозь приоткрытое окно слышу:

— Опять? Ты опять сделал это? Все! Ты — покойник! Слышишь? Артем Бесонов — я лично тебя урою!

Машу на прощание рукой, и это раззадоривает Олю кричать еще громче.

— Бесссоно-о-ов!

Постепенно стройные фигуры девушек на остановке уменьшаются и исчезают, следом утихает и сердитый крик. Я выдыхаю — фу-у-ух, оторвался. Улыбка долго не сходит с моего лица, так что мимические мышцы начинают болеть. Лене, конечно, со стороны Оли ничего не угрожает. Та и так чувствовала себя неловко из-за наезда перед сестренкой. Правда, поцелуй ей крышу снес напрочь — орала на всю улицу уже никого не стесняясь. Хе-хе, Кали такая Кали. Когда мы рвали в клочья орды кротосов, она была такой же безудержной.

Пассажиры все еще переглядываются и крутят пальцами у виска, а я, продолжая улыбаться, вспоминаю вкус коралловых губ.

* * *

— Вот урод! — Оля в последний раз топает туфлей по проезжей части и возвращается на остановку — Своло… — Кира делает ей знак, указывая на сестренку Бесонова, и она тут же поправляется. — Негодяй, короче.

— Странно он был как-то одет, — задумчиво перебирая розовую прядь, замечает Рита. — Как будто в домашние футболку со штанами.

— Братик в них по больнице ходит, — кивает Лена, в восхищении разглядывая Олю. С одного пинка весь автобус встряхнула! Вот ей бы такой сильной стать. Никакая Шпигова бы не смела ее трогать.

— В больнице? — вскидывает голову Оля. — Он лежит в больнице? Что-то серьезное?

— Ага, братик в аварию попал. Но выбрался ненадолго, чтобы мне помочь.

Рита переглядывается с Олей.

— Так значит, швы на его лице — это не после Игр? — спрашивает Рита. — Это из-за аварии?

— Ага.

Оля вдруг ощущает странное удушье. Она касается кончиками пальцев своих губ — нестерпимо горящих после наглого поцелуя. Но теперь она вовсе не сердится. Теперь ей стыдно. Она собиралась избить больного! На глазах его сестренки! Есть ли более позорный поступок?

— Вы только сильно не бейте братика, — просит вдруг Лена. — После аварии он перестал управлять живой. Совсем больше ее не видит.

Есть — избить инвалида.

Внутри Оли натягиваются неведомые струны, причиняя физическую боль. Сердце сжимается.

— Я не буду его бить. Обещаю, — успокоить девочку — все, что она теперь может. — Скажи, пожалуйста, в какой больнице Артем лежит?

— Зачем тебе? — прищуривает глаза Кира.

— Хочу извиниться, — Оля плотно поджимает губы. Жар никак не хочет их покидать.

* * *

Вечером мне в палату вламываются три перца. Все на понтах, на волосатых запястьях болтаются золотые цепи, уши проколоты, глаза либо полупьяные, либо полутрезвые — выбирайте что больше нравится.

— Крысеныш, это ты мою сеструху обидел? — скучающе бросает кадр в белом пиджаке.

— Блондинка с надменным лицом? — уточняю. — Она с подругами избивала мою сестренку в подворотне. Так что за дело обидел.

— Ты гон не гони! — пищит второй, худой, как жердь, с бородкой. — Знаешь, чья она дочь? Чей Боря сын? Попутал ты серьезно.

С трудом сдерживаюсь. Речевой этикет, конечно, на уровне каннибалов-тираназов — разговор у тех сводится к односложным рыкам и гавканьям. А если обнаружат у сородича открытую рану, то и этого не будет — молниеносно кинутся всей толпой и обглодают целиком до костей. Но раны у меня, к счастью, все зашиты.

— У меня доказательства есть, — тянусь за отнятой камерой — в тумбочку ее убрал.

Третий гость — жирдяй в обтягивающей водолазке — шагает прямо ко мне. Хрустит жирными кулаками. Ммм, странно — казалось бы, его пальцы так заплыли прослойкой, что звукоизоляция вокруг костяшек стопроцентная, ай нет.

— Борь, походу, паря не поймет никак, — мычит жирдяй. — Давай поучим?

— Поучим-поучим, — кивает «белый пиджак». — Но не здесь — а то больница, место социально значимое. Сбегутся еще на шум доктора, зачем их отвлекать? Выйдем-ка для начала. Крысеныш, сам пойдешь?

— Сам, — пока что махнул я рукой на милое обращение к себе. В соседней палате тяжелобольные спят — не хочу никого растревожить.

Выходим дружной компанией в коридор, спускаемся на первый этаж. Со стороны регистрационной стойки раздается знакомый голос. Хе, не чаял так скоро ее услышать.

— Артем Бесонов в какой палате? — скидывает челку с глаз Оля и вдруг замечает меня. — Бесонов! А мы к тебе!

Вместе с ней пришли и подруги — розоволосая и с коротким каре.

— Снова драться? — улыбаюсь. — Извини, сегодня у меня очередь.

Киваю на гостей рядом. А те стоят, разглядывая девушек с открытыми ртами. Я и сам немного прифигеваю. Девушки сменили школьную форму на прогулочную одежду — блузки, приталенные кофточки, джинсовые юбки и гольфы, — на бережно распущенных волосах блестят розовые заколки. Еще с утра боевая и дерзкая Оля сейчас милая и смущенная.

— Нет, я не драться, — краснеет она.

— Тогда снова целоваться? — подмигиваю.

— Ах ты! — боевой задор возвращается к ней мигом, а вот краснота сходить с лица не желает.

— Артем, — серьезным тоном говорит розоволосая. — Ты сейчас сказал, что идешь с этими людьми драться?

— Ага, цыпа, — заявляет «пиджак»-Боря. — Колотить мы его идем, но вы можете с нами. Вас как раз трое, потом повеселимся шестером. Покатаемся, малышки, на моей «Волге».

— Что?! Малышки? — тут же вскипает Оля, но спокойная розоволосая опережает ее:

— Тогда мы с вами.

Я закатываю глаза, но молчу, иначе с места не сдвинемся.

Всей гурьбой вываливаемся на улицу, оставляем ворота больницы позади. Подходящий безлюдный проулок находится через двести метров. Жирдяй подталкивает меня к самому тупику — видимо, чтоб не сбежал, хе.

Но самое удивительное — три девушки подходят и заслоняют меня от поддатых мажоров.

— Какого? — бурчит Боря. — Не, малышки, резвиться с вами потом будем, сначала отшлепаем этого…

— Вместо Бесонова мы будем драться, — заявляет Оля, уперев руки в бока.

— Мы будем защищать его, — кивают ее подруги.

— Глупые девушки, — вздыхаю. — Валите домой. Вы кого прикрывать вздумали? Я тебя на Играх уделал, Менская.

— Мы всё знаем, — оборачивается Оля и смотрит мне прямо в глаза. — Ты — инвалид, Бесонов. Жива больше не поддается тебе. Оставь это нам…

Гулкий удар сердца. Один стук кровяного насоса, недолгий миг, прежде чем я осознаю сказанное и рычу:

— ЧТО. ТЫ. СЕЙЧАС. СКАЗАЛА.

Внутри моего астрального тела сотрясаются ментальные многогранники. Разрушенный фрактал Третьего Генерала Яка дрожит всеми разобранными элементами. Порождается мощная психическая волна, удар проходит насквозь через проулок, по всем, кто в нем. Девушки и мажоры — их шатает, в глазах паника. Жирдяй так вообще плачет:

— Мама забери меня отсюда, — размазывает он сопли и слезы по лицу.

— КТО. ИНВАЛИД.

Мной обуревает ярость, что дала мне сил сразить Высших демонов, будучи никем, будучи слабаком. С трудом хватаю бурлящие эмоции за вожжи.

— Отойди в сторону, Менская. Повторять не буду.

— Ннет, — вздрагивает упертая Оля, хотя ее блузка ходит ходуном — живот под ней судорожно сжимается и разжимается.

Розоволосая кладет ей руку на плечо.

— Послушайся его, Оль.

— Но…

— Если бы он совсем не владел живой, нас бы так сейчас не трясло.

— Хорошо, — после секундного раздумья Оля дает себя отвести к боковой стене.

Умница.

Шагаю к мажорам, по пути разминая запястья.

— Ну, кто хотел меня поколотить, — оскаливаюсь плотоядно, по-волчьи. — Налетай.

Боря выглядит бодрее всех, хоть и лицом позеленел после псих-шторма. Жердь тоже вроде в порядке. А вот жирдяй пока не боец — все еще плачет и тихо скулит.

— Бейте его! — наконец кричит Боря и срывается с места.

Отбивая первый же прямой выпад, ощущаю под предплечьем гранитную твердость. Уворачиваюсь от медленного джеба и пробую на прочность физиономию «пиджака». Костяшки будто в кирпич влетают. Отскакиваю назад. Чувствую, как саднит в руке. Ущерба же для Бори никакого — вообще никакого. Значит, вот ты какой, ментальный доспех. Впечатляет.

Ухмыляясь, Боря снова налетает на меня. Больше не использую прямых блоков — чревато травмами. Невелика потеря — в чистой рукапашке мажор мне не соперник. Главное, повалить его прежде чем, подсобят остальные.

От Бори прилетает удар ногой. Ловлю подарок и одним резким движением гну в коленном суставе.

— А-А-А-А-А-А-А! Отпусти!

Хруст.

Выворачиваю сильнее, доламывая сустав. На Борю жалко смотреть — корчится на асфальте и машет руками.

— ОТПУСТИ! ОТПУСТИ МОЮ НОГУ!

Можно, конечно, поелозить им по земле, побить головой об стены и бордюр, заодно изучить прочность доспеха. Но мажор уже готов. Какая жалость…

Резко отскакиваю в сторону, пригибаюсь. И смотрю на напряженного «жердя». Показалось? Нет, воздух рядом всколыхнулся точно. Значит, дальнобойная атака навроде «брошенного кулака». Сгусток живы, бьющий на расстоянии. Прелесть.

Снова чувствую что-то неладное. Колыхание воздуха. Перекатом ухожу к противоположной стене, и, еще не выйдя из кувырка, пинаю «жердя» в живот. Тому будто пофиг — ментальный доспех уже надет. Но это все равно для отвлечения. Чтобы успеть вскочить. Хватаю за шиворот и врезаю башкой в стену. Еще и еще. С треском осыпается кирпичная крошка. Макаю «жердя» макушкой в асфальт, катаю его легкое тело по проулку, снова и снова долбя челюстью о бордюр. Задумчиво слежу, как мой подопытный воспринимает каждое новое знакомство с твердой поверхностью. Интересно же, насколько его хватит? Ой, уже все.

Выпустив ослабленное тело, подхожу к жирдяю. Смотрю на его лоснящееся от размазанных соплей лицо.

— Пожалуйста, не бей, — просит он.

— Ты же меня поучить хотел? — приподнимаю я брови. — Так давай. Для начала вруби доспех.

— У меня его нет, — плачет бедный. — Не продвинулся дальше Новичка.

Хмуро гляжу на него. Будь он демоном — без базара, уже бы с вывернутой шеей лежал. А так что с него взять?

— Вызывай скорую: друзьям твоим бо-бо.

Отворачиваюсь от мудня к растерянным девушкам.

— Собираюсь уйти отсюда, чтобы не светиться с ними. Вам тоже советую.

— Бесонов, — подает робкий голос Оля. — Мы увидимся на отборочных?

Хм, она серьезно?

— Нет, ты же все видела, — киваю на стонущего Борю и бездыханного «жердя». — У меня больше нет живы. До скорого, девушки.

Покидаю переулок, но успеваю услышать из уст Оли:

— Видела…я не знаю, что я видела.

Глава 4 — Привет, лицей

— Алло, Маклауд, дело есть.

— Сосунок, ничего не попутал? Хватит с меня, что убираюсь за твоим отцом. Еще подтирать задницу его ублюдку я не нанимался.

— Следи за словами — у меня разговоры записываются. Отправить отцу твое «ублюдок»?

— Кхм… так чего тебе?

— Нужно избить одного козла. Хорошенько избить. Сломай ему обе ноги, выломай пальцы, отрежь уши…

— Воу-воу, полегче, пацан! Сам сказал, что записываешь. Без подробностей. Я свою работу знаю. Кто он?

— Артем Бесонов, школьник, вчера лежал в шестьдесят седьмой больнице, но может уже выписали. Слишком круто кулаками машет для больного.

— Щас притормози. Со школотой еще я не возился, ага. Дальше сам, пацан. Можешь своих прихвостней взять, раз один трусишь.

— Не трушу — уже пытался сам, и друзей уже брал. Он нас сделал.

— Ммм… я ж тебя сам в рукопашке натаскивал. Ты ленивая задница, но что-то можешь. Не простой школьник, значит?

— Чемпион, мать его, по Военным Играм среди малолеток.

— Ха! Насмешил! Так чего ты хотел? Думал, тебе по репе не надают?

— Блин, Маклауд, я же не просто так поперся к нему. Перед этим прозондировал почву, узнал в больничке, что он после аварии инвалидом стал и живу не контролирует больше. Он эту гребаную живу ни разу и не использовал во время драки…вроде бы…

— Вроде бы?

— Вначале какая-то херня произошла. Будто бы он «устрашение» врубил. Всех нас тряхануло, а Хома вообще разревелся.

— Ничего не путаешь, пацан? «Устрашение» — способка на уровне Кмета, на моем уровне.

— Не знаю, Маклауд. Сам проверь.

— Чудные дела…Интересный парнишка. Слушай, пацан, я возьмусь за этого школьника, но только из любопытства. Не вздумай больше ко мне бегать с просьбами.

— Мне срать, главное, разукрась его по полной. Ноги обязательно сломай…И Маклауд…Маклауд? Говнюк! Я еще научу тебя трубки бросать!

* * *

Высокие черные ворота закрылись за отъехавшим такси уже как минут пять, а я все еще стою и оглядываю вычурные корпуса. Это точно Первый лицей имени князя Александра Бородова? Больше походит на летний дворец этого самого Бородова. Чистый озелененный двор, кленовые аллеи, кирпичные постройки с декором из белого камня и готическими деталями. Остроконечные башни. Арки и стрельчатые окна.

В Страшном мире мне не приходилось бывать в столь красивых местах. Зато хватало совсем другого «добра». Руины мегаполисов. Стоянки трианозов, полные смрада и гноящегося недожеванного мяса. Подземные пещеры, заваленные спаривающимися кротосами. Да, незабываемые воспоминания.

Эх, жалко, с семьей не удалось даже побыть. В день моей выписки из больницы лицей прислал письмо. Учсовет требовал, чтобы я приступал к учебе немедленно, как только здоровье позволит. Я бы и забил на пару дней, но родители побоялись. Вообще правы они, наверное. Заведение престижное, и отчисляют отсюда за любой серьезный промах. Глупо упускать удачу, раз попал.

Беру сумку и иду по тропинке. Деревья шелестят сочно-зеленой листвой. Бордюры — белоснежные и зеркально гладкие. Впереди на изумрудной, словно только что выкрашенной, траве сидят группы учеников. Девушки в коротких юбках. Парни истекающие слюной, глядя на их стройные голенькие ножки. Повсюду — шум и смех. У многих учеников в руках гитары и скрипки. Одна девушка с хорошеньким личиком начинает петь, как дитя. У меня щемит сердце от сладкого голоска. Другая девушка аккомпанирует ему на гитаре. Останавливаюсь, слушаю.

— Чего встал посредине! — шаркнув меня плечом, обгоняет парень. — Понабрали, блин, простолюдинов.

Хм, сынок боярский что ли? Ускоряюсь и провожу подсечку. Пока поваленный парень со стоном целует землю, говорю мимоходом:

— Что, Ваше Благородие, свои ноги не держат? Привыкли, что слуги носят?

Делаю всего пару шагов, как натыкаюсь на трех парней. Широкоплечие, шеи толстые, накаченные. Стоят посреди тропинки — ни обойти, ни объехать. Зыркают то на поваленного торопыгу, то на меня.

— И кто у нас такой смелый? — спрашивает один.

— Знаю кто, — плотоядно тянет другой. — Свежее мя-ясо!

Третий только фыркает и манит меня рукой к себе. Я раздумываю: бросать уже сумку или сами отстанут. Вряд ли в лицее мордобой посреди улицы разрешен.

— Бесонов? — слышу за спиной.

Оборачиваюсь. Молодая симпатичная женщина в бежевом костюме глядит прямо на меня.

— Он самый, — киваю.

— Я — Элла, твой куратор. Пойдем, — она разрезает группу парней, как ледокол айсберги. Здоровяки послушно расступаются. Спешу следом. За спиной один из троицы говорит:

— Бесонов…чей он сын?

— Простолюдинов, — презрительно. — Этот тот самый калека без живы, о котором все говорят. Смотри-ка, какой наглый.

— Так научи его манерам, — властно.

Взмахом руки Элла подзывает мужчину в синей униформе. Женщина решительно забирает у меня сумку и передает ему. Меня обволакивает аромат ее парфюма.

— Четвертое строение, четырнадцатая комната, — дает распоряжение Элла, и мужчина уходит.

Она ведет меня между корпусами.

— Пойдем, все основное покажу. Вот столовая. Все приемы пищи по расписанию, кроме ужина — в любое удобное время с шести до девяти вечера. Отбой — в десять тридцать. Первый и второй корпуса — учебные. Третий и четвертый — общежитие. Твой — четвертый, вот ключ от комнаты. За каштановой аллеей — территория музыкальных клубов. Тебя, наверняка, интересуют боевые клубы — там, за живой изгородью, их целый квартал. Тренировочные полигоны примыкают к клубу по Военным Играм. Его крышу видно даже отсюда — во-о-он там, видишь, красная черепица сверкает на солнце?

— Мне туда не надо, — даже не гляжу в указанную сторону. — Лучше покажите, где клуб по игре на саксофоне.

Элла легонько улыбается:

— Шутник, — совсем не оценивает она мою тягу к миролюбивому искусству. — Выход за территорию лицея запрещен. Пока ты учишься здесь, мы отвечаем за тебя, — ее тонкая рука указывает на проходящего мимо безопасника в форме, с пистолетом на поясе. Серьезно у них тут все, не поспоришь. — Повсюду охрана — если что, она убережет тебя и от других учеников тоже. Не секрет, что многие высокоблагородные дети не воспринимают всерьез одноклассников не из знатных родов. Главное — не ведись на провокации. Не позволяй затащить себя на ринг или арену клуба. Там уже охрана не помешает им.

— Еще я детишек не боялся, — хмыкаю.

Элла удивленно смотрит на меня:

— Каких детишек, Артем? Ученики как минимум твоего возраста либо старше.

— Кх…ну мозгами, видимо, не выросли, если разнимать приходится.

Блин, успел забыть, что самому шестнадцать. Ох, Тема, палишься. Привыкни уже, что сам малой.

— Тогда все, Артем, — легонько хлопает Элла меня по плечу. — Твои вещи уже в комнате, там же и новая школьная форма. Размер сообщили твои родители. Если не подойдет что-то, поменяй в пятом корпусе — там персонал. Расписание уроков в тумбочке. Учиться начнешь с завтрашнего дня, сегодня — отдыхай.

Ее рука не успевает соскользнуть с моей куртки — ловлю нежные пальцы. Немного придерживаю. Ровно столько времени, чтобы ее глаза округлились и стали больше солнца. Мягко отпускаю.

— Отдохнул бы, да не с кем, — грустно вздыхаю и подмигиваю. — Не составите компанию?

— Артем Бесонов! — восклицает Элла, зардевшись. — Мы в лицее! Совесть имей.

— Ну ладно-ладно, — примирительно поднимаю руки. — Но вы не можете на меня сердиться. Любой бы на моем месте рискнул, — бросаю взгляд на снующих вдалеке учеников. — Любой взрослый.

Элла пытается делать серьезное лицо, но красные щечки не вписываются.

— Иди уже в комнату, пока я тебя на уроки не отправила.

— Не проводите до двери? — улыбаюсь.

— Бесонов! — пытается строго. Выходит же умоляюще. — Хватит.

Теребя воротник блузки, она косит куда-то в сторону. Прослеживаю за ее взглядом и вижу объектив камеры. Ну точно не в этот раз.

— Понял. До встречи, куратор Элла.

Глава 5 — Осваиваемся

В холле общежития уютно: холодильник, диванчики, в углу ваза декоративная и явно дорогая. Сейчас, правда, никого нет. Сворачиваю в левый коридор, иду мимо еще одного холла с плазмой и креслами.

У панорамного окна — симпатичная девушка с черноволосым парнем. У последнего широкие плечи и поза сватающегося петуха. Шепчутся, чуть ли не обнимаются, но, поглядывая на камеру на потолке, все же не решаются. Симпатяшка замечает меня, глаза ее округляются.

— Это он! Он! — шепотом.

— Да кто? — с большим нежеланием парень отрывает взгляд от ее лебединой шейки.

— Жень, это он сделал тебя на Играх в средней школе. Он всех сделал! Даже княжну Бородову!

Черт, популярность Бесенка опять меня опередила и первой заехала в общежитие.

Парень поджимает губы. Похоже, испортил я ему малину.

— Ну не сам лично. Командами же играли…

— Разве не он уложил тебя на лопатки?

— Ну не сам лично, — настаивает на своем и вдруг потирает щеку. — Все же основную работу сделал его хук справа…

— А ведь даже не из дворян, — восхищенно и даже нагло разглядывает она мою изукрашенную физиономию.

Быстро прохожу дальше, пока у меня автограф не попросили. Сразу за поворотом моя комната. Толкаю приоткрытую дверь и вхожу. Большая комната с тремя кроватями, на одной лежит моя сумка. На другой — блондиночек книжку читает. Вглядываюсь в лицо, чувствую, как брови на лоб лезут.

Ух ты, как тесен мир! Шершень! Стас-Шершень! Мой былой товарищ.

Хлебнули мы с ним лиха в пустыне Гоби, сражаясь с Высшим демоном — Великим Червем Аба. Пока Стас мутузил его прихвастней-черведемонов, мне досталась эта серая громадина размером с десятиэтажный дом. Уроборос драный. Бестолку прыгал я по его кольцам, рассекая Громовыми Когтями направо и налево скользкую плоть. В итоге гад меня подкинул хвостом в воздух и проглотил, бе-е.

Пока летел Червю в пищевод, время не терял — рвал в клочья слизистую. Ну и ему хватило. Свалился с таким грохотом, будто небоскреб рухнул, подняв тучи песка. С лязгом захлопнулись громадные челюсти, словно захлопнулась решетка на крепостных воротах. А я выбрался, вспоров брюхо… Ой, хохма, вспомнил: Шершень едва меня увидел, сразу завизжал как девчонка. Было с чего пугаться — желудочный сок сжег всю мою кожу до мяса. Видок вышел круче, чем у любого демона. Ну с фракталом Эсклопа подобные раны не страшнее легкой ссадины.

— Стучаться не учили? — хмурит брови Стас. — Я тебя не пускал.

Хм, грубовато.

— Я теперь живу тут. К себе домой не стучусь, уж извини.

— Из какого ты рода?

Стас, и ты туда же! Опять гребаные загоны на знатность.

— Большого.

— В смысле? Нетитулованного или из сиятельств?

— Бери выше — императорского.

— Серьезно? — выпучивает он глаза, подбираясь.

— А сам как думаешь? Разве великая маньчжурская династия Цин может звучать не серьезно? — слегка прищуриваю глаза, кося под китайца. — Аль не признал?

Шутку Шершень не оценивает.

— Ясно. Плебей, значит, — фыркает брезгливо.

Хм, ну и ладно, не сильно хотелось. Берусь разбирать сумку.

— Не спеши раскладываться. Ты здесь жить не будешь.

Да что не так с этим миром? Теперь меня все старые знакомые будут в шею гнать?

— Еще вякнешь — и я тебе челюсть сломаю, — буднично говорю, раскладывая одежду.

Сам Стасик напросился.

— В лицее драться запрещено, — шокировано смотрит он на меня. — Мигом отчислят.

— Ошибаешься. Никто никому ничего не может запретить, — бросаю через плечо. — Тебе ставят условия, а следовать им или нет — сам решаешь. Вот я, похоже, скоро решу накостылять одному заносчивому засранцу.

Блеф срабатывает. Стаса пронимает, он молча утыкается в книжку. Заходит парень, которого только что я нечаянно обломал с девчонкой.

Отлично. Еще один желающий меня достать?

Останавливается напротив меня. Тут же разворачиваюсь навстречу, ожидая любой подставы.

— Женя, — тянет мне руку. — Аксюк. Из Бессарабии.

Неужели в этом версальском дворце нашелся кто-то адекватный?

— Артем Бесонов. Местный московский.

Пожимаю в ответ, он сдавливает сильнее. Не уступаю, оба стискиваем пальцы крепче и какое-то время меримся писюнами.

Затем он заваливается на кровать. Достает мобильник.

— Алка тебя возле двери караулит, если интересно, — бросает в мою сторону быстрый взгляд и утыкается в телефон.

— Кто такая Алка?

— Княжна Алла Настьева, землячка моя, — грустно вздыхает. — Вместе из Дуная приехали два года назад, у меня планы на нее были, но похоже ты одним своим появлением ее отбил. Не поделишься, чем так девчонок цепляешь?

— Может, швами, — оттопыриваю двумя пальцами нижнюю губу.

— Не, — улыбается бессарабский дворянин. — Скорее дело вот в том пластыре на виске.

Оба смеемся. Норма. Хоть один адекватный сосед.

— Может, заткнетесь? — рычит Стас, тряся книжкой. — Сосредоточиться не даете.

— Не воняй, — хмыкает Женя. — Голова болит.

— Иди к черту, цыганский аристократ, — мигом вскипает Шершень.

— Рот закрой, разоренный.

Начинается перепалка. Слушая краем уха, разбираю вещи.

— Юбочник!

— Ботаник.

— Дырокол!

— Зубрила.

Фу-ух, наконец развешал шмотки. Закинув пустую сумку под кровать, собираюсь наружу. Хочется спокойно помозговать, а не ругань переваривать.

— К Алке? — не упускает меня из виду Женя.

— Не беспокойся, сосед, — выхожу за дверь. — Меня никогда не тянуло к куску чужого пирога.

Боялся Женя не зря — едва переступаю порог холла, как с кресла вскакивает желанная им княжна. Такую грех не желать. Красивая, черноволосая и черноокая, загорелая и статная, еще раз красивая. Сотню, тысячу раз красивая. Позади ее тонкого стана отсвечивает включенная плазма.

— Здравствуй, Артем, — сверкая глазками, подает мне руку. — Я…

— Княжна Алла Настьева, — пожимаю мягкие пальчики. — Похоже, мы оба заочно знакомы друг с другом. И все благодаря Жене.

— Можно сказать и так, — смеется она золотистым смехом. — Ведь не одолей ты его на финальной стадии прошлогодних Игр, ты бы мне не запомнился. Извини за правду.

— За правду не стоит никогда извиняться, — улыбаюсь до ушей. Выгляжу, наверное, как оскаленный тираназ. Но Алле, к счастью, подобные ассоциации не знакомы — глаз не отрывает от моего перебитого лица.

— Ты ведь новенький, — спохватывается она вдруг. — Интересно, наверно посмотреть округу. Могу составить компанию.

— Почту за честь. — Прогуляться вместе с пирогом — не значит же его съесть?

Сначала решаем посетить парковую зону лицея. Пройдя насквозь светлую аллею, сворачиваем к далеким спортивным площадкам. Там на турниках занимаются девушки в коротких синих шортах и облегающих футболках. Есть чем полюбоваться — некоторые спортсменки так вспотели, что сквозь мокрые футболки проглядываются ореолы сосков. Одна девушка как раз подтягивается, демонстрируя гибкое тело и игру мышц.

— В субботу будет вечеринка, — шелестит сбоку приятный голос Аллы. — Хочешь со мной пойти?

Прости, княжна, но это уже сильно смахивает на покушение на чужой пирог.

— Другие дворяне вряд ли обрадуются, если ты приведешь с собой простолюдина.

Алла приподнимает изящные брови.

— Какая разница, что подумают другие? — Ее ответ в моем духе, черт, мне нравится ее ответ! Но отмазаться все равно надо.

— А что подумаешь ты, узнав, что я больше не владею живой? — внимательно смотрю в ее черные глянцевые, как бок дорогого суперкара, глаза. — Возможно, меня сегодня-завтра лишат стипендии и выторнут отсюда.

Княжна лишь пожимает тонкими плечами.

— Не выторнут, — уверенно заявляет. — Разве лев без гривы уже не лев?

Так, на мою «ущербность» ей плевать. Мило? Безусловно. Но пирог чужим быть не перестал.

— Хм, что за тусовка?

— Обычная: спарринги, музыка, коктейли, бассейн.

— Извини, не выношу много народу…

— Мы сбежим, — тут же вставляет слово и хватает меня за руку. — Только отметимся у подруг и уйдем веселиться вдвоем. Меня же ты выносишь?

— Уже вроде как минут десять, — киваю задумчиво. — Но что-то мне подсказывает, и тысячи минут так же незаметно пролетели бы.

Кусая губы, она прячет улыбку, смущенная донельзя. Но пальчики на моем запястье не разжимает. Я чувствую, как таю. Буквально в лужу растекаюсь.

Эх, Женя, сосед, прости. Борюсь изо всех сил, но проигрываю. Противник попался достойный — Градгроб в подметки не годится.

— Я подумаю, ладно? — отказать прямо этой нимфе невозможно. Значит, надо сменить поле битвы. Скажу «нет» потом, когда она не будет выглядеть настолько трогательной и манящей. Главное, чтобы такое время в принципе существовало.

— Ученица Настьева, — раздается строгий женский голос. — Демонстрировать отношения в лицее запрещено.

Алла тут же отпускает мою руку.

— Простите, куратор Элла.

Я оборачиваюсь: правда, она. Стройная фигуристая женщина, далеко уже не школьница с их узкими бедрами — как раз в моем вкусе. Ведь сам-то я еще тот школьник. Только сейчас лицо Эллы пышет сдерживаемым гневом и ей… идеально идет!

— Бесонов! — грозно смотрит на меня, скривив губы. — Первый день в лицее и уже два предупреждения. Хочешь выговор?

— Куратор, я ничего не демонстрировал, — покаянно качаю головой. — Лишь поскользнулся — а княжна меня подхватила за руку и удержала на ногах. За что ей большое спасибо!

Чувствую, как Элла буквально меня взглядом прожигает. Может, я все-таки нравлюсь ей? А то реакция слишком бурная на пустяк — подумаешь, за ручки подержались.

— Не оступайся больше, Бесонов, — наконец процеживает куратор и широким шагом уходит.

— Что это с ней? — недоумевает княжна.

Пожимаю плечами. Любовь, надеюсь.

Глава 6 — Проверка на простолюдимость

Алла подпрыгивает на кровати и оглядывается. Безумно вертит головой. Холодный пот щиплет кожу под ночнушкой. Сердце колотится у самого горла. Но никто не жмет ее сзади, нет давящих сильных рук. Вокруг лишь мрак и свет луны.

Сон, опять этот сон…

Со стоном падает обратно. Пытается успокоить дыхание, разминая плечо — резко дернула им во сне, теперь болит. Ничего, скоро все кончится. Скоро она отомстит за свой позор. Бесонов почти в ее руках!

— Княжна, — отрывает голову от подушки Кара, ее соседка по комнате. — Давно у вас не было кошмара. Это все из-за того немощного! Не стоило с ним гулять, только вдохновились зря.

— Артем не немощный.

— Как угодно, — недовольно бурчит. — Но почему этот простолюдин? Почему не Аксюк? Богатые родовые земли. Древняя баронская кровь. Да и сам Женя бы за вас горы свернул!

Кара сама из нетитулованных мелкопоместных дворян со Смоленщины, но гонору иногда столько, будто из графов или князей происходит.

— Женьке не одолеть Буйного, — вздыхает Алла. — Мне с ним хорошо, но он слишком мягкий, а мне нужен защитник.

— И какой же защитник из убогого?

— Прекрати, — достает подушку из-под себя и швыряет в надоедливую. — Артем — чемпион, какой бы он ни был крови.

Не помогает.

— Княжна, одумайся! Вы только еще больше портите себе репутацию, гуляя с ним. При поступлении на медосмотре проверили его энергоцентры. Они пусты. Исток, зарод, живот, лада и остальные. Все!

— Откуда ты прознала? — вздыхает Алла.

— Дагер прознал, он сбросил информацию в наш — тот что для благородных — чат. Посмотрите сами. Теперь весь поток ставки делает, когда его выгонят. Заметьте, не выгонят ли в принципе — а когда!

— Что ж, тогда поставь и за меня. Скажем, тысячу рублей, — княжна задумчиво изучает темные пятна на луне.

Самой ей не хотелось заглядывать в этот гадюшник. Меньше грязи прилипнет. Она прекрасно представляла, с каким ехидством так называемые благородные особы перемывают кости бедному Артему.

— На какой срок?

— На «никогда».

— Княжна, — тяжко вздыхает. — Вы и так держитесь обособлено. Не усугубляйте. Вас не поймут.

— Поставь, — с нажимом.

— Ладно, но будьте готовы к…

— К насмешкам за спиной? Давно готова.

Над ней и так смеются. Тот день на арене, когда второкурсник Буйный унизил ее, намертво вкраплен в Аллину память. Год — это произошло целый год назад, в средней школе при лицее, но неважно. Это не судейские разбирательства, срока давности у растоптанной чести нет. Только кровь смоет позор, только сокрушительная победа в честь ее порядочного имени.

* * *

Итак, второй день в Лицее. Я сижу в классе и слушаю учителя корейского. Говорит он почти весь урок не на нашем, но мне все понятно. К счастью, меня закинуло на курс с языковым уклоном, а не в сторону экономики или естественных наук. Тогда бы был полный абзац. Среднюю школу-то я не закончил в отличие от Бесенка, с двенадцати лет занимался только рубкой демонических голов. А с языками уж прорвусь. Меня по Страшному миру потаскало знатно, пока выслеживал Высших. Бывал и в Корее полгода, так что на их калякаю, хоть с грамматикой и не очень.

На перемене со стола девушки справа падает ручка. Она катится по полу к самой доске.

— Какая жалость, — красноволосая красотка переводит взгляд на меня. — Артем, кажется? Не поможешь?

Все одноклассники как по команде оборачиваются к нам. Класс замирает. Я же смотрю на девушку. Приятная загорелая кожа, изящная линия плеч, обтянутые школьной блузкой крепкие груди второго размера. Худые ноги в черных колготках кажутся бесконечно длинными, но у меня терпения очень много, не раз сидел долгие утомительные часы в засадах, высиживая мразей-тираназов, так что не ленюсь и прослеживаю взглядом ножки почти до самого конца — от щиколоток до места, где под юбкой соединяются в промежности. Девушку мое наглое внимание нисколько не смущает. Осанка, поза, жесты не меняются — вот что значит аристократия.

— Ты не туда смотришь, — изгибает брови она. — Ручка в другой стороне.

— Именно, — соглашаюсь. — В другой — это в противоположной от меня. Почему не попросишь ребят у доски?

Там как раз стоит группа учеников и разглядывает возникшую ситуацию. Неподалеку застыли и бывшие члены команды Бесенка — блонд и зеленоволосый. Остальные из команды Артема тоже поступили в лицей, но их зачислили в параллельные классы.

— Но ведь ты же простолюдин, — «красная» хлопает ресницами. — Тебе нужно учиться прислуживать знатным. Такова твоя обязанность. Вот и тренируйся.

— Ясно, — задумываюсь. — Скажи, а знатных в свою очередь не учат самостоятельности?

Красотка недовольно сопит, ее глаза прищуриваются.

Понимаю, конечно. Сейчас идет первый тест-драйв крепости моих яиц. Будут и еще проверки на вшивость, но уж здесь прогибаться — себя не уважать. Что мне грозит? «Красная» вызовет меня на ринг? Возможно, она даже Воин, но вряд ли захочет из-за ручки заморачиваться. Хотя, может, захочет, да и плевать. Рано или поздно все равно кто-нибудь вызовет — надо ведь калеку-плебея на место поставить. А судя по репликам Стаса, мое место у ног местной знати.

Испытания в чужие братства мне не впервой проходить. Однажды чуть ли не пришлось работать совместно с бандой охотников за демонами. Те еще головорезы, и не вынуди ситуация, никогда бы к ним не пошел. Но только они знали, где спрятаны гнезда с яйцами ксинусов. Десятки тысяч, нет, сотни тысяч невылупившихся тварей. Их рождение грозило миру новым сотрясением. Не факт, что человечество пережило бы его. Не мог я понадеяться, что бандюганы сами справятся, и подал к ним заявку на членство. Испытаний было несколько: дуэль на ножах, принести голову носоргиуса, сожрать похлебку из дурманящей дряни и не сдохнуть. В конце же мне велели убить ребенка — человеческого. Вот тут я уже не выдержал. Как итог — от моей руки пала вся банда, а главарь долго терпел пытки, пока не выдал полное описание местности с гнездовьями. Яйца уничтожать пошел в одиночку. Все-таки не компанейским оказался я парнем.

— У меня спина затекла, — хмыкает «красная». — Такой ответ тебя устроит?

— Устроит, — кончиками губ улыбаюсь я.

— Значит, поможешь? — насмешка пляшет в больших глазах.

— Так и быть.

Встаю и быстрыми шагами приближаюсь к девушке. Оказываюсь сзади. Мои руки опускаются ей на плечи, легко сжимают, чувствую, как она вздрагивает.

— Ты что творишь? — шокировано она открывает рот.

— Помогаю, — спокойным тоном отвечаю. — Как ты сказала, учусь прислуживать знатным. Так лучше? Спине легче?

Мои руки мнут ее плечи, спускаются ниже, разглаживаю скопления напряженных мышц.

— Оборзел, Бесонов? — тихо выдыхает девушка, кося взглядом на застывших учеников.

Пощипываю зону возле талии. Она отшатывается. Уверенным движением одной руки наклоняю ее обратно.

— Не дергайся и расслабься, а то толку не будет, — не обращаю я внимания на резко возникшую вокруг тишину.

Кто-то из одноклассников протирает глаза, кто-то челюсть роняет на пол. Один толстяк вообще краснеет от возбуждения — видимо представляет себя на моем месте.

— Новенький с ума сошел? — полушепотом спрашивает парень у доски.

— Однозначно. Мнет Журавлеву как какую-то крестьянку на сеновале… Она его размажет.

— Прощай, дегенерат.

— Ну что же, пистец котенку.

— Надо срочно поменять ставку: после раздачи от Журавлевы он сам отчислится уже на этой неделе. Если выживет.

Мои пальцы скользят вдоль позвоночника. Нежно поглаживая «красную» под лопатками, говорю:

— Вроде бы убрал очаги возможной боли. Как ощущения? Норм?

— Ага, — едва слышное.

Заглядываю ей в лицо. Теперь «красная» в самом деле красная. Щеки пунцовые, прямо как каскад длинных волос. Приоткрытые розовые губы медленно вдыхают и выдыхают — пытается себя взять в руки.

Я вижу: она в растерянности. Вроде как сама заявила, что в спину вступило. Бить простолюдина за помощь будет противоречить ее словам. У благородных ведь слово не воробей, принято отвечать за ложь кровью. И хоть сейчас не тот случай, впитывается этот постулат вместе с молоком матери. Сложно противиться привычному укладу жизни.

— Вот и славно, — поглаживаю девушку по плечу. — Теперь сама и ручку сможешь поднять. А снова если вступит — не стесняйся, обращайся. Помогу. Как ты сказала, ведь такова моя обязанность.

— Спасибо, — поджимает губы девушка, пытаясь придать произошедшему эксцессу обличье моего любезного услужения.

— Надеюсь, качество сервиса тебя устроило, — киваю я.

На этом разворачиваюсь и выхожу из класса.

Глава 7 — Ещё один привет из Страшного мира

По дороге в класс английского меня догоняют блондин и зеленоволосый, члены старой команды Бесенка.

— Тём, постой, — кладет руку мне на плечо «зеленый». — Ну ты жару дал там, с Журавлевой. Будь поосторожней со знатными. Они же как пороховая бочка, только искру пусти — вспыхнут.

— Кир, — вздыхаю.

Сказал и жду. Вроде его Кирилл зовут, не напутал же? Судя по ожидающему лицу «зеленого» — порядок. Продолжаю:

— Атомная бомба пострашнее будет.

— Это-то ты бомба? — сомнительно смотрит Кирилл.

Ухмыляюсь — а кто же еще? Самый настоящий тактический ядерный заряд для поражения крупных целей навроде десятиэтажного Червя Аба или скопления противников поменьше как бешеных стай тиранозов. Правда, с выключенным детонатором, но это временно. Фракталы убитых мной Высших все до единого втиснуты в мое астральное тело, просто пока разобраны. Ничего, верну Громовые Когти и местные Кметы с Воинами станут не грознее котят. Про Воевод, Рыкарей и Абсолютов еще не знаю. В интернете слишком туманные и мистические описания их сил. Не разобрать, где правда, а где материал для «Рен ТВ».

Блонд хрипло смеется. А он вроде Миша, да, точно — Миха. Голос как медвежий рык.

— Узнаю Бесенка, — хрипит он, потирая друг о друга ладони. — Значит, ты вернешься в команду?

Э-э-э… Блин, не подумал: какой солдат не захочет приобрести крутое оружие. А эти парни как раз в солдатиков и играют на своих Военных играх.

— Не, парни, — стараюсь выглядеть грустным. — Живы тю-тю, энергоцентры тупо ее игнорят. Врачи дали вердикт: нефиг надеяться.

— Но если бы ты втянулся в тренировки, — надежда вспыхивает в глазах Кирилла. — Адреналин, стресс…может, сработают, как катализатор?

Мне совестно. Черт, любят эти парни Бесенка, вижу — как родного брата любят. По-честному им не скажешь, что после английского собираюсь в холл — вписать себя в список поступающих в джазовый клуб. Простите, пацы, — но навоевался. Ком из сражений дерет глотку. Хватит.

— Или, скорее, покалечусь — без ментального доспеха-то.

— Прости, не подумал, — тут же сникает Кирилл.

— Будем надеяться на лучшее, — мычит Миха. — Что жива вернется. И похрен на врачей.

— Похрен на врачей, — поддерживает Кир.

Тоже повторяю, чтобы не выбиваться из образа. Доходим до класса как раз к звонку.

На уроке опять заглядываюсь на красивых одноклассниц. Нежные полудетские лица и уже вполне созревшие тела в форменных пиджачках, белых блузках и синих юбках. Я все больше убеждаюсь, что попал в рай.

— Artem, how do you like our liceum? — от раздумий меня отвлекает учитель.

— Good, I`ve met some wonderful people! — бегло отвечаю, не отрывая взгляда от Журавлевой Виктории.

Моментально ее щеки вспыхивают. Да-да, ты моя wonderful, крошка.

Другие одноклассники-дворяне надменно оглядывают меня. Ощущение, что я им как кость поперек горла. Ну да, ну да. Простолюдин не должен шпрехать на инглише. Простолюдин должен только экать через слово и рыгать за столом.

Сегодня в интернете я рылся до ночи — пытался понять, откуда у этой дедовщины растут ноги. Вообще местный порядок мироустройства вполне логичен. Я о том, что дворяне находятся на самом верху пищевой цепочки этого мира. Основная военная сила здешних держав — владельцы живы. И как раз в Российской империи самые мощные бойцы саммо — все эти Воеводы и Рыкари — из дворян. Это на уровне Ученика и Воина талантливые простолюдины вроде команд Бесенка и Оли-Кали еще могут показать себя и уделать дворян. С возрастом пробиться сложнее. По трем причинам: секретные семейные медитации, тайные техники и родовой геном. Без постоянных духовных практик уже не достичь Кмета.

Но даже если простолюдин прорвется, Кмет-простолюдин и Кмет-дворянин — как земля и небо. На уровнях Ученик-Воин узкий диапазон возможностей. Что там? Стандартный для всех стилей ментальный доспех. Усиление живой ударов, толчков, захватов. Ускорение туда же. Еще — всякие телекинетические атаки, как «воздушный кулак» или «энергетическая рука». Короче, за исключением телекинеза сплошная физуха. Маневренность манипуляции живой низкая: либо вкачивай ее в защиту, либо в нападение. Любой упертый добьется результатов. Вот трудяги-простолюдины и показывают кузькину мать неженкам из знати. Вот Бесенок и выстрелил в чемпионы на всероссийском, а Кали урвала бронзу на региональном.

С Кмета же начинается тонкое управление живой. Возможны всякие джедайские штучки вроде огненных вихрей, взрывов и замораживаний. И каждый древний род имеет в загашнике тайные техники, которые самого гениального простолюдина отправят в аут. А еще не забываем про родовой геном — способности, передающиеся по наследству через генетический код внутри родов. Короче, набор совершенного солдата.

Незаметно наступает перемена. Как чувствуя звонит в кармане мобильник. Прикладываю к уху.

— Алло.

— Бесонов? — звучит знакомый голос.

— Это я, Оля.

— Как ты узнал меня?

Ох, Кали, тут как в песне: я узнаю тебя из тысячи по словам, по глазам и по голосу. Сантименты ни при чем, долго просто бок о бок терлись в тех же самых пещерах кротосов.

— Откуда у тебя мой номер? — вместо ответа.

— Ну-у-у, — мнется. Неужели зацепил? Еху, если так. — Сестренку твою встретила случайно. Спросила заодно.

Кстати, Лену больше не достает та блондинистая Катя. Видимо, побитый брат-мажор здорово впечатлил ее и у девчонки включился инстинкт самосохранения.

— У меня скоро урок, — смотрю на часы на стене. — Чего хотела?

— Бесонов, — пауза. — Будешь гулять в выходные?

Все-таки «еху», да как-то не так. Или я просто ничего не понимаю в девушках, ибо опыта у меня немного. Но тон, будто назначает в наряд.

— Оля, когда зовёшь парня на свидание, надо его по имени называть, а не фамильничать.

— Слушай, Бесонов! — тут же взбрыкивает она. — Мне и так это нелегко далось. Говори быстро — да или нет?

— Прошу прощения, — ледяным тоном, потому что хочется послать очень далеко. — Может, не так тебя понял? Может, ты меня зовешь, чтобы снова подраться? Тогда сорри — у меня есть дела поважнее.

— Нет! Не подраться! — вздыхает тяжко. — Давай погуляем вместе…Артем.

Так намного лучше.

— В субботу устроит?

— Да, пойдет.

— Договорились. И Оля…

— Да?

— Не рассчитывай, что снова тебя поцелую. Это надо заслужить.

Тут же отстраняю трубку от уха, чтобы не оглохнуть от крика:

— Бесонов! Да кем ты себя возомнил? Ах ты…!

— Извини — бежать надо, — торопливо вставляю между ее слов. — Позже договорим.

Сбрасываю вызов. Тут же срываюсь в холл, в запасе еще минут десять большой перемены. Проталкиваюсь сквозь толпу к доске с приколотыми листками клубов. Но на полпути останавливаюсь. Точнее меня останавливает новый привет из Страшного мира.

Мороз пробегает по коже. Лицо этой девушки я изучил досконально, и в то же время никогда не видел ее вживую.

Статная, с копной белоснежных как снег волос, спускающихся до упругой попки. Свита щебечущих девушек окружает ее, каждая пытается обратить на себя взгляд ее янтарных глаз. Я вижу — эти глаза необычные, удивительные. Черные блестящие зрачки имеют форму полумесяцев. Странные узоры — отпечаток родового генома.

Помню ее имя — Светлана Бородова. Сейчас девушка улыбается краешками губ подругам. Иногда благосклонно опускает ресницы на чье-то высказывание. Она здесь королева. Все это знают, и даже я чувствую. А потом до меня доходит. Хочется хлопнуть себя по лбу.

Светлана Бородова. Явно дочь или внучка князя Александра Бородова, чьим именем назван лицей. Ну все ясно. Даже это королевство носит ее имя.

Меня это не касается, но мне хочется просто стоять и любоваться точеным бледным лицом. А еще стройным телом с крутыми бедрами. Не знал, что она вырастет в такую красавицу. Помню ее еще ребенком.

Она ощущает мой пристальный взгляд. Слегка наклоняет голову в мою сторону. В ее волшебных глазах вопрос.

Вдруг слышу за спиной:

— Куда ты пялишься, простолюдин?

Ну вот, похоже, подкатила еще одна проверка на вшивость.

Глава 8 — Вызов

Мигом оказываюсь в кольце пятерых парней. Один из них — тот самый, что свежим мясом меня вчера обзывал. Явно подготовленная засада. Сейчас будут тушить скопом.

— Я не слышу ответа? — взбрыкивает любитель свежатины. — Оглох?

— Все видели. На княжну Бородову лупы выпучил. Ей неловко было.

— Да как ты смеешь? Совсем оборзел?

Скучающе вожу глазами по надменным лицам придурков.

— Молчит подонок, — цедит сквозь зубы самый широкоплечий.

— Похоже, тут наглядный представитель вида Простолюдин зазнавшийся, — острит конопатый. — Ну скажи нам на милость. Возомнил себя выше столбовых дворян?

— Приходится, — вздыхаю. — На дне-то все места заняты.

Пара парней справа угрожающе стискивают кулаки. Ко мне почти вплотную подходит самый широкоплечий. Едва не тычется носом в щеку.

— Умный, смотрю, — рычит. — А слабо себя на ринге показать?

С трудом сдерживаюсь. Так и хочется откинуть голову и разбить лбом его задранный шнобель. Только эта ребятня и ждет, что первым проявлю агрессию. Тогда смогут не сдерживаться, а меня еще вдобавок и отчислят. Фигушки, козлы.

— Вообще ум обычно не кулаками доказывают, — смотрю ему в глаза. — Но согласен, некоторые дебилы по-другому не понимают доводы.

— Рот закрой, — он поднимает руку и пытается хлопнуть меня по лицу.

Хватаю в воздухе его пальцы и выворачиваю наизнанку.

— У-а-а, — скулит юноша.

За миг до того как сломать фаланги, кидаю парню в лицо его собственную руку. Ладонь шлепает по губам.

— Кажется — это твое.

Он отшатывается и вертит ошалелыми глазами. Я вскидываю кулаки к лицу. Еще миг — и на меня кинутся его друзья.

Ледяной голос откуда-то из-за их спин остужает всех мигом:

— В честь чего столпотворение?

Кольцо мгновенно разрывается. Моим глазам открывается строгое лицо Светланы Бородовой. Она надвигается во главе треугольника девушек. Все члены свиты как на подбор — стильные, изящные, с соблазнительными фигурами. Средоточие стольких шикарных форм в одном месте заставляет меня сглотнуть.

— Княжна, — осаждающие меня парни скопом приветствуют Белоснежку. Их глаза блестят от щенячьей радости. Потом все поворачиваются в мою сторону с вопросом в глазах: мол, чего молчу, и я медленно киваю:

— Светлана.

Широкоплечий тихо шипит сквозь стиснутые зубы:

— Пролетариат долбаный.

Не обращая внимания, девушка глядит на меня.

— Мы знакомы? — ее волшебные золотые глаза слегка прищуриваются.

— К сожалению, не довелось. Разве что мы как-то пересеклись на одном чемпионате, — озабоченно опускаю взгляд на ее туфли. — Осторожно, не поскользнитесь — здесь желчи немерено натекло.

Бледно-красные губы княжны трогает едва заметная улыбка. Она ничего не говорит, будто ожидает. Правда, пора и представиться.

— Артем Бесонов. Но местные зовут меня Простолюдин.

— Не беспокойтесь, княжна, — вставляет конопатый. — Скоро мы поучим его манерам.

— Как именно? — Светлана даже не смотрит на него. Равнодушный взгляд скользит по моему лицу. Прямо как недавно мой бегал по ее невозмутимой маске. И с чего бы? Возвращает ответочку?

— Поединок, — конопатый нагло ухмыляется мне в лицо. Мол, теперь не отвертишься — все слышали, стремно будет.

— А ты принял вызов? — вопрос ко мне.

— Ага, — пожимаю плечами.

— Ты можешь отказаться, — замечает она. — Все в курсе о твоей временной недееспособности.

Прямо все-все? Ничего себе здесь сарафанное радио. Но после обвинения в инвалидности отказываться нельзя. И уверен, она понимает. Только зачем специально подводит к драке?

— Так я уже местная звезда? — ухмыляюсь. — Значит, нельзя оставить вас без концерта.

Девушка мерит меня взглядом. И вдруг она подкладывает мне жирную свинью:

— Со всеми пятью?

— Чего? — Выпучиваю глаза. Нет, малышка, правда, ты чего?

Теперь она смотрит только на конопатого:

— Вы же все по очереди собрались с ним спарринговаться?

— Э-э-э…да? — парень сам в шоке и словно просит подсказку, как ему ответить.

— Хорошо, приятного боя, — Светлана резко отворачивается и уходит. Ее белые волосы колыхаются как плотный занавес бушующей метели.

На лице конопатого улыбка до ушей:

— После уроков — клуб войстези, люмпен. Приходи, если не трус.

Вот же подстава! Впечатление, что я в молодежный сериал попал. Почему тут не учатся ленивые мажоры? Целая школа спортсменов и рукопашников, и уже пятеро саммистов меня на ринг вызвали.

На следующих уроках я серьезно задумываюсь. Не знаю, какой резон у Светланы подставлять новенького. Может тоже не терпит простолюдинов? Или лично я так взбесил. Еще ее вроде бы Бесенок на всероссийском сделал. Хм, по замороженному лицу не поймешь.

Откуда знаю Светлану? Да не откуда. Однажды в Страшном мире ее брат, демоник Шприц, помог мне заманить на обрыв стадо борвасов. Это тупые, медлительные твари, хлюпающие отвисшими ушами. Симпатичными рожами и блистательным умом напоминают зомбаков из ужастиков — которые на предпоследней стадии гниения, когда руки и ноги еще не отвалились. Так вот загнали мы демонов на вершину утеса и давай скидывать эту рычащую-мычащую-чавкающую толпу в ревущие воды внизу. От каждого нашего удара рвалась дряхлая коричневая плоть, брызгали фонтаны крови. Будто долбили топорами коровьи туши без шкур.

Кружилась поднятая пыль, выли твари, кипела река, утапливая сброшенных демонов. Как раз шли паводки, талые снега придали сил течению. У захлебывающихся демонов не было и шанса против ревущего потока. Я еще тогда не обзавелся Громовыми когтями — пока что не замочил Генерала Швара. Вот и пришлось заняться полезным физическим трудом. Брал больше, кидал дальше этих борвасов.

Помню: когда от моего удара наотмашь распрощалась с телом очередная брызгающая зелеными слюнями голова — другая тварь зацепила Шприца. Прошлась когтями по его куртке, точно по нагрудному карману. А там как раз лежала фотография его сестренки-малышки. Еще перед всей этой пестрой вопящей кучей мала Шприц доставал блеклую картинку. Вдохновлялся личиком сестры на грязную работу. Мельком и я глянул на розовые щечки и белоснежные как у брата волосы. Даже позавидовал — у меня-то не осталось фото ни сестры, ни родителей. Не успел забрать из разрушенного дома.

Когти самого Шприца даже не задели, но карман вместе с фотографией вырвали. А тварь летела уже с обрыва — Шприц на инстинкте выпнул тушу. Ну, я и сиганул за ней в реку. Не думая, не размышляя.

Еще в полете перехватил сжатую когтистую лапу, дернул со всей силы, вырвав сустав из плеча. На глаза попали брызги горячей крови. Плюх! Водоворот из кипящей пены и орущих борвасов принял меня шумным плеском. Повсюду белые гребни, вытянутые в крике чудовищные рты, бешено дергающиеся конечности. Я едва не захлебнулся, одной рукой одновременно отбиваясь и плывя. Держа оторванную лапу над головой, пытался вырваться из речного капкана. За десять бешеных гребков удалось.

Дождался Шприца, растянувшись на берегу. Пока обсыхал, думал: как он рад будет — как-никак фото сестры уберег. Но нет, не угадал: мне с претензиями выступили, что видите ли я его бросил разбираться с остатком стада. Я ему в ответ листок показал — мятый, с брызгами крови и с оборванными краями, но целый. Его не впечатлило — достал одну из походных сумок, что мы в кустах оставили. Откопал среди консервов и шмоток толстенький фотоальбомчик и помахал перед моим носом. Там и мама с папой, и сестренка с плюшевым мишкой, и собака с кошкой. Оказывается, фотографии ему передают родители. В отличие от моих родных, его семья выжила и постоянно шлет из лагеря выживших снимки себя радостных и живых. Короче, Шприц меня даже предателем обозвал. Как… но вот как? Тьфу, до сих пор бесит. Плюнул я тогда на Шприца и фото ему не вернул. Так и прошел весь путь демоника с детским лицом Светланы в кармане сумки. До самого Эразина донес. Берег до последнего мятый глянцевый листик с беловолосой девочкой, правда, что толку-то? Лава наверняка его сожгла.

Последний звонок. Встаю из-за парты и натыкаюсь на вытянутые поперек прохода ноги Журавлевой. Ммм…едва не облизываюсь на эти овальные икры, обтянутые капроном.

— Массаж ножек? — предлагаю.

— Что? — хлопает ресницами красноволосая Виктория, затем тут же одергивает ноги под парту. — Не надо! Спасибо!

— Не за что, — улыбаюсь я. — Хорошего вечера.

— И тебе, — она вдруг приподнимается, словно что-то вспомнив. — Это у тебя же сегодня бой?

— Бои, если точнее, — любуюсь ее оторвавшейся от стула упругой попой. — А ты случайно не знаешь с кем?

— Как это с кем? — округляет она большие глазки.

— Интересны их учебный курс и уровни в саммо, имена не так важны, — вздыхаю. — Мне они просто не представились. Совсем невоспитанные парни.

— Все на первом курсе, Ученики, — задумчиво перебирает Вика красную прядь. — Хотя нет: один вроде Воин уже.

— Конопатый? — предполагаю.

— Да, Сергей из Борнов.

— Спасибо, — застываю на полушаге. — Придешь посмотреть?

Она вздергивает подбородок чуть не до потолка.

— С чего бы? У меня плотное расписание.

— Да, конечно, — не спорю. А то еще вспомнит массаж утренний и тоже решит наехать. Шестого поединщика вдобавок мне сегодня не надо.

В кабинет врывается девушка с большими раскосыми глазами и рыжей копной волос. Сама тяжело дышит, грудь первого размера ходит волнами под блузкой.

— Виктория, идешь? — пыхтит она как ежик. — Маргарита заняла нам места у канатов. Давай быстрее, а то все пропустим. Новенького уже наверное бьют…Ой!

Она замечает меня и мигом краснеет. Журавлева тоже пунцовая, но сама сидит прямая как сосенка, подбородок не опустила, глаза сверкают. Гордая, страшно гордая. Обожаю таких!

— Еще нет, еще не бьют, — ухмыляюсь я рыженькой и гляжу на Журавлеву. — А вы тоже делали ставки?

— Ставки? — хлопают обе глазами. В дурочек что ли играют? Уверен, все благородные на курсе уже внесли свою лепту в тотализатор, ну или хотя бы слышали о нем.

— Краем уха уловил, как ученики ставили, когда я вылечу из лицея, — задумываюсь. — Виктория, поспорим, что твоя ставка обломится?

— Ты так уверен, что я участвую в этом? — изгибает она брови.

— Ага, — провокационно. — Или поспорим на то, что ты не ставила?

Виктория хмыкает и отворачивается. Нарочито медленно собирает в сумку тетрадку и ручки.

— Если проиграю — прилюдно унижусь напоследок.

Она тут же оборачивается. Глаза горят задором.

— Как унизишься?

— Как угодно, — пожимаю плечами. — Хоть ручку с пола подниму.

— Это не унижение, — быстро вставляет она. — Это услужение. Не каждый простолюдин достоин.

— Как скажешь, — закатываю глаза. Ох, уж эти барские замашки. — Выбери сама.

— Н-у-у, — вдруг облизывает губы. — Поцелуешь мне подошвы туфель. Прилюдно.

— Вика? — ошеломленно восклицает подруга.

Виктория краснеет еще гуще.

— Он заслужил, Таня! — оправдывается. — Ты с ним не учишься и не знаешь, какой он!

— Ладно. — Мне терять нечего. Проигрывать все равно не собираюсь. — Тогда если не вылечу, сделаешь мне массаж.

— При всех не буду, — заявляет Вика.

— Что ты, госпожа, я не настолько безжалостен, — скромно опускаю взгляд. — В моей комнате. Но за анонимность массаж будет всего тела.

— Не соглашайся, — рыжая машет рукой. — В комнату простолюдина идти…Слухи пойдут! Не отмоешься. А твоя ставка уже на завтр…

Резко замолкает, но самое интересное уже сболтнула. Завтра кончается поставленный ей срок? Ух, получается, мне надо всего два дня продержаться и эти нежные тонкие руки пройдутся по моей коже. От предвкушения уже свербит в груди. Гормональный взрыв на ночь обеспечен.

— Сегодня он дерется с четырьмя Учениками и Воином, — отмахивается Журавлева. — Если не на своих двоих — его скорая вывезет.

Тяну быстро руку, пока железо горячо.

— Так договорились?

— Да, — решается она.

Ее длинные пальцы оплетают мои. Скоро я их почувствую не только на ладони. Уже сейчас фантазии бурлят в голове. Как наяву представляю весь приятный процесс. Ласковые касания рук, трепет свисающих надо мной распущенных красных волос, вид широко расставленных длинных ножек без колготок, да, уговорю ее снять эти капроновые чехлы, а может и не только их… Ох, надо попридержать воображение, не хватало ещё кончить по дороге к клубу саммо. В мокрых хлюпающих штанах драться совсем не комильфо.

_______

Дорогие читатели!

Сегодня произошла небольшая авария, но все наладилось. Теперь у книги будет один автор — Я!

«Чемпиона» не брошу, честное авторское.

Книга будет оставаться бесплатная, но кому хочется поблагодарить автора: ее теперь можно наградить;)

Спасибо за награду пионеру вознаграждений — SuperRufus.

В библиотеку книгу надо заново добавить, а то она слетела у всех.

Глава 9 — Файтинг

Вместе с девушками выходим из корпуса. Сам не просился с ними, это Вика сама после рукопожатия как-то просто сказала:

— Ну что, идем?

И смотрела при этом только на меня, даже не слушая ответ Тани.

— Ага, — закинув сумку на плечо, вытянул приглашающе ладонь в сторону коридора. — Дамы вперед.

— Секундная замешка тебя не спасет, — хмыкнула Журавлева и, выпрямив спину, гордой походкой аристократки поплыла вперед. А потом в коридоре замедлилась, ожидая меня. Рыжая Таня тихо офигевала.

На подходе к боевым клубам меня вылавливает Женя Аксюк. Сосед явно рассержен.

— До меня дошли интересные слухи, — едва не рычит.

Вытягиваю ладонь, останавливая его. Нечего сцены прилюдно устраивать. Опять слухи поползут — мне-то пофиг, но они точно будут касаться Аллы.

— Идите без меня, — киваю девушкам. — Не бойтесь ваши «билеты» не пропадут. Сбегать не собираюсь.

С любопытством глянув на моего соседа, Вика с Таней уходят по песчаной тропинке.

— Если ты про то, что я гулял с Аллой, так мы всего лишь прошлись по парковой зоне. На нее не претендую.

— Гляньте, какой щедрый простолюдин, — мычит он. — Даже не претендует на руку какой-то всего-навсего светлейшей княжны!

Да какого черта он сейчас возмущается? Дебилизм настоящий.

— Так, чего тебе надо? — теряю терпение. — Пришел уговаривать меня встречаться с твоей возлюбленной? Окей, договорились. Сегодня же позову княжну на свидание.

— Нет! — пугается тут же Женя. — Тебе нельзя с ней встречаться.

— Угу, — хочется его послать, но просто прохожу мимо.

Уже в спину слышу:

— Артем, дело не в моей ревности, — голос его ломается. — Хоть и ревную, но я бы и слова не сказал, будь ты хотя бы Воин. Алле нужен защитник! А тебя же самого сейчас изобьют!

— Да пошел ты, — все же не сдерживаюсь.

Прохожу под усыпанной цветочными гирляндами аркой в живой изгороди. Открываются корпуса клубов. По вывеске нахожу нужный — секция по саммо. Через два корпуса маячит красная крыша двухэтажного здания, на которое указывала Элла. Там секция по Военным играм, но мне не туда.

В этом мире соревнования по боевому искусству делятся на две категории. Первая — полевые Военные игры, в которых отличился Бесенок. Вторая — турнирная, когда участники один на один или командами бьются на арене. По правилам турнирного саммо чаще всего и решаются разборки между учениками лицея.

В спортивном зале полный аншлаг. Мой поток точно весь прибежал, старшие курсы будто тоже. В первых рядах Журавлева с подругами и Белоснежка-Светлана в окружении свиты. Надо же — сама королева пришла поглядеть на драку простолюдина. Предварительно захожу в раздевалку и переодеваюсь в спортивный костюм — футболку и шорты. Хорошо, что сегодня физкультура, а то пришлось бы в общежитие заглядывать за формой.

Выйдя обратно, оглядываю несколько арен, похожих на октагон. Народ кучкуется у ближайшей клетки. Иду к ней. Толпа передо мной охотно расступается. Пока поднимаюсь на настил, слышу крики:

— Он всерьез решил драться? Сумасшедший!

— Бесонов, ну ты чего такой смелый? Не надо тебе на арену — вали домой. У меня ставка на сегодня!

— Блин, у меня на вчера. Бесонов! Продержись еще полгода — пусть и остальные бабки потеряют.

— Полгода? Ха! Не смеши — его неотложка через час увезет.

За клеткой пятеро моих противников бросают монетку — кому первому драться. Выпадает удача широкоплечему кабанчику, что меня пролетариатом обзывал.

Судья — парень на вид не старше третьекурсника — командует:

— Боров, долго телишься, встань у сетки. Эй, княжна, спуститесь со ступеней! Санитарам мешать будете в случае необходимости первой помощи.

— Хорошо, если что — я запасной боец.

Оглядываюсь: Алла в футболке и коротких шортах стоит у выхода из октагона. Черные волосы стянуты в хвост, брови нахмурены, губы сжаты в тонкую линию. Обнаженные бедра сияют белизной, словно начищенный фарфор.

Тяжко вздыхаю. Ну что за феминистический мир! Неправильный мир! Девушки не должны заступаться за таких здоровых лосей, как я. И похрен на всякие уровни контроля живы.

— Княжна, мне не нужна помощь. С моей стороны один боец — я.

— Против пятерых? — она качает головой. — Не пойдет.

— Десять секунд подождите, — кидаю судье.

Выскакиваю за арену. Резко подхватываю черноокую красавицу под попу, поднимаю выше. Ойкнув и схватив меня за плечи, она растерянно смотрит на меня снизу. Хвост ее на секунду взлетает и касается моего лица.

Медленно несу ее прочь от арены. Оказавшись в плену моих рук, она не говорит ни слова. Ноздри ее слегка трепещут, словно вдыхает мой запах. В свою очередь аромат ее цветочных духов заставляет мое сердце биться чаще. Само собой наше дыхание находит одинаковый ритм.

Ученики вокруг смотрят, улыбаются, обсуждают — мне плевать. Нахожу Аксюка и вручаю ему драгоценную ношу. Медленно разжимаю руки. Спускаясь, Алла скользит по моему телу. Нежные ладони все еще на моих плечах, легонько касаются большими пальцами шеи. Отпускать не хочется, но пересиливаю — сжимаю ее за талию и разворачиваю лицом к болгару. Слегка подталкиваю.

— Держи свою женщину, — рычу я в гневе. Неужели он бы позволил Алле участвовать в этом мордобое? Хорош воздыхатель!

Женя стоит столбом, вытаращившись на меня. Меня бесит его растерянность. Мужчина не должен колебаться, когда на кану здоровье любимой женщины! Эмоции бурлят, внутри астрального тела вскипают многрагранники Яка. Наружу вырывается бурный психический поток:

— ДЕРЖИ. ЕЕ.

Аксюк тут же хватает за плечи Аллу, его пальцы дрожат. Княжна отталкивает друга детства не глядя — она смотрит только на меня, не мигая. Словно завороженная.

— Я не его! — громко, а затем в несколько раз тише: — Я твоя…

С трудом тушу псих-волны разбуженного фрактала. Не сразу выходит.

— ТОГДА. СЛУШАЙСЯ. МОЕГО. СЛОВА. — Стоп, Третий фрактал, хватит, назад. Перевожу дыхание. — Сейчас я дерусь один. Поняла?

— Да, — она уставилась в мои глаза, как в пасть удаву, и повторяет, — поняла.

Делаю два вздоха, окончательно успокаиваясь. В полном молчании зала возвращаюсь на арену. Из зрителей кто-то тихо выдыхает:

— Твою мать, это что сейчас было?

— По всем признакам «Устрашение»…. ставку можно еще поменять?

— Поздно метаться. Но не дергайся так — люмпен точно не Кмет. Его «колодцы» пустые — Дагер в чат скидывал скрины медсправок. Значит, показалось.

— Вить, хорошо же тебе показалось, раз твои губы так трясутся.

— Отстань!

Судья недовольно смотрит на меня — похоже, до арены псих-шторм не достал. Кабанчик вон тоже не выглядит обескураженным.

— Набегался? — судья.

— Ага.

— Хм…Бой длится, пока один из бойцов не сдастся или не потеряет сознание. Затем противник для тебя, Бесонов, сменяется на следующего. Всего у тебя пять боев, если вынесешь.

— Ага.

— Бой!

— Тебе крышка! — Кабанчик первым бросается с кулаками.

Уклоняюсь, заставляя пробежать парня три лишних шага вперед. Еще не обернувшись, кабанчик пытается ударить меня наотмашь, но поздно — рука уже в захвате. Чувствую мощное сопротивление доспеха — сломать не выйдет. Тогда быстрое восходящее скручивание плеча, несильный толчок в спину, и голова кабанчика вминается в сетку. Прутья мнутся — но ему хоть бы хны. Поднимается и бегает глазами по арене, пытаясь сориентироваться.

Пока не опомнился, хватаю за уши и дергаю назад. С громким шлепком плюхается на спину. Тут же пытается вскочить — снова роняю подножкой. Метит кулаком — отвожу в сторону и, используя инерцию, подсобив пенделем, опять опрокидываю. Еще долго вожусь с ним в таком ритме. Ментальный доспех крепкая штука. А кирпичей и бордюров под рукой нет. Но обычный Ученик не удержит доспех дольше получаса подряд. Нужна хоть секундная передышка.

Двадцать минут проходят в усталом пыхтении падающего и поднимающегося кабанчика и недовольном бурчании зрителей.

— Какой неуловимый, прямо Гудини…

— Блин, простолюдин, конечно, держится молодцом, не спорю. Но когда же это кончится?

— Если он так с остальными четырьмя возиться станет, мы до старости тут сидеть будем.

— Нет, Сергей его сделает на раз. Фигня типа захватов с ним не прокатит. Воин ведь!

Наконец при новом удержании чувствую, как сустав поддается. Снял доспех! Не медля ломаю.

— А-а-а! — бьется в истерике кабанчик.

Пытаюсь помочь успокоиться хуком в челюсть. Ай! Костяшки больно бьются о вернувшуюся ментальную защиту. Ну ладно, так сойдет.

В итоге кабанчик еще немного орет, ползая по настилу, пока судья не решает засчитать его нечленораздельные вопли за желание сдаться. Санитары мигом уносят проигравшего, и на арену выходит конопатый. Сергей, кажется.

Зрители сразу оживают:

— Ну вот и все.

— Скоро по домам.

Встав на середину арены, судья кричит:

— Бой!

В отличие от кабанчика конопатый не спешит приближаться. Легкая улыбка возникает на его пятнистом лице. Затем быстрый взмах руки, и меня скручивает пополам от удара под дых. Чувствую вкус металла на губах. Сгусток крови стекает на подбородок.

Как же так? Даже не уловил движения…

Сергей ухмыляется. Новый взмах руки — моя голова дергается от невидимого удара, и я валюсь на арену. В глазах темнеет, разбитые губы горят, сердце бешено стучит по сломанным ребрам.

— Надо же — еще в сознании, — конопатый наконец подходит. — Ну что, поиграем по-серьезному?

Я хватаю его за голень, но сил не хватает выдернуть из-под ног парня настил. Мешают сломанные ребра.

— Все правильно, простолюдин, — язвит говнюк. — Ползай, извивайся, как червяк.

Второй ногой Сергей наступает мне на руку. Пальцы хрустят под пяткой, ломаясь, и отпускают засранца.

Пинок…

Мотнув головой, заваливаюсь на бок. Тут же перекатываюсь в сторону и встаю на четвереньки. Пытаюсь принять стойку.

Меня обуревает злость. Разрушенные фракталы Высших демонов гудят в голове. Что за херня? Меня, демоника Перуна, запросто отдубасит гребаный школьник? ДА ЩАС!

На секунду закрываю глаза. В один миг пытаюсь собрать воедино многогранники самых небольших фракталов. Нет, не Генералов. Других Высших послабее — у них кодировка проще. Не думаю, не пытаюсь осмыслить свои действия. Чисто на интуиции налепливаю на горячий тетраэдр мерцающий октаэдр, к октаэдру — два невесомых додекаэдра. А сверху на этот геометрический ужас накидываю тяжелый куб. Выходит фрактал Гиба — живучего ящеродемона. До Генерала Эсклопа далеко, оторванную руку не приживет, но сломанные кости излечит. Уже чувствую, как пальцы оживают и послушно сжимаются в кулак. Ребра уже не хрустят при каждом вздохе. Заодно и ушибленные мышцы подлечиваются.

Следующим нагромождаю из фигур фрактал Жамбы. Здесь созерцательная способность — видеть всплески аура и движения прочей эфирной энергетики. В Страшном мире толку от нее как с дикой утки мяса. Но здесь, в мире, пропитанном потоками живы, ее полезность налицо.

Открываю глаза. Разминая шею, поднимаюсь.

Сергей с недоумением смотрит на меня:

— Какого беса! Ты как встал? — он подходит близко. — У тебя же все ребра переломаны!

Чувствую, как на губах расползается улыбка.

— Уверен? А ты пересчитай еще раз.

— Ах ты…

Вскидываю руку и ловлю на лету бронебойный кулак. Доспех разламывает мои пальцы — кости и хрящи тут же схватываются обратно. Даже ойкнуть не успеваю.

Сергей в ужасе смотрит, как я останавливаю его атаку голой рукой.

— Без доспеха…как? — бормочет он.

Со злобным радостным оскалом отвожу его кулак в сторону. Приглядываюсь к его доспеху. Благодаря фракталу Жамбы теперь мне видны все потоки живы. Вот змейка энергии бежит, стекает, образует плотный основополагающий узел доспеха. Вот прямо над «колодцем» совсем истончается, и если сюда вдарить чем-то тонким, то возможно…

Сжимаю вместе средний и указательный пальцы. И со всей силы вколачиваю прямо в центр «колодца» под правой ключицей. Хруст. Адская боль, которая тут же сминается оздоравливающим зудом.

Доспех растворяется в воздухе, с кряком Сергей валится на колени. Его конопатое лицо бледнеет. Да, парень, теперь ты мой.

С доброй улыбкой я спрашиваю его мнения.

— Ну что, поиграем по-серьезному?

_______

Дорогие читатели!

Как вам глава? Понравилось? Пишите в комментах, делитесь впечатлениями — мне интересно.

Спасибо за подарки — Волкову Александру и Alex! Рад что настолько понравился "Чемпион".

Глава 10 — БЕС

— Сдохни!

Отползая назад, Сергей швыряет телекинетическую атаку. Сгусток живы вспыхивает в воздухе — небольшой, размером с мяч для тенниса. Фрактал Жамбы улавливает молниеносное плетение энергии. Наклонив голову вбок, пропускаю удар мимо. За спиной гремит сломанная сетка. Раздается удивленный гул толпы.

— Бейте его! — орет своим дворяненок, вскакивая. — Все вместе!

— Эй, это против правил, — судья встает на пути рванувших в клетку парней. Но они просто огибают его.

— Пошел ты! — бегая от меня по арене, надрывается Сергей. — Мочите его!

— Да как ты смеешь?! — судья.

— Не мешайте им, — ледяной голос Светланы. — Пусть дерутся как им угодно.

— Но…

— Под мою ответственность.

— Мм…Хорошо.

Бли-ин, Снежная королева, за что? Тут явно что-то личное.

Наконец догоняю бегуна и пробиваю ногой в корпус, сбивая с ног. Тут же со всех сторон на меня накидываются трое противников в ментальных доспехах. Хе, наивные. Мне даже так проще — обилие твердой поверхности поможет их вырубить быстрее. Не нужно часами катать как кабанчика по мягкому настилу. Да и пальцы снова ломать не придется. Чертовски больно это, хоть и мигом сращиваются.

Парень с серьгой в ухе рвется ко мне первым. Успеваю отскочить в сторону, прикрывшись телом блондина. Противники врезаются друг в друга, спотыкаются. Пользуюсь замешкой — хватаю обоих за головы и сталкиваю лбами. Бамс! Еще раз — бамс!

Пока отбрасываю подальше поплывших парней, налетает с серией ударов третий. И это парень с крашеными в синий цвет волосами, бе-е. Отклоняя корпус и перебирая ногами, все время уворачиваюсь. Один из опрокинутых поднимается, пытается обойти слева, врезать в затылок. Но поздно — заскакиваю за спину синеволосому. Захват локтевым изгибом за шею, бросок — и синяя макушка втыкается в лицо еще не ставшему парню с серьгой. Оба валятся навзничь.

— Что за хрень! — блондин полон недовольства. — Как его достать?

— Держи его на месте, Гоша! — кричит Сергей с другого конца арены — наверное, он бы еще и дальше убежал, да сетка мешает. Я приподнимаю брови. Надо же еще не вырубился? Крепкий парень, хоть и трусоват.

С его стороны в меня летит какая-то мерцающая фигня. Ну, это только для меня она мерцает, так-то невидимая. Вижу, что плетение другое — не как у телекинеза. Но уклониться не выходит — блондин широкими размахами прижимает к самой сетке.

Вдруг глаза обволакивает мутная пелена. Голова кружится, верх и низ меняются местами. Полная дезориентация. Черт, о психических ловушках даже не подумал. Воин вполне может и такое.

Хватаю блондина за плечо — рука лишь щупает пустой воздух. Совсем не соображаю, кто где стоит. Кажется, что противник рядом, а он может и в метре зависать или на самом деле рядом, только с совсем другой стороны.

— Колотите быстро его! — слышу Сергея — Пока псих-ловушка действует.

Все интереснее и интереснее. Блондин целится мне в челюсть — тут же дергаю голову в сторону. Ай! Не в ту сторону. Вскользь ментальная броня задевает лицо. Губы разбиваются, брызгает кровь. Чтобы не палить перед всеми учениками фрактал Гибы, усилием воли сдерживаю его. Регенерация тормозится, и я остаюсь с разукрашенным фейсом. Правда, блондину мало — судя по вздернутым кулакам ему хочется видеть больше красок на моем лице. Больше красного. Чудом уворачиваюсь от нового взмаха, наощупь нахожу его плечо, перехватываю за сустав. Дергаю вниз — а может и вверх, пойми их разбери. И в то же время подсекаю его опорную ногу. С громким стуком блонд врезается в так удачно подвернувшегося синеволосого. Оба улетают куда-то в потолок, очень похожий на напольный настил.

— Олухи, чего вы возитесь? Он же как слепой! — наставляет друзей Серега.

Шатаясь, как пьяный мастер, гуляю по арене. Пытаясь найти конопатого по его визгу.

— Назад-назад! — подсказывает мне Вика.

Послушно отступаю.

— Да нет, не вправо — назад!

Черт! Ну раз уже направо пошел, делаю пробный шаг в свое «вправо». Авось окажется ее «назад».

— Ты меня слышишь вообще? — недовольно. — Назад — это не прямо! Не быть тебе никогда моим водителем.

— Не больно и надо, — язвлю окровавленными губами.

Блин, а чего вообще так стараюсь? Ради выдуманной зажравшимися дворянами чести? Жизни людей — вот ради чего действительно стоит сражаться. Остальное — игрули. Да пошли они со своими поединками! Плюю на все и просто ступаю на потолок. Выйду из этой карусели через крышу как нормальный Карлсон.

— Во-о-от. Можешь когда хочешь, — опять Вика. — Двигайся дальше так же.

Ид-иду, кажется, уже вечность, а вокруг кружится вся та же сетка, местами мятая головой кабанчика. Что за гребаный лабиринт? По шуму шагов определяю приближение двоих. Глаза говорят, что «серьга в ухе» и синеволосый в трех метрах. Уши — на расстоянии вытянутой руки. Решаю доверять ушам, провожу проход в ноги, валю одного, сверху кидаю другого. Пропускаю легкий джеб, оставляющий на щеке кровавую сечку. Снова торможу исцеление. Не забываю и про парней. Бросками колочу их друг о друга, пока доспех синеволосого не дает слабину. Хуком в подбородок отключаю его.

Почти следом «серьга в ухе» дает передых доспеху. Пользуюсь его «минутой чаепития» и пинаю по лицу. Не сдержал бы силу удара — мог бы и убить. А так всего лишь…сука! Носок прямо в сетку втыкается. А-а-а! Поломанный мизинец моментально восстанавливается. Быстро верчусь вокруг себя. Где ты валяешься, паршивец? Еще пару раз помахав вхолостую ногой, наконец нахожу качан «серьги». И вырубаю парня, благо доспех все еще вырублен.

Шагаем дальше. Чувствую себя дядей Борей, гулящим по городу после пяти полторашек. В детстве еще удивлялся его танцующей походке, с которой он мог запросто пройти по скоростной автостраде икая и никого не сбить, то есть самим не быть сбитым. Кстати, в этом мире он тоже наверняка есть. Надо проведать.

Что-то нигде не наблюдается блондин. Может, сбежал? Счастливчик — я-то даже не знаю где отсюда выход. Все вращается как в бешеной карусели. Ой, да вот же блонд — хожу по нему, а он даже ухом не ведет. Хорошенько пригрело значит.

Вау! Головокружение резко проходит. И прямо перед глазами трясется Сергей. Вопрос: от страха или от возбуждения битвой?

— Какая счастливая встреча! — потираю руки.

— Я сдаюсь! Сдаюсь! — Хм, а я еще сомневался в причине.

— Не верю — доспех сними.

Колеблется, но послушно убирает ментальную броню. Ну и дурак. Удар ногой с разворота и хваленый Воин, щелкнув выбитой нижней челюстью, валится без сознания.

— Нарушение правил, — просыпается судья. — Противник сдался. Победа не засчитывается.

За меня яростным гулом вступается весь спортивный зал:

— Молчал бы, подстилка Белоснежки! Пустил четверых на одного, а теперь про честность мелет.

— Вали в берлогу, где спал весь бой!

— Кажись, она аккурат под юбкой Белоснежки!

Дружный смех разносится до высоких потолков, а бледной Светлане будто и дела нет до гогота толпы. Сощурившиеся зенки с лунами смотрят только на меня, не отрываясь, не моргая. Да, сейчас я еще тот красавчик — губы всмятку, сечка на пол-лица, гематомы на скулах. Есть чем полюбоваться для такой садистки. Главное, держать фрактал Гиба на привязи, а то расстроится красавица.

— Эй, Бесонов…нет, Бесенок, — кричит кто-то. — Околоти заодно и этого подкаблучника! Мы никому не скажем, честное дворянское!

— Давай! Бесенок!

— Бесенок! Бесенок! Бесенок!

Судья бледнеет и даже отступает за спины санитаров, укладывающих на носилки Сергея.

— Пошел он, — сплевываю я сгусток крови и ухожу с арены.

Меня окружат однокурсники. Сейчас их обычно снобистские лица улыбаются. Все меня хлопают по плечу. Под десятками взглядов учеников хромаю для правдоподобия. С якобы страдальческим лицом прижимаю руку к боку. Ученики сочувственно вздыхают:

— Драться без доспеха — весь грудак наверняка всмятку!

— И почки должны быть выбиты! Видели сколько он выхаркал крови?

— А при всем этом он победил Воина и четверых Учеников? Бесенок? Нет — он Бес! Настоящий Бес!

— Да — Бес!

— Бес! Бес! Бес! Бес!

Кругом торжественное ликование молодых аристократов. Похоже, сейчас их совсем не заботит потеря поставленных денег. И они словно забыли, что я простолюдин. Как, оказывается, легко завоевать толпу — нужно всего лишь побеждать.

Мне же по душе раздающиеся лозунги. Бес, значит? Хоть я всю жизнь боролся с демоническими тварями, мне почему-то нравится это прозвище. Оно словно развязывает руки, разрешает использовать любые даже бесчестные методы, чтобы защищать близких и оставаться победителем. Оставаться чемпионом.

— Артем! — хватает меня под руку Алла. — Я тебе помогу дойти. И не отойду от тебя сегодня больше ни на шаг.

— Извини, княжна, я бы с радостью. Но что подумают остальные, когда ты уединишься со мной в моей комнате.

— Какая комната? Тебе нужно срочно к Целительнице лицея. Она излечит раны с помощью живы.

Мда, засада. Были бы еще у меня эти раны. Нет, светить своими целыми костями нельзя. Надо оторваться от Аллы… что это? Она плакала?

Прикасаюсь пальцами к ее лицу. Стираю горячую мокрую дорожку с холодной щеки. Очень тоненький влажный след.

— Всего одна слеза? Я так мало стою…

— Князей Настьевых с детства учат контролировать свои эмоции, — она не сводит с меня глаз. — Нас с детства учат держать себя в узде.

— Тогда откуда эта одна-единственная слеза?

Она молча трогает уголок моего разбитого рта и на ее длинных ресницах вспыхивают влажные капли. Град назревающих слез.

— Даже самая крепкая узда может лопнуть.

Теперь по ее щекам струится целый поток. Крепко обнимаю Аллу и плевать на Аксюка. Как он наглядно показал сегодня: бессарабский барончик не может защитить Аллу — а я могу. Значит, пускай отвалит.

— Мне правда нужно к Целителю, — вожу носом по ее волосам.

— Что-то заболело? — спохватывается.

— Нет, совсем наоборот — из-за меня плачет восхитительная девушка, и мне хочется улыбнуться, да эти оладья пока не способны, — показываю пальцем на кровоточащие губы.

Она легонько толкает меня в бок.

— Из-за тебя плачет девушка, а тебя тянет улыбаться? Ну и бессердечный же ты!

Алла прикусывает губу и улыбается, хотя слезы продолжают бежать. Еще немного понежившись от ее близости, я становлюсь серьезным.

— Княжна, перед Целителем мне кое-что обязательно нужно сделать. Тебя я взять с собой не могу, прости.

— Но ппочему?

Врать не хочется, только не той единственной, что за меня заступилась.

— Не могу сказать. Извини. Это моя тайна, — отпускаю девушку и на прощание проведя ладонью по овалу ее лица, просто ухожу.

Времени мало. Слишком долго я сдерживаю исцеляющий фрактал. В любой момент он может вылечить кровоподтеки, и нельзя делать это при такой толпе.

— Постой, — тихо говорит Алла мне в спину, я слышу, но не останавливаюсь.

_______

Дорогие друзья!

Бесенок наконец сделал этот файт. Двигаем героя дальше: его кулаки навстречу мордам плохих парней, а наглые губенки — вплотную к щечкам прекрасных и гордых, честных девушек. Ведь только такие достойны нашего героя!

Спасибо за подарки: Вию Кощеевичу и alekseybabkin! Для меня ваши награды — прежде всего это сигнал. Если вы готовы вкладываться в «Чемпиона», значит, он должен обязательно "отчемпионить" как можно больше прод.

Глава 11 — Откровеньице

Переодевшись выхожу на улицу через запасной выход — он прямо в раздевалке. Скрываюсь от возможных любопытных глаз в кленовой аллее. В стороне от песчаной тропинки повсюду заросли, зеленые ветви провисают очень низко, создавая эффект туннеля. Попадается тоненькая яблоня. Срываю пару ранеток, пихаю в сумку — оценю потом, как фейс подлечу. Из-за завесы кустов наблюдаю за главным входом в клуб саммо.

На телефон приходит сообщение от Оли:

«Видела твой снафф…Совсем рехнулся?»

Какой еще снафф? Дублирую вопрос в мессенджере. Оля скидывает ссылку в «рутуб». Несколько секунд смотрю, как я шатаюсь по арене будто гаражный алкаш уворачиваясь от синеволосого с «серьгой». Мда, стиль «пьяный кот» во всей красе. В комментариях все угорают, кто-то уже наделал с меня мемов, просмотры растут в геометрической прогрессии. Что ж, не выйдет с лицеем — смело можно идти в блогеры. Комедийный стенд-ап, смотрю, процветает.

Пишу:

«Победителей не судят»

«Тебя чуть в лепешку не расшибли. Родителей пожалел бы»

«Это все ради них. Теперь мне дадут отучиться спокойно. А отучусь — и на работу хорошую устроюсь, буду помогать деньгами»

Вижу, как что-то строчит, долгая пауза, снова строчит.

«В субботу в силе?»

Текста с воробьиный носок. А я уже к длинной нудятине а-ля описание дуба Толстого приготовился.

«С чего бы быть не в силе?»

«Но тебя же побили, болит наверное»

«Пересмотри ролик еще раз — это я всех побил. Все в силе»

«Хорошо, не откинь ноги до субботы. Терпеть не могу менять планы».

Из дверей клуба появляется Светлана. Узкое лицо — сама серьезность. Свита послушно следует за ледяной королевой, но девушка велит эскорту удалиться с глаз, а сама направляется в сторону зарослей. Прямо папочке в руки.

Подгадываю удачный момент. Моя рука резко вылезает между листвой. Хватаю княжну за плечо и дергаю к себе под яблоню. Она не вскрикивает, не возмущается, лишь брезгливо смотрит на меня как на таракана. Удивительно, ведь это я имею право ее раздавить после сегодняшнего. И даже очень хочется.

Тяну ладонь к бледному лицу и заправляю ей за ушко выбившуюся белоснежную прядь. Светлана не вздрагивает, не одергивается. Губы лишь поджимает. Черт, кто ты такая? Где та улыбчивая девочка со снимка?

— Ты очень жестокая, но это полбеды. Главное — к тому же безмозглая, — говорю то, что думаю. — Как ты там ляпнула? «Под мою ответственность». А если бы все закончилось чей-нибудь смертью? Как бы ты несла свою ответственность?

— Не волнуйся, — отмахивается она. — Твоим родителям бы выплатили компенсацию. Им хватило бы на всю оставшуюся жизнь.

Она что, хочет так меня взбесить? Наивная.

— Дура дурой, — спокойно выношу вердикт. — Ты даже не рассмотрела более вероятный исход. А что если бы кто-то из дворенят умер? У меня ведь были развязаны руки. Ты взяла на себя всю ответственность, с меня взятки гладки. А если бы я нахрен убил бы всех противников, а? Всех пятерых? И еще и подстилку-судью в придачу? Долго твой род разгребал бы за тобой?

На самом деле мне очень хотелось так сделать. Не будь Светлана той девочкой со снимка, возможно и учудил бы кровавую баню. Просто часто выручала та фотография. В Страшно мире она служила мне моральным допингом. Когда на сотни километров вокруг простирались одни выжженные демонические пустоши, когда казалось, что живых людей не осталось, доставал мятый листок из кармана, смотрел на детскую улыбку и гнетущая депрессия отступала. Где-то еще держатся люди, где-то прямо сейчас возможно улыбается эта девочка, а значит рано демонику Перуну сдаваться. Мочи тварей, демоник, спасай крупицы людского мира.

Светлана молчит, зыркает золотыми глазенками и молчит. А затем вдруг выдает очень странное:

— Ты меня бросаешь?

Ммм…чегось? Куда бросаю? Даже пальцем еще не тронул.

— Объяснись.

— Та болгарка Алла — все видели как ты ее обнимал, — она указывает тонким пальцем на зрачки в форме лунных серпов. — Но только я вижу странную энергию, которой ты забил ей мозги. Мой родовой геном не обмануть. Ты околдовал ее и сделал своей собачкой.

Энергия? Она о фрактале Яка? Подожди, но он же излучает только ужас. Вроде бы… В Страшном мире я его обычно на демонах использовал. И все они меня боялись, ну или были равнодушны к психическим волнам, если сила воли железная. Никто не лез целоваться. Правда, однажды крутая демонесса попалась. Поначалу дралась как бешеная волчица. А когда пустил на нее псих-шторм — тут же притихла, алые глазища округлила, демонская морда покраснела. Завиляла голыми, покрытыми красной чешуей бедрами, руками странно стала водить вокруг грудей. Ну я и не мешкая разорвал ее Громовым когтем. Так это что, выходит, она брачный танец мне танцевала… Стоп, Тём, не делай ранних выводов. Вспомни — сам Генерал Як среди демонов не славился ловеласом. Ага, да только жен у него было больше тысячи, а наложниц около десяти тысяч….Черт! Так его фрактал нужен для привлечения самок? Не только дух врага подавлять? Попадалово…

— После аварии ты мне не звонил — не писал, — тем временем Светлана продолжает вселять смуту в мои мысли. — Так это из-за болгарки? С нами покончено?

— А у нас что-то было? — я в растерянности говорю явно то, что говорить не должен.

— Свободен, простолюдин. — Она отворачивается к тропинке.

Я заслоняю ей дорогу.

— Подожди…

— Не хочешь тратиться на объяснения? — сквозь ее безэмоциональную маску проступают искры гнева. — Что ж пытайся дальше игнорировать меня.

— Это не игнор, — подбираю слова. — Просто хочу знать, как это представляла именно ты. Ну то, что было между нами…

Лепечу явный бред из сериалов, но он срабатывает.

— Мы тайно встречались, — обиженно заявляет она и толкает меня плечом. Облаченным в ментальный доспех.

Хруст.

Плечевая кость ломается, но я не обращаю внимания на боль. Потому что в замешательстве.

Ну Бесенок и малолетний чертяга! Даже у чада князей Бородовых успел отметиться.

_______

Добрый!

Глава важная, но короткая — выложил дабы добить количество знаков для публикация в Новинках.

Глава 12 — Должок

Сминая туфлями траву, Светлана удаляется. Белые волосы гуляют по ее спине, подметая кончиками талию.

Дергаюсь следом, по пути регенерирую сломанное плечо. Торможу девушку.

— Мне нужно чтобы ты унялась. Больше никаких подстав вроде сегодняшнего боя, ясно?

Она, хмурясь, разглядывает меня.

— Я разве не сломала тебе плечо?

— Не сломала. Так ты меня поняла?

Светлана выпрямляется.

— Низкородный простолюдин, не смей мне указывать. Я — княжна из рода Бородовых!

— Ага, княжна, — иронизирую. — Которая встречалась с этим низкородным простолюдином.

Мы меряемся взглядами. Ее золотые глаза смотрят в самую душу, возможно, с помощью родового генома она меня уже просканировала всего вдоль и поперек, нащупав фракталы. Палюсь, блин. Не сомневайся я теперь во фрактале Яка, приспустил бы ей гонора. Но влюбленной Белоснежки мне не надо, а то еще больше взревнует и найдет способ меня прикончить. Да и без нее стыдно перед Аллой. Ну и немного перед Аксюком — обвинял соседа, что не защищал возлюбленную, а я-то тоже хорош защитник! От себя самого уберегать и надо было в первую очередь. Если фрактал, правда, завлекает девичьи сердца, надо сбросить его воздействие на черноволосую княжну и дать бессарабской парочке спокойно плескаться в своем амуре.

— Ты использовал меня, чтобы получить своей команде стипендию в лицей? — вдруг спрашивает Светлана. — Почему же тогда не вступил в клуб Военных Игр?

— Не использовал. — Бесенок может, я точно нет. — Просто тайные отношения не для меня, извини. Больше как-то не привлекают девушки, которые стремаются собственных парней. Расту наверно…

— Я же всё объясняла и не раз! — ее бледное лицо покрывается красными пятнами. — Это временно! Пока мы с мамами не уговорим отца! Но если ты решил бросить меня — отлично! Только не удивляйся, когда твои кости перемолотят в труху на арене.

— Будь добрее, княжна, — морщусь.

— О нет! Я буду злой! Очень злой! Готовься…

— Сама напросилась.

Хватаю ее за затылок и прижимаюсь к губам. Не забывая исцелить и свои разбитые. За угрозы стараюсь наказать Белоснежку как следует.

Ее ладонь давит мне на грудь, отталкивает. Сдавливаю ее затылок, снова прижимаюсь губами. Мышцы в низу живота скручивает. Бабочки в истерике бьются крыльями о стенки желудка. Хочется большего, хочется взять ледяную королеву прямо под этой яблоней. Интересно, ее ножки под юбкой такие же бледные как снаружи? Или совсем белые как снег?

Светлана отворачивается, облизывая губы. Мои ладони соскальзывают ей на талию, давят, и она послушно прижимается животом ко мне. Сам опираюсь спиной на ствол яблони.

— Все такой же бесстыжий, — выдыхает. — Мы снова вместе, Артем?

— Нет, — качаю головой, не отпуская ее.

Она пытается ударить меня. Я резко прижимаю щеку к плечу — место на коре, где только что прислонялась моя голова, взрывается древесными ошметками. Мои руки все еще обнимают стан Светланы.

— Отвергаешь, уже взяв? — шипит она.

— У меня правило: я не встречаюсь скрытно, княжна.

— Ты не слышал? Мой отец никогда…

— Тогда вернемся к разговору, когда сможешь наплевать на его мнение.

Отстраняюсь и иду на тропинку. Пока не заворачиваю за ряд кленов, чувствую, как спину обжигает жгучий полный ненависти взгляд Светланы.

В комнате заваливаюсь на кровать, не снимая туфель. Мучает совесть перед Аллой. Я, конечно, молодец! Сколько раз мы общались? Один? Ну, еще до этого она видела, как Бесенок сделал на Играх Женьку, ее друга детства. Правдоподобная причина для сдержанной аристократки лить по простолюдину слезы. Мда, а Оля, выходит, тоже не по своей воле меня позвала на свидание? Рядом с ней ведь тоже использовал фрактал Яка в той подворотне с мажорами. Черт! Ладно, встречусь — попробую ее «вылечить». Блин, там же были еще и ее подруги — розоволосая и с каре. Их тоже я охмурил?

Тихо скрипит дверь. Входит Женя и смотрит на меня внимательно.

— Артем, я должен извиниться за то, что практически обозвал тебя слабаком.

Машу рукой, мол, забей. Сам не меньше виноват перед соседом — любимую, считай, увел.

— Не в обиде, брось, все же пустые «колодцы» — неслабый повод так говорить.

— Не хрена, — в сердцах говорит и едва по щекам себя не бьет. — Вот Алла сразу в тебе увидела силу, и никакие «колодцы» ее не переубедили. Теперь и я вижу, весь поток видит.

Сажусь на кровать.

— Как раз насчет Аллы нам нужно с тобой обсудить. То, что я ее обнимал в спортзале…

— Правильно все сделал, — утвердительно кивает вдруг Женя. — Теперь и я уверен: именно ты должен встречаться с Аллой.

— Чего? — охреневаю.

— Ты должен встречаться с Аллой, — повторяет парень невозмутимо.

Задумчиво отбиваю пальцами дробь по прикроватной тумбочке.

— Мне, казалось, ты сам в нее по уши втрескался. Так?

— Ну. хм…да, это правда, — краснеет он и отворачивается. — Но сейчас мои чувства не важны.

— Второй момент: я же простолюдин, грязнокровное ничтожество и явно не достоин такой знатной пары. Ведь ты так думаешь?

— Не совсем…ты преувеличиваешь, но да, ваши отношения не продлятся долго из-за разного положения.

— Кончай заливать, — прищуриваюсь. — В чем подстава? Ты точно втрескался в Аллу? Или у дворян так принято: бросать в постель к плебею свою любимую? Чтобы кто-то другой за тебя ее откупорил?

— Эй! Про постель речи не шло!

— По-твоему мы будем с ней в куклы играть? — ухмыляюсь. — У простолюдинов, знаешь, не принято с этим тянуть.

Женя падает на кровать и хватается обеими руками за голову. На больное наступил, понятно.

— Все равно, — кривя губы, ломая что-то в себе, вытягивает: — Ты единственный, кто может ее защитить. А вправе это сделать либо слуга рода, — вдруг его глаза загораются, и он с надеждой смотрит на меня.

— Не, ничьим слугой не стану, — ковыряюсь пальцем в ухе.

— Тогда остается только парень, — вздыхает. — Ее родители будут не в восторге, но, надеюсь, к моменту, как они узнают, вы разбежитесь.

— Объясни уже в чем дело? — теряю я терпение.

— Ладно, вообще вряд ли я имею право рассказывать тебе за нее. Но ты ведь от меня не отстанешь.

— Конечно — сам начал со своим «должен встречаться с Аллой».

— В прошлом году Алле предложил встречаться граф Осип Гурьев по прозвищу Буйный. Сейчас он второкурсник на уровне Воин и является чемпионом Империи в турнирном саммо. Алла отказалась — тогда думал, потому что я ей нравлюсь, — опять вздыхает. — Буйный еще несколько раз делал предложения и получал отворот. В итоге через несколько месяцев Буйный нашел повод и затащил Аллу на арену. Там он ее и унизил…

— Как унизил?

— Буквально раздел до нижнего белья и избил.

Я сжимаю кулаки. Вот же сволота!

— С тех пор она мечтает о мести. Но самой ей не по силам одолеть чемпиона. Алле нужен заступник — тот кто выступит от ее имени и смоет позорное поражение.

Во мне разгорается внутренний протест. Теперь понимаю, почему в первый день в лицее вызвал столь бурный интерес у Аллы. С самого начала она нацелилась использовать меня как дуэльный пистолет. И хоть мне жаль девушку — безумно жаль — но быть пешкой мне не хочется. С другой стороны я сам игрался ее чувствами и вылепил из них привязанность к себе. Поэтому я действительно ей должен. Но после выплаты долга не хочу ее видеть. Пусть достается Жене, раз у них с детских лет нежные чувства друг к другу. Лично я пас.

Срываюсь к двери.

— Ты куда? — слышу окрик Жени.

— Расставить все точки над «i», — бросаю за спину.

Чтобы избежать в будущем претензий.

Глава 13 — Сударь и сударыни

Вхожу в женское общежитие — другие парни спокойно входят и выходят, значит, и мне можно в гости. Внутри планировка та же, что и в мужском корпусе: просторный холл у входа, следом еще один с креслами и плазмой. Группа девушек сидит в топиках и шортах. О чем-то щебечут. Привлекаю их внимание легким покашливанием и спрашиваю:

— Сударыни, не будете любезны подсказать, где размещается княжна Алла Настьева? — О, как заговорил! Окружение прекрасных особ обязывает.

— Коридор направо — третья дверь, суда-а-арь, — с улыбкой отвечает одна сексуальная барышня с косичками.

— Спасибо, сударыня — слегка кланяюсь ей, косясь в вырез ее растянутого топика. Грудь у девушки что надо. Хотя, сколько не наблюдаю, тут у всех девушек великолепные стоячие выпуклости, отличаются только размером. Видимо, таково свойство аристократической породы. Ведь дворяне на протяжении сотен лет заключают браки с подобными себе, считай, лучшими представителями нации. Их тела просто обязаны быть совершенными. Мои же глаза сами собой ищут, оценивают, сравнивают прелести красавиц. Удав в штанах просится на волю, и ничего не поделать.

Вдруг подает голос другая девушка, обращаясь к соседке по дивану:

— Удивительно! Простолюдину уже сколько лет? Шестнадцать?

— Что же удивительного в моем возрасте, сударыня? — хочется хмыкнуть, но сдерживаюсь. Манеры, чтоб их.

Красотка с веснушками на шее и открытой сверху ложбинкой между грудями делает удивленное лицо.

— Что вы до сих пор не знаете: к знатным особам обращаются как минимум «Ваше благородие», — подкалывает чертовка.

Смотрю на нее — в больших глазах нет жестокой издевки, только желание подразнить. Ладно, уж не буду сразу волков спускать. Можно дать шанс извиниться. Да и не хочется сразу воспринимать в штыки обладательницу столь крупных сис… достоинств.

А достоинства у девушки, правда, немалые — это я про резервы живы, конечно. По горящим толстым светящимся плетениям внутри стройного тела вижу: девушка твердый Воин, почти Кмет. Достижение приличное. Скорее всего, и учится она в выпускном классе.

— Сударыне-е, — делаю акцент на обращении, — уже учащейся на третьем курсе, в свою очередь давно пора знать Устав лицея, — удрученно качаю головой. — На время обучения все титулы снимаются, и ученики разных происхождений равны. Так что в этих стенах мы все с вами судари и сударыни.

Ее взгляд становится еще больше заинтересованным.

— Ваша правда, хоть и мало кто следует этому правилу. Так вы меня знаете?

— Не имею чести, к сожалению.

— А про третий курс откуда информация?

— Выделяетесь, — коротко бросаю и, кивнув на прощание, отворачиваюсь к коридору.

В спину слышу:

— Не шалите там сильно с нашей маленькой княжной — ей еще выходить замуж.

Снова гляжу на нее — она тоже не отпускает меня взглядом. Эта девушка так и напрашивается на словесную баталию. Наношу контрудар:

— Похоже, вы очень искусны в шалостях, раз разбираетесь в таких градациях как сильно-слабо?

Пара девушек тихонько хихикают.

— Евдокия, неужели простолюдин прав? Мы не все знаем о тебе?

Щеки третьекурсницы розовеют.

— Вовсе нет! — она тут же опускает взгляд, пряча настоящие эмоции. — Я не такая!

Как же легко задеть этих гордых барышень за больное. Я приближаюсь и кладу руку на спинку дивана, на котором сидит стремительно краснеющая выпускница.

— И все же буду рад, если вы просветите, какие шалости для меня допустимы, а какие нет, — скольжу ладонью по мягкой обивке ближе к ее атласным плечикам. — Может, на своем опыте расскажите?

Мои пальцы замирают в миллиметре от белой кожи девушки. Не переходя грань приличий. Евдокия подпрыгивает, будто я ее жамкнул за грудь.

— Нечего рассказывать, — восклицает она, раскрывая ладони. — Не было у меня никакого опыта!

— Так вы чисты? — серьезно спрашиваю.

— Да! — искренне заявляет и, поворачиваясь к подругам, повторяет. — Да!

— Это круто, сударыня, — говорю. — На самом деле круто.

Заслонив от других девушек выпускницу, я мимолетно касаюсь ее топика на груди. Так чтобы не заметил никто, быстро оглаживаю мягкий овал.

Евдокия вздрагивает. А я не трогаюсь с места. Улыбаюсь. Она учащенно дышит, большие глаза загораются, но молчит, сжав губы. В другой ситуации мне в лицо уже прилетело бы бронебойным кулаком. Но сейчас на кону ее репутация как невинной девушки. Мое касание — тайна для остальных, и она боится ее раскрывать.

— Народная мудрость учит: о силе нации можно судить по двум признакам — по уважению к старшим и непорочности девушек, — протягиваю Евдокии руку, только что скользившую по ее груди. — Позвольте выразить восхищение вашим вкладом в мощь нашей страны.

Глаза девушки пылают гневом, но руку она сжимает. Сильно, едва не ломая мне пальцы. Ее же пальцы горячие как угли в печи. Некоторое время мы стоим, крепко держа друг друга.

— Вам не пора к маленькой княжне? — наконец выдавливает она, пряча глаза под ресницами.

Да, заигрался. Эти подростки такие забавные. Как тигрята в зоопарке, — острые зубки есть, а на настоящей охоте ни разу не использовали.

Отпускаю красавицу и, кивнув остальным барышням, наконец достигаю коридора с комнатами.

После трех стуков Алла открывает дверь. Черные волосы растрепаны, стройная фигура спряталась в мешковатой голубой пижаме.

— Артем?

— Пустишь? — смотрю на нее. Фигуры созерцающего фрактала Жамбы гудят в голове.

Черт. Света не обманула — тени многогранников фрактала Яка отпечатались в астральном теле Аллы. С каждой секундой отпечатки блекнут, но пока влияют на ее восприятие действительности. Княжна видит меня чужими глазами, но бешеного обожания уже не должно быть. Все равно хреново. Хотя тут есть повод и для радости — завтра, то есть через день влияние фрактала должно полностью исчезнуть. А Оля-Кали пишет мне уже неделю. Значит, это она сама позвала меня на свидание, а не чертов Яка.

— Конечно, — Алла пропускает меня и берет за руку. — Все нормально?

Выскальзываю из ее пальцев. В комнате только мы, три кровати застелены чистым накрахмаленным бельем. На одной валяется стопка учебников, транспортир, бумага для черчения. Алла вовсю учится.

— Твое лицо уже зажило? — голос княжны полон удивления. Она пытается коснуться моих губ.

— Когда состоится та вечеринка? — отхожу к окну. В небесной синеве плещется солнце, в его лучах нежатся на траве ученики. У многих в руках учебники и тетради с ручками — делают «домашку» на свежем воздухе.

— В субботу, — говорит Алла, приближаясь. — Придешь?

— Ты говорила: там будут спарринги, — смотрю в ее черные глаза.

Грустная улыбка скользит по коралловым губам.

— Мне кажется, после сегодняшнего с тебя хватит поединков.

— Буйный будет на вечеринке?

Ее лицо бледнеет.

— Женя тебе рассказал? Это он из ревности! — хрипло шепчет.

— Нет, из любви к тебе, — касаюсь руками ее черной пряди, пропуская локон между пальцами. — Хочешь меня использовать, чтобы надрать задницу своему обидчику?

Молчит, прикусив нижнюю губу.

— Ты меня бросаешь? — она буквально впивается взглядом мне в лицо.

Надо же — второй раз за день слышу эту фразу. И вообще: разве мы уже вместе? Ладно, пускай пока так.

— Некрасиво простолюдину бросать благородную, — качаю головой. — Это ты меня бросишь, но сначала Буйный. Так в субботу он придет на вечеринку?

— Артем, я не…

— Он придет на вечеринку?

— Да, — покорно склоняет голову.

— Когда я одолею его в одном из проводимых там спаррингов — этого будет достаточно, чтобы смыть твой позор?

— Если объявишь, что выступаешь в защиту моей поруганной чести.

— Объявлю, не беспокойся, княжна, — поворачиваюсь к двери.

— Артем, это не только из-за Буйного!

Вздыхаю — конечно, не только. Еще из-за долбаного Генерала Яка — гори в аду, козлорогий Дон Жуан! Угораздило ж меня его пикаперский фрактал подхватить.

— Притормози, Алла. Может, ты говоришь эти слова только мне. Может, также и самой себе. Но пока поводок с тебя не снимем, я не узнаю правды. Суббота уже послезавтра — после спарринга попробуй сказать эти слова ещё раз. Мне и самой себе.

После чего, не дожидаясь ответа, выскальзываю в коридор, прикрыв за собой дверь.

_______

Добрый!

В этот раз я быстро) Только хочу поблагодарить за подарок Аутистика! Ну и спасибо всем, кто читает и комментирует главы))))

Глава 14 — Свидание

— Царем мира, — мелодичный голос раздается в вязком воздухе болотных топей. — С нашей помощью ты будешь править людьми.

Сон, пропитанный воспоминаниями прошлого, тревожит душу. Вокруг жужжат комары, лопаются болотные пузыри, квакают лягушки. Вся наполненная болотными газами топь мерно дрожит, только у моих ног неподвижно лежит обезглавленный труп Гибы. Долго с ним промучился. Огромный ящер регенерировал все наносимые мной раны, но отсеченный кочан восстановить не смог. Откуда знаю, что демон не восстанет из мертвых через час, день, неделю, год? Очень просто — вся его сила перетекла в меня. Так происходит всегда, когда убиваешь Высшего. Только что фрактал ящера обжёг мое астральное тело. Полезное приобретение отразилось и на физическом уровне: раны и ссадины полностью излечились на глазах. Очень вовремя. Тем более что рассечение на бедре уже покрылось белесой пленкой гноя. Ну хоть не помру от сепсиса — круто, чё!

Сейчас перед моими глазами парит блондинка с белоснежными крыльями. Ангел. Золотые длинные волосы ниже талии, белое платье струится шелком по изящным изгибам тела. Слышал, что в Страшном мире теперь водятся не только страхоежища-демоны, но и странные пернатые люди. Пользы от них никто еще не ощутил. Как и вреда, впрочем.

— Рядом свил гнездо еще один Высший, — блондинка приближается и касается чистыми розовыми пальчикам моего измазанного в иле и тине лица. — Меня зовут Сербина Белая. С этого дня я буду указывать тебе гнездовья Высших, а также всячески помогать.

Хватаю ангела за тонкое запястье, она тихонько ойкает. По ее невесомым белым одеждам проходит еле заметная дрожь.

— С чего такая щедрость, ангел? — притягиваю блондинку к себе.

Она вскидывает глаза, небесно-голубые, и призывно распахивает полные розовые губы. Будто ждет, что я вопьюсь в них. Но мне сейчас не до соблазнительных женских прелестей — нужно высушить одежду, раздобыть сухого хвороста для костра, наловить лягушек на ужин. Хотя…да нахрен лягушек, того же Гиба и зажарю, незачем мясу пропадать.

— Небесный престол увидел в тебе потенциал, — вырывает меня из бытовых вопросов голос блондинки. — Демоник Перун, с нашей помощью ты сразишь сильнейших Генералов и станешь Царем мира.

Я недоверчиво смотрю на ее вьющиеся светлые кудряшки и белоснежные одежды. Ни капли грязи — как такое возможно в этом хлюпающем свинарнике?

— Мочить демонов сами вы, конечно, не будете?

— Нет, — ее изящные плечики опускаются. — Небесный престол запрещает нам воевать — такова наша вера. Я могу только указать тебе места обитания Высших демонов.

— И все?

— Нет, — она загадочно улыбается, поведя плечиком. — Еще я готова согревать твою постель, демоник.

Ее парящие крутые бедра волнующе качаются, и я решаюсь на тест-драйв нашего сотрудничества.

— Давай попробуем, — киваю. — Покажи свою полезность, ангел.

С готовностью Сербина опускает руки и хватает пряжку моего ремня. Я хлопаю ее по запястьям.

— Э, куда!

— Ай, демоник? — блондинка с непониманием смотрит, потирая ушибленное место. — Неужели тебе нравится по-жесткому? Может, хочешь меня…отшлепать?

Закатываю глаза.

— Гнездовье Высшего, ангел, — я оглядываюсь в поисках хвороста и иду к крошечной травянистой площадке. — Ты сказала — оно рядом. Рассказывай, где именно.

Резко распахиваю глаза и лежу, не до конца проснувшись. Надо же… Сербина приснилась. К чему бы? Еще вспомнилось ее смехотворное обещание. Царем мира, хе — неужели с кем-то прокатывала эта лапша на уши? Мне ангелы пригодились, не спорю, но их цели всегда оставались для меня загадкой. Да, похоже, так и останутся.

Встаю и начинаю тихо разминаться. За окном родительского дома ночь. Начались выходные, в которые большинство учеников покидают стены лицея и разъезжаются по родным гнездам. Я не исключение. Сегодня у меня насыщенный день — днем свидание с Олей, затем вечеринка с Аллой и этим Буйным, мда. Как сказал Женя, парень уже почти Кмет, к тому же идеально владеет боевыми искусствами. Значит, не получится катать его по полу как неопытных Учеников. Пальцы ломать об доспех снова не хочется. Тем более с конопатым Серегой такое прокатило, только потому что он не озаботился защитой энергетических узлов. Прошаренный Воин обязательно б защитил важные образующие связки, хоть и потратил бы чуток больше живы.

Какой же фрактал мне попробовать собрать? Список огроменный, но лишь единицы возможно воссоздать за ночь. И то это в основном подручный хлам вроде «ночного зрения», усыпляющего голоса, невесомого тела. Нужна же активная боевая способка. Что имеем подходящее…

Эврика! Фрактал Мирба или «Вакуумный толчок» — этот удар игнорирует энергетические щиты, в том числе и доспех. Сразу бьет по циркуляциям живы. Если разорвать ее сеть, то связанные с живой внутренние органы получат повреждения. Результат удара зависит от выносливости противника. Чем выше ранг соперника — тем больше «толчков» он сможет вынести. Вот и попробуем на крепком Воине.

До самого утра леплю из кубов и прочих многогранников выбранный фрактал. Когда астральное тело наконец принимает энергетический код, мне плохеет. Чуть не вырубает. Похоже, после перерождения моя духовная сущность слишком ослаблена и не может сразу поглощать все фракталы. Надо осторожнее, а то недолго коньки отбросить. Что ж «толчка» с «глазами Жамбы» вполне хватит на поединок с Воином. А фрактал ящера-Гибы не даст помереть от пропущенного удара.

В полдень в центре встречаюсь с Олей возле станции метро. Она принарядилась. Русые волосы местами сплетены в тонкие косички, и все вместе это собрано в тугой объемный хвост. Из одежды — прямая юбка до колена, голубая блузка и кофточка. Я тоже натянул толстовку — сегодня прохладно, дождь недавно кончился.

Засматриваюсь на девушку. Да, может, из-за юных лет она не самая красивая, не самая фигуристая, с узкими подростковыми бедрами, к тому же брекеты немного смешно топырят ее коралловые губы. Но меня тянет к ней нечто намного сильнее красоты — духовное родство. Смрад кротосовских пещер, орды надвигающихся тираназов, наконец, смерть в дыму огнедышащего Эразина. Хоть эта Оля ни черта не помнит о тех прекрасных деньках. Да и слава богу. Мне хватает кошмаров за вас всех, почившие друзья.

Кстати, в астральном теле Оли ни следа от фрактала Яка. Значит, сама пришла, способка демонского Казановы не при чем.

— Не пялься, — девушка смущенно отворачивается. Не сразу замечаю у нее на груди подвеску со сверкающим амулетом в золотом ободке. Дорогая вещица, старинная. Теперь я точно убежден: она не драться со мной пришла.

— Просто замечательно выглядишь, — искренне заявляю.

— Сспасибо, — еще больше красноты и смущения, а также сияния в глазах. И да, теперь она красивая, очень.

— Спасибо много. Достаточно поцелуя, — приближаюсь.

— Обойдешься, — мне в грудь упирается ее ладонь. — Шантажист.

— Скорее вымогатель, — улыбаюсь.

— А какая разница?

На секунду вспоминаю лекцию по имущественному праву, которая проходило в лицее в среду. Ту часть урока, где я еще не спал.

— Шантажист угрожает разоблачением компрометирующих сведений, а вымогатель — запугивает возможным действием в случае игнорирования его требований.

Она прищуривается.

— И каким же возможным действием ты вздумал меня запугать?

— Схвачу и на руках донесу до торгового центра.

Она испуганно отшатывается. Хватаю ее за запястье и удерживаю от шага в лужу.

— Ты не посмеешь!

— Спорим? — с демонским оскалом.

Ее секунду назад пунцовое лицо бледнеет на глазах. Секунду-другую колеблется, поглядывая на прохожих. Подливаю масла в огонь:

— Сейчас у всех вокруг мнение о тебе как о презентабельной, порядочной, культурной барышне. А подниму тебя за попу — представь, что подумает, например, вот тот седобородый городовой в синем кафтане?

— Ладно-ладно, — сдается непобедимая истребительница кротосов. — И не стыдно же тебе!

— Хо-хо, я же Бес.

— Только в щеку!

Приобняв за талию, вожу носом по ее виску. Прикусываю губами краешек ушка, чувствуя, как она вздрагивает. Ножки под юбкой сдвигаются вместе, прямая спина под моей рукой выгибается. Кажется, что ощущаю сквозь блузку и кофту, как ее кожу усеивают мурашки.

С писком она дергается от возбуждения, но я держу. Мягко целую в щеку, коснувшись уголка ее губ. Выдыхая, Оля крепко жмурится. Ощущаю бешеную пульсацию ее дыхания на коже.

Когда отстраняю лицо, она мычит с еще закрытыми глазами, словно прося еще поцелуев. А затем вдруг спохватывается:

— Помаду хоть не стер?

— Какая помада, Менская? — смеясь, тяну ее за талию в сторону торгово-развлекательного центра. — В лазартаге твой боевой раскрас никого не устрашит. Зря надеешься — там все прожженные бойцы.

Через пять минут мы уже скачем по неоновому залу в жилетах, усыпанных сенсорами. Спина к спине обстреливаем лазерными винтовками скачущую вокруг детвору.

— Горите в аду, чертовы фраги! — кричит Оля, пуская красный луч в пухлого карапуза. Пиу-пиу. Сенсоры на его жилете гаснут, и он разражается обиженным плачем.

— Выбирай выражения — тут дети, — пытаюсь угомонить разбушевавшуюся Кали.

Из-за угла выбегает мамочка и за руку уводит расплакавшегося малыша, злобно зыркая на нас.

— Фраги — есть фраги, хоть будь им сто лет! — Оля уже осыпает шквальным огнем уматывающую прочь ребятню.

— Но им-то не сто, а меньше десяти!

Глядя на очередного ревуна, Оля презрительно кривит губу.

— Слабак, умей проигрывать.

— Я все папе расскажу! — раздается от хлюпающего, всего в слезах пацаненка.

— Ты мертв и никому ничего уже не расскажешь, — злорадно скалится Кали.

Бедный ребенок разражается еще большим ором, а девушка, напрочь игнорируя материнский инстинкт, поворачивается ко мне.

— Окружай оставшихся фрагов с правого фланга, Бес, а я врежу им с тыла! — мигом она уносится куда-то за перегородку с неоново-зеленой подсветкой. Пожимая плечами, тащусь куда велено.

Завернув за угол, вяло стреляю по группе карапузов. Сзади их настигает беспощадная Кали. Она выглядит сногсшибательно — сверкающие обещанием страшной смерти глаза, ореол растрепанных каштановых волос, разгоряченные красные щеки и винтовка в руках. Меня пробирает дежавю. Будто мы снова в душном подземелье мочим канибалов-кротосов. Правдоподобный мираж. Кали в боевом азарте шинкует бездушных чудовищ. Ядовитый неон на стенах — никакая не электроподсветка, а светящиеся выделения демонов, которыми они обмазывают пещеры для освещения. Ай, к бесу всё — в смысле, не ко мне, а к тому рогатому с вилами. Гулять так гулять!

Мои пальцы сжимают гашетку винтовки. Точными беспощадными выстрелами тушу сенсоры мелкотни:

— Кали, фраг на десять часов!

— Поняла! — Девушка метким выстрелом гасит подкравшуюся малолетку. — А почему Кали?

— Потому что не жалеешь фрагов.

— А это да — я такая.

Неожиданно сенсоры на наших с Кали жилетах гаснут сами собой. Из динамиков раздается громкое:

— Молодые люди, немедленно покиньте арену лазертага! На вас поступили десятки жалоб от родителей. Ваши билеты в игровую зону аннулированы.

— Ябеды, — не сдерживается Оля и, показав плачущим детишками фигу, оскорбленно уходит.

Уже выйдя в коридор торгового центра, мы с ней смотрим друг на друга — взмыленных как скаковые кони — и начинаем откровенно ржать. Прохожие на нас косятся, но Олю сейчас не сильно заботит ее образ культурной барышни. Утирая слезу на глазу, улыбается во все зубы:

— Как мы их всех! Надо обязательно повторить, Бес.

— Только уже в другом лазертаге, — схватив ее за руку, веду за собой в поисках фуд-корта. Пора бы перекусить. — В этот нас вряд ли снова пустят, Оля.

— Кали, — вдруг опускает девушка ресницы. — Называй меня — Кали. Мне нравится.

— Договорились.

Наступает неловкая пауза.

— Моя команда по Играм называет меня Рысью, — признается она вдруг и негодующе фыркает. — Будто я рычу на всех постоянно!

Что-то мне подсказывает, недалеко ее предположение от правды ушло.

— Ты по-прежнему участвуешь в Играх?

— Ага, — кивает. — В составе команды Училища воспитанниц Военного министерства. Там учатся дочери военнослужащих. У меня же мама военная. А ты? — она убирает с глаз упавшую прядь. — Решил все-таки не играть?

— Неа.

— Жаль, — вздыхает она удрученно.

— Грустишь, что больше не поцелую тебя на церемонии награждения?

— Ты-ы опять! — поднимает девушка кулачок. — Опозорил меня на имперском канале — так еще и гордишься?

— Горжусь, но вовсе не имперским каналом.

— Чем же? — подозрительно глядит.

— Я бы назвал это имперским поцелуем, — беру двумя пальцами ее за подбородок и быстро чмокаю в коралловые губки. — Но его мы всегда можем повторить.

Словно не понимая, что происходит, Оля замирает. Облизывается. Какое-то время стоит соляным столбом от моей наглости. А потом как зарычит:

— Бе-е-ес! — твердый кулак впечатывается мне в плечо. — Ты стер мне всю помаду!

Мы гуляем по зеленой зоне отдыха с фонтанчиками и скамейками, держась за руки. Едим пирожки с джемом, купленные в «бистро». Проявляю галантность — предлагаю Оле попробовать кусочек своего с клубничным. И сам без спроса откусываю от ее вишневого. За что получаю тычок под ребра. А потом Оля как ни в чем не бывало сама берет меня за руку и мы поднимаемся по эскалатору на второй этаж.

У красивой витрины ювелирной лавки Оля застывает и глядит на дорогие украшения. Из прозрачной двери тем временем вываливается дворяненок нашего возраста с телохранителем.

— Один ширпотреб, купить нечего, — возмущается парень, когда замечает Олю. Взгляд его скользит по кулону на ее шее. — Эй, простолюдинка, что это за камень? Это же сильмирилл? Откуда он у тебя? Украла?

— Чего? — опешивает Кали. — Кулон у меня от бабушки вообще-то!

— Ты за базаром бы следил, сударь, — лениво замечаю.

Здоровый телохранитель обращается к своему господину:

— Ваше Благородие, вам не стоит отвлекаться на просто…

— Ничего не знаю, — отмахивается дворененок и достает бумажник. — Для создания артефакта мне нужен сильмирилл, и у этой простолюдинки он явно будет стоить дешевле, чем в лавке. Тем более такой крупный нечасто выловишь по дешевке. Сколько?

— Сам ты дешевка, — рычит Оля. — Кулон не продается.

Парень сжимает бумажник в кулаке:

— Я дважды повторять не буду. Так сколько?

Я фыркаю.

— Ты только что повторил «сколько», умник, а еще говорят, что дворяне следят за словами.

— Гвариил, — сверкает глазами парень. — Сорви у стервы амулет, а этому говнюку сломай пару ребер.

— Мы в торговом центре… — здоровяк оглядывается. — Здесь камеры.

— А-а-ах, — парень снова машет бумажником. — Отделаюсь крупным штрафом, не впервой.

Тяжко вздохнув, видимо, на свою тупую работу, Гавриил шагает ко мне. Вскидывает пудовые кулаки к лицу. Мое тело все напрягается, готовое в любой момент увернуться.

— Что здесь происходит, судари? — с другого конца торговой галереи к нам направляется охранник ТЦ в черном костюме. В руке у него рация.

— Я — столбовой дворянин Осип Мигров, — заявляет парень и указывает пальцем на Олю. — А эта простолюдинка стянула у меня кулон моей бабушки. Прошу вас посодействовать в помощи и вернуть украденное.

От такой наглой брехни даже Гавриил челюсть роняет. А мы с Олей с офигевшим видом переглядываемся.

— Прошу прощения, Ваше Благородие, — охранник поднимает рацию к лицу. — Сейчас вызовем полицию, она разберется.

— Без полиции уж решим, — милостиво отказывается парень. — Пусть она вернет мой кулон и катится на все четыре стороны.

— Как скажете, Ваше Благородие, будьте уверены: больше эту особу не впустят в наш комплекс, — кивает охранник и делает морду кирпичом. — Итак, сударыня, верните благородному господину его собственность.

— Это мой кулон! — рычит Оля. — Видите — он на моей шее! На моей!

— Успела уже нацепить, — находится Мигров. — Ловкая воровка.

— Да ты бесстыдный врун!

— Боюсь, без полиции никак, — качает головой охранник. — Вещь дорогая, а вдруг она еще что стащила у других посетителей комплекса.

Тут я вставляю свои пять копеек:

— Эй, служилый — у нас презумпцию невиновности никто еще не отменял. Если он говорит, что кулон его, пускай докажет. Ваше Мерзкородие, — ухмыляюсь, — будьте любезны продемонстрировать доказательство.

— Кхе… — тушуется мразь. — А у вас самих есть доказательство, что кулон ваш?

— У меня в телефоне должны быть фотографии с ним, — хватается Оля за смартфон, но я сжимаю ее руку, останавливая.

— Мы ничего не должны доказывать, ибо не мы обвиняем. Ты решил, что тупых простолюдинов стоит только запугать полицией и твоим дерьмовым дворянским статусом, так они тут же отдадут свое? Фиг. Гони доказательства, что вещь твоя. Те же снимки годятся.

— В вашей логике есть правда, — соглашается охранник, почесав репу. — Вше Благородие, мне вызывать полицию? Сможете предоставить ей доказательства кражи?

Дворяненок молчит, сжав губы в тонкую линию. Рядом от стыда за него сгорает красный как свекла Гавриил.

— Мы забыли зайти в антикварный, — вдруг обращается к телохранителю Мигров. — Хочу подарить родителям на юбилей свадьбы старинный сервиз.

— Э-э…за углом вроде бы есть походящая лавка, — мычит Гавриил.

— Отлично, пойдем.

И как ни в чем не бывало гаденыш степенным шагом уходит, за ним ковыляет на негнущихся ногах его прислужник.

— Ммм… простите, молодые сударь и сударыня, — искренне извиняется охранник. — Не думал, что высшее сословие так нагло врать может.

С благодушной подачи Оли мы его прощаем и он отчаливает. Когда его спина отдаляется, девушка прижимается к моим губам своими, горячими.

— Спасибо, — шепчет она и целует меня снова. Похоже, не мне одному зашел имперский поцелуй.

_______

Добрый!

Хочу поблагодарить уже за второй подарок alekseybabkin! Видимо, мое творчество вам заходит;) Спасибо всем, кто не забывает отметиться в комментах))) Это одна из лучших поддержек для написания прод)

Глава 15 — American angel

Ауру того дворененка я запомнил. Теперь окажись он поблизости, даже окруженный толпой, я опознаю его по индивидуальному плетению живы. Выслежу и набью морду. Там, в ТРЦ, воздать гаденышу по справедливости было неудобно. Ту же полицию могли вызвать, проблем потом не оберешься. Но ничего я умею ждать и никогда не забываю обид. Тем более когда обидели не меня, а дорогого человека. Еще в тринадцать стоя над обезображенными трупами мамы и папы я поклялся убивать каждого демона на своем пути. Каждое исчадие ада. Клятву исполнил, пусть некоторых тварей приходилось оставлять на потом и долгие годы ждать минуты воздаяния. Слишком сильны были Высшие для нуба-демоника.

Нагулявшись с Олей, вываливаемся на шумный проспект. Девушка сама хватает меня под руку, отвернув смущенное лицо. Поднимается прохладный ветер, но чувствую лишь жар прижавшегося обманчиво хрупкого плеча. Вечереет, уже пора прощаться. Кругом гудят автомобили в рассасывающейся пробке, лихачи торопятся домой, визжа покрышками.

— Миледи, удачно прошло?

— Да, Редрик, патенты получены.

Напротив какого-то государственного учреждения шофер открывает дверцу роскошного лимузина. Не нашей изящной «Чайки» — танкоподобного «Кадиллака», редкого гостя в деловых кварталах Москвы. Стуча каблуками, к монстру направляется блондинка в элегантном черном костюме. При мимолетном взгляде на ее фигуру античной статуи что-то внутри меня настораживается. Смотрю на тонкие черты лица и превращаюсь в застывший столб. Аномальность происходящего выбивает из колеи.

Сербина все так же прекрасна. Идеальные параметры, идеальная осанка, совершенная гладкая кожа без морщин и пигментных пятен.

Что ж рад ее видеть, только одна мелочь смущает. Какого черта она здесь делает?! Хотя тут правильнее говорить — какого ангела! Огромных белых крыльев за ее спиной нет. Неужели в этом мире пернатая родилась человеком? Сохранив прежний облик другой расы вплоть до волнистых золотых кудрей и небесно-голубых глаз? Конечно, в мультиверсе я не силен, но пахнет бредом.

Блондинка уже садится в салон «Кадиллака». Времени на раздумья почти нет

— Ты куда пялишься? — грозно спрашивает Оля, заметив мое ненормальное внимание к иностранке.

Хватаю девушку за плечи, тащу в закоулок. Прочь из виду со стороны лимузина.

— Бес, но не здесь же! — возмущается девушка растерянно, пытаясь выкрутиться из моих рук. — Серьезно? Возле мусорных баков?

— Оля, сейчас…

— Кали! — протестующе, затем подставляет коралловые губы. — Только быстрее раз неймется. Тут воняет.

Слегка ее потрясываю, чтобы собралась.

— Кали, сейчас я пойду к той блондинке в «Кадиллаке», а ты…

— А я сейчас тебя придушу и затолкаю твой труп в самый вонючий бак, — Оля упирает кулаки в бока. — Совсем оборзел, Бесонов? Какая, блин, еще блондинка на нашем свидании?

Она встречается со мной взглядом и замолкает.

— Все серьезно, — качаю головой. — Не высовывайся — эти люди могут создать тебе большие проблемы. Тебя не должны видеть, поняла?

— Будь осторожен, — поджимает губы. — И на всякий случай: если ты сейчас врешь и бросаешь меня ради длинных ног той американки — тебе не жить!

Но я уже не слушаю. Выбегаю и, схватив заднюю дверь «Кадиллака», не даю шоферу ее захлопнуть.

— Уже уезжаете? — ухмыляюсь.

— Какого! — рычит мужчина в форме. — Мальчишка, жить надоело?

Судя по упорядоченной структуре живы в его теле — передо мной настоящий Кмет. И боец столь высокого уровня всего лишь шофер? Хотя наверняка он больше телохранитель.

— Редрик, что случилось? — высовывается блондинка и замечает меня.

— Здравствуйте, леди, — лыблюсь в ее огромные голубые глаза, обрамленные длинными светлыми ресницами. Тонкие брови Сербины недоуменно изгибаются.

— Мальчишка не дает выехать. Сейчас я вышвырну наглеца, миледи, — по-английски говорит Кмет, засучивая рукава форменной куртки.

Изящная рука блондинки повелительным жестом останавливает распалившегося американца. И тот без слов ее понимает. Видно, давно работает на пернатую. А значит в этом мире Сербина не первый день.

— Мы знакомы, юный сударь? — обращается ко мне блондинка.

— Боюсь, нет, леди, — удрученно морщу лоб. — Но вас видеть мне уже доводилось. Правда, в прошлый раз вы были немного в ином облике.

— В каком же? — прищуривается Сербина Белая. — Надеюсь, ничего неприличного.

— О нет, духовники так вообще считают этот образ символом безгрешности и кротости. Мне же запомнилось много перьев — белых как у лебедей. — Бросаю пробный камень, очень рискованный. Если Сербина шифруется, не исключено, что с ее подачи Кмет сейчас накинется и попытается скрутить меня. Затащат в машину, повезут пытать.

Шофер вдруг закашливается — видимо, в точку я все же попал. Сербину же пробить оказалось сложнее, только губки розовые поджимает.

— Не прокатитесь со мной, сударь? — она отодвигается и хлопает по сидению рядом. При этом обольстительно изгибается в черном пиджачке как кошка, выпятив достойные сочные груди. — Расскажите, где как довелось вам меня видеть.

Гляжу на два выпуклых сыра в мышеловке лимузина. В прошлом мире я не поддался чарам Сербины, и в этом не собираюсь. Но выбора у меня сейчас нет. Чувствую, как Кмет громко дышит в затылок.

— Да нечего рассказывать, — залезаю в салон и сажусь напротив блондинки, игнорируя ее приглашение устроиться поближе к мягким буферам. Тут же за мной захлопывается дверь. — Разве что описывать вашу неповторимую красоту.

— Прекратите, — будто бы смущенно опускает взгляд Сербина, потянувшись внутрь сумочки. — А как вас зовут, сударь?

Монстр-лимузин трогается и, взревев, выскакивает на дорогу. Легковушки тут же испуганно расступаются в стороны — не дай Сварог, смяться в лепешку об широченный, явно бронированный кузов под стать автобусу или грузовику.

— Для больших людей как вы, леди, это неважно, — отмахиваюсь.

— Значит, важно, кто вас послал и чего он хочет, — на лице Сербине больше нет и тени улыбки.

Моя же любезная улыбка не меркнет. Главное, строить из себя уверенного типа и выудить как можно больше информации.

— Думаю, вы догадываетесь кто.

— Допустим, — соглашается ангел.

— Что же насчет второго вопроса: он хочет знать «что делают ангелы в России», — теперь и я не улыбаюсь.

Молчание повисает в салоне, и я понимаю: больше мне не предстанет момента убить Сербину. Так близко к ней впредь меня не подпустят. Почему раздумываю именно убить? Потому что я боюсь, безумно боюсь, что Страшное вторжение произойдет и в этом мире. Боюсь, что ангелы как-то связаны с приходом орд тварей. Еще в отрогах Эразина мы с демониками в последний раз совещались, склонившись над картой горной местности. Обсуждали позиции и маршруты перед битвой с тираназами. Когда все уяснили свои роли — самоубийственные, без шанса выжить — и разошлись по палаткам, я один остался в главном шатре. Сербина снова явилась ко мне, снова пророчила мне стать Царем мира, снова соблазняла и предлагала возлечь с ней. А я снова отказался. От секса и от трона. Человечеству не нужен пастырь, сказал я. Мне же требуется эта ночь для последней закалки фракталов, так что в другой раз, пернатая, извини. Расстроенная Сербина, уронив слезу на карту, взмахнула крыльями и упорхнула в ночь.

А на следующий день меня не стало. По непонятным причинам. Не странно ли?

Но доказательств нет, нельзя обрывать чужие жизни из одних лишь подозрений.

— Простите, ваш хозяин этого никогда не узнает, — Сербина вынимает руку из сумочки и пускает мне в грудь две пули из семизарядного «Беретты». Грохот выстрелов сотрясает лимузин.

Кровь выступает между моими губами, тело, отброшенное назад, застывает на спинке сидения. Печальный взгляд Сербины не отпускает мои остекленевшие глаза.

— Совсем еще молодой, — вздыхает она.

— Вся жизнь впереди, — вдруг киваю я и выбиваю ударом ноги ствол из рук Сербины.

Следом правой в пол силы двигаю ей под дых. Ангел вскрикивает от боли и тут же валится на пол.

— Миледи! — слышу ор шофера.

Хватаю пистолет и пускаю ему пули в затылок. Вдруг получится. Ай нет — доспех уже надет. Свинец рикошетит и разбивает лобовое и приборную панель.

Резко лимузин дергает в сторону, шофер взмахивает на меня кулаком. Использует дальнобойную технику. Едва успеваю отшатнуться от синего столба света. Вместо меня достается крыше — карпетовая обшивка и металл за ней разлетаются на куски.

Миг был упущен, Сербина по-прежнему дышит, мои пальцы не смыкаются на ее шее. Убить блондинку все так же рука не поднимается. Ну хоть попугаю напоследок.

Быстро накручиваю золотые кудри Сербины на кулак. Смотрю в ее испуганные глаза.

— Только посмей призвать демонов, белобрысая. Обещаю — я с тебя шкуру спущу.

Пока мы еще на приличной скорости, я рывком открываю дверь и сигаю наружу. Встреча с асфальтом разбивает всмятку плечо и бедро. Сзади визжат тормозные колодки, пытаясь остановить мчащегося монстра. Прокатившись по разделительной полоске, я вскакиваю и, прихрамывая как типичный борвас, окруженный гудками автомобилей, прыгаю куда-то между домами.

Завернув за угол, не останавливаясь, сдираю толстовку — и выбрасываю под мелькнувшее сбоку крыльцо. Так меньше шансов, что опознают на расстоянии. Уверен, шофер носится где-то рядом. Не удивлюсь, если все кварталы по соседству уже обшаривает подкрепление. Градгроб знает, какими ресурсами владеют ангелы в Москве. Может, у них на подсосе десяток охранных агентств.

Пули сами выходят из тела наружу, сгребаю их в ладошку и засовываю в карман штанов. Сейчас надо как можно меньше оставлять улик. Кровь на бардовой футболке почти не заметна, две дырки от пуль тоже. Калибр у дамского пистолета миниатюрный, пробитое легкое быстро восстановилось. Если б Сербина угодила обоими выстрелами в сердце — все хана, Гиба не сдюжил бы.

На остановке бросаюсь в первый же автобус. Отдав кондуктору рубль, сажусь на дальнее от окна место, прикрывая скрещенными руками дыры от пуль. Фу-ух, считай, оторвался. Так, теперь надо подумать, где я мордой лица светил. На стенах того учреждения, помню, висела пара камер, но в их поле зрения не попадал. Что еще? Да дофига возможного. Полицейские камеры на проезжей части, видеорегистраторы автомобилистов, видеонаблюдение в самом лимузине.

Открываю в смартфоне приложение «Навигатор», кручу карту до улицы, где из машины вылетел. Ближайшая камера только через два километра. Здесь обошлось.

Еще видеорегистраторы — но это еще надо найти такой, где в объектив мое лицо попало и можно разобрать его черты. Учитывая, что я посреди шоссе полминуты максимум пробыл, шанс маловероятен. Остается лимузин — тут надеюсь, что Сербина секретничает по полной и не позволяет снимать салон. Если же нет — в ближайшее время жди гостей. Пару дней придется пожить в напряге.

На всякий случай, сменив еще пару автобусов, добираюсь домой. Быстрый душ, затем переодеваюсь на вечеринку дворянских отпрысков. Времени мало, Алла скоро заедет. Да, да, знаю, это парень должен забирать девушку на прогулку. Но извините, на такси ехать княжна воспротивилась — дворяне такие снобы, блин, — а «Волги» или «Мерседеса» у меня пока нет, как и прав. Тем более цель нашего свидания — по сути всего лишь набить морду одному Воину.

— Чей-то лимузин никак не может пристроиться в нашем закоулке, — мама задумчиво смотрит в окно на кухне.

— Даже думать нечего чей, — папа тут же сидит, листает новости на планшете. — Знатного любовника соседской дочки. Совсем не думает головой, дуреха — а потом будет реветь, когда ее помотросят и брос…

— Это за мной, — я махаю на прощание и иду на улицу. — Ждите поздно.

Уже снаружи вижу в окне вытаращенные глаза матери и отца. Улыбаюсь и еще раз машу рукой. Забавные они — мои предки.

Итак, опять лимузин. В этот раза отечественная «Чайка» — тихая, плавная, а не ревущий на показуху американский монстр. Задняя дверь приоткрывается, нежная бледная рука призывает меня.

— Артем!

Едва сажусь внутрь, как щеку обжигает быстрый поцелуй. Алла тут же отстраняется, демонстрируя всю себя.

— Как я тебе? — застенчиво опускает она длинные ресницы.

У меня нет слов, и дело вовсе не в полуночной красоте княжны, хотя она бесподобна. Сиреневое воздушное платье, черная копна волос, блестящие подведенные агатовые глаза. Мой взгляд, конечно, притягивается к высокой груди, так выгодно подчеркнутой стянутой под ней фиолетовой лентой. Но выбил меня из колеи факт, что отпечатки фигур Яка исчезли с астрального тела Аллы, а моим мнением все рвано интересуются, со мной заигрывают, вот целуют.

— Завидую твоему будущему мужу, — честно признаюсь.

— Артем, — серьезно отвечает Алла, — поступи в Военную академию, закончи ее, отличись на бранном поле, получи от государя дворянский титул и тебе станет некому завидовать.

Хм, вот на что она намекает. Хотя дворянский титул — вещь, бесспорно, и стоит подумать о нем с учетом открывшегося факта существования в этом мире ангелов, и вовсе не ради выгодной партии. Уже сейчас я понимаю, что джазовый клуб останется в мечтах. Мне нужна сила и лучшая боевая команда, чтобы защитить дорогих людей. А на саксофоне поиграю в следующем перерождении.

— Боюсь, это много времени займет, княжна, — замечаю я.

— А ты дай клятву — и я согласна буду ждать, — пожимает плечами Алла.

— Так просто? И ты поверишь моему слову?

На эти слова она лишь хитро улыбается.

— Сегодня посмотрю, как ты его держишь, и решу.

Вот же чертовка! Ведь накануне я обещал ей побить Буйного. Как ловко она снова подвела к тому, чтобы сразить ее обидчика. Невольно меня распирает короткий смех. Явно фрактал Яка больше не действует на Аллу, раз она пытается манипулировать мной в своих целях. Что ж поглядим в конце вечера, посмотрит ли княжна на простолюдина, когда он выполнит порученную ему миссию и станет, по сути, не нужен.

Вдруг звонит Оля:

— Бесонов! Почему не отвечаешь на сообщения!

А она писала? Захожу в мессенджер — а там сорок смс от Кали. Первые просто обеспокоенные: «Все в порядке? Напиши! Я жду!», а последние содержат прямую угрозу жизни: «Бес, тебе конец, понял? Если ты мне ответишь через десять секунд, я тебе голову оторву! Отсчет пошел!»

— Хм…Кали, у меня что-то с телефоном, видимо. Твои сообщения не высвечивались.

— С телефоном у него что-то, — ворчит. — Кеш почисти, а лучше перегрузи. Что у тебя с той американкой случилось? Ты мне объяснишь вообще, какого черта ты сбежал с нашего свидания?

— Долгая история. С глазу на глаз расскажу потом, хорошо?

— Ну смотри. Я даже номер того динозавра на колесах записала. Думала, вдруг что серьезное.

— Тут зависит, с какой стороны посмотреть. А скинь мне номер, пожалуйста. В мессенджер.

— Хорошо, что уточнил, а то я уже почтовых голубей пошла ловить во дворе, — язвит, но в голосе чувствуется облегчение, первые ее слова были напряженными. В груди растекается тепло. Приятно, что обо мне волнуются, очень.

— Мне тебя просто жалко стало. Помоечные птицы, как голуби, легко могут заразить бешенством. А ты ему и так подвержена.

— Ты щас пошутил, так? — опять рычит. Да что ж такое, когда у нее весь порох выгорит. — Я не поняла, Бесонов: сначала ты меня бросаешь на свидании ради американок, потом игноришь «стопятьсот» моих смс, а вдобавок еще подшучиваешь надо мной?

— Всё, Оля, мне некогда!

— Кали! Мы же договорились!

— Кали-Кали, — соглашаюсь. — Адьос.

Бросаю трубку, какое-то время едем с Аллой в тишине. Княжна сидит неподвижно, сдвинув колени вместе, положив руки сверху на подол платья.

— Красивый голос, — ледяным тоном говорит. — У звонившей тебе девушки.

Мне хочется замычать нечленораздельно, но сдержав позыв отворачиваюсь к окну.

— Конечно, знатным мужам разрешено иметь несколько жен, но в твоем случае, Артем, даже не предполагала такой наклонности.

— Ну вот приехали, — вздыхаю.

Алла касается пальцами моей ладони.

— Если тебе не приятен разговор, я не настаиваю…

— Нет, княжна, мы приехали на вечеринку, — указываю на выросшую в окне белокаменную виллу с садом. — Действуем по плану.

Княжна согласно кивает. Ее лицо тут же превращается в невозмутимую холодную маску. Лишь ее пальчики на моей ладони слегка подрагивают, видимо, от избытка адреналина. Вот умеют дворяне полностью отключать мимику лица, аж завидую.

_______

Добрый!

Как вам прода? Сюжет двигается дальше, но не забываю и про прекрасную половину. Ведь великие княжны те же девочки, которым нужно внимание)

Спасибо за подарки юрлик, а также Вию Кощеевичу, который устроил настоящий артобстрел из наград (уже третья совсем немаленькая по весу)!

Глава 16 — Снова в Игру

Лимузин останавливается на парковке виллы. Выйдя из машины, я предлагаю Алле локоть. Мы направляемся в сторону звона бокалов и веселых голосов.

Вечеринка шла чуть поодаль от самого особняка — в постройке спорткомплеса и примыкающей к ней огромной террасе. Под открытым звездным небом сверкают белоснежные скатерти столов, уставленных закусками и запотевшими бокалами с разноцветными коктейлями. Подозреваю — алкоголя в выпивке либо совсем нет, либо мизер. Никто не хлещет напропалую, все держат себя в рамках. Ведь собрались не обычные мажоры, а подрастающая голубая кость. И да, один простолюдин. Неудивительно, что нас с Аллой с самого порога окружает всеобщее внимание.

Проходим мимо передвижного бара на колесиках, кружащего по террасе. На нас пялятся, Алла не подает виду и чуть улыбается, а я разглядываю стройных аристократок в коктейль-платьях простого покроя. Есть на что посмотреть. Ветер шуршит укороченными подолами, обнажая полоски белой кожи над коленками. Маня и завлекая. Хотите знать мое мнение, главное украшение этих девушек вовсе не стильные наряды с побрякушками, а спортивные ножки, и судя по легким коротким платьицам, юные дамы прекрасно это знают. Даже толики живы не пожалели, чтобы не замерзнуть в прохладный вечер. Взгляд мой натыкается на Викторию Журавлеву в оранжевом платьице. Красотка в свою очередь округляет глаза при виде меня с Аллой.

— Надо же, кое-кто прижился, — хмыкает красноволосая.

— Надо же, кое-кто проспорил, — улыбаюсь я. — Твой срок прошел вчера — меня все еще не отчислили.

— Ты знаешь о ставках? — удивляется Алла. — Откуда?

— В школе парни громко обсуждали, — поворачиваюсь к однокласснице. — Так, когда тебя ждать? Слово есть слово.

Девушка насупливается. Вижу — сейчас Вика не рада, что родилась аристократкой. Но деваться некуда. Теперь ее дело чести — сделать мне массажек. Иначе дворянская гордость не даст спать спокойно.

— В понедельник, — выдавливает она. — Ровно в пять вечера. И смотри — если не застану тебя в общежитии, больше не приду.

И стуча невысокими каблуками гордо удаляется, будто не она в конфуз попала, а меня одарили милостью. Забавная девочка. Моя спина уже чешется в предвкушении ее длинных жестких пальцев. Да и не только спина…

— Смотрю, ты уже сам ставки делаешь, — замечает княжна. — Интересно, на что вы спорили с Журавлевой?

— На всякое, — я гляжу на толпу молодых дворян. — Буйный здесь?

— Он в спорткомплексе, — к нам подходит Женя Аксюк. — Смотрит на спарринг.

Алла крепче сжимает мою руку.

— Уже опустился до того, что подслушиваешь чужие разговоры, барон? — фыркает девушка.

Лицо парня становится как у выгнанного на улицу пса.

— Алл, хватит дуться, я же помочь хотел, — разводит он руками. — И все же к лучшему обернулось, разве нет? Артем готов тебе помочь и не строит ложных иллюзий насчет вас.

Но княжна на него больше не смотрит. Обиделась на друга детства за то, что растрепал мне, зачем я нужен черноокой красавице. От напряжения, исходящего от Аллы, чуть ли не искрится воздух. Эх, ощущаю себя третьим лишним.

— Потерпите, голубки, до конца вечера, — вздыхаю. — Набью морду вашему Буйному — а там хоть в те темные кусты можете убежать….

Меня останавливает обиженный взгляд Аллы.

— Артем, ты забыл наш разговор в машине? — она тянет меня к входу в спорткомплекс. — Ложные иллюзии насчет нас как раз строит сам Женя. Видимо, чтобы не разрыдаться из жалости к себе.

Сейчас на Аксюка, и правда, жалко смотреть — глаза подозрительно поблескивают в свете фонарей, установленных по углам террасы. Меня-то слова Аллы несильно волнуют. В шаге от расплаты за оскорбление ее кровь кипит, и она готова наобещать мне многое. Не прямыми словами — аристократка ведь, за сказанное придется расплачиваться. Нет, неявными намеками, может, размытыми описаниями нашей «счастливой супружеской жизни», которая, как потом выяснится, вообще не про нас, а то, что кто-то не так понял, она не виновата.

Просторный спортзал тоже уставили столами с закусками. Посредине вздымается своеобразная арена — прозрачный куб, видимо, из бронированного стекла. Безопаснее чем клетка: зрителей не заденет осколками живы от атак дерущихся. Сейчас на арене спаррингуются двое Учеников. Среди зрителей и Светлана. Несмотря на обилие красоток вокруг, при взгляде на белокудрую княжну у меня перехватывает дух. И ведь никаких голых плеч и коротких подолов. Серебристое платье, под цвет волос Светы, струится по статной фигуре словно струя молока. Бокал в руке она держит для порядка и даже не пригубливает из него. Сегодня вокруг княжны крутится помимо свиты девчонок еще и рослый кавалер. Плетение живы у него интересное — структурированное, мало лишних выбросов. Припоминается водитель Сербины, у которого несравненно более упорядоченный поток, но сходное число меридиан и каналов поперек. Значит, Светлану сопровождает практически Кмет. Что-то у меня кулаки зачесались. Неужели ревную Белоснежку?

— Буйный, — шепчет Алла, глядя на приметного парня.

— Этот Кмет?

— Недорос он до Кмета, — ее черные глаза гневно сверкают. — Пока еще Воин.

Хм, вот оно как. Неудивительно, что парень в чемпионы среди Воинов выбился. В официальных списках он все еще числится на втором ранге, а сам уже пробился выше. Что ж пойдем поболтаем со старой знакомой.

— Готова плюнуть говнюку в лицо?

Алла кивает. Мы шагаем прямо к самой яркой паре на этом вечере. Заметив меня, Белоснежка сразу делает недовольную моську. Латентный Кмет же, напротив, ухмыляется.

— Какие люди! — подмигивает он моей спутнице. — Бедная Алла, неужели не нашла себе более достойного спутника на вечер? Княжна Светлана, этот парень не из вашей прислуги?

— Не помню, чтобы нанимала нового официанта, — вторит ему Света и сует мне в руки полный бокал. — Но раз ты здесь — убери.

— Конечно, — киваю и недолго думая, плескаю шампанское прямо в лицо Буйному.

— Какого! — хватается он за облитое лицо. — Люмпен сраный, тебе не жить!

Не обращая внимания, беру Светину руку и вкладываю в нее пустой бокал. Белоснежка в шоке смотрит на меня.

— Сделано, Ваше сиятельство, — оглядываю спортзал. — Так это ваша вечеринка? Просторная вилла.

На нас оглядываются.

— Ты меня слышал? — агрессивно хрустит шеей Буйный. — Пшел на арену, плебей!

— Сейчас-сейчас, граф, — доброжелательно улыбаюсь и вмиг становлюсь серьезным. — Только позволь уточнить: это я вызываю тебя на поединок чести, редкостный ты кусок дерьма. За то, что обидел мою девушку — прекрасную княжну Аллу Настьеву. Так что одним шампанским не отделаешься — умывать тебя будем твоей же голубой кровью.

Алла округляет глаза, затем злорадно улыбается. Ее мечта сбывается, обидчика оскорбили словесно, а еще немного подождать — и рожу начистят.

Света распахивает красивый ротик:

— Тогда я с радостью представляю вам родовую арену, — она указывает на Буйного пустым бокалом словно королевским скипетром. — Граф, не соизволите наказать зарвавшегося простолюдина?

— С удовольствием, — рычит тот в ответ и чуть ли не бегом бежит в стеклянную коробку. Два Ученика внутри даже вякнуть не смеют, просто молча покидают арену. Репутация у Буйного страшная.

Следом за рослым графом вхожу на поле битвы. За мной захлопывают стеклянную дверь. Несколько секунд мы с противником сверлим друг друга взглядами.

— Можешь отправить прощальное сообщение своим плебейским родителям, — милостиво мне разрешают. — Я подожду.

— Извини, времени нет на ерунду — у меня свидание в самом разгаре, — хмыкаю. — Давай уж побыстрее.

— Сдохни, смерд!

Накинув доспех, он обрушивает на меня серию ударов. Кулаки, как молоты, летят мне в лицо. Быстро ухожу в сторону и пытаюсь перехватить в локте вытянутую руку Буйного. Не успеваю — шустрый парень уже разворачивается навстречу и, отклонившись назад, снизу-вверх бьет ногой мне в голову. В обычной драке так запросто пальцы сломаешь. В саммо же самоубийственные приемчики допустимы — доспех защитит. Я откидываюсь назад и встаю мостиком. Свист воздуха над тазом оповещает о промахе. Толчок руками от настила — снова на ногах. Раздаются удивленные возгласы. За пределами арены скопилось уже прилично народу. Я не знаток подростковых вечеринок, но вряд ли они должны проходить вот: с бокалом в руке созерцая, как избивают парня из твоей школы. Хотя Алла, наверняка, довольна столькими свидетелями.

— Достал бегать, — рычит Буйный и неожиданно отступает к стене. Надменная ухмылка искажает его лицо. Сто пудово сейчас пустит дальнобьющую пакость.

Ожидал опять телекинеза или псих-ловушки, но не чертовой магии. На меня устремляется огромный вихрь. Напрягаю «глаза Жамамбы». Хочется присвистнуть, только времени нет, ибо надо свою шкуру спасать. Каждое расширяющееся кольцо вихря — острый эфирный клинок. Буйный не просто подрос скрытно от всех, но уже и освоил кметовскую технику. А моя зрелищная смерть, видимо, должна стать презентацией его прогресса. В моем старом мире до Вторжения пьяные мажоры хвастались новыми спорткарами, выезжая на тротуары и пугая пешеходов. Здесь же история чем-то похожа.

Десятки воздушных клинков летят на меня. Смертельная техника для непрактикующего боевые искусства. Ученика или Воина подобной атакой просто вырубило бы, но, как вся школа знает, жива мне недоступна. Сквозь топящий звуки адреналин слышу окрик Аллы:

— Беги, Артем!

Бежать? Насмешила, женщина! Я даже перед скалящейся пастью Градгроба не бежал. А дыхание у Владыки выводка, надо заметить, вовсе не душистое. Встаю поудобнее, и, развернувшись вполоборота, молниеносно бью ладонями перед собой.

В тот же миг вихрь набрасывается на меня. Пелена из мерцающих плетений закрывает все вокруг.

Применяю «толчки»: вперед, направо, с резким приседом вниз напротив колена. Снова вскакиваю и смахиваю эфирные лезвия перед глазами. Плетения живы, получив ущерб, мигом рассыпаются. Часть техники меня все-таки цепляет. Рвется рубашка на предплечье, страшная рана моментально затягивается. Только лоскутья подранного рукава остаются трепетать от яростных ветряных порывов.

Проиграв бой, вихрь рассыпается. За моей спиной не видно зрителей — бронированное стекло арены сплошь покрыто глубокими царапинами.

— Выдержал Ветер мечей? — обсуждают за барьером. — Это Доспех?

— Нет, — отвечает кто-то знающий. — Смотри — рубашку на руке распороло. Доспех защищает носителя вместе с одеждой. Похоже, на тайную родовую технику…

Быстро справившись с удивлением, Буйный утирает испарину со лба.

— Алла полна сюрпризов, — рычит он. — Где она тебя такого интересного нашла?

— А зачем тебе? Тоже нужен защитник?

Плюет мне под ноги и встает в боевую стойку. Теперь ему остается только рукопашка. Сил у чемпиона саммо немного — «колодцы» едва заполнены. Кметовской технике потребовалась уйма живы.

Я подхожу и легко, словно танцуя, уворачиваюсь от тяжелых выпадов. Еще пара уклонов и впечатываю ладонь в живот Буйного. «Толчок» сбивает циркуляцию живы, и доспех чуть тускнеет. Шагаю вбок, по пути дергая противника за пойманный локоть и пиная в голень. Боковая подножка срабатывает, чемпион теряет равновесие и заваливается на колено. Не теряем времени. Наношу «толчок» сверху в макушку — удар приходится прямо по Роднику, «колодцу» на темени. Доспех полностью гаснет, и графа можно брать тепленьким. Ой, поторопился — мигом ухожу от выстрелившего из его пальцев эфирного клинка. Сопутствующий технике ветер взлохмачивает мои волосы. Больше нет смысла спешить. На последнюю атаку Буйный потратил последние резервы. Плечи его поникают, из раскрытого рта раздается храп загнанного коня.

Несправедливая жизнь у простолюдинов. Меня гад мог спокойно прибить, нет, разборки с полицией, конечно, были бы, но у дворян по сути свои законы, высокородный батя разрулит. Мне же позволяется только надавать щей от души. Но удивляет меня совсем другое.

— Это каким же подонком надо быть, чтобы избить девушку?

— Она мне не дала, — просто говорит чемпион.

— Щас я тебе дам.

От моего удара Буйный отлетает к барьеру арены, словно бильярдный шар, и больше не встает.

Тут же распахивается дверь, заходит Светлана со слугами.

— Отнесите графа к нашему целителю, — велит княжна и холодно смотрит на меня. — Поздравляю с победой.

Последние слова она говорит громко, чтобы все слышали. Я поворачиваюсь к зрителям за стеклом.

— Граф Буйный…

— Его фамилия Гурьев, — вставляет Белоснежка. — С титулами прозвища не используются.

— Гурьев так Гурьев. Этот мудень оскорбил княжну Настьеву и поплатился разбитой физиономией.

— Очень поэтично, — хмыкает Света. Тупо ее игнорю.

— Так что имя княжны очищено, позора больше нет. Все всё поняли? Отлично.

Светлана беззвучно хлопает в ладоши.

— Какой благородный рыцарь с изысканным слогом.

Я прохожу мимо нее не глядя. Ее жгучий взгляд компенсирует мое внимание с лихвой. Но все же последнее слово за садисткой оставлять не хочется.

— Для ледяной принцессы ты слишком большая язва, — тихо, чтобы только она слышала.

— Ты поплатишься, — так же тихо шипит.

Едва удерживаюсь, чтобы не подразнить ее еще и не скользнуть ладонью по высокой груди, оттопыривающей серебристое платье. Ладно, хватит мне проблем с Белоснежкой. Да и по-хорошему с ней надо не заигрывать, а ремнем отхлестать по спортивной заднице. Снаружи меня сразу же обнимает за шею Алла. Без бурных порывов, очень сдержанно, но нежно, словно выражая признательность своему мужчине за защиту. В этот раз нет мокрых дорожек на нежном лице и горячих, сжигающих сердце слов. Ну да, фрактал Яка больше ведь не действует. Эх, а только начал привыкать, что девчонки льют по мне слезы.

— Спасибо, — меня легко целуют в щеку. Глаза княжны сверкают как раскаленный обсидиан по краям жерла Эразина. — Я честно не знала, что Буйный — Кмет. Прости меня.

Ее голос полон чувства вины.

— Не стоит сожаления, княжна, — беру ее руку и вожу пальцем по линиям ладони. — Сегодня твой день — радуйся.

— Хорошо, — она лучезарно улыбается. Кажется, весь зал резко заполнил яркий свет прожекторов. — Тебе любой противник нипочем?

— Не любой, — задумываюсь. — Вот если бы Буйный оказался скрытым Абсолютом, пришлось бы немного попотеть.

Звонкий смех княжны ласкает мой слух. Нет ничего лучше, когда красивая девушка искренне смеется над твоей шуткой, которая, признаю, не очень-то и остроумная. Просто ей с тобой комфортно, ей нравится твой голос, а остальное неважно. Но привыкать не стоит. Уже завтра Алла, наверняка, будет ходить под ручку с Женей.

Отпускаю ладонь девушки.

— Пойду на воздух. Как решишь бросить меня — скажи, чтобы я поддерживал легенду.

— Артем, ты опять! Я же говори…

— Позже обсудим, — отступаю за спины других учеников. Сейчас Алла воодушевлена, да и грех бросать победителя чемпиона. А завтра я снова стану плебеем, люмпеном, пролетариатом, выгоды с меня для знатной госпожи будет, как с борваса молока. Тогда-то Алла свои антрацитовые глазки и раскроет.

У выхода из зала наталкиваюсь на Женю.

— Я разобрался с обидчиком твоей любимой — теперь с тебя ответная услуга.

— Что ты хочешь? — хмурится барон.

— Скину тебе в мессенджер номер машины. Пробей всю информацию о ее владелице. Имя, место работы, супруг, может, дети.

— Постой! — вскидывает парень брови. — Как ты себе это представляешь?

— Не знаю, — жму плечами. — Слышал, у богатых дворянских родов часто имеются свои службы безопасности. А ты вроде как небедный. Придумай что-нибудь.

Не дожидаясь ответа, выхожу на улицу. На террасе почти никого — все сбежались в зал посмотреть сначала на открывшегося Кмета, затем на Кмета с надранной задницей. Один бармен полусонно катает тележку с баром.

— Бесонов, — подходит сзади Света.

Закатываю глаза. Что же ты меня в покое не оставишь, Белоснежка?

— Ну?

— Все же твой лексикон не перестает меня удивлять, — фыркает.

— Я ведь простолюдин, сама говорила.

— Да, — она задумывается и повторяет: — Да, но ты всегда стремился к большему. Раньше. А сейчас творишь какую-то дичь!

— Например? — потягиваюсь я.

— Поступаешь в престижный лицей, но отказываешься вступать в клуб Военных Игр. Если ты меня использовал, то у меня к тебе один вопрос.

— Ну?

Теперь глаза закатывает она. Серповидные зрачки в обрамлении золотой радужки зло сужаются.

— Нахрена? — рычит она.

— Поясни.

— Тебя же отчислят, идиот. Завучи наблюдают, ждут, когда ты образумишься, но их терпение скоро кончится — лицею не нужен простолюдин, забивший на свой талант. Лицею нужен чемпион! И мне тоже! Где тот глупый простолюдин, который грезил о победе на Мильфиновом турнире? Куда ты его дел?

— Ммм…Понятно, — поднимаю взгляд на дрожащее звездное небо. Ощущаю, как во мне разгорается огонь. Если в этот мире проникли ангелы, то возможно они готовят Страшное вторжение. Еще одно смытое в унитаз человечество? Не при моей смене.

— Во-первых, княжна, я никогда тебя не использовал. Ты мне нравишься, хоть и садистка знатная, а причину моего отказа встречаться уже объяснял.

Мой путь уже указан. Моя кровавая клятва уже произнесена. Нужно всего лишь идти сметая врагов, а враг мой — любой, кто пытается призвать кровожадных тварей. Никакой пощады. Никакой передышки.

— Как ты меня назвал?! Садистка?! Смерд, ты страх потерял?

— ТИХО. — Нет, это не фрактал Яка. Это я сам. Мое пламя.

Света замолкает, округлив в шоке глаза. Золотые, способные видеть вещи, недоступные другим. Наверняка, и во время битвы с Буйным княжна замечала действие фракталов. Только еще не смогла объяснить себе, что это было.

— Во-вторых, забудь о завучах — меня не отчислят. Наоборот, скоро ты услышишь о новых чемпионах. Мы выиграем все состязания, пройдем все чемпионаты, попозируем на всех пьедесталах почета, но это будет всего лишь тренировкой. Всего лишь разминкой перед Главной игрой за жизни всех нас. Если она состоится.

— Бесонов, что с тобой? Какая еще Главная игра? О чем ты? За что ты собрался состязаться?

— За судьбу нашего мира, конечно. Больше никакие ставки не годятся, чтобы я вошел в игру.

Белоснежка неверяще хлопает глазами.

— Ты с ума сошел! — восклицает она почему-то с восторгом. — Но если твое безумие заставит тебя снова играть — и плевать.

— Заставит, — ухмыляюсь. — Не просто играть — рвать жилы.

Если Вторжение все же произойдет, мои родные выживут. Потому что начну с главного. Начну с команды, способной разнести любое исчадие ада.

— В понедельник я поступаю в клуб Военных Игр.

_______

Добрый!

Спасибо за подарок Rus18!

Стандартный вопрос к читателям: как глава?)

И что-то мне захотелось картинку вставить:

Княжна Алла:

Глава 17 — Команда демоника

Раннее воскресное утро, солнце только пробилось сквозь высокий лиственный полог. Валежник оглушительно хрустит под моими ботинками. Очень тихо в лесопарке, где-то вдали соловей затеял дивную трель.

Вчера после вечеринки созвонился с зеленоволосым Кириллом, договорился глянуть на тренировку крашеных парней. Пока только глянуть. Не знаю, насколько старая команда Бесенка сильная, возможно, придется искать другую. В любом случае, то, что парни сами тренируется в выходной — достойно похвалы. Завтра ведь опять в лицей, опять зубрежка учебников до ночи, опять терпеть надменные взгляды зарвавшихся дворян. Хочется уйти от реальности, оторваться, с девушкой погулять наконец, а не по кустам с винтовкой носиться.

Блин, где их самодельный полигон? Кирилл сказал, что они там же собираются. А я знаю, где их «там же»? Листаю фотки в смартфоне — нахожу снимки игрищ Бесенка с командой. Пытаюсь сверить местность с березняком, что меня окружает. На фотке кривые сосенки — вокруг стройные березы. Куда идти?

Полчаса пошатавшись по вытоптанным тропинкам, наконец попадаю в густой бор. Еще пара минут шатаний — передо мной открывается опушка с избушкой на курьих… А если серьезно — заброшенный одноэтажный дом без окон и дверей. В траве лежали куски обвалившейся кровли. Внутри рухляди проглядываются два парня в балаклавах и зеленых маскхалатах. С косогора на них несутся еще три красавца в маскхалатах, но без масок. Узнаю белобысого Миху, брюнета Стаса и зеленоволосого Кирилла. За их плечами на ремнях болтаются винтовки, наверняка страйкбольные или вообще муляжи. Напялили, чтобы погрузиться в условия, приближенные к соревнованиям. На настоящее плазменное оружие, понятно, лишних денег у небогатых простолюдинов нет. Хорошо хоть в лицейском клубе казенное оружие выдают для подготовки.

Похоже, команда отрабатывает сценарий «Захват террористов». Он используется на первом отборочном этапе в Чемпионате Старших школ. Дальше проходят только десять команд с лучшим временем.

Так, «террористы» заметили облаву и начали отбиваться телекинетическими техниками. Неудивительно — «группа захвата» несется бесшумно, как стадо бизонов. От первой же «энергетической руки» на задницу шлепается зеленоволосый Кирилл, доспех мерцает и гаснет. Мда, быстроногий ты спринтер, куда рвешься со своей картонной броней? «Штурмовики» еще и додумались белобрысого Миху позади оставить. Да он медленнее остальных, но доспех загляденье — любой Воин обзавидуется. Миху не хвостом делать надо, а как живым щитом прикрываться! Гляжу на это всё «глазами Жамбы», хочется развернуться и уйти.

Тут Стас перепрыгивает подоконник и выбивает дух из первого «террориста». Тот валится на пол, но доспех выдерживает град ударов, как вдруг на него опрокидывается запыхающийся Миха. Добежал таки! Под его здоровыми кулаками «террорист» еще какое-то время выстаивает. Все. Погас. Хотя я удивлен: думал его раньше достанут, но он все время подпитывал гаснущий доспех — живы хватало. Кто это, интересно? Парень стягивает балаклаву с мокрого лица — по рыжим кудрям и веснушкам узнаю Олега.

Тем временем Стас уже разносит второго «боевика». Вообще красноволосый Димка (а больше некому быть последним «терриком») тоже молодец: защита крепкая, отвечает на выпады моментально, одна проблема — уроны наносит небольшие. А когда его и Миха сзади двинул лоу-киком — шансов уже не осталось. Глянул на часы — объект зачистили за три минуты. Неплохо, по крайней мере, есть с чем работать.

Спускаюсь к дому.

— Тук-тук, есть кто в теремке?

— Тёма! — радостно восклицают парни и дружно кидаются ко мне. Осторожно переступаю порог — старые доски подозрительно скрипят под ногами.

— Кирилл говорил, что заглянешь, — Стас хлопают по моему плечу. — Но не думал, что решишься.

— А кого мне бояться? — улыбаюсь. — Таких слабых девчонок как вас что ли? Знаешь, в больнице меня обхаживала одна симпатичная медсестричка, так у нее ресницы были короче твоих. Ты свои наращиваешь?

В ответ брюнет лишь хмыкает.

— Конечно, прикрывайся своим больничным листом. Так бы я тебе уже надрал одно место.

— Так попробуй, — приглашающе развожу руки. — Все вместе можете налетать, девчонки крашеные. Каждую приголублю.

Парней сразу же распирает смех.

— Бесенок уже забыл, как сам мелировал волосы в блонд, — хохочет Дима. — Признавайся, на Миху хотел походить?

— Чтобы на меня походить надо больше жрать, а не краситься, — хрипит светлый бугай.

Хм, Бесенок, значит, тоже подавался в хиппи-стайл. Чертовы метросексуалы. Всюду их тлетворное влияние.

— Короче, я возвращаюсь в Игры и вашу команду, — пауза. — Если пустите, конечно.

— В нашу команду, — довольно лыбится Кирилл, стряхивая пыль с зеленой шевелюры.

— …и если примете мои условия, — невозмутимо продолжаю.

Улыбки мигом исчезают с лиц друзей.

— Бесенок, че ты грузишь? — качает головой Олег. — Какие еще условия?

«Живо смываете краску с волос и держитесь подальше от женской косметики» — хотел бы сказать, но фиг с ним.

— Они касаются тренировок. Теперь я буду давать распорядок ваших индивидуальных упражнений. Основной лейтмотив — меньше тупого кача железа, больше медитаций.

— Медитаций? — бормочет Миха. — Это когда дрыхнешь в позе лотоса?

— Именно, будем ваши энергоцентры настраивать. Усиливать ваши предрасположенности. Тебя, Миха, сделаем танком с бронебойным доспехом. Стаса и Диму превратим в несущих смерть дамагеров. Олег будет мясо-танком.

— Кем? — охреневает рыжий.

— Будешь за счет живучести сдерживать противников. У Михи — толстая шкура, у тебя — большой резерв «колодцев». Гармонируете. Потом, может, хилером станешь, когда до Воина дорастешь. А из Кирилла… — задумываюсь, на что годится парень, чей доспех с одной «энергоруки» слетел. — Ниндзей будешь. Подкрадываться сзади и пинать по почкам. Незаметность твою только надо увеличить, зеленку с волос смыть…

— Да щас! — возмущается Кирилл. — Бесенок, ты сам себя попутал. Мы рады, что снова все в сборе, это бесспорно, но тебе больше не быть капитаном команды. Тех дворян из турнирного клуба ты здорово сделал, да, но без живы, без доспеха невозможно пройти Чемпионат Старших школ, тем более вести команду в бой.

Никто ему не возразил. Похоже, меня выгоняют с капитанского мостика. Бунт на корабле. Неудивительно: о вчерашней победе над Буйным они еще не в курсе, а стереотип «воин без живы — неживой воин» русские впитывают с молоком матери.

— Так вы меня на скамейку запасных что ли взяли?

Молчат, в глаза мне не смотрят. Друзья, блин, называется. Вздыхаю. Придется детишкам показать кто батька.

— На еще один «Захват террористов» всех хватит?

— Мы полный день планировали тренироваться, — отвечает за всех Стас. Уверен, именно брюнетика признали новым негласным капитаном. — А что?

— Вот и тренируйтесь — вы все «Группа захвата», — обвожу парней рукой. — Начинаем через три минуты. Разбегайтесь.

— Подожди, — Стас хлопает длинными ресницами. — А кто же террорист? И в отборочном этапе должно участвовать три члена команды.

— Сделаем исключение на этот раз. Террористом же буду я.

Моя команда растерянно переглядывается.

— Но ты… — начинает рыжий.

— Я одолел троих Учеников и Воина, — умалчиваю о Кмете на вечеринке, могут пока что не поверить. — Лучше следите за словами. Просто на всякий случай предупреждаю.

— У тебя нет доспеха, — все же договаривает Олег. — Когда будет считаться, что ты выбыл?

На чемпионате сброс доспеха ничего не значит. Участник выбывает, если сдался или потерял сознание. Но на тренировках обычно используют щадящий режим, и когда доспех противника гаснет, его не добивают. Считается, что он выбыл.

— Когда положите меня на лопатки, — недолго думаю. — И парни, если облажаетесь, чтобы никогда больше со мной так не разговаривали. Больше такого не потерплю.

Команда расходится кто куда, я же усаживаюсь на подоконник и жду.

Первым со стороны бора не таясь идет Кирилла. Высовываюсь из окна и оглядываю опушку, но больше никого не замечаю. Отхожу к дверному проему — косогор пустой. Решили по одному драться? Глупо.

На зеленоволосого не трачу и полминуты. Быстрая связка: «толчок» правой в солнечное сплетение, еще пару энергопоглощающих ударов — в печень. Готово — «колодцы» Кирилла гаснут, доспех рассыпается. Парень охренело хлопает глазами.

— Отойди в сторону — обзор загораживаешь, — зеваю я. — Кто следующий?

— Олег, — выдает Кирилл и опоздало прикусывает язык.

Разочарованно качаю головой.

— Плохой из тебя пока ниндзя, но ничего страшного — еще научим не болтать лишнее, — оскаливаюсь так многообещающе, что парень отшатывается и мигом бледнеет. Надо же какой впечатлительный.

Рыжего приносит со стороны косогора. С ним вожусь дольше — целых полторы минуты. Только почти сбиваю доспех «толчком», как Олег тут же его подпитывает. Резервы живы в «колодцах» позволяют. Жалко, дерется не очень. После серии «толчков» по полупустым Леле и Ладе парень сдувается.

— Что за ушу?! — удивленно бормочет, потирая ушибленное плечо. — Как голыми ладошками можно сбить доспех? Он очередь «калаша» в упор выдержит!

— Твой вряд ли, — спускаю рыжего с небес на землю. — Вот у Михи — может. А мои приемчики считайте — секретной техникой саммо. Будто я овладел особой структуризацией живы.

— А это жива? — недоверчиво он смотрит.

— А как же, — подмигиваю.

Наконец операция сдвигается с мертвой точки. Увидев, что двое «штурмовиков» выбыло, Стас повел весь остаток группы в бой. Миха опять чуть отстает, Дима и Стас бегут вместе плечом к плечу. Прямо дуэт дамагеров. Перед самым домом они разъединяются и с разных сторон налетают на меня.

Молодцы — неплохой маневр. Был бы, не дерись они со мной.

Влетевшего в разбитое окно Стаса хватаю за ногу. Кружусь с ним и бросаю парня в Диму — тот вбежал через дверь. Оба грохаются на гнилой пол. Ботинок Димы проваливается сквозь хрупкие доски. Застрял. Вот же балбес! Подбегаю и раздаю направо и налево «толчки». Заслужили, косолапые. Покрякав от моих пробивных, Стас уже не сдерживается, машет со всей дури кулаком. Ну наконец восприняли меня всерьез. Поздновато только спохватились — броском через бедро хорошенько прикладываю брюнета о потерявшего подвижность красноволосого. Пока валяются, добиваю «толчками» в Родники на темени. Готовы. Погасли как светильники без масла.

Добегает Миха. Недолго думая, хватает меня в медвежьи объятия. Точнее пытается. Легко уклоняюсь, а дальше мое кружение вокруг здоровяка напоминает охоту гепарда на теленка гну. Кусаю — отступаю. Кусаю — отступаю. В итоге Миху утомляет очень долгая драка — целых две минуты! — и обесточенный доспех разлетается на осколки живы.

Вся команда переминается рядом с ноги на ногу, смотрит на меня. Хлопает глазами ошарашенно.

— Все всё уяснили? — оборачиваюсь я к парням, покрасневшим не столько от горячки боя, сколько от стыда. — Или повторим?

— Уяснили, капитан, — первым отвечает Стас. Следом и остальные кивают.

— А чтобы закрепить эффект — пробегите двадцать кругов вокруг этой развалюхи, ребята, — ухмыляюсь. — А Миха — двадцать пять.

— Чего это? — возмущается здоровяк.

— Пыхтишь громко, надо тебе дыхалку разрабатывать, — привожу довод. — Давайте-давайте, за десять минут не управитесь — еще пять кругов накину.

После напряженного боя любой кросс дается нелегко. Жалко нет под боком парочки тираназов. Клацанье за спиной их вытянутых челюстей служит неплохим стимулом. По себе знаю.

Но парни не филонили. Добили последний круг к девятой минуте секундомера в телефоне. Только Михе пять минут еще потребовалось. Но пожалел белобрысого — все равно он еще пять кругов полз бы как улитка.

Сейчас команда приходит в себя, пластом растянувшись на траве. Лежбище тюленей устроили, чемпионы, блин.

— Тём, — выдыхает Стас. — Что это было? Как ты нас всех сделал?

Тут же все навострили любопытные уши.

— Техника особая, — на ходу придумываю. — Японская. Купил в лавке на Арбате потрепанную книжку — сам научился.

— А нам не покажешь? — доносится со стороны рыжего. — Книжку, в смысле? Технику твою мы хорошо разглядели. — И потирает синяк на скуле.

— Украли книжку, — качаю головой. — Да и вам не пойдет та техника — поток живы у вас стандартный, не покореженный аварией как у меня. Так что развиваться будете, как уже обозначил. Хватит нежиться — садитесь, скрестив ноги. Час медитации, потом индивидуальные упражнения с упором на ваши лучшие области.

Вечером выбираюсь из лесопарка. Чистый воздух остается позади — за границей лесного массива тянется ревущая автотрасса. С парнями расстался еще в сосновом бору. Они выйдут с другой стороны парка к остановке и умотаются по домам на автобусах. Я же решил немного пройтись по окраине вечернего летнего города.

Гуляю по тротуарам и гляжу на новые жилые застройки. Раздаются резкие гудки. Оглядываюсь — узкий выезд из комплекса загородил ряд машин. Три смотрят мордами на шоссе и истошно гудят. Перед ними желтый седан никак не может решиться на газ задом. Прямо перед выездом неудобный поворот, а по бокам припаркованы дорогие тачки. «Ауди», Волги», «Мерсы»… Неудивительно, что женщина — а за рулем именно она — боится.

Обстановка накаляется. Из застрявшего внедорожника вываливается грузный мужик и чуть ли не матом орет:

— Эй, курица! Я из-за тебя на деньги попаду — меня клиент ждет. Резче выруливай!

Из седана доносится знакомый голос. От его чистых мягких обертонов у меня сердце подпрыгивает:

— Вместо того чтобы оскорблять, может, поможете, сударь?

Самообладание у Эллы железное. Куратор лицея опускает окно. Красивая бледная рука высовывается наружу, наманикюренные пальчики приглашающе машут толстяку.

— С хера? — орет жирный гад, испуганно глянув на дорогие тачки по краям узкой дороги. — Мужика своего вызванивай давай! Пусть выруливает. Или сама…

— Сударь, хлебало закройте, — резко обрываю я поток словесной грязи, подходя к грубияну почти вплотную. — Или заело?

Пузо мужика протяжно булькает.

— Бесонов! — округляет глаза Элла.

Сложно не заметить — летний сиреневый костюмчик на сударыне сидит идеально. Узкий пиджачок обтягивает шикарные выпуклости, в расстёгнутом воротнике белой блузки белеет нежная шея.

— Госпожа куратор, — слегка кланяюсь обворожительной женщине. Которая тут же слегка краснеет и отводит взгляд.

— Ты кто вообще? — рычит толстяк.

— Тот, кто поможет сударыне выбраться отсюда, — охотно поясняю. — Если вы, конечно, сейчас же заткнетесь и сядете в свой трактор. А иначе я буду вынужден заниматься вашим воспитанием, сударь.

Несколько секунд меримся взглядами с сальными глазами мужика. Затем он крепко сжимает ремень брюк под пузом и спешит скрыться в железном кузове внедорожника. Похоже, взгляд у меня поострее бритвы, хе.

— Спасибо, — выдыхает Элла, поправив упавший на лицо локон.

— Рано благодарите, госпожа куратор, — улыбаюсь. — Уступите место водителя, пожалуйста.

Женщина хлопает ресницами и отрицательно машет головой.

— Тебе же шестнадцать! У тебя даже прав нет!

— Прав нет, зато есть так необходимые вам сейчас навыки, — открываю дверцу седана и за руку вывожу куратора из машины. Удивленная Элла даже не сопротивляется. А когда ее попа приподнимается с сидения, ускоряю процесс, приобняв и потяну женщину за талию.

На миг мы оказываемся очень близко. Наши лица, глаза, губы проносятся в миллиметре друг от друга. Затем я сажусь на место водителя, захлопываю дверь, поправляю зеркала. Не знаю, что за марка у машины. Да и неважно: в разрушенных мегаполисах на чем только не гонял. Малолитражки, автобусы, танки. Даже тягач для перевозки баллистической ракеты однажды попался под руку. Хе, вот на чем не дай бог стукнуться бампером — сразу оторопь берет.

Открывается пассажирская дверь, Элла размещается рядом.

— Только осторожнее, прошу, — нервно говорит куратор. — Ладно, Артем?

— Не волнуйтесь, госпожа, — тем временем уже даю задний ход.

Осторожно выворачиваю руль вправо. Чуть меньше надавливаю на чувствительную педаль. Седан совершает движение в форме «S», благодаря которому приближаемся к «Ауди» на обочине. Скользим совсем рядом с серебристым крылом. Выкручиваю полностью руль — все, простор дороги окружает нас. Жму на газ, и мы мчимся мимо транспортных развязок с туннелями и эстакадами.

— Умница! — на радостях Элла целует меня в щеку. Успеваю чуть сдвинуть лицо — и алая помада остается на краешке моих губ.

Женщина…хотя какая она «женщина»? Прочь подростковые представления! Передо мной сидит сексуальная, ошеломительная девушка в самом расцвете лет, которая удивленно касается пальчиком своей нижней губы. Бледно-розовый ноготок на фоне алой помады блестит и манит.

Демонстративно облизываюсь.

— Ммм…малиновая, — смакую вкус легкого как ветер касания.

Элла сердито качает головой:

— Наглый мальчишка, — а потом хитро улыбается. — Считай это благодарностью за то, что выручил.

Не-е-е, так легко ты не соскочишь, красавица!

— Предпочитаю тюбику помады стаканчик кофе, — постукиваю пальцами по рулю. — Можем, вон в ту кофейню заскочим? Угостите?

Вдруг Элла крутится на месте, будто только сейчас заметив, что мы несемся со скоростью выше сотни, а за рулем ее машины все еще несовершеннолетний ученик.

— Мы должны остановиться, Артем! Пока патрульная служба тебя не увидела!

— Хорошо, что вы согласны со мной, госпожа куратор, — легонько пожимаю ее руку. — У того заведения и остановимся.

— Ну ладно, — куратор сомневается недолго.

Сворачиваю сразу за вывеской кафе. Припарковываюсь между соседних машин, заезжая задом — так Элла сможет без проблем сама выехать. От девушки не утаивается причина моего маневра.

— Спасибо.

— Да пустяки… — Щеку обжигает еще один поцелуй. Быстро поворачиваюсь, чтобы снова застать поцелуем дивные губы.

Не успеваю. Элла мигом отскакивает от меня. Глаза ее полны смеха и блеска бриллиантов.

— Не успел-не успел-, - дразнит она меня и смеется. — Пойдем, гонщик, кофе стынет.

Я нажимаю кнопку блокировки всех дверей и беру ключи, которые лежали на приборной панели. Безрезультатно дернув дверную ручку, Элла смотрит на меня:

— Отопри. Рано запер.

— По-моему, самое время, — отпираю дверь только со своей стороны, выхожу и, обойдя машину, снимаю полную блокировку. Сам открываю дверь Элле, протягиваю сударыне руку.

— Прошу, госпожа куратор.

Она секунду медлит и улыбаясь принимает предложенную помощь. Ее длинные ноги в обтягивающих сиреневых брюках высовываются из машины. Помогаю девушке выйти.

Мы стоим близко-близко, я вкладываю в руку Эллы ключи и жду ее благодарности — способом, уже дважды продемонстрированным.

— Знаю, чего ты добиваешься, — сощуривает она сияющие глаза. — Опять не успеешь же.

Улыбка исчезает с моего лица.

— Вы так сильно хотите, чтобы я не успел, госпожа куратор? — хмурюсь я. — Тогда вы не обязаны вообще посту…

Вдруг Элла хватает меня за плечи и целует прямо в губы. И не отрывается сразу — дает насладиться своей близостью несколько бесконечных секунд. В то же время сама, кажется, наслаждаясь мной.

— Прости…не знаю, почему сделала это, — она отступает и опускает взгляд. От страсти ее голос хрипит. — Ты меня сможешь прости…Негодник!

Она замечает, как на моем лице сияет довольная лыба.

— А говорила — не успею, — уже без всяких «вы» обращаюсь к девушке.

— Вот же стервец, — Элла толкает меня в грудь, сама при этом приближаясь. — А я купилась на твою галантность.

— Потому что она искренняя, — и шутливо предлагаю девушке локоть.

Ее вдруг распирает смех.

— Ну да-ну да, — она делает еще шаг навстречу и снова оказывается ближе, чем позволительно ученикам и учителям. И никого из нас это больше не смущает. — Посмотрим на твое поведение, Бесонов.

— Смотри, конечно.

Недолго думая подхватываю куратора за талию, как ровесницу, и веду в кофейню. Элла не сопротивляется, ее бедро то и дело прижимается ко мне. Возрастная граница между нами словно стерлась. Хотя, по правде, ее никогда и не было.

_______

Добрый!

В этот раз шлю благодарность следующим сударям:

Волкову Александру

JACKSON

Паше Савко

Vladicon.

Хорошие подарки, аппетитные)

Угадайте, что сейчас спрошу.

Пауза-пауза-пауза….

Та-дам! Как вам сериал «Игра в кальмары»? Шучу, конечно. Как прода? Зашла? Отлично!

А если серьезно — чтобы я сам не гадал, пишите комментарии, делитесь мнением. А то я даже не знаю, то ли Артема подольше с девчатами оставлять, то ли гнать его без остановок по сюжету. У нас же коллапс с демонами назревает, какие нафиг девчата? Или мы не летчики — у нас девушки не потом, а немедленно?)))

Куратор Элла:

Глава 18 — Сбросил цветок

Мы усаживаемся у окна, миловидная официантка протягивает меню. Заказываем по латте. На всякий случай оглядываюсь — посетителей нет, запасной выход рядом, за спину не подкрасться, характерного для тварей горького спертого запаха не ощущается… Ох, черт, я уже всерьез жду встречи с демонами. Шарики так и тянет за ролики. И во всем виновата одна грудастая блондилоидка.

Перед глазами плывет недавняя картина. Опрокинутая на пол лимузина Сербина. Золотистые волосы растрепаны, ножки как у призера легкоатлетической сборной раздвинуты, в огромных глазах испуг и загадка… Конечно же, пернатая не могла оставаться только в моих снах. Пускай даже эротических. Вылезла в новом мире. Теперь придется разбираться с ней.

Чтобы отвлечься, глажу Эллу вокруг запястья. Наклоняюсь к ней через стол, ощущаю ее дыхание на подбородке. Хочется поцеловать спелые губы перед собой. Глаза куратора горят, но вдруг она выскальзывает из моих рук.

— Артем, прости, — отодвигается. — Нам нельзя.

Хм, чего так резко?

— Думал, нравлюсь тебе. Ошибся?

— Скажу начистоту — не ошибся, — она кусает губы. — Ты молодой, обходительный и очень сильный, да-да, уже слышала о твоей победе над четырьмя дворянами, весь преподавательский состав в шоке. Настолько мужественный, что кажешься старше своих лет. Но лишь кажешься — тебе всего шестнадцать! — расстроенно произносит. — Как куратор, я отвечаю за здоровье учеников. В том числе духовное. Это моя работа. Растлить тебя, показать легкодоступность взрослой женщины…нет! Ты — ребенок и не хочу тебя испортить. Поведенческий сценарий только закладывается в твоей голове. Наше общение может пагубно сказаться на восприятии других девушек.

Хочется взвыть. Какие еще шестнадцать? Мне тридцатник, блин. Девушка, алё! Поздно меня портить, даже невозможно. Не после стольких снесенных этими руками голов демонов и людей.

Но на фоне моего юного лица эти слова прозвучали бы полным бредом. Остается только тяжко вздохнуть и хлебнуть только что принесенный кофе.

Хлопает дверь. Заходят двое старых знакомых, кого мне меньше всего хочется видеть. Подбираюсь всем телом. Распрямляю плечи и чуть выдвигаюсь вперед, заслоняя собой Эллу.

— Господин, рада вас видеть, — к вошедшим кидается официантка. — Что желаете?

— Тебя, крошка, — мажор Боря хватает девушку за упругий зад, чуть ниже завязок фартука. А та и рада — игриво хихикает, виляя ягодицами.

— Господин, не при других же посетителях! — дразнится милашка, хлопая ресницами. А сама лобком так и тычется мажору в брюки.

— А кто тут? Выгони и повесь табличку «Закрыто». И не спорь — мое кафе, крошка, выполняй волю своего хозяина, — хлопает Боря ее по бедру, отправляя выполнять поручение.

Быстро мажору сломанную ногу подлечили. Явно без целителя уровня Кмета не обошлось.

«Жердь» тоже тут — любопытно высовывается из-за спины Бори. Оглядывает зал, замечает меня, и сразу же отступает назад, испуганно пища:

— Бор-ря… он здесь!

Глянув в сторону нашего столика, мажор в белом пиджаке вмиг бледнеет.

— Ёпт!

Я приветливо машу богатому сынку рукой. При этом весь напряженный, как струна. По добру бы ушли — не придется им черепа ломать.

— Твои знакомые? — спрашивает Элла.

— Отморозки они, Эл, — улыбаюсь девушке. — Но не переживай — мне они на один зуб. Если мозги есть, сами свалят.

От моих слов девушка вздрагивает, но я беру ее за руку. Моя ладонь словно высечена из гранита — твердая и непоколебимая, ни капли дрожи в пальцах. Свою уверенность передаю и Элле.

— Ты под моей защитой, — успокаиваю ее окончательно.

Тем временем мозгов у двоих совсем не наблюдалась. Толпятся рядом и явно уходить не собираются.

— Почему он целехонький? — пищит «жердь». — Ты же говорил — Маклауд его прищучил!

— Хитрый пес опять забил на меня, — рычит Боря. — Ничего, щас развлечемся. Иди к барной стойке — готовь «брошенные кулаки».

— Ты уверен? — дрожит его друган.

— Не дрейфь. Видишь — он с бабой, она явно не тренированная. Ее и гаси, если что. Слышишь, чемпион? — кричит уже мне. — Не вздумай рыпаться — иначе телке твоей все кости переломаем. Нам даже подходить не нужно.

Ошибся — толика мозгов у мажора обнаружилась. На уровне вымершего питекантропа. Чтобы так злить парня, надравшего им задницы, нужно иметь настоящий инстинкт саморазрушения. Тягу к самоубийству.

Чувствую укол адреналина в висках.

Сами напросились. Я устрою придуркам естественный отбор.

— Не волнуйся, — глажу большим пальцем розовые ноготки Эллы. — С тебя и волос не упадет. Обещаю.

А вот с этими двумя придется провести жестокий урок. Слишком борзые. Сегодня угрожают девушке на моем свидании, завтра кому? Сестренке? Папе с мамой? Нет. Моя семья неприкосновенна. Достаточно им страданий в Страшном мире.

— Господин, — удивленно спрашивает официантка. — Что вы такое говорите?

— Пошла в подсобку, дура, — рычит Боря. — Закрылась и сиди тихо.

Девушка как испуганная газель тут же выскакивает из зала. На барном стуле уже уселся «жердь». Замечаю «глазами Жамбы» три «брошенных кулака» наготове. Нацелена атака на Эллу.

— Значит, расклад такой, чемпион, — Боря берет стул и присаживается к нашему столику. — Либо мой братан колошматит твою телку на всю катушку. Либо сидишь спокойно и я только тебя немножко разукрашу.

Он с любовью поглаживает золотой перстень на пальцах. Большая штуковина, тяжелая, вместо кастета сгодится.

— Естественно, при втором варианте телку обещаю не трогать.

— Зачем вы это делаете? — вздрагивает Элла.

— Он мне ногу сломал, крошка. Око за око. Но я добрый, ничего ломать не буду. Разве что носовая перегородка не выдержит и треснет, — ухмыляется.

Смотрю на мажора и весь в непонятках. С чего он взял, что мне не плевать на Эллу? Что я готов так за нее подставляться? Сам Боря вряд ли способен за своих шлюх сунуться под удары.

— Чего телишься, чемпион? Ты же герой! — ржет Боря. — Сестренку защищал от моей сис, потом девчонок тех выгораживал, хотя они сами за тебя просились драться. Спаси и барышню. Не успеешь же из-под «кулаков» ее выдернуть. Остается только как в фильмах — самопожертвование.

— Какие громкие слова знаешь, оказывается, — хмычу. — Ну, чего сидишь? Давай, бей меня.

Конечно, членовредительством даже не помышлял заниматься. Хотел поймать и вывернуть ему руку нахрен. Резко дернуть сустав — и вуаля, открытый перелом. За Эллу не боялся — «кулаки» до нее не долетят. Уж я-то постараюсь.

— Не смей, — одним взглядом останавливает мажора Элла. — А ты, Артем, с ума сошел? Что еще за «бей меня»? Тебя в лицее не этому учат! Не быть побежденным! Мы выпускаем только чемпионов!

Ее глаза пылают. Она собрана и больше не боится. Грудь под пиджачокм вздымается мерно, без вулканических трясок. Сдержанные ноты в голосе хлестают как плети. Мне даже чуть не стало стыдно, хоть и не за что. Не собирался ведь получать по мордасам. Только раздавать.

— У него нет выбора, крошка, — фыркает Боря. — Твое симпатичное личико хочет уберечь. Так что придется ему потерпеть в этот раз.

— Не придется, — передразнивает девушка.

Мажор сужает глаза. Это плохо. Не нужно, чтобы он записал себе во враги еще и Эллу. Иначе придется устранить Борю окончательно. В любом другом случае буду не уверен, что он не подкараулит ее в темном переулке.

— Эл, позволь мне разобраться, — спокойно прошу. — Ничего со мной не случится.

По глазам вижу — не верит мне.

— Артем, уже говорила тебе, — холодно отвечает девушка. — Как куратор, я отвечаю за здоровье учеников.

Она хватает кофе и выплескивает горячий напиток прямо в лицо Боре.

— А-а-а-а-а! — орет мажор, хватаясь за обожженные щеки. — Убей суку! Живо убей эту суку!

Убрав пустую чашку обратно на блюдце, Элла спокойно откидывается на спинку кресла. И улыбается мне. Девушка горда собой. Свою работу куратор выполнила. Ее ученика не изобьют, наоборот, теперь он покажет бандитам, на что способен. Вот так и сидит она, бесстрашно ожидая костедробящую технику. Плевав на свою безопасность. Ох, ее улыбка мне сердце жжет — не влюбиться бы!

Вскакиваю со стула и оплеухой сбиваю на пол мешающегося Борю. Бросаю руку навстречу летящему «кулаку». Молниеносный «толчок» — и сгусток живы рассыпается на мерцающие сполохи. Еще следом два «толчка». Атаки «жердя» разлетаются на ошметки энергетических плетений.

Элла удивленно смотрит на меня. Подмигиваю. Мол, красиво выступила, только не пригодилась твоя жертва, уж извини.

Со всей силы пинаю орущего Борю в живот. Заскулив, тот сгибается в бараний рог. На несколько секунд становится тихо, мажор занят тем, что жадно хватает ртом воздух. За это время я настигаю «жердя» и парой «толчков» срываю с него доспех.

— Нет-нет, — ноет друган Бори, выставив перед собой ладони. — Это все он, он…

Захват за локоть, пинок по голени. И «жердя» сносит с ног, его челюсть бьется о барную стойку. Хватаю его за волосы и несколькими ударами, как отбойный молоток, вколачиваю зубы парня глубже в крашеное дерево.

— Еще раз попадись мне — убью без разговоров, — монотонно говорю между ударами. — Просто убью.

Верхние резцы не выдерживают и белой горстью сыплются на пол. Потекли вниз алые струйки крови. Разжимаю пальцы, обмякшее тело скатывается с попорченной столешницы. Следующим иду учить Борю. Главного виновника торжества.

Тот скуля пытается подняться на колени. Рожа опухшая и красная как вареный рак.

— Меня многие называют Бесом, — ухмыляюсь в его испуганные полные боли глаза. — Но ты первым ощутишь всю истинность этого имени. Поздравляю.

Мутузю его долго, аж сам употел. Зал наполняет громкий скулеж, на высоких тонах, с визгливыми нотками. Сидя в сторонке, Элла задумчиво смотрит в окно. В воспитательный процесс не вмешивается. Тихо ждет, когда закончу. Как педагог понимает — тигр должен пугать шакалов одним своим видом, иначе не отстанут, будут кружить рядом, облизываясь, поджидая удачного момента.

Закончив, вытираю руки протянутыми Эллой салфетками.

— Спасибо.

— Пора, Артем, а то время уже позднее, — смотрит девушка на часы. — Домой, не волнуйся, тебя подвезу.

Чудо, а не женщина!

Мы оставляем позади два вырубленных тела. Усаживаемся в машину, Элла заводит двигатель и выруливает в темноту. Через пять минут останавливается на обочине. Смотрю вопросительно на девушку. Неожиданно она прижимается к моей груди. Кладу ладони на тонкие плечи — ее всю трясет. Сквозь футболку ощущаю холод слез.

— Что случилось?

— Накатило, — шепчет. — Сейчас пройдет, только не отпускай меня.

Понятно — нервный срыв. Крепче сжимаю девушку.

— Все хорошо, солнце, — шепчу в нежное ушко. — Я с тобой, никто тебя не обидит.

— Не говори со мной как с ребенком! — плачет она. — Это тебе шестнадцать! Это я должна тебя успокаивать!

Она плотно вжимается в меня, водит мокрым носиком по моей шее. Добирается до моего лица.

— Ну чего ты замолчал? — выдыхает она мне в губы.

— Чтобы ты не ощущала себя ребенком, — не могу оторвать взгляда от ее глаз, наполненных слезами и лунным светом.

— Мм…и что нам делать?

— Целоваться как взрослые. — Наши губы соединяются, языки сплетаются, и Элла стонет, не сдерживаясь.

Моя рука скользит по ее спине, ныряет под брюки и замирает, обожженная терпким соком.

Боже, какие ее трусики мокрые! От их влажности хочется зарычать.

Отдыхаем от пылкого поцелуя, судорожно хватая ртами воздух. Наклоняюсь чуть-чуть и вожу языком по шее. Мои пальца теребят кружева трусиков, гладят круглые ягодицы. И между ними. Девушка вся плывет от касаний и словно дымится там, внизу. Держу ее, прижав к груди. Балдею от запаха жаждущей секса женщины.

Проносится мимо машина, свет фар на миг ослепляет нас.

— Нам нельзя, — вдруг понимаю я. — Не в машине. Если кто-то увидит — у тебя будут проблемы.

— Опять ты, а не я ведешь себя по-взрослому, — вздыхает Элла и целует меня в щеку. — Спасибо.

С неохотой покидаю промокшие насквозь трусики. Завитки на лобке на прощание щекочут между пальцев.

Девушка усаживается обратно за руль. Какое-то время едем, света фонарей и автомобильных фар вокруг становится все меньше и меньше, пока не исчезает совсем.

— Приехали, — заявляет куратор.

— Где мы? — вглядываюсь я в черноту в окне. — Лес какой-то…

Вдруг ощущаю, как на ширинку опускается мягкая рука.

— Именно лес, — раздается совсем рядом грудной хриплый голос. — Где нас никто не увидит…

Теперь Элла пробирается мне в штаны. От ее нежных касаний все внутри свербит и поднимается. В глазах горячая пелена, в ушах страстный стон отдавшейся девушки….

* * *

— Алло, Маклауд, ты меня за лоха принимаешь?

— Пацан, давно ты с телефона отца звонишь? В другой раз порассуждаем, кем я тебя считаю. Занят сейчас…

— Ага, слышу как занят. Шпилишь очередную шлюху. А на чьи деньги ты шлюх снимаешь, напомни-ка?

— Мля, пацан, чё пристал? Больше не трогай трубу отца…Пока.

— В точку — на деньги моего отца. А сына своего нанимателя ты, значит, лохом считаешь?

— Ладно, давай поговорим, пацан. Даже поверх стояка штаны напялил. К чему все эти предъявы?

— Школьника того ты не оприходовал, хоть и обещал. Вот к чему.

— А парень якобы со способкой Кмета…забыл, да. Косяк.

— Завтра! Прибей его завтра же!

— Неужели вы снова встретились?

— Завтра же! Вырви ему все зубы, уши порви, челюсть в мешок с костями преврати…

— Понял, не суетись. Заскочу к нему, погляжу… Покеда.

— Я не закончил, еще перебей суставы, еще…Говнюк, опять! Да как ты смеешь бросать трубку!

* * *

Утро прошло как в тумане. Помню шпрехал что-то на уроке немецкого, когда спрашивали. На физре закинул мяч в корзину — оказалось, своей же команды. Только когда сполоснул лицо в туалете — полегчало.

Что называется, дорвался девственник до женского тела. Лишь к утру домой приполз. Мама была в шоке, отец бурчал, но не сильно. Меня считали взрослым и позволяли некоторые вольности.

И в прошлой жизни-то я не искушенный был, всё демоны, да демоны. Сам не рвался уложить никого в постель, а всем, кто на меня клал глаз, сразу отказывал. Только Сербину не одну сотню раз заставал под своим походным одеялом. Заставал и тут же прогонял. Здесь меня отпустило немного. Решил наконец и для себя пожить. Смог оглядеться, увидеть красоток. Плюс половое созревание прохожу по новой.

— Неважно выглядишь, — замечает красноволосая Вика на перемене. — Заболел?

— Массаж не переносится, — безапелляционно заявляю. — Оденься поэротичнее и приходи.

— Да при чем тут это! — вспыхивает красотка. — Вот ты пошляк, Бесонов! И твоя ставка в споре тоже пошлая.

— То есть целовать твои туфли при всех — приличная ставка? — хмыкаю. — А массаж — это пошло. Ну да, ну да.

— Могу ведь тебя и на бой за оскорбление вызвать, — осторожно замечает девушка.

— Во-первых, ты проиграешь.

— Знаю уж, — бурчит она, сразу затухая. Видела на вечеринке, как Буйного уделал. — Но и плевать. Главное, сам факт.

— Во-вторых, я откажусь. С девушками не дерусь.

— Как откажешься? Это же позор! — восклицает она, приподнявшись со стула.

Опускаю взгляд. Юбка одноклассницы задралась, чуть обнажив голую кожу над чулками. Немного поднять выше — откроется начало ягодиц.

Девушка чуть зарделась. Чувствует, как обласкиваю взглядом ее аппетитные выпуклости, но не садится, не поправляет форму. Продолжает стоять, немного выгнув поясницу. Даже немного в мою сторону попу сдвинула. Почему, интересно?

— Мне плевать на позор, — пожимаю плечами. — Главное, чтобы мои родные и близкие были живы, здоровы и счастливы.

— А близкие — это княжна Настьева? — хмыкает Вика.

— Считай, что мы расстались, — ухмыляюсь. — Так что у тебя есть все шансы — подумай.

К моему удивлению, красноволосая не язвит, не подначивает. Кусает губу и кивает:

— Хорошо.

А потом срывается с места и уносится из класса.

— Ученик Бесонов, — в дверях едва не столкнувшись с девушкой возникает дежурный школы. — В зале встреч тебя ждет дядя. Поторопись вернуться до конца перемены.

— М…ладно.

Дядя? У меня разве есть дядя?

_______

Добрый!

Благодарю за подарки: Rus18 и Данила Молчанова

Как вам прода?

Вика Журавлева:

Глава 19 — Последний джедай

В зале для встреч стоит мужчина. Плечи расслаблены, руки сунуты в карманы. Когда вхожу, на меня не оборачивается. С хищной улыбкой глядит в окно на школьниц, идущих по газону в коротких юбках.

— Красота! — восхищенно причмокивает. — Повезло тебе учиться вместе с такими куколками, пацан. Хотя как посмотреть — вряд ли знатные барышни простолюдину дадут. Яйца дымятся поди? Или же кто-нибудь из цац все же ножки раздвинул?

Поворачивается. Взгляд у мужика острый, как скальпель, глаза настоящего убийцы, но меня больше волнует его циркуляция живы. Упорядоченная, каждый поток в своем русле бежит, без резких вспрысков. Точно Кмет, и не только что вылупившийся из яйца как Буйный. Опытный головорез с десятком припасенных техник минимум.

— Кто прислал? — вкрадчиво спрашиваю.

Либо Сербина, либо мажор. Лучше бы второй. Уверен, у ангелов хватит ресурсов завалить меня, если найдут и постараются как следуют.

— Зря ты Борю обидел, пацан, — отвечают мне. — Причем дважды.

Выдыхаю с облегчением. Это не укрывается от мужика.

— Что, не только Боре поднасрал? — щелкает языком. — Но зря радуешься. Знаешь, я бы тебе уже шею свернул, если б не одно «но».

— Лицей, — киваю понимающе. Сам бы давно ему оба колена переломил, но в стенах альма матер «низзяя».

— Охрана неплохая здесь, — соглашается Кмет. — Плюс с дворянами связываться себе дороже. Не их полета мы птицы. Но это не спасет твою шкуру, не надейся. Меня Маклаудом не просто так зовут. Сейчас мы с тобой выйдем отсюда, пересечем ворота, сядем в машину. Через пять минут тебя — переломанного вдоль и поперек, конечно, — подберут на дороге. Будешь послушным — за покладистость даже скорую вызову. Нет, захочешь под крылышком дворян отсидеться — достанется твоей маме с папой. Усек?

— Сейчас не выйдет, — вздыхаю. — С уроков не отпустят так просто. Вопросы у нашего куратора появятся, шумиха начнется. Оно тебе надо? Давай лучше вечером в районе семи приеду, куда скажешь? Попробую отпроситься.

Мужик задумывается, подозрительно зыркая на меня. Я будто бы не выдерживаю его жесткий взгляд, опускаю голову. Надо достоверно отыгрывать роль талантливого, но все же подростка. А куда шкету рыпаться против прожженного бандюги?

Маклауд протягивает мне визитку c рисунком кикбоксера. Клуб единоборств «Скала».

— Хорошо, пацан. Туда езжай. Надумаешь кинуть — выдеру твою мамку до поросячьего визга, а отцу яйца отрежу и в глотку ему засуну. У тебя вроде сестренка еще есть? Люблю молоденьких, — он снова бросает взгляд в окно — на группку смеющихся учениц.

С трудом сдерживаюсь, чтобы не разломить гаду трахею. Всего один удар ребром ладони в кадык — и одной скотиной станет меньше в этом прекрасном мире, я сделаю его еще лучше. Зато возникнут проблемы у меня. За убийство здесь сажают.

— Приеду, — отвечаю хрипло. Горло мне дерет ярость, но Маклауд принимает ее за страх.

— Молодца, — кивает. — Что ж пойду я, а ты учись хорошо. Даст Сварог, не в последний день.

Головорез шагает на выход, я же направляюсь к кабинету учебного куратора. Стучусь в дверь и вхожу.

— Да? — Элла отрывает взгляд от бумаг и краснеет. — Артем?

— Отпустите меня на один вечер, госпожа куратор, — без улыбки прошу. — У дяди день рождения. Надо заскочить, подарок вручить.

Девушка внимательно изучает меня.

— Что с тобой? Твой взгляд сейчас во мне дыру прожжет, — она смахивает прядь с лица длинными пальцами. — Все хорошо? Опять дворяне разозлили? Плюнь на них… Или тебе тяжело из-за вчерашнего? Не стоило нам…

Ее лицо виновато вспыхивает, совсем как у напортачившей в постели девчонки. А вчера была тигрицей, ненасытной, жадной и жаркой. Никаких опасений и замешек в быстрых движениях, только страсть и азарт.

— Прекрати, — обрываю на корню ее сомнения. — Стоило и еще не раз стоит, — ко мне возвращается настроение, и нагло лыблюсь. — Так отпустите, госпожа куратор?

Она облегченно выдыхает. И задумывается.

— Вообще не положено отпускать учеников посреди недели, — качает головой Элла. — Ну раз у тебя такие большие связи, ученик Бесонов, — подмигивает она неожиданно. — Так и быть. В одиннадцать, чтоб был в комнате, — серьезным тоном.

Даже указательный пальчик на меня навела. Строгая какая, надо же. Так и хочется подойти и завалить ее на стол. Показать женщине, чья она. Чтобы весь оставшийся день ходила на полусогнутых довольная и счастливая.

Звенит звонок на урок. Ну да, ну да, размечтался. Долбаная макроэкономика.

Но все же подхожу к куратору и чмокаю в слегка напудренную щечку. Хотя бы так.

— Артем! — возмущается девушка. — У тебя же сейчас «макро»!

Касаюсь пальцами трепещущей жилки на ее шеи. Девушка громко выдыхает.

— У меня «макро», а у кого-то явно мокро.

— Пошляк, — мурлычет куратор, масляно сверкнув глазками. — Все. Беги давай!

— Ага, — уже спешу в коридор.

— И у дяди не задерживайся, — слышу в спину.

— Конечно, — захлопываю за собой дверь. — Мне нужно только отметиться.

Отметиться кулаком по кое-чьей челюсти.

После уроков заглядываю в клуб Военных Игр. Бандиты бандитами, но и о делах демоника забывать не стоит. Тем более времени полно до пяти.

Пройдясь по немаленькой территории, полностью занятой клубами, выхожу на дом с красной крышей. Если бы не яркая черепица, еще долго бы бродил по улицам этого нежилого квартала. Но наглядеться на вывески все равно успел. Чем только ученики не занимаются: стрельбой, фехтованием в различных стилях, тяжелой и легкой атлетикой, исторической реконструкцией. Потрясает размах.

Мой будущий клуб стоял на самой окраине, потому что к нему примыкал огромнейший полигон. Выглянул с интересом за забор. Часть полигона утопает в лесу, местами торчит авиационная техника (обчищенные каркасы самолетов, вертолетов), пустые кузова грузовиков и легковушек, разные укрытия в виде щитов и макетов зданий. Даже вдали виднеется имитация городских построек. А это что за избы? Да ладно? Они что, целую деревню из срубов соорудили? В этих добротных домах не то что бегать с винтовкой наперевес, жить можно! Вот понимаю, все для деток.

У клуба был и дворик, точнее заасфальтированный плац, где строились эти самые детки. Там же и моя команда, и Аксюк Женя со своими ребятами. Всего человек двадцать-тридцать, точнее не скажу, лень считать. Да и некогда. На меня сейчас сердито смотрит мужик с проседью, тренер, видимо.

— Наконец приплелся, блудный Бес — бурчит он. — Мы тебя неделю уже ждем. Иди быстро переодевайся, твой ящик в раздевалке шестнадцатый. Там полевой костюм висит под твой размер — его не трожь, он только для полигона. Разминки и спарринги проводятся в футболках и шортах.

Последнему я несказанно рад. Девчонки в кротких шортиках — настоящий шик. Их наливные груди так и просятся на свободу из тенет узкой формы. Прямо слышу скрип натянутых между спелыми холмами футболок. Кстати, вот сейчас загляделся на бюст одной нимфы — самой правильной формы, самый манящий, — а он принадлежит не кому иному, как Белоснежке!

— Не пялься, простолюдин, — рычит ледяная королева.

Окружающая ее армия амазонок бросает на меня осуждающие взгляды. Не удерживаюсь, чтобы не улыбнуться в ответ и не взбесить их еще больше:

— Надо же, великосветскую особу смущает внимание народа.

Тренера это доканывает:

— Бесонов, переодеваться!

— Бегу, тренер.

В раздевалке разглядываю полевой костюм. Ничего особенного — черные кофта со штанами из эластичного материала, наверное, влагу хорошо отводит. Куча карманов, длинные рукава и воротник. Комплект наколенников с налокотниками.

Слышал о мильфиновой боевой экипировке. Вот это вещь! Мало того что это настоящие рыцарские доспехи, так они еще и проводят живу через себя как диоды ток. Таким образом, солдат может сделать броню частью своего тела, утяжелить, удлинить и расширить его. Или использовать как составляющую ударной техники. Но мильфин дорогой ресурс, и только высшие военные училища проводят соревнования с оружием и экипировкой, выкованными из волшебного металла. Это уже совсем другие турниры, Высшая лига. Ничего, и до них дойдем. Какие наши годы, хе.

Выхожу из раздевалки в физкультурной форме. Вижу как тренер уже гоняет ребят вокруг клуба, то и дело смотря на секундомер, и присоединяюсь к бегунам. По команде выполняем разминочные упражнения. Перекаты с пятки на пятку, многоскоки, подскоки, бег спиной вперед, скрестным шагом. Когда мышцы достаточно разогреваются, идем в зал. Выполняем на матах еще несколько упражнений для корпуса тела. Затем тренер делит нас на пары — для спаррингов.

— Бесонов — Аксюк, — доходит до меня очередь.

Ну хоть не Белоснежка. Та мне всю спину иссверлила взглядом, пока разминались. Чересчур для компенсации моего мимолетного любования ее снежками. Так что за ней должок.

Вместе с Женей заходим в одну из десяток клеток, раскиданных по залу. Аксюк активирует доспех и говорит:

— Как у вас дела с Аллой?

— Интересный вопрос, — задумываюсь. — А у вас?

— Издеваешься? — мрачнеет он.

— Не будь ребенком, Жек. Нравится женщина — добивайся ее.

— Тебе легко говорить! — взбрыкивает он. — Она меня сама остановила! Понимаешь? Сама! Не дала Буйного вызвать на поединок, а теперь избегает. Но я же хотел с ним драться еще год назад, это Алла не пустила!

— В подвале что ли тебя держала? — скептически. — Дурак ты, Жек. Мало ли что они говорят. Защита любимой — твоя первейшая обязанность. А не лясы с ней точить, понял? Пусть отговаривает, пусть кричит и обещает ненавидеть, пусть лицо тебе ногтями исцарапает. Пусть по яйцам пинает. Защищай, даже если ее нужно запереть в том же подвале.

— В каком "том же"? — непонимающе смотрит.

— В котором тебя Алла от Буйного прятала, — ухмыляюсь, чем привожу его в бешенство.

— Смерд драный! — бросается барон с кулаками.

Уход в сторону, захват, подсечка — парень кубарем катится по настилу. Бах! Гнутся прутья, проминаемые доспехом.

— Аксюк! — кричит тренер. — Полегче с клеткой — меня завхоз задерет! Вчера меняли только!

— Простите, тренер, — отплевывает Женя какой-то сор с пола.

Вскакивает и снова бежит на меня. Ловлю его руку, выкручиваю, быстро перебирая пальцами ближе к суставу. Одновременно уворачиваюсь от второй руки и резко дергаю. Потеряв равновесие, Женя снова валится на пол. Специально не использую «толчки». Парню нужно спустить пар, слишком долго держал в себе наболевшее. Так что пусть на здоровье помашет кулаками — все равно не попадет.

Минут пять катаю его по полу, самого себе напоминая опытного тореодора, укрощающего горячего несмышленого бычка. Выдыхается Женя быстро, наконец вот она — секундная потеря доспеха. Только этого и жду. Мой кулак выстреливает парню в переносицу. Больше Женя не пытается встать. Распластался и тихо охает. В глазах слезы блестят.

Жалко мне становится бессарабского дворянина.

— Вы хотя бы с княжной одного положения, — дарю ему надежду, разбивая свою. — Хотя бы оба благородные.

— Раз так, ты отступишь? — мычит Женя, схватившись за голову. — У вас нет общего будущего, наоборот, ее отец порвет любого за свою принцессу.

Я вдруг как наяву вижу княжну. Ее блестящие антрацитовые глаза, черные волосы и гибкую фигуру. Да, она прекрасна — девушка, за которую я дрался на арене. Моя добыча. Мой приз. Только мой.

— Не отступлю, — неожиданно для себя заявляю. — Здесь как на войне, Жек. Побеждает сильнейший.

— Значит, война, Артем, — выдыхает Женя, поднимаясь. Больше на меня барон не смотрит.

На этой ноте и покидаем клетку. Остальные ученики тоже завершили спарринги. Корейская поп-группа, по совместительству являющаяся моей командой, собирается вокруг меня.

— Сейчас пойдем играть командами, — потирает руки зеленоволосый Кирилл.

— Полигон. Парная игра «Последний выживший», — объявляет тренер и начинает называть капитанов противоборствующих команд:

— Мездов — Нему. Сидорова — Кленов. Бородова- …

Когда очередь доходит до амазонок Белоснежки, она неожиданно открывает алый ротик:

— Тренер. Разрешите сыграть с командой плебеев, — уничтожительный взгляд золотых глаз направлен в мою сторону. — Мне, кажется, их надо погонять.

— Хорошо, Бородова — Нидоров.

— Тренер, — вперед выступает брюнетик Стас. — У нас капитан Бесонов. Я его просто заменял, пока он…выздоравливал.

— Значит, Бородова — Бесонов.

— Тренер, — теперь моя очередь руку поднимать.

— Да что еще?! — вскипает мужик.

— С девушками не дерусь. У меня типа кредо.

— Сексист! — тут же зафырчали амазонки. Все кроме Белоснежки, та стоит как античная статуя Венеры — такая же неподвижная и мраморно-бледная. Серебряные волосы стянуты в конский хвост.

— Тихо! — рявкает тренер и девчонки затыкаются. — Бесонов, засунь свое кредо в одно место! Понял?

— Понял, — соглашаюсь.

Нечего злить мужика, я тут первый день, еще не показал себя. А девчонок и не придется бить — играем же до угасания доспехов. Но о принципах заявил — будет знать на будущее.

— На переодевку в полевую даю две минуты, — оглашает тренер. — Кто не успеет — штраф двадцать кругов вокруг клуба.

Штраф никто не получил. Через две минуты весь клуб разбежался по обширному полигону. Каждой паре команд отрядили по площадке. Нам с Бородовой дали самую новую — деревню «Прохоровка». Та кучка срубов, которую я раньше приметил.

— Так, рассказывайте быстро правила этого «Последнего джедая», — велю своей команде.

Мы устроили базу внутри избы в центре деревни. Заныкались, пока амазонки на окраине дома шарят. Сначала мне нужно: во-первых услышать правила игры, во-вторых, понять, что я держу в руках. А потом можно и на амбразуры бросаться. Тем более что там такие полногрудые солдатики нас ждут.

Заглядываю в черное дуло, дергаю затвор, пробую прицел. Итак, плазменный пистолет от графа Макарова. Магазин вместимостью на сотню зарядов, в моем же — всего один. Негусто. Но если попасть с двадцати метров — сшибет доспех напрочь. Считай, минус фраг.

Всего нам дали три пушки и три заряда. Столько же — команде Белоснежки.

— …«Последнего выжившего», — поправляет меня зануда Олег. — Команды играют друг против друга с целью захватить последнего живого противника.

— Типа взять «языка»?

— Именно, остальных же игроков нужно перебить. А выжившего доставить в свою базу. Только не забудь пометить нашу базу в браслете, капитан.

— В браслете?

— Вот, — Стас протягивает мне резиновый браслет с сенсорным экраном. — Сдвинь зеленый кружок в центр. Так ты разместишь базу на нашем нынешнем местоположении.

Надеваю браслет и сдвигаю кружок. По краям экрана моргают шесть черных крестиков и восемь красных напротив.

— Мы и наши противники, — догадываюсь.

— Когда тебя «убивают», нужно отметить на своем браслете, что ты выбыл. И у всех на экранах один крестик погаснет.

— Просто, удобно, понятно, — одобряю. — Первый вопрос — как доставить последнего выжившего на базу, не сбивая с него доспех?

Пожимают плечами.

— Поэтому надо оставлять на конец самого слабого фрага, — замечает Стас. — Ее Миха просто сдавит в тисках и понесет в сруб.

— Пушинку только выбирайте, — хрипит белобрысый здоровяк и задумывается. — Но чтоб с большой грудью.

— Прямо похищение невесты как на Кавказе, — хохочет Кирилл.

— Как получится, — обрываю я. — Если будем их перебирать, нас всех выбьют. Какая выживет — такую понесем.

— Артем, а тренер сказал, как тебе играть без доспеха? — задается вопросом Дима.

— Ага, — киваю. — Мы пришли к обоюдному согласию: если мне прилетит атакой, от которой меня вырубит, значит, выбыл. Кто-нибудь, погасите за меня крестик, если так случится.

— Тебя же убить могут!

— Любого могут. Если твой доспех не погасит весь урон сверхмощной атаки противника, то и тебе крышка. Это риск. Мы его приняли.

— Только у нас он мизерный, а ты даже на тренировках одной ногой в могиле, — делает кислую мину Дима. Не обращая внимания, смотрю на пушки.

— Кто отменные стрелки?

— Не помнишь? — удивляется Стас. — Я, Кирилл, ну и ты.

— Значит, все заряды достаются самому лучшему, — закидываю патроны в рожок и заправляю свой Макаров боеприпасами.

Никто не спорит. Ведь я и так без доспеха, мне типа фора не помешает. Ну и берем, мы не гордые.

— На выход, парни, — командую. — Красотки заждались, нехорошо. Танки вперед, дамагеры — держитесь за ними. Ниндзя — через окно и в обход. Удачного группового свидания!

_______

Добрый!

Спасибо за подарок Захарову!

Столько комментов было на днях, что я постарался одну ночку и выбил проду. Спасибо за мотиваицию;)

Ну и стандартно — как вам прода?)

Глава 20 — Приятная ноша

— Как прошли поиски? — Сербина крепко сдавливает подлокотники кресла.

Распущенные светлые волосы девушки рассыпались по кожаной спинке золотым потоком, обрамляя бледное лицо с грустными глазами и пухлыми розовыми губами. В широких окнах нагромождения небоскребов тонут в кровавом закате. Дело шло к вечеру. Бизнес-леди позволила себе расстегнуть душный воротник блузки, снять заколки и холодную безразличную маску. Дать свободу нерадостным эмоциям играться с ее лицом.

Глядя на печальную красоту госпожи, Редрик замирает, против воли его сердце щемит сладостной надеждой. В тысячный раз. Но телохранитель вовремя вспоминает о субординации.

— Ничего, миледи, — отвечает, вытянувшись по струнке. — У нас даже нет его лица, не считая размытого фоторобота. Диверсант не засветился в уличных камерах. Видеозаписи лимузина он уничтожил, когда из пистолета расстрелял приборную панель. Жесткий диск не подлежит восстановлению. Настоящий профи — предусмотреть такое в пылу драки.

— Он мальчик, — закатывает голубые глаза блондинка. — Всего лишь глупый мальчик. Мы пытаемся спасти мир, а он напридумывал невесть что.

Девушка поджимает губы, не обращая внимания на тяжело задышавшего Редрика. Ее жесты сводят земных мужчин с ума. Она привыкла. Мало кто удержит себя в руках в ее присутствии, не растает от одного лишь ласкового взгляда. Но тот мальчик не растаял. Мягко говоря. Ударил Сербину в живот. Намотал ее волосы на кулак. Угрожал и обозвал «белобрысой».

К такому Сербина не привыкла.

И все же она не хотела делать, то, что оттягивала всеми силами. Весь день девушка надеялась на верного телохранителя. Зря.

— Спасибо, Редрик, за старания. Ты свободен на сегодня.

— Благодарю, миледи, — телохранитель кланяется, но девушка на него уже не смотрит.

Повернувшись к компьютеру, Сербина вызывает по видеосвязи свое начальство.

Молодой лощеный мужчина смотрит на нее с экрана. Строго и оценивающе.

— Небесный престол прочитал твой отчет, Сербина. Поздравляю с покупкой патентов. Теперь «Блэкаут» не заполучит уникальный композитный сверхпроводник. А без него проблематично создать токовводы для портала в Нижний мир. Массовую перевозку им еще долго не совершить. А по одной твари всю Орду не перенести.

— Благодарю Небесный престол за похвалу, — сверкает улыбкой Сербина.

— А теперь вернемся ко второй части отчета, — мужчина скрещивает пальцы обеих рук. — Вы обнаружили нападавшего?

— Нет, патрон.

— Ясно. Призывайте Гончую. Пусть исчадие найдет его по запаху.

Этого Сербина и боялась. Льющейся крови и новых жертв.

— Патрон, вряд ли мы сможем проследить за тварью. Она не управляемая и дикая. Наши люди могут пострадать!

— Не удерживайте тварь — просто натравите ее. Будем надеяться, демон справится. А нет — так нет. В любом случае нападавший уже рассказал о тебе своему работодателю.

— Мы даже точно не знаем, кто это, патрон! И люди… могут погибнуть невинные люди!

— Мы спасаем их мир, Сербина, — припечатывает мужчина. — Любые жертвы оправданы во имя спасения. Пришли мне завтра отчет об успешности призыва.

Экран гаснет, и девушка, сжав до боли губы, набирает телефон.

— Доктор Олсен, призывайте объект номер шестьдесят восемь. Дайте ему кровь нападавшего, вживите в шкуру устройство слежения и отпустите. Да, вы не ослышались. Да, сейчас же. Да, прекрасно понимаю, что объект номер шестьдесят восемь — огромная жрущая всех без разбору псина. Да, представляю, что покажут в утренних новостях. Да, приказ начальства. Да, да, да… Нет, обсуждению не подлежит. Нет, нельзя. Да, можете позвонить жене и предупредить, чтоб заперлась дома, но без указания причины. Да, и родителям. И сестре. И теще. И вам спасибо.

Сербина откидывается в кресле. В ее голове неожиданно звучит голос того мальчишки. Хриплый, напряженный и почему-то страшный. «Только попробуй призвать демонов…я с тебя шкуру спущу». Девушку начинает трясти, сердце колотится в груди. За окном проносится полицейский вертолет, огромная черная тень падает на стол. На секунду Сербине кажется, что позади кресла стоит он — злой, равнодушный к ее женским чарам, что его рука снова тянется к ее голове… Сербина хватается за волосы, но нет, их никто сжимает. Что с ней?

Уши пылают, дыхание никак не хочет успокаиваться. Бояться ангел также не привыкла.

Как снайпер держусь позади четверки парней. Предохранитель с пистолета снят. Миха и Олег идут первыми, за их спинами Стас и Дима держат наготове телекинетические атаки. Меж заборов то и дело мелькает зеленая шевелюра Кирилла. Нашего мастера-ниндзя. Мда, балаклаву хоть бы надел. Ну, доспехи врубили все, догадались. Пока вокруг пусто, хотя колонна легковушек посреди центральной улицы смущает. Амазонки могут прятаться за любой из машин. Прикрываясь бревнами срубов, стараюсь не светиться.

Из открытого настежь сарая наконец вылетают пять девчонок. Наблюдаю со стороны обмен атаками. «Энергоруки» Стаса и Димы не приносят барышням вреда, ответные техники Миха с Олегом выдерживает. Доспехи лишь вспыхивают треща как горящая древесина. Драка сразу переходит в ближний бой. Так, пять амазонок здесь. Всего их всего восемь — на две больше чем нас. Где Белоснежка с еще двумя?

Чуйка демоника срабатывает. Прыгаю за угол дома, и плазменный заряд лишь обжигает бревенчатую стену.

— Черт, — рычит рыжая красотка в облегающей экипировке, опуская пистолет. — У тебя что, глаза на затылке?

— Не высовывайся, Дось, — одергивает боевую подругу за крыльцо шикарная зеленоглазка. — У него ствол.

— Два ствола! — поправляю со смехом в голосе.

Ай да Белоснежка! Таких прелестниц ко мне отправила! Верно, прощения так просит за свои подставы.

— Что? — до рыженькой доходит, ее щечки алеют. — Свинья! Грязный простолюдин! Миса, стреляй же в него! Чего ждешь?!

— Да погоди, — более спокойная подруга не спешит расставаться с единственным зарядом. — Не ведись на его грязный язык.

— У меня чистый рот, сударыня, — возражаю. — Подойдите и оцените сами.

Забавно девчонок дразнить из-за их реакции. Краснеют, глазками гневно сверкают между перил, рыжая вот даже стройной ножкой вдарила по доскам от негодования, вся изба аж ходуном ходит. Такие барышни точно коня на скаку остановят.

Зеленоглазка осторожно высовывается над крыльцом, целится из ПМ.… Стреляю первым.

— Агхм, — Сила выстрела кидает девушку на землю. Успеваю увидеть, как доспех гаснет. — Опередил! Дось, ты куда!

— Он потратил заряд. Сейчас я ему задам!

Выпрямившись, рыженькая не таясь двигается прямо на меня. Свой ПМ убирает за пояс — значит, заряд ей Белоснежка один дала. Второй достался зеленоглазке, а третий, готов спорить, самой ледяной королевы.

Рыжая не торопится, вся настороже. Плотная черная форма демонстрирует выпуклости ее сильного тела. Крепкие бедра. Тонкую аккуратную талию — загляденье. Высокую упругую грудь со слегка разведенными в стороны вершинами. Вот вроде в войнушку играем, тренируемся, все дела, но никак не покидает мысль, что мне стриптиз танцуют. От одного взгляда на прелести рыжей в жар бросает. Даром что красотка вся запакована до подбородка.

Гляжу на нее из-за угла, не высовываясь. Долгое мгновение любуюсь, но пора и завершать игру. Когда рыжая подходит на десять метров, стреляю.

— Ой! — падает на пятую точку рыжая, растеряв весь доспех, и сердито бьет кулаком по грунту. — Блин. Заманил… Ты чего не сказал, что все заряды собрал?

Нормальный наезд! Что ей еще рассказать? Свой номер телефона? А мысль!

— Даже не знаю, — улыбаюсь, выходя на улицу и оглядываясь. — Может, познакомиться хотел.

— Ну так знакомься, чего стоишь? — девушка демонстративно отводит вздернутый носик в сторону. И косит на меня янтарным глазом.

— Неплохо, — искренне восторгаюсь ее хитрым маневром. — Пытаться задержать меня ценой своей девственности.

— Эй! — возмущается она, вспыхнув. — Не тронь мою девственность! Да кто так знакомится?!

— Грязные простолюдины, — ухмыляюсь, шагая к ней. — Кто ж еще.

Демонстративно берусь за ремень брюк.

— Ты чего?! Ты чего?! — округляет она глаза, ее нежный подбородок трясется. Медленно иду растягивая удовольствие. За пару шагов рыжая распахивает розовый ротик: — Миса-а-а, помоги! Меня хотят девственности лишить!

С криком рыжая срывается в спринт и исчезает за домом.

— Ну ты и шалунья! — кричу вслед. — Еще и подругу зовешь! Затейница!

Несмотря на короткое развлечение, ситуацию контролировал. Моя команда устроила с амазонками кучу малу. Друг на друге ползают, борются. Толком не прицелиться, еще случайно попаду в торчащую между коленок амазонки шевелюру Олега. Пускай резвятся — вроде парням даже нравится. Мне бы точно понравилось. Ладно, надо найти самую опасную валькирию. Тем более нашего ниндзя что-то не видно.

Раздается мужской крик. Бросаюсь на звук, заворачиваю за чугунные ворота и оказываюсь лицом к лицу со Светой. Шею ее закрывает белый платок с оскалом черепа.

Мы наставляем пистолеты друг на друга. Садистка не отрывает злого взгляда от моего лица, я же с трудом не залипаю на ее вздымающуюся грудь. И пухлую горку передка. Чертовы костюмы! Весь лобок проглядывает сквозь черную ткань! И почему он такой набухший? Будто натруженный…

У ног Белоснежки сидит лишенный доспеха Кирилл. Бросаю на него вопросительный взгляд. До парня сразу доходит.

— Нет, не ПМ — кулаками меня вынесла.

Значит, один заряд у Светы точно есть в рожке. Вдруг ледяная королева опускает ствол и едва ли не тычет дулом в лоб Кириллу.

— Э…ты чего? — бледнеет тот. — Я же мертвый. Труп, призрак. Нет меня!

— Стреляй себе в ногу, — велит Белоснежка мне, встряхнув серебряными волосами, схваченными в хвост. — Иначе…

Не договаривает. Бледный пальчик ее лежит на спуске.

— Плазма же мне голову расквасит, — пугается Кирилл. — Запрещено стрелять в выбывших.

— Но не блефовать, — усмехаюсь я.

Девушка хмыкает.

— Хочешь проверить, блефую ли? — она холодно улыбается поверх рисованного оскала черепа. — Или тебе плевать на друга? Стреляй себе в ногу, простолюдин.

— Я тоже без доспеха, — замечаю.

— Знаю, — сощуривает она золотые сканеры. Конечно, знаешь — благодаря родовому геному Бородовых, — Мне не терпится увидеть, как ты мучаешься.

— Охотно верю. Ты уже неделю этого добиваешься, — делаю небольшой шаг вперед. — Только извиняй — не могу. Пистолет пустой. Все заряды на твоих подружек ушли.

Развожу руками, мол, простите, что лишил удовольствия, Маркиза де Сад. Блефовать не ты одна горазда.

Света резко наводит ствол пистолета обратно на меня. Купилась-таки! Сам тут же перехватываю оружие, жму спуск. И оказываюсь быстрее.

Попадаю ей в руку, княжна одергивается с криком. Пушка валится из тонких пальцев на землю. Но доспех Белоснежка удерживает. Быстрые яркие сполохи пробегаются по броне — и всё. Минуточка, она что, Воин?

В меня летит «кулак», с такого расстояния не успеваю ни увернуться, ни соорудить «толчок». Специально же подбирался к Белоснежке поближе, надеялся выбить ее с одного выстрела. А все вот как обернулось.

Встречаю технику блоком. Мощный удар отбрасывает меня на дверь дома позади, и я вваливаюсь внутрь. Пока лечу на струганые доски пола, залечиваю разбитые предплечья. Приземляюсь на спину, тут же перекат в сторону — очень вовремя ушел! Дерево хрустит от встречи с новым «кулаком». Щепки досок летят прямо мне в уши.

Белоснежка уже внутри. Загородила проход стройным телом, на фоне светло-голубого неба четко вырисовываются ее выдающиеся выпуклости. Набухший лобок, кажется, стал еще больше, как пухлый валик. Да она, блин, возбуждается, когда меня колотит! Ну всё. Моя очередь насладиться битвой с противоположным полом.

Кидаюсь на Белоснежку аки волк на оленя. Быстро, свирепо и осторожно. Главное, не попасть под один из бронебойных ударов, на которые так щедра Света. Пропускаю мимо ее выпады кулаками, локтями, коленями, хватаю княжну за плечо — ложно хрупкое и нежное. Уж мы-то знаем, что Белоснежке по-жесткому подавай. Броском впечатываю ледяную королеву в стену. Добротные бревна жалобно трещат, а эталонное нордическое личико Белоснежки лишь недовольно морщится. Водопад сребристых волос выбился из резинок, рассыпавшись по плечам.

— И это все?

Вредности ей не занимать, ну ничего — сейчас добавим. Сзади скольжу руками ей подмышки и выдыхаю:

— Обижаешь.

Захват за затылок, кисти сцепляю в замок. Вместе с Белоснежкой прогибаюсь мостиком. Суплесом впечатываю красотку в пол, по пути удивляясь ее легкости, несмотря на пышные формы. Чистый цветочный запах княжны слегка возбуждает.

Когда оба поднимаемся, Белоснежка сдувает серебристую прядь с лица и смотрит на бугор в моих штанах. Ее глаза раскрываются на пол-лица, бледные щеки вспыхивают. Да-да, заразила садизмом, а теперь не причем? Неси ответственность!

Княжна облизывается и снова бросается в бой. Замечаю изменения: ее движения более порывистые и необдуманные, глаза будто подернулись мутной пленкой, а губы шепчут одно и то же слово. Какое только не пойму.

И мне самому не хочется отпускать ее горячее тело. Даже когда машет локтем мне в лицо, ускользаю, но хоть кончиками пальцами да касаюсь ее, не отрываясь. Словно приклеенный. Пипец неудобно, зато кайфово.

— Мой, — наконец слово из ее уст становится различимым. — Мой…

— Кто мой?

Неожиданно она падает на меня, ее доспех моментально гаснет, будто Белоснежку разом покинули все силы. С замутненным взором она продолжает тянуть на пол. Я не сопротивляюсь.

— Мой…мой грязный простолюдин, — у меня уши вдруг краснеют от ее слов.

А может от того, что Белоснежка оседлала мой торс и жадно трется промежностью об рубильник у меня между ног. Даже не знаю.

— Мой… подлый… мерзкий…смерд. — Блин, ну что еще за реплики? Нет ничего поласковее?

Потеряв все тормоза, Белоснежка резко скачет по мне и томным голосом обзывает люмпеном, плебеем, снова смердом. Ну а я тем временем, чтобы не скучать, лапаю ее за сиськи.

— Тебе хорошо? — интересуюсь между жамканьем мягких буферов.

— Рррр…Ненавижу, — буквально стонет она мне в ухо и кусает его.

— Полегче, — сжимаю Белоснежку за бедра, и самого торкает так сильно, что обнимаю ее талию, дурея от близости. Избавить бы сексуальное тело от всей экипировки, да уже пора. Или еще есть время? Ведь дело пары секунд: спустить с нее и себя штаны, сдвинуть ее трусики и войти на всю длину.

Соблазн велик, но удерживаюсь. Хотя княжна, похоже, не против. Белоснежку аж выгибает в пояснице, губы приоткрываются, глаза закатываются от удовольствия. Громко стонет. А потом сказка кончается.

— П-простолюдин! — спрыгивает Света с меня и несется к выходу. Но вскрикнув вытягивает вперед руки и, шагнув в проломанный пол, подворачивает ногу.

Я уже вскочил и успеваю подхватить княжну под локоть.

— Чего испугалась-то? Позы «Наездница»? — усадив на пол, расшнуровываю ботинок и снимаю его.

— Твоего похотливого лица, — мычит она. — Больно…

Осматриваю лодыжку.

— Вывих серьезный, сама не дойдешь, — гляжу на браслет. Наша команда победила, но не без потерь — три черных крестика помутнели. Красные же все блеклые, кроме Белоснежкиного. Но вот она побежденная сидит, и даже теперь раненая. — Игра закончилась. Пойду-ка я, заодно скажу тренеру — он к тебе санитаров отправит.

— Стой, — ее рука крепко хватает меня за плечо. — Пока они найдут нужный сруб, час пройдет. Некогда мне ждать. Значит, ты меня понесешь.

— С чего бы мне надсаживаться? — ухмыляюсь. — Потому что я простолюдин, а ты княжна, да?

— Нет, — качает головой Света. — Потому что ты мужчина, а я женщина в беде.

Вздыхаю: и не поспоришь ведь. Сейчас прям бесит, что я такой правильный. С другой стороны — раз княжна использует мое золотое сердце, то и мне можно в ответочку повеселиться.

— Обхвати меня ножками, — поднимаю девушку за крепкую попу. Ее буфера сплющиваются об мою грудь.

— Неси сзади, — пищит она, когда мой стояк втыкается между ее ножек.

— Ну уже нет — свою спину тебе не подставлю. Ты Кириллу чуть голову не прострелила.

— Это был блеф, — почти стонет она сквозь стиснутые губы. Ее промежность оказалась прямо на острие меча, что называется.

— Веры тебе нет — уж извини, княжна, — сжимаю ее ягодицы. — Решай: либо так, либо жди санитаров.

Повиснув на моей возвышенности — даже если руки отпущу, не упадет! — Белоснежка медлит с ответом. Но в итоге не огорчает. Ни меня, ни себя. Сдавливает мою талию бедрами и отворачивается в сторону с недовольной моськой.

Когда выхожу на улицу, ее сочное тело сильнее вжимается в меня. Само. А лицо княжны все такое же хмурое. От этого парадокса дурею еще больше.

— Может, обратно вернемся? — шепчу дразняще, касаясь пальцами ее немного мокрой промежности. Сколько же там влаги, что даже сквозь штанишки просочилось?! — Зачем спешить?

— Ннет, — неуверенно шепчет, еще и жмурится к тому же. Чувствую — княжна в шаге от того, чтобы опять не выстанывать эротично смердов с плебеями. Тогда лучше и правда назад вернуться и спустить с ее бледной попки штанишки с мокрыми трусиками.

Уже разворачиваюсь обратно к срубу, когда слышу в спину:

— Бес! Вот где ты! А мы тебя везде ищем — Кирилл сказал, на тебя княжна напала. Боялись, как бы чего не случилось страшного.

Одновременно с Белоснежкой тяжко вздыхаем — не повезло. Зла, блин, не хватает. Поворачиваюсь к своей не к месту заботливой команде.

— Как видите — ничего страшного, — покачиваю сереброволосую ношу. — Просто выполняю роль грузчика.

_______

Добрый!

Как обычно, куча лайков и комментов породила скорую проду. Спасибо за пинки… и как вам прода?

Кто на арте — сами догадаетесь)))

Глава 21 — Мужские дела

— Покеда, парни.

Переодевшись в школьную форму, машу на прощание товарищам и выхожу из раздевалки. Первый день в клубе прошел на «ура». Тренер зачел нам победу в игре. Во время схватки ребят и амазонок в центре «Прохоровки», одна девочка удержала доспех, хоть и была уже никакущей. Ее-то Миха и схватил и дотащил до нашей базы. Так что схваченного «языка» раздобыли. Удобно иметь в команде крупногабаритного парня. Есть кому отнести рыпающегося фрага.

Вспоминаю, как сам нес Белоснежку через полигон в медпункт. Когда Стас и остальные нашли нас, пришлось отлепить от себя горячее междуножье княжны. Перехватил ее за спину и под колени.

«Как невесту» — пошутил Олег.

«Упаси Сварог» — обвел я рукой сварожский круг, и тут же получил гневный взгляд Светланы. Ее руки крепко обхватили мою шею, очень крепко, словно пытаясь задушить. Хоть без доспеха меня мяла, спасибо и на том.

Добираюсь до парковки, оглядываюсь. Наверное, такси сюда не пустят, придется выходить за ворота.

— Сосед, — проходит между авто Стас-Шершень. В Страшном мире мой былой напарник, в этом же надменный засранец, да еще и мой сожитель по комнате. — Тебе, случайно, не нужны деньги?

Хмуро смотрю на белобрысого дворянина.

— Предлагай работу другому. Мне надо ехать.

— Так давай подвезу! Заодно поговорим, — сосед указывает на черную машину. — Меня сегодня отпустили на свадьбу сестры. Но она завтра, так что крюк можно сделать.

— Ну давай.

— Артём! — из подъехавшей «Волги-Бузины» выходит Алла. — Рада тебя видеть!

Девушка сейчас не в школьной юбке с пиджачком, а в короткой джинсовке и облегающих кожаных штанах, которые она будет сдирать с аппетитной попки полночи точно. Сейчас выглядит старше своих лет — прямо юной супермоделью, а не ученицей-нимфеткой. Чувствую, как сердце врубает нитро-наддув и бешено бьется.

— Княжна, — улыбаюсь как дурак. — Тебя весь день не было в лицее?

— А ты даже не заметил? — сощуривает Алла угольки-глаза.

Вообще заметил, но решил, что княжна одумалась. Оценила все трудности и бесперспективность близости с простолюдином. Испугалась и теперь держится подальше.

— Меня отец сегодня не отпустил, — обиженно поджимает она губы. — Он узнал, что мы встречаемся. Нам нужно поговорить …

Что ж, к этому все и шло. Знатный папа точно велел дочке бросить плебея, пригрозив блокировкой кредитки. Вот и первая трудность. Никакой не громадный Градгроб, а маленький бытовой вопрос. Но для привыкшей к роскоши дворянки пострашнее всей Орды.

— Завтра, княжна. Меня ждут, — отворачиваюсь. — Поехали, что ли?

— Конечно, — кивает Стас, открывая заднюю дверь.

— Куда вы? Вдвоем? — не отстает княжна. — И кто вас ждет?

Мне ее дотошность совсем не понравилась. Что за вопросы? Еще я не оправдывался перед женщиной, тем более не своей женщиной. То, что в парочку играли, не считается.

Останавливаюсь, смотрю на княжну. От моего тяжелого, темного взгляда Алла обрывается на полуслове и отступает на шаг. Ее красота меня больше не заводит. Если нужен подкаблучник — не по адресу обратилась. Пусть идет к Аксюку — тот всегда готов ей в рот заглядывать.

— Завтра, — бросаю одно слово и сажусь в бежевый кожаный салон.

Трогаемся.

— В бойцовский клуб «Скала», — говорю.

— Вези, — велит Стас водителю и нажимает кнопку на подлокотнике. Между нами и передними креслами выдвигается перегородка.

— Дело такое, — подбирает сосед слова. — На тебя поспорили все дворяне потока.

— Ага, ставки делали, когда вылечу на улицу.

— Ты знаешь? — округляет он глаза.

— Ну и на какой день ты поставил? — догадываюсь я, куда разговор сейчас поведет. — На завтра что ли?

— Нет, через неделю, — мрачнеет дворяненок. Понимает уже, что развести как лошка не получится.

— Много?

— Восемьдесят тысяч, — опускает глаза.

Присвистываю. На эти деньги запросто можно купить двушку в Москве. Далеко от центра, до метро пилить и пилить, но все же у меня и таких бабок нет. А надо бы их завести, кстати. Ладно, потом подумаю.

— Попрощайся с рублями, — пожимаю плечами. — Отчисляться не буду. Даже не проси.

— Я поделюсь выигрышем! — с надеждой смотрит. — Шестьсот тысяч! Пополам! Сможешь поступить в другую платную школу, дак еще на всю жизнь остатка хватит.

— Кхе… сколько?! — горло схватывает. Вот так школьники. Феодалы зажравшиеся. Это им сколько же на карманные расходы выдают? А дома у них золотые унитазы случайно не стоят? С платиновыми стульчаками?

— Передумаешь? — с надеждой смотрит белобрысик.

Задумываюсь. Такие деньжищи на дороге не валяются. Смогу устроить будущее Лены. Да, самому придется перевестись в гимназию похуже, но все равно военную карьеру перевод мне не перечеркнет. Так же поступлю в высшее училище, получу доступ к мильфину, соберу команду. Наконец выздоровеет астральное тело и разбужу все фракталы.

Только кажется, сама судьба привела меня в лицей. Может, глупо быть фаталистом. Но именно здесь я встретил людей из старого прошлого. Белоснежка, Шершень… Пусть первая оказалась лютой садисткой, а второй спесивым выскочкой. И все же их знакомые лица будто знаки, будто маяки, указывающие верный путь. Будто указатели на дороге. Как снимок детской улыбки Белоснежки, который попал мне в руки как раз перед самыми безрадостными минутами. Путеводная нить, вытягивающая из бескрайних выжженных земель, полных демонами. Каковая вероятность такого совпадения?

Да и Кали тоже. Страсть моего прошлого, старая боевая подруга увлечена Военными играми, в которых именно я — я! — чемпион. Это совпадение нас снова сблизило. Шило ее вздорного характера затупилось, умасленное моими достижениями.

Кто-то скажет, глупо верить в судьбу и свою исключительность. Но в моей уверенности — моя сила. Владыку выводка другой бы не скинул в жерло вулкана. Я лучший и всегда знал это. Даже в двенадцать лет, когда чуть не сдох от когтей слабого ксинуса.

Раздобуду деньги сам.

— Извиняй, Стасик. С выигрышем придется попрощаться.

— Но…

— Никаких «но», — жестко прерываю новые попытки уговоров.

Машину резко останавливает. Стекло перед водителем опускается.

— Что еще? — бурчит расстроенный белобрысик.

— Мы приехали, Ваше Благородие… Но… тут люди с оружием. С автоматом один.

Все двери распахиваются. Внутрь высовываются блестящие в темноте улиц дула пистолетов.

— Живо наружу! Наружу! — водителя хватают за шиворот и бросают на асфальт. Нам же с Шершенем просто тычут дула под носы и орут. — Пошли!

У парня вся краска слетает с лица, блеск глаз испуганный. Я пожимаю плечами.

— Лучше послушаться, — замечаю. — Интересно же.

* * *

— Ваше Сиятельство? — вопросительно смотрит на застывшую Аллу ее водитель. — Все в порядке?

Княжна застыла посреди парковки и не отвечает. Стоит словно оглушенная. Укол обиды рвет сердце. Машина с Артемом уже проскакивает ворота, а глаза Аллы до сих пор не отпускает его тяжелый, грозный взгляд. Заставляет давящим воспоминанием топтаться на месте.

От расстройства желудок сжимает. Вот за что он так? Она весь день мучилась ради него, вытерпливала нападки отца. Чуть ли не на колени упала в его кабинете. Умоляла дать Артему шанс, искала доводы: да, неблагородный, но ведь невероятно талантливый, значит, кровь сильная и род только окрепнет от ее притока, я же не замуж за него сейчас выскакиваю, просто держусь рядом, хочу увидеть, пробьется ли в высшее сословие.

Весь день ждала как вечером встретит, как улыбнется радостно. Как обнимет за плечи… Вот и встретил!

Сглатывая горечь, Алла осматривает пустую парковку, точно проснувшись. Значит, поехал с этим мелким дворянином по своим мужским делам. Ну-ну. Нет, она понимает: у мужчин свои потребности, и закатывать истерики парню или мужу по этому поводу княжна считала себя не вправе. Она не возражает, отчего же он так груб с ней?

Озорная мысль вдруг охватывает княжну, разбавляя грусть. А посмотреть ведь можно? Одним глазком? Интересно, какой Артем Бесонов наедине с женщинами? Порывистый и бескомпромиссный или внимательный и обходительный.

Никакой дотошной слежки. Только глянет со стороны и тут же умчится назад в лицей, ляжет спать. Будет вспоминать в постели увиденные касания… Всего-навсего маленькое приключение. Ее не потеряют. В общежитии Аллы не схватятся до позднего вечера.

Откинув копну черных волос, княжна разворачивается обратно к машине.

— Ваше Сиятельство? — приподнимает брови водитель.

— Езжай осторожно за теми двумя, — Алла садится в салон и захлопывает дверцу. — Только чтоб не заметили.

* * *

Под прицелом разношерстого огнестрела нас троих заводят в спортклуб. Свинарник тот еще. Грязный пол, маты пошарканные, кожаные снаряды с заплатками. Арене-клетке посредине зала не помешал бы ремонт. И чистка от ржавчины.

Бандитов человек двадцать-тридцать. Видно, сходка сегодня. Вовремя мы заскочили. Из кобур вызывающе торчат рукоятки пистолетов.

— Маклауд давно молодых не топтал, — хохочет лысый громила весь в татухах. — Все бизнесмены да лавочники.

«Глазами Жамбы» разглядываю ментальное подбрюшье головорезов. Не циркуляция, а мусор. Большинство Новички, есть несколько Учеников, пара Воинов. Вот и Маклауд пожаловал из какой-то подсобки, на ходу штаны натягивая. Из приоткрытой двери раздаются довольные женские стоны. Вот там действительно сейчас топтали.

— А, прибыл, пацан, да еще и с друзьями, — Кмет встает напротив, руки опять в карманах. Оглядывает лицейскую форму Стаса, морщится. — Этого с водилой не троньте, еще окажется из знатных, не отмоешься. Ну, пацан, прошу на арену. Боря говорил у тебя штукенция навроде «устрашения» есть. Покажешь?

— Я другое покажу, — отвечаю лаконично. Нет большого смысла врубать фрактал Яка. Прожженному головорезу как Маклауду сильно не навредит, а остальная шушера меня не волнует.

Да и эффект неожиданности пропадет. Испугаю Яком, поджилками затрясутся, за стволы схватятся — зачем заставлять нервничать? Тут такая сейчас дружная атмосфера. Вот бандюги как весело хохочут:

— Орленок, мля, смотри-ка какой! — надрывается лысый. — Маклауд, крылышки ему обдербань.

— Ну другое так другое, — не подает признаков расстройства главарь. — Хватит тянуть. Гоу в клетку.

Уже на арене задаю вопрос.

— Если вдруг — ну, вдруг — тебя сделаю — отпустят нас твои мордовороты? — Спрашиваю чтоб знать, сразу их всех мочить или пропустят.

Будь я один, уже бы всех принялся нагибать. Но Шершень может под пули угодить, да и водитель без доспеха, с шального попадания помрет.

— Сможешь меня переварить — гуляй на все четыре стороны, — раздабривается Маклауд. — Слышали, парни? Орленка не троньте.

Реплика вызывает у его дружбанов новый приступ веселья, который прерывается возней у входа.

— Шевелитесь, — слышу за клеткой глухой окрик. — Сегодня видно Птичий день. Орленок, теперь еще и ласточка.

Широкие бандитские спины расступаются, и под дулами пистолетов предстает Алла со своим водителем. Взгляды головорезов жадно скользят по ее затянутой в кожу попке. Меня охватывает злость.

— Княжна! — округляю глаза и в бешенстве оборачиваюсь к Маклауду. — ТЫ. ПОСмел. ЕЕ. ПОХитиТЬ.

Пульсация фрактала Яка нарастает. Всплески псих-шторма разряжают воздух, зал накрывает коконом тишины. Отступив на шаг, Маклауд проговаривает:

— Вот оно, твое «устрашение», — глядя на меня щурится как на солнца. — Неприятно… Нет, пацан, девушка сама прикатила. Ей ничего не угрожает по простой причине — не связываюсь со знатью.

Бандиты с пушками застывают, из подсобки высовывается растрепанная женская головка. Озера-глаза сверкают испуганно и… с огоньком интереса. Найдя меня взглядом шлюшка Маклауда облизывается. Гребаный пикап-фрактал! Опять!

С трудом подавляю фрактал. Многогранники Яка вибрируют обжигающей астральное тело вязью, но успокаиваются. Сейчас главное контролировать ситуацию. Слишком много здесь стволов, надо уйти без массовой бойни.

Алла — еще одна причина не разнести этот хлев к чертовой матери.

— Арттём, — голос княжны подрагивает. Опять отдачей ее задел. Опять будет бегать за мной не по своей воле. Да что такое! — Прости, я сама пришла. Думала у тебя …мужские дела, — лицо ее вспыхивает.

Вздыхаю — что за нелепость.

— Самые мужские, как видишь, — хмычу. — Подожди. Сейчас разберусь и уйдем.

Макалуда уже окутало облако эфирной энергии.

— Давай уже поспешим, пока еще кто не заглянул.

Мерцающие зеленым водовороты живы поднимаются до потолка клети, бьют по прутьям. Там где техника скользит по металлу, остаются кипящие хлопья ржавчины. Так вот почему клетка такая задрипанная. Окисление. Маклауд — ходячая щелочь. Здравствуй, урок химии.

— Офигеть. Суперкислота, — удивляется Шершень, — Может, борборановая. Сильнее серной в сто раз.

Чо сказал?! Как мне это поможет, тупой ботан?

— Стиль Змиулан, — вторит выскочке Алла и в испуге прикрывает рот. — Кмет, точно. Артем, только не касайся его! Сожжет!

Спасибо, Аллочка. В этот раз даже не заикается бежать. Драка с Буйным научила.

Растет маленькая женщина, растет. Такую и родителям не зазорно показать, хе.

«Глазами Жамбы» улавливаю, как Маклауд врубает ускоряющую технику. Сияние живы сдает начало его атаки. Отскок, и бетонированный кулак разбивает вдребезги клетку за моей спиной. Обломки прутьев рассыпаются по арене, пузырятся и шипят как угли.

Хм, сразу дерется на полную. Головореза явно впечатлил Яка.

Обрушивается новый град ударов. Вместе с кулаками и локтями Маклауда меня пытаются достать обвивающие его кольца кислотного водоворота. Жалят словно змеи. Там, где не успеваю увернуться, встречаю выпады «толчками». Эфирные скрепы ломаются, материализованная сила рассыпается на клочья бестелесной живы.

Молниеносный Маклауд молотит кулаками как поршнями. Если бы не «глаза Жамбы», ни за что б не засекал направление ускоряющей техники так вовремя. Я опережаю реакцию Кмета, но ни как не рефлексы и ударные приемы.

Покрытие арены под нашими ногами плавится от брызг кислоты. Часть попадет на меня, прожигает форму и кожу. Фрактал Гибы тут же зализывает ожоги.

— Что за хрень! — орет Маклауд отскакивая и вращая глазами навыкате. — Почему ты еще не сдох?! Драный Воин не сравнится со мной!

— О, я даже не Воин, — ухмыляюсь. — Но это тебя не спасет. Знаешь почему?

Маклауд крутит пальцы, делает какие-то пасы. Водоворот энергии вздувается вокруг его фигуры. Эфирные кольца разрывает словно от напряжения, их концы вздымаются и мерцают как драконьи головы. Как Лернейская гидра.

— И почему же, пацан? — смеется Маклауд под качающимися ветвями назревающей атаки. Клетка будто становится потусторонним местом. Изумрудный свет сверху, шварканье кислоты на потолке.

Встаю в стойку, опускаю голову. Сейчас накроет массированным обстрелом. Чего-то избегу, чем-то заденет. Перетерплю. Главное, чтоб не сожгло до хруста костей. Подставлюсь всем телом — и кранты.

Пальцы Маклауда сжимаются и разжимаются. Горящий вал техники летит вниз. Все вокруг заполоняет зеленое мерцание и едкое шипение.

За миг до удара концентрируюсь. «Глаза Жамбы» разделяют сплошную зеленую лавину на канаты, нет, змеи. Одна за другой изумрудно-блеклые пасти летят на меня. Срываюсь с места. Рвусь к прутьям, отбиваясь «толчками». Огненным хлыстом полосует спину, обрывки пиджака разлетаются горящими кусками. Не кричу, не оборачиваюсь — встречаю только атаки спереди. Выдержу их — и успех.

Изо всех сил борюсь с техникой. Уклон, «толчок», «толчок». Как бой с тенью, только эти тени светятся, их много и они жгутся.

Мерцающая пелена спадает. Я стою — в обрывках одежды, покрытый брызгами собственной крови.

Маклауд отступает передо мной как при виде призрака. Так, я что-то хотел ему сказать. Ммм. не припомню. А точно.

— Тебя ничто и никто не спасет потому что…семья… ты угрожа… — мое горло схватывает от гнева, мне хочется рычать, а не говорить. Рвать зубами, а не объяснять. Мстить, а не щадить. Яка снова пробуждается, и у меня слишком мало сил и желания, чтоб еще и его загонять в сон. — ТЫ. УГРОЖАЛ, МОЕЙ. СЕМЬЕ.

Настигаю противника и обрушиваю «толчки». Реакция у уставшего Маклауда уже не та, пропускает все удары, броня сразу блекнет, но не тухнет совсем. Доспех Кмета это вам не картонка Воина. Защиту четвертого ранга и плазменная винтовка на раз не выбьет, и моих «толчков» надо не два-не три. Но я зол, очень зол.

Гавнюк позарился на жизни моей семьи. Моя мама…что он говорил про мою маму?! Про сестренку?!

— Я не трогаю женщин, пацан, — Маклауд тяжело дышит, временами хватается за бок. — Гнал, чтобы ты пришел…Охххр.

Мой «толчок» пробивает его Лею. Родник гаснет, и Маклауд валится на колени. Хватаю головореза за волосы, задираю голову подбородком вверх.

— ТАК. ВОТ. Я. ЗДЕСЬ. — Оскал искажает мои губы, видимо, очень жуткий, раз лицо этого мясника дрожит. — ЧЕГО. НЕ. РАДУЕШЬСЯ.

Один удар и человек, обещавший обидеть мою маму, рухнет на сожженный настил мертвым мешком. Достойная оплата за угрозы. За свои слова нужно отвечать не только благородным.

Со всех сторон щелкают взведенные курки.

— Отпусти Маклауда, гребаный демон!

Гляжу на трясущиеся пистолеты.

— На телку наведите, — хрипит Маклауд в моих руках. — На телку.

Автомат уже нацелен на Аллу. Выдержит ли ее доспех весь магазин — я не знаю. И не хочу узнавать. Хватаю Яка за вожжи и загоняю под корку мозга. Псих-шторм тает, бандиты выдыхают дружным вздохом. Поднятое оружие уже не так сильно дрожит.

— Забирай девку и вали нахрен из моего додзе, — храбрится Маклауд

Мой разум чист и ясен, никакой больше замутняющей ярости. Чего злиться? Меня всего лишь хотят взять за яйца. Всего лишь наводят оружие на небезразличную мне девушку. Со спокойным осознанием этого вздергиваю Маклауда выше и без размаху хреначу ему по губам.

— Это свинарник, а не додзе.

— Ты…ты… — плюется кровью главарь банды.

Новый удар — голову Маклауда дергает назад, но я крепко держу за волосы. Смотрю в его стеклянные, округлившиеся глаза.

— Вели опустить автомат, — ребро моей ладони разбивает ему нос. — Пока можешь говорить.

Его скула едва не разламывается от свидания с моими костяшками. Сдерживаю пыл. Он должен суметь связать несколько слов. А также чувствовать боль. Еще пара ударов в треть силы и лицо Маклауда превращается в сдобную лепешку.

— Опусти автомат, — хрипит обмякший бандит. Моя рука снова нависает над ним, и он истошно орет. — Опустите стволы! Все!

Его банда, кто-то с ворчанием, отводит пушки в пол.

Так, теперь я в раздумье. Опять велик соблазн свернуть шею гаду, но удерживаюсь. Потом, потом обязательно, сейчас главное увести школьников отсюда.

Нехотя отпускаю мерзавца и он валится на пол.

— Мы уходим, отдыхай. Пока что.

Уже делаю шаг из клетки, как с улицы надрывно орут, будто кого-то режут. Следом вой, дикий, волчий. Поднимается шумиха. Бандиты отворачиваются к двери. За спинами ничего не вижу, но как будто кто-то раскидывает людей как кегли. Раскидывает бензопилой. Брызги крови летят во все стороны.

Все это длится полминуты от силы. В пролом клетки врывается черная лохматая тварь. Скалящаяся вытянутая пасть пускает слюни, красные глаза голодно блестят. Саблевидные когти шоркают по полу. Знакомый мерзкий спертый запах свербит у меня в носу. Ну привет, Гончая, мне вас так не хватало.

— Что за дерьмо?! — стонет с пола Маклауд, отползая спиной ко мне.

— Исчадие ада, — и я сейчас не шучу.

Она, правда, оттуда.

_______

Добрый!

Спасибо за уже третью плитку шоколада Волкову Александру. Больше сахара — больше крутых идей для книги)))

Лайки, комменты, лайки, комменты…жду-жду. Как прода?

Глава 22 — Не проиграю

Рычание голодной твари перекрывает стоны раненых.

Смотрю прямо в багровые глаза волкалака-переростка. Ей не нравится, злится, приподнимая верхнюю губу над стиснутыми клыками. Пусть побесится. Поломает голову, почему хрупкий человечек не дрожит от вида ее клыкастой пасти. И от запаха — фу-у-у…

Что же передо мной? Особь половозрелая, косая сажень в плечах, мощные челюсти перегрызут на раз бедренную кость человека. Под черной шерстью бугрятся валы мышц. Вломилась в клетку на четырех лапах. Бывает, ходит и на двух.

Поведя кожаным как у собаки носом, Гончая принюхивается. Разбирает что я такое — источник запаха, который она ищет, или один из многих его носителей навроде мебели.

Глаза твари вспыхивают. Вскочив на задние лапы, она взвывает. Бандиты в ужасе отшатываются от клетки.

Лохматый волчий хвостище радостно виляет. Разобралась писна, что я не очередное кресло-плетенка, и радуется. Сейчас кинется. Вот уже челюсти раскрылись, приготовились.

Мне не страшно.

Раньше я валил Гончих толпами. Сейчас мне и одну не осилить с нынешними фракталами. Но мне не страшно. Лучшие не боятся. Они ищут пути, действуют и побеждают.

Хватаю за плечо и шею Маклауда. Дергаю бандита вверх. Вовремя ты подполз к моим ногам, красавчик.

— Что ты? Что… — шлепает разбитыми губами головорез, безуспешно пытаясь вырваться. А в следующий миг летит в грудь Гончей. Сбивает псине приготовленный прыжок.

С недовольным рыком волкалак одной лапой вбивает помеху в пол. Острый коготь рассекает избитое лицо Маклауда, вспарывает глаз.

— А-а-а! — кричит истекающий кровью Кмет. — Мочите это! Мочите!

Окрик главаря встряхивает зашуганную братву. Со всех сторон на клетку рушится шквальный огонь. Попав под обстрел, туша Гончей трясется как от припадка. Кажется, пара пуль и Маклауду достается в оба плеча. Но дружбаны не замечают ранение пахана или просто плюют на него, давят демона огнем дальше с безумными ухмылками. Чему только радуются? Их пукалки выбивают из твари слишком уж скромные фонтанчики крови. Скоро патроны кончатся, до склада с боеприпасами добежать не успеют, и всех их пустят на собачий корм.

Так, сейчас обстановка следующая: клетку вовсю решетят шквалом пуль, Маклауда ранили, а что я? А меня уже давно нет на арене. Сиганул и пролом в решетке, только братва спустила курки.

Стратегическое отступление. Шарик никуда от меня не денется — по запаху найдет. Сейчас противопоставить этой трехсоткилограммовой псине мне нечего. «Толчки» особенно хороши против энергетических атак и щитов. Опасность Гончей же исходит из ее животной силы и мускул. Если останусь и не сдюжу с ней, то она и Аллу загрызет. Нужно сначала увезти княжну, затем разбудить боевой фрактал. Любой, который не отправит меня в могилу.

По спирали обхожу зону огня, расталкивая бандитов. Оглядываюсь. Где дворянята?

Чувствую спиной чью-то близость. Весь напрягаюсь и готовлю разворот с финтом. Но сразу же — сладко-терпкие духи с легкой горчинкой. Алла.

— Артем… — оказываюсь в плену ее рук. Мокрая щека скользит по моему плечу, прямо по коже в дыре одежды. Приятно…

— Бес! — с другой стороны ко мне вдруг прижимается зареванный Стас. — Мне страшно!

Меня передергивает. Что за на….Серьезно? Чертов мир недомужчин!

— Тьфу ты! — отталкиваю Шершня. — Уходим быстро.

Хватаю княжну за руку и увожу школьников с водилами из этого ада. Нас никто не останавливает — бандиты заняты, каждый ствол сейчас при деле. Раскаленные гильзы скачут по полу друг за другом.

Выбегаем на улицу, сразу же за угол. Возле машин Аллы и Стаса по одному трясущемуся бандюгану. Стоят с пистолетами наготове, не отрывая глаз от спортклуба. В глазах полное непонимание, что происходит. Почему такой грохот? Пойти посмотреть боятся, сбежать нафиг — тоже, Маклауд потом достанет. Вот и мнутся как невесты на смотринах и переглядываются. Расстояние между машинами приличное — несколько метров.

— Здесь расходимся. Я еду с княжной, — говорю Шершню. — Справься с караульным и гони в лицей.

— Спра-а-авиться? — с ужасом смотрит на меня шестнадцатилетний детина. — Но я всего лишь в джазовом клубе состою.

— Достал…подожди — в джазовом клубе?! А на саксофоне играешь?!

— Ну да, — мнется.

— А научишь? — с восторгом смотрю на него.

— Артем, извини, что прерываю, но этот вопрос не подождет? — княжна крепко держит мою руку, ощущаю, как ее пальчики трясутся. Но сама улыбается. Видимо, из-за адреналина.

— И правда, — осторожно отстраняю Аллу и ныряю за угол.

Подкрадываюсь вдоль машины. Пока второй бандит отворачивается и нервно прикуривает, срубаю первого двойной связкой. Правым в трахею, локтем в висок. Мужик заваливается назад. Ловлю на лету, зажимаю голову в локтевом изгибе. Рывок — шея свернута. Бесшумно опускаю тело. Мимоходом отмечая, что сейчас вообще-то совершил первое убийство в новом теле, а у меня никаких эмоций по этому поводу, стелящимся шагом достигаю второго караульного. Почуяв неладное, оборачивается. Встречаю прямым в лицо, двумя по печени. Тоже переламываю гортань, но этого не добиваю. Шум больше не мешает побегу, а времени и так потеряли непозволительно много на зачистку — полминуты.

Сами подбегают дворянята с водителями и запрыгивают все в одну машину. На земле испускает предсмертные хрипы бандит, схватившись за горло — на него пытаются не смотреть.

— Гони! — велю водителю Аллы, севшему за руль. — Плюнь на ПДД, на всё плюнь! Та тварь сейчас побежит за нами!

— Что-о-о?! — пищит Стас.

— Не дрейфь, музыкант. Если ты справился с саксофоном, то с вшивой псиной и подавно, — ухмыляюсь, глядя сквозь тонированное стекло на клуб. Грохот выстрелов затих, значит, Шарик приступил к пиршеству.

— Ммм…ты в курсе, что саксофон это не модель боевого робота, а музыкальная труба с клавишами?

Мы мчимся по темным улицам. Заполненные светом окна нависают словно тысячи прожекторов, освещающих решающую гонку. Гонщик пока один, но фора скоро кончится, присоединится второй клыкастый, и любой пит-стоп будет означать проигрыш.

Видя мое напряжение, Алла ловит мою кисть, прижимает к губам.

— Все хорошо?

Смотрю на нее. Воздух между нами словно нагревается. Из-за избытка адреналина, из-за пережитого стресса мы запросто можем накинуться друг на друга. Заманчиво с ней целоваться. Да и не только. Мысли носятся в голове совсем несусветные. Сорвать с княжны кожаные брюки и трусики, с себя лохмотья формы — и заняться безудержным сексом. На глазах Стаса и водил, да и плевать. Беда в том, что тогда это будет наш последний секс.

Алла будто случайно спускает мою ладонь себе на грудь. Отвожу руку в сторону от мягких шариков и слышу тягучий вздох княжны.

— Алла, — впервые обращаюсь к ней по имени, и она удивленно поднимает обсидиановые глаза. — Сейчас я уйду в медитацию — это сделает меня сильнее… должно сделать. Тогда тварь нас не съест. Через десять минут, если не приду в себя — выбросьте меня из машины.

— Что?! Нет! Никогда!

— Псину ведет мой запах, Алла. Выбросьте, — повторяю, сжимая ее руку. — И мчитесь в ближайший полицейский участок. Или штаб жандармов. Кричите там, орите, поднимайте тревогу. Только так вы спасетесь. Все ясно?

У меня большое подозрение — Шарик одним мной не наестся. Будет вынюхивать всех, кто пахнет как я. Под ударом любой, кто соприкасался со мной в ближайшие сутки. А, возможно, и ошибаюсь. Но что точно — у псины не займет много времени догнать по свежему следу. Десять минут плюс-минус. Буду в отрубе в это время — школьников перегрызут за полминуты. Если же Шарик меня получит, у Аллы появится прибавка к форе.

Алла сжимает губы, слезы сверкают на ее черных ресницах.

— Артем, не думала, что когда-нибудь скажу своему мужчине такое, но… — она собирается с духом, крепко жмурится и выплевывает: — Заткнись, дурак!

Судорожно дышит, ее трясет. Не от страха — от слез, что давит обратно в себя, не дает вылиться потоком.

— Погружайся в свою медитацию, и не волнуйся. Если ты задержишься, я довезу тебя в полицию. А настигнет этот монстр — драться будем.

Чтобы не заплакать она вздергивает высоко подбородок и я вижу ее тонкую нежную шейку. Глупенькая — драться она будет. Гончей эта шейка на один зуб. А в доспехе — на два.

Опять влияние Яка, конечно. Или же нет? Ладно, неважно.

Тяну руки к ее лицу, скольжу по розовеющим щеками. Достигаю шеи.

— Тогда я скоро, — улыбаюсь и нажимаю большим пальцем на сонную артерию.

Веки Аллы закрываются, голова девушки падает мне на колени.

— Все слышал? — оборачиваюсь к Стасу. — Десять минут — и выкидывай.

Шершень вздрогнув кивает.

Погружаюсь в медитацию. Рассматриваю бескрайнее поле фигур. Тысячи углов и граней. Как же я могуч и в то же время бессилен. И какой детский конструктор выбрать? Фрактал Генерала меня сразу убьет — это точно. Да его мне и не собрать: на память комбинации фигур не помню, а подбирать времени не хватит. Но танковый калибр здесь и не нужен. Гончая — демон даже не на уровне Высшего. Одна из разновидностей их прислужников, как тираназы и кротосы, ну ладно, чуть покруче. Потом уже с возрастом и развитием могут окуклиться в мощного дядю. Поэтому выберем что-нибудь немудреное, стрелковое. То, что прошьет ее шкуру без помех. И без перезарядки.

Лук Кроноса, Катапульта Симы…Все не то. Удивительно, что помню имена всех убитых мной Высших. Они словно ярлыки над разобранными фракталами.

Бинго. Паутина Прамуса — самое то. Принадлежал паукообразному монстру на подачках у того самого Яки, хвостатого Казановы.

Паутина сгодится и как снаряд. Эти металлические нити вырежут из Шарика приличный кусок собачатины. К тому же не горит и очень прочная — как-то удерживал паучьей сетью обвал скалы над ущельем. Еще и порядок построения фигур помню прекрасно. В прошлый раз предпочел «толчок», который долго вспоминал, тужился, так как он лучше подходил против «колодцев» живы. Но увы — у каждого Супермена свой собственный криптонит.

Определился, теперь давай собирать пазл. Сколько время, интересно? Десять минут прошло? Наверное, уже лежу на скамейке на остановке или прямо на тротуаре, бомжи с ног туфли сдирают. Или еще лучше — уже стянули и мои босые ступни облизывает щекотный язык Шарика. Ой, аж подошвы защипало. Так, не отвлекаемся.

С каждым поставленным тетраэдром или кубом меня будто пробивает ток. Будто астральное тело становится более прозрачным и невесомым. Вот гадство! Нет уж, я не сдохну, даже напоследок не подравшись! И снова не сходив на свидание с Кали! Да и с Аллой у нас еще, может, все наладится. А Белоснежка меня сама хочет. Еще и буфера Эллы ждут моих ласк. А массаж…как же массаж Журавлевой?!

Слышь, судьба? Демоник Перун сегодня не сдохнет! Поэтому кидай кости на верную ставку, если не хочешь оказаться в пролете.

Сжимаю плотно четырехгранники — стык к стыку.

Над макушкой словно разворачивается водоворот и тянет-тянет-тянет…

Меня уносит, тащит по фракталам. Вцепляюсь руками в ближайший угол. Верчу астральной головой. Сейчас меня занесло во фрактал Симы. Кругом раскиданы элементы. Насос не успокаивается, так и пытается меня заглотить. Вглядываюсь в фигуру перед глазами, считаю углы. Октаэдр. Черт, он символизирует воздух. Вот почему я такой невесомый. Где куб? Где земляной прочный куб? Нахожу четыре угла, держусь за многогранник. Насос ослабевает, только и мне тяжело становится. Слабость — пальцы расцепляются, отпускают опору. Где прана, энергия? Он же додекаэдр. Ага, двенадцатиугольный, вот и ты, вкусняшка. Не просто хватаю, но и вгрызаюсь в него — рву на части, жру элемент фрактала. Не видать мне никогда Катапульты Симы — разрушив его фигуру, разрушу и энергическую кодировку. Зато освободившаяся энергия укрепит связь моего духа с телом.

Да и фиг с этой Катапультой. Ни разу в бою ее не использовал. Только раз запулил самого себя в лагерь беженцев, чтоб пешком не тащиться через гору.

Прана насыщает мой астральный дух, насос исчезает. Теперь могу довершить Паутину. Чего стоим? Погнали. Пам-пам-пам….Каждая возводимая фигура по-прежнему отдается болью, но выдерживаю. Готово. Бегом обратно в тело.

Открываю глаза — лежу в машине. Десять минут еще не прошло? Да ладно!

Глухие хлопки выстрелов. Быстро вскакиваю.

— Артем, — слышу голос Алла, но некогда любоваться проснувшейся брюнеткой.

Смотрю в окно — белеют в фонарном свете вычурные корпуса, шелестит листьями кленовая аллея.

Мы в лицее.

Вдруг утробный волчий вой прорезает ночную тишину. Снова гром выстрелов.

И Шарик тоже тут. Вот охране весело-то.

Поворачиваюсь к заднему окну. Чугунные ворота распахнуты, одна створка покошена. Похоже, наш водила не стал дожидаться, когда нас впустят, и тупо протаранил приоткрытые ворота. В целом правильно — к себе домой ведь не стучатся.

— Какого…лешего вы не у жандармов? — рычу на бледного Стаса — Почему меня не выкинули из тачки?

— Монстр сел нам на хвост, едва вы заснули, Ваше Благородие, — отвечает вместо Шершня его водитель.

— И?

— До ближайшего участка мы бы не успели добраться. На дороге шли ремонтные работы, а монстр достигал нас. В лицее же есть охрана, и он близко….

Яростный вой прерывает его. Снова гулкие удары выстрелов по черному небу. Хоть бы среди охраны нашелся один Кмет, иначе их всех порвут.

— На второй вопрос ответишь сам? — адресую Стасу.

— Ну… — мнется как девка. — Саксофон — ты хотел научиться играть.

— Так.

— Мертвые не играют, — улыбается неуверенно.

Ха-ха. Остряк от Сварога. Барон Петросян отдыхает. Ладно, время уже не детское, спать их надо класть и идти смотреть, как там Шарик.

— Все — наружу, — командую. — Нагибаете спины — и по цепочке в общагу. Алла первая, затем Стас, затем водитель Аллы, затем водитель Стаса… сорян, не знаю ваших имен.

— Ваше Благородие, ничего, меня…

— Потом познакомимся. Пошли!

Бросив на меня волнующийся взгляд, княжна собирается что-то спросить.

— Я не иду с вами, — опережаю ответом.

Алла бледнеет, губы ее дрожат, но сдерживает себя. Не спорит. Отворачивается и сигает в ночь. Следом и остальные. Я вылезаю с другой стороны машины и убеждаюсь, что все доходят до резных дверей на крыльце. Шарика не видно, но он где-то рядом, чует меня и не может оставить. То и дело охрана палит где-то у забора.

Дверь открывается на стук Аллы. В подъезде общежития дежурит охранник с пистолетом. Не простак — Воин. Неплохо, но недостаточно против Шарика.

Когда дверь захлопывается, шагаю по газону в сторону стрельбы. Шуршит трава под туфлями, ветер раздувает волосы. То и дело попадаются патрульные. Но «глаза Жамбы» улавливают сияние живы, прежде чем успевают заметить меня. И быстренько ускользаю в темноту. Радует, что все безопасники минимум Ученики. У Новичка неплохой шанс меня углядеть первым.

С очередным порывом ветра мне в лицо ударяет жар. Кметовская техника? Поднимаюсь на пригорок и вижу, как по лужайке кружат огненные вихри. Между ярко-красными языками возвышается безопасник. Высокий, бородатый, явно переросший Кмета. А кто там на следующем ранге? Чешу затылок вспоминая. Рыкарь вроде.

Позади бородача топчутся еще безопасники — сплошь Ученики и Воины.

— Удрал опять, — басит Рыкарь, глядя куда-то в темноту. — Монстр недоделанный.

— Вернется, капитан, — говорит один из Воинов. — Всё кружит вокруг стен, словно что-то вынюхивает. А как встретит вас, так вместо того чтобы в лоб бить, убегает.

Бородач долго молчит, а потом выдает:

— Не что-то, а кого-то.

— Капитан?

— Словно не что-то, а кого-то вынюхивает, — он хлопает ладонями, и окружающие фонтаны огня разом гаснут. — Продолжаем патруль. В следующий приход этой непонятной тварины обязательно прибьем ее.

— Так точно, господин капитан.

Тихо, ползком сползаю с пригорка. За охранников больше не беспокоюсь — с ними Рыкарь. Как только Шарик его встретит, тут же умотает без оглядки. Чувствует превосходящую силу волчья натура. Одной проблемой меньше.

Теперь надо разобраться с уже порядком поднадоевшей псиной.

_______

Добрый!

Спасибо за корзинку шоколадок Vladicon (уже второй раз расщедрились на подарки)

Спасибо за подарок Victor

Спасибо за "Аленку" Виктору Кощиенко

Спасибо за подарок Георгию Березину

И дежурное: КАК ВАМ ПРОДА-А-А????;)

Интересно же!

Глава 23 — Животная сила

Сижу на скамейке посреди рощи. Красные клены качают раскидистыми кронами, то показывая, то закрывая звезды. Вздыхаю. Ах, лепота! Под бок бы сейчас Аллу — покладистую, терпкую нежную. Нет, Кали и Белоснежка горячие и шикарные, это да, но сейчас именно хочется мягкую, послушную, без гонора. Чтобы волосы тебе чесала, в ушко жарко шептала, спинку гладила, а не мозг взрывала.

Час, два проходят вот так, в мечтах. Я решил — пусть Шарик сам меня ищет. Ему будет легче просочиться сквозь периметр охраны. Он ловкий, быстрый, даром, что БТР лохматый.

Не прогадал — вот ковыляет под тенями деревьев сгорбленная черная фигура, ведя по сторонам пыхтящим носом. Горят алые бусинки глаз. Прежде чем эти бусинки замечают меня — вытягиваю ладонь и пускаю Паутину Прамуса. Три серебристые нити вгрызаются в шкуру, Шарик дергается, пытается завыть от боли, но взмахиваю другой рукой — и новая нить оплетает плотно его пасть. Нечего безопасников шумом беспокоить. Бегу к ближайшему высокому клену. Хлопаю ладонями по стволу, концы нитей намертво прилепляются к коре. От моих рук паутина отстает.

Резко дерево наклоняется — это Шарик мыча рвется, упав на четыре лапы. Ничего, не убежит. Пускаю еще паутинки — трассирующие серебристые нити пробивают спину демона чуть ли не насквозь. Закрепляю оковы на другом дереве. И пошла работа: пустил нити — закрепил, пустил — закрепил… Псина скулит, дергается, но не сдается, делает шаг за шагом прочь. Вскоре я уже четверть рощи примотал к демону, буквально оплел нитями всего Шарика. Кровь сочится по пробитой шкуре, скрипят сгибаемые стволы, вибрируют натянутые сети. Задумчиво обхожу Гончую по кругу. Она зыркает на меня и вдруг шагает ко мне. Хрустит позади древесина. Грохочет поваленное дерево. Силен, черт.

— Да ты издеваешься!

Отступаю медленно, Шарик следом тащится. Разламывается древесная кора, клены один за другим не выдерживают, валятся, некоторые с корнем вырываются. Мы выходим на лужайки, иду спиной по тропинке, затем Шарик волочится, таща за собой часть рощи. Будто деревья ожили и решили по-пластунски сменить место жительство.

Загадка — не может у обычной Гончей быть столько сил и живучести, не может! Если только… "Глазами Жамбы" долго изучаю псину. Черт, она на грани перехода в Высшие демоны! У Шарика уже фрактал назрел — свежий, едва-едва теплится, но все же. Сам я никогда не видал Высших Гончих, но Шприц, брат Белоснежки, замочил одного мега-Барбоса. Так, если упокою Шарика — его фрактал передастся мне и что тогда? Астральное тело выдержит? Дилемма.

Тем временем мы уже доковыляли до женского крыла общаги. Шум разбудил девчонок. Повключали свет в комнатах, высунулись из окон. Куча прелестниц в сорочках, клетчатых пижамках и маечках. Сверкают ложбинками грудей и распаляющими ключицами. Удивленно хлопают ресницами на лесоповал под окнами.

Вот и разобрался по-тихому.

— Артём?! — слышу удивленный голос, не разберу чей. Не до светской беседы сейчас.

— Бесонов?! — наверное, Журавлева.

— Грязный простолюдин?! — ну это точно Белоснежка.

Шарик же решил, что серебро ему не идет, и стал вырывать нити из мяса. Кровоточащие раны затягиваются на глазах. Отлично, у него еще и регенерация! Ну что за день? Случайно не пятница тринадцатая?

— Сынок, отойди! — слышу громогласный бас появившегося вдалеке Рыкаря. За бородачом виднеются еще безопасники.

Шарик вдруг замирает, принюхивается. Почуяв дух Рыкаря, отскакивает в сторону, волоча не отцепленные нити со стволами.

— Это вы отойдите! — ору охране. — Тварь чует вашу силу! Сейчас она испугается и удерет опять! Назад!

Рыкарь замирает на полушаге и чешет пятерней бороду.

— Что ты несешь? Как я уйду?! — он снова ускоряется.

— Замрите! — резко вскидываю руки. — Послушайте! Видите эти сети — они мои, моя техника! Я спеленаю тварь, и тогда, только тогда вы прибежите и сожжете ее. А пока отступите за четвертый корпус. Поверьте, если оплошаю — вам стоит только показаться и тварь сдует вон. Риска нет.

— Но не для тебя! — замечает Белоснежка сверху.

Аррр! Вот кто ее просил соваться?!

— Я справлюсь!

— Граф Минаев, это очень авантюрно — довериться ученику… — не слушая меня, Света лечит Рыкаря.

Вот стерва! Ну сама напросилась. Яка, твой выход. Вдох-выдох.

— КНЯЖНА. ЗАМОЛЧИ.

Тихо, словно весь лицей вымер. Даже Шарик перестал хлюпать пастью. Зырит настороженно.

Гляжу на окна. Опаньки, столько влюбленных взглядов мне в жизнь не выпадало. Поспел малинник. Все девушки вдруг стали поправлять волосы, выпячивать вперед груди, чуть оттягивать вниз воротники сорочек, приоткрывая бледное, нежное…

— Из окна не вылети, — говорю одной барышне, чья колоссальная грудь пятого размера, кажется, вот-вот перевесит остальное очень тоненькое тельце.

— Д-да, сспасибо, — хватается она за подоконник, не отрывая от меня огромных синих глаз. — А ты…

— А я занят.

— Д-да, хорошо, — и улыбается счастливо, будто ее рок-звезда послал.

Белоснежка стоит в ступоре и теребит серебристые локоны. Моргает золотыми глазками. Вот она точно углядела, что я натворил, но противостоять дьявольскому амуру не может. Быстро показываю ей язык. Вспыхнув, Света плотно сжимает губы, но не выдерживает — и облизывается.

— Устрашение, — задумчиво смотрит на меня Минаев-Рыкарь. Слава Сварогу, что эта хрень мужиков только запугивает. — Значит, и про Нити Мира не соврал?

— Я справлюсь! — повторяю уверенно.

Версию бородача не опровергаю — пусть считает Паутину высокоурновневой техникой живы. Пусть считает меня крутым бойцом. Тем более что так и есть.

Через две секунды Минаев кивает и отводит своих людей за корпус мужского общежития. Ждут там. Шарик, ощутив ослабевание запаха Рыкаря, подуспокаивается. Забывает про навостренные лыжи и дальше сдирает когтями нити. Тут же пеленаю псину по новой. Нити со свистом дерут тварь, рвут ей мускулы. Под ее оглушительный визг бегаю между фонарями, закрепляя на них паутину. Часть столбов сразу же гнется — Шарик сил подкопил. Непорядок. Скручиваю псине вместе конечности. Она валится мордой в траву, напрягается, рвет путы. Но новый слой паутины уже накрывает Шарика сверху. Пока достаточно.

— Готово! — ору, что есть мочи.

Только эхо разносится, как главный безопасник уже сбоку стоит, пока его люди еще где-то там, за бугром задницы поднимают. Минаев просто сжимает кулаки, и с небес валится огненный водопад. Прямо на голову Шарику.

Вообще Рыкарь подоспел вовремя. Сейчас суровый дядя сожжет тварь, получит фрактал, и мне не надо будет париться, пережил бы я псиную способку или нет.

Визг твари бьет по ушам. Вижу, как огромный силуэт Шарика истончается внутри жаркого пламени. Блин, а сеть достаточно плотно сидит? С нового размера псинки не спадет?

Оказалось — не спадет. Зато фонари не выдерживают. Металлические столбы скрипят, разламываются, обшивка разлетается, и Шарик выпрыгивает из клубов огня. Новый вихрь пламени адский собакен просто огибает.

— Врешь, не уйдешь, — пускаю в псину нити. Серебряные лески разрывают дымящуюся плоть, обвивают обнажившиеся кости.

Только закрепить на опорах не успеваю — меня дергает за драпающим волкалаком. Перебирая ногами, на бегу, пускаю и пускаю нити. Сплетаю лапы, разрываю удачным попаданием сухожилие на бедре, дроблю насквозь лопатку. Последней нитью целю обмотать голову, чтоб дернуть и повалить — Минаев сожжет. Но Шарик дергается мордой, и паутина пробивает череп. Смачный хлопок — хоть бы не достал мозг. Хоть бы не достал… Оу, конец котенку. Точнее щеночку: Шарик замедляется, запинается об камень и валится сгоревшим носом в траву, но напоследок делает такой резкий вираж, что нити дёргает и меня отрывает от земли и выбрасывает в сторону общежития. Прямо в чье-то окно.

Влетаю в комнату как метеор. В облаке из стеклянных осколков качусь по полу. Хреначусь головой об угол кровати. Ай. Переломанные кости сами собой заживают. Умничка, Гиба. Не зря тебя прищучил в тех душных топях.

Лежу без сил, созерцая прекрасное зрелище — длинные ноги Журавлевой. И они наконец без колготок! Лишь тонкие кружевные трусики, а выше открывается голый пупок под белой маечкой.

— О Свароже! Артем, ты живой? — красноволосая кидается ко мне, наклоняется, и мне открывается блистательный вид ее молочных достоинств. Всё, теперь можно и помереть. Шучу.

Кряхтя, поднимаюсь. Нагадившая мне напоследок псина лежит под окном черной дымящейся кучей. Чувствую покалывания в висках — фрактал Шарика вливается. Ох, сейчас ломать начнет. Надо присесть.

— Ты же без доспеха, — щупает мои ребра Вика, — как тебя не переломало?

— Переломало, — морщусь. Головные боли начались. — Просто сразу же исцелил себя.

— Так ты целитель? — округляет дворянка глаза. — Но это же уровень Кмета!

— Тише-тише, — прикладываю палец к ее пухлым розовым губам, и она вдруг его облизывает. Глаза ее становятся еще больше — сама не верит, что творит это. Но при этом заглатывает палец еще глубже. Сосет жадно, причмокивает. Катает языком как леденец…

О, Сыра Земля! Я уже на две трети во рту Журавлевой! Только местом не тем почему-то.

Хочется хлопнуть себя по лбу. Яка же. Все барышни у окон отхватили этого безумия. Эх, опять мой героизм не при чем.

— Вик… — хочу отнять палец, прекратить извращение, но мышцы сводит онемение.

Вдруг я как овощ валюсь поперек кровати. Тело не слушается. Фрактал обжигает духовную сущность. Мозг горит. Одурманенная Вика понимает все по-своему и взбирается на меня. Теперь горит не только мозг. Весь целиком пылаю.

В висках гудит Шарик, я тупо хлопаю глазами, смотрю, как девушка с внешностью модели елозит по моим рваным брюкам. Трется голыми ляжками по моей коже. Она сама в явном шоке от столь сильной тяги ко мне, но не сбавляет темп, интенсивно натирает меня упругими ягодицами. Резко сгибается, открывает рот. Всё, больше не ощущаю реальности, только горячие губы и страстные женские руки на шее. Неслабо давит. Не придушила бы только, самка богомола.

Отрывается от меня. Касается пальчиком шелкового треугольника у себя между ног. Замирает, будто на что-то решается. Хватает резинку трусиков и почти сдвигает…

— Ученик Бесонов!

Пальцы с хлопком отпускают резинку. Тонкая ткань возвращается на место. Пряча потаенные недра. Я почти расстроен.

— Ученик Бесонов!

Девушка спрыгивает с меня и накидывает халатик. Вовремя — врываются санитары с носилками, молодой безопасник и кто-то еще.

— Кладите его, — велит безопасник санитарам.

— Погодите, сам встану, — чувствую, как онемение проходит. Фрактал Шарика прижился, не угробив. Надо же. Видимо, прикрученные извне способки демонов не грузят астральное тело, только мои родные, с которыми прилетел.

— Тогда быстрее вставай, — бурчит безопасник. — Тебя ждут на допрос.

Вот так приплыли.

* * *

Шумиха поднялась нехилая. Допрашивали меня, Стаса и Аллу. Охрана, конечно, видела, как мы убегая от Шарика, покосили ворота. Просто тогда не пристала — Гончая была важнее.

Дворянят сильно не трогали — прискакали представители их родов, отбили детишек и увели спать в общежитие. Зато на мне отыгрались по полной. Сам граф Минаев лампочкой в лицо светил. Он, оказывается, главный безопасник в лицее. Семь потов согнал. Что это за монстр? Почему он гнался за вами? Точно не знаешь? А Нитям Мира кто научил? А «устрашению»? Давно уже Кмет? В шестнадцать годков-то, не рано? А чего же скромный такой — в рейтинговых списках все еще Ученик?

То, что я отвечал, можно охарактеризовать разными словами. Басни. Сказки. Туфта. Чушня. У любого другого на моем месте уши бы сгорели. А меня же не сильно волновало неестественность сказанного по простой причине. Правда еще сказочней.

Монстр? Не знаю — прицепился по дороге. Нити Мира? Сам освоил, в лесу сидел, медитировал над книжкой. «Устрашение»? Туда же. Живу развил, да, рано, сам в шоке. Именно поэтому не заявлял на аттестации. Боялся…неизвестного. Ведь совсем недавно был вообще без живы, вдруг военные забрали бы на секретные исследования. Как в фильмах голивудских.

Конечно, Минаев не верил ни капли, долбил и долбил. А я хлопал глазами, повторял и повторял одно и то же. На том и разошлись — где-то после сорокового круга. А что еще безопаснику оставалось? Допрос разве что повторить. Уверен, так и сделает. Стану частым гостем в его кабинете.

Из душного кабинета Минаева сразу мчусь на балкон — подышать свежим воздухом. Хватаюсь обеими руками за балюстраду и глубоко вдыхаю. Из административного здания открывается вид на черные ели. О лес, чудесно! Стиснутая моими пальцами каменная ограда трещит и ломается. Поднимаю к глазам кусок перил, хмыкаю, размахиваюсь и бросаю как можно дальше в хвойные дебри. Если что — все так и было. Мы не причем.

Шарик подгадил так подгадил. Его фрактал — животная сила, с этим все ок, полезная штука, также регенерация, от нее ни холодно ни жарко, ибо Гиба круче, а также супернюх. Пока слабоуправляемый супернюх. Теперь ни с чем не спутаю пот Минаева. Кувшинок нет в помине. Жесть, короче.

В ноздри бьет новый аромат — терпкий, пьянящий.

— Любуетесь лесом? — звучит грудной женственный голос.

Оборачиваюсь и вижу перед собой Белоснежку, только взрослее — «старше» язык не повернется сказать. С более крупной грудью, что прекрасно подчеркивает обтягивающий деловой костюм. Талия как у старшеклассницы, но бедра умопомрачительны своей крутостью. Золотые глаза сияют как две горсти прибрежного песка. В древности ради обладания такими девушками развязывали войны. Их красота дороже золота, смертоноснее мечей.

— Когда приезжаю в лицей, часто сюда выхожу, — продолжает она, подойдя к балюстраде рядом. Видит разлом на камне перил и хмурится.

Быстро отвлекаю ее, заметив:

— Ночью вряд ли удобно любоваться лесом, Ваше Сиятельство. Слишком темно.

Будем вести себя культурно и обращаться с титулами — меня и так безопасники взяли на карандаш.

— Но ведь любоваться можно не только глазами, — она удивленно смотрит на меня. — Вы разве не знаете?

Видимо, она о трелях соловья и пении цикад. Вот и супернюх пригодится.

Вдыхаю запах девушки, пытаясь не сойти с ума от блаженства:

— Нотки свежей зелени и миндаля — придают терпкость, — закрываю глаза, вслушиваюсь в тона духов. — За мягкость отвечает композиция из мха с теплыми пряными травами. Ароматические смолы лишь усиливают эти качества. Но особняком держится капля горечи — имбирь. Он будто отрезвляет и разрушает мечты. — Открываю веки. — Будто разбивает сердце. Да, таким набором можно любоваться, Ваше Сиятельство.

Сестра Белоснежки не выдает удивления на лице, но глаза горят ярче, сильнее.

— Не каждый способен по-настоящему любоваться женщинами, тем более в вашем возрасте, — задумчиво проговаривает и протягивает руку. — София Бородова.

О да. Пожалуй, в этом мире я только и делаю что по-настоящему любуюсь женщинами.

Сжимаю ее кончики пальцев, и меня будто током бьет. Показалось? «Глазами Жамбы» оглядываю княжну. Ух ты! Рыкарь. Сколько ей? Двадцать три? Но вроде никаких активированных техник не вижу.

— Отойди от нее, — слышу шипение за спиной. — Простолю…Бесонов, отойди!

Вот и пожаловало садистское отражение сереброволосого совершенства передо мной. С трудом сдерживаюсь, чтобы не закатить глаза. София с понимающей улыбкой кивает мне.

— Светлана, мы просто любовались лесом вместе с твоим сверстником.

Белоснежка, казалось, сейчас на взводе. Бальзамическая маска так и трещит по швам, обнажая глубоко спрятанную свирепость.

— София, — голос вроде бы спокойный, но словно искрится от напряжения. — По-моему ты перепутала время суток для этой отговорки. Сейчас лес не видно.

— Соловьям свет не нужен, чтобы петь, — замечает совершенство.

— Тебе тоже, как посмотрю, — кивает ее сестренка. — Красиво слагаешь. Еще бы послушала, да нас отец ждет.

— Не буду более заставлять ждать батюшку, — София очаровательно улыбается. — Спасибо за приятную беседу, юный Кмет.

Цокая каблуками, она удаляется. Только заглядываюсь на ее ошеломительную попку, как Белоснежка заслоняет весь обзор своей недовольной миной.

— Не трогай ее, никогда не трогай, — велит ледяная королева лицея. — Хорошо уясни это.

Она так резко разворачивается, что ее серебряные волосы хлещут меня по лицу. Ну уж это совсем борзота!

Хватаю Белоснежку за плечи и прижимаю к себе спиной. Она замирает будто кобра перед броском. Но у меня найдется на нее хитрый мангуст.

Обжигаю дыханием Белоснежку за ушком, крепко сжимаю талию. Девушка издает громкий вздох, дергается всем телом. Слабо дергается — Яка сейчас очень на руку.

— Значит, тебя трогать можно? — рычу ей в шею.

— Отпусти, простолюдин, — шипит, откинув голову мне на плечо. — Нас могут увидеть.

Она еще что-то там бурчит, скользя губами по моей шее.

— На будущее, — слегка встряхиваю девушку. — Если чего-то лишаешь меня — будь готова компенсировать. Собой.

Толкаю ее вперед, как разонравившуюся игрушку, и отворачиваюсь к лесу. Всё. Нет меня. Соловья слушаю. Или это выпь?

* * *

За окном громко поет певчий дрозд. Птицу многие путают с соловьем, многие, но не светлейший князь Александр Бородов. Тональность другая, выше, много звонких частот.

Откинувшись в кресле, князь читает отчет Минаева. В десятый раз. Тем временем его дочери сидят за столом напротив и тихо переругиваются. Темы отчета, спора дочерей и мыслей, волнующих князя, одинаковые. Простолюдин Артем Бесонов.

Александр бросает бумаги на стол. Что за чертовщина! То парень инвалид без живы, то новоявленный Кмет. Но он точно шпион «Идиомы» или «Блэкаута». Либо американцы, либо европейцы. Третьего не дано.

— Дочки, ваши предложения насчет Бесонова?

— Продолжать наблюдать, — сразу же говорит младшая Света.

— Сканировать ментально, отец, — сделав паузу, отвечает старшая Соня. — Для этого я и приехала в лицей прямо сейчас. Буквально пять минут назад мне довелось коснуться мальчика. Он странный, но без полного анализа не скажу, в чем причина.

— Полный анализ убьет Артема, — сжимает губы младшая. — Если отец прав и у нас шпион под боком, то убрав его, не сможем скармливать Корпорациям ложные сведения.

— Будут и другие шпионы, сестра…

— И думаешь, мы их так просто обнаружим?

— В любом случае, мальчик слишком интересный, чтобы упускать возможность изучить врага. Надо сканировать.

— Именно интересный — в тебе говорит инженер, а не стратег. Наблюдаем дальше, сестра.

— Сканируем, сестра.

— Наблюдаем!

— Сканируем!

— Наблюдаем!

Покачав головой, Александр со вздохом отворачивается к окну. Как ему поступить? Может, дрозд подскажет?

_______

Добрый!

Итак, спасибо за подарок Садыкову Г!

Спасибо за третий подарок Vladicon (еще несколько плиток шоколадок)!

Спасибо за награду Sn_0_oB!

Ну и как она? Прода? Надеюсь, горячая как пылающий Эразин 🌋🔥🔥 Как много Эразинов🌋🌋🌋🌋)))

Журавлева Вика:

Глава 24 — Милее мне домашний круг

Теперь я — король школы. Ну, женской фракции точно. Нет, поздравлять не нужно, ибо это полная засада! Первый тревожный звоночек прозвенел, когда из-за меня образовались пробки в школьных коридорах. Все обладательницы коротких юбок словно в землю вросли и давай меня глазами пожирать. Потом, в столовой ко мне подсела барышня — пышногрудая, с глазами лани — и томным голосом спросила, встречаюсь ли еще с Аллой. Ответил — встречаюсь. Вроде как меня еще не бросили. «Во-от как» — пропела опечаленная куколка.

И понеслось. Поначалу прикольно было — ослепительные улыбки, многообещающие взгляды, якобы случайные касания и прижимания мягкими грудями. Но уже со второй перемены стало раздражать. Никакого уединения, даже спокойно не сходить в мужскую комнату — пускаешь фонтанчик, а в это время за дверью очередная красотка громко дышит, почетный караул несет.

Чувствую, что если бы не дворянская гордость барышень, меня бы уже давно в углу зажали. И не единожды. А так только попами виляют да в коридорах сиськами тычутся. Благородные барышни. Сиськами. Тычутся. Серьезно? Алле, гараж! Как же «фу, простолюдин»? Где «ах этот смерд»? Яка, конечно, здорово по надпочечникам бьет, гормоны так и хлещут мощным родником, но не отключает же мозги. Но самое главное — как мне эту неделю выдержать?

Другие парни бесятся, затылок мне сверлят взглядами, но молча терпят. Никто меня не уложит — все понимают. Тогда нечего и пытаться.

Вообще Шарик с этими барышнями — надо успокоиться и подумать о делах.

Сербина вызвала по мою голову Гончую. Значит, пернатой не жить — сегодня же ночью наведаюсь к ней и общиплю белобрысую до последнего перышка. К счастью, знаю, куда топать. Как пришел от Минаева в общагу, сразу же разбудил Аксюка. Жека молодец, не подкачал, несмотря на свои сопли по Алле, разузнал все о блондинке. Даже ничего не попросил взамен.

Кто же такая наша американ герл? Сербина Гиллер, генеральный директор европейского филиала ИТ-корпорации «Идиомы», возраст тридцать один, не замужем. Снимает номер в элитной гостинице «Радогост» в центре города. Вот так, леди Гиллер, да еще и гендир, ну-ну. Заглянем в гости, поглядим на ее люксовые апартаменты. Побултыхаю крошку в джакузи. Вместе с головой.

— Артем, не занят? — Алла как всегда деликатна и ненавязчива. Сейчас скажу — занят, и брюнетка, грустно вздохнув, тут же исчезнет как мираж, а после обеда сделает новую попытку. Потому что, во-первых, Яка. Во-вторых, она еще вчера хотела поговорить. По поводу ее отца и нас.

— Нет. Слушаю тебя, княжна.

Алла бросает тревожный взгляд на кружащих рядом девушек. Те будто голодные воробьи жадно смотрят на мой…зад? Хм, ну и пристрастия.

— А ты стал популярным, — с толикой грусти замечает княжна.

— Удивлена?

— Нет, ведь ты чудесный, — вот так просто говорит, не как похвалу, а как само собой разумеющееся. А потом понимает, что именно брякнула, и краснеет. — Артем, нам нельзя встречаться — отец запрещает.

Ну само собой. Другого не ждал. Словно услышав последние слова, блондинка с острой маленькой грудью у фонтанчика делает шаг в нашу сторону. Зеленые зрачки ее глаз сужаются и становятся хищными, прямо как у кошки.

— Но он готов пообщаться с тобой, — быстро вставляет Алла, наступая на проекцию следующего шага светловолосой. — Ты сможешь?

С надеждой смотрит, а я вообще не понимаю себя. Зачем мне все эти сложности? Зачем тянусь к яблоку на самом верхнем подвое? Ну сорву, с хрустом умну его, а что дальше? Ниже ведь такие же сочные, молодые и румяные висят. Так же горят на солнце сладкими спелыми боками. Только намного доступнее. Хватай любую, быстро обгрызай и иди душить Сербину. Занимайся своей работой, демоник — предотвращай Армагеддон. А не за баб воюй с их папашами.

Пытаясь разгадать загадку, подхожу к княжне ближе. Алла поднимает голову, настороженно ведет плечами. Наклоняюсь к прядям волос, обвивающим ее лоб, вдыхаю запах. Ммм…мое. Мое яблоко. Шарик внутри меня пускает слюни от вкусного запаха. Вот и ответ. Я ращу свой сад, а не вламываюсь как вандал в чужой. Женщина на ночь — вариант не для меня. Только искренние, долгоиграющие чувства. Только настоящее.

— Смогу.

Не знаю, в какую запару выльется беседа с папашей, но я уже раз умирал одиноким. Уже раз отказывал любимым женщинам. Больше не хочется.

— Правда? — радостные обсидиановые глаза Аллы сейчас горят не хуже огненных потоков на склонах Эразина. — Ты и правда чудесный.

Она быстро гладит мою руку и убегает, счастливая. По дороге хлестанув волосами по глазам блондинки.

— Эй! — шипит та ей вслед. — Осторожнее!

Дальше математика. Сижу, решаю квадратное уравнение, поглядывая на Журавлеву. С сожалением вздыхаю: ножки опять в чулках, спрятана их шикарная белизна. Красотка же всеми силами на меня не смотрит. Пухлые губы плотно сжаты. Изящные брови насуплены. Явно не в своей тарелке чувствует себя после вчерашнего. Сам жалею девочку: не дразню, о задолженном массаже не напоминаю. Как-то чересчур будет после того, как она отсосала у меня…палец. Такой стресс поди для нее.

Посреди урока входит безопасник.

— Бесонов, — и всё: отворачивается, вышагивает назад за дверь. Ишь деловой выискался. Или словарного запаса не хватает?

Не двигаюсь с места. Все ученики на меня оглядываются, даже Журавлева. Не обращаю внимания — решаю уравнение, высунув кончик языка. Какая формула у дискриминанта? Черт, не помню. Где моя шпаргалка?

— Артем, тебя звали, — говорит препод.

— Я слышал, учитель. Слышал свою фамилию и больше ничего. А вы?

— Ну, в общем ты прав, — после паузы соглашается преподаватель.

Тут же врывается безопасник, краснощекий и успевший выучить два новых слова:

— Бесонов, за мной!

Делать нечего, встаю, тащусь следом. Опять допрос с потеющим Минаевым, что же еще.

Не угадал. В административном корпусе меня заводят к совсем другому экзекутору. С более приятным запахом.

— Привет, юный Кмет, — растягивает губы в лучезарной улыбке София Бородова.

В любой другой день я б растаял от ее сияния, честно, но сегодня лень. Все утро мне улыбались, стреляли глазками, терлись сиськами, задами качали. У меня перелимит женщин. Поэтому просто сдержанно киваю.

— Ваше Сиятельство, чем обязан вашему вниманию?

Улыбка барышни чуть гаснет, словно она замечает мое пренебрежение ее красотой.

— Вас сильно мучают в лицее? — ищет она разгадку в моих уставших глазах. — Слишком большие нагрузки?

— Даже не поверите, насколько! — искренне говорю, вспоминая заваливающих вниманием учениц. — Сегодня казалось, что меня хотят разорвать на части.

— Бедный Кмет, — она протягивает руку и хочет коснуться моей щеки.

Внутри меня будто звериная чуйка срабатывает. «Не трогай ее» — в ушах звенит голос Белоснежки. Отступаю на шаг, и пальцы Софии повисают в воздухе.

— Вот как? — изгибает княжна одну бровь.

Мне хочется матернуться. Белоснежка уже в голове сидит. Уже командует мной. Дожил — всё из-за ее борзометра. На следующей игре надо ее хорошо отшлепать. А то еще немного в таком же темпе, и станет за счастье подыгрывать ей в «госпожу и простолюдина».

Так, живо реабилитируемся. Нет, не в глазах княжны — в первую очередь, в своих.

— Да, именно так, — беру Софию за все еще вытянутую руку и не отпускаю. — Бедный разве что мошной. Но вы же позвали меня не рубль одолжить?

Она легонько пытается освободиться. Не отпускаю, будто не замечая. Сама руку сунула — терпи теперь. Не только же мне страдать, княжна. Дураку понятно — вы с Минаевым в «плохой/хороший коп» играете. Либо даже вашего батюшку заинтересовал, что не лучше.

— У меня тренировка скоро, — замечаю, поглаживая большим пальцем бархатную кожу княжеской ладошки.

От такой фривольности София сужает золотые глаза.

— Руководство лицея волнуется за тебя, Артем.

Ну-ну, заливай дальше, а я пока тебе запястье почешу. Позлю малек.

— А что не так? — дохожу касаниями до ее локтя, дрожь разгоняю по венам.

Губы Софии застывают и бледнеют, будто их припорошило инеем. По глазам вижу — во всю кумекает, как вернуть себе инициативу в разговоре.

— Присядем, — она вдруг тянет меня на диван с резными подлокотниками в углу кабинета. Очень тесный — моя свободная рука оказывается в сантиметре от бедра княжны. — Дело в том, что моя профессия — аналитик. Буду честной, Артем. Твое поведение вызывает сомнения в эмоциональном здоровье …

— Так вы мозгоправ?

— В том числе, — София снова делает попытку мне фейс пощупать. Холодные пальцы обжигают подбородок. — Больше все же системный аналитик.

— То есть по программам? А я причем? Люди же не компьютеры…

Мне в виски будто вонзаются мелкие иглы. Тяжесть сдавливает череп.

— Это ты так думаешь, — София уже елозит по моему лицу обеими ладонями. Пальцы гладят, щупают. Мои же собственные руки словно свинцом наливаются. Не сдвинуться, не оттолкнуть княжну от себя.

— Интересно… — слышу ее грудной голос. — О Свароже! — выдыхает.

Все проходит вмиг. Только что мне будто железным обручем голову мяли, и уже София откидывается на спинку дивана, бледная как моль и испуганная. Пальцы ломает, дрожит. Губы трясутся. Золото остекленевших глаз на пол-лица. Вожу носом — пахнет острым, едким, кислым. Больше нет и в помине терпких духов с миндалем. Их перебивает пот и … моча. Княжна описалась? Мда, вроде бы у дворян такие вещи называются конфузом.

— Пойду-ка я, — встаю и отхожу подальше. — Да и вам, кажется, надо в дамскую комнату.

Точнее, именно туда уже поздно, но подмыться княжне совсем не помешает. Да и подсыревшие подмышки обтереть. Бе-е…

В ответ София лишь зубами стучит. По точеному подбородку скользит градина пота, огромная, блестящая, как бриллиант на кольце княжны. А следом еще одна.

— Ну увидимся, Ваше Сиятельство, — не выдерживаю и зажимаю нос. Быстрым шагом покидаю зону ароматов.

На свежем воздухе дышу полной грудью. И что теперь делать? Линять нафиг? София не просто так же в трусики прыснула — раскопала мою сущность демоника, сто пудов. Или нет? Блин, но с другой стороны, если Бородовые меня захотят схватить, то не поленятся и к родителям наведаться. Эвакуировать срочно семью, податься в бега? Ага, представляю как отреагирует мама. Сынок, что такое говоришь? Куда бежать? А ты не заболел случайно? Лоб не горячий? Дай пощупать. И пока будет с градусниками носиться, нас и схватят. Так что учимся дальше — и Бородовым будет спокойнее, что под их крылом сижу, не рыпаюсь. Мои резкие движения только их спровоцируют.

* * *

Светлейший князь Александр Бородов с самого утра не в духе. Гуляя между корпусами лицея, седобородый Воевода пытается справиться с разочарованием в себе самом.

Мало того, что он теперь детоубийца — разрешил-таки Софии ментально препарировать своего ученика, — так еще Минаев порадовал. Утром главный безопасник занес более подробный отчет об убитом мутанте с волчьей головой. Но монстр волк только внешне. Анализы ДНК не выявили сходства ни с одним земным животным. И с людьми тоже. Уже второй подобный случай. Прошлая найденная тварь также словно прибыла с другой планеты. Пробы крови снова показали инородное происхождение.

Как можно настолько извратить и генномодифицировать до неузнаваемости живой организм? Либо же монстров, правда, доставляют с Луны? Фантастика. У Сербины Гиллер поистине огромные ресурсы. Энергетика, банки, биоинженерия, теперь еще и уникальные полупроводники… «Идиома» запросто могла разместить секретные скотоводческие лаборатории в странах третьего мира. Да и их извечный соперник «Блэкаут» не беднее. За основу же нового биологического оружия и правда могли взять инопланетный биоматериал. Слишком волшебно звучит? Да, нереально. Но скорее всего, разгадка где-то здесь. Не из ада же монстры прибывают, в самом деле.

Обе Корпорации уже попадались на использовании тварей. Сейчас вот одна из них захотела убрать шпиона другой. Но волкообразный мутант провалился. Зато Бесонов подсветился, и его наверно уберут свои. Поэтому надо вызнать тайны парнишки прежде.

— Соррян, — едва не врезается в князя Артем Бесонов, вынырнувший из-за угла. — В смысле — извиняй. В смысле — извините, Ваша Светлость.

— Н-ничего, — Александр в шоке смотрит на ученика, приговоренного им же самим к смерти. — Бесонов…ты в администрацию идешь? Тебя вызывали, насколько знаю.

— Нет, уже оттуда, — сдерживает зевоту парень.

— Оттуда?! — у князя чуть усы дыбом не встают. — Но как?

— Ногами, — пожимает плечами. — Княжне Софии понадобилось ополоснуться. Меня отпустили.

И сдерживает намек на улыбку.

— Э-э…у тебя, кажется, уроки. Ступай.

Едва ученик откланивается и уходит, сам князь чуть ли не бегом бросается в кабинет Софии. Дочка сидит ни жива, ни мертва. Бледная, словно испуганная и …чем от нее несет?

— Почему не просканировала Бесонова?

— Просканировала…ик…отец.

Князь замирает. Пытается осмыслить услышанное. Кровоизлияние в мозг должно было убить парня. Разрыв мозговых артерий — неизбежная побочка астрального сканирования. Жестокая техника, но без нее прадед Александра не добился бы титула «светлейшего князя». Именно за дознавательские способности род и воспарил над остальным дворянством.

— Но он же живой!

— Его не убить, отец…не мне точно, — княжна качает головой.

Александр подходит к дочери и поднимает за подбородок ее лицо. Глаза стеклянные, безжизненные. Могла Сербина предусмотреть ментальное сканирование? Безусловно, но от родового генома Бородовых не защитит ни одна блокировка. Разве что сам Бесонов не уступает по силе Воеводе. Смешно. Парень совсем зеленый. Ладно, с этим после.

— «Идиома» или «Блэкаут», дочка?

— Не они, — княжна поджимает губы. — Демоник Перун.

— Кто?

— Убийца сильнейших Генералов демонов. Он из другого мира, где всю жизнь дрался с живыми ужасами, — София порывисто хватает руку князя. — Отец, я…я выйду за него замуж! Благослави!

— Что?! Ты что несешь! — вскрикивает князь, отступая назад. — За простолюдина?! Ополоумела?!

— И не только я, — вскакивает дочка и наступает следом. — Светку тоже выдай! И Синку! Надо обложить его со всех сторон нашими женщинами, чтоб только мы понесли, чтоб только в Бородовых пошла его сила! Артем сейчас без герба, и с радостью примет наш…

Но князь ее уже не слушает. Едва удерживается, чтобы не выбить дух из дуры-дочери.

— Сину! — рычит Александр, всплескивая руками. — Мою Синочку! Да ей же двенадцать!

— Есть техники, которые ускоряют половозрение. Дай согласие — и первая кровь у Синки пойдет этой же зимой! Я устрою.

— ЗАМОЛЧИ. — Князь, сам не замечая, пускает «устрашение».

Княжна отшатывается. Волна дрожи пробегается по ее кожи. Но у девушки достаточно сильная воля, чтобы не разрыдаться и не отступить. Сейчас решается судьба рода. Упустить Артема, лишиться его могучего семени — значит, утратить путь к вершине мира. Тем более никакое «устрашение» не сравнится с теми кошмарами, что пережил Артем. Соня видела Страшный мир, а значит, видела ад.

— Отец, я погорячилась, — тихо шепчет княжна. — Прости. Да, Синка мала — пусть пока играется с куклами. Но мы со Светой уже можем зачать…

— Да тебе мозги промыли! — Князь опускает пудовый кулак на стол дочери. Цельный массив орехового дерева не выдерживает, с треском разламывается на две половины. — У него стоит отвод в астральном теле, дура! Тебя отправили смотреть ерундистику несусветную. Какие еще демоны? Какой Перун? Одумайся, соберись!

Соня прикусывает губу. Как же уговорить отца? Никакая иллюзия не может быть такой подробной, живой, выстраданной. Полной страшного завораживающего опыта. Битвы, лишения, орды слитых воедино тварей. Резкий запах озона, сопровождающий громыхание Грозовых когтей. Тяжелая поступь гигантских демонов. И брызги бушующей лавы, как финальный аккорд всего безумного буйства Страшного мира.

— Отец, давай наблюдать за Артемом, — делает тактическое отступление княжна. — Ты сам скоро увидишь его необычные стороны.

— Нам ничего другого не остается, — настороженно смотрит на дочку князь — слишком легко уступила. Надумала что-то шельма? — В стенах лицея поручу это Свете. Кстати, твоя сестра не знает, что сегодня ее сверстник должен был умереть, и ты молчи.

— Конечно, батюшка, — сладко проговаривает София. Ну точно задумала.

Княжна уже немного отошла. Ее розовые губы снова трогает улыбка, бровки лукаво изгибаются. Только запах далек от благоухания лилии. Мда, ополоснуться ей, правда, не помешает.

_______

Добрый!

Спасибо за вторую награду Rus18!

Спасибо за подарок Котов О'Дим!

Anatoli, спасибо за корзинку конфет! Глюкоза способствует выстрелам идей!

Любитель, спасибо за «Аленку»! Подзарядили)

Спасибо уже за вторую награду Victor!

Георгий Березин, спасибо за вторую награду!

Спасибо Vitaly за награду!

Спасибо Вороне за награду!

Влад, спасибо большое за «Аленку»!

Спасибо, друзья, спасибо что балуете сладким! В этой главе сахарка, по-моему, тоже не мало;)

Оу, а как вам прода-то?

Соня Бородова

Глава 25 — Молилась ли ты на ночь, Дездемона? (бояръ-версия)

Силушка Шарика подкатила как раз вовремя. Сейчас аки Человек-Паук лезу вверх по стеклянной громаде отеля «Радогост». Только моя паутина не просто липнет к опорам, для надежности стальные нити вгрызаются в толстые голубые стеклопакеты между этажами, и уже в расколах закрепляются. Этажей в отеле немного — двадцать три. Не абы какой небоскреб, не Эмпайр-Стейт-Билдинг. Сама Сербина на шестнадцатом. Так что считай зарядка. Пустил паутинку-подтянулся, пустил-подтянулся..

Надеюсь, камеры меня не засекли. Видел парочку только на уровне первого этажа. Но я сиганул с крыши планетария рядом и сразу оказался на четвертом. Ползу между окнами, из здания меня не видно. Единственное — сторожевые дроны. Если здесь пускают беспилотники, то конспирацию к Градгробу. Но пока не видел ни одной железнокрылой птахи.

Уже двенадцатый этаж. Ветер теребит балаклаву на моем лице, доносит запахи города. Желтоголовые фонари внизу окрашивают мой черный маскхалат оранжевыми бликами.

Проскочить охрану лицея не составило труда. Когда Шарик сдулся (каламбур, однако), посты с каждого забора убрали, и открылся путь в пряную лунную ночь и душистые рощи.…Вот теперь у меня все через одно место. Нос, в смысле. Даже если девка красивая мимо идет, но запаха не моего, то всё лесом. Вот Алла приятную свежесть источает. И куратор Элла. Да и Белоснежка, как ни удивительно. А вот ее сестра как-то не очень. Даром что фигуристая. И дело не в том «пах-пах» — со всеми бывает, у большинства, правда, только в годы пеленок и горшков. Просто мысли и намерения тоже пахнут. А подставы я не люблю прощать. Мне по душе больше мстить. В общем, типичный язычник-сварожич.

Вот и мой этаж, ползу чуть в бок. Пускаю немного нити под створку окна. Тяну леску к себе, створка оттягивается, скрипит. Замочный цилиндр выбивает из колодки, под пластиком тихо щелкает — окно открывается внутрь. Толкаю, сигаю в просторную кухню. В бок втыкается барная стойка. Черт, больно. «Ночное зрение» Китсукиса сейчас бы не помешало. Обхожу стойку, проскакиваю коридор мимо гостиной — сразу в спальню, чего тянуть. Еще перед порогом принюхиваюсь. Пахнет солью, медом и чисто женским.

На огромной кровати раскинулась Сербина, залитая лунным светом. Белая сорочка сливается с постелью. Одна нога закинута поверх одеяла. Золотые кудри рассыпались по подушкам, рот приоткрыт. На бледных щеках дорожки засохшей влаги. Ревела, значит. А медом откуда тянет? Не из губок же сахарных? А, ясно, духи.

Назад в коридор. Еще раз обхожу всю квартиру, заглядываю во все комнаты — пусто. Возвращаюсь и тихо зову:

— Эй, пернатая.

Сербина во сне вздыхает натужно. Дергаются пальцы вытянутой попрек кровати ноги. Я подхожу и щелкаю пальцами ей по носу:

— Что я тебе про демонов говорил?

Блондинка просыпается, пару раз хлопает пушистыми ресницами, прогоняя сонный дурман. Видит меня — отшатывается, пытается закричать. Зажимаю ей рот, другой рукой дергаю за золотые кудри, заставляю задрать подбородок. Теперь ее испуганные сапфировые глаза смотрят прямо в мои спокойные.

— Хоть один громкий звук — сверну шею, — буднично говорю. — Андестенд?

Она кивает. Отпускаю, но другую руку оставляю на ее ключице. Задумчиво тереблю светлые кудряшки.

— Интересно, молятся ли ангелы? — задаюсь философским вопросом.

— Не убивай, — молит тихо, прижав колени к груди. — Прошу

— О, как приятно. Но именно мне молиться нет смысла. Все равно не поможет. Попробуй обратиться к кому-нибудь подобрее.

— Деньги — у меня их куча…

— Верю, — наклоняюсь над постелью и оскаливаюсь — блондинка вздрагивает. — Но какой толк мне с твоих баксов? Возьму чемодан, а ты тут же следом за мной отправишь свору Шариков…

— Шариков? — округляет она глаза.

— Гончих, — хмыкаю. — Есть еще что предложить? Поинтереснее?

Вздрогнув, Сербина опускает взгляд на свои выдающиеся выпуклости. Мне становится смешно.

— Ты действительно думаешь, что еще распоряжаешься собой? Этот актив уже мой, леди гендиректор. По праву сильного, — хватаю ее за плечо и бросаю на постель задом к верху. — Вот тебе демонстрация.

Задираю ей сорочку. Сербина не сопротивляется, сжав губы молча терпит. Какая же она покорная. Как ягненок, ей-богу. Еще и сама ноги шире раздвигает.

Только пернатая переоценивает очарование своего бледного зада. Даже не смотрю на него. Вздергиваю блондинку за волосы обратно лицом к себе.

— Ты умрешь за то, что вызвала жрущую людей тварь, — пускаю серебристую нить вокруг ее шеи. — За то, что открыла запретные двери. Смирись, Сербина. Вот так. А когда-то мне казалось, что мы друзья.

— Мы еще можем… — блондинка в отчаянии облизывает губы и выгибает талию, суматошно задирая подол сорочки. — Еще можем подружиться!

Рубашка задрана до пупа. Не знаю, в трусиках она или нет — мне просто плевать. Мой взгляд не опускается ниже лазури ее глаз.

— Нет, мне противна связь с чудовищами, — мои пальцы сжимают удавку. — А исправляться нам обоим поздно.

Резкий стук в дверь.

— Миледи, — на английском говорит. Вроде голос того телохранителя, как его? Редуктор? Редуцент? Редут? — Кто у вас находится? Менс ощущает постороннего. Вы снова заказывали поздний ужин?

Хочется хлопнуть себя по лбу. Ну молодец. О камерах и дронах рассуждал, как заправский шпион, а о том, что возможны техники, ощущающие вторжение, не смекнул. Что мешало залезть в смартфон и порыться? Одна строчка в поисковике — зато предупрежден и соответственно вооружен.

Хотя чтобы это изменило? Все равно бы полез в номер Сербины, просто сначала перебил бы ее охрану, а вот это-то как раз упростило б мне жизнь, не поспоришь, так что все равно просчет. Корить себя не стоит. Просто сделаю работу над ошибками. Сейчас спасло то, что Сербина горазда жрать на ночь. Либо это шифровальный код?

— Шагай, — тяну пернатую за поводок-паутинку к двери. Босыми ногами она послушно шлепает по полу. В коридоре включаю свет — прятаться уже не от кого.

— Миледи! — не успокаивается этот Редюит или Редиф. — Насчет три я выламываю дверь.

Притягиваю Сербину к себе. Сдавливая ее тонкое плечо, шепчу в ухо. Случайно задеваю его губами. Она тут же отшатывается, словно ошпаренная кипятком. Приходится дернуть за поводок — несильно, а то еще завоет.

— Прогони своего надсмотрщика. И только намекни про меня — сломать твою шейку займет не больше двух секунд.

Разворачиваю блондинку к двери и жду, что ляпнет. Вообще в этом мире она не просто деваха с крыльями, а топ-менеджер транснациональной корпорации. Значит, не должна быть…

— Редрик, — хриплым голосом говорит Сербина. — Все в порядке. Ко мне муж приехал.

…бестолковой.

— Дура! Сказал же! — рычу, уже не скрываясь. И не сдерживаясь — от моего толчка блондинка отлетает к стене. По-хорошему, прибить ее бы, но мы еще не закончили, еще даже не узнал ответы на свои вопросы.

Муж, конечно! Как это вообще может прокатить? Я же не просто так к ней влез, у меня на руках ее анкета с семейным положением и Гарвардским образованием. Диплом бакалавра получила, а мозги не прилагались, видимо.

Дверь уже разлетается на ошметки деревяшек. Влетает Кмет, этот Редактор, за ним вырисовывается еще один, молодой. Ну как молодой — старше нынешнего меня лет на пять. Успеваю у него заметить особые ручейки живы — как усики зондов торчат. Значит, именно он у Сербины заместо сигнализации. Ай какая разница. Вдавлю в пол обоих, делов-то!

Старшой Кмет взмахивает на меня рукой. Щас пальнет! Успеваю первым — оплетаю его запястье паутинкой и дергаю в сторону. Сверкающий луч синего света бьет мимо, в стену. Ухает кладка, сминаются блоки пенобетона. Разлетаются по коридору клочья обоев.

Еще по прошлой встрече помню — у старшого всего лишь силовые лучи. Совсем не оригинально для телохранителя гендира Корпорации Зла. Даже мелкосортный бандит Маклауд выглядел покруче со своим кислотным компотом.

Осыпаю обоих нитями. Серебряные лески стучат по доспехам, как мелкий град по автомобильным капотам. Не вариант — паутинка годится против жирного мускулистого собакена, но броневикам-бойцам их царапанье не вредит. Зато можно использовать как дополнение.

Как раз молодой Кмет бросается к опрокинутой Сербине. Глаза парня загораются. Хочет прикрыть свою миледи, может, даже взять на руки, унести с поля битвы, как герой фэнтезийной сказки принцессу.

Сматываю парню ноги паутинкой и он валится, как подкошенный. Извини, паря — у меня на пернатую другие планы. Сегодня ее ждет не сказочное королевство, а Кошмар на улице Вязов.

За нити тяну молодого к себе и долблю его «толчками» по темени и между глаз. Доспех чуть гаснет, но восстанавливается тут же. Уверен — еще бы пяток ударов, и Родник с Чело не выдержали бы, даром что Кмет. Проверить не дает старшой — его кулак обрастает десятью слоями лезвий. Будто в арбуз навтыкали кухонных ножей без рукояток. Острые клинки горят иссиня-белым пламенем.

Вот и на. Что за стиль Дикобраза? Рано я старшого в неинтересный проходняк списал. Кидаюсь под его колюще-режущий замах и врезаюсь «толчком» в грудак. «Колодец» даже не тускнеет. Крепкая шкура-то. Ладно, Перси у всех крепкий, а если в Чело? Снова ускользаю от глобуса, усыпанного ножами, и шлю «толчок» старшому между глаз. Того отбрасывает на метр — силушка Шарика вам не шутки, — и только. Доспех не сбоит. Ух ты, да это же такой простор для веселья!

По пути к старшому хреначу еще не поднявшегося молодого. Очередь «толчков» в затылок. Вкупе с силой Гончей приминает его нехило. А когда валится с охом — скручиваю по рукам и ногам. Отдохни, пока взрослые поговорят.

Старшой налетает в лоб. Уворачиваюсь, захват, «толчок». Вдруг одно из лезвий вылетает из дикобразного кулака прямо мне в лицо. Едва успел дернуться вбок. Ух, чуть не уложил.

Секунду-две этот Редечник, тяжело дыша, глядит на мою тощую фигуру ученика. В глазах мелькает огонек узнавания.

— Это ты…ты был в машине! — возмущается он. — Но ты же всего лишь школьник!

А сейчас было обидно.

Обида — именно то чувство, которое терпеть не могу, оно меня злит. Когда же я злюсь, то обычно убиваю.

Пора кончать свистопляски.

— Я хорошист!

Добавив паутинки молодому — чтоб меньше дергался, — хватаю за запястья старшого. Раз доспех очень хорош, пойдем другим путем. Пытается вырваться — перехватываю. Какое-то время кружимся, меняя захваты, иногда уклоняюсь от выстреливающих из ежовой лапы лезвий. По чистой физухе я явно сильнее, но у мужика опыт и натасканные рефлексы. Мое тело же молодое, вливать в него еще и вливать тысячи повторов приемов, чтоб до автоматизма срабатывали.

Еще заметил — рукоежище уже давно бы накрыл всю квартиру шквалом лезвий. Но старшой бы тогда угробил свою миледи. Вот и приходится ему сдерживаться.

А мне нет.

Пеленаю противника нитями. Пока он их рубит, завожу его другую руку за спину — и пинком под зад. Как снаряд летит через коридор и всю спальню, вбивается головой в панорамное окно. Пулей к нему и в прыжке бью в спину двумя ногами. Звон разбитого стекла и удаляющийся в пустоту крик.

Поднимаюсь с пола, усыпанного осколками. Заглядываю в пропасть.

Свистит ветер над огнями ночного города. Далеко внизу тело старшого прилипло к серебряному куполу планетария. Не скоро его найдут.

Салютую. Ты был неплохим противником, поэтому я запомню твое имя, Редисочник.

Минуточку. Почему вокруг тела нет красного ореола крови? Падение с верхотуры должно было расквасить в лепешку. Доспех и такое вынес? Хм. Ну хоть вырубился и ладно.

Дальше выбить сознание из молодого занимает не дольше минуты. Тем более он еще в паутинке барахтается. Пять «толчков» — и плывет в мир грез. Убивать не стал — при нем рация. Вдруг другие безопасники позовут, тогда разбужу, чтобы отбрехался.

Сегодня я что-то добрый — даже не убил никого. Пока.

Сербина не теряла время — еще молодой не поник, а уже влетела в ванную. Судорожно щелкнула замком. Лучше бы к телефону драпанула. Хотя шанса ей не дал бы — тут же за волосы назад поймал бы. А так побегает, потрясется в испуге, глядишь — и интересное что-нибудь, может, расскажет. Без крыльев она не опасна, и вряд ли они спрятаны в бочке унитаза.

Деликатно стучусь.

— Пернатая, даю шанс самой открыть эту фанерку, — негромко говорю. — Ты же все понимаешь? Меня не остановили твои Кметы, а значит ты моя. На эту ночь точно.

— Ты все-таки меня хочешь? — с надеждой пищит тоненьким испуганным голоском.

Такое ощущение, что Сербина своими буферами себе путь в директорское кресло протаранила. Либо мозг у нее от страха отключается.

— Открывай, — надоедает мне уговаривать. — И тогда еще поживешь десять минут точно.

Последнее слово падает, и дверь распахивается. Округляю глаза. Сербина решила всерьез бороться за жизнь — как умеет. Намочила сорочку, прямо на груди. Теперь ее выпуклости сияют сквозь мокрую полупрозрачную ткань, дразнят заострившимися от ужаса сосками. И золотые кудри успела причесать слегка.

— А может мы… — строит она глазки, только остекленевшие сапфиры не очень ей в этом помогают.

Хватаю пернатую за волосы и тащу к джакузи. Затыкаю пробоину, врубаю воду. Глядя на это, блондинка дрожит и кусает кончики пальцев.

— Что тебе нужно? Ты же не просто убить меня пришел? Тебе нужны сведения? Про жителей Нижнего мира?

Вот и мозг запоздало присоединился к нашей тусовке.

Вода уже наполнилась наполовину.

— Через сколько проверят пост?

— А… — косит она испуганными глазами по сторонам.

— Сейчас тридцать семь минут второго.

Блондинка трясется вместе с облепленной сорочкой грудью, вспоминая.

— Каждые полчаса … через двадцать три минуты.

Хватаю ее за шею и нагибаю над водой. Не обращая внимания не резкий вскрик.

— Тогда поспешим. Будешь медлить с ответом — заставлю хлебать водицу. Итак. По-твоему кто я такой?

— Человек князя Бородова! — спешит Сербина. — Возможно, слуга рода. Это только догадки.

— Откуда сведения, что именно Бородова?

Молчит. Бью рукой ее по ягодицам, придавая стимула.

— Гончую убили в лицее имени князя! — тут же взвизгивает.

Логично. Только…

— Как вы это поняли? Устройство слежения? Какая-то ангельская магия?

— Нет. Устройство Гончая выгрызла из своей плоти и уничтожила. Мы провели расследование. Свидетели, очевидцы, следы разрушения на дороге…

Ну тогда ладно. Меня не опознали, видимо. Перейдем к глобальным вещам.

— «Идиома» — шарашка ангелов? Этого вашего Небесного престола? Учти, я потребую доказательств любого ответа.

— Да, все так… — выдыхает блондинка. От долгого наклонного положения ноги ее разъезжаются и трясутся. Сорочка задирается — все-таки в трусиках. Розовых. — Можно мне опереться?

— Да, — она хватается за борт и выдыхает. Продолжаю. — Хотите выпустить в мир Орду? Стереть человечество с лица планеты?

— Что? Нет? Это «Блэкаут»! Мы пытаемся им помешать.

— НЕ ВРИ. — Подпускаю Яка.

Блондинка вздрагивает. Губы дрожат, но сдерживает слезы, сглатывает ком, дерущий горло.

— Это правда…мы хотим спасти мир… «Блэкаут» же — уничтожить…

— Спасти мир? — трясу ее шею над водой. — Призывая бешеных Гончих? Дураком меня считаешь?

Она чуть поворачивается и трется об мое колено мокрыми грудями. Заглядывает в глаза снизу-вверх.

— Пожалуйста, поверь мне, — возбужденно дышит она. Свароже, да ее прет! — Демоны — лишь необходимый инструмент. Как автомат Калашникова у миротворческих организаций. Как твои Нити Мира! Мы добро-о, мы…Бултхл…

Держу ее под водой полминуты. Вытаскиваю. Пока отплевывается, учу жизни:

— Не заговаривайся. Я спрашиваю — ты отвечаешь. Не больше, не меньше. «Блэкаут» — кто они?

— Транснациональная корпорац…

— Не то, — встряхиваю блондинку. — Кто сидит на верхушке айсберга? Тоже ангелы?

Кого мне надо изничтожить, чтобы не пустить Орду? Каких тварей, ангелов, людей?

— Нет, — дышит она. — Инферно.

Оппа. Целая тусовка уже собралась. Инферно — еще одна раса за изнанкой нашего мира. Слышал о них краем уха, но никогда не встречал. Считал даже вымыслом. Но теперь ясно: Инферно не вымысел. Они будущие трупы.

Времени мало. Маркеры моего будущего пути Сербина обозначила. Но этого недостаточно. С одной стороны в Страшном мире ангелы явно меня не подставляли, с другой — мутные они, нет им веры. Плюс Шарика я не забыл.

— Доказательства, — хватаю пернатую за подбородок и вздергиваю на ноги. — Без них тебе не жить.

Она заворожено смотрит на меня и теребит сорочку между ног. Вот же ненастье! Думает, что играю? Или готова даже сдохнуть, лишь бы в оргазме?

— ПОТОРОПИСЬ.

Пулей вылетает из ванной. Иду за ней, мимоходом глянув на молодого. Сопит мирно, ботинком дрыгает.

В маленьком кабинете Сербина достает из толстого сейфа флешку и протягивает мне.

— Здесь стратегия действий «Идиомы» в плане уничтожения «Блэкаута». А также большая часть доказательств их коварства.

— Дураком меня считаешь? — рычу я. — Разблокируй флешкку.

Повторять не нужно. Сербина мигом усаживается за стол и бегает по клавишам моноблока. Гляжу на ее быстрые наманикюренные пальчики, и меня торкает идея.

— Вы можете призывать любого демона?

— Нет, только тех, что пойманы нашими собратьями в Нижнем мире. Их нужно выловить и поставить на транспортирующий пункт.

— Высшие есть в наличие? — едва не облизываясь, наклоняюсь к ее загривку. И сейчас меня заводит вовсе не женский запах с примесью пота и страха.

— Дда… — она словно против своей воли поддается ко мне и проводит руками по своему мокрому животу. — Немного есть.

В нос бьет кисловатый привкус женского сока. Хмыкаю — уже потекла.

— Давай ее, — выхватываю флэшку из дрожащих пальцев Сербины. — Жди письма на «мыло» компании. Там укажу адрес, где мне нужен Высший. Тема письма будет — Перун. Поняла? Один Высший демон. В ответном письме буду ждать его имя и расу. И только после моего согласия призывай. Вздумаешь как-то надурить — устроить мне облаву, например, — я перебью всех твоих людей, а потом снова наведаюсь к тебе в спальню. И в этот раз, обещаю, ты ноги обратно не сведешь.

Делаю паузу. Она завороженно смотрит на меня, облизывается. И тогда я оскаливаюсь как голодный Шарик:

— У тебя просто-напросто не будет больше ног.

Она вздрагивает. Снаружи, далеко раздается топот. Быстро они что-то — еще четыре минуты. Неужели старшой сполз с крыши планетария? Или Сербина наврала? Хватаю ее за шею и сжимаю пальцами сонную артерию.

Блондинка валится со стула на спину. Носком ботинка переворачиваю на бок — а то еще язык перекроет гортань и задохнется пернатая. Дальше дело пары секунд — юркнуть в форточку и понестись навстречу ветру.

Нет, между высотками полететь не вышло. Более того — это невозможно. Комиксы про рассекающего по Манхеттену Человека-Паука — туфта полная. Убедился, как только зацепился паутиной за ближайший небоскреб и попытался раскачаться. Меня просто прибило к бетонной стене силой притяжения, и дальше я уже спускался с этого здания, улиткой сползая по окнам.

Так, куда дальше? В лицей? Не охота. Ночь ведь только начинается. О, знаю! Где-то у меня в кармане один адресок завалялся…

— Артем? — едва открыв дверь, сонная Элла сразу просыпается и поправляет взлохмаченные волосы. — Ты что, сбежал из лицея? Чтобы увидеться со мной?

— Не без этого, — прижавшись губами к ее страстным губам, тяну девушку внутрь квартиры и не глядя захлопываю за спиной дверь. — Не без этого, госпожа куратор.

_______

Добрый!

Спасибо сударю Victor за третью награду!

Спасибо уважаемому Георгию Березину за третью награду!

Спасибо сударю Леониду Сударикову за награду!

Спасибо сударю Богдан за подарок!

Спасибо сударю Герману Киму за подарок!

Спасибо сударю Хоплит за награду!

Макс Яков, спасибо, сударь, за большущий подарок!

Ну меня как всегда волнует один тривиальный вопрос. И как вам прода-то?!

Сербина Гиллер:

Глава 26 — Мировые козни

— Не филонить, — рычу я с закрытыми глазами.

Знаю уж этих лентяев.

— Да припекает уже, — плачется Олег. — И может мне пора дальностью атаки заняться? Чего все защита да защита?

Моя команда сидит полукругом на лужайке, скрестив колени. Я в центре — слежу за парнями, указываю, насколько сильно закалять меридианы, где ускорять течение живы, где расширять ее каналы, или же просто бужу пинками. Сразу видно кто у нас соня — Миха кряхтит, покачиваясь и держась за ушибленный бок.

— Я уже тебе в сотый раз говорю — раздувай «колодцы». Твой доспех слетает с щелбана, зато восстанавливается быстро. Ускоришь скорость восстановления — долго удержишь урон.

— Да понял уже, что ты хочешь сделать из меня грушу для битья, — вздыхает рыжий.

— У каждого своя роль. Миха вот не жалуется, хотя главный танк. Бери с него пример.

На натужное пыхтение здоровяка не обращаю внимание.

«Глаза Жамбы» дают мне представление о предрасположенности каждого, а значит, у них нет выбора. Через три недели вытяну всю команду в Воины, будем единственной командой на первом курсе Старшей школы, полностью укомплектованной из второго ранга. Ну с капитаном-Кметом как небольшим исключением, хе. Правда, Воины будут узкоспециализированными, кто на нанесение урона, кто на защиту, кто на скрытность — заставлю еще Кирилла смыть зеленку с волос, рано или поздно он у меня сломается, сделаю из него мужика. Так что как универсальные бойцы годиться не будут — на турнирном саммо натасканным Воинам продуют в сухую. Зато в качестве винтиков машины-убийцы под названием «команда» — идеально подойдут. Отожжем на Чемпионате Старших Школ.

— Ты нам стал прямо как второй тренер, — удивляется Стас. Брюнетик уже стал отличным снайпером. Его «энергоруки» будто обросли мускулами. Даже удивляюсь скорости обучаемости парня. Пока главный претендент на моего зама в будущей войне с инферно. Или с Небесным престолом. Или с обоими.

— Шутишь? Артем теперь вообще не подпускает старика к нам. Как только уломал? — задается очень ненужным вопросом Дима.

— А не дело ли в том, что мы в общагу не приходим с тренировок, а приползаем, — прозорливость Кирилла сейчас не к месту. — И намного позже…

— У меня тут в вещах обнаружилась бритвенная машинка, — как бы невзначай замечаю.

Мне не надо видеть, как он испуганно хватается за зеленые сопли на голове.

— Хотя Бес всегда умел найти верный подход к людям, — тут же дает заднюю.

Поняли друг друга — он смуту не наводит, а я пока забываю про его хипстерские наклонности.

С тренером, правда, договорился. Часть времени тренировок у нас уходит на медитации, остальное время и даже сверхурочно мы отрабатываем маневры на полигоне. Бегаем, деремся, прорабатываем игровые сценарии. Взамен не выпендриваюсь и авторитет старшего уважаю. Вообще, тренер сам не горит желанием простолюдинами заниматься. Фаворитами Чемпионата ему видятся команды третьекурсников, да и Белоснежку ему поручил, видимо, сам князь Бородов. А наша команда в его глазах на позиции аутсайдера из-за молодости и неблагородного происхождения. Как же он ошибается.

Слышу, как хихикают расположившиеся рядом девчонки. Недовольно дергаю губой — мешают.

Приоткрываю один глаз. Две барышни, только что с физры. В коротких шортиках, длинные ножки вытянуты на траве. Лямки маек оттянуты, словно бы специально, чтобы наполовину оголить литые груди. Загорать что ли сиськами пришли?

— Сударыни, могли бы вы немного отсесть. Нам нужна тишина для медитации.

— Смотри-ка, Йода выискался, только уши не доросли, — фырчит одна, а сама майку пониже спускает, буфера оголяя. — Псину черную убил, так все теперь можно?

— А разве нет?

— Нет!

Продолжает тянуть майку. Еще немного, и до сосков дойдет. Уже и парни с глазами на пол-лица смотрят на этот стриптиз. Так, нечего отвлекать моих лоботрясов!

— Пойдешь на свидание? — сходу выбиваю из дерзкой дух.

— Я? — теряется. Высовывает кончик языка между пухлых губ. — В выходные? Давай…

— А говоришь — нет, — закрываю глаза, отворачиваюсь. — Это была демонстрация, что ты не права. А теперь отсядьте.

— Но как же…

— Нам не до свиданий сейчас, извини. Чемпионат скоро, надо готовиться.

— Ну а после….

— А после него, конечно, подходи, все возможно. У меня, как видишь, целых полвзвода первосортных парней. Выбирай любого.

Девочки отсаживаются со вздохами грусти. И чего моськи насупили? Никто и не обещал, что свидание будет со мной. Мне бы свой сад освоить.

Пока мне усердно помогает в этом только Элла. Уже третью ночь подряд наведываюсь к красотке-куратору. Просто прихожу к ней и без слов заваливаю девушку на кровать. Ее заплывающие от экстаза глаза во время нашего соития помогают не так сильно накручивать себя насчет всей этой мутотени с ангелами в директорских креслах. А еще меньше обращать внимания на подкатывающих барышень. Но Сварог с школьницами — через неделю сами подостынут и отстанут. Яка невечен.

Слышу тяжелые вздохи парней, все еще глядящих в стройные спины девушкам.

— Медитировать! — рыкаю на опечаленную команду.

Какое-то время контролирую их, чтобы оценить уровень прогресса. Потоками живы уже более-менее маневрируют. Скоро можно будет давать домашнее задание.

— Бес, а ты сам себя-то в какую сторону развиваешь? — задается вдруг вопросом Стас.

Вообще молодец, для зама важно быть в курсе всего. Только ответить мне нечего. Пока я просто приживаю астральное тело к физическому, чтобы не откинуть ноги, если прижмет новый фрактал собрать. Пока лучше не пытаться. Раздобыть бы какой-нибудь катализатор, который сработает как вакцина от гриппа. Прививки ведь так и работают — пускают «предупредительный выстрел» вируса, организм пугается и врубает оборону на всю катушку. Мне вот тоже надо напугать астральное тело смертью, чтобы оно со страху вцепилось когтями в «мясо», зарылось в него и больше не высовывалось. Но не под машину же прыгать. Да и с фракталом Гибы обычные переломы не проканают — знаю, что вылечусь, а в первую очередь надо себя обмануть. Вот и приходится по чуть-чуть наращивать новые духовные нити.

— В сторону здоровья, — все же отвечаю. — Мои техники отнимают много сил, и я не смогу их прирастить, пока не стану крепким малым.

— Куда еще крепче, — Миха потирает отбитые ребра. — Мне, кажется, главным танком это тебе надо быть.

— Не, мне больше нравится вас подпинывать, — улыбаюсь свирепо. — Добавки?

— Всё-всё, медитирую, — Миха закрывает глаза. — Видишь? И даже без храпа!

После тренировки бегу в библиотеку. Такой мой распорядок дня всю неделю. Учеба-тренировки — библиотека. На домашку забиваю почти полностью. Сдам четверть на «тройки» — и ладно. Теперь Бородовы меня не отчислят, даже если под окнами их особняка струю пущу. Ценный заложник типа. А Чемпионат выиграю — меня в любое училище с руками оторвут. Но чтоб полным дауном не прослыть в следующем полугодии, конечно, наверстаю все эти «стопятьсот» экономик. Сколько же их, блин: мировая, «макро», «микро», «мокро»… Ой, нет, последнее — это по части трусиков Эллы.

Еще той ночью перед Эллой зашел в интернет-кафе, перенес данные с флэшки Сербины на другую чистую. От старого устройства избавился. Не знаток я методик шпионажа, но кажется мне, что так правильно. Всё это мне в новинку и неприятно. Будучи Перуном, я просто мочил демонов. С громом, молниями и ревом неба. Земля дрожала от моей поступи, мир стонал эхом при каждом исторгающемся мною слове. А теперь вот стараюсь не высовываться, в каморке какие-то интриги разбираю. Дожил, демоник.

Засел среди книжных полок за ноутбуком и листаю инфу Сербины о «Блэкауте». Этот ноутбук вырубил от сети — от греха подальше, вдруг файлы содержат какие-нибудь засекающие местоположение вирусы. Рядом поставил другой, подключенный к интернету — в интернет-газетах сверять сведения Сербины.

«Блэкаут» — огромная холдинговая структура. Чем только не занимаются ее дочерние компании: медоборудование, фармацевтика, селективное сельское хозяйство, даже высокотехнологичное оружие под гособоронзаказы. В распоряжении куча НИИ, а еще целые промышленные моногорода в Европе, где единственные предприятия — заводы «Блэкаута». Целая страна, расползшаяся по другим государствам. Основные учредители проживают в Италии и имеют связи с Ватиканом. Католики, значит.

Сербина в качестве доказательств нечистых рук макаронников приводит «обесточенные» деревни в Африке. Коснулось десятка примитивных поселений, где ужин добывают не походом в супермаркет, а охотой с копьем наперевес. Однажды все их жители лишились «колодцев». Да-да, потеряли доступ к живе и уподобились простым смертным из моего мира. «Идиома» занялась изучением феномена, провела сбор анализов. В крови африканцев нашли белки, который «Блэкаут» использовал для производства медикаментов десяток лет назад. Лекарства эти давно сняли с линейки продаж. Итог же истории пресный как суп без соли. Никакого мирового скандала и массовых арестов. Просто, кроме косвенных доказательств, контора пернатой больше ничего не нашла. И «Блэкаут» вышел сухим из воды.

Дальше приводится случай с младшим сыном нашего императора — Георгием Романовым. Гоша родился без доступа к живе — бывает, но редко. Так бы и остался царевич ментальным инвалидом, но помогли спецы «Блэкаута». Методы лечения не раскрываются, и в массу лекарство не пошло. А что же с парнем? Стал мощным Васей, не раз выигрывал бои в Титульных боях. Только техники у него нестандартные, не согласуются ни с одним стилем саммо. Ничего не напоминает? Еще подсказу? Доспеха опять же нет, вместо него мощная регенерация и разнообразные щиты. Так что?

Фракталы, вашу ж мать!

«Блэкаут» слепил из императорского сына демоника. Зачем? Сербина считает ради влияния на дом Романовых. А дальше видим, что с этим влиянием творят макаронники. На встрече с семьей императоров Китая царевич Гоша наносит оскорбление китайской цесаревне Ао, что чуть не влечет за собой дуэль с участием крови обоих императорских домов. Проносит, великие персоны удерживают себя в руках и расходятся, но тут же «Блэкаут» выкупает контракт на поставку двадцатипятипроцентного объема транзита газа из Сибири. По заоблачным ценам — нигде в мире таких нет. Но главное другое. Раньше почти весь этот газ шел в Китай, и Пекин как раз собирался продлить пятилетний контракт. Не срослось. Теперь голубое топливо поступает в порты, где его итальянцы сжижают и помимо прочего перепродают по дешевке в Соединенные Королевства Америки и Японию. Корпорация терпит огромные убытки, миллиарды рублей в трубу, акции котировок на дне, но ради чего? Поднебесная едва не осела, ее фабрики и заводы чуть не накрылись медным тазом. Конечно, китайского тигра не сразит такой удар, зато отныне его отношения с русским медведем далеко не дружеские. Поднебесная даже стянула военные гарнизоны к северной границе — якобы для учений. Еще пара подобных укусов, и разразится война.

Удивительно, но российская пресса отреагировала на ссору с южным соседом нейтрально. Никаких обвинений в адрес нашего правительства. Хотя, по сути, из ничего мат и ругань развели. Ну понятно из-за бабок, но разве стоили они стратегического партнерства со сверхдержавой. «Блэкаут» и со СМИ подсуетился?

Откидываюсь на спинку стула и гляжу в окно. Догорел закат, звездная ночь пришла в лицей.

И нафига инферно стравливают Россию с Китаем? Две могучие державы перетрут Орду? Серьезно? Так-так, в моем прошлом мире демонам никто не смог противостоять. В считаные дни цивилизация рухнула. Но здесь есть боевые искусства. Один Минаев хлопком в ладоши сожжет полсотни тираназов. В Китае же больше всего бойцов, в России — самые сильные родовые геномы.

Не саммо ли до сих пор сдерживает Армагеддон? И те африканские деревни — инферно явно ищут способ лишить людей живы. Все сходится.

Саммо — единственная преграда на пути Орды. Значит, быть мне поборником боевых искусств. Все просто. У демонов есть свои Генералы, у людей будут свои. Создам сильнейших бойцов. Создам полубогов.

Создам и возглавлю их. Ибо какая самая лучшая, к чертям, команда без демоника Перуна?

Я вижу циркуляцию живы. Вижу куда направить поток, в какой узел скрутить канал, чтобы получить больший приток силы. Наконец я знаю, какие фракталы способны усилить моих ребят.

Итак, что мы имеем?

Две Корпорации: Зла и неясных ангелов. Задача: первую уничтожить, вторую использовать, чтобы стать сильнее. Отлично. Люблю простые вещи. Люблю знать своего врага в лицо.

Открываю «мыло». Тема письма — Перун. Содержание — «имя и раса». Адресат — ИНФО@ИДИОМА.РУ. Отправить.

Вырубаю компьютер и иду в общежитие. Сегодня бы выспаться перед завтрашней муштрой. Надо напрячь парней как следует — в нужное русло напрячь, чтобы ни одно усилие не пропало, чтобы каждая капля пота означала приближение к успеху и силе.

Но выспаться мне не суждено. У двери моей комнаты переминается с ноги на ногу Вика Журавлева. Красные волосы скручены в толстую косу, спускающуюся ниже осиной талии. Алые локоны горят в полумраке как языки пламени, как огонь моей ненависти к демонам.

— Привет, — опускает красотка смущенный взгляд в пол. — Кажется, я должна тебе массаж.

Сварог есть!

_______

Добрый!

Рубрика «Легенды про демоника Перуна».

Однажды демоник Перун почувствовал себя одиноким. Чтобы избавиться от некомфортного чувства, он забрался в пещеру, где кишмя кишели кротосы. Но через десять минут снова почувствовал себя одиноким.

Рубрика благодарностей.

Спасибо за четвертую уже награду Victor! Воспринимаю их как четыре звезды)

Спасибо за шоколад Илье Некрасову! Глюкоза освежила мозг.

Rus18, большое спасибо за крутой подарок! Уже четвертый по очереди!) Ох, вкусняшек набрал!

Данил Молчанов, спасибо, подарок очень кстати. Да и второй по очереди — знак качества.

Как прода-то????????????? Устал от советов наподобие, что характеры не достаточно сложные (в Боярке, ага) или что красотки с физры должны вонять как грязные носки, поэтому пишите только если есть что сказать хорошее))) а то все придирки только мотивацию сбивают, а я хочу все таки добить книгу быстрее и второй том начать

Глава 27 — Школьные будни

Значит, на турники с утреца. На дворе еще никого, первые солнечные лучи бьют из-под облаков. Флюгер в виде бронзового полумесяца загорается, качаясь на ветру.

Сдергиваю футболку и подтягиваюсь. Через сотню раз дыхание все еще размеренное, ровное. Продолжаю — хочу выяснить свой максимум. Надеюсь, трех часов до завтрака хватит, ха.

Мышцы внизу живота чуть ломит, но это из-за воспоминаний о зажигалке-Вике, а не реальное переутомление. Гиба мигом восстанавливает разрушенные миофибриллы.

Массаж в итоге пришлось делать мне. Аловолосая белоручка с дрожью в пальцах мацала мою спину, поглядывая на дверь. Боялась, что-то кто-то войдет. Стаса и Женю я сразу попросил выйти погулять. Шершень не сопротивлялся, он вообще поумерил борзоту после Шарика. Аксюк пробурчал: «А Алла в курсе, кого ты к себе водишь?». «Ну так иди и расскажи, раз язык чешется» — послал его. Болгар и ушел, но вряд ли стучать, до сих пор не замечал за ним подлых наклонностей.

Помаялся немного, затем сказал Вике самой ложиться и задрал ей футболку сзади. Начался мастер-класс. Правда, недолгий. От растирания ее мускулистой спины кровь ударила барышне в голову. Томный вздох вырвался из влажного рта, глаза вспыхнули как изумруды.

— Расстегни лифчик. Сними…

Только успел дернуть застежку, как Журавлева вскочила и прижалась ко мне голой грудью.

— Я поцелую тебя, нет лучше укушу …можно?

Не дожидаясь ответа, она впилась зубами мне в шею. Зарычав от боли, повалил Вику на кровать. Красная коса накрыла ее белую грудь. Звякнула под моей рукой пряжка ремня, брюки соскользнули с бедер. Теперь моя очередь проникнуть в нее. Запоздало вспомнилось, что вообще-то красотку возбудил Яка. Но тут Вика двинулась в мою сторону тазом — и, пискнув, оказалась прямо на… В общем, вынимать было б еще большей жестокостью, чем завершить начатое. Когда я полностью вошел в ойкнувшую девушку, алая струйка стекала по моей шее.

Триста один. Триста два. Подтягиваюсь и раздумываю над всей ситуацией с инферно. Зачем им сдалась копошня с Ордой? Мир хотят захватить? Ну так демоны всех людей сожрут и устроят из Земли настоящий свинарник. Засрут все ручьи и озера похлеще нефтезаводов. Непоня-я-ятно. Вот ангелы более менее объясняли свой резон спасти человечество. Есть якобы три мира — Нижний, Средний и Высший. На самом деле, Нижних миров более сотни, но всех их объединяют в одну категорию. Так проще. В Нижнем водятся демоны, Средний — наш, а Высший — ангельский. Ну есть еще некая Изнанка — там как раз прописаны инферно. Наш Средний мир — вроде буфера на пути Орды. Так что ангелы, на самом деле, свои шкуры спасают. Выходит, инферно целятся в Высший мир, просто человеческий мир у них как бы перевалочный пункт.

А может, есть обходной путь к ангелам? Интересно, может мне надо не воевать с инферно, а договориться? Мол, давайте вы окольной тропой лучше к пернатым, да, дольше, зато головы на плечах останутся. Не все так просто, конечно. Не факт, что эта окольная тропа вообще существует. Но полезно выяснить в будущем.

— Давно занимаешься, Артем? — О, Алла тоже ранняя пташка.

На зарядку вышла, похвально. Шортики, футболка, высокие полосатые гольфы. Черные волосы схвачены в хвост.

Спрыгиваю с турника.

— Нет. — Задумываюсь. Может, мне представительница княжеского рода кое-что прояснит. Она уж точно в политике искуснее меня, дуболома. — Алл, ты как старшая дочь рода Настьевых не можешь дать разъяснение?

— По какому вопросу? — удивленно хлопает она глазами.

— Ну вот я наткнулся в газете на статью и задумался. Дело касается газового контракта с «Блэкаут».

— Который вызвал напряженность с Китаем, — понимающе кивает княжна. Похоже, я по адресу.

— Ну вот и разъясни, какого черта наши журналисты зад лижут этим макаронникам? Тут же надо обвинять в попытке подрыва госстроя.

— А какие журналисты?

— Ну той же «Русской правды».

— Понятно, — Алла кивает. — А ты знал, что «Русская правда» принадлежит моему роду?

Вот новость-то. Теперь мне точно дадут ответ.

— Неа, — честно признаюсь. — Зато теперь знаю, о чем поговорить с твоим отцом. В качестве затравки.

Алла вдруг коварно усмехается. Не наблюдал раньше за ней такие оскалы. У меня что ли научилась?

— Я тебе отвечу, — она прикусывает кончик языка, оглядывая косые мышцы моего пресса. — Но сначала сделай сто подтягиваний.

— Вообще-то я уже сделал больше трехсот.

— Ну я-то не видела. — Плутовка ослепительно улыбается, отчего у нее сверкают ямочки на щеках.

Понятно, княжне захотелось, чтобы ради нее подвиг совершили. Почему бы нет. Сотней подъемов большей, сотней меньше — без разницы. Только озорство мы тоже любим.

Пускаю нити. Паутинка обвивает княжну за талию. Дёрг — и легкое как пушинка тело Аллы притягивается ко мне. Обнимаю одной рукой девушку за талию.

— Ой, — ее ресницы хлопают как крылья бабочки. — Артем?

— Только хочу, чтобы ты все увидела с первых мест, — показываю княжне как оскаливаются настоящие монстры. Алла вздрагивает, а затем обратно тянется ко мне, как мотылек в горящую избу.

Другой рукой перехватываю перекладину обратным хватом.

— И рраз, — начинаю подход, поднимаясь боком вместе с княжной. — А ты пока рассказывай.

— Это не так-то легко, — тяжело дышит она. — Но попробую. У моего отца старомодные взгляды. Он не просто так скупил большинство крупнейших новостных служб и газет по Империи. Любые острые сенсации, которые способны привлечь внимание к нашей семье, он сглаживает.

Хм, старомодные взгляды. Ну тогда он точно против моего союза с Аллой, а позвал меня к себе только для того чтобы застращать.

— Ну то есть князь Настьев скупил газетенки, чтобы отгородиться от мира и никто не лез в его дела?

— Вроде того.

— Если же он разрешил бы своим журналистам поднять шумиху против «Блэкаута», то мог впасть в немилость их патрона — царевича Гоши. Ну или даже всего императорского дома.

Алла молча кивает, глядя на мой сокращающийся бицепс.

— И с остальными владельцами телевизионных каналов та же история?

— Думаю, да. Никто не посмеет перечить императорской семье. Только разве что простолюдины-блогеры, — отмахивается она.

— Забавненько, — замечаю иронию.

— Что именно? — спрашивает Алла.

— Дворяне, которые так громогласно ратуют за честность, не хотят говорить правду. А вот простолюдины, наоборот, подмечают подколодные игры политиков и трубят о них в сети.

— Ты просто не любишь аристократов, — дуется вдруг Алла. — Когда твое положение зависит от императорского слова, опасно перечить престолу. Любой простолюдин на месте отца вел бы себя еще только хуже.

Вот поэтому если и быть мне аристократом, то только независимым. Чтобы никакой царь не мог заткнуть варежку.

— Сто, — отпускаю турник, моя рука соскальзывает с талии княжны.

— Пробежаться не хочешь? — предлагает она.

— Хочу, но за мной ты не угонишься.

Не заигрываю вовсе. Просто теперь у меня темп Гончей.

— А я все равно попытаюсь, — ее глаза сверкают задором.

Не хотелось разочаровывать княжну, но не поддаваться же — тогда вообще обидится. Короче, через три секунды я уже наматывал круги вокруг корпусов в гордом одиночестве.

Отмотаем мой дальнейший учебный день — все равно ничего интересного. Уроки, перемены, обед в столовой, снова уроки. Барышни по-прежнему глазеют на меня, пробки в коридорах образуют, но все это фоном воспринимается. Больше не жалею нежные девичьи сердца — нет, не грубо отшиваю, но ясно даю понять, что вакантное место занято.

Хотя иногда проходят диалоги в таком стиле:

— Артем, а помнишь меня? — вдруг коснется моей руки одна ученица. — Евдокия, ты еще восхищался моей чистотой.

А, та третьекурсница, с которой имела место перепалка у дверей комнаты Аллы. Она еще о своей девственности при подругах заявила.

— И продолжаю восхищаться, — вежливо киваю. — Сила нации держится благодаря непогрешимости таких гордых барышень как вы.

— Так, может, мы уединимся, — улыбается. — Может, мы вместе…

— Прошу оставьте все как есть, — вздыхаю. — Не говорите дальше. Честно скажу, мне будет неприятно, если мой женский идеал чистоты сейчас рухнет, — она пытается что-то сказать, но я останавливаю, подняв ладонь и почти коснувшись ее губ. — Пожалуйста, — снова пробует. — Прошу, сударыня! Не рушьте мое восхищение вами.

Насупив бровки, третьекурсница кивает, и мы остаемся друзьями.

Просто некогда мне распыляться на девчонок, охмуренных одним лишь фракталом. Тем более, что Журавлева явно настроена продолжить обучаться массажу… Яка-не Яка, но химия между нами точно пылала и до этого, так что если аловолосая захочет меня после остужения головы, то и я не против. Кстати-ка — Аллу-то забыл предупредить, что девушек у меня теперь две. Хм. Как это вообще делается? Послушай, княжна, я вовсе не кобель, но так получилось, что еще одну завел, вот. Мне сразу представляется, как княжна — в бигуди и совдеповском халате — посуду об мою голову разбивает. Блин, но раз в этом мире принято из шланга как минимум две грядки поливать, чего переживаю? Всё в рамках приличия. Так-так, еще же Элла. Но она взрослая женщина — всё понимает, и не против, чтобы я со сверстницами проводил время, лишь бы госпожу куратор не забывал, мы это уже обговаривали. Ой, а вот с Кали возможны проблемы, она мне точно шею свернет. Ладно, прорвемся.

После учебы как всегда тренировки. Сегодня решили поиграть против команды Аксюка. Точнее тренер так решил. Показал старик характер, чтобы наша команда совсем от рук не отбилась. Ну я спорить и не стал. Отрабатывать всей командой сценарии тоже нужно.

Играем в «Флаг». Две базы, один флаг в середине игрового поля — соснового бора. Цель игры — доставить флаг на базу врага. В этот раз без плазменных пистолетов. Видимо, тренер пожалел патроны, либо в прошлый раз они нам достались только потому что играли с Белоснежкой, ледяной королевой.

Сам участвую по минимуму — с моей паутинкой и «толчками» повалить трех Воинов и трех Учеников раз плюнуть. Просто страхую команду и контролирую ситуацию. Ну и ору, если мои парни тупят как сейчас:

— Миха, твою ж мать! Шевели булками — закрывай собой первого дамагера. Его щас погасят! Первого, говорю! Да не Диму! Стаса! Стас — главный дамагер, глухой ты олух!

Белобрысый здоровяк наконец заслоняют боком брюнетика от обстрела Воином. Но теперь красноволосый Димон в авангарде, а его доспех сдуется с двух нормальных попаданий. И как раз второго дамагера облюбовала сейчас пара Учеников.

— Где Мясо-танк?! — опять ору, да что ж такое. Нервы уже ни к черту

— Да тут я, — пробивается к Димону рыжий Олег. — И нельзя меня по-другому как-нибудь называть? Просто танк?

— Просто танк — Миха. У него доспех как броня. А ты за счет хреновой тучи живы выживаешь.

— Тогда Жива-танк?

— Принято.

Так, ситуация налаживается. Танки сдерживают телекинетические атаки, дамагеры за их спинами гасят фрагов. Мне можно покурить бамбук в сторонке, астральное тело поукреплять…

— Бес, — возникает из ниоткуда Женя Аксюк. — Куда вы дели флаг?

— Флаг? — гляжу на него задумчиво. — Ты не про тот флаг, который мы десять минут назад на вашу базу доставили?

Как раз у Кирилла стояла партизанская миссия — пробраться в стан врага и воткнуть там флаг. И судя по тому, что его «крестик» на экране браслета не погас, а все фраги постепенно сместились к нам, задача выполнена. Видимо, зеленые волосы помогли смешаться с зарослями. Есть толк иногда и от женоподобничества.

— Что?! — застывает Женя. — Тогда зачем вы все еще играете, раз выиграли?

— Не хотели вас расстраивать, — улыбаюсь. — А то твои девчонки еще разревутся?

— Девчонки?! — У Жеки в команде одни парни. — Ну, держись!

Но держаться приходится ему. Пеленаю парня паутинкой, и он с криком валится. Подхожу и, пока Жека сдирает нити, тремя «толчками» по темени сбиваю доспех.

— Черт! — бьет он кулаком по усыпанной хвоей земле.

— А чего ты думал? — хмычу. — Неужели сделать меня?

— Да нет, — признается. — Но хотя бы продержаться подольше, чем в прошлый раз.

— Ну так я тоже на месте не стою. Ты это учитывай.

Тем временем моя команда уже разнесла Женину. Тренировка прошла успешно. Против таких же салаг мои выстоят без потерь. Даже вчетвером против шестерых, как сейчас. Теперь надо бы их против третьекурсников выставить. Там Кметы попадаются, так что и мне работа найдется.

— Ну всё, по комнатам, — выдыхает Стас, разминая плечи. — Душ и спать.

— Какой «душ и спать», — гляжу на брюнетика. — Звезды еще высоко.

— Так вот именно, что звезды, — в недоумении он смотрит на ночное небо. — Не солнце. Тем более сегодня бой был, все на ногах еле держатся.

— Медитировать! — рыкаю я, и все послушно бахаются задницами на траву прямо там, где стоят.

На следующий день на перемене выхожу на улицу. Кирилл и Миха со мной прогуливаются, зевая. Не выспались парни — но ничего, инферно тоже не дремлют.

К учебным корпусам подъезжает красная «Мазератти». Взвизгнув покрышками, суперкар останавливается прямо напротив нас. Пока Миха с Кириллом любуются глянцевыми крыльями тачки, наружу выходит Соня Бородова в белой блузке, подчеркивающей линию высокой груди.

— Артем, — откидывает серебряные волосы барышня. — Не прокатишься со мной?

— Извини, перемена заканчивается, — не горю я желанием снова связываться с этой Рыкаршей. — Учебники надо достать, подготовиться к тесту…

— У нас же сегодня нет тестов, — тут же подставляет меня Миха.

— В общем, пока, — отворачиваюсь я от княжны.

— Подожди, — цокая каблучками, догоняет она меня. — Хотела позвать тебя на концерт живого блюза в субботу. Будет Брум Бекс, лучший саксофон Европы…

Застываю. Ах ты дрянь! Все-таки порылась в моей голове. Поворачиваюсь к мозгокопательнице.

— Не хочу, — и внимательно смотрю в ее золоченые глазки. Которые она отводит почти сразу.

— Жаль, — вздыхает и бросает косой взгляд на меня. — Ведь после концерта устраивают фуршет. Там будут видные гости. Например, топ-менеджеры «Блэкаута».

Едва сдерживаюсь, чтобы не задушить стерву на месте. Рррр…Мой внутренний Шарик в бешенстве.

— Ты умеешь убеждать, — сдержанно киваю.

— О, отлично! — хлопает она мягко в ладоши. — Но одному сударю идти нельзя. Нужна пара…

И с намеком улыбается. Но вот тут меня не уделаешь.

— Хорошо, пара будет, — улыбаюсь в ответ. — Спасибо, что достали для меня два билета на мероприятие высшего света, Ваше Сиятельство.

Улыбка сходит с ее лица.

— Ты так решил, Артем?

— Да, именно так, — и протягиваю руку. — Прошу билеты.

Уже на уроке, прикрывшись учебником, быстро строчу сообщение Кали:

«Привет. Надеюсь, у тебя найдется в гардеробе вечернее платье».

_______

Добрый!

Рубрика «Легендариум демоника Перуна»

Демоник Перун ненавидит всех демонов, кроме хрякофоров. Хрякофоров он очень любит, особенно жареными.

Рубрика благодарностей.

Спасибо за пятую награду (ух ты!) Victor!

Спасибо за уже третью награду alekseybabkin!

Глава 28 — Мурка

Пятница, вечер. Заброшенная котельная за чертой города. На руинах здания выложена цифра «1959». Давненько же его построили. Кругом стоят деревянные развалины вымершей деревни.

— Спасибо, парни, что помогаете, — вынимаю из грузовичка коробку, уставленную горшками с цветущей лавандой, и передаю Михе, а тот передает Стасу и так по цепочке. В кузове ящиков тридцать

— Да ладно, — хрипит здоровяк.

Команда не отказала в помощи. Ха, еще бы, тогда на тренировках я потом уж припомнил бы им. Так что сразу, как только учеников распустили на выходные, поехали сюда на электричке. Нашел место заранее в интернете — какой-то блогер плакался о вымирании русской деревни. С картинками и примером мест. Вот и подумал я, что котельная идеально подходит для привоза Высшего.

Вчера Сербина ответила на мое письмо:

Тема: «Re: Перун».

Содержание: Раса: магнофелис. Имя: Козир.

Ну неплохо. Именно о демоне Козире не слышал, но магнофелисов, конечно же, встречал и, конечно же, убивал. Кошароподобные монстры, очень похожие внешне на амурских тигров. Только прямоходящие и почти разумные. В Страшном мире я замочил одного Высшего магнофелиса. В качестве фрактала достались «ночное зрение» и гиперкошачья ловкость. Ммм, еще, правда, потом жрать всегда хотелось. Неудобная побочка. Обычный магнофелис способен умять в один присест до ста килограммов мяса, а потом валяться раздутым пельменем неделями напролет.

Кстати, так того Высшего котофея и подловил — на нажранном брюхе. Лежал он в своей берлоге с огромным пузом кверху, мурлыкал, и пока, завидев меня, лениво переворачивался на лапы, я его и накормил целым магазином из «калаша». Прямо в зевающий клыкастый ротик. Одновременно покрывая очередями из шести стволов «Минигана» — автоуправляемого, на пулеметной тачанке. А потом еще и подорвал раза три из подствольного гранатомета «ГП-25». Грозовых когтей не заимел пока что — молодым демоником был — вот и проходилось вооружаться свинцом. Конечно, Высшего одними пукалкми не угробить. Поэтому в завершение детонировал мины, заранее установленные на входе пещеры. Два дня дожидался, пока монстр издохнет от кровопотери под завалами. Но фрактал того стоил.

— Ты нам объяснишь, зачем заставлять цветами этот дырявый ангар в глуши? — развеивает приятные воспоминания голос Кирилла.

— Сюрприз-свидание готовлю, — улыбаюсь.

— Из горшков с лавандой? — скептически смотрит он на мелкие фиолетовые лепестки. — С кем у тебя свидание? С соседской кошкой Муркой?

Ох, да Кирилл как всегда догадливый. Точно же с Муркой. Как и кошки, магнофелисы не равнодушны к лаванде, их организм остро реагирует на ее запах. Только реакция другая — гиперактивность, потеря разума, голод, приток адреналина. Таким макаром зеленоволосый ниндзя скоро меня разоблачит.

— Ну да, она любит лаванду, а не банальные розы. Завтра мы встретимся здесь, потом устроим в лесу пикник, по ягоды пойдем. Чего пристал? — играю обиду, но Кирилл с недоверием качает головой.

Похоже, скоро придется раскрыть команде правду о демонах и инферно. Постепенно мои действия будут выглядеть все страннее и страннее. Может дойти до того, что друзья посоветуют родителям сдать меня в дурку.

Наконец весь главный ангар уставлен кустами. Если б не водогрейные котлы, нависающие ржавыми боками, может, сиреневые соцветия и украсили бы пыльное помещение.

— Мда, — оценил обстановку Стас грустным вздохом. — Удачи тебе на свидании.

— Может, она из тех девушек, которым главное — внимание, — пытается подбодрить Олег.

— Забейте, все получится, — улыбаюсь. — Я договорился с водителем из цветочного — вас до станции подбросят. Прокатитесь в кузове.

Сам достаю смартфон и отправляю на «мыло» Сербине:

«Деревня «Пушинка». Котельная. Час ночи».

У пернатой на всё про всё четыре часа. Много времени на просчитывания и обдумывания у нее не остается. Пока тварь призовут, пока усыпят транквилизаторами, пока загрузят в машину. Не факт, что вообще выйдет — чтобы слабого Высшего скрутить надо с десяток Кметов минимум. Да еще от самого демонюки зависит. Генерала даже Абсолюты надорвутся валить. Ну вряд ли ангелы смогли захватить в Нижнем мире уж очень крутых тварей. Слабачки поди все поголовно.

Пыхтя выхлопной трубой, грузовичок с парнями уезжает. Покидаю руины и забираюсь на пригорок. Там, в кустах, можно устроить отличную засаду. До котельной рукой подать, пути отхода тоже рядом — весь лесной простор раскинулся за спиной.

Сижу и жду около часа. Наконец слышу шорох кустов вдалеке. Хрустит валежник под чьим-то сапогом. Разведчики притопали. Отступаю за лесную ширму, пока шаги не затихают.

От греха подальше удаляюсь глубже в дебри. Взбираюсь на верхушку самой высокой ели и гляжу в заранее прихваченный бинокль. Чувствительные к чужой ауре Кметы вряд ли меня ощутят так далеко. Если интернет не врет. То тут, то там «глазами Жамбы» улавливаю блеск живы. Полчаса люди Сербины обшаривают лесок подле деревни, затем видимо дают отмашку по рации. Стонет резина покрышек, и прикатывают три черных хаммера с грузовиком. Высыпается около десятка Кметов в маскхалатах, сразу же хаммеры уезжают. Из грузовика вынимают фиолетово-полосатую тушу и заносят в котельную.

В предвкушении я потираю руки и сползаю по шероховатой коре. Бегу к котельной. Сейчас котофей проснется от возбуждающего цветочного запаха, придет в бешенство и размажет пару Кметов. Потом, манимый шумами леса, рванет в лунную ночь. Остальные Кметы вряд ли удержат усиленного взрывом гормонов магнофелиса, а если попробуют — половина их точно поляжет.

Тварь занесли в котельную, несмотря на лавандовый сад в ней. Горшки не смутили людей Сербины. Значит, они не в курсе влияния фитогормонов на кошаромонстров. Неудивительно. За любое знание о демонах нужно платить цистернами крови. В Страшном мире много демоников погибло, чтобы узнать слабые места тварей разных рас. Этому же человечеству еще не выпадал столь приятный опыт.

В ночи раздается крик боли первой жертвы. И бешеный тигриный рык. Вот и Мурка проснулась.

Мучает ли меня совесть за то, что сегодня погублю столько жизней? Ни капли.

Я — демоник Перун. Мое сердце выдержало смрад ночи и наполнилось дыханием ада. Я пустил в себя зло, чтобы исполнить благое дело.

Вау, как эпично завернул! Хотя всего лишь хочу сказать:

К чему муки раскаяния, когда спасаешь мир?!

Тем более предупреждал Сербину, что перебью ее людей, вздумай она устроить облаву. Да, конечно, не вчера родился и знал, что по-другому и быть не может. Но факт фактом — дал пернатой выбор. Значит, последствия на ее совести.

Новый крик, разбавленный плачем.

Ускоряю темп. Расступаются пушистые лапы елей — и как раз вовремя. Между развалинами котельной несется огромная кошатина. Килограммов триста весом, ростом с два меня. Фиолетовые полосы отсвечивают фосфором в лунном свете. Ощеренная пасть сверкает белизной клыков.

Всего миг наблюдаю пушистую тварюгу — и котофей уже в лесу. Лишь хвостом на прощание виляет. За ним в погоню бросаются Кметы — шесть выживших. Пять мужчин, одна девушка судя по походке, нешироким плечам, ну и крутизне бедер. Лыжные маски скрывают лица.

Все еще хотят поймать кошаромонстра, несмотря на потери. И у них, кстати, шансы совсем неплохие. Через двадцать минут после вдыхания травки магнофелис успокаивается и засыпает. Как раз я и планировал брать животину свернувшейся в сопящий клубок. Так что мне сейчас конкуренты ни к чему.

Отряд Кметов рассредоточивается попарно по лесу. Бросаюсь на пересечение самой ближней группе. Парни меня еще не увидели — а я их же скручиваю паутинкой сзади. Налетаю на первого, вбиваю в темень пару «толчков». Пока он хрипит, пытаясь удержать гаснущий доспех — переключаюсь на второго, всаживаю тому «толчки» в Чело. Силища Шарика чуть голову ему не отрывает. Снова перепрыгиваю на первого, очередь «толчков» между ушей — легкий скок обратно на второго, «толчки» в грудак и подбородок. В общем, попрыгав туда-сюда семь раз, укладываю обоих баиньки.

Метнувшись прочь с вырубленных тел, ищу новые жертвы. Надо успеть, прежде чем кто-либо укокошит мою кису. Мой фрактал! Моя суперловкость! Не отдам!

Обойдя плотный ряд сосенок, врубаюсь в двух Кметов, раздаю «толчки» направо и налево. Эти хоть и валятся, но успевают использовать техники. Один стреляет молнией из пальцев — уворачиваюсь. Другой создает каменное копье. Луплю «толчком» в подбородок — и копье с грохотом падает из ослабевших рук. Пеленаю противников поплотнее, и пока они рвутся, также раздаю по «толчкам». Раз меня буквально насквозь прожигают молнией, но я с дырой в животе только усмехаюсь.

— Что ты за черт?! — кричит Кмет, испуганно глядя как моя обугленная рана мигом заживает.

— Обижаешь, — отправляю парня в нокаут «толчком» в Устье. — Моя профессия — как раз мочить чертей, а вы мне мешаете.

Когда уделяю второму противнику все свое время, его уносит в нирвану буквально за две минуты.

Вздыхаю. Слабые какие-то Кметы, тот Редисочник в отеле круче держался. Либо Мурка их уже потрепал? Хотя ранги — всего лишь условности. Третий ранг — значит только, что ты способен на искусные манипуляции живы, что хватает навыков и резервов обращать энергию в материю. Там огненный вихрь скрутить или молнией пульнуть. То, что противник Кмет, вовсе не значит, что его доспех будет крепче защитной оболочки атомного реактора.

Раздается женский крик. Ох ты ж! Мурку моего нашли!

Бросаюсь на звуки прямо сквозь заросли. Когти кустов рвут одежду и кожу, царапины мигом заживают, даже капля крови не успевает упасть на припорошенную листвой почву.

Вылетаю на лесную поляну и что вижу?

Трупак без головы раскинул руки прямо под луной. Чуть в стороне Мурка лижет окровавленные когти, урча, и недобро поглядывает на девушку-Кмета на дрожащих ногах. Кулаки девушки в черных перчатках окружают языки пламени. Но судя по опалинам на траве, ее огненная техника несильно пока помогла.

— Эй, не смей! — кричу девахе. — Кошара мой!

Быстрый взгляд в мою сторону — от опасной дикой кошатины отвлечься не так уж и просто.

— Да забирай на здоровье…ик, — сглатывает она ком в горле. — Мне он даром не нужен. Сама я больше собак люблю.

А она ничего, с юморком. Жалко не спасти — один прыжок Мурки отделяет девку от сломанной шеи. Магнофелисы редко гоняются за жертвами — слишком ленивы. Их больше прет убивать на месте. А природная ловкость позволяет ловить птиц даже налету.

Разве что доспех крепкий, деваха Кмет все-таки. Но вот того паренька без головы второй ранг не спас.

Мурка сейчас занят — долизывает коготки. Кошара явно неразумный, фрактал в нем едва ощущается. Видимо, как и Шарик, в Высшие недавно пробился, зачатки сознания только формируются. На меня и ухом не ведет — смотрит только на деваху. Жертву обозначил, значит. Могу спокойно дождаться, пока он ее разделает и уснет под спадом действия фитогормонов. Только под ложечкой неприятно свербит.

— Спаси, — вдруг просит деваха. Балаклава на ее щеках намокла — от бегущих слез. — Ты ведь можешь? Это ты требовал доставить тварь? Значит, знаешь, как ее победить?

Кхм. Да теперь мне совесть не позволит просто наблюдать. Хотя бы шанс дам ей. И не за просто так, конечно.

— Поклянись, что будешь должна мне услугу. Любую. И да — не советую обманывать. По сравнению со мной этот магнофелис — домашний Барсик.

— Клянусь, — сразу же выдыхает. — Всё сделаю, что пожелаешь. Всё.

Мурка тем временем вонзает отмытые коготки в дерн под собой. Огромная туша напряжена. Задние лапы чуть согнуты.

Времени мало.

— Его я не опережу, — быстро говорю. — Один прыжок — переживи только один прыжок, и я спасу тебя. Для этого влей всю живу в доспех. Всю живу, поняла!

— Но… — она неуверенно смотрит на огненные ленты вокруг рук. Понимаю деваху. Как только жива без остатка перельется в защиту, ее атакующие техники станут не опаснее цирковых фокусов.

— Иначе — смерть. Выбирай. Сила или жизнь.

Она мешкается. Тут уже от меня ничего не зависит. Стоит мне только пустить паутину, и Мурка среагирует, пытаясь настигнуть добычу. Мои рефлексы не угонятся за ловкой кошатиной.

Мурка сигает, вслед стремительному прыжку пускаю три нити — авось успею. Крючья двух трассирующих лесок цепляются за полосатую шкуру. Напрягаю мускулы, пытаясь одернуть тварину назад. Сила Шарика в помощь. Но шкура рвется, клочья фиолетово-белой шерсти разлетаются по воздуху — и котяра приземляется на деваху.

Рык раненого льва наполняет ночной лес. Со всей силы кошара сдавливает клыки и лапы вокруг головы девахи. Выпускает когти, сжимает в мощных объятиях — и лишь скребется по защите, как Мурзик в запертую дверь.

А в следующий миг я скручиваю котяру паутиной и оттягиваю его в траву. Мурка вскакивает, но мы наготове. Мой кулак бьет кису в челюсть, трехсоткилограммовая туша медленно заваливается назад, резко выпрямляется и режет взмахом когтей мне плечо. Из раны выстреливает фонтан крови, в ушах отдается крик девахи:

— Свароже! Тебя-я ранили!

— И чего разоралась?! — морщусь, отступая. — Мешаешь!

Деваха в шоке замолкает. Сам плюю на рану — щас заживет. Обрушиваю двойную связку на Мурку. Взбиваю печень, разламываю хуком ребра.

Хватаясь за бок и согнувшись, Мурка семенит по траве в сторону, желтые глаза подергивает сонной пеленой. Эйфория от лаванды спала, пора в колыбельку. Вдруг кошара выдыхает на языке ада:

— Побеждаешь, человек, муррр… Удивительно.

Оппа. А я уже его в неразумные записал.

— Так ты говоришь, — отвечаю на «мордорском наречии». — А чего молчал?

— О чем говорить с человеками, муррр? — дергает усами монстрокошара. — Ими надо питаться, муррр. Но с тобой бы я побеседовал…

— Знаешь что-нибудь об инферно?

— О ком?

— Жаль, — хватаю магнофелиса за уши. Дернув огромную башку вниз, со всей дури врезаю коленом в приплюснутый нос. Черепная коробка твари схлопывается, осколки кости пробивают мозг и обездушенная туша валится у моих ног.

— Одолел… Так быстро, — ошеломленно пищит деваха, сидя на траве. Лыжную маску она стянула и оказалась симпатичной девушкой с веснушками вокруг вздернутого носика.

— Минуту, — поднимаю указательный палец.

Замолкает. Мы оба ждем. И вскоре он приходит — фрактал Высшего. О да, детка! Да! Эйфория охватывает меня. Мышцы схватывает онемение, даже присаживаюсь на труп Мурки, чтобы не упасть. Но слабость быстро проходит. Тени под деревьями становятся бледнее — теперь различаю узоры коры внизу крон. «Ночное зрение» снова со мной, крутяк! Плюс кошачьи гибкость и ловкость. Смогу себе лопатку без проблем почесать, хе.

Так, дальше — деваха. Гляжу на ее руки — ободов огня нет. Она смущенно отводит ладони за спину. Ухмыляюсь.

Молодец девка — послушалась шестнадцатилетнего дядю. Теперь беззащитна перед врагом как однокрылая ласточка. Чему вас только на спецподготовке учат?

— Чего надо? — вдруг взвивается она, поджав губы. Понимаю ее — собственная слабость раздражает. Отлично понимаю.

— Клятва, — вкрадчиво напоминаю.

— Ну и чего, — поджимает она ноги под себя. — Чего ты хочешь?

— Тебя.

— Что?! — она трясется. — Нет!

— Никакие «нет» не принимаются, — хмыкаю. — Либо подчинение, либо жизнь. Как тебя зовут?

— Сара, — мычит она, опустив голову.

— Сара, я хочу твоего подчинения. Хочу тебя полностью, понимаешь?

— Да чего тут непонятного, — она вдруг хватается за застежку маскхалата и начинает себя распаковывать. — Типичный мужик.

— Мужик? — смотрю, как она по пояс в бюстгальтере уже торчит. Вот это скорость! Лучше бы так шустро от Мурки уворачивалась бы.

Да, груди у американки крепкие — твердая двоечка точно. И живот поджарый, плоский. Только толку мне с ее сисек? Мир они не спасут.

— Прекрати, — закатываю глаза — и эта туда же, хоть и без фрактала. — У меня есть кому постель греть. От тебя мне нужны разведка и сведения о вашей миледи.

— Шпионить не буду, — качает головой строптивица, дергая завязки брюк. — Давай уж лучше по-бырому и разойдемся.

— ВСТАЛА. — Достал меня этот детский сад.

С дрожью в коленях американка вскакивает. Расшнурованные брюки сползают по ее бедрам. Открываются кружевные трусики с цветочным рисунком. Так вот в чем спецбойцы Сербины на работу ходят. Недалеко от своей миледи ушли.

Поднимаюсь сам. Подойдя к американке, хватаю ее за оголенную ключицу и рычу прямо в стеклянные глаза.

— ТЫ. БУДЕШЬ. ШПИОНИТЬ. ИНАЧЕ. СМЕРТЬ. ПОКАЖЕТСЯ. БЛАГОМ.

Псих-волны бушуют. Американка под моей рукой вся ходуном ходит, и при этом губы кусает. Голым бедром ко мне тянется, вот касается, осторожно трется, снизу-вверх заглядывая в глаза, мол, можно ли, хозяин? Не осерчаешь ли? А если еще крепче прижмусь?

Не обращаю внимания — главное, чтоб уступила и подчинилась. Да, жестоко переламывать человека, но я мог вообще ее не спасать. А тут как бы человечеству демоны грозят, в такое время не до гуманистических дилемм.

Но чего-то она увлеклась моей ногой. Встряхиваю американку за плечо.

— НЕ. СЛЫШУ. — Заполняю ее разум псих-штормом, выветривая все остальные мысли. На фоне моей ярости, моей железной воли прежние желания и принципы блекнут и отодвигаются на задний план. Происходящее сейчас безумие схоже с зомбированием. Со временем эффект пройдет, но след не сотрется полностью. Память о монументальности моей власти останется с Сарой навечно. В целом ничего страшного, просто если столкнемся в супермаркете, она с радостью уступит мне очередь.

— Да, — выдыхает она. — Буду шпионить для тебя, хозяин. Все, что угодно.

Слезы радости бегут по ее лицу. В мокрых гранях отражаются веснушки. Несколько капель стекают под бюстгальтер.

— ДА. БУДЕТ. ТАК. — Яка внутри меня торжествует — еще одна покоренная душа. Еще одна рабыня. Еще одна наложница… Я одергиваю руку от мягкой кожи девушки. Достаточно. Главное, в борьбе с демонами не потерять себя. Не обратиться в своего врага.

— ОДЕВ… — прокашливаюсь. — Одевайся и уходи. И жди приказов.

— Повинуюсь, хозяин, — склоняется девушка с придыханием, гладя себя по чашечкам лифчика.

Блин, ну вот ответ в стиле БДСМ-игр только усиливает мое чувство вины.

_______

Добрый!

Рубрика «Легендариум демоника Перуна»

Однажды демоник Перун побывал в Корее. Тамошние Высшие демоны ему пришлись по душе, оправдав славу о корейском дружелюбии. Поэтому он забрал их с собой — в виде фракталов.

Рубрика благодарностей.

Спасибо за вторую награду Alex!

Спасибо Волкову Александру за крутейший уже четвертый подарок!

Спасибо за награду Kulek!

Спасибо Eldar Levin за классный подарок, и за то, что уделили внимание другим моим книгам!

Спасибо за награду МеГера!

Спасибо Александру за подарок!

Azatot, спасибо за достойный подарок!

Глава 29 — Ведь я, ведь я твоя фанатка

Когда мы фланируем по холлу среди нарядных дам с кавалерами, Кали вцепляется в мою руку. Позади остается наш партер. Концерт закончился, и зрители расходятся. Основной поток утекает к входным дверям, приглашенные же на фуршет аристократы поднимаются в банкетный зал. И мы вместе с ними.

То, как испуганно озирается Кали, меня забавляет. В прошлом мире боевую подругу не страшили ни душные лабиринты подземелий, ни черные от гарпиусных стай небеса. Зато предстоящий светский прием почти вводит в тряску.

— Ты выглядишь ослепительно, — пытаюсь подбодрить девушку.

— Правда? — косит на меня взглядом подведенных глаз.

— Ага, даже пожалел, что в партере сидим.

— Почему?

— Огромный его минус — там нельзя целоваться.

— Пошляк, — обругивает она меня тихим, но довольным тоном.

Мой локоть чуть подотпускают. Раз боевой дух подруги в норме, можно и ускориться. Пройдя насквозь колоннаду галереи, мы попадаем в длинный банкетный зал. Гостей около сотни человек. Не знаю, много это или нет для подобного приема. Но цвета саммо тут точно хватает. Десятки Рыкарей, несколько Полковоев и даже парочка Воевод.

— Какие все здесь красивые, — со вздохом Кали подмечает эстетичную сторону.

Ну да, девушки щеголяют в роскошных платьях, подотканных бриллиантовой или золотой нитью. Почти на каждой бриллиантовые украшения. У многих наряды с голыми спинами — в ярком, чуть оранжевом свете отлично видно игру мускул.

Но и Кали ни чуть не хуже — в вечернем платье и туфлях-лодочках, со старинными серьгами, инкрустированными драгоценными камнями. Отец у девушки средней руки предприниматель, и поэтому дочь принаряжена. А вообще мне надо быстрее о деньгах позаботиться. Даже грустно, что в честь вечера не преподнес своей Кали дорогой подарок, там, например, ожерелье с бриллиантом. Отлично бы смотрелось на ее натренированной шее. Эх, в подпольные бои что ли податься для быстрого заработка.

Мужчины одеты однотипно — смокинги и бабочки, разве что кто-то глянцевыми черными запонками щеголяет. На мне неброский костюм подешевле.

— Артем, — к нам плывет София в золотом платье с пышной юбкой. Серебряные волосы собраны в высокую прическу, подчеркивающую идеальный овал лица. За руку ее держит какой-то аристократ с черной бороденкой. — Значит, вот кто твоя спутница на этот вечер. Не представишь нас друг другу?

Мы встречаемся с ней взглядами, а Кали застывает, ошеломленная красотой княжны.

— Госпожа Ольга Менская. Ее Светлость София Бородова. И милостивый сударь? — гляжу вопросительно на аристократа.

— Дворянин Зоев, — с нежеланием отвечает тот. — Константин.

— Ваша Светлость, — делает кивок Кали и затем еще один, заметно короче для Костяна. — Ваше Благородие.

— Где же ты нашел такую красавицу, Артем? — София отпускает Зоева и тянет руки в белых перчатках к плечам Кали. — Так и хочется ее обнять — убедиться что твоя прелестница не навеянная Стилем Морока иллюзия.

Перегораживаю княжне дорогу.

— Не трогайте ее. Никогда, — от моего взгляда София отшатывается, улыбка застывает на снежно-бледном лице.

Кали сконфуженно смотрит на меня:

— Артём, чего это ты?

— Поверь, руки княжны веют студеным холодом, — усмехаюсь уголками губ. — А ты слишком легко одета.

— По-моему, ты зарываешься, простолюдин, — дергает себя за бороду Зоев. — Ваша Светлость, позвольте мне…

— Позволяю. Покиньте нас, — быстро выговаривает София, придя в себя.

— Что? — хлопает глазами аристократ. — Ваше Сиятельство, я не ослышался?

— Если глухие — то ослышались, — дергает София покатым плечом в золотой парче. — Но я повторю еще раз. Оставьте меня с господином Бесоновым и… — огненный взгляд проходится по Кали, и она, ошеломленная открытой неприязнью в нем, напрягается. — С госпожой Менской. Это приказ.

Зоева мигом уносит к фуршетным столам. Дисциплина в Доме Бородовых неслабая, вассальные рода послушны как овцы. Жалко выглядит. Не хочу быть таким аристократом, только свобода и независимость. Только хардкор.

— Теперь нам не помешают, — невинно улыбается княжна. Снова недружелюбный взгляд на Кали. — Почти.

Кали растерянно поправляет прическу. Прекрасно ее понимаю. Светская львица явно выставляет на ее парня непонятные предъявы. На улице ученица бы просто послала голубокровную занозу далеко и надолго, на арене так вообще бы морду набила, ну или попыталась — Рыкарь все-таки. А в утонченной обстановке она не знает как себя вести.

— Давай к делу. Кто маркиз Риккардо Сальдоре? — гляжу я на толпу.

Президент «Блэкаута» где-то здесь, ходит по мраморному полу, попивает ароматное вино, ведет светские беседы. Размышляя, как спустить на Землю армии демонов.

— Не волнуйся — он сам нас найдет, — отмахивается княжна. — Пройдем в центр зала — там мы заметнее будем.

Очень бесит ее слушаться, но здесь не поспоришь. Из центра и оглядеться легче. Подаю Кали локоть и следуем за золотым шлейфом Софии. Что ж, в одном она права — заметнее Бородовой на этом вечере нет никого. Нордическая порода прямо прет. Одни белые пряди в блесках чего только стоят.

— Кто тебе эта княжна? — спрашивает меня Кали по дороге к столам с закусками.

— Только не начинай, — прижимаю девушку на миг к себе. — Эта женщина — настоящая кобра. Из ее рта капает яд.

— Тогда почему мы тащимся за ней? — Справедливый вопрос. — Пошли ее и уйдем отсюда.

— Нельзя. Мне нужно увидеть этого Сальдоре.

Кали качает головой, не понимая. Выхватываю с подноса официанта бокал с плескающимся винцом и передаю девушке.

— Слушай, настоящее украшение этого вечера не эта моль в золоченой фольге, а ты. Для меня точно. Поэтому прекращай дуться и порадуй немного бедных аристократов своей красотой.

Она плотно сжимает губы.

— Ну ладно, — мычит, сдерживая улыбку.

Через три глотка Кали к нашему столу скользит смуглый тип с хищным взглядом ласки. Его сопровождает такой же черноволосый парень нашего с Олей возраста. Аристократы, но точно не нашенские. Даже циркуляция живы у первого особая, словно выстроенная экзотическими медитациями. А молодой будто бы вообще без «колодцев».

— Княжна София, вы все так же ослепительны и прекрасны, — всплескивает руками смуглый «ласка». — Господь истинно щедрый Создатель, раз соблаговолил создать такое чудо.

— Маркиз Сальдоре, ваши комплименты как всегда откровенны и волнительны, — улыбается княжна, сверкая ямочками на бледных щеках.

— Позвольте мне представить господина Артема Бесонова. Мой спутник на этот вечер.

Ее рука, обтянутая белой замшей, касается моего плеча. Кали вытаращивает глаза — ей едва хватает сдержанности не выплеснуть бокал в лицо совравшей стерве. Мне же теперь приходится играть роль кавалера княжны. Нельзя тратить минуты с итальянцами на разъяснения, кто есть кто. Изображаю улыбку.

— Ваше Сиятельство, — легкий поклон в сторону главы «Блэкаута».

— Господин Бесонов? — вскидывает глаза парень, похоже, родственник этого сатаниста. — Не граф, не князь? Даже не барон?

— Есть более лаконичное название — простолюдин, — улыбаюсь я, поглядывая на дующуюся Кали в сторонке. Она свирепо играет желваками — как бы скандал не закатила.

Тишина и шок на лицах.

— Не только мой племянник Лукино изумлен, — Сальдоре хмурит брови. — Не объяснитесь, леди?

— Это награда, маркиз, — не смущается София. — Артем пробился в лицей моего отца, выиграв стипендию. К ней прилагается поход на этот вечер. Чтобы мотивировать на победы в соревнованиях.

— О, ваш отец умеет мотивировать молодых людей! — тут же теряет интерес ко мне макаронник-сатанист и оглядывается. — Опять его не вижу. Такое ощущение, что он прикрывается от светского общества своей обворожительной дочерью как щитом.

Изучаю сатаниста. Сложно сопоставить его сеть живы с тем же Рыкарем у окна. Но точно крут. «Колодцы» как-то странно мерцают, будто в такт сказанным словам. Очевидно — совершенный контроль силы. Энергия будто подстраивается под гада, жадно ждет команды. Может, он даже Воевода.

Толк от этой встречи уже ощутим — информация о крутости врага. С моими нынешними силами засранца не убить. Если только из засады ударить.

— Выдам страшную родовую тайну, — сощуривает глаза София. — Отец боится как огня ваших религиозных разговоров.

— Потому что как мудрый человек он понимает, — с азартом хватается за тему итальянец, — всю неопровержимость моих доводов. За Церковью будущее. Христос прощает слабость, Сварог же спрашивает за нее. И остальные ваши боги так же жестоки. Ярило, Перун, Велес…все требуют от последователей превозмогать себя, рваться к силе, чуть ли не травмироваться в попытках закалить тело и дух. Но что же делать слабым и немощным? Тем, кому не хватает воли победить свои пороки? — похоже, сатанист сел на любимого конька. — А христианство идеально тем, что примет тебя любым. Даже опустившимся и ничтожным. Вы как считаете, стипендиат?

— Я? — резко отвлекаюсь от нутра итальяшки. О чем он вообще? Какое мне дело до святош? Мне бы одного сатаниста придушить и ладно.

— Да, ведь вы сейчас представляете самый большой слой общества, — улыбается Сальдоре. — Наш неидеальный мир наполнен простолюдинами, именно они сталкиваются с болезнями, произволом аристократов, бедностью.

— Судя по вашему костюму, с последним вы не понаслышке знакомы, — лыбится Лукино.

Сдерживаю злость. Спокойствие, Тём, уделай итальяшек на их же поприще. Тебе не фига не известно про тонкости религий, верно, но твоего огромного опыта больше ни у кого нет. О силе воли и вере в себя ты знаешь всё.

— Судя по тому, как вы описываете, христианство, это, правда, идеальная религия, — Сальдоре до ушей улыбается — но легкую победу ему не даю. — Точнее было бы в мире без войн. В мире, которого не существует и никогда не будет существовать.

— Поясните, — мрачнеет Сальдоре.

— Сварог требует от нас запредельных усилий — это верно. Но не по прихоти. Просто таков мир — им правит сила. Если сегодня мы все опустим руки, перестанем рвать жилы, тренироваться, потому что бог сказал, что любит нас любыми, то завтра нас не станет — останутся лишь головы, торчащие на кольях. Это мир войн, кровопролития, подчинения. Мир силы и жесткости. И нам нужны столь же жестокие боги, чтобы пинали нас под ленивые жо…кхм…спины в смысле.

Ох, меня понесло. Едва не брякнул лишка. А так эффект удался — Лукино больше не лыбится, да и Сальдоре что-то затих.

— Вот оно как мыслит молодежь России, — задумчиво брякает сатанист. Надеюсь, я ему не дал подсказу, как нагнуть раком всю Империю. А то нехорошо получится.

— Браво! — хлопает в ладони София, благодушно улыбаясь мне. — Истинно русский дух и бесподобный патриотизм.

— Да уж, и честности вагон, — бурчит Кали, но итальянцы на нее не смотрят. Похоже, они решили, что Оля не из нашего круга.

— Мы откланиваемся, блистательная София, — целует ей ручку старший макаронник. — Уж простите.

— Сегодня ваш порох быстро иссяк, маркиз.

— Да уж так, пердонете.

Мы остаемся втроем и я тут же отхожу от стервы к Кали:

— Прости!

— Не хочу тебя видеть, — отворачивается. — Вообще пойду домой.

И не идет никуда, топчется на месте. Хватаю девушку за руку, резко разворачиваю к себе.

— Твой я спутник, твой! И на вечер, и на всю жизнь — на эту и все другие.

— А тогда чего…

— Да, тупая тема, извини. Просто итальяшки мне важны.

— Вот иди к ним со своей…

— Важны как цели, которым нужно задать трепку! Все сложно, потом объясню. Но я не мог тратить время. Нужно было их услышать, понять, как думают эти долбанутые фанатики.

Она замирает, мнется, вроде и извинить готова, но у Кали тот еще строптивый характер — шило толще. Нужна встряска, и я тяну ее на балкон.

— Давай на свежий воздух.

Прижав ее к балюстраде, тихонько глажу по спине.

— Красиво смотритесь, — обжигает перепонки колкий голос Софии.

— Мы закончили на сегодня, — даже не оборачиваюсь.

— Но мне нужно рассказать тебе завлекательную историю. Возможно, вам обоим. Твоей спутнице будет интересно.

— Обойдемся…

— Пусть расскажет, — отстраняется от моей руки Кали, с недоверием глядя мне в глаза. — Пусть.

Перешагнув через порожек, София двигается дальше по сияющему мрамору балкона.

— Совсем недавно в совсем недалекой галактике жил-да-был великий герой. Звали его в честь грозового божества — Перуном, — выпучиваю глаза — охренеть, как много она высосала из моей головы. — Всю свою жизнь Перун сражался с ордами монстров. Всю свою жизнь он оберегал крупицы вымирающего человечества. Всю свою жизнь он убивал исчадия адского огня.

Как золотой коршун, шурша юбками, София наматывает круги вокруг нас с Кали. Будто ждет момента, чтобы накинуться.

— На счету героя Перуна к концу его жизни были бессметные полчища тварей, триста Высших демонов, шесть Генералов, один Владыка выводка, — София медленно смыкает ресницы и приоткрывает вновь. — И ни одной женщины.

Морщусь, делаю пару вдохов поглубже. Эта стерва знает обо мне всё! Видит как облупленного!

— О ком она говорит? — крутит головой Кали.

Обо мне.

— Ни о ком, — вырывается из моего рта.

— О самом потрясающем человеке, конечно же, — София смотрит на меня с выражением — и что ты в ней нашел? — Посвятив себя войне, Перун пренебрег своим счастьем, — София вздыхает. — Обрек себя на одиночество до самой смерти в жерле вулкана. Не грустно ли?

— Я не понимаю… — вздыхает Кали. — Это какие-то дворянские игры?

Это моя жизнь.

— Именно они — игры, — с трудом выдыхаю.

Чувствую, как острые когти вспарывают мою грудь. Да, больно. Но я ни о чем не сожалею. Я спас сотни тысяч, нет, миллионы людей. Они уж точно не были все одинокими.

— Но это не конец истории, — София встает прямо напротив меня. — После кончины герой переродился в новом мире, где нет повсеместной смерти и ужаса. Здесь прекрасное солнце, прекрасные города, прекрасные женщины, — легкая улыбка трогает коралловые губы. — И что же делает герой? Он снова ищет врагов человечества, — княжна закатывает глаза: мол, ох, уж эти герои, нет, чтоб для себя пожить. — Но история одиночества уже не повторится по нескольким причинам. И знаешь, какая главная, милая? — обращается она к Кали.

— Да договаривайте уже, — рычит ничего не понимающая Оля.

— Всему свое время. Сначала перейдем к вторичным, — коварный огонек загорается в глазах Софии. — Артем, ты ведь впервые на таком мероприятии? У тебя в этом месяце много что впервые. Например, первое занятие любовью с женщиной.

Кали оборачивается ко мне. И молча ждет ответа. А стерва София тем временем отходит к перилам будто бы полюбоваться луной.

Вздыхаю.

— Мы не будем сейчас об этом говорить.

— Не будем, — кивает Кали. — Ты только скажешь, еще встречаешься с ней или нет.

— Сначала провожу тебя домой.

— Ты ее бросил?

Вдох-выдох.

— Кали…

— Оля я! — отталкивает она меня и бросается прочь с балкона.

Что за детский сад, черт.

Прыжок. Настигаю девушку в мгновение ока, перегораживаю ей путь.

— Прекрати концерт. — Она пытается обойти. Хватаю за плечи — встряхиваю. — Этим вечером ты со мной, и я не отпущу тебя одну.

— Отпусти, — рвется Кали с подозрительно блестящими глазами.

Просто сгребаю в охапку и держу, терпя удары. Чувствую, как под пальцами твердеет спина девушки — прямо бетонная стена. Доспех врубила. Все равно не отпускаю. Сила Шарика уж сдюжит с Воином.

Некоторое время Кали трепыхается, как воробушек в силках.

— Черт! — сдается она наконец и утыкается лицом мне в плечо. — Бесишь! Мерзавец!

— Истеричка, — вдыхаю ее запах.

— Изменщик, — мычит она мне в смокинг.

Какое-то время мы стоим молча, но меня ждет одна змеина, которая, прижавшись спиной к перилам, недовольно сверкает золотыми монетами вместо глаз. Что, обломилась, солнышко?

— Иди к столам, — разжимаю руки. — Я скоро. И не вздумай сбежать — догоню, сдеру платье и отшлепаю.

— Извращенец, — напоследок хмыкает Кали, бросив недовольный взгляд на сестру Белоснежки. Уверен, моя спутница не сбежит. Усмирить ее та еще проблема, но мы это только что прошли.

— Зараза, — вздыхает София.

— Согласен, — киваю. — Ты — та еще зараза.

Подхожу к ней и чуточку сжимаю плечо княжны. Она ойкает.

— Я еще не дрался с Рыкарями. Не хочешь тоже стать моей первой женщиной?

София отшатывается.

— Только не в этом плане.

— Чего ты ко мне пристала? — рычу, притягивая ее обратно. — Раз вызнала всю мою подноготную, понимаешь, что не я угрожаю твоему роду.

— Главная причина, почему у истории героя Перуна будет счастливый финал, — под моим напряженным взглядом София сглатывает, голос ее ломается, но она все же добивает предложение. — Это женщина…женщина, которая знает его лучше, чем он себя сам. Женщина, которая видела ад — окружавший героя и полыхавший в его груди. Эта женщина сейчас дрожит в руках героя и перебарывает свой страх. Эта женщина готова на всё ради его счастья.

Шокированно застываю. Фанатки мне только не хватало.

— Моя жизнь — не кинофильм, не ужастик, — разжимаю пальцы. — И уж точно не мелодрама. Нельзя вторгаться в мои воспоминания, а потом заявлять — я та самая. Мои мысли — не игрушка. Так что от тебя мне требуется только одно.

— Что же? — прикусывает София губу.

— Отвалить! — отворачиваюсь и бегом к ждущей Кали.

_______

Добрый!

Рубрика «Легендариум демоника Перуна»

Больше всего тварей демоник Перун убивал после прогулок по разрушенным мегаполисам. Ходят легенды, что он заряжал Грозовые когти на резервных электростанциях. На самом деле — свою жажду убийства видом руин старого мира.

Рубрика благодарностей

Максим Раевский, спасибо за достойный подарок!

Спасибо за награду Сергею Петрову!

Спасибо за награду Егору!

EtaDzeta, крутой подарок, приятно! Спасибо!

Спасибо за награду Denis Davydov!

Сергей, спасибо за награду!

Ринат, спасибо за крутой подарок!

Спасибо Даниилу Бортнику за замечательный подарок!

Хейтеры все равно завалят, так что спрошу Как прода-то???!!!!

Кстати-и-и… у кого есть идеи для «Легендариума демоника Перуна»? Не стесняйтесь, кидайте в комменты — зачетные хохмы включу в рубрику (с указанием авторства конечно!) А кто же все-таки стесняется — шли в личку, анонимно поржем с тобой;)

Глава 30 — Закон бутерброда

Утро воскресенья начинается с того, что гроза ада, великий демоник Перун едва не ревет как девчонка. Прямо за завтраком. Едва кусок вкуснейшего душистого пирога с черникой обжигает нёбо.

Твоего Градгроба бензопилой! Не думал, что так соскучился по маминой выпечке. По животу растекается ласковый жар. Вкус далекого детства наполняет пониманием. Я дома. Теперь точно.

— Сынок, все хорошо? — хлопает глазами мама, теребя фартук. — Милый мой, что случилось? У тебя глаза блестят!

— Все хорошо, ма, — бурчу с набитым ртом. — Просто мне очень не хватало твоего пирога.

— Поддерживаю, — берет слово отец, держа в руках газету. — Последний раз ты баловала нас своей выпечкой целый месяц назад. Непорядок, жена!

Месяц назад я еще бился у отрогов Эразина. В загаженной демонами пустоши за счастье было найти хоть один захирелый куст пырея. Питались замоченными корнями сорняков.

— Буду почаще печь, а то совсем превратитесь в плаксивых девчонок, — вздыхает мама с хитрым огоньком в глазах. Похоже, угодил ей своими нюнями, ну хоть одно утешение.

После душещипательного кушанья собираюсь помедитировать в комнате. Через два часа встреча с отцом Аллы — надо мысли в порядок привести. Да и астральное тело поукреплять опять же.

— Чей-то лимузин не может разъехаться с соседским «козликом», — подходит мама к окну.

Отец подозрительно смотрит на меня.

— Сынок, будь осторожнее со знатными друзьями.

— Пап, не волнуйся. Это, наверное, к соседской дочке — ну та, что совсем головой не думает, а потом будет реветь.

— А, — успокаивается отец и заводит любимую шарманку. — Вот имелся бы у бестолковой ум — тогда не таскалась бы, ведь если прилежно учиться, то глядишь, и работящий парень заприметит.

У меня вибрирует смартфон:

«Есть разговор. Спускайся. Светлана»

Прикатила Белоснежка на мою голову. Что ей надо? София растрепала, что я демоник? Ну и какое Бородовым дело? Боятся моей потенциальной силы? На их месте меня б нехило потряхивало. Ну пусть договариваются — я добрый, мне от них надо только спокойно доучиться. Ну и стипендию побольше заодно уж.

— Всё же за мной, па. С лицея — домашку попросили дать списать.

— Помоги одноклассникам, конечно, — сразу кивает отец.

Ох уж это повсеместное раболепие перед дворянами. Ничего, и мы еще возвысимся выше кремлевских звезд.

Прямо дежавю — у моего подъезда стоит точно такая же «Чайка», что у Аллы — гладкая, черная, с узкими фарами. Вообще машину бы следовало назвать «ласточкой» под стать распространенному черному цвету моделей и плавным изгибам кузова. Сам открываю заднюю дверь и без спроса запрыгиваю внутрь.

— Даже дня не даешь отдохнуть от тебя, Белоснежка?

Ее стройная фигура в светлой блузке и черной юбке каменеет на коньячном фоне салона.

— По-моему, вчера ты неплохо отдохнул с моей сестрой, — задирает Света острый подбородок и велит шоферу. — В любое кафе поблизости.

Лимузин сразу трогается.

— Эй, куда! — рычу на Белоснежку. — Мне некогда с тобой коктейли пить из одной трубочки.

— Я тебе кое-что объясню, простолюдин, — рассерженные глаза Светы превращаются в раскаленные звезды. — И если хочешь выжить, ты меня послушаешься.

Догадываюсь, о чем речь пойдет.

— Предупреждать будешь о своей ненормальной сестренке-менталистке?

Света не торопится с ответом — переваривает шок.

— И ты смог пережить сканирование? — тихо говорит. Понимает, что сморозила, и прикусывает язык. Но поздно.

Во время того сеанса неслабо голову раскалывало. Значит, после ковыряния Софии меня предполагалось вынести ногами вперед. Но Гиба спас от инсульта. Хм, счета к Бородовым у меня все растут и растут. Одним школьным дипломом уже не отделаются. За угрозы расплата одна — кровь.

Только не Белоснежку же в сортире мочить.

— Ну, раз твоя информация утратила актуальность — расходимся?

Света порывисто хватает меня за руку.

— Ты мне всё расскажешь, хорошо? — да она вся на взводе! Неужели за меня волнуется?

— Быстро только, — откидываюсь на спинку кресла.

Водитель останавливается, и мы выходим. Гляжу на вывеску кафешки и застываю.

— Вези в другое место, — разворачиваюсь.

— С чего бы? — спрашивает Света. — Здесь вроде прилично.

— Здесь обитают драконы.

Точнее одна дракониха. Это кафе родителей Кали. Нечего девушку лишний раз полошить, только вчера на фуршете ее София взбесила. Еле откачал потом поцелуями в такси.

Но как раз срабатывает «закон бутерброда» — на горизонте появляется Кали с розововолосой подругой. Обе в коротких юбках и розовых футболках, при небольших наклонах оголяющих аккуратные талии. «Для кого она так вырядилась?» — сразу берет меня ревность.

— Бес, — удивительно сдержанно реагирует истребительница кротосов. — А ты пришел в кафе посидеть?

Розововолосая тихо кашляет в кулачок, и Кали добавляет:

— …вместе с подругой?

Да тут явная дрессировка. В моих глазах розововолосая сразу вырастает — и дня не прошло с прошлого инцидента, а уже научила подругу правильно себя с мужчинами вести. Уважаю.

Но Белоснежке, видимо, воспитателя по манерам никто не искал.

— Подругой? — вздергивает она брови. — Я княжеских кровей, мне непозволительно дружить с каким-то простолюдином.

Ага, только тайно встречаться, как делала это с Бесенком. Нет, ну вот что она городит? И главное, зачем?

— Вот же зазноба выискалась, — вспыхивает мигом Кали.

— Оля… — розововолосая пытается ее утихомирить. — Держи себя в руках.

— Держу, отлично держу. Не слышала что ли? Она моего парня обозвала «каким-то»!

— Парня?! — Белоснежка переводит ошеломленный взгляд на меня. — Мало тебе Настьевой?

Вот и рассказал ей всё, блин. Пешком что ли домой пойти. Лесом эти женские разборки. Надо медитировать, астральное тело лечить, пока пернатые по мою шею не вызвали демонюгу посильнее.

— Братик? — и Лена здесь — по тротуару в нашу сторону шагает. — А ты что гуляешь? Оу, с девушкой?

— Да, сегодня он со мной, — вставляет Белоснежка. У нее прямо раздвоение личности — дружить нельзя, но гулять запросто.

— Но вообще в принципе девушка твоего братика — это я, — раскрасневшаяся Кали не сдает позиции.

Розововолосая лишь молча качает головой, воздев глаза к небу. Ушло твое воспитание в трубу, но ничего, еще научишь. Кали быстро схватывает, правда, в основном приемы удушающих и ударов.

Даже не заморачиваюсь, чтобы что-то отвечать на этот неадекват. Есть миссия поважнее — быстрее спасать Лену, пока дурными примерами не загубили мне сестренку.

— Мороженое хочешь? — беру ее за руку и увожу в кафе.

Там заказываю сестренке огромную тарелку с клубничным пломбиром и для себя небольшой вафельный стаканчик. Глаза Лены загораются от восторга. Уже когда мы за столиком уминаем сладкий десерт, присоединяются и трио девушек. И судя по следующим репликам, к консенсусу они пришли.

— Артем, прости меня, — мнется Кали, опустив глаза под строгим наблюдением своей подруги. — Я пытаюсь быть тебе хорошей девушкой, но не всегда могу смолчать.

Белоснежка лишь молча скрещивает руки на блузке, но переведенный на ледяную королеву взгляд розововолосой волшебным образом воздействует и на нее.

— Ладно, я тоже извиняюсь. Не положено княжеской дочери опускаться до публичных обсуждений статуса чужих отношений.

Хм, не очень понял, о чем она конкретно. Но мало ли, что они там за дверями успели друг дружке наорать.

— Хорошо, что унялись обе, — подвожу итог дурацкого конфликта и перевожу взгляд на подругу Кали. — Но в этом, как понимаю, только твоя заслуга. Как тебя зовут?

— Кира Рисова. — Розововолосая смущенно опускает глазки.

— Очень приятно. Меня — Артем.

— Я знаю, — ее волнению нет предела. Щеки становятся цвета волос. Милота.

Хлопает дверь и входит лицо, знакомое мне по Страшному миру. Белоснежка оборачивается на звук и ее лицо вытягивается.

— Брат?! — едва не выкрикивает она. — Что ты здесь делаешь?!

— Привет, сестренка, — усмехается Глеб-Шприц. Мой былой товарищ, вместе с которым мы топили толпу борвасов в ревущей реке. — Давно не виделись.

Мягкой кошачьей походкой он приближается к нашему столу. Выдвинув свободный стул, усаживается.

— Как вас много, — цокает языком беловолосый юноша, оглядывая девушек, Лену и меня.

— Брат, я должна сообщить отцу! — сжимает кулаки Белоснежка. — Тебе нельзя здесь быть! Ни в городе, ни даже в стране.

— Мне вообще нельзя быть, — Глеб вдруг обращается ко мне, золотые глаза сужаются как у кота. — Прикинь, парень, какой у нас добрый отец — сказал родному сыну, что убьет его, если увидит. Мыслимо ли?

Молчу. Мне нечего сказать — слишком мало информации, чтобы дать оценку. В этом мире Шприц может быть кем угодно, даже насильником и убийцей.

— После того, что ты сделал…это огромная милость, — содрогается Света.

Глеб закидывает ногу на ногу.

— Подумаешь, разнес пару борделей до основания. И двадцати жертв не наберется. Зато как отжег — на весь центр светило, — подмигивает он.

Над нашим столом повисает могильная тишина. Кали и Кира непроизвольно отступают за мою спину. Одна Лена самозабвенно наяривает свой пломбир, не вникая в сказанные признания в убийствах.

«Глазами Жамбы» изучаю носителя возможной угрозы. Не вижу в Глебе ни «колодцев», ни русла живы. Он что, тупо маньяк, не знающий боевые искусства?

— Уходи, — говорит Света. — Пожалуйста.

Брат и сестра взирают друг на друга золотыми глазами.

— Мне очень плохо, сестра, — вдруг признается Шприц. — Без близости Осколка — родовой геном истощает мое тело. Отец прогнал меня, прекрасно зная, что, не посещая алтарный зал, я не проживу и три года. Вся жива исчезла, саммо не доступно мне. Даже мои глаза видят смутно.

Под длинными ресницами Светы блестят слезы, но она лишь повторяет:

— Уходи, брат.

— Ты вообще слушала?! — резко вскакивает со стула Шприц. — Твой любимый братик умирает к чертям собачьим! Помоги мне, эгоистичная сука!

Он не успевает сделать и шага к ней, как от моего толчка отлетает на метр. Валится на пол. Немногочисленные посетители оборачиваются на сцену.

— Тебе сказали уйти, — перегораживаю дорогу Глебу, пока он поднимается на ноги. — Не пугай девочек и просто выметайся.

Парень изучает меня.

— Да, сказали. Что же, вызову такси, ты не против? — но он даже не достает кнопочный телефон из нагрудного кармана — просто говорит громко. — План «Б».

И в следующее мгновение понимаю, что телефон включен на громкую связь. Потому что в кафе на полном ходу врывается фургон. Лифтованный, в полном обвесе. Кузов спереди защищает кенгурятник из толстых труб. Проломив стену и окна, «Кавказ-Бездорожье» летит прямо на меня. Визжат покрышки по плитке пола, железные бока кузова сминают столики на пути. Ловкость Мурки бы выручила, но отступить я не имею права — за моей спиной Лена и Кали.

Летят вокруг обломки штукатурки, осколки стекла усыпают пол. Ревя двигателем, машина врезается в меня. Мои ладони вминаются в капот, продавливают кузов, в то время как грохот мотора бьет по ушам с каждой секундой все сильнее. Напрягаю бицепсы, и перед фургона слегка поднимается. Лопается стекло со стороны водителя.

— Что за горилла?! — слышу крик из машины.

Шины буксуют, разбрасывая облако стеклянных осколков и комья разбитого кафеля, двигатель ревет, перекрывая крики девушек за моей спиной.

Фара горит прямо перед моим носом, как глаз чудовища. Выпускаю нити, и крючья лесок разбивают дурацкие огни, а заодно и зеркала, влетают в салон сквозь окна. Слышен звук лопающегося стекла, затем пронзительный крик перекрывает шум сдыхающего мотора.

Я почти остановил фургон. Колеса в бессилии вспахивают пол, словно культиватор землю. Подача газа больше не поможет набрать скорость.

А в следующий миг наружу, над капотом, высовывается автомат. На черном дуле вспыхивают искры. Прямо мне в грудь летит горячий свинец.

_______

Добрый!

Рубрика «Легендариум демоника Перуна»

Генерал Яка имел гарем из десяти тысяч свирепых демонесс, ко многим из которых сам боялся притрагиваться. Зато к ним притронулся Громовым когтем демоник Перун, когда крушил Цитадель Генерала.

Рубрика «Хохмы о демонике Перуне»

*

В промежутках между истреблением демонов, Перун филигранно чистил картошку громовыми когтями. Автор: Антон Кергенцев

*

Однажды Перун встретил Разрушителя… Так родился знаменитый малиновый звон. Автор: Руслан Мазитов (**Разрушитель — брутальный персонаж из книги «Похождения египетского бога…»)

*

— Ей, Бес, ты чем занимаешься?

— В Кальмара играю

— Так, Перун, перестань призывать Ктулху.

Автор: Leva

*

Рубрика благодарностей.

Спасибо за награды:

Rusuban

Эдвард Тиг

Свят Бессараб

Веаним

Qq qq

al657

аз77

Эл

Глава 31 — Поиск безумца

Автомат грохочет. Пули прожигают насквозь мою грудь. Простреленные мышцы перестают сокращаться и слабеют, и фургон, словно почуяв это, резко газует, врезав кенгурятником мне в бок.

Отлетаю, кувыркаясь через себя. После удара о стену воздух покидает легкие. Медленно сползаю на пол, окутанный облаком выбитой краски и штукатурки. Рядом кричат девушки, слышу гром пальбы. Но ни фига не вижу. Перед глазами лишь потолок. Пока не заживут мышцы кора и шеи, пока не встанут на место позвонки — даже не повернуть головы.

Считаю секунды, будто это ускорит регенерацию. Раз, два, три… Да быстрее же! Моя сестренка — там, с этим маньяком! Шевелись, ящеродемон!

Гиба будто услышал. Мешок с костями под названием тело наконец изволит слушаться. Вскакиваю, волоча по полу еще не полностью зажившую ногу. По пути из затягивающихся ран вылезают пули и теряются среди гильз на полу.

Налетчики практически сбежали. Передние колеса фургона уже за витриной кафе, мятый бампер на прощание мигает разбитой фарой — и машина с ревом уносится в проулок.

Вместе со Шприцом.

Оглядываю девушек — они лежат на полу. Нахожу только каштановую и розовую головы.

Бешеная злость вскипает в сердце. Нападавшие забрали Белоснежку и Лену. Забрали мою сестру.

Сдерживая себя, смотрю на уменьшающийся фургон. Запоминаю номера. В заднем окне застывает ошеломленное лицо Шприца. Чувствую, как ссадины на лице заживают — а Глеб прекрасно это видит. Его губы растягиваются в весело-сумасшедшем оскале:

— Ты такой же, как я! — кричит — Ты такой же!

— Это вряд ли! — звериный рев раздирает мне горло. — Ведь только ты из нас двоих ПОКОЙНИК!

Его ухмылка пропадает, Шприц бледнеет и отступает вглубь фургона прочь от моего взгляда.

Ярость застилает глаза, едва удерживаюсь, чтобы не броситься вдогонку на своих двоих. Но включаю голову. Фургон уже не догнать. Зато найти возможно — есть мысли. Сначала надо позаботиться об оставшихся.

— Артем, — трясет головой лежащая на полу Кали. Рядом раскинулась Кира, розовые волосы поблекли от поднявшейся пыли. Обе пришли в сознание.

— Как себя чувствуешь? — наклоняюсь к Кали.

— Я…нормально… Они похитили княжну и Лену.

— Вижу.

Времени нет. Быстро прощупываю пальцами ее ребра и суставы. Переломов нет. Оттягиваю правое веко Кали, изучаю глазное яблоко. Выпячивания не вижу, сосуды не расширены.

— Закрой глаза.

Она слушается. Опускаю палец на веко — не пульсирует. Значит, мозг не поврежден.

— Сотрясения нет. — Рывком ставлю ее на ноги и придерживаю девушку.

— Киру тоже проверь, — оборачивается к подруге моя девушка.

— Киру проверят врачи скорой, — смотрю, как розововолосая по стенке поднимается. Координация вроде в порядке — а больше одной минуты потратить на нее не могу. — Дождись их, поняла?

— Да, не беспокойся обо мне…спасибо… — кивает девушка, резко покраснев и не отводя взгляда от моего лица.

— А ты со мной, — тяну Кали за собой из разгромленного кафе.

Снаружи сразу подхожу к водителю лимузина. Мужик стоит у тонированного заднего окна, теребя мобильник, с лысины пот стекает градом. Видимо, представляет во всех подробностях, что с ним сделают Бородовы за потерю Белоснежки.

— Сообщили князю?

— Ччто? — разевает рот.

— Что небо голубое, — рычу я. — Быстрее соображай, кретин! Князь в курсе, что его дочь похитили? Безопасники рода подключились?

Наезжаю не по прихоти- Белоснежка нужна своему брату-психу, а вот Лену запросто могут пустить в расход. Плюс меня гложет вина. Сестренка сейчас в руках у поехавшего Шприца, а упустил их никто иной как демоник в теле школоты.

— Д-да, Служба безопасности забила тревогу, уже звонила, — вздрагивает водитель от воспоминания. Значит, это безопасники и застращали его до дрожи в коленях.

— Отлично, отвезите нас в спортклуб «Скала».

— По инструкции я должен немедленно прибыть в особняк Бородовых для дачи показаний.

Странно, что еще не отбыл. Не сильно-то он туда хочет — на допрос в тесную коморку, где лампочкой будут в глаза светить и орать, требуя сознаться в сговоре. Может, даже пару раз по лицу костяшками пройдутся.

— Есть номер телефона старшей дочери князя?

— Есть…

— Если забронирую вас на сегодня — то отвезете в «Скалу» за десять минут, ок?

— Так точно, — радостно лыбится водитель. Неудивительно — не дурак, чтобы жаждать в княжеских застенках сидеть.

Оказывается, верно нас учат на уроках менеджмента — лояльный подход с обещанием награды зачастую результативнее ругани и мата… Не понял, а чего мы все еще глазами хлопаем?

— Ну так говори драный номер, остолоп! — ору так, что даже Кали вздрагивает за спиной.

Мужик подскакивает. Секунда — и мобильник у него в руках. Под диктовку вбиваю номер себе в смартфон, звоню.

— Да? — напряженно спрашивает София. Возможно, ждет звонка похитителей.

— Это Бесонов.

— Артем! — ее голос меняется в секунду, наполняется нотами обожания и желания. — Ты был там? Водитель сообщил, что Света с тобой встречалась. Сейчас отец ждет требования о выкупе…

— Не уверен, что оно будет. Замешан ваш братец — Глеб.

— Глеб?! — теперь ее голос полон ужаса. — О Свароже! Моя Светочка у Глеба? Он безумец, он социопат, он сумасшедший, Артем!

— Не могу с этим спорить. — Решиться похитить мою сестру может только сумасшедший, возомнивший себя Властелином Вселенной.

— Перун, пожалуйста! Пожалуйста, спаси мою сестру!

— Занимаюсь этим. Мне нужен водитель Светы на весь день.

— Забирай. Что еще?

Еще скоро ты горько пожалеешь о том, что пыталась убить меня. Но этого не говорю.

— Еще позвоню где-то через полчаса. Будь на связи.

— Спасибо, Перун. Взамен сделаю всё, что захочешь…

Не дослушав, передаю смартфон водителю. После того, как он получает добро княжны, садимся по коням. Мы с Кали размещаемся сзади. Держу девушку за руку, перебираю ее сильные пальцы.

— Теперь по порядку — кто вас с Кирой и Белоснежкой сделал, когда меня подстрелили? Из фургона выскочил Кмет?

— Нет, это брат княжны, — Кали смотрит мне в глаза. — Он очень сильный, Артем, прямо как ты. И при этом у него нет доспеха. — тихо договаривает. — Прямо как у тебя,

В моей голове вновь раздаются слова Шприца. «Ты такой же!».

Шприц — демоник. Потому я сразу не почуял в нем сверхъестественной опасности. Местную живу «глаза Жамбы» сразу видят, а вот с фракталами сложнее — надо долго вглядываться, чтобы их уловить.

Дело в том, что жива, как горная река, течет по всему телу между «колодцами», и заметить ее поток просто. Фракталы же — закрытые коробки. Замкнутые инсталляции из геометрических фигур. По сути это — ментальные имплантаты, типа искусственных зубов, которые вживаются в астральное тело. Снаружи них всплесков силы очень мало.

— Приехали, господин, — оповещает водитель, притормаживая.

В этот раз возле спортклуба «Скала» не ошиваются бандиты. Видимо, Шарик многих перегрыз. Главное, чтоб главный засранец выжил.

— Тебе не обязательно идти со мной, — отпускаю руку Кали. — Можешь подождать здесь.

— Нет, я с тобой! — заявляет она и, встретив мой взгляд, сразу сбавляет гонору. — Если можно.

— Можно, — решаю я, и Кали разве что только не мурлычет, преданно заглядывая мне в лицо.

Внутри спортклуба дорогу нам преграждают два бандюгана. Больше внутри никого. Сам зал почистили и от трупов, и от залатанных боксерских снарядов, и клетку-арену заменили. Только изрешеченные пулями стены свидетельствуют о бойне.

— Какого хрена приперлась, школота? — ковыряется мизинцем в ухе лысый здоровяк. — А телку ничего, пацан, ты привел. Оставляй — мы ее научим не только драться.

Эти либо не помнят меня, либо в день ужина Гончей гуляли далеко от базы. Тогда и нечего растрачиваться на объяснения. Дегенераты не поймут.

Шагаю прямо на лысого.

— Прочь с дороги.

— Чего?

Плечом врезаюсь здоровяку под ребра. Высокий рост играет с ним дурную шутку — все ниже плеч превращается в кашу. Запоздало бандит надевает доспех. Теперь он как твердый кокос, внутри которого плескается молоко.

Поднимаю здоровяка в воздух и бросаю на пол. Наступаю кроссовком ему на трахею. Легонько жму — защита выдерживает. С оскалом давлю чуть сильнее — «колодцы» в предсмертной панике мерцают. Хрипя вороной, лысый умоляюще крутит зрачками. Я же смотрю на его бледного сотоварища.

— У меня сегодня плохой день, — поясняю свое вызывающее поведение. — Сейчас раздавлю твоего друга как таракана, потом сделаю то же самое с тобой. Беги или дерись.

— О-отпусти Ку-кузьму, — мелет чушь второй бандит, выбрав третий вариант — вообще впасть в ступор. Ну молодца, удивил! Головорез, блин.

Пускаю из пальцев паутину — нити плотно оплетают руки вместе с туловищем бандита.

— Полетай, кукушка.

Хватаюсь за паутину обеими рукам и дергаю как канат изо всех сил к себе. Бандита бросает навстречу со скоростью торпеды. К этому моменту поднимаю согнутую ногу, а когда разгибаю — стопа впечатывается в челюсть противника. Фронт-кик отправляет беднягу в новый полет, пока его не ловит стена. Ай, нет — деревянная обшивка ломается, следом не выдерживает и газобетонная кладка. Открывается еще одно окно на улицу. Бандит вываливается в проем на асфальт и уже не встает.

Вторая моя нога все еще стоит на шее лысого.

— Ты его убьешь? — спрашивает меня Кали. Ее лицо сейчас бледное как у Белоснежки, но глаза пронизаны пониманием моей жестокости. Даже в этом разнеженном мире, не обугленном пока жаром Армагеддона, она остается верной боевой подругой.

Какой-нибудь лиричный герой на моем месте сказал бы: «Решай сама — убить мне или пощадить твоего оскорбителя?» Но это лишь глупость. Кали еще только девочка, нельзя взваливать на нее ответственность за чужую жизнь. Ее психика сломается от такой тяжести. Пока моя Кали должна только видеть умысел принимаемых мной жестоких решений, анализировать и оценивать.

Поэтому я просто говорю:

— Убью, — и тут наступает время для урока. — Или ты видишь причины не делать этого?

Всё просто. Ответственность полностью на мне, мою девушку не будет грызть совесть. Зато Кали поучится мыслить логически в экстремальных ситуациях. И вовсе не копаться в моральных терзаниях, а именно видеть, как сложатся обстоятельства.

Что-то долго она роется в раздумьях, потороплю.

— Быстрее соображай, Кали — мне надо спасать сестру.

— Полицейские, — спешно говорит, будто одернутая учителем. — Проведут расследование и могут выйти на тебя. Им не объяснишь, что ты был в своем праве и мстил за меня, — она розовеет и чуть отпускает ресницы. — За честь своей девушки.

— Соображаешь, — коротко хвалю и убираю ногу с шеи бандита. Тот уже не встанет — пока целителя не позовут.

Мы проходим через зал. Проходим по коридору мимо раздевалок и туалетов. Пинком выбиваю дверь в единственный кабинет.

Живёхонький Маклауд полуразлегся в кресле. Об его колени трется крашеная девка в одних трусиках и лифчике. Причем трусики болтаются на одной ноге у самой ступни, а чашечки лифчика задраны выше грудей, чтобы не мешать головорезу их лапать раскрытыми пятернями.

При моем вторжении девка испуганно вскрикивает.

— Какого черта… — Маклауд, заметив меня, на глазах меняется и мигом становится еще испуганнее, чем баба на нем.

— Тук-тук. Мы к тебе в гости, — говорю без капли веселости. — И кстати — если твоему человеку не вызвать целителя в течение ближайших полутора часов — он умрет от внутреннего кровоизлияния. Поэтому поспешим с разговором.

Бросаю взгляд на шлюшку.

— Вон пошла.

Девку мигом сносит с бандита. Убегая из кабинета, она будто специально, хоть и вся трясясь от ужаса, касается рукой моего бедра. Хм, а чего ее так колотит? Стоп, а во время поединка с Маклаудом не она ли попала под действие Яка? Облизывалась потом еще… Ай, неважно.

— Разве мы не рассчитались? — блеет Маклауд, пытаясь собраться с духом. — Больше половины моих людей полегло за то, что ты испытал неудобства.

— Мне плевать, кто у тебя там полег — люди или собака. Я говорю — ты слушаешь. Прерываешь хоть раз — сворачиваю тебе шею и ухожу. Ясно?

— Угу, — мрачнеет головорез.

Слышу, как Кали тяжело дышит в затылок. Бросаю косой взгляд на нее. Губы приоткрыты, глаза на пол-лица, легкая испарина на лбу. Явно когнитивный диссонанс. Ну да, таким она меня еще не видела. Не мешкая избиваю бандитов до полусмерти, их главарю угрожаю, а тот в ответ лишь дрожит как осиновый лист.

— Группа неизвестных лиц. Автоматы, фургон «Кавказ» обвешанный по полной, словно к зомби-апокалипсису приготовленный. Номер машины, — диктую номер, Маклауд только кивает, будто на слух запоминая. — С ними отпрыск дворянского рода в бегах — лет двадцать, беловолосый, с золотыми глазами, сумасшедший. Явно в городе недавно — отпрыску запрещено появляться в России. Теперь говоришь ты: слышал о них?

Если этот вариант не сработает, остается только супернюх. Но Гончая меня вряд ли быстро нашла. Кружить по городу буду точно не меньше двух дней.

— Мы были посредниками в сделке, — наконец говорит Маклауд.

— В какой сделке?

— Группе итальяшек, появившихся в городе, требовались база для укрытия и оружие. Я связал их с оружейниками, а также сдал в аренду несколько мест, пригодных под логово.

— Зачем несколько?

— Для подстраховки. Якобы никто, даже продавец не будет знать, где именно они укроются.

— Якобы? То есть ты знаешь?

— Скрытая сигнализация — хорошая вещь, — позволяет себе усмехнуться головорез. — Да, знаю. Заброшенная обувная фабрика рядом с Видным, в Подмосковье.

— Адрес, — тяну руку.

Вздохнув, Маклауд достает из тумбочки ручку с листком и чиркает.

— Пацан, я не стукачу, — говорит он, протягивая мне записку. — По крайней мере, не запросто так. Имей в виду.

— Выбирая шею, на которую хочешь сесть, — убедись, что она без острых жабр, — хмыкаю. — Не забудь про целителя — а то совсем без людей останешься.

Разворачиваюсь и выхожу. Кали следует за мной почти впритык к спине. Дыхание у нее учащенное, словно после велогонки.

_______

Добрый!

Рубрика «Легендариум демоника Перуна»

Однажды в демоника Перуна ударила молния и зарядилась от него электричеством.

ЗЫ. Напоминаю, что ваши хохмы тоже принимаются)))

Рубрика благодарностей.

Спасибо вам огромное за подарки:

Всеволоду

Sergio Kozyrev

Илье Лалетину

Pojarnik

Сороченко

Beer bear

Леониду Кучерявому

IlyaPSH

muromez

Nikey

Ну и как вам прода-то!

Глава 32 — Сделка с Дьяволом

С глаз Светы снимают повязку. Первое. что она видит — жуткую ухмылку брата.

— Располагайся, сестренка, — обманчиво сладким тоном говорит Глеб. И толкает ее. Она падает на пол, холодный бетон обжигает голые колени. Рядом лежит маленькая Лена, из-под повязки на глазах бегут слезы.

— Лена, всё хорошо, — Света порывается обнять девочку, забыв, что ее руки сковывают цепи.

— Какая милая сцена, — насмехается брат. — Не зря я выбрал из трех антилоп ту, что помладше.

Они в каком-то ангаре. Старая фабрика или завод. В стороне, на пыльной конвейерной ленте, уселся смуглый мужчина. Иностранец. Черными масляными глазами он буквально пожирает задравшуюся юбку Светы.

Княжна пытается надеть доспех — не выходит.

— О, даже не старайся, Светлячок, — подмечает ее попытки Глеб. — Цепи из морина. Спасибо Адриано за спонсирование дорогого подарка для моей сестренки.

— Говорили уже тебе — никаких имен, — морщится смуглый.

— Прости. Я опять забыл твой позывной, — чешет белую шевелюру Глеб.

— Роджер, — бурчит тот.

— Ну какой из тебя Роджер? Ты же итальянец! — хлопает глазами брат. — Из Южной Сицилии! Если не изменяет память — из района…

— Ох, заткнись, — сквозь сжатые зубы выдавливает Адриано.

Пожав плечами, брат подходит к груде коробок в углу.

— Я так соскучился по семье, Светлячок, — достает он охотничий нож. Его пальцы с любовью гладят клинок.

Высокий, статный, с шевелюрой белых волос, отливающих серебром, брат запросто вскружил бы голову любой девушке. Если бы не безумие в глазах и тесак в руке.

— Тебе нужна помощь, — вздыхает Света.

— Вот именно! — восторженно восклицает Глеб. — Вместо того, чтобы помочь сыну, отец послал меня куда подальше. Мог бы на худой конец в дурке запереть.

— Тебя помещали в психлечебницу, но ты убил санитаров и сбежал.

— А, точно, — брат подходит к Лене и острием ножа задирает ей повязку на лоб. Девочка испуганно сжимается, ее открывшиеся красные глаза блестят от слез.

— Не тронь ребенка! — вскидывается Света, вскочив на колени. — Не опускайся до такого ужаса. Что вы задумали? Хочешь попасть к Осколку?

— Осколок в прошлом, — брат присаживается на корточки, проводит лезвием по волосам Лены. — Мне нужны твои глаза, Светлячок. Но вот беда — вырезать их бестолку. Дьяволы требуют, чтобы жертва была добровольной, — он возносит грустные глаза к потолку.

Лена дрожит под ножом, ее всхлипы от каждого стального касания становятся всё громче и испуганнее. Эти звуки режут слух Светы, как плеть рабскую спину. Ей видится разъяренное лицо Артема, осуждающий взгляд Беса, который он обрушит на нее, если княжна позволит обидеть его любимую сестренку.

— Дьяволы?! — Света подползает на одних коленях к брату и со всей силы бьет его плечом. — Отойди от ребенка ты, чокнутый придурок, я сказала!

Брат от неожиданности заваливается назад и падает на задницу. Слышится хриплый смех итальянца.

От гнева бледное лицо Глеба наливается кровью.

— Ясно — разлюбила братика, значит, — рычит брат. — Тогда сделка, Светлячок. Сделка с дьяволом! Я не трогаю малышку, а ты отдаешь мне свою душу.

— Что ты несешь?! — рычит Света не менее яростно, нависнув над братом разгневанной фурией. Растрепанные белые волосы колышутся от каждого ее крика-слова. — Отпусти меня и девочку, пока отец не снес твою чокнутую голову!

— Снес голову? А мысль, — одним движением Глеб оказывается на ногах. Еще миг и развернув Лену спиной к себе, он приставляет нож к ее тоненькой шее. — Либо твоя душа, либо головка малышки. Решай.

— Душа! — сразу же вскрикивает Света. Неважно, что это за безумная игра, но княжна убережет сестру Беса любой ценой. — Пусть душа, брат, хорошо. Я сделаю всё, только отпусти девочку.

— Оу, самое интересное — делать ничего не нужно, Светлячок, — оскаливается Глеб. — Просто согласись на вечные муки. Твоя душа будет гореть и страдать в тенетах моей воли. Но перед этим ты потеряешь силу и ослепнешь. Твое тело угаснет как однолетний цветок. Представь всё это и просто скажи: «ДА».

Его рука сжимает плечо Лены, и она вздрагивает, как пойманная бабочка.

— Да! — быстро говорит Света, толком не понимая, чем обернется для нее сказанный бред.

Миг — и черное покрывало накрывает весь мир. Княжна хлопает ослепшими глазами. Белый свет потух как свеча.

Вместе с тьмой приходит и страх. Ее руки дрожат, горло немеет от ощущения бездонной пустоты, в которую она падает и падает…

Тьму прорезает мужской крик боли, затем удаляющийся голос брата:

— Похоже, к нам гости. Надеюсь, это мой собрат. Он обещал поиграть со мной в некую игру под названием «Покойник».

И тишина. Только порывистый плач девочки рядом.

Света перебарывает свою душевную слабость. Подумаешь, тьма. Темнота и в Африке темнота. Тут ребенок плачет.

— Лена, подползи ко мне, — зовет негромко. — Обними меня. Вот так, молодец. Всё будет хорошо. Нас спасут. Знаешь, кто?

— Знаю, — отвечает успокоившаяся малышка. — Братик. Он меня уже спасал от мажорки Кати.

— Значит, братик, — соглашается Света.

Девочка прижимается к княжне — щека к щеке. Ощущая жжение Лениных слез на своем лице, Света сама представляет, как в фабрику врывается и спасает…нет, почему-то не отец, даже не Лев Глумилев, глава Службы безопасности рода, а первокурсник Старшей школы простолюдин Бесонов. Не странно ли?

* * *

За сорок минут до этого.

На выходе из спортклуба сразу даю распоряжения водителю лимузина и Кали.

— Сейчас вы едете в особняк Бородовых, — протягиваю девушке записку с адресом обувной фабрики. — Передашь адрес безопасникам, расскажешь всё, что услышала в каморке Маклауда. Про итальянцев, про оружейников…

— Неужели ты поедешь в их логово один? — перерывает меня Кали.

Недовольно смотрю на нее. Она тут же тушуется, даже пятится на шаг. Еще долго будет помнить того переломанного в спортзале бандита.

— Прости, — говорит она. — Как скажешь, так и сделаю, конечно. Но разве не быстрее будет просто позвонить этой старшей дочери князя и сказать адрес?

— Безопасники могут не поверить телефонному звонку, — отвечаю. — Начнут перестраховываться, разведчиков пошлют кружить на двадцать километров вокруг фабрики, искать засады — и только потеряют время. Сказать им лично в лицо намного надежнее. Я же сам не могу таскаться взад-вперед — Лена не знатная барышня, для похитителей она не имеет ценности, и ее могут убить в любой момент. Справишься сама?

— Уже еду, — кивает Кали, подходит ближе и чмокает в губы. — Только себя тоже сбереги. Не только Лену.

Со вздохом она отстраняется, но я крепко хватаю подругу за талию, прижимаю к себе обратно и крепко целую. Мой жар заставляет ее стонать прямо мне в рот.

— Не волнуйся — твоего парня бережет сам мир. — Ведь он ждет, что я спасу его от Орды.

Не глядя как Кали садится в «Чайку» и уезжает, направляюсь к вырубленному бандиту на асфальте. Шарю по карманам. Бинго! Нахожу ключи с брелоком «Фиат». Значит, к Маклауду за тачкой не пойду. Сберег головорезу нервы.

«Фиат» — это же итальянская машина? Как символично — погибель макаронникам привезет свой же автопром.

Нахожу единственного на всю улицу итальянца. Мотор заводится от дистанционного нажатия кнопки на ключах и тихо жужжит. Отпираю дверь, сажусь, выруливаю на главную дорогу. Мелькают за окнами серые строения промзоны. Солнце выходит из-за облаков и стреляет в глаза. Опускаю солнцезащитный козырек — теперь нормально.

Вообще правильно Кали мыслит, конечно. В другой ситуации сообщил бы Софии адрес по телефону. Но во-первых — я не хочу рисковать жизнью Кали. Хрен знает, сколько фракталов Шприц умял за обе щеки. Возможно, он перещеголял мои шесть. Девчонок — двух Воинов и одного Ученика, между прочим — он уделал голыми руками. Значит, сверхсила точно. Регенерация тоже наверняка. Уже неслабо.

Вторая причина — у безопасников Бородовых нет задачи спасать Лену. Только Белоснежку. Когда они будут врываться в фабрику, то могут запросто изрешетить пулями мою сестренку, если она окажется на линии огня. Даже рука не дрогнет, уверен. Поэтому первым делом спасу сестренку, вынесу Лену из гадюшника, как раз прибудет штурмовая группа князя и добьет выживших. Я и отправил адрес лимузином, чтобы у меня была фора около часа.

Выезжаю за город. Патрульных вроде нет — набираю номер Софии.

— Перун!

— Бес я, — не сдерживаюсь. Достала напоминать, что единственная знает мякотку моей жизни. — Расскажи, что такое Осколок?

— Зачем тебе? — ага, когда дело касается родовой тайны, интонации сразу строже. А где же твое «всё, что хочешь»?

— Прекращай, София. Я спасаю не столько твою, сколько свою сестру, а ты хочешь всё усложнить? Хочешь стать мне поперек дороги?!

— Не хочу, — голос ее слегка ломается. Интересно, какую сцену из Страшного мира вспомнила. Как тираназам шеи ломал двумя пальцами?

— Осколок, София, — сворачиваю на разбитый асфальт. Скоро уже фабрика.

— Ладно. Осколки — это источники родовых геномов, — вздыхает она. — Сотни лет назад огромный метеорит разломился на части, столкнувшись с атмосферой Земли. Его куски разлетелись по всей планете. Те аборигены, что нашли «каплю» каменного дождя, получили силу и основали могучие рода. Бородовы из таких. Благодаря Осколку мои родственники обладают силой менталистов, которую даже жива не способна воспроизвести.

Лес плотно подступает к обочине. Нависшие над дорогой ветви с грохотом стучат по окнам и зеркалам «фиата».

— Но есть и обратная сторона силы, — говорю я, вспоминая слова Шприца. — Алтарный зал — его нужно посещать.

— Да, — немного удивленно подтверждает София. — Если не прикасаться к Осколку хотя бы раз в месяц, то геном начнет убивать носителя. Геном нуждается в подзарядке. Если он недополучает энергию извне, то пожирает внутренние резервы.

Как желудок, который при долгом голоде, ест собственные стенки.

— Чем тебе это помогло? — спрашивает княжна.

— Тем, что не заскучал в дороге, — сбрасываю трубку. — Пока.

Приехал на фабричную дорогу — дальше пешком. Заезжаю за обочину, прямо в кусты. Конечно, днем и слепой увидит торчащий бампер, но уж до восхода не задержусь.

Крадусь по лесистой местности вдоль дороги, держась за небольшой ширмой леса. «Ночное зрение» Мурки очень кстати. Дурацкая ветка не проткнет глаз — уже облегчение.

Пока бреду, раздвигая кусты, в голове складывается примерная картина. Шприца изгнали из рода. Шприцу нужен Осколок, чтобы не откинуть копыта. Почему же Шприц не требует в качестве выкупа за Белоснежку кусок этого самого Осколка? Очень просто — у него есть другой способ выжить, и теперь ему чхать на алтарный зал с метеоритом на пьедестале. Догадались, что это за способ?

Фрактал, вашу ж мать! Да-да, снова.

Наверняка, сосущая силу способка. Причем ее владельца сразу, при встрече, не обобрать. Нужно время, а еще маленькая девочка. Зачем? Чтобы использовать в ритуале детскую кровь? Или угрожать владельцу силы смертью ребенка? Во втором случае владелец силы должен сломаться и добровольно пойти на сделку с Дьяволом…

Контракт Морзаса!

Та еще дрянь. Этот фрактал доставался и мне, но использовал его я только однажды. Когда мой умирающий друг не мог использовать свою силу, чтобы спасти лагерь беженцев от удушающего газа василиусов. Только друг мог выпустить в воздух споры противоядия. Но нанесенные раны не позволяли использовать фрактал. Тогда он заключил со мной контракт, отдав силу. И жизнь.

Людей мы спасли, но в тот день из моих глаз бежали слезы вовсе не радости. Я сберег лагерь и потерял друга.

Кусты расступаются, и «глаза Жамбы» засекают первую жертву. Ученик. Подкравшись сзади, убиваю его точным ударом в висок. Чуть перебарщиваю с силушку — и голова под лыжной маской лопается как тыква. Так, один готов. Судя по мерцанию живы — бывший производственный корпус окружают еще девять. Сплошь Воины и Ученики, и все сейчас без доспехов. Живу экономят. Легкотня.

Это первый вечер в новом мире, когда я действительно занялся кровавой работой. Десять жертв за десять минут — причем трудозатрат с моей стороны почти никаких. Подойти незаметно, вломить в жизненно важные органы одним, максимум двумя ударами — и то только чтобы добить.

Но последний успел меня засечь. Как раз отвернулся от ветра, чтобы зажечь сигарету — и тут я перед ним стою, шкет в джинсах и футболке с эмблемой «СтарТрека». Неловкая пауза.

Затем налетчик орет на итальянском:

— Allarme rosso!

Бью ему в трахею — но поздно, доспех уже надет. Уронив «калаш», противник лишь отлетает на два метра. Пускаю вдогонку паутину. Трассирующие в ночи, словно трещины на эскимо, нити оплетают руки летуна. Резким рывком притягивают его обратно — и встречаю «толчками» в живот и подбородок. Доспех слетает сразу — сам даже удивился. Недолго думая, сворачиваю малому шею и подбираю «калаш». Против такого Дедпула, как я или Шприц, — в самый раз.

Уже не скрываясь иду в производственный корпус. Не зря же именного его охраняли.

Внутри пыльного цеха меня встречают двое. Шприц и итальянец. Бледный и смуглый. Мел и уголь. Камерон Диас и Пи Дидди … Короче, куча ассоциаций не к месту в голове проносится.

О полной противоположности этих двоих кричит не только внешность, но и позы. Итальянец напряжен, ноги на ширине плеч, кулаки сжаты, подняты к лицу, на котором безмерное удивление:

— Какой-то пацан разделал всех моих людей?

— Как селедку без костей, — оскаливаюсь я, поднимая «калаш».

Шприц, наоборот, в расслабленной позе крутит в руке нож.

— Ты пришел поиграть в «Покойника»? — счастливо улыбается он. Ох, Шприц, Шприц, кто же тебя в этом мире так сильно ронял в детстве? В Страшном мире он был другим. Любящий брат, преданный друг, защитник человечества. Таким я его и запомню. А эту опечатку природы замажу красными чернилами и выкину из головы.

— Братик? — тихо доносится из-за загаженной мусором и пылью конвейерной ленты.

По кругу обходя двоих контрастных противников, заглядываю за роликоопору. Сестренка и Белоснежка лежат на полу, обнявшись. Только Лена смотрит мне в глаза и улыбается. Голова Светы повернута в другую сторону. Золотые глаза смотрят невидяще в стальную балку, торчащую перед ее носом.

Сердце мое взрывается кровавым конфетти. Опоздал. Слишком долго шел.

— Артем, — зовет Белоснежка. — Ты, правда, здесь?

— Правда, — с трудом не пускаю в голос рычащие ноты. Для Светы сейчас восприятие всего мира идет через звуки. Мой голос должен быть твердым и спокойным, внушать чувство надежности, а не страха. — Сейчас я вернусь. Это не займет много времени. Сестренка, закрой глаза, — смотрю теперь на Лену.

Малышка послушно захлопывает заплаканные глазки.

Отворачиваюсь и стремительным шагом иду к врагам. Пора этому плохому дню закончиться.

Поднимаю прицел «калаша» к лицу.

— Игра начинается, Шприц.

Снимаю предохранитель, нажимаю спусковой крючок. Автомат выдает в плечо ритмичные толчки отдачи.

Грохот выстрелов заполняет цех. Но словно чья-то рука сносит три пули с прямой траектории и вздергивает в потолок, где свинец рикошетит от стального ригеля и уносится вглубь цеха.

Как ни в чем не бывало, Шприц всё так же стоит и играет с ножиком.

— Оу, мы уже начали играть? — поднимает он на меня взгляд.

Отвод, значит. Хороший фрактал, очень полезный против неодушевленных снарядов. Мои лески тоже бесполезны. Только кулаки, только собственные руки, ну и другие части тела, все время находящиеся под контролем бойца, могут достать бледную физиономию Шприца.

Отбрасываю автомат в сторону. Конечно, неплохо бы в итальяшку пострелять. Но рикошет от его доспеха может задеть девочек. Поэтому действуем как всегда. Старый добрый мордобой.

Судя по утонченной циркуляции, итальяшка — Кмет. Его и атакую первым. Из моих пальцев выстреливают четыре нити и скручивают макаронника по рукам и ногам. Удивления на его горбоносом лице становится еще больше.

— Пацан еще и Кмет? — дергается он, пытаясь сбросить лески.

— Нет, он — мой собрат, — ухмыляется Шприц.

— Кто?

Я налетаю на макаронника и хуком справа отправляю в воздушный кувырок через себя. Ай, костяшки саднит. Быстро машу кистью, сбрасывая остатки боли. Пока разбитые кости сращиваются, Шприц пытается пырнуть меня.

— Так нечестно! Играй со мной!

Упреждаю его — наношу короткий удар ладонью по его летящей руке, между запястьем и предплечьем. Лучевая кость Шприца с хрустом переламывается, нож валится из обмякших пальцев.

Шприц даже не морщится — по спокойным глазам видно, что привык ломаться и вновь собираться. И тактика боя у него уже давно выработана: сразу же отступает, дожидаясь когда кость срастется.

Я и не настаиваю — бросаюсь на Кмета. Главное, его быстрее вырубить, чтобы спину фаерболом не огрел. Тот уже оклемался и нацеливает на меня ладонь. Пускает желтую струю. В смысле из желтого песка.

Ловкость Мурки в помощь. Ухожу в сторону. Итальяшка оказывается многозарядным — песочные столбы летят в меня один за другим. Я, как дворовый кот на проезжей части, лавирую между снарядами, по спирали приближаясь к макароннику. Если завалит тонной песка — накинутся сразу оба и в порошок сотрут.

Тридцать шагов до макаронника, двадцать пят, двадцать…

За десять шагов стреляю нитями и сбиваю Кмету прицел прямо перед выстрелом. Песочная волна расквашивает потолок, корежа металл и дерево. Ускоряю шаг, резкий отскок вбок и «толчок» в подбородок. Еще один в Чело. Махая руками, итальяшка заваливается назад. Тут же подшаг, подножка, толчок — не фрактальный, обычный. Пока он валится, захватываю правую руку выше локтя. Чтобы был полный контроль над рукой, использую захват большого пальца у запястья. Я оказываюсь сзади, мы падаем на пол.

Поднявшаяся пыль скрипит на деснах. Поверх затылка Кмета вижу, как к нам со всех ног мчится Шприц. Все еще не наигрался, бедняга.

С двумя сразу не сдюжить, поэтому резко переношу захват у локтя еще выше, чтобы трицепс Кмета оказался у меня под мышкой. Обездвиженный, прижатый лицом к полу, он пытается достать меня песком, но блокирую стреляющее запястье, прижимая к бедру ноги. Желтая волна уносится мимо.

Одной рукой быстро сыплю ему «толчки» в затылок. Тем временем Шприц уже близко. Мы действуем в одном ритме. Он делает шаг, я — «толчок». Шаг — «толчок». Шаг — «толчок».

Доспех Итальяшки не выдерживает раньше. От облегчения я опять перебарщиваю с ударом в скулу. Блин, теперь безопасники Бородовых не смогут опознать его лицо.

Ладно, один готов. Теперь самый интересный экземпляр.

Вскакиваю, но Шприц уже оказывается слишком близко, чтобы хорошенько ему врезать. Ухмыляясь, безумец обхватывает меня руками, крепко сжимает.

— Попался!

— Лучше бы ты обнимал горящую избу, — принимаю схватку.

Откидываю голову назад и резко дергаю обратно, расквашивая Шприцу аристократический нос. Хрящ сразу регенерирует. Я снова разбиваю его. И снова.

— А-а-а! — орет Шприц, руки его чуть отпускают меня.

Нос ему не часто ломали, раз так надрывается. А рот?

Проламываю лбом челюсть — и он окончательно выпускает меня. Ударом правой разбиваю ему скулу. Он падает как мешок с мукой.

— Хреновый из тебя Дедпул, — пинаю в локтевой сгиб.

Рука ломается и провисает как плеть.

— Игра идет на славу, — усмехается Шприц разбитым ртом.

Затыкаю его, взяв за голову и долбанув о бетон. Шприц орет, и я продолжаю молотить его череп об пол. Будто дятел долбит: тук, тук, тук. Затем к этим звукам присоединяется и хруст ломающихся костей.

На миг я застываю. Мимолетное сомнение охватывает меня. Неужели я убью этого беловолосого парня. Это же Шприц! Мой друг!

Это он заключил со мной контракт Морзаса в Страшном мире. Это он спас лагерь беженцев от газа василиусов. Спас ценой своей жизни. А я снова убью его?

Но по-другому Белоснежку не спасти. Контракт будет сосать жизненные соки из Светы, пока брат или сестра не умрет.

Мне остается лишь попрощаться с давно умершим другом.

— Ты и мне был почти братом, — говорю те слова, которые так и не сказал в Страшном мире. — Надеюсь, в следующей жизни мне уже не придется убивать тебя.

Единственный, кто заключил сделку с Дьяволом, — сам Шприц.

Ребром ладони я разрубаю Глебу шейные позвонки. Словно гильотиной. Силой удара отломанная голова откатывается в сторону от разорванной шеи.

Выпущенные фракталы сразу пронзают мое астральное тело. Я опрокидываюсь на пол, пережидаю боль обретения новой силы.

Кто-то из демоников сказал, что души демонов не успокоятся, пока не соберутся в одном владельце, и он своей мощью не перевесит весь остальной мир. Глупость это, по-моему.

Наконец онемение тела проходит, кряхтя поднимаюсь.

Когда подхожу к конвейерной ленте, Лена все еще сидит с закрытыми глазами.

— Открывай глазки, сестренка, — говорю притворно бодрым голосом — больше для ушей Светы.

— Братик! — пищит Лена, хлопая ресницами. — Я знала, что ты меня спасешь!

— Артем, — оборачивается на звук Белоснежка. — Где брат и бандиты?

— Все ушли, Света. Все ушли.

В мир иной.

Девушка прикусывает губу, слезы блестят на ее пустых глазах, но она выдерживает боль и не плачет.

Сначала развязываю веревки на руках Лены. Затем срываю цепи с запястий Белоснежки.

Потирая кисти, Света опускает голову.

— Мой брат…он ослепил меня… Но Глеб не всегда был плохим. Часто в детстве он забирал у меня игрушку, а на следующий день возвращал. Может быть, и мои глаза бы он вернул.

— Уже, — говорю. — Он уже вернул тебе их. Через день-два ты снова будешь видеть.

Контракт Морзаса разорван, значит, отток жизненной силы Светы прервался. Восстановление внутренних органов произойдет со времени.

Света больше не сдерживается. Кристально-чистые слезы стекают по бледному лицу. Я прижимаю ее голову к своему плечу и глажу по серебряным волосам.

— Спасибо, — плачет она. — Спасибо, Артем, что… уговорил его.

— Твой брат сам хотел этого в душе, — вру, и Белоснежка, понимая, что я вру, еще сильнее вжимается мокрым лицом мне в шею. Сейчас ей нужна именно эта ложь.

— Спасибо!

— Позволь взять тебя на руки — так мы быстрее выйдем отсюда.

— Да, делай, что нужно.

— Подогни ноги.

Она слушается. Беру Белоснежку под бедра и за спину, поднимаю. Замечаю, что юбка задралась и трусики видно — поправляю подол. Света ощущает мои пальцы на бедре, вздрагивает, но ничего не говорит. Только руками обвивает мою шею крепко-крепко.

— Снова как невесту, — вдруг шепчет она.

— Что?

— Нет, ничего, — тут же отводит Света слепой взгляд.

А я усмехаюсь, тоже вспомнив шутку Олега, когда нес с полигона подвернувшую ногу Белоснежку.

— Так, Лена, головой по сторонам не крутим, — еще не хватало, чтоб сестренка увидела трупешники. — Иди прямо к дверям, понятно?

— Хорошо, братик.

— Шагом-марш!

_______

Добрый!

Рубрика «Легендариум демоника Перуна»

Если бы смерть была демоном, демоник Перун убил бы ее, и мы все жили бы вечно.

ЗЫ. Рубрика ждет крутых хохм от читателей))

Рубрика балгодарностей

Спасибо за награды:

Shpa, Саша Арсенов, Артём, Петр Щулин, Bulat Sadikzyanov, George Fradkin, Demon_Tirael,Горбунов Роман Юрьевич, ArtStar, Айс, jumor, Илья Талов, Bogush,alt402, Антон Полевой, makarchik55, Иван Баев, Аркадий Кузьминых, Zorgi,Vladimir Bar,Роман Сенчев,Zusul34, Владимир, La2, Vadimius, Михаил Мунин, Влад,Boodj, Алексей Кляус

Ну и как прода-то???

Том 2

Глава 1 — Телохранитель

На следующее утро я шагаю по больничным коридорам. Мимо мелькают кадки с пальмами, молодые симпатичные медсестры в халатах, приоткрытые двери в палаты. Просто ради интереса заглядываю в одну. Чуть не присвистываю. Паркетный пол, плазма на всю стену и одеяло из чешуи виверн шерсти элитных овечек на пышной перине. Прямо президентский люкс. Больничка-то для избранных. Аристократы даже болеют по-богатому.

Заворачиваю за угол и едва не натыкаюсь на двух бугаев у палаты Белоснежки. Громилы удивленно смотрят на меня.

— Я хочу навестить княжну, — прерываю их растерянное молчание.

— Как ты обошел камеры? — глупо хлопает глазами безопасник. — Нам не сообщали, что кто-то идет.

Круто, режим «стелс» работает! Тест-драйв фрактала Шприца прошел на «ура». Догадывался я, что, Отвод Гурмиса действует не только на пули и снаряды. Также он смещает в сторону от субъекта оптические данные видеоустройств. Теперь есть идея, как порадовать Сербину сюрпризом. А пока что…

— Еще раз тыкнешь мне — я тебе кадык в горло вдавлю, — гляжу на сторожевого пса холодными глазами. — А сейчас живо звони Софии Бородовой и сообщи, что к пациентке пришел Бесонов.

— Не нужно звонить, — вдруг приоткрывается дверь и за порог переступает княжна. — Заходи, Артем.

Сегодня София в облике бизнес-стервы. То есть на грани между стильной деловой леди и шлюхой, которая без «Б» раздвинет ноги ради подъема по карьерной лестнице. Чересчур облегающая юбка, хоть и ниже колен. Глубокое декольте — встань на цыпочки и увидишь самый краешек ареолов сосков. Красный цвет помады на тон ниже кричащего.

У нее что, сегодня трах-собеседование?

— Благодарю, — прохожу мимо, бросив на княжну лишь один мимолетный взгляд.

За спиной слышу разочарованный вздох. Не оборачиваясь, прикрываю за собой дверь.

В палате присаживаюсь на стул у кровати. Света спит, лицо бледное-бледное. Восстановление идет не так быстро, как хотелось. София говорила, что зрение возвращается, но пока успех не продвинулся дальше смутных теней движущихся объектов.

Глядя на обессиленную девушку, я вижу ее другой — совсем еще ребенком, счастливым, улыбающимся. Как на той фотографии, что пронес с собой через ужасы Страшного мира. Сам не замечаю, как начинаю говорить:

— Знаешь, когда неделями напролет я брел по дымящимся пустошам, мне в голову набивались всякие предательские мысли. Какой смысл идти? Разве этот душный черный дым — не всё что осталось от людей? Разве ядовитый смог уже не накрыл весь мир? Потом глядел на мятый снимок, на ребячью улыбку девочки на нем — и резко осеняло: «А вдруг еще нет?». Всего лишь четыре слова, — усмехаюсь, вспоминая свою глупость. Глупость демоника, спасшую человечество. — Будто это ребенок спросил. Будто…

— Бесонов, вот ты всегда такой, да? — размыкаются коралловые губы Белоснежки. — Мог бы постесняться рассказывать у моей постели, как глазел на фотографию другой девушки.

— Я думал ты спишь, — выдаю как на духу.

— Какой же ты ужасный! — тут же садится она и вертит по палате невидящим взглядом пустых глаз. — За этим ты меня спасал? Да? Чтобы обижать? Ну конечно, а я-то дура напридумывала себе…

Ну всё, понесло Белоснежку. Морщусь. Вообще в первую очередь сестру спасал. По-честному, ради одной Светы не полез бы вперед штурмовой группы князя. Просто потому что было бы бессмысленно мешать спецам.

— Если будешь понапрасну сотрясать воздух — силы кончатся и ноги откинешь.

— Тогда подойди ближе — я врежу разок одному негодяю и сразу успокоюсь.

Делать нечего — встаю со стула, приближаюсь вплотную к кровати. Чем бы дитя ни тешилось. А то правда накрутит себя, сгорит дотла из-за пустяка.

Благодаря Мурке мой шаг мягкий и бесшумный. Шиноби от зависти вскрывают животы в сторонке. Белоснежка встревожено хлопает глазами.

— Артем? — шепчет она испуганно. — Ты ушел? Я не хотела тебя обидеть. Говори о ком хочешь, только будь рядом.

— Я рядом, — моя рука оглаживает нежную линию подбородка княжны, и она обрадовано выдыхает, приоткрыв рот.

— Слава Сварогу.

Света прижимается лицом к моей огрубевшей ладони, вдыхает запах, замирая. Не только ей хочется, чтобы эта минута длилась дольше.

Но все сладкие минуты рано или поздно заканчиваются. Когда наконец выхожу из палаты, ожидающая София едва ли не виляет ментальным хвостом, образующимся из потока ее живы. Вот что значит Рыкарь — даже не в боевой готовности на автомате формирует нехитрые техники.

— Артём, — томно выговаривает, покачивая бедрами. — Отец очень хочет пообщаться со спасителем сестры. Не мог бы ты сейчас уделить ему полчаса.

Когда вчера вышел из цеха с Белоснежкой на руках и сестренкой под боком, сразу же из зарослей выскочила штурмовая группа. Поголовно Кметы, кроме капитана-Рыкаря. Меня бы наверно и прихлопнули на месте шквалом техник, но Белоснежка нашла в себе силы объясниться с безопасниками. В итоге передал Свету на руки капитану и уехал вместе с Леной. На прощание мне сказали, что еще позовут на беседу.

— Я и так пропустил математику, чтобы проведать Свету. Не хотелось бы еще опоздать на мой любимый корейский.

— Могу побыть твоим репетиром, ни саран, — кокетливо улыбается.

От ее «мой дорогой» хочется плеваться, но меня сейчас не приглашают. Мне мягко указывают. В привычном уже стиле я сначала послушаюсь, а потом оберну в свою пользу.

Итак, мы мчимся в загородную резиденцию Бородовых. В лимузине обивка салона светло-серая, волосы Софии почти теряются на ее фоне.

Княжна нажатием кнопки поднимает перегородку между нами и водителем. На всякий случай, отодвигаюсь от торчащих как торпеды грудей Софии.

— Вчера ты мог погибнуть, спасая наших сестер, — говорит она глядя в окно. — Это была бы тяжелая потеря для человечества в целом и в частности для меня.

— Ну и? — опять ходит вокруг да около.

— Ладно, Перун, скажу как есть, — она оборачивается и сводит вместе изящные брови. Выглядит серьезной. — Ты должен оставить Империи такого же героя. Твое нынешнее состояние влечет огромный риск, что величайшего демоника не станет. Нам нужны наследники могучего Перуна.

Вот куда она клонит. Хочет сделать из меня суррогатного отца. Еще раз обвожу взглядом глубокое декольте Софии. Тонкая нить белого золота на шее, в ложбинке груди звезда-плетенка богини Лады с маленьким бриллиантином. Даже не сомневаюсь, кто будет матерью по версии Софии. Всё в дом, всё в род. Надеется, что прямо в машине на нее накинусь?

— А откуда такая уверенность, что ребенок будет так же крут? — пытаюсь я хитрить. — Вообще-то фракталы — это ментальные опухоли на астральном теле, с генетикой ничего общего. У моих детей не будет моих возможностей демоника.

София криво усмехается. Не прокатило. Сколько же стерва знает? Я сижу как голый с выставленным на обозрение хозяйством.

— Меня не проведешь, Перун. Я знаю всего тебя. Фракталы не передаются вместе с ДНК, ты прав. Но у твоего сына будет возможность заново вырастить каждый из них. Так же как демоны культивируют свои. Тренировки и медитации всё сделают. Потенциал с самого рождения закладывается в астральном теле. Разве это не прекрасно? — ее глаза загораются возбужденным огнем. — Демоник Перун стал полубогом, его же кровь от крови им родится.

Она права. Каждая Гончая может дорасти до Высшего Шарика. Каждый магнофелис — до Высшего Мурки. А мой сын способен стать настоящим колоссом с силами трехсот обычных Высших, шести Генералов и самого Градгроба.

У меня звонит телефон. Хорошая причина отложить разговор о потомстве.

— Да, Алла.

— Артем, надеюсь, у тебя была уважительная причина пропустить встречу с моим отцом, — голос брюнетки на удивление холоден. Досталось, поди, от папаши за меня.

— Не знаю, — отвечаю в той же манере. — Как считаешь, является ли уважительной причиной необходимость спасти жизнь сестры?

— Ой, — мигом выходит весеннее солнце, и весь лёд тает. — Прости, пожалуйста, Артем, я не знала! Прости! С Леной всё хорошо?

— Теперь знаешь, — тоже смягчаюсь. — Да, теперь порядок. Алла, мы уладим наше дело с твоим отцом. Попробуй договориться с ним о новой встрече.

— Хорошо. Ох-х-х… он меня съест как дракон принцессу.

— Ему не позволит простолюдин в сияющих доспехах, — улыбаюсь. — Прорвемся, Ал. Верь мне.

— Только тебе из всех парней и верю. Не трусливому же Женьке. — О, как она его не любит. Непрошеное сомнение приходит в голову: а не наоборот ли?

Прогнав чувство ревности, убираю смартфон в карман.

София внимательно смотрит на меня.

— Одна из твоих женщин? — с завистью.

— Тебя не касается.

— Я больше других достойна быть одной из них! — очень смелое заявление, детка.

— Почему же? — сужаю злые глаза. — Потому что пыталась убить меня?

Моментально меняется атмосфера в лимузине. Блудливый взгляд Софии пропадает, инстинкт самосохранения гасит любовные флюиды. Прежде чем она тянется к «колодцам», срываюсь с места. Одной рукой хватаю за затылок, большой палец другой пихаю ей в рот.

— Только дернись — я тебе рот порву.

Чуть натягиваю пальцем ее щеку с внутренней стороны. Она замирает и смотрит круглыми стеклянными глазами.

— Слушай сюда, — подпускаю рычащие обертоны в голос. — Твоя циркуляция живы у меня как на ладони. Рыкарь ты или даже Абсолют — мне плевать. Дернешься формировать узлы доспеха или призывать техники — сразу увижу по первым всплескам в каналах. Одним движение разорву тебе пол-лица, от болевого шока ты потеряешь сознание, и я буду делать с твоим вырубленным телом все что захочу, — волчий оскал расцветает на моих губах. — Вчера же ты разрешила мне делать все что захочу?

— Пофвалуйфта, пощати, — слезы брызгают из глаз Софии, размазывая тушь.

То, что она видела все мои пытки демонов, сейчас добавляет особую пикантность нашему общению. В другой ситуации опытный Рыкарь вряд ли испугался бы обычного Рыбного крюка. София боится не ран, не крови, а меня, ужасного демоника.

— Ты жива, пока твое существование имеет для меня смысл. Хочешь жить — прекращай вилять задницей и раздвигать передо мной ноги. Начинай приносить настоящую пользу. Поняла? Если да — кивай.

Судорожно дергает головой.

— Отвечай на вопросы. Учти — ложь я тоже чувствую, — блефую, — Ты ведешь меня в ловушку? Решила с князем мне устроить западню?

— Нетфф! — ее натянутые губы дрожат.

— Отвечай! Убить меня вздумали?

— Нетффф, клянуфь! — она пытается отшатнуться, но я за губу тяну ее краснеющее лицо обратно.

— Далече собралась? Значит, схватить и пленить?

— Нетффф, отефф хофффет сделть предлофение!

Она трясется, а я раздумываю, поглаживая пальцем ее щеку. Конечно, вряд ли прямо сейчас меня грохнули бы, но подстраховаться никогда не мешает.

Снова вонзаю взгляд в княжну, и она дрожит как ягненок в когтях орла.

— Сейчас я отпущу тебя, София, но помни — ты висишь над пропастью на тонкой ниточке. Разочаруешь меня — нитка оборвется. Поняла?

— Д-а-а!

— Молодец, — вынимаю палец и легонько похлопываю княжну по щеке. — Хорошая девочка. Кстати, а что именно хочет мне предложить князь?

* * *

Дурой! София была полной дурой, считая, что можно обуздать бурю. И Перун показал ей свое место — не рядом по правую руку, как у равной жены, а на полу возле его стоп — место рабыни, максимум наложницы.

Боги несправедливы! Та же болгарка Алла не обладает ни ее уровнем силы, ни ее знанием о Перуне, ни даже ее опытностью в постели. Но София согрешила в надменности. Подумала, что полубога можно соблазнить как простого мужика — глубоким вырезом на груди, томным голосом, обещанием вечно поддерживать и любить. Хотела, наивная, сыграть на его неопытности. А он просто отымел ее в ответ — жаль, правда, что только морально.

Сейчас она стоит в кабинете отца и с дежурной улыбкой слушает его разговор с грозой ада.

Сидя за столом Александр Бородов то и дело косит хмурым взглядом на распутный вид своей дочери. Он уже понял, что София от своей идеи фикс не отказалась. Более того, судя по чуть ли не вываленным наружу сиськам, попыталась завалить парня прямо в лимузине. Только мальчик даже не смотрит на нее, будто это она слуга, а он аристократ. Простолюдин не поддался женским чарам красивейшей аристократки? Нонсенс.

— Буду играть начистоту, юноша, — вздыхает отец. — Моя старшая дочь считает тебя пришельцем из другого мира. До сего момента сам я считал тебя шпионом либо Сербины, либо Сальдоре. Либо «Идиома», либо «Блэкаут». Но ты спас мою младшую дочь от людей Сальдоре, видимо, и теперь не знаю, что думать.

— В первую очередь я спас вашу дочь от вашего же сына, — как бы между прочим замечает Артем.

Отец хмурит густые брови.

— Я бы хотел поговорить о твоей истинной личности, а не о моих семейных проблемах.

Перун лишь пожимает плечами.

— Зачем же говорить? Почему просто не залезете, как София, мне в голову? — тон вроде доброжелательный, приглашающий, но глаза опасно блестят. От этого блеска у Софии засвербило сразу в паху и обеих подмышках.

Но отец даже не замечает угрожающего подтекста сказанного. Либо делает вид, что не замечает.

— Боюсь, толку будет немного. Возможно, твой разум защищает ментальная ловушка.

— Серьезная дилемма, — кивает Перун без тени улыбки. — Мне жаль оставлять вас мучиться в догадках, но помочь ничем не могу. Вы же не поверите мне на слово?

— А что ты скажешь? Что являешься пришельцем, пришедшим спасти наш мир?

— Верно, — теперь Перун улыбается.

Тишина. Только пальцы отца тихо стучат по дубовой столешнице

— Что ж, как бы там ни было, именно ты спас Светлану. Я бы хотел, если нападение повторят, чтобы ее спаситель оказался рядом с дочерью. Артем Бесонов, или Перун, прошу тебя стать ее телохранителем.

Сердце Софии предательски заныло. Хоть она и знала о предложении, но все равно больно видеть, как тебя обходят. Теперь вот Светке повезло, а она опять в пролете. Нечестно!

— Чего…кхм…а своих Рыкарей не хотите приставить? — Артем сделал вид, что не был в курсе о предложении и не сильно обрадовался.

— Приставлю и их, если потребуется. Но я бы не хотел, чтобы из-за моего страха за Светланой таскалась целая гурьба безопасников. Сверстник же не стеснит ее и позволит наслаждаться школьной и светской жизнью.

— Так, теперь не понял. Кто может угрожать Свете? Ваш сынок мертв — за это я ручаюсь.

— Хм, — отец с трудом подавляет гнев. — Света не единственный владелец родового генома, на которого устраивали покушение в ближайшие полгода. По всему миру идет охота на отпрысков Великих родов. Предполагаю, что в плане итальянцев, сопровождавших Глеба, было второе дно.

— Первое — ваш сын должен был вас прикончить?

— Верно. Я выступаю оппозицией «Блэкауту» на Совете Императора. Только убить меня — не основная цель итальянцев. Не знаю, что Глеб сотворил со Светой и как истощил ее, но уверен — потом бы дочь передали «Блэкауту». Для каких целей — загадка.

— Убедили. Я согласен.

— Так быстро?

— Да, мне тоже интересно зачем «Блэкауту» Света. Кстати, а второй дочери охрану обеспечите?

Отец лишь отмахивается.

— София — Рыкарь и умеет постоять за себя.

Перун переводит взгляд на Софию. У нее сжимается в груди, дыхание перехватывает. Артем имеет необъяснимую власть над ее вниманием. Хочется провалиться сквозь землю, спрятаться, убежать.

— Я бы не был так уверен, — его ухмылка режет как нож. — Совсем…

* * *

Ученик третьего курса граф Андрей Березовский никогда не думал, что скатится до мелочной мести. И кому? Простолюдину! Отец, если узнает, отправит его в военную школу. Но вмешательство Андрея останется тайной для всех. Он уже нашел козлов отпущения. Два мелкопоместных дворянина — Сивенов и Шавельский — сейчас стоят перед ним в пустом классе ИЗО. Сморщенные лбы обоих свидетельствуют о напряженной работе мысли.

— Нас отчислят, — выдает наконец Сивенов.

Березовский кивает с сожалением.

— Да, этого не избежать. В качестве компенсации обещаю — ваши рода войдут в мой Дом. Мой отец одобрит этот союз. Станете вассалами Березовских, к тому же обязуюсь обручить вас обоих с барышнями рода Краповых. Обе прелестные, изумительные девушки, к тому же Краповы владеют золотыми рудниками в Магадане. Богатый род, а значит, и богатое приданое, — с намеком улыбается граф.

Глаза одноклассников простолюдина загораются алчным блеском. Тупоголовые бараны уже готовы поставить на кон свое будущее ради перспективной женитьбы. Только невдомек им, что лет через пять рудники истощатся, а Краповы тщательно скрывают это. На самом деле Краповы — почти банкроты. Отец же с радостью согласится с Андреем, что неплохо бы спасти их вассалов от разорения, связав союзами с дворянами средней руки. Включить последних в Дом Берозовских будет небольшой ценой.

— Ай давай! Уговорил, граф, — решается первым Шавельский после напряженного раздумья.

— Тоже берусь, — не отстает его товарищ.

— Значит, после физры в душевой вы изобьете своего одноклассника, — Андрей благодушно смотрит на будущих подданных. — Подробные инструкции пришлю позже.

С его позволения довольные донельзя первокурсники удаляются. Граф же отворачивается к окну и еще раз обдумывает, стоит ли риск какой-то мелочной расплаты. Ясное солнце освещает сочно-зеленые газоны лицея.

Перед глазами снова парит равнодушное лицо Лисициной Кати, его бывшей девушки. Три года вместе самосвалу под колеса. Вчера любимая Лисичка ушла от него.

Сердце словно взрывается при болезненном воспоминании. Нет, Андрей вернет золотую пору своей жизни! Когда жарко целовались под проливным дождем. Когда накидывал своей Лисичке на шею ее любимый оранжевый шарфик — по регламенту в лицее неформенная одежда запрещена, но Лисичке прощали ее шарфик, потому что этот яркий шелковый платок только подчеркивал ее опрятность. Когда любовался янтарными огнями ее глаз под сенью лесных парков.

Бесонов, тебе не жить!

После того как он замочил какую-то псину, ученицы лицея будто с ума сошли. Простолюдина словно облили бочкой феромонов, и стоило ему появиться на горизонте, как барышни начинали течь как суки в разгар собачьей свадьбы. Лисичка не исключение. Этот ее обожаемый взгляд, брошенный на другого парня, едва не убил Андрея на месте.

Да, Бесонов — правда, Бес. Правда, Люцифер.

Вчера, в воскресенье, будто спало действие заклятия. Так сказала Лисичка Андрею.

А затем она бросила его.

«Мне надо разобраться в себе, — сказала рыжая девушка. — Тот жар, тот огонь, что горел во мне всю неделю, так резко ушел. Возможно, эти чувства все еще спрятаны во мне. Возможно, я люблю другого, Андрей»

Тогда граф едва не взревел, едва не вспылил. Любишь кого? Простолюдина?! С ума сошла?!

Сдерживаться и тщательно планировать — два природных дара Березовских. Благодаря хладнокровию и природному уму их предки выиграли не одну битву. Сражения на мечах и дворцовые интриги — не важно.

Бесонов же боец другого типа. Это бешеный зверь, который сметает врагов, полагаясь не на предварительную подготовку, а на мгновенную оценку ситуации уже в разгар драки. Все его немногочисленные эффектные бои в лицее говорят об этом.

Как и простолюдин, граф выиграл всероссийский Чемпионат Средних школ. Но на два года ранее Бесонова, и очень жаль, что им не удалось столкнуться тогда на полигоне.

Теперь пора исправить эту оплошность. Андрей размажет простолюдина внутри стен лицея. Лисичке станет не из-за кого мучиться, и граф примет одумавшуюся подругу с распростертыми объятиями. Он снова будет завязывать оранжевый шарфик на шее любимой.

— Всё планируешь, стратег? — входит Павел Груб, его друг и напарник по команде в Военных играх. Вместе с Андреем они образуют смертельный дуэт Кметов.

— Д-да так, — Андрей прогоняет из головы образ обожаемой девушки. — С Сивеновым и Шавельским всё отлично прошло.

— Еще бы, — не удивляется товарищ. — Когда у тебя что-то не получалось. Но эти двое же облажаются?

— К гадалке не ходи — простолюдин порвет остолопов.

— Значит, дальше в игру вступит… — в нетерпении потирает ладони Павел.

— Ты, — даже не моргая глазом говорит граф.

— Э! Я не собираюсь отчисляться!

— До такого не дойдет, — тут же выставляет перед собой ладони Андрей. — Таймаут, друг. Сам подумай — какая команда без нашего с тобой тандема!

— Все равно пахнет не очень, — возражает Павел. — Сам иди.

Андрей вздыхает. Ну ни в какую. Придется доставать грязное белье.

— Мне бы очень не хотелось рассказывать твоему отцу о залетевшей простолюдинке, друг.

— Ну ты и мразь, — зло тыкает Павел пальцем. — Я к тебе как к другу обратился тогда. В беде был, аборт надо было срочно…а ты в компроматы записал?

— Прости, но мне нужна Лисичка. И еще раз повторю: тебя не отчислят.

— Черт, все равно выбора нет, — отходит Павел к окну и бьет кулаком по подоконнику. — Раз так, продумай все хорошо — до мелочей.

— Как всегда, друг.

Андрей улыбается. Скоро начнется интересная битва. Быстрая скорость мышления против досконально подготовленного плана. Чемпион против чемпиона.

_______

Добрый!

Рубрика «Легендариум демоника Перуна»

— Бу!

Глава 2 — Облава на грозу ада

Вторник

Вчера в лицей меня доставили с ветерком — князь Бородов расщедрился на лимузин. Ну да, ну да, раз дочку доверил, то приходится быть лояльным, как бы я его ни доставал с упоминанием Глеба. А что? Имею право — из-за его семейки чуть сестру не потерял. Хреновый из Александра отец, мягко говоря. Сын — психопат, старшая дочь — бессердечная манипуляторша. Но Белоснежку не дам испортить, уж извини, старикан. В память о Шприце, моем друге, уберегу его сестренку.

На уроки все же опоздал, успел только на секцию. Опять гонял свою команду по полигону. «Почти Воины» — потирал я руки, разглядывая каналы наяривающих круги парней. Миха так вообще по защите уже уделает многих из второго ранга. Но мы его сделаем еще крепче, еще танковей. Вот у меня горка кирпичей наготове лежит. Беру один поувесистее.

— Миха! — ору, размахиваясь. — Принимай на грудь! Укреплять тебя будем! Эй, куда побежал? Не на спину! На грудь же, сказал!

Короче, позанимались на славу.

На следующий день на биологии препарируем лягушек. Когда класс разделяют на пары, просто сдвигаю свою одноместную парту с Викиной.

Она, вздрогнув, поднимает на меня вопросительный взгляд.

— Если ты не против, конечно, — утвердительным тоном говорю. Просто галантность.

Слегка покраснев, она качает головой. Я уже приставляю стул ближе. Наши бедра соприкасаются, вверх поднимается приятное ощущение. Девушка не отодвигается. Смущена и как всегда держится гордо — спина выпрямлена, плечи расправлены. Щеки горят.

— Сделайте надрез на брюшке, — говорит учитель.

Вика неуверенно держит скальпель.

— Давай я, — забираю инструмент и, почти не глядя вниз, разделываю земноводное. Чего я там не видел? Расчленяя демонов, уже вдоль и поперек изучил анатомию. — Обсудим нас?

— Сейчас? — в шоке смотрит, как я быстренько прохожусь пинцетом по показавшимся маленьким органам.

— Ага, после уроков у меня тренировка, — пожимаю плечами. — Больше некогда будет. Так что ты испытываешь ко мне?

Она задумывается, теребя красную прядь на плече.

— Всю прошлую неделю я хотела теб… быть рядом с тобой, — поправляется быстро.

— А сейчас?

Уже прошла неделя, как я шарахнул Яком по женскому общежитию. Дьявольский амур сошел на нет. Правда, барышни все равно замирают в коридоре и бросают на меня уже не голодные, а задумчивые взгляды. Видимо, пытаются сообразить, что же они испытывали к странному простолюдину.

Перед самой биологией у туалета ко мне подошла одна пышнотелая аристократка и, будто случайно споткнувшись, прижалась пятым размером к моей руке.

— Странно, — задумчивая морщинка избороздила гладкий лоб полногрудой симпатяшки. — В прошлую среду так же сделала, ты помнишь?

— Прости, но вас, красавиц, столько уже об меня потерлось, — и с любопытством спрашиваю: — Ну и как ощущение? Сейчас отпустило?

— Скорее теперь тебя вижу по-другому, — не обиделась на правду девушка. — Тогда было острое желание…ммм… — лицо вмиг зарумянилось, и она замолкла.

— Понятно, ну теперь как?

И буферастая ответила точно так же, как сейчас красноволосая Вика:

— А теперь просто хочу взять твою руку и не отпускать, — только моя аловолосая нифма добавляет тихо-тихо: — Никогда не отпускать.

Маммозной няшке, конечно, отказал. Журавлева в приоритете над остальными барышнями, стукнутыми Якой. Хотя бы потому что с Викой я не удержался от интима. Ответственность, все дела.

Сейчас, убирая разрезанную лягушку в контейнер, я легко улыбаюсь моей новой подруге:

— Тогда тебе нужно познакомиться с еще двумя моими девушками.

Про отношения с Эллой не афиширую. Она сама предложила держать наши свидания в тайне даже от моей девушки/ек.

— Двумя?! — хлопает глазами Вика и выдыхает с облегчением. — Слава Сварогу, что их всего две.

Едва удерживаюсь от смеха. Думала, что у меня набирается армия будущих жен? Нет, я не Яка, прячущийся за юбками своих монстробабищ. Сам за себя постою.

Потом физра. Играем в футбол, опять не рассчитываю с подачей — и санитары уносят одноклассника с расквашенным носом в медпалату. Упс. Шарика мне еще дрессировать и дрессировать.

Физрука на уроке не было. Сегодня большинство учителей уехало на ежегодный съезд. И Элла тоже, а жаль — хотел пошалить в ее кабинете. Эх. Столько событий за два дня: спасал сестру, мочил мерзавцев, теперь еще и телохранителем наняли. А как впечатлительному школьнику снимать стресс, а? О, точно — Вика же больше не девственница. Вот ее и проведаю вечерком.

Вместо физрука за первыми курсами поставили следить третьекурсников. Им еще и свистки дали.

— Бесонов, остаешься после урока смывать кровь с пола, — включает препода один старшекурсник.

Совсем охренели. А уборщицы на что? Но спорить не стал — моей животной силе дисциплина, правда, не помешает. Бесенок спортивный парень, бесспорно, но не заморачивался организованным контролем рефлексов. Пока медитации подействуют, не дай Сварог, укокошу какого-нибудь школьника во время отбора мяча. Может, толк будет хоть от неприятной работы?

Вместе со мной после физры оставляют еще двоих — Сивенова и Шавельского. Чем дворянята напортачили, так и не понял. Да и пофиг. Смываю красные пятна с лакированного дощатого пола, убираю швабру в подсобку и иду в раздевалку.

* * *

День назад

— Все произойдет во время Имперского съезда учителей, то есть завтра, — говорит граф Березовский, вальяжно откидываясь на спинку стула в пустом кабинете ИЗО. — Наш одноклассник Марьянов будет вместо физрука у первого курса. У преподов эксперимент — хотят посмотреть, как учсовет справится с младшими учениками. Я договорился, чтобы Марьянов нашел повод задержать простолюдина после уроков.

— Чтобы в раздевалке не оказалось лишних глаз, — понимающе кивает Павел Груб, его партнер по команде.

— Именно. Планируется вечеринка на ограниченное число гостей.

* * *

Вторник

В раздевалке опять только Сивенов и Шавельский. Раздеваюсь у своего шкафчика догола, беру шампунь с полотенцем и иду в душ. Обычно не моюсь перед секцией, но запах моющих средств будто въелся в кожу. Издержки супернюха. По дороге бросаю взгляд на двух парней. Чего они ломаются перед своими шкафчиками похуже девок на выданье? В душ не торопятся. Стойки напряженные, глазами косят на меня, думая, что не вижу.

Ну понятно. А я всё гадал, когда же местные обиженные парни покушение устроят. Долго что-то ждали. Целую неделю пуканы сдерживали. Для гордых дворянят поразительно.

— Мыться не идете, парни? — спрашиваю латентных мстюнов.

— С простолюдином? — пытается Сивенов выглядеть оскорбленным. — Уж спасибо.

Пожимаю плечами и ухожу по адресу.

Мотив мстюнов будто ясен — барышень ревнуют. Только на что они рассчитывают? Камер в душевой нет. Изобьют и скроются? Так я же их сдам потом. Странно.

Стоя под душем, мочу водой и шампунем только затылок. Видимо, мстюны ждут, когда буду мыть голову. С зажмуренными глазами, чтоб в них не попал шампунь, чемпион Бес станет легкой добычей. Намылив сзади волосы и создав видимость своей уязвимости, вслушиваюсь в звуки душевой.

Сам стою спиной к проходу между кабинками. Мстюны не зря осторожничают. Понимают, что у Учеников против Кмета есть только один внезапный удар. Промажут — привет, больничные койки.

Наконец шаги. Схема их поведения простая. Выглянули, увидели мыло на моем затылке, двинулись. Вопрос только- чем бить будут. Голой рукой даже в доспехе не факт, что вырублюсь. Я бы выбрал кастет.

В шаге от меня хлюпает ботинок в луже на кафеле. Резко оборачиваюсь и вижу здоровенный кастет на кулаке Сивенова. А также побелевшие от ужаса лица двух молокососов.

— Ну чего стоим? — похрустываю я пальцами. — В последний момент зассали, девочки?

Оскорбление — как красная тряпка для аристократов. В следующий миг мне в грудь летит кастет.

В кабинке мало места, но я просто разворачиваюсь боком, отскочив вплотную к перегородке. Сивенов попадает по смесителю, разломив хромовый излив. Заглушки тоже слетают. Фонтан воды стреляет парню в лицо.

Помеха заставляет аристократа отступить назад и тем самым освободить проход из кабинки. Пока парень дезориентирован, пока стирает рукой брызги из глаз, выскальзываю к нему. Два «толчка» по лбу — двумя ладонями. Еще один в Устье и ученик валится как прихлопнутый. Подступаю к следующему.

Парниша вскидывает кулаки к лицу, можно скрутить паутинкой, но я решаю его не разочаровывать. Боковой удар ногой по блоку — и Шавельского отбрасывает в кабинку позади. Ломается пластиковая перегородка, еще один смеситель катится по кафелю к моим ногам.

С двух сторон брызжут фонтаны, мстюны вырублены. Я решаю, что помыться не судьба. Обтирая полотенцем волосы, выхожу в раздевалку. По пути наступаю босой ступней на вытянутую кисть Сивенова с кастетом. Хорошенько вдавливаю пятку, слушая хруст сустава. Дворяненок просыпается от болевого шока, вскрикивает — и получает все той же пяткой в челюсть. Парень снова обмякает. Довольный, я покидаю разбитую душевую. Будут знать как железками размахивать.

Дверь в коридор распахивается, внутрь заглядывает парень с пробивающимися усами. Третьекурсник.

— Что у вас за шум? — хмурится он. — Физрука нет — так балаган устроили?

— А ты заместо няньки что ли? — бросаю мокрое полотенце в шкафчик.

— Угу, учсовету на сегодня дали больше полномочий, — парень входит внутрь, оглядываясь. — Кто кричал?

— Двое мстюнов, — дергаю головой в сторону душевой. — Вырубленные там лежат. Вызвал бы ты им санитаров, раз за главного.

— Целых двое? — вылупляет глаза он. — А ты дрался с ними, значит. Самого-то нести не надо?

— Неа, — отворачиваюсь от него и расправляю брюки.

— Точно? — подходит ближе.

Я сую одну ногу в штанину. Держу ее на весу, когда замечаю на периферии зрения огоньки. Жива? Даже головы не успеваю повернуть, как кулак третьекурсника впечатывается мне под дых. Кости трещат под давлением доспеха. Острые костяшки парня вонзаются мне в грудь. А потом будто взрываются. Синий свет брызжет из глаз парня. Техника Кмета.

Миг — и мощным импульсом меня швыряет на десяток метров. Прямо в распахнутое настежь окно.

* * *

День назад

— Окно будет предварительно открыто, — Березовский задумчиво чешет подбородок. — Петли уже сломали мои вассалы, никто не сможет его захлопнуть. Учитывая расположение шкафчика простолюдина, тебе нужно сделать всего один шаг от двери и ударить Молотом Света.

— Вина за нападение ляжет на меня, — возражает Павел Груб.

— Нет — если простолюдин помрет, все подумают на дебилов в душевой. Их найдут во время разбирательства. Никто даже не узнает, что ты был в раздевалке.

— Допустим, но помрет ли он из-за падения в кусты?

— Раздевалка со спортзалом находится на шестом этаже первого корпуса. Сразу под окном крыша двухэтажного второго корпуса. Простолюдин пролетит пятый, четвертый и третий этажи, грохнется на бетонную крышу, переломав кости. Подозреваю, у него нет доспеха — странно, да, но ни в одном бою Бес не задействовал его.

— Подозреваешь?! — вскрикивает Груб. — Меня отчислить могут!

— Не волнуйся, — улыбается граф. — Всё предусмотрено.

* * *

Вторник

Взять меня столь тупым финтом? Ха!

Еще в полете пускаю паутину. Трассирующие демонские лески вонзаются в пилястры на фасаде корпуса. Крепко ухватившись за нити, повисаю на них. Перебирая руками, спускаюсь на плоскую крышу второго корпуса под собой.

Вверху, в окне, вижу ошарашенную рожу третьекурсника. Подожди малек. Сейчас доживут ребра — и я тебя порадую визитом.

— Простолюдин здесь! Мочить!

Из-за бетонных колпаков вылетает не меньше десятка школоты. В руках у каждого стальная труба. Все дубины начищены до блеска — солнце одинаково ярко сверкает на металле. Явно оптовая закупка.

А вообще — охренеть! Настоящую облаву из своры Воинов устроили!

Заученными быстрыми шагами парни окружают меня. Дубины отводятся к правым плечам для замахов.

Кто же вас так поднатаскал, малыши? Ладно, все вопросы потом. А то парни уже на позиции — сейчас налетят скопом.

* * *

День назад

— Почему именно мои вассалы должны подставляться? Зачем притаскивать в лицей дубины? Это ненужный риск. Если попадемся с ними — не поздоровится. Да и против десяти крепких Воинов одновременно даже я в ближнем бою не выстою, — признается Груб.

— Твои вассалы — потому что ты взялся за расправу над Бесом. А дубины…у меня ощущение, что Бес компенсирует отсутствие доспеха целительной техникой. Атаки Буйного не оставили на нем и следа, не считая дыр на одежде. Если так — нужно истощить его исцеляющий фактор как можно большим количеством повреждений.

— То есть отбить простолюдина как мясо для отбивной?

— Как очень жесткое мясо.

***

Вторник

Я не стал ждать, когда из меня сделают отбивную.

Резко бросаюсь на самого неуверенного на взгляд типа. Пробиваю ему хуком челюсть — так, чтобы отлетая назад, он зацепил напарника справа. Даже не думаю добить и погасить доспех — надо валить в узкое место, где встречу дворянских гопарей по одному. Удрать с крыши по паутинке можно, но не буду. Надо разобраться с хулиганами здесь и сейчас, отбить им внутренности, чтобы каждый раз при виде меня по органам проходила волна режущей судороги — фантом сегодняшней боли.

Парни кидаются следом. Вжих — сзади замахиваются дубиной. Не оборачиваясь, пускаю паутину на звук. Судя по сопротивлению, что-то обматывается. Дергаю в треть силы.

— Ай-й-й, — ор сопровождает звук бьющегося об бетон металла.

Дальше уже ничего не слышу — меня одновременно настигают пять дубин. Гады засыпают ударами с четырех сторон. Вжимаю голову в плечи и, подставляя под дубины предплечья, отпинываю придурков по очереди. Самое сложное — сдержаться. Если не рассчитаю силу и вышвырну нападающих с крыши — на похороны меня вряд ли пригласят. Их родители будут слишком заняты попытками меня устранить.

Ай, сука! Не бесите лучше!

Меня замедлили и на смену вышвырнутым дворянам успели прийти свежие силы. Что мы имеем? Мои руки отбиты, благодарю Мурке уворачиваюсь от большинства ударов, но все равно попадает. Ногам не намного легче — вгонять мыски стоп в броню, знаете ли, то еще удовольствие.

С подскоком отправляю еще одного близко сунувшегося школьника в полет. Тот, переворачиваясь через себя, катится по крыше, пока не ударяется головой об решетку забора. За прутьями летний бассейн. Спасибо, купаться мне не хочется. Что еще рядом?

Скоп врагов мешает разглядеть всю крышу. Раздражает, морщусь недовольно.

— ОТОШЛИ. ПСЫ. - парней будто воздушной волной отшатывает.

Пока они собираются с духом снова броситься, верчу прижатой головой. Ага, вот и лестница — в двадцати шагах справа. Погнали.

Прямо на пути шеренга дворянят. Ну встречайте мои ножки. Нитями притягиваю две валяющиеся дубинки и теперь принимаю атаки ими. Руки успевают подлечиться, чтобы держать трубы.

Главное, в фронт-киках — или мае-гери, если по-каратистски — вовсе не сила, а скорость и гибкость. Чем быстрее и точнее бьет нога, тем больше вероятность нокаута. А если хлестануть прямым по лицу — обескуражишь врага, в любом случае.

Так что доспех не доспех, дерни резко противника — и его мозг тряханет в черепной коробке. Из десяти Воинов четверо уже в ауте валяются. Но остальные пыл не теряют, скачут вокруг как обезьяны с палками. А я молочу их левой и правой ногами, да ещё дубинками тычу в рожи. Будто четырехрукий Шива крушит индийских демонов.

Наконец достигаю дверей к лестнице. Разворачиваюсь и, заходя спиной внутрь, выбрасываю конец трубы в лицо очередной «обезьянке». Удар четкий — дворянин катится к парапету уже в нокауте.

Ну, в двери я их пущу только по одному, где и встречу радушно. Поэтому можно выдохнуть…

Спину резко обжигает удар. Внутри меня хрустят кости. Резко оборачиваюсь и тычком дубины скидываю с лестницы подкравшегося Воина. За ним еще минимум семеро поднимаются. Гадство, чего же вы сидели здесь! Ждали меня?!

* * *

День назад

— Ты бы не одолел сразу десятерых Воинов, Паша, — размышляет Березовский. — Но вспомни — Бес побил Буйного, чемпиона турнирных боев. Хоть Буйный и всего лишь второкурсник, хоть он и без пяти минут Кмет, но в прямом поединке, наверняка, победил бы даже меня. Просто потому что мы с тобой не натаскиваемся на драках лоб в лоб. Наше дело — Военные игры, где побеждают кулаки в связке с умом, а не просто кулаки, как в октагоне.

— Короче, Бес сделает Учеников на крыше, — вздыхает Груб.

— Есть такая вероятность. Но главное, не то, что победит ли он Учеников в принципе, а как захочет это сделать.

— Ну и как?

— С максимальным КПД: больше вражеского урона, меньше повреждений. С массовым противником идеально это сделать в узком пространстве. Поэтому Бес сразу же рванется к лестнице. Логично, что там он не будет ждать засады. Ведь, какой в этом смысл? Все, кто хочет его избить, должны пытаться это сделать, пока его можно окружить.

— Но смысл все же есть.

— Ага, потому что мы знаем следующие ходы Беса. А он о наших даже не догадывается.

_______

Добрый!

Рубрика «Легендариум о демонике Перуне»

Громовые когти жуть как чешутся, когда под рукой долго нет точильного демона.

Спасибо за награды: Карась, Polik, almarch, трагланд, Дмитрий Коваленко, Виктор Рыбаков, Илья Агеев, Никита Громов, Степаненко Алекс, Сергей Герасимов, Казацкая Наталья, Ha2mer, Леонид Кучерявый, Artur Kaeshko, apoddubnii, Арнольд Котов-Мирный, egalex, Sabstream, Данил Молчанов, Sergey Afonin, victor, Anadale, Gipperion, Алексей Ермолов, Артем Запорожец, Richard Richard

Пышнотелая тян-аристократка у туалета

Глава 3 — Чемпион vs Серого Кардинала

Я стою голый на лестнице. Холодный ветерок проникает с крыши и сплетает мои мокрые волосы в льняные пряди.

Сверху и снизу надвигаются по толпе школьников. Те, что сверху — побитые и испуганные, у троих руки висят плетями, еще один хромает, но все равно какой-то страх гонит их калечиться дальше. Ведь если я выживу и расскажу о нападении — их всех отчислят. Позор на всю жизнь. Те, что снизу — свежие, полные сил и еще не знают, какой ужас их ждет. У всех в руках — стальные трубы, а это уже неправильно. Ребятишки не просто глупые вспыльчивые подростки. В первую очередь, они — враги. Мои враги. Два этих слова — уже приговор.

Какой-то дико умный шкет захотел устроить мне западню, но лишь разозлил грозу ада. Нет, я не убью молокососов. Моей семье не нужны беды от дворян. Я сделаю хуже — покалечу и сведу с ума.

Из моих пальцев выстреливают три нити — по числу лампочек в светильнике над головой. Звон разбитого стекла — и лестница до следующего пролета погружается во мрак.

— Черт, простолюдин вырубил свет, — кричат снизу. — Хватайте его, пока не удрал!

Но ребята сверху не торопятся — они уже ученые моими фронт-киками. Ко мне первым рвется парень с нижних ступеней.

Бьет вслепую. Отбиваю — я-то благодаря Мурке прекрасно вижу его потуги. Звон стальных дубинок оглашает темноту.

Одной рукой хватаю парня за шиворот и с размаху вколачиваю головой в стену слева. На бетоне остается круглая вмятина. Во все стороны от нее разбегаются мелкие трещины.

— Кеш, ты его схватил? — спрашивают товарищи моей добычи, тыча дубинами мимо меня.

Вместе с зажатым за шею Кешей отступаю на шаг от машущих палок. Одновременно еще раз долблю заложника башкой о бетон. Доспех еще держится, хоть школьник и плывет. Приматываю его нитью к перилам и резким броском швыряю за лестницу.

— Кеш? Ты где?! Простолюдин сбежал?

— А-а-а-а… — удаляющийся крик обрывается глухим «бахом», мигом проясняя дворянятам, где сейчас их друг. Качается над первым этажом.

Добавим Яка. Хотя Генерал Страха уже сам рвется наружу. Глядя на вытянутые лица парней, пробуждаю внутри себя бушующие псих-волны.

— СБЕЖАЛ. ТОЛЬКО. ВАШ. ДРУГ.

Слышу за спиной плач и топот ног. Кто-то из парней сверху не выдерживает второго психического шторма.

Я оборачиваюсь назад и пускаю нить. Паутина оплетает горло драпанувшего парня. Его широкоплечая фигура четко очерчивается на фоне голубого неба в распахнутой двери. Рывок — и парень заваливается назад, катится по ступенькам прямо мне в руки.

— НИКТО. БОЛЬШЕ. НЕ. СБЕЖИТ.

Гул многогранников перекрывает бешеный стук испуганных сердец.

— Вы там, наверху — откройте настежь чертову дверь! — орут снизу. — Фонарики! Включайте на телефонах долбанные фонарики!

Пока они вошкаются, беру дубину за оба конца. Сгибаю стальную палку на горле моей второй добычи. Под давлением получается железный ободок. Палка сгибается все больше, уменьшая радиус. Разламывая доспех и душа мою жертву.

— КЛАССНОЕ. ОЖЕРЕЛЬЕ. — издаю рев почти в самое ее ухо.

— А-а-а…Прошу! Отпусти! Пощади! — хнычет парень, зажмурившись от страха и боли. Больше от страха. Под ним растекается зловонная лужа.

Его рыдающие крики встряхивают души парней не слабее гула Яка. Куча дрожащих фонариков освещают мой оскал. Одним взмахом руки вырубаю обоссавшегося неудачника. Из его разломанного носа брызгает кровь. Красные капли попадают на лица парней внизу.

— СЛЕДУЮЩИЙ. — медленно спускаюсь я на ступеньку ниже.

— У нас нет. ик…выхода, — обреченно икает самый смелый, стиснув обеими руками дубину. — И…иначе нас отчислят… Все вместе — и вы с крыши тоже! Ик…не бояться!

Надо отдать дворянятам должное. Размазывая сопли по лицу, на дрожащих ногах, спотыкаясь, они-таки бросаются на меня. Но в темноте на узкой лестнице им не напасть стаей. Они лишены ощущения сплоченности. Лезут максимум по двое в ряд с каждой стороны.

Со всей силы бросаю дубинку в лобешник первому. С протяжным криком парень улетает во мрак. Слышу, как его тело впечатывается в стену у лестничного пролета. Азарт разгорается в моей крови. Мне уже весело. Очень.

Можно не сдерживаться при ударах в направлении лестницы. Крыши здесь нет — даст Сварог не убьются.

Пустив паутину под ноги тому, что наверху, дожидаюсь, когда он упадет и скатится ко мне по ступеням. Вот и прискакал мой мячик. Не сдерживаясь, опускаю дубину ему на затылок. Отдача металла разламывает мне кисть, но кости тут же схватываются. А вот потухший доспех не восстанавливается. Парень в отрубе, кровь течет по волосам.

Подныриваю под удар следующего, хватаю за рубашку и с размаха впечатываю головой об стену. Бух. Вдоль всей лестницы на головы дворянятам осыпается краска. Они испуганно щурятся в темноту вверху.

А мне это нравится! Нахрен «толчки»! Нахрен детский сад! Только гром и шатание!

Арканом из паутины притягиваю к себе еще одного. Поднимаю как пушинку и вбиваю его тушку в ступени под ногами. Кафель разлетается на осколки, лестница ходит ходуном. Дрожа дворянята хватаются за перила.

Ха! Вот дураки! Паутинка, твой выход. Свист выпущенной лески. Теперь руки дворянят примотаны к перилам. В ужасе они дергают ими, со скрипом трясутся поручни. Но прежде чем у них что-то выходит, молокососов настигают мои тумаки. Бью, конечно, не прямыми ударами — не дурак себе кости лишний раз ломать. Хватаю их за затылки и хреначу друг о друга. Бац, бац, бац. Распростертых тел вокруг с каждой секундой всё больше и больше. Мои пальцы жадно тянутся к следующим двум головам.

— НУ.КАК.- мой рев отдается эхом от стен. — УДАЛОСЬ. НЕ. ИСПУГАТЬСЯ.

Тьма вокруг звенит от пронзительных криков, зудит от испаряющейся соли слез. Хруст костей сегодня исполняет главную роль в оркестре боли. Давненько я не слушал классиков.

* * *

Поправляя любимый шарфик на шее, Лисичка выходит на лестницу.

— Екатерина, — вырастает из ниоткуда прихвостень Павла Груба — как его там? Ай не важно. — Эта лестница сегодня закрыта для учеников учсоветом.

— Ну иди и пожалуйся своему сюзерену, — Лисичка резким взмахом оправляет рыжие волосы.

Парень неуверенно переступает с ноги на ногу. Лисичка же больше не обращает на него внимания. Пустое место, он не рискнет тронуть девушку Березовского, пусть и бывшую.

Девушка присаживается на перила и вздыхает. Ее мучают мысли. Много мыслей. Об одном человеке. Тот простолюдин, тот люмпен… Как столбовую дворянку вообще может возбуждать грязнородный тип? Свароже, у нее же все трусики промокали насквозь! И не раз, и не два. Она явно болела! Да, чемпион, да, симпатичный парень. А еще грубиян и невежда! Как ужасно он отшивает девушек, которым нравится. Вроде бы улыбаясь, с показной вежливостью, но их несчастье это не сглаживает. Вот и Лисичку бы он точно так же отшил? Серьезно? Тогда она никогда не предложит ему встречаться! Ни за что! И вовсе не потому что отошьет…

— А-а-а, — раздается крик сверху, затем кто-то пролетает мимо их этажа. Глухой удар. Протяжные стоны наполняют лестничную шахту.

«Пустое место» мигом уносится вверх, на лестничный пролет перед крышей. Там резко гаснет свет, раздаются хлопки ударов, мужские крики, скрип перил и…хруст посуды? Спустя секунду она, вздрогнув, понимает — не посуды. Костей!

Сидя на перилах, Лисичка отклоняется назад и задирает голову. Но ничего не удается разглядеть. Неожиданно всё затихает.

Раздаются шлепки босых ног по плитке. На второй этаж спускается сам Бесонов. Голый, в брызгах крови, он бросает на нее такой страшный взгляд, что Лисичка отшатывается назад. Ее ягодицы соскальзывают с перил. И барышня летит в бездну.

В ужасе Лисичка закрывает глаза. Еще в полете ее талию и плечи оплетает жесткая веревка. Девушку резко дергает вверх, и она оказывается на полу на четвереньках. А прямо перед ней широко расставив ноги, стоит Бесонов — держит в руках конец серебряного каната, а сам голый-голый. Его достоинство болтается прямо перед янтарными глазками Лисички.

— Оуи! — Лисичка отскакивает к перилам.

Бесонов тянет канат и барышню бросает обратно на четвереньки. Достоинство Бесонова снова оказывается на уровне ее лица.

— Чего орешь и скачешь как ненормальная? — морщится простолюдин. — Да еще взгляд ошалелый, будто увидела дракона.

— Дракона? — сглатывает Лисичка, не отводя глаз от качающегося мужского орудия.

— О, точно, — кивает своим мыслям Бесонов. — Не одолжишь платок? Мне бы прикрыться.

— Пла. ток?

— Ага.

И не дожидаясь ответа, он наклоняется и сдергивает с шеи Лисички оранжевый шарфик. Ее любимую вещь Бесонов расправляет и завязывает на бедрах, прикрыв своего…дракона.

— Верну потом, — машет на прощание и выходит в коридор.

* * *

Само собой, на меня все оглядываются. Голый, в крови, с оранжевой тряпкой на паху — не каждый день увидишь такого кадра в престижной школе. Плюнув на всех, я иду к пожарной кнопке в середине коридора. Пора вызывать охрану и прекращать этот балаган.

Когда до кнопки остается метр, из выходящих на лестницу дверей выскакивает какой-то парень — свеженький, его еще не месил — и как заорет:

— Простолюдин избил Сивенова и Шавельского! — надрывается. — До смерти! Держите мерзавца!

Будто эхо разносится — ор подхватывают определенные школьники, стоящие по всему коридору через одинаковые пять метров. Агитаторы, доходит до меня.

— Бейте, пролетарскую гниду! За нашего брата дворянина!

Что же за хитрый говнюк это подстроил?!

Агитаторы орут, внушают, и уже через минуту на меня надвигается огромная толпа школоты. Причем только парни — девушки держатся в стороне, хлопая в замешательстве глазами.

С неприятным чувством дохожу до кнопки. Пытаюсь нажать — но нет, она вся в какой-то слизи и не поддается. Прекрасно.

Так, кто на меня сейчас попрет? Около сорока Учеников или Воинов, неважно, да пятерка Кметов. Зашибенное месиво выйдет.

И где, интересно, учителя? Да, большинство на съезде, но не все же. Как их спровадили с этажа? Еще охране глаза как-то закрыли на происходящее. Камеры же вот прямо над головой висят. Устроили ложную тревогу? Лес за забором подожгли?

Ясно одно — на меня охотится Хитрожопый мозг. Говенный гений сам не показывается, зато натравил целых три класса.

— Бейте простолюдина! — бросают клич агитаторы, и начинается бойня.

Встаю спиной к стене и отбиваюсь. Ближайших трех Учеников обматываю паутиной, валю их кучей перед собой. Шесть «толчков» куда попаду — и парни вырубаются. Образуется неплохой заслон от следующей волны.

— ВОН. СЛАБАКИ. — рычу я.

Немного, совсем немного выпускаю Яка. Чтобы задело парней, а замерших барышень за ними не тронуло. Те наконец перестали тереться об меня сиськами — больше такого счастья мне не надо.

Псих-взрыв срывает крышу ближайшему Ученику. Падает на колени, плачет, мамку зовет. Даже не бью его — пускай будет живым щитом. Только привязываю к куче из вырубленных парней рядом, чтоб не удрал.

Кметы пока держатся в стороне. Видимо, для их техник нужно пространство, а своих задеть не хотят.

Бьюсь с лавиной Воинов. Нытик-щит со стеной тел создают коридор, ко мне просачиваются только по трое. Отвожу занесенную руку, бью «толчком» в челюсть. Доспех не гаснет с одного маха — тогда просто вышвыриваю его пинком в толпу. Других двух хватаю за воротники и тоже кидаю в толпу. А народ, поглотив их, словно умял, только еще злее становится.

— Артем! — слышу уже почти родной голос. — Вы все отойдите от него! Живо отошли!

Ко мне проталкиваются Алла и Вика. Держатся они вместе, как подружки. И когда успели только притереться друг к другу?

— Мы из столовой внизу, — отвечает на невысказанный вопрос черноокая княжна. — Пили чай, а тут услышали, что тебя бьют.

— Я бью, — машинально поправляю.

Толпа чуть отступила, вперед выходят агитаторы и накручивают ее. Глаза у парней загораются. Как же — такой шанс набить морду выскочке-простолюдину. Меня здесь мало кто любит, это да.

— Еще сирены гудели со стороны общежития, — говорит Вика, убрав алую копну за спину. — А здесь почему тишина?

Потому что Хитрожопый мозг подсуетился.

— Уходите, подруги, — коротко командую. — Здесь сам.

— Мы тебя не бросим, — решается возразить Алла. Вика молча кивает, поддерживая.

— Алла, уходи… — жестко повторяю и осекаюсь.

Вот черт. Хитрожопый мозг предвидел такой поворот. Что не позволю Алле драться вместе со мной. И никому из девушек тоже. А потом меня сметут лавиной школоты. Нет, я, конечно, могу всех перебить. Но тогда точно поубиваю минимум треть ребятни. И тогда Хитрожопый мозг все равно победит. У меня будут проблемы с дворянами. Аристократы устроят кучу проблем мне и родителям. Есть только один выход — довериться своим девушкам.

— Алла, Вика, — поворачиваюсь к подругам. — Прошу вас разделить этот бой со мной.

— Конечно, — синхронно отвечают они и улыбаются до ушей. Будто на свидание позвал, а не морды кулаками расквашивать.

Потом обращаюсь к уже надвигающейся толпе.

— Меня оклеветали, — кричу громко. — Кто выступит в мою поддержку?

Как и ожидалось — никто. Затем вдруг передняя шеренга парней раздвигается и ко мне в «коридор» прыгают две девушки.

— Мы же с тобой друзья, — пожимает плечами третьекурсница Евдокия, чью девственность я расхваливал уже два раза.

— А я подруга Вики, — говорит рыжая Таня смущенно. — Значит, и твоя, Артем, тоже.

Отлично — мало уже я девчонок втянул в драку, так еще две подвалило. Но привередничать некогда. Надо продержаться до подхода безопасников — может минут пять, может десять.

— Слушайте команду. Евдокия, как единственный Воин и самая опытная — прикрывает меня с левого фланга. Таня — тыл, то есть сдерживаешь тех, кто к стене проскользнет. Вика с Аллой — держите обе правый фланг — у привязанного нытика. Если будет цепляться за одежду и просить отпустить к маме — пните, а так он вроде безобидный. И еще — сейчас врублю «устрашение». Оно у меня …странное. Вы захотите меня обнять, прижаться ко мне, но даже не смотрите в мою сторону, держите оборону. Поняли?

— Да! — дружный ответ.

Ментальные многогранники дважды просить не нужно. Яка выходит наружу. Псих-буря накрывает весь коридор, ураган проходит через сердце каждого. Кто-то выдерживает, кто-то просто вздрагивает, а кто-то пускает пузыри из носа и рыдает. Разная реакция, да.

— МЕНЯ. ОКЛЕВЕТАЛИ.

Толпа чуть замедляется, но парни чувствуют поддержку соседнего плеча, верят, что они со стаей, и двигаются дальше. В темноте на лестнице половина из них бы в штаны наложила. На свету только коленки дрожат.

Но я обращаюсь в первую очередь не к парням.

— Отстаньте от него! — раздается резкий голос откуда-то из-за спин Воинов.

— Он сказал, что не избивал никого, — звучит следом.

— Не устраивайте самосуд! — заступается третья из барышень.

А это именно они — барышни лицея. Все они вклиниваются в толпу парней, отговаривают, хватают за руки, пытаются остановить и нет-нет, да бросают многообещающие взгляды на меня. Их груди как торпеды наводятся в мою сторону. Вздыхаю — недолго же я отдыхал от жмущихся к плечу буферов.

Несмотря на вмешательство барышень, первые ряды парней все равно нас настигают.

— Держать оборону! — командую.

Мои девушки держатся молодцом — даже не косят взглядом на меня, только губы облизывают и томно выдыхают, видимо, чувствуя мою близость. Евдокия все же поглядывает на оранжевый платок у меня между ног. А Таня так вообще прижалась грудями к моей спине. Блин, она что, без лифчика?

— Тыл — на позицию, — рычу негромко и она отскакивает к стене.

А дальше нас накрывает лавина Воинов, и мы деремся.

* * *

Лисичка не могла поверить — этот простолюдин просто сорвал ее любимый шарфик и замотал в него своего пролетарского дракона. Этот голодранец оскорбил ее!

В негодовании барышня находит в себе силы подняться с четверенек и броситься в погоню. Пусть Бесонов хоть трижды чемпион, она ему задаст!

В коридоре происходит невесть что. Бесонов отражает атаку чуть ли не всего третьего курса. Его с флангов и со спины прикрывают какие-то девушки, у ног ползает рыдающий Мифенов, староста класса Лисички. Что за сюрреализм?! «Алиса в Стране чудес» нервно колется морфием в сторонке.

А затем Бесонов ревет на весь корпус, словно оскорбленный лев:

— МЕНЯ. ОКЛЕВЕТАЛИ.

И Лисичка уже верит его мощному дракону голосу. Барышня бросается в толпу и кричит:

— Не устраивайте самосуд!

Она видит, как Бесонов сражается — великолепно, непостижимо. Серебряные Нити мира хватают врагов и подкидывают их под самый потолок. Сам Артем гибкий как снежный барс или пантера, уклоняется от любых ударов. Перехватывает кулаки во время замахов и направляет силу противника против него самого, как в сказках про айкидо.

Рядом с таким мужчиной хотела бы сражаться любая практикантка саммо. И Лисичка уже почти бежит к Артему, как видит Павла Груба. Друг Березовского сверкает синими глазами, готовя дальнобойную технику. Нацеленную на Артема.

— Ай, ты что творишь, Катя! — Павел, как подкошенный, валится от ее резвого хука. — Сдурела?!

— Либо дерись, как мужчина, либо не рыпайся, — плюет ему в лицо Лисичка.

— Ну сама напросилась, — Павел быстро перетекает на корточки, а затем выпрямляется как пружина. — Больше ты не девка Андрея, могу порвать тебя запросто.

Внезапно он резко складывается пополам. Прямо над ним возвышается голый, не считая шарфика Лисички, Артем. Его волчий оскал вводит барышню в ступор и возбуждение.

По бокам Бесонова охраняют очень красивые девушки — особенно брюнетка и красноволосая справа.

— Вот и увиделись снова, — нагибается Бесонов над Павлом, бьет его ладонью по подбородку. И тому этого хватает — глаза закатываются, нижняя челюсть безвольно отвисает.

Доспех тоже слетает — Лисичка понимает это, когда Артем молниеносным хуком выбивает Павлу все передние зубы. Белые осколки рассыпаются по полу. Бесонов довольно улыбается, подмигивает Лисичке. И она чувствует, как ее губы растягиваются в ответной улыбке.

— А тебе идет мой шарфик, — лепечет Лисичка какую-то глупость.

Но их прерывают.

— Ученики! Немедленно прекратите беспорядки! — появляются охранники в серой форме и кричат в громкоговорители. — Всем разойтись по своим классам!

Ну вот, а ведь Артем только-только ей подмигнул.

_______

Добрый!

Рубрика «Легендариум демоника Перуна»

Когда демонику Перуну не спится, он рыскает в поисках демонов и просит их спеть колыбельную. Только демонов почему-то всегда хватает лишь на одну песню.

Хохмы от читателей

Перун стал единственным демоником, выжившим после страшнейшего проклятья: «Шпульку наденьте на шпиндель моталки так, чтобы шпонка шпинделя вошла в прорезь шпульки». Автор: Евгений

Однажды Терминатор повстречал демоника Перуна. Так Перун приобрел новые одежду, ботинки и мотоцикл. Автор: Трава-кун

Перун! От вас стонет София! Да не был я в этом городе! Автор: Sergey Afonin

Рубрика благодарностей

Спасибо за награды: Lokay, Ganzaq, Динар Насрутдинов, Бочкарев Павел, Ewgenn82, Виктор Тимофеев, СИН, Dimak84, Валера Денисов, Армен Арутюнян, Gordon Freeman, RedSoviet, Marina Bessmertnova, zmk.

А еще: две главы не спрашивал, но пора….тада-да-да-дам…как вам прода-то?

Лисичка:

Глава 4 — Друзья, прекрасен наш союз!

— Господин Первый заместитель директора, разрешите? — заглядывает в кабинет граф Минаев, начальник безопасности лицея. — Я принес отчет по вчерашнему погрому во втором корпусе.

Директор князь Александр Бородов редко посещает лицей, возлагая свои обязанности на Первого зама.

— О, вы об этом, — вздыхает задумавшийся старичок. — Боюсь, мне эти сведении без надобности…

— Боюсь, это событие нуждается в вашем рассмотрении незамедлительно, — граф размашистым шагом подходит к столу завуча и бросает стопку бумаг ему под нос. — Итак, первый лист — список из тридцати одного студента под отчисление. Одобрите, пожалуйста.

— Основание? — сдается старичок под напором гороподобного безопасника.

— Нападение на другого ученика с целью нанесения повреждений, несовместимых с жизнью. А также подстрекательство учеников к нападению. А также поджог общежития с целью отвлечения Службы безопасности лицея. А также порча системы пожарной безопасности. А также пронос внутрь лицея холодного оружия ударно-раздробляющего действия. Я сейчас про стальные дубины.

— Молодежь нынче очень жестокая, — качает головой завуч. — Вы допросили нападавших на Бесонова?

— Конечно. Но допросу удалось подвергнуть только семерых — Груба, Сивенова с Шавельским и еще четверых подстрекателей, до которых Бесонов не успел добраться. Остальных парень изуродовал…

— У нас в штате три целителя, — удивляется завуч. — И я давно велел им всем заняться тяжелоранеными.

— Все восстановлены насколько возможно. Целители не лечат психотравмы.

— Молодежь нынче очень мягкотелая, — хмыкает завуч. — Какие еще психотравмы? Их всего лишь избил талантливый простолюдин.

Минаев берет из середины стопки лист и зачитывает:

— «Приступы, похожие на тяжелые болезни сердца и сосудов. Животный страх, приходящий без внешних раздражителей. Вегетативные симптомы: тремор рук, одышка, головокружение, повышенное сердцебиение, боли в груди. Бессонница, панические атаки…»

— Свароже! Они будто в Чечне побывали! Что Бесонов с ними делал?!

— Всего лишь бил и пугал, — пожимает плечами граф. — Сивенов с Шавельским сразу признались. Груб тоже сознался в своей причастности. Просил не отчислять вассалов его рода — якобы всего лишь исполняли приказ наследника главы Дома.

— Отчисляй не отчисляй, — почесывает подбородок завуч, беря бумажку и пробегаясь взглядами по симптомам и рекомендациям. — Минимум семнадцать человек все равно отправят на биологически-медикаментозную терапию. Их ждет психбольница, а не школа.

— Тук-тук, можно? — на пороге возникает София Бородова.

Княжна сегодня в тёмно-сером стильном костюме и тонком синем галстуке, не столько выделяющемся на белой блузке, сколько подчеркивающий объемистые груди под ней. Два девятых вала, наполненных роковой силой. И сейчас речь вовсе не о ранге Рыкаря.

— Мы заняты обсуждением дел лицея, княжна, — отмахивается Минаев. — Подождите за дверью — будьте добры.

— О! Дел лицея? — лучезарно улыбается эта коварная девушка. — Тогда я очень вовремя.

Она проходит мимо графа и присаживается одной ягодицей на стол. Берет доклад Минаева и внимательно листает его.

Завуч решает необходимым пояснить:

— С завтрашнего дня княжна — новый Первый заместитель директора. Я ухожу на пенсию.

Сжимая пудовые кулаки, Минаев шумно глотает. Еще под бабой граф не ходил!

— Ясно, почти все рода мелкие, — кивает своим мыслям София. — Всех участников сговора отчислить, лечение в психлечебнице оплатим за счет бюджета лицея. Как знак того, что не в обиде на рода нарушителей — просто таков устав нашего учреждения. Если кто все равно вздумает качать права, угрожать судом — отправим доказательства. Видеозаписи с признанием вы же сделали, граф?

— Сделали, — мычит Минаев.

— Отлично. Но Груб явно не устроил бы такое сам. Засада с тройным дном, отвлечение охраны, использование эксперимента с расширением прав учсовета, еще и с учителями на этаже сговориться, чтобы уехали пополдничать. Мозгов не хватило бы у юноши. А вот у его напарника вполне.

— Груб и словом не обмолвился о Березовском, — отвечает граф, тоже догадавшийся кто капитан на этом корабле. — У нас ничего на него нет.

— Что ж, ладно — его команда саммо одна из фаворитов на Чемпионате, — говорит княжна. — Одного Кмета она уже потеряла, полным крахом будет, если еще и главного стратега лишится. Но к себе Березовского позовите, граф, пообщайтесь как следует. Если проболтается — еще лучше. Раздобудете доказательства — обращусь к родителям мальчишки. Поговорю тет-а-тет с графом Березовским. Повторения подобного нельзя допустить.

— Как только парень вернется с больничного — обязательно. У Березовского якобы грипп. Что будете делать с Бесоновым? Примените к нему дисциплинарные взыскания? Всё же искрошить в порошок семнадцать учеников — явное превышение мер самообороны.

— Оу, — глаза Софии загораются. — Конечно, я применю к Артему Бесонову очень суровые дисциплинарные взыскания, — она оглаживает мягкой рукой себя по бедру. — Не сомневайтесь, граф.

* * *

Родовое гнездо Березовских.

Бордовые шторы задернуты, сигаретный дым витает по кабинету. На черном паркетном полу под столом разбросаны бутылки из-под виски. Еще одну держит в руках младший Березовский. Волосы юного графа всклокочены, опухшие глаза тонут в пьяном лихорадочном блеске.

Хлебая прямо из горла, раз за разом он прокручивает на ноутбуке запись. Рука держащего смартфон вассала слегка дрожит, но это ни капли не мешает. Качество видео высокое, видно во всей красе шагающего Беса. Голого, не считая шарфика Лисички на его бедрах.

— Мразь! — кричит Андрей и бросает бутылку в стену. Стекло разбивается, осколки стучат по пакету.

Взять и накинуть на свой набалдашник шарфик, которым граф тысячу раз обматывал любимую. За который притягивал ее к себе, чтобы поцеловать в сладкие губы, чтобы ощутить во рту неповторимый персиковый вкус. Можно ли нанести большее оскорбление?

Засранец плебей! Бес сделал набедренную повязку из знамени любви Андрея, из символа их с Лисичкой преданности друг другу. Как она могла отдать шарфик другому?! Доверить любимую вещь простолюдину?! Даже на финале Чемпионата Средних школ, когда граф попросил одолжить его на счастье, она отказала, покраснев и извинившись. А тупому пролетариату, значит, конец прикрыла? Любовь растоптана, в сердце бушует ненависть.

Схватив ручку и тетрадь, Андрей бешено строчит план убийства люмпеновской мрази. Рвет бумагу, выбрасывает — не то, слишком просто, слишком непродуманно. По новой пишет.

Сейчас у него нет выхода — нужно затаиться. В лицее новый Первый зам. директора — сама София Бородова, лучшая леди-менеджер по версии «Вестника», да и сам Минаев точно подозревает Андрея. Немного подождать — и ударить уже за стенами лицея. О да, месть будет славной!

* * *

Золотые лучи вечернего солнца сменяются багровым закатом, заливая алым весь лес.

— Я вообще-то тренировку из-за тебя пропускаю, княжна, — откидываюсь на мягкую траву.

А еще надо сломать череп Хитрожопому мозгу. Да и Сербину бы навестить. Ох, скучаю по пернатой, очень скучаю по вкусу ее страха.

— Бесонов, теперь ты — мой телохранитель, — ворочается Белоснежка попой на моих коленях. — Так что сиди тихо и молчи!

— К телохранителям так не прижимаются, — замечаю.

Она протягивает руку, гладит меня за ухом и спрашивает:

— А вот так? — расслабляясь, Белоснежка ложится на мою грудь спиной. Беру княжну за талию и сжимаю ее бедра своими.

— «А вот так» может кончиться потерей твоей невинности, — прикусываю краешек ее ушка, и Белоснежка тихо стонет. Кажется, она этого и добивается.

Замечаю, что ее пустые глаза уставились прямо на раскаленный багровый шар. Мягко отвожу ее лицо в сторону.

— Обожжешь сетчатку — там закат.

— Опиши его, — просит.

— Увидишь скоро сама, — наматываю ее серебристую прядь на палец.

— Хочу не увидеть, а услышать, — заявляет. — От тебя.

— Ну он большой, яркий, пылающий…Странно, что тебе хочется услышать о закате, ведь сама ты бледная как рассвет.

— Ах ты! — хватает наощупь меня за шею. — Бесонов, я же тебя уволю!

— А не сможешь — меня твой отец нанимал, — показываю язык, забывая, что она не видит.

И как раз в этот момент Белоснежка подается вперед. Стукаемся друг о друга носами, а еще ее губы натыкаются на мой язык. Света замирает — медленно осознавая, на что она натолкнулась. Я тоже — с ощущениями ее холодного носа и теплых губ.

А потом до Белоснежки доходит. Хлопает пустыми глазами удивленно и смущенно, но не отшатывается — нет, распахивает губы и заглатывает кончик моего языка, как рыбка крючок. Зажмурившись, перескакивает на мою нижнюю губу, жадно сосет, как леденец, проникает уже своим языком мне в рот.

Заглотила наживку Белоснежка — а оглушает меня.

С животным рыком заваливаю ее под себя, сжимаю горячие бедра, талию, грудь. Впиваюсь губами в белую шею. Ее офигенное тело сносит мне крышу, как сброшенная с неба авиабомба.

— Опиши, — со стоном молит она, обволакивая пальцами мое лицо. — Опиши… чем ты меня трогаешь…как сильно сжимаешь…

Что она несет?!

— Да я тебя сейчас сожру!

— Опиши, как сожрешь меня!

Вот ненормальная! Хмыкнув, вцепляюсь зубами в мочку ее уха.

Она пищит, дергается. Вжимаю в себя обратно.

— Хорошо тебе слышно? — рычу я в нее. Похоже, мы оба ненормальные.

— Да-да, — томно выдыхает, дрожа от чувственного взрыва.

Дожидаюсь, когда она кончит, распластавшись и разведя колени. Не изверг же — пусть девочка порадуется. Сам ее не трамбую. Мне есть кому спину наклонять и трусики сдирать. А первый раз — дело всё же деликатное. Тут положены лепестки роз на постели, лавандовые свечи и прочая романтика.

— Ну хватит. Пора тебе домой, — встаю сам и тяну пошатывающуюся княжну на ноги. — А мне на тренировки.

За талию тащу ее к машине за лесопосадкой. Ноги княжны заплетаются, на щеках тлеет стыдливый румянец, зато на губах играет довольная улыбка.

Пока не выздоровеет, Белоснежка на домашнем режиме. Ох, представляю, как она меня достанет, когда вернется в класс.

* * *

Потренироваться мне, видно, не судьба. Едва заглядываю в лицейскую столовку, чтоб поужинать, как меня за руки берет Алла и заискивающе смотрит в глаза:

— Нам надо обсудить наши отношения, Артем, — нежно гладит она мои загрубевшие пальцы. — А то мы с Викой в растерянности. Ведь у тебя есть еще и третья девушка!

Я лишь махаю рукой, и брюнетка-красавица, чмокнув меня в щеку, уносится за другой красноволосой красавицей.

Когда сажусь с тарелкой гречки и котлет за стол, прибегают и мои благородные подруги. Вику, видно, вытянули прямо с тренировок — вся на спорте. Под синей кофтой на застежке белеет летняя майка — и никакого бюстгальтера.

— Алла меня с раздевалки забрала, — смущается красотка, скрестив руки на груди. — Быстрее, говорит, быстрее… лифчик даже забыла натянуть.

Под мышкой у Аллы ноутбук. На мой вопросительный взгляд, княжна лишь обворожительно улыбается:

— Ну мы же должны познакомиться с твоей девушкой.

Ну должны и должны. Сам уминаю гречу за обе щеки, пока Алла под диктовку набирает Кали по видеосвязи.

На экране возникают нахмуренные бровки еще одной моей девушки:

— Артем? Кто это с тобой?

— Твои…э-э… — у меня в голове не отыскивается термина для обозначения такого рода отношений. — Кхм…мои девушки. Позволь представить — княжна Настьева Алла и столбовая дворянка Журавлева Виктория. А в мониторе — моя девушка Ольга Менская, зовите ее Кали.

— Кали можешь называть меня только ты, — сразу обрывает строптивая боевая подруга.

Наступает неловкая пауза.

— Зовите ее Кали, — повторяю невозмутимо. — Потому что только я могу так ее называть. А мои девушки — и есть часть меня. Так ведь, Кали?

Даже сквозь экран ее продирает от холода в моем голосе.

— Так, — опускает она голову. — Очень приятно познакомиться…подруги.

— Какая хорошенькая! — сразу восклицает добродушная Алла и тем разряжает атмосферу. — Кали, что за кремом для лица ты пользуешься? Кожа идеально чистая, прямо цвета слоновой кости!

— Правда? — растерянно вращает глазами подруга. — Не знаю, у мамы беру какой-то…

Вика присоединяется к болтовне, и пока они втроем обсуждают девичьи секреты красоты, я под шумок наконец добиваю котлетки.

— Потом наговоритесь о кремах и бальзамах, — прерываю я звонкий стрекот. — Уже без меня. Сейчас обсудим основные принципы наших отношений. Их немного, но соблюдать надо железно, иначе ничего у нас с вами не получится. Первый принцип — я главный. Наш союз — это соединение команды и семьи. От команды у нас с вами иерархия и правила. От семьи — взаимная любовь, ласка, внимание и поддержка друг друга в любых бедах, — девушки тут же переглядываются и скрытно улыбаются. — Взаимная — значит, что не забываете не только про меня, но и про друг друга. И я главный не в том смысле, что меня любить надо больше, чем своих «сестер». — Вот оно — подходящее слово! — Нет, любите меня наравне с ними, но мое слово решающее. Второй принцип — если кто-то или что-то угрожает вашему здоровью, семье, достоинству, то, значит, угрожает всем нам. Угрожает мне! А это значит, что устраняем проблему вместе. Третий — не скрывать ничего. Каждую неделю будем встречаться все вместе, вот как сейчас, и никто не утаивает свои проблемы. Я сейчас не только про внешнюю угрозу. Чувствуешь себя одинокой — поделись. Кажется, что, ну вдруг, я стал холоден к тебе — выскажись.

— Какой ты предусмотрительный, — восхищенно хлопает ресницами Алла, да еще и талию так соблазнительно изгибает, чертовка.

— Четвертый принцип — отныне я ваш тренер в саммо, — девушки удивленно смотрят на меня. — Да-да, вы — моя ахиллесова пята. Значит, прокачаны должны быть по максимуму. К концу квартала все три должны быть на уровне Воина.

— Но… — Алла в замешательстве.

— Не волнуйся, — беру княжну за руку. — Это наш с тобой совместный труд, я не бросаю тебя с невыполнимым поручением, а говорю, что буду тянуть тебя на новую вершину.

— Тогда я согласна, — сразу расцветает она. — Тяни меня, мой жеребец.

Точно чертовка! Аж напрашивается, чтобы взял ее прямо на этом столе.

— Я тоже, — пищит Вика, румяная как свеколка.

— И я, — кивает серьезно Кали.

— После разговора Алла и Вика идут со мной тренироваться. С Кали занимаюсь на выходных, — задумываюсь. — Теперь повестка проблем: отец Аллы против, чтобы она была моей девушкой…

— Как против! — вскакивает Кали, и ее лицо пропадает с экрана. Мы видим только ее крепкие узкие бедра.

— На выходных встречусь с ним и обсужу. Явно будет непросто, но сейчас не загадываем — прорвемся, — поворачиваюсь к Вике. — Что с твоими родителями, Вик? Они как восприняли?

— Ну я им еще не рассказывала, — мнется.

— Расскажи, — твердо говорю. — Никакой секретности наших отношений. Это только боком обернется, да и ваши родители достойны честности от своих детей.

— Хорошо, — прикусывает губу Журавлева.

— Кали, а твои как?

— Нормально, они ж не дворяне, — отмахивается Оля. — А парень ты достойный — все знают.

— Отлично, — хоть одной проблемой меньше. — Кали, увидимся. Нам пора тренироваться.

— Ну давайте, — вздыхает она грустно.

— Не грусти, «сестра», — Алла чмокает экран, оставляя блеск для губ на щеке Кали.

Легкая улыбка тут же расцветает на губах Менской.

Втроем мы идем в спортклуб Военных игр. Время уже за восемь вечера, и квартал клубов пустует. Пройдя через заасфальтированный дворик, утыкаемся в запертые двери клуба. Цепь вокруг ручек я просто срываю рукой.

— Заходим, — говорю уверенно, и девушки слушаются, сдержав реплики. Правда, доверяют мне, раз взлом в казенное помещение их не пугает.

Врубаем свет, садимся на маты, скрестив ноги.

— Главное, медитации… — начинаю.

— Кто здесь?! — врывается в двери охранник. — Ученикам нельзя находиться в клубах одним, без тренера.

— Мне можно. Секунду, — встаю и звоню Софии.

— Да, Перун? — тут же с готовностью отвечает княжна.

— Ваше Сиятельство Первый зам. директора, объясните, пожалуйста, представителю лицейской охраны, что мне и еще двум девушкам разрешено заниматься одним в клубе Военных игр, — подпускаю льда в голос. — Нам ведь разрешено?

— К-конечно. — Ее ломающийся голос приятно отдается в моем ухе.

Протягиваю смартфон охраннику, и он застывает, напряженно слушая.

— Занимайтесь, — хмуро выдает он и оставляет нас.

Вместе с подскочившими было девушками садимся обратно на маты.

— Для начала настройте дыхание. Глубоко вдыхайте и выдыхайте минуты три.

Все-таки как вовремя Софию перевели в лицей. И, как оказалось, мне это на руку!

* * *

Сегодня вечером Лисичка увидела Беса в столовой. Она сразу же схватилась за шарфик на шее — его Бесонов вернул ей еще днем, между уроков. А потом он куда-то исчез. Говорили, что Беса назначили телохранителем Светланы Бородовой.

Лисичка не чаяла больше увидеть Беса — но вот он уминает тарелку с кашей, попутно разговаривая с двумя своими швабрами и еще кем-то в ноутбуке. Затем они идут к спортклубам, а Лисичка, не удержавшись, крадется следом.

Прячась за забором, она наблюдает, как Бес вламывается в один из спортклубов. Сердце ее сжимается, когда из темноты возникает серый комбинезон. Но Бес как-то отшивает охранника.

На цыпочках Лисичка перебегает к чуть приоткрытой двери, заглядывает внутрь янтарным глазком. Ничего не видно — только тени мелькают на матах. А еще раздаются громкие вздохи.

«Неужели он с двумя сразу? — в шоке теребит шарфик Лисичка. — Распутник!»

Вздохи продолжают разноситься — такие пошлые, глубокие и … манящие. Лисичка закрывает глаза, вслушивается в их мерный ритм. Ее рука сама собой дергает шарфик выше, натягивая на лицо девушки. Лисичка не знает, стирал ли Бес шарфик после своего дракона, но сейчас ей хочется, чтобы не стирал. Она глубоко дышит под тканью. Пытаясь поймать такт вздохов за дверью, Лисичка погружается в запах Беса. Интересно, а с тремя сразу он бы смог?

_______

Рубрика «Легендариум демоника Перуна»

Метод демоника Перуна по определению Высшего демона: Чтобы раскусить, относится ли демон к Высшим, нужно раскусить его самого до фрактала.

Хохмы читателей

Перун, после ночи с куратором Эллой, задумчиво смотрит на свой прибор и бормочет: "Так вот зачем ты нужен, кожаный хвостик… А я тобой демонов глушил" Старенький анекдот про парня с необитаемого острова))) Автор: Sn_0_oB

Первые Высшие павшие от Перуна не знали с кем связались, видя фракталы Перуна они думали что он свой и звали его на демонические вечеринки. Перун не отказывался и отжигал по полной. Автор: Дмитрий Молдовану

Демоник Перун был девственником, что несказанно удивляло его детей. Автор: Eldar Levin

Рубрика благодарностей

Спасибо за награды: Алексей Жулёв, Andrei Valuev, Панов Евгений Алексеевич, esedes1, dmitry2796, Максим Шиков, Владимир Епишев, thuoi, Василий Сасс, 2vs, Rus18, Динар Насрутдинов, Татар малай, Alexandr Chugay, 4yk4a, Карась, Bellizard, inquisitor, Вячеслав, rodni

Оу, как вам прода-то?

Белоснежка

Глава 5 — Какой вопрос, такой ответ

За окном спортзала успела сгуститься темнота ночи. Мерно пульсируют звездные огни.

Мы заканчиваем медитацию. Напоследок решаюсь поэкспериментировать на девчатах.

— Молодцы, — глажу упругий живот Вики прямо по Зароду.

Пускаю «толчок» — самую каплю силы. Заимствую метод прививки от гриппа — когда в организм вводится мизерное количество убитых патогенных микроорганизмов. Только я не ввожу гадость, а раздражаю циркуляцию живы. Как от вакцины срабатывает иммунная система, так же после моей энергетической прививки «колодец» начинает бешено аккумулировать живу, пытаясь защититься от угасания. Возможно, мой способ закалит подруге каркас энергии. Поживем — увидим.

— Артем, что ты сделал? — вздрагивает Вика, тряхнув красной копной. — Мне так хорошо…

Блин, Яка же еще не отпустил красавицу. И я, похоже, только усугубил ситуацию, раззадорив энерговстряской возбужденное тело. Конечно, это только моя теория, а на самом деле черт его знает.

— А можно мне тоже сделать хорошо? — Алла заинтригованно округляет обсидиановые глаза.

Громко выдыхая, Вика опрокидывается на меня. Ощущаю, как шикарные буфера под маечкой сплющиваются об мою грудь. Лифчика нет, и это сейчас ой как аукается у меня в штанах.

— Попробуй, Алл, такой кайф, — шепчет она, водя носом по моему лицу.

Резко запищав, съезжает по мне вниз, зарываясь лицом в мое колено.

— Можно? — встав на четвереньки, брюнетка облизывается кончиком красного языка. Конечно, Яка и в ее надпочечники стреляет.

— В другой раз, княжна, — рассуждаю, перебирая алые пряди выгнувшейся дугой Вики. — Сейчас твоя «сестра» успокоится, и мы пойдем. У меня еще дела.

Неотложные дела. Сегодня иду охотиться на Хитрожопый мозг.

— Обещаешь? — расстраивается Алла.

За подбородок тяну ее к себе. Целую в нос. Она жмурится и улыбается одновременно.

— Чтоб мне провалиться к демонам.

* * *

Минус быть столбовым дворянином — твой адрес легко найти в интернете. Подъезжаю на такси к родовому гнезду Грубов и плачу водителю за стоянку. Плакали мои карманные деньги. Займусь заработком обязательно, вот только разгребу с Мозгом и пернатыми.

Пока раздумываю где лучше карабкаться через стену, из виллы выезжает «Мерседес». Улица сотрясается от басов играющей попсы. Окна машины открыты, внутри парни распивают шампанское и лижутся с полуголыми девушками.

— За ними, — велю водителю, суя червонец. — Только незаметно.

Загулял паренек после отчисления. Тем легче мне его достать.

«Мерс» уносится в самый центр города. Останавливается машина у светящегося клуба. Ныряю из такси в объятия прохладного свежего вечера. Мерцают разноцветные огни, ослепляя. Читаю неоновую вывеску над черным зевом входа. Клуб «Дионис».

Подхожу к фейсконтролю. Здоровый негр с хвостиком на макушке как раз разворачивал двух девушек.

Сами ночные «зажигалки» ничего такие. Стройные фигуры в коротких платьях в блестках, упругие попки едва прикрыты подолами. В подведенных глазах пляшут заводные искры, не тусклее подсветки неоновых букв над головами.

— Что за беспредел! — возмущается одна с пышным бюстом и карими глазами. — Девушек всегда пускали!

— Сегодня зал переполнен, — мычит громила, почти не размыкая пухлых губ.

Расстроенные девицы спускаются с крыльца мимо меня. Сам ступаю к негру:

— Вместе с Павлом Грубом. Он уже внутри, — бросаю расслабленно.

А чего мне переживать? Не пустит — вломлюсь с помощью кулаков. Они меня никогда не подводят. Разворошу весь клубешник как муравейник палкой, пока не отыщется молокосос.

Тяжелый взгляд негра опускается на планшет со списком.

— Груб в vip-кабинке, да. Проходите, — отступает мазутная биомасса в сторону.

Слышу грустные вздохи сзади. Оглядываюсь — одна из двух девушек пританцовывает на месте, отбивая ритм десятисантиметровой шпилькой. Другая рядом руки ломает и решает, куда теперь деваться с их ярким макияжем.

— Эти со мной, — качаю головой в их сторону.

Негр лишь кивает. Поворачиваюсь к расстроенным девицам.

— Эй, сударыни, быстро в клуб, пока я добрый.

Танцующая «зажигалка» с радостным визгом кидается было вверх, но подруга удерживает ее за голый локоть.

— Не надо, спасибо. Мы не из таких.

Хмыкаю.

— Это благотворительность. Хотите в клуб — живее, ждать не буду.

Как на буксире, танцевавшая тянет вторую вверх по ступенькам.

— Ну, Дусь, ты чего ломаешься?! Видишь же — добрый человек. Сам сказал! А ты сразу — «не из таких»!

Втроем проходим через вестибюль и оказываемся в АДУ! Тесно, все толкаются и трясутся как под ядом корписов, только пены во рту не хватает. Басы бьют в грудную клетку, прожекторы «разрезают» толпу цветными лучами.

— И вам хотелось сюда? — охреневаю я от вкусов девчонок.

— Круто, да? — тянет меня «зажигалка» за руку на танцпол. — Пойдем танцевать.

— Нет, тут мы расходимся, — с ужасом отшатываюсь от пульсирующей толпы. — Где vip-кабинки?

— На втором этаже, — грустно вздыхает она. — Так ты, правда, что ли из добрых?

— А ты думала?

— Думала, что потанцуем и пойдем целоваться в твою vip-кабинку, — она вдруг наклоняется, демонстрируя буфера навыкате. — А может, сразу тогда в кабинку?

— В другой раз, — отвернувшись, шагаю вверх по лестнице.

На втором этаже потише. Видимо, гипсокартонные стенки кабинок глушат рокот снизу. Натягиваю на лицо балаклаву из кармана. Маска чисто для людей. «Отвод» врубил еще на выходе из такси. Так что камеры меня не видят.

По очереди ногой выбиваю двери в кабинки — первая оказывается запертой, и тратить время на проверку остальных считаю роскошью. Пьяные и полуголые клиенты встречают меня криками и проклятиями. Раздетые девки визжат громче музыки. Не слушая, оглядываю посетителей и двигаюсь дальше по коридору. Правда, один мужик с обвислым брюхом и уже в трусах пробует пробить мне челюсть. Хватаю его за затылок и отправляю в полет к дальней стене — она одна бетонная, так как выходит на улицу. Глядя на распростертого кавалера, голая девушка на диване пожимает покатыми белыми плечами:

— Какая жалость, — глядит на меня. — Не хочешь его заменить? У меня сейчас окно открылось. Недорого, — оглядывает мою фигуру, обостряя внимание на животе, и добавляет. — Для тебя — совсем недорого.

Молча захлопываю дверь и иду дальше. В предпоследней кабинке улыбается удача.

— Какого? — заплетающимся языком фырчит Груб, обнимая девушку в розовом коктейльном платье.

Сзади уже бегут два охранника. Парой выстрелов паутинки опутываю им ноги. Резко дергаю лески, и бедняги впечатываются лицом в пол. А я уже в кабинке — раздаю «тычки» пьяным дворянятам. Смутно знакомые лица, может я их уже видел, может я их уже бил — не помню. Не проходит и минуты, как парни вырубаются. Никакого сопротивления. Лишь Груб успевает сверкнуть синим огнем в пьяном глазу. Но очередь ударов по Устью, Челу и Перси обрывает его запал. Техника сбрасывается, а я хватаю дворяненка и поднимаю над головой. Резко опускаю — пол ходит ходуном. Доспех парня гаснет, по плитке вокруг обмякшего тела змейкой разошлись трещины.

Двумя ловкими движениями оплетаю оглушенного Кмета нитями. Броском закидываю себе на спину как мешок картохи. Туго завязываю концы паутины у себя на груди. На худой конец, из меня выйдет неплохой ночной грузчик. Если не придумаю другой способ заработать денег.

— Сударыни, — легко кланяюсь девушкам, забившимся в один угол как стая испуганных птичек. Из-за разноцветных платьев гуляльщицы похожи на клумбу с цветами.

— Сударь, не забирайте его, — решается на просьбу «птичка» в розовом.

— Простите, не могу, сударыня, — выглядываю в коридор. Два охранника так же лежат неподвижно, других еще не видно. В других кабинках тихо. Полицию, наверняка, уже вызвали. — Есть еще просьбы?

— Есть…у Павла в кармане брюк должны быть бриллиантовые серьги, — под осуждающими взглядами подруг «розовая» решительно вскидывает голову. — Он…собирался мне подарить…

Завожу руку за спину, шарю в кармане дворяненка. Нащупывается бархатная коробочка. Бросаю девушке.

— Благодарю, сударь! — сияют ее голубые глаза.

Эх, люблю дарить людям радость. Над ухом раздается нарастающий стон — резким «толчком» за спину ввожу Груба обратно в спячку. А они этим пользуются, засранцы.

Выскальзываю в коридор. Продолжаю пинать все двери подряд, пока не отыскивается помещение с окном. Ну, полетаем еще раз.

Возвращаясь к вопросу с полетами Человека-паука — таки возможно, но с оговоркой. Цепляюсь паутиной одновременно за два противоположных дома — и бинго, рассекаю посреди улицы! Силы упругости двух нитей компенсируют друг друга, благодаря чему я несусь точнехонько над машинами. Только не так эффектно смотрится, как если бы парил на одной паутинке. Ну да ладно.

Заворачиваю на крышу пятиэтажки. Сбрасываю живой тюк и выдыхаю. Ох, сколько проблем от этой школоты. Мне надо долбанный мир спасать! Но нет, я переживаю, а вдруг один пацан допрет взять мою сестру в заложники или еще какую пакость устроит. Додумался же он натравить на меня весь третий курс! В итоге вместо Орды демонов я сдерживал Орду школья!

Специально сейчас себя довожу до точки. Яке легче пробудиться, когда его хозяин зол. О, вот и знакомый гул многогранников. Знакомая буря в сердце.

После парочки пощечин Груб распахивает глаза. Он видит меня и орет:

— Я знаю, кто ты, сволочь! Долбаный простолюдин, думаешь это сойдет с твоих дерьмовых рук?! Маска не поможет…

Я сдираю балаклаву с лица. Мой широкий оскал заставил дворяненка отшатнуться и отползти задницей к парапету крыши. Дрожащей рукой он достает смартфон, наводит объектив камеры на меня.

Мне хочется улыбнуться еще шире, но давить лыбу до ушей способны только тираназы.

— Да, лыбься, люмпен драный! Компромат летит сразу в «облако»! Завтра тебя повяжут за похищение аристократа!

Разжимаю зубы, чтобы сказать:

— ВЗГЛЯНИ.НА. ВИДЕО.

Вздрогнув, Груб опускает взгляд на экран, его лицо моментально бледнеет.

— Не-е-ет! — истеричный визг наполняет крышу. — Ничего, там ничего! Пустота! Ты вампир, настоящий демон! Уйди, уйди, уйди!

Мой взгляд заставляет его заткнуться. С нечеловеческим, драконьим вздохом я задаю вопрос:

— СКАЖИ. МНЕ. КТО…

Псих-шторм бушует под черным небом.

— Я не знаю! Не знаю! — он визжит, плачет, истерично смеется, ходит под себя. — Что ты хочешь знать?! Что?!

От гула Яки, кажется, сам воздух рябит. Подхожу ближе к опозоренному Кмету и повторяю вопрос.

— КТО…

— Не знаю! Поверь! Прошу! Прошу!

Легко, без малейших усилий хватаю его за горло и вздергиваю над пустотой за парапетом, словно куклу. И снова повторяю вопрос.

— Не знаю! — плачет Груб, роняя слезы на крыши несущихся машин. — Не знаю!

Он обхватывает голову руками и продолжает рыдать, когда-то гордый наследник рода. А я, держа его на весу, продолжаю задавать один-единственный вопрос:

— КТО. ТАКОЙ. ХИТРОЖОПЫЙ. МОЗГ.

* * *

Андрей Березовский засыпает прямо за столом, заваленным мятыми записками. Вибрация смартфона будит молодого графа. С трудом Андрей разлепляет веки и смотрит на сообщение от Павла Груба, его бывшего друга:

«Он знает».

С задумчивым видом граф откидывается на спинку кресла, когда приходит новое сообщение от Павла:

«Он знает».

Андрей протирает сонные глаза, не веря, что ему опять приходит точно такое же сообщение:

«Он знает».

Телефон продолжает вибрировать:

«Он знает. Он знает. Он знает. Он знает. Он знает. Он знает. Он знает. Он знает. Он знает. Он знает. Он знает. Он знает. Он знает. Он знает. Он знает. Он знает. Он знает. Он знает. Он знает. Он знает. Он знает…»

С бешеным ором граф бросает смартфон в стену. Черт, как не вовремя закончилось виски.

_______

Добрый!

Рубрика «Легендариум демоника Перуна»

Жизнью правят парадоксы. Вот демоник Перун однажды решил, что не любит демонов, и каждый день стал искать с ними встречи.

Хохмы от читателей:

Это не Перун отжимается от земли, это Земля отталкивается от него. Автор: Sadomazahist

Генерал Яка натравил на демоника Перуна свой гарем из десяти тысяч свирепых демонесс. Демоник улыбнулся и спустил на них своего Дракона. Автор: Домовой

Рубрика благодарностей:

Спасибо за награды: Дмитрий Травников, Артур Гайсин, Домовой, Badun072, Skorg, Darktearnal, Виталий Аникеев, Алексей Викторович, Алексей Епифанцев, Royall, Mitsookoshi

Как вам прода-то? Ну кроме того что мало)

"Зажигалка"

Глава 6 — Кошкин дом

На следующий день чувствую себя развалиной. Ночные скакания дали о себе знать. Хочется спать, а не слушать белиберду на политэкономии. После нудной лекции о связи государства и рынка, не выдержав, запираюсь в кабинете у Эллы и окунаюсь лицом в ее бархатные буфера. Десять минут сна на коленях куратора. Ее пальчики ласково перебирают мои волосы и рисуют едва ощутимые узоры. Ляпота-а-а. Затем снова спички в глаза и бегом на уроки.

На перемене держу ухо востро. Это я про третьекурсниц — опять прохода не дают. Яка же! Только старшекурсницы оказались намного матерее младшеньких. Подкаты стали оригинальнее. Кое-кто даже до торгов догадалась.

— А может за подарок? — подходит одна барышня, не по годам пышнобедрая — детей хоть сейчас зачинай, даже маленький Голиаф пролезет. — Слышала, ты не богат…

Договорить не успевает — получает шарфиком в лицо. В оранжевом снаряде узнаю свою недавнюю набедренную повязку. Отступив от неожиданности, пышногрудая держит яркую ткань и округляет глаза.

— Я вызываю тебя на поединок! — вклинивается между нами рыженькая девчушка, которую видел-то всего два раза.

— По поводу, Екатерина? — охреневает пышка, испуганно теребя кудряшки.

Мне вот тоже интересно — каким боком она тут. Рыженькая краснеет как помидорка, косит на меня янтарным глазом и тут же отводит взгляд.

— А вот…нечего в стенах нашего лицея гадости говорить! — с запинкой отвечает.

— Кать, но я же просто предложила! — машет шарфиком барышня.

— А вот просто и получишь по булкам своим! — Рыженькая выхватывает из рук пышки свою вещь и уносится дальше по коридору, прижав к лицу ткань. Румяные щеки что ли прячет? — Сегодня после уроков! — кричит, не оборачиваясь.

Да уж, эксцентричные барышни здесь учатся.

Мои девушки вот тоже оказались с причудами. Их не на шутку растревожили ошалевшие третьекурсницы. На обеде сидим в столовке втроем — я и Алла с Викой по обе стороны от меня. Пока я в раздумьях жую перловку, подруги решают, как обезопасить своего мужчину от чужого посягательства.

— Раз выпускницы ведут себя как мартовские кошки, — рассуждает смелая Вика, — то и нам надо уподобиться звериным самкам.

Алла вспыхивает.

— Неужели это не подождет? Мы же только встречаться начали.

— Я не про твой нетронутый цветочек, — устало вздыхает красноволосая, будто сама вся на опыте. Я усмехаюсь. Посмотрите на нее. Только на прошлой неделе лишил девственности, а уже прожженная женщина. — Нужно пометить территорию, «сестра». Например, съездить втроем на пляж, нафоткаться в бикини и залить соцсети снимками. А то у нас даже совместных фоток нет, будто и не встречаемся. Увидев, что у нас в семье всё отлично, — я давлюсь кашей и кашляю — но Вика невозмутимо заканчивает, хлопая меня по хребтине, — старые курицы сразу поумерят пыл. Не в то горло попало, дорогой?

— Кхе…кхе….Не в то ухо, скорее…

— Блин, мой отец меня убьет, — кусает губу княжна. — Твои-то как восприняли Артема, Вик?

— Нормально, у меня же нет родителей как таковых — погибли в аварии. А опекун больной человек, ему до лампочки. Артем, ты что скажешь?

— Скажу, что мне нужно найти графа Березовского, — перескакиваю с ерунды на важную тему. — Если увидите — тыкнете мне на него пальцем.

— Березовский? — задумывается Алла. — Вроде бы слег с гриппом.

— Уже вышел, — говорит Вика и кивает на стол в дальнем углу. — Да вот же сидит, и, кстати, как раз на нас глазеет. Странно…

— Этот говнюк и затеял позавчерашний мордобой, — встаю со стула. — Держитесь от него подальше.

Подруги кивают, а я двигаюсь к главгаду этой недели. Дожил, демоник. Не Градгроб, не Генерал, не последний вшивый Высший. Школьник, мля! Сидит, красноглазый как вампир, шевелюра всклокочена, вокруг его прихвостни верещат— человек десять.

Нащупываю в кармане смартфон, включаю диктофон. Со змеями разбираться — по-змеиному шипеть.

По движению руки графа один из вассалов уступает мне место.

— Решился высунуться, засранец? — сажусь и барабаню пальцами по столу.

— А чего мне бояться? В лицее ты мне ничего сделаешь, — Березовский откидывается на спинку стула. — Груба ты ловко поймал, не спорю. Смотрел его медкарту — антидепрессанты, транквилизаторы, нейролептики…Жуть! — восхищенно цокает языком.

— Теперь представь, что тебя ждет, — хмыкаю.

— Я все время при свидетелях, — лыбится граф. — Видеокамеры, друзья, а ночью мою постель согревают вот те крошки, — кивает он на рослых близняшек за соседним столиком, от моего взгляда сразу игриво захихикавших. — По очереди дежурят.

— Поединок, — просто говорю. — Вызываю.

— Не пойду, — улыбка графа становится шире. — Как у ученика лицея, у тебя нет повода меня вызвать. Моя вина в покушении не доказана. Нам не в чем с тобой разбираться.

— А как же вызов чести? — спрашиваю, прекрасно зная ответ засранца. Но чем черт не шутит.

— У простолюдина нет права его бросать от собственного имени. А твою куколку княжну я не оскорблял — ее именем не прикроешься. Значит, и причин соглашаться у меня нет. Дворяне с плебеями не дерутся.

Я чешу подбородок. Умно. Трусливо и умно. Попробую его довести, не зря же лицо графа мятое и глаза красные как задние фары. Значит, не выспался. Значит, боится меня щенок, хоть и прячет страх.

— Когда-нибудь ты выйдешь из лицея, граф, — мой шепот только намекает, ведь записываю. — Улицы нынче опасные…

— Заткнись!!! — Березовский хватается за стол обеими руками и трясет его. — Ты меня не тронешь! Иначе я твою малую сестру на рельсах растяну, понял? Мне твою плебейскую семью одним ногтем сковырнуть — раз плюнуть. А ведь еще есть куколка княжна… — он оскаливается, страх и бешенство пляшет в глазах. — Слышишь, плебей? Это ты под колпаком — не я!

Вдох и выдох, демоник. Вдох и выдох. Не стоит сидеть в тюряге ради сладостного хруста его трахеи. Будь умнее. Учись у этого Хитрожопого мозга.

— Угрожаешь моей семье, но за свою не боишься?

— Я — дворянин, — рычит, а у самого нижняя челюсть дергается. Его прихвостни в шоке смотрят на графа. — Моему роду сотни лет. Полководцы, дипломаты — вот кто мы! Так что моя семья — крепость, люмпен.

Встаю. Разговор окончен, а кости ломать пока рано. Даже спрашивать не буду, чем насолил парню. Все слова сказаны, теперь время за них платить. Кроме разве что:

— Тогда сиди в норе и смотри, как рушится твоя крепость.

После столовой выхожу на свежий воздух. Отправляю запись Софии. Ко мне виляя бедрами подходит ученица в длинных черных чулках:

— Бес, ты не… — начинает с вызывающей улыбкой.

— Занят! — барышню, будто звуковой волной, сносит куда-то в кусты. Только и успевает пискнуть "Извини".

София звонит через три минуты:

— Перун, прослушала запись. «А ведь еще есть куколка княжна» — это он про Свету? Или про твою…

— Про нее, — обрываю я. — Перешли срочно князю. Сопляк посмел угрожать не только телохранителю его дочери, но и ей самой.

— Сейчас.

Опять жду. Пять минут отпугиваю режущим взглядом всех, кто надумывает пройти по моему участку тропинки. Наконец гудок — София просит прийти к ней в кабинет.

В административном корпусе появляюсь через две минуты. Княжна сегодня в облике строгой деловой женщины. Никаких золотых цепочек и оголенных сисек, макияжа по минимуму. Серебряные волосы собраны в узел, демонстрируя плавный изгиб длинной шеи.

На мониторе — хмурое лицо князя Александра Бородова.

— Артем, послушал я голос наследника рода Берозовских, — сообщает Александр. — Правильно ты сделал, что записал этот беспредел. Моя благодарность. Значит, недавний погром, из-за которого мне пришлось уволить старика Зятева — дело рук парня?

— Есть все основания для такого предположения, отец, — мурлычущим голоском подтверждает София.

— Какая глупость! — бьет князь кулаком по столу. — Я ожидал от Чемпиона Средних Школ большего ума. Мало того, что наследник Березовских нападает на телохранителя моей дочери. Еще и расправой над Светой угрожает. Да это же настоящее объявление войны!

Я пинаю под столом Софию. Княжна с вопросом смотрит на меня. Мои брови насупливаются, и до нее мигом доходит.

— Действительно, отец, это почти война. Просто поговорить с графом будет недостаточно. Нас фактически оскорбили — если проглотим, другие рода посчитают Бородовых ленивыми или даже слабыми. Нужны срочные меры. Убивать, конечно, не стоит… — ее взгляд будто меня спрашивает, не стоит же?

— Нужно показать, что Березовские не защищены, — подаюсь вперед. — Что они смертны. Вообще идеально — сжечь их виллу. Я этим займусь, только дайте вашу протекцию.

От своего имени слишком нагло такое устраивать. А вот от имени светлейшего князя — в самый раз. С меня взятки гладки, так как всего лишь исполнитель.

— Займутся мои люди. И тем, что я решу, — обрезает Александр. — Ты телохранитель, а не штурмовик. И тебя, кстати, еще ждут обучающие курсы.

Ну вот — и эти не хотят по-хорошему. С трудом сдерживаю раздражение.

— Как хотите, Ваша Светлость. Главное — сопляк зарвался. Я хочу, чтобы он вышел на арену. Он и все его вассалы против моей команды. Пусть это будет платой за бардак.

— Опять же я решаю, какое будет наказание, — прерывает князь. — Завтра к Березовским заявится отряд Альфа. Глумилев сам всё разъяснит графу. Учитывая, что его сын в лицее, моим людям не окажут сопротивления — поостерегутся за жизнь наследника. София, следи за младшим Березовским и не выпускай его за стены.

Экран гаснет.

— Перун, — поворачивается ко мне София. — Прекрасно зная тебя, уже вижу, что ты затеял.

— Попытаешься меня остановить? — усмехаюсь.

Смотрим друг другу в глаза. Всё же кое-что мне нравится в Софии. Обожаю смотреть, как она бледнеет от одного моего взгляда.

— Возьми меня с собой — тогда не попытаюсь, — проявляет она удивительную смелость в моем присутствии.

Поднимаю ее лицо за подбородок, заглядываю в золотые глаза.

— Поведешь тачку, — она послушно кивает. — И еще — раздобудь бензин.

* * *

Как и положено современным дворянам, Березовские в основном полагались на технику. По периметру виллы «Черный лес» людей по минимум. Их с лихвой компенсирует электроника. Но мне не страшны датчики с камерами, как простые, так и скрытые. Наверняка, еще и спутник с неба мониторит. Ай, пофиг — активирую «Отвод» еще за пятнадцать километров до лесопарка Березовских. Там под сенью дубов-колдунов оставляю Софию в неприметном седане. А сам, увешанный канистрами и сумкой с самодельными "коктейлями Молотова", как новогодняя елка гирляндами, тащусь к стене.

Цепляясь за выемки между кирпичами, переваливаюсь во двор. Быстрая пробежка от куста к кусту и я у самого дома. Лепнины и прочие завитушки на средневековом фасаде отлично способствуют моему карабканью на веранду. Еще не перевалил через перила, как из коридора возникает безопасник. Темень такая, что меня не видит. Прямо передо мной чиркает зажигалкой.

Оранжевый круг выхватывает мое лицо, скрытое лыжной маской.

— Хай, — шепчу уже вырубленному хуком телу.

Одной рукой подхватываю падающего безопасника, другой — «зиппо». Стук стальной коробочки о кафель разнесся бы на всю громаду дома. Зажигалку сую в карман, мужика выкидываю за перила в кусты. Если повезет, шею не свернет.

Сбрасываю с плеча сумку с "Молотовым". Пока откручиваю крышку канистры, в гарнитуре в ухе раздается:

— Перун, как обстановка?

— Внутри, — разливая на пол бензин, скольжу в коридор.

— Ого, — не сдерживает удивления Соня. — Думала, ты еще на полпути.

— Доставай шампанское — пока раскупоришь, уже прилечу, — на старинной фэнтезийной лестнице вытряхиваю последние капли из канистры.

— О, я не только напитки уже приготовила, — слышу звон хрусталя, — но и кое-что кружевное, с подтяжками… — грудным жарким голосом.

У меня против воли поднимается в штанах. С неудобным колом подкрадываюсь на растопыренных ногах к безопаснику, зевающему у подсвечника на стене.

— Перун, может ты не догадываешься, — продолжает София меня соблазнять, — но сейчас я в ажурных колготках с вырезами на бедрах.

Легким ударом в шею вырубаю его и тащу к веранде. Затем сбрасываю за перила в кусты к первому.

— Да, еще забыла сказать о лифчике с открытой чашечкой и жемчужной нитью — он тоже на мне.

Третьего нахожу в тени под лестницей. Этот успевает и меня заметить, и доспех врубить. Пары «толчков» в живот и под ребра ему хватает. Быстренько перекидываю рухнувшую тушу себе через плечо и наверх — добавить еще одного в кучу под домом.

— А знаешь, какого цвета вся эта красота, Перун? И трусики, и лифчик, и колготки….

— Ох, замолчи, женщина, — сиплю сквозь зубы.

— Багрового, как смертельные раны на телах твоих врагов, — тяжело дышит княжна, — Как закончишь здесь — тебя ждет еще одна страстная битва, демоник.

Похоже, она сама в шаге от точки.

— Кончай этот секс по телефону, — пытаюсь успокоиться. — А то ненароком укокошу служивых.

— Ты можешь — я знаю…

— Тихо!

Княжна затыкается, и мне становится проще думать. Достаю из сумки пару бутылок с горючей жидкостью. По сведениям от Софии, члены семьи спят в левом крыле особняка. Я облил бензином второй этаж правого — над столовой. Сейчас загляну на кухню и можно потихоньку поджигать….

— ТРЕВОГА! — взвывает громкоговоритель.

Нет, не потихоньку. Ускоряемся. Снова внутрь дома — на галерею у лестницы, оттуда сигаю через перила. На первом нахожу дверь в кухню. С порога бросаю бутылку на духовку — и шустро назад. Сзади бабахает — гигантский красный бутон огня охватывает кухню и подсобки рядом. Из-за своей текучести горящий бензин подобрался к газовому баллону. Вот и бомбануло.

На меня из-за угла налетает Воин. Он явно удивился нашей встрече. Ведь повсеместные камеры меня не видят. Серия «толчков» опрокидывают безопасника. Оттаскиваю типа обратно за угол. Возможно, спасатели до него доберутся прежде пожара.

Вот я и в холле. Два "коктейля" бросаю на опрысканную лестницу. Кованые перила и глянцевые ступеньки мигом вспыхивают. Включаются водные опрыскиватели, но пламя равнодушно устремляется вверх — по залитой бензином галерее к веранде. Правое крыло огонь пока не трогает. Так что Березовские смогут сбежать по лестнице в левом крыле. По идее я просто сжег дом и никого не убил. Ага. Сам себя не узнаю.

— Напомни, сколько охраны на вилле.

— Двадцать человек, — отвечает София.

Я вырубил только мешавших четырех. Но мне-то нужен самый главный орел. Так, где тут вторая лестница? Блуждая по особняку, нахожу еще один холл. У перил стеклянной лестницы дежурят два Воина.

Паутиной приматываю их друг к другу. С перепугу они дергаются в разные стороны, теряют равновесие, падают. Тут уже я налетаю и долблю каждого головой об ступеньки. Бац, бац, бац. Осколки винтажного стекла разлетаются по холлу. С верхних этажей уже валят клубы горячего дыма — пожар захватил и правое крыло.

Разочарованно возвращаюсь назад, к первой лестнице. И удача! Среди языков пламени стоит лысоватый мужик в шелковом халате. В глазах его отражается алый огонь пожара, вокруг рук изгибаются воронки ураганов. Передо мной сам граф Березовский, ранг Полковой, стиль Ветродув. Полный абзац, короче.

— Это ты посмел напасть на мой дом?! — грохочет он как горный обвал.

— Ясен пень, — расслабленно говорю. — Умерили бы вы бриз, Ваше Сиятельство. Если вам дороги жизни ваших людей и близких, конечно. Весь дом и так в огне — ветряные техники только его разгонят.

Секунду граф мигает сощуренными глазами. Мужик оказался в невыгодном положении. Хреновое сочетание — огонь и ветер. Про его семью не в курсе — может она уже выбралась из дома. Но то, что троих караульных я выбросил в кусты, ему не откуда знать. Готов ли он ими пожертвовать?

— Ты что, сейчас с самим Березовским дерешься? — слышу в ухе испуганный голос Софии. — Перун, не смей! Отступай! Подумай не только о своих убеждениях. Я не могу тебя потерять!

Кто о чем, а София всё о моем генетическом материале.

Граф резко дергает плечами, ураганы на руках стихают.

— Переломлю твою шею голыми руками, — решает он. — Потом уже посмотрю на твое наглое лицо.

— Зачем потом? — сдираю балаклаву с лица. — Артем Бесонов, телохранитель Светланы Бородовой. Очень приятно.

Насмешливо кланяюсь. Желтые отблески пожара пляшут на растерянном лице Березовского.

— Бородовой?! Так это князь Александр на меня напал?!

Уверенности в его голосе поубавилось.

— Это ваш сын напал на человека князя и угрожал расправой над княжной, — не уточняю, какой именно княжной. — София Бородова только что отправила вам на электронку запись с его угрозой. — Развожу руки в стороны, указывая на бушующий огонь вокруг. — А пожар всего лишь ответочка. Но не вся. Также ваш сын со своим сбродом дворянят сразится со мной завтра на арене. Поединок пройдет по правилам лицея. Только тогда Бородовы сведут счет.

Граф агрессивно жует губу, обдумывая услышанное.

— Могу услышать Александра?

— София, переведи звонок на князя, — достаю из кармана смартфон и включаю громкую связь.

Помимо скрипа горящей древесины, слышим гудки. Затем голос Бородова:

— Кто это?

— Бесонов. Докладываю обстановку, Ваша Светлость. Я на вилле Березовских, особняк горит, жертв нет…вроде бы, ультиматум о моем поединке с Андреем Березовским графу выдвинут.

— Что-о-о-о-о-о?!

— Передаю трубку графу.

Бросаю смартфон Березовскому. С угрюмым видом граф говорит:

— Если мой сын, правда, повел себя столь глупо, я глубоко извиняюсь, Александр. Ваши требования очень милосердны. Андрей их выполнит, а после этого отправится набираться ума в тайгу за Уралом.

— Ммм…ну раз так, — вздыхает князь, — то договорились. Больше не будем тратить время, обсуждая глупость молодых. Отдай, пожалуйста, трубку моему человеку.

Забираю телефон и выключаю громкую:

— Вас слышу только я.

— Еще раз подобное устроишь, — едва не рычит. — Отошлю тебя на Колыму.

Едва сдерживаю усмешку. Отошлет он меня, как же.

— Перун, — жарко дышит в гарнитуру София. — Я тебя жду в машине — с шампанским и нарядная. Давай скорее.

И улыбаться мне больше не хочется.

* * *

Андрей Березовский спит, зарывшись носом в подмышку одной из близняшек. Звонит телефон.

— Да, отец.

— Твою мать, щенок, ты чем думал?! — от его бешеного крика Андрей мигом просыпается. — Зачем ты полез на этого Бесонова? Еще и княжне угрожал!

— Отец, но я думал…Он же простолюдин! Что он может!

— Что может?! Бесонов сжег «Черный лес»! Разрушил наш дом!

— Как разрушил?! — пальцы Андрея немеют. — Ты шутишь?

— Шучу?! — рык отца заставляет его отшатнуться от трубки. — Дедовская усадьба сожжена! Слышишь, щенок?!

Андрей ощущает комок страха в горле.

— Отец, меня нужно срочно забрать из лицея!

— Ты пленник Бородовых до тех пор, пока не сразишься с Бесоновым. А затем первым самолетом отправишься в Сибирь. В Омском кадетском корпусе из тебя выбьют дурь.

— Нет! Забери меня сейчас! — визжит Андрей, от чего близняшка стонет во сне. — Отец, он убьет меня! Бес разорвет меня на части!

— Ничего не могу поделать, сын, — теперь голос отца холоден как ушат дождевой воды, — ты сам себе вырыл могилу.

Связь обрывается. Андрей обессилено роняет руку с телефоном на голое бедро близняшки. Из девушки вырывается томный стон:

— Да, Бес, да, сделай это…наконец-то….

_______

Добрый!

Рубрика «Легендариум демоника Перуна»

Сколько бы демонов ни окружало демоника Перуна, он всегда рад новым мордам.

Хохмы читателей:

Однажды демоник Перун перебил стаю демонов, но, к своему удивлению не получил ни одного фрактала. Так было закрыто шоу «Дом 2». Автор: Трава-кун

На вопросы демонических психотерапевтов, Перун отвечал, что борется с внутренними ангелами. Автор: Алексей Семериков

Спасибо за награды Sl, АндреНик, Захар Бугай, Волков Александр, Тино, Артем, nigalen, Павел Замрий, Голиков Аркадий Александрович, Вельев Илья Максимович, Алексей Костенников, sergay, 70dan, Виктор Плахов, Кукиш, Акацуки Коджо, Дима Чернышов, Бреусов Илка, лёха, Полковник Кудасов, Сергей.

Как прода-то?

Алла и Вика в недалеком будущем;)

Глава 7 — Я покажу вам АД

Шесть утра. Солнце только встало, осветив пилястры и горельефы белокаменных корпусов.

Сражение команд назначили на Летней арене. Размером с целый стадион, она единственная могла вместить в себя всю школу. София сказала, что посмотреть на бой Беса и Гения Игр, как прозвали Березовского, захотят все ученики. Тем лучше и мне — больше простора для размаха.

— Сейчас даю вводные боя, затем все дружно идем на зарядку. У нас восемь часов на проработку роли каждого, — рисую я на учебной доске план на день. — Ровно в три сражение. Но у вас еще разминочные упражнения, завтрак, обед, медитации.

Каждой команде выделили по классному кабинету для подготовки к битве. Всю школу на сегодня освободили от клубных занятий. Участников сражения еще и от уроков.

За партами расселись: моя команда, мои девушки, друзья моих девушек — Аксюк Женя, подруга Вики рыжая Татьяна. Сражаться будут все. Еще третьекурсница Евдокия попросилась — не отказал. Возможно, барышня станет моим союзником в борьбе с инферно. У моей команды по саммо выбора же нет. Бой с превосходящим противником сделает их сильнее. А кому же еще становится оплотом человечества, как не этим крашеным парням?

Вика с Аллой сами вызвались. Постучались под утро ко мне в комнату, я как раз только вернулся с виллы Березовских. Выглянул к ним в коридор в одних труселях.

— Ты наш. А мы наше защищаем, — просто сказала красноволосая красавица, а княжна-брюнетка молча кивнула.

Аргумент бесспорный — сам такой. Только разрешил — и они тут же чмокнули меня в щеки с обеих сторон. Ну, мне само собой было мало. Потянул к себе красоток и прильнул к губам каждой. От напористого поцелуя девушки быстро задышали. Руки мои скользнули им под юбки, огладили крепкие ягодицы. Как орешки — не ущипнуть.

Мы с трудом сдерживали сжигающий нас огонь, удовлетворяясь ласками и объятиями в общажном коридоре.

— После разборки обязательно отпразднуем, — играли горячим пожаром агатовые глаза Аллы.

— Неужели раскроешь Бесу свой цветочек? — выдохнула Вика, потираясь междуножьем о мой распирающий трусы бугор. Я же вовсю жамкал ее аккуратную попу.

— Не только Бесу, — улыбнулась Алла и, потянувшись к Журавлевой, лизнула ее в шейку. — Куда ж мы без тебя, «сестра»?

В ответ Вика покраснела и робко, но неудержимо потянулась к коралловым губам княжны.

— Не сейчас, — пальчик Аллы упал на раскрытые губки Вики. — Сейчас ты подготовишь нашего парня к бою. Это твой долг, «сестра».

Вот тут я прифигел.

— Прямо здесь?! Но мы же в коридоре! — широко раскрылись глаза Вики. — И камеры ведь!

— Сейчас такая рань — никого нет, — отмахнулась Алла. — Я посторожу. А в обзор камер тот уголок не попадает.

Княжна настойчиво погнала нас в указанный угол. Секунд пять Вика переминалась с ноги на ногу, но отошедшая на «заставу» Алла шикнула на нее. И барышня решительно спустила белые трусики до круглых коленок, затем снежный лоскуток ткани вообще упал на пол. Переступив через него, Вика дернула книзу резинку моих семейников и крепко прижалась ко мне мокрой промежностью. Плиссированная юбка накрывала место соединения наших тел. Глаза Вики закатились. Вместо нежного лица звериная гримаса. Всего несколько минут бушующего нестерпимого напряжения на пределе сил — и барышня резко обмякла, повиснув на моих руках. Ну и не только руках. А наша сторож наблюдала за нами, скрестив колени и раскрыв влажные губы. Все ее тело трепетало, как цветок от ветра. Цветок, который мне еще предстоит покорить…

Так, прочь воспоминания. А то Евдокия уже бросает удивленный взгляд на мою ширинку — еще не Эльбрус, но ближний отрог точно.

Сажусь за учительский стол у доски, пряча улики от мыслей не по делу.

— Есть стратегия боя, Бес? — поднимает руку Аксюк.

Мало того что Женя сам вызвался сражаться, еще и всю свою команду по Играм хотел припереть.

— Твоя команда лесом, — обрезал тогда я. — Участвуют те, кому доверяю. Пропускаю только тебя.

— Разве ты мне доверяешь? — удивился барон.

— Тебе доверяет Алла и вы друзья детства — мне этого достаточно.

Женя наконец решился защищать свою любимую. И не мне ему препятствовать. Даже будет спокойнее за княжну.

Беру со стола список врагов с характеристиками. София с барского плеча прислала.

— Наша стратегия исходит из поведения противника. У Березовского восемнадцать вассалов, — отвечаю на вопрос Аксюка. — Из них десять Учеников и восемь Воинов. Плюс Кмет — сам Березовский. Уверен — нападать будут двухслойным клином. Разбегаться им по полю нет смысла — у нас нет дальнобьющих Кметов. Мои техники не нацелены на поражение на расстоянии. Значит, клин. Первый слой из слабейших Учеников — будут пушечным буфером. Второй из Воинов. Кмет в середке. Так как Березовский главная сила, его будут защищать.

— Ветряные техники Березовского проблема, — вздыхает Стас. — Да и все эти Воины…Нас одним числом задавят.

— Не задавят! — возразила Алла. — Мы сразимся за Артема и победим! Чего бы нам это ни стоило!

— Нет, вы все выбудете, — тут же остужаю запал княжны.

Она удивленно смотрит на меня. И остальные тоже. Поясняю:

— Правильно поймите вашу цель в этом сражении. Я не жду от вас превозмогательства и жертвы здоровьем. Это всего лишь тренировочный бой с превосходящим по силе и числу противником. Ваша задача — простоять как можно дольше. Сражение пройдет по правилам лицея. То есть в любой момент вы имеете право сдаться. И вы сдадитесь. Только ваш доспех гаснет — вы сдаетесь. Ясно? Если кто-то не согласен и собрался погеройствовать — драться он не будет. А если один из вас умудрится покалечиться — я ему еще вдобавок уши оторву.

Все удрученно опускают головы. Поняли, что слабаки. Правда — горькая штука. Ничего, тем усерднее будут тренироваться.

— Стас, веди команду на зарядку, — отдаю распоряжение, и брюнет уводит всех на турники.

Я еще раз пробегаюсь глазами по списку противников. В отличие от команды у меня нет вариантов — враг должен быть повержен. Березовский будет наказан.

— Артем, — заходит София в элегантном сером костюме. Приталенный пиджак подчеркивает высокую грудь. — Как ты вчера добрался из «Черного леса»?

— На такси, — не смотрю на княжну. В мои планы не входило зачинать ей ребенка под пузырьками шампанского.

— Понятно, прости, — вздыхает София.

Поднимаю взгляд на ее расстроенное лицо. Княжна кусает губу, глядя себе под туфли. Прямо провинившийся ребенок. Чего это с ней? Тактику решила сменить?

— Ты по делу?

— Да, — она ломает руки. — Граф Березовский просит разрешения использовать в сражении Энергокостюм.

— Энерго-чё?

— Родовую броню из мильфина и чернобулата.

— Хм.

Ох ты ж. Хитрожопый мозг еще не растерял запал на выдумки. Два металла — мильфин и чернобулат — являются самыми дорогими в мире из-за своих особенностей работы с живой.

Мильфин проводит через себя живу, как тело ее владельца. Поэтому металл используют как составляющую техник. Чернобулат, наоборот, не пропускает ни капли живы, зато прочнее и легче титанового сплава. Пластины из чернобулата используют как обертку для мильфина и заменяют им ментальный доспех, чтобы экономить силы.

— Раз ты пришла ко мне, то правилами лицея Энергокостюм не запрещается? — Иначе бы она отказала Березовскому — и дело с концом.

— Нет, — качает головой София. — В лицейских поединках разрешается использовать снаряды и оружие, если ученик обучается владению ими в своем клубе. Так, например, твоя чернявая княжна может использовать рапиру. — Алла занимается в фехтовальном клубе. — Другое дело, что от обычной железной палки толку в поединке саммо не будет. А фамильную рапиру из мильфина для школьного поединка никто ей не даст.

— Но Березовскому дали целый костюм Тони Старка, — замечаю.

— Таких прецедентов еще не было. Стоимость родового Энергокостюма в разы превышает годовые бюджеты городов-миллионников навроде Саратова или Томска.

— Понятно, тогда разрешай, — усмехаюсь. — Мы ведь деремся по правилам лицея.

Она кивает и задерживается в дверях.

— Многие внешние журналисты хотят попасть на это сражение. «Русская правда», «Коммерсантъ»…я всем отказала.

— Почему? — приподнимаю я бровь. Причина такого пристального внимания прессы явно кроется в родовой броне.

— Возможно, тебя вынудят использовать силы демоника. Хочу сберечь твой секрет, — она мешкает прежде чем уйти. — Удачи в сражении, Перун!

Поперхнувшись, прокашливаюсь. Я в растерянности от непривычного ощущения внутри. Впервые слова Софии согрели мне сердце. Ну дела.

Оглядываюсь, а ее уже нет.

Встаю и выхожу в коридор. И мне в грудь сразу врезается рыжее чудо. Барышня с оранжевым шарфиком поднимает янтарные глаза и с писком отскакивает.

— Привет, — улыбаюсь. — Тебе идет этот шарф. Рад, что не забыл его вернуть.

Она краснеет.

— Сспасибо, на твоем драко… на тебе тоже хорошо смотрелся.

— Ну, пока, — отворачиваюсь, как слышу в спину звонкий крик.

— Бес, я хочу драться за тебя сегодня, — смотрю на нее удивленно. — Я тебе пригожусь! Я — Воин! А у тебя их почти нет.

— Нет, — качаю головой. — Со мной дерутся только друзья — мои и моих девушек.

— А я тогда кто? — упирает барышня руки в бока.

— Э-э…приятная знакомая, наверно. — И это я еще лишка взял. Даже имени ее не знаю.

— Приятная знакомая?! — рассерженно пищит она. — После того как ты заматывал своего дракона в мой шарфик — я всего лишь приятная знакомая?!

— Дракона? — о чем она вообще?

Рыженькая совсем смущается и только пыхтит как ежик.

Удивительно — но эту кавайную милаху не хочется посылать подальше. Так прикольно наезжает, хочется подойти и потрепать по головке. Что и делаю.

Она в шоке застывает. Смотрит, как я подхожу и провожу рукой по огненным кудрям, откидывая их с лица назад. Рыженькая громко вдыхает мой запах. Сразу одергиваю ладонь — не надо давать надежды, это всего лишь Яка.

— Сударыня, извините, но доверять спину симпатичным незнакомкам не в моих правилах.

* * *

Андрей Березовский сидит в выделенном кабинете и радостно потирает руки. Возле доски вздымается двухметровый доспех. Чернобулатная оболочка не оставляет ни сантиметра свободного места. Цельная кираса. Огромные наплечники из пластин, которые складываются при подъеме рук. Литые перчатки. Железные сочленения. Шлем в форме оскаленной морды волка — тотема Перуна.

У черных булатных сапог на резиновом настиле клином вниз лежит чудовищный молот. Имя ему — Гром-камень. Мильфиновая сердцевина, залитая чернобулатом. Обычный человек не поднимет этого монстра. Но благодаря технике контроля Андрей сможет управлять оружием силой одной мысли.

Отец все же его любит! Прислать Громовую броню на школьный поединок! Немыслимо!

Да, пусть после сражения Андрея назовут трусом. Но ему плевать. Сейчас главное — пережить Беса. Послезавтра граф все равно умчится в закрытое кадетское училище в Сибири. На год он исчезнет из внешнего мира. А когда вернется в Москву, страсти и пересуды уже утихнут.

Сейчас Андрей спланировал все возможные ответы Беса, насколько смог. Простолюдин умеет удивлять, но что он сможет противопоставить несокрушимому оружию Березовских? Его прадед громил в Громовой броне армады турков! Крушил прибрежные крепости на заливе Босфор!

Андрей раздобыл личное дело Беса. Айкью сто тридцать, выше среднего. У самого Андрея сто сорок пять — уровень гения. Но загвоздка в том, что Бес прорешал все вопросы за десять минут! А Андрею понадобилось все выделенное время — двадцать минут. Бес идеально решает проблемы в моменте, Андрею же нужно планировать свои действия заранее, иначе риск провала увеличивается.

Стук в дверь.

— Можно? — заглядывает Лисичка, и сердце Андрея гулко бьет по ребрам.

Эти огромные янтарные глаза. Этот вздернутый носик. Эти розовые губы с персиковым вкусом. Эти ямочки на бледных щечках… Этот треклятый шарф!

— Ты пришла? — шумно выдыхает граф.

Он встает ей навстречу, отводит рыжую копну с плеча. Она, закусив губу, отворачивается.

— Андрей, я хочу сражаться с тобой, — переходит сразу к делу его возлюбленная.

— Правда?

— Конечно! — пылко бросает Лисичка. — Покажем, как этот глупый Бес жестоко ошибся!

— Ошибся в чем? — не понимает Андрей.

— Во всем! — притоптывает она каблучком.

В порыве Андрей обнимает ее, прижимается губами к переносице. Лишь шарфика пытается не касаться…бррр.

Лисичка пытается вырваться. Он лишь сжимает крепче.

— Вместе мы победим его.

— Да-да, теперь отпусти. Мне надо… в туалет.

Едва он расслабляет объятия, она выскальзывает и уносится прочь, не оборачиваясь. Сильно, видать, приспичило.

Андрей счастлив! Это знак судьбы! У Беса нет шанса!

— Чего лыбишься как дебил? — от знакомого хриплого голоса Андрей подскакивает как ужаленный.

Засунув руки в карманы, Бес со скучающим видом рассматривает Громовые доспехи.

— Этот мир маловат для двух богов грома, — хмыкает он и оборачивается. — Слушай сюда, Мозг Хитрожопый. Тебе разрешили пронести эту груду железок, но если ударишь кого-нибудь из моих людей, — он брезгливо, двумя пальцами сжимает рукоятку Гром-камня и отрывает его от пола. — Я тебе эту хреновину в глотку засуну. Ты лично дерешься только со мной. Понял?

— Ппонял, — челюсть Андрея ходит ходуном. Как у него хватило сил?! Как?! В молоте чуть ли не полтонны чернобулата!

— Надеюсь, — отпускает Бес молот, и железный грохот сотрясает полшколы. — И еще момент. По правилам лицея ученики могут сдаться, чтобы прекратить бой. Твои люди пусть сдаются, когда хотят, там доспех погаснет или просто занозу подцепят. Их дело. Но ты только попробуй сбежать — снова навещу твою семью-крепость. И в этот раз без жертв не обойдется. Веришь мне?

— Верю, — выдыхает Андрей. В голове его гремит хаос. Он проворонил чудовищную силу Беса! Что ему теперь делать?

— Надеюсь, — сухо повторяет Бес. — А то меня уже задолбало убивать. Ладно, демонов, но людей не в привычку…

Чем-то расстроенный, он уходит.

Сразу же Андрей валится на стул. Ноги его не держат.

— Граф, — возникает в двери один из вассалов. — Вы уже проработали план сражения?

— Надеюсь, — дрожащим голосом выдыхает Андрей.

* * *

Без пяти три. Трибуны заполнены — ученики, учителя, служебный персонал — все пришли посмотреть на поединок чести между простолюдином и наследным графом. Поединок-нонсенс.

Как я и думал, Березовский выстроил своих людей клином. Не зря же пугнул его напоследок — теперь он будет пытаться заслониться от меня всеми своими людьми. Есть и неожиданность — рыжуля с шарфиком теснится подле черной железной громады, куда закопался граф. А чего ко мне просилась? Шпионку хотели подослать? Или у нее просто кулаки чешутся, а за кого биться неважно? На ту пышнобедрую кралю тоже непонятно за что накинулась. Бешеная, похоже.

Моя команда рассредоточилась парами по левой половине арены. Опасно на расстоянии строиться перед вражескими Воинами. Моих просто сметут телекинетическими атаками.

Поднимается ветер, трава арены шуршит под ногами. Трепещутся стянутые в косы волосы моих девушек.

— Этот бой, — неожиданно для себя начинаю речь, — демонстрация не столько вашей силы, сколько контроля над собой. Держите позиции: дамагеры, стойте за танками; танки, защищайте дамагеров. Теряете доспех — сдавайтесь. Но прежде чем потеряете его — набейте морды как можно больше фрагам!

— Да! — дружный ор команды, рассредоточенной по полю, разносится вдоль трибун.

В центре поля судья раздает распоряжения четырем помощникам. Затем поднимает руки вверх:

— Сражение в пределах арены, — зычный голос слышен отовсюду. — Бойцы выбывают только когда сдаются или не могут продолжить бой по истечению десяти секунд. Победа достается той команде, у которой остается хотя бы один невыбыший боец. Капитаны, готовы?

— Готов, — приглушенно отвечает Березовский за железной волчьей мордой, подняв Гром-камень к синеве небес.

Судья поворачивается ко мне. Взываю к дрожащим многогранникам. Давай, Яка, всели страх во врагов.

— ГОТОВ.

Словно волна землетрясения проходит по правой половине арены. Ученики и Воины дружно вздрагивают.

— Бой!

Миха, Олег и Евдокия тут же срываются с места. За ними несутся и остальные. Бегут змейкой, но так, чтобы танки закрывали сзади бегущих.

Ученики и Воины Березовского пускают залп «энергорук». Почти все мажут, попадают в цель только единицы. Наши танки почти гаснут, но успевают достичь первого слоя клина и раздать Ученикам на орехи. А за ними следуют и «воздушные кулаки» дамагеров. Пятеро Учеников Березовского теряют доспехи, и они решают выбыть:

— Сдаюсь!

— Сдаюсь!

Замечаю, как с железной руки Березовского срывается в небо Гром-камень.

Помощники судьи отталкивают Миху от погасшего Ученика, которого белобрысый здоровяк чуть не задавил. Затем его самого настигают кулаки двух Воинов, и он гаснет, захватив, правда, одного из нападавших.

— Сдаюсь! — хрипит здоровяк, ему вторит погасший Воин.

Я держусь в стороне — на меня уже падает с облаков гребаный Мьёльнир. В отличие от тех же автоматных пуль Гром-камень запросто может упасть мне на макушку, т. к. Березовский контролирует каждое его движение, как свою руку.

Когда молот почти бухается кометой, пускаю навстречу железке паутину. Нити опутывают рукоятку, больше ничего не успеваю сделать, и я отпрыгиваю в сторону. Бах-х-х-х-! Земля стонет под ногами. Клубы поднятой пыли оседают и мои ботинки оказываются на краю полуметровой воронки. Над ее серединой парит поднимающийся обратно в небо Гром-камень. Не убежишь!

Дергаю на себя нити и начинаю кружиться на месте, вращая вместе с собой молот. Лески крепко его держат, а центростремительная сила не позволяет оружию вырваться вместе с паутиной из моих рук.

По моим прикидкам кружиться мне так полминуты — пока все мои не выбудут. Да, веры в команду у меня немного, но, камон, моих ребят всего десять против девятнадцати. Хотя удивительно, уже вторая минута пошла, а вот Алла с Викой спина к спине дерутся в самой гуще фрагов. Даже смазанные моим бешеным вращением, они прекрасны — мои девушки. Растрепанные косы, горящие убийственным огнем глаза, умопомрачительные фигуры. Ой, затошнило — надо в другую сторону кружиться. Залюбовался, бывает.

Следующими гасят Евдокию и Олега. Неудивительно — они принимали основной удар при штурме клина. Оставшись без танков, тухнут и дамагеры. Таня, Дима, Стас. Ну и ненаглядные мои тоже заодно. С грустными вздохами, смотря глазами, полными слез, на мою юлу, они выкрикивают:

— Сдаемся!

И помощники судьи в ту же секунду оттесняют их от лавины Воинов.

Еще пять секунд, пока уйдут с арены. Всё. Теперь мой выход.

Резко вбиваю ботинок в землю, отпускаю патину, и Гром-камень по инерции уносится прямо в толпу Учеников и Воинов.

Получай, фашист, гранату!

Бу-у-у-у-у-у-умс!

Крики и стоны поломанных вассалов наполняют арену, словно густое какао чашку. Березовский не успел остановить свое чудо-оружие, его люди поплатились.

— А-а-а! Моя рука — ее больше нет! А-а-а!

— Кхе…Фдаюфь! Увевити меня…кхе….

— Сдаюсь! Мне нужна помощь — колено в труху разбито!

Оттряхивая руки, иду прямо в клубы пыли. Там уже мечутся санитары с носилками, утаскивая тяжелораненых.

«Глаза Жамбы» улавливают еще вполне целых фрагов. Ползают, постанывая, как в разбомбленном окопе. «Толчками» сбиваю с них доспехи, чтобы не мешались. Попадается и крошка-рыженькая. Сидит на земле и вертит головой, оглушенная.

При виде меня она жмурится и вжимает голову в плечи.

— Сбрось доспех, — говорю. — И крикни: «Сдаюсь». Не хочется бить такую симпатяшку.

— Сссдаюсь, — слушается лапочка.

— Молодец, — легонько хлопаю ее по макушке. — И больше никогда не вставай у меня на пути. Видишь же, чем кончается.

— Хоррошо, — робко улыбается, на щечках загораются солнышки-ямочки.

Секунду подумав, сдергиваю с ее шеи шарф — скоро пригодится. Наматываю ткань на рукав и шагаю дальше.

Железный скрип раздается совсем рядом. Едва успеваю отклонить голову — стальной кулак вылетает из облака пыли. Хватаю за запястье и локоть и тяну на себя этого железного дровосека. Одновременная подсечка — и Березовский падает к моим ногам.

Пока не поднялся, пеленаю нитями и пинаю в оскаленную волчью морду на шлеме.

Из прорезей забрала слышится стон боли.

— Как уже сказал, может быть только один бог грома, — я накидываюсь на Березовского. Два боковых удара в виски, и он опадает подо мной.

Пытается защититься руками — хреначу под ребра. Броня отдается гулким эхом.

Щупаю пластины доспехов на суставах, пока пальцы не вцепляются в черный гибкий металл сочленений. С натугой рву тонкие линии металла, похожие на кольчужные кольца. Наконец тяжелый наплечник спадает. Тут же дроблю ударом кулака показавшееся плечо.

— А-а-а! Сда…

— Только попробуй, — тихо говорю, и граф замолкает.

Вырываю второй наплечник, отбрасываю черную пластину в сторону. Ломаю хуком второе плечо. Под новый ор боли, сдираю с паршивца броню, высвобождаю из груды металла его плачущую, поломанную тушку.

Беру графа за шкирку и одним движением сдергиваю с него «волчий» шлем. Отбрасываю в сторону.

Раненых уже унесли, пыль улеглась. Трибуны в шоке смотрят на то, что я творю с Березовским. Его развороченный Энергокостюм, словно разбитый танк, сияет внутренностями у моих ног.

— Достаточно. Он избит, — судья тянет руки к графу.

— Но он еще не сдался, — оскаливаюсь я, и мужик отшатывается.

Разжимаю пальцы, и Березовский валится как тряпичная кукла. Белая кость торчит из его плеча, алые капли стекают на землю.

Бросаю ему оранжевый шарф.

— Перевяжи открытый перелом на правом плече, иначе от потери крови ты раньше времени потеряешь сознание.

— Не-ет, — в ужасе отшатывается он от шарфа. — Только не им.

— Я сказал — перевяжи.

И он слушается, плача, рыдая. Когда оранжевая повязка пропитывается кровью, хватаю его сзади за волосы, задирая подбородок.

— Березовский, сдайся! — говорит судья.

— Я не могу, — хныкает он. — Я бы очень хотел, но не могу.

— Он убьет тебя, идиот! У тебя все кости переломаны! Сдайся!

— Не могу…хны…хны, — слезы ручьем.

Мда, а я-то думал, что Громовые доспехи напугают мое астральное тело. Рассчитывал, что оно, струхнув, крепче вцепится в «мясо», затем фракталы горохом посыплются. Но нет, слишком всё по-детски вышло. И как в это мире плюшевых дворян стать сильнее?! На Рыкаря сразу лезть? Перебор на моем нынешнем уровне. Нужен равный мне Кмет, а не детский сад.

Ладно, надо показать всем, что бывает с теми, кто переходит мне дорогу.

Обвожу взглядом трибуны. Ошеломленные учителя, напуганные парни, возбужденные и тоже напуганные барышни. Ого! Пять третьекурсниц держат транспарант с моим именем — красным на черном. Лозунг такой: «Бес, покажи им ад!».

Меня чуть не распирает смех. Ад им показать, хе. Я вроде как с ним борюсь.

Хотя с другой стороны…О да, чтобы ад не пришел в этот чудесный мир, я покажу этим соскам чего ни в коем случае не стоит желать. Яка, твой выход.

Психический шторм исходит из меня почти видимыми волнами. Зрители содрогаются, кто-то не выдерживает и сбегает с трибун.

Заглядываю в глаза плачущему Березовскому.

— ПОВТОРИ-КА. ПРО. РЕЛЬСЫ. И. МОЮ. СЕСТРУ.

* * *

Ад наконец заканчивается.

Андрея Березовского кладут на носилки и несут мимо застывших трибун в медпалату.

Андрей чувствует — ему страшно. Любая тень, любой темный угол таит в себе жуткий волчий оскал. Звери повсюду, волки следят за ним.

Мягкая рука касается его плеча. Огромные янтарные глаза, рыжие кудряшки…Лисичка.

Но почему она даже не смотрит на него? Что она делает? Развязывает оранжевый шарфик? Зачем?

— Нет, пожалуйста…Оставь, — просит он. Не гордость, не уважение отца, не любовь Лисички, а именно этот шарфик — все, что у него осталось.

Но ее нежные руки непоколебимы. Шарфик развязан, и уже торчит у девушки из кармана. Она отмоет его от крови и снова будет носить на розовой шейке.

— Извини, — только бросает Лисичка еле слышно и уходит. Отступает в темноту под лестницей трибуны. Присоединяется к волку.

______________________

Добрый!

Рубрика «Легендариум демоника Перуна»

— Перун, а какие демоны лучше — на Земле или в аду?

— В аду — подогревать не нужно.

Хохмы читателей

Демоницы настолько были впечатлены Перуном, что у них срывало голову при встрече с ним. Автор: Psycill

Спасибо за подарки: Захват2, RedZak, darjany, Diver,Elfar, deusex, Goodvin013, Владимир Ляпин, Волков Александр, Goodvin013, Даниил, Grm13,oldGamer, Сергей Чемисов, Вий Кощеевич, Croaker, pop, diadim, Arsenij Qwert, АндреНик, Артем Запорожец, Сергей, Карась, Алексей Иванов, Артем Кайсин, Astartes, Александр Емельянов, Александр К,Dimam, Грушин, Полховский михаил, Виктор Плахов, Атрей,

Ну как прода-то?

Красная шапочка Оранжевый шарфик ушла к волку

Глава 8 — Ну, а девушки — сейчас (глава со сценой любви, не хентай, просто немного постели. Кому не нравятся — смело пропускайте)

Уже вечер, тусклый солнечный свет знаменует скорый закат.

Стук в дверь.

— Жень, ты не занят? — входит в комнату Алла, ослепительно улыбаясь. — Хочу поговорить с тобой.

— Конечно нет, — Аксюк спешно вынимает наушники из ушей и садится на кровати.

Мысли мечутся в голове. Неужели княжна простила его за то, что рассказал Бесу о Буйном? Не зря Женя вызвался биться сегодня против Березовского. Прав был Бес — любимую нужно защищать несмотря ни на что. Пусть хоть обиженная потом ходит. А для разговоров по душам есть подружки.

Алла молниеносно оказывается у его кровати. Юбка немного приподнимается, оголяя привлекательные упругие бедра. Белоснежная блузка топорщится на спелой груди. От распущенных волос пахнет сладкими духами.

Женю охватывает жар, уши краснеют. Его любовь здесь с ним. Присаживается к нему близко-близко, окутывая притягательным ароматом, и беззаботно болтает о погоде, о жарком солнышке за окном, о тяжелой учебной неделе, о стервозной соседке за партой… Эм, прямо как с подружкой. Черт!

Барон решается дотронуться до кисти любимой. Сжимает. Внутри Женю чуть ли не рвет пополам. Алла улыбается и легонько похлопывает его по руке, продолжая перебирать косточки стерве из класса.

Ее что, вообще не заводит его прикосновение? Когда сам Женя чуть ли не шипит от жара, как раскаленные камни в парилке?

— Жень, можно тебя попросить? Вопрос жизни и смерти, — Алла уже серьезная.

— Конечно, — с грустным вздохом он любуется ее черными глазами. Такими прекрасными, с тихим равнодушным блеском. А при Бесе горят как раскаленные угли.

— Можешь погулять часок после ужина, — скулы княжны розовеют. — Хочу Бесу подарок сделать.

— Часок?! — в ужасе шепчет Женя, голос резко покинул его. Барон уже видит свою любовь в сексуальном кружевном белье в объятии соседа.

— Два часика, лучше три, — с пунцовыми щечками отвечает Алла. — Ради меня, хорошо? Со вторым соседом уже договорилась.

О нет. Из груди будто воздух выбило.

— Почему он? Алла, почему Бес? — едва не рычит Женя.

Алла удивленно смотрит на него. А потом в ее антрацитовых глазах вспыхивает озарение.

— Бедненький, — княжна берет барона за голову и прижимается к его лбу своим. — Ничего… Отпустит.

— Я всегда делал, как ты просила! Всегда! — едва не плачет Женя. — Почему он?

Он хочет ее поцеловать, но княжна отстраняется. Задумчиво смотрит в окно на трепыхающуюся под ветром листву.

— Почему? — спрашивает она будто саму себя. — Ты всегда делал, как я просила, да. А Артему плевать, что я прошу. Он просто делает как мне нужно.

Сердце тяжелым булыжником валится куда-то в желудок. «Я подружка» — понимает Женя и начинает собирать в сумку учебники и плеер с наушниками.

— Ты куда?

— В библиотеку, — бросает он на кровать ключ от комнаты. — На три часа.

Тяжелыми шагами барон ковыляет в коридор.

* * *

Принимаю душ в раздевалке на Летней арене. Переодеваюсь и бегом в общагу высыпаться. Посплю часиков пять и полечу к Сербине. Моя подневольная шпионка Сара отчиталась, что после провала с Муркой пернатая не высовывается из офиса. Весь этаж закрыт, пускают только по пропускам. Самое интересное — видеть очно миледи можно только доверенным лицам.

Не странно ли? Нет, если со страху Сербина нацепила крылья и прячет перышки от всех. Теперь она сама очень мощная. Мощная и при том неопасная. Фишка в том, что, надев «частицу неба», ангел не может убивать — иначе уменьшит свою добродетельную Ауру, парамиту. Сам не понимаю эту мутотень с грехами, но пернатые ей подвержены. Словно индийская секта, члены которой даже таракана не прихлопнут. Если Ауры не хватит — ангел не вернется обратно в Верхний мир. Поэтому пернатые и снимают крылья перед тем как кого-то убить. Лицемерная безгрешность, но срабатывает. Сбросил крылья, взял, к примеру, пулемет герцога Дегтярева, перестрелял народ на остановке, нацепил обратно перья и спокойно вернулся в свой Святой рай без единого грешка. Рука-лицо, ага.

Поэтому и не люблю ангелов. Двуличники еще те. Демоны, по крайней мере, честно тебя хотят сожрать и не скрывают этого. Хотя демонов я вообще ненавижу, так что пример для подражания из них так себе.

Летняя арена уже опустела. Все разбежались кто на ужин, кто в общагу делать домашку. Завтрашние уроки никто не отменял.

— Славный бой, Бес, — ко мне подходит Евдокия, теребя мокрые волосы.

От нее пахнет свежестью и цитрусовым шампунем. Тоже здесь ополоснулась и переоделась. Барышня в розовых шортиках и белой майке на тонких лямках выглядит очень даже аппетитно. Особую изюминку придают веснушки на шее и ложбинке между грудями.

— Это не тот вывод, который моя команда должна была сделать, — качаю головой.

Вместе с третьекурсницей идем в сторону второго корпуса. Перекусить, а потом меня ждет сон…или же нет? Куда делись Вика с Аллой? Оппа! Княжна же обещала отпраздновать победу. Точно красятся или там эротичное белье выбирают. Представляю, как Алла помогает Вике натянуть на длинные ноги чулки с подвязками. Как пальчики одной касаются упругих бедер другой. Сон как рукой снимает. Ладно, в следующем перерождении высплюсь.

— Потому что мы так рано выбыли? — омрачается Евдокия, возвращая меня в реальность. — Ты мной недоволен?

Она смотрит на меня так, будто я ее годами натаскивал для сегодняшнего боя, и вот учитель разочарован быстрым вылетом. В ее глазах досада на саму себя.

— Шутишь? — пожимаю ее голое плечо, разогретое теплым душем. — Друг не бросил меня в беде, да я тобой восхищен! — Евдокия неуверенно улыбается. — Но сегодня ты почувствовала свою слабость. Всего несколько «энергорук» — и твой доспех слетел. Понравилось тебе?

— Нет, — поджимает третьекурсница губы.

Только того и жду. Начинаем вербовку будущих Генералов человечества.

— Бросай свое турнирное саммо — приходи ко мне, и я сделаю из тебя Чемпиона. Соглашайся. И этой же осенью ты встанешь вместе со мной на пьедестал почета.

— Вместе с тобой? — ее глаза загораются.

— Вместе, — киваю.

— С тобой? — опять уточняет.

— Ну да.

— Хорошо!

Она резко подается ко мне и крепко сжимает в объятия. Разве что доспех не включила — тогда бы вообще придушила. Утыкаюсь носом в ее шею. Ммм…цитрусы.

После быстрого перекуса с Евдокией иду в свою комнату. Внутри меня ждут зажженные на столе и подоконнике свечи и две обворожительные красотки. Их огромные глаза лукаво блестят, а пухлые губы соблазнительно улыбаются.

Вика берет меня за руку и подводит к Алле. Княжна робко начинает расстегивать блузку, путается в пуговицах, пальцы Вики присоединяются к ней. Чувствуется неуверенность в движениях Аллы. Первый раз всё-таки.

Наконец блузка опадает белым лебедем на кровать. Мне открывается полупрозрачный бюстгальтер с кружевными розочками.

— Лифчик сам, — хрипло говорю.

Вика послушно уступает мне путь к этим выпуклым шедеврам. Сама садится сбоку на кровать и стягивает юбку с тугих бедер Аллы. Там зрелище не менее ошеломительное. Цветочный узор на прозрачном лоскуте ткани нисколько не скрывает нежный бархат кожи под ним.

Касаюсь обеих чашечек лифчика, оглаживаю заточенные в них сокровища. Щелкаю застежкой спереди — и шелковые оковы освобождают пленниц. Алла томно вздыхает, я же чуть не слепну от красоты. На меня смотрят идеальные фарфоровые груди с красными пуговками. Мои руки скользят по ним ближе к плечам. Лада и Лея, два «колодца», получают по порции мини-«толчков». Энергетический каркас княжны колеблется. Волна дрожи пробегается вниз к плоскому животику и округлым бедрам. Стройные ножки раздвигаются. С протяжным вздохом девушка прижимается ко мне.

Смотрю на ее личико — порозовевшее, благородное и возбужденное.

Беру нимфу на руки и кладу на свою кровать. Она поднимает ноги, и я сдираю с нее трусики. Пока, отойдя в сторону, сам раздеваюсь и звеню пряжкой ремня, Вика оглаживает руками возбужденное тело Аллы, не давая остынуть.

— Красавица — ты такая красавица, — мурлычет красноволосая брюнетке в ушко.

— Бес меня, правда, хочет? — испуганно спрашивает княжна.

— Конечно! Даже я тебя хочу!

— Докажи, — облизывает Алла коралловые губы, и Вика легонько целует ее, собирая влажный клубничный вкус. Сразу же звонкий смех вырывается из обеих красавиц.

Девушки все еще хихикают над своим озорством, когда я возвращаюсь. Следуя четким инструкциям Эллы — опытная женщина, не зря к ней обратился — спускаюсь с сочных губ Аллы к шейке и грудям. Начинаются громкие стоны:

— Бес-с-с-с-с-с! У-у-у-у! — мечется головой по подушке мой еще невинный цветочек.

От возбуждения Вика не смогла усидеть на месте и ходит кругами вокруг кровати, сверкая глазами, как голодная тигрица.

Алла наконец обмякает, ее ножки расслабляются. Ну и хватит прелюдий….

Когда все заканчивается, глажу ее по шелковистым волосам.

— Всё, моя хорошая, всё, — шепчу ей в ушко. — Всё уже закончилось. Теперь ты женщина. Моя женщина.

— А ты мой мужчина! — она плачет и целует меня. Целует и плачет. — Мой, мой мужчина! Мой!

Конечно, первой в душ пускаю княжну. Пока Алла шумит водой, я достаю из тумбочки влажные салфетки и обтираюсь.

— Надеюсь, про других своих женщин ты не забыл, — слышу жаркий шепот у уха.

Резко оборачиваюсь и хватаю Вику поперек тела. Мои руки сами собой тянутся к ее аппетитным ягодицам. Задираю юбку и сжимаю до боли покрытые мурашками полушария.

Из пухлых губ девушки раздается страстный стон.

— Это была западня, тигрица, — вожу носом по ее щеке. — И ты только что в нее угодила.

С этими словами заваливаю красотку под себя. Эта уже не девственница — значит, не жалеем. Жадно накидываюсь на нее. Сдавливаю разгоряченное тело в знойных объятиях, до сладостной истомы, растекающейся по ночному воздуху. Вика издает настоящий тигриный рык. Не сдерживаясь, рвет мне спину ногтями. Страстно стонет мне в ухо, покусывая его кончик. Знал ведь, что любит по-жесткому. У меня нюх на голодных зверей.

_______

Добрый!

Рубрика «Легендариум демоника Перуна»

Демоник Перун никогда не ходит по головам. Он их просто сносит с плеч.

Хохмы читателей:

Встретились однажды демоник Перун и Песец.

— Здравствуйте, коллега — поприветствовал зверек демоника.

Автор: Трава-кун

Спасибо за подарки: Григорий Семенов, Rus18, Петр Сазонов, Тим, zedstiy, dar, Joe, Акел, Оками, Игорь Белехов, Stavr878, Andreas13, Владимир, Вася Висеровский, танкист, HellfoxArma, Валера Полюхович,Michael, Nitra

Как прода-то? Кроме того что мало) И кроме того что мало))) Да и кроме того что…вы поняли…мало?)

Алла наготове

Глава 9 — Дездемона, молилась ли ты снова?

Деловой центр города. Вздымающиеся небоскребы горят, как огромные свечи.

Тяжелая железная дверь открывается, и наружу выглядывает девушка. Вздернутый носик. Россыпь оранжевых веснушек на бледных щеках. Приталенный черный костюм. Спортивная фигура.

— Хозяин? — оглядывается Сара.

— Тут-то, — возникаю рядом. Мигом перетекаю ей за спину, моя ладонь в перчатке зажимает ей рот, второй скольжу под левой подмышкой. Пусто. Спускаюсь дальше к гибкому животу, задираю блузку. Сара дергается, когда задеваю нежный пупок. В пальцы утыкается рукоятка пистолета.

— Позаимствую, — суперкомпактный «Рагер» оказывается у меня в кармане. — Ключ от этажа?

Девушка протягивает пластиковую карту. Забираю и толкаю Сару вперед.

— Надеюсь не твоя? — верчу я пластик в руке. Не хотелось бы сдавать Сербине своего агента.

— Электрика, — качает она головой, внимательно следя за моими глазами в прорези балаклавы. — Его смена кончилась час назад. Но хозяин, камеры же! Сейчас нас накроют!

Она тыкает пальцем в видеокамеру на стене. Зеркальная линза объектива уставилась прямо на меня. Пожимаю плечами.

— Я что, кретин, по-твоему?

— Хозяин, зачем вы так? — поджимает она губу. Похоже, мозги ей промыло знатно. Бедняжка.

— Ладно, сиди тут, занимайся заданием. Поднимешься к своим — за твою безопасность не отвечаю. ПОНЯЛА.

Многогранники Яка радостно гудят на весь переулок. Как бы ни бесило, но обновить привязку надо.

— Да! — подскакивает Сара. Румянец проступает на ее лице, с придыханием склоняет голову, — Повину…

— «Да» достаточно, — бросаю уже из здания.

Служебный вход остается позади. Проношусь по лестнице в пятьдесят этажей. Датчики контроля движения и камеры меня не волнуют. «Отвод» бережет. Вот на середине подъема попадается охранник — играется в смартфоне. Вырубаю его ударом в темя и связываю нитями. Надеюсь, не хватятся. А то всё веселье испортят.

По данным Сары, пернатая забаррикадировалась на последнем этаже. Вход строго по пропускам, видят ее только посвященные в тайну ангельского происхождения. Сейчас пернатую стерегут около двадцати Кметов и столько же Воинов. Сама Сербина тоже апгрейдилась. В ангельских крыльях щеголяет. С «частицей неба» по бутикам не прогуляться, вот и закрылась в небоскребе. Но теперь убить меня она не может, лишь опалить слегка. За грехоубийство ее Аура подугаснет, и низвержение из Высшего мира обеспечено. Хорошо, что у пернатых свои замуты с силой. Парамита, Аура, является чистейшей энергией света, не допускаются никакие жировые пятна прегрешений. Зато чужими руками хоть реки крови лей.

На очередном лестничном пролете сантехник трубы смотрит. В синей униформе, в синей же кепке. Идеально для маскировки. Извини, бедолага. Легким стуком по черепной коробке отправляю «Марио» в мир грез. Стягиваю куртку, шаровары — всё на себя любимого. Одежда висит мешком, ну и ладно. Набрасываю кепарик на голову и дальше на Эверест.

Вот и пропускной пункт. Натягиваю козырек кепки низко — на самые глаза. Маску, наоборот, скатываю с подбородка до лба, пряча под кепку.

Прижимаю карточку к сенсорному замку, вхожу. Тут же на меня оборачиваются два бездельника. Охранники, в смысле. Стоят, шушукаются, но мой визит не пропускают.

— По какому поводу? — спрашивает один.

— Проводка, — иду на голос. Пол-лица спрятано, не видно ни черта.

— А ты разве не водопроводчик?

— Точно, — вбиваю кулак ему в зубы.

Раздается хруст костей — моих костей. Ай! Так опростоволоситься! Если б не кепка — увидел бы, что мужики-то в доспехах. Наверняка, сразу врубают — когда через пост посторонний проходит.

Ну, ничего, все равно охраннику хватает. Отлетая, бьется затылком об стену, проламывается в гипсоблоки по плечи и остается там торчать. Пока костяшки на правой руке срастаются обратно, левой одариваю «толчками» второго охранника. Три «колодца» гаснут, и он заваливается под ноги.

Всего лишь Воины.

Звенит тревога. Морщусь от режущего звона. Сейчас и тяжелая артиллерия прибежит.

Перешагиваю здоровую тушу. На ходу кидаю кепку в мусорную корзину, маску спускаю обратно до подбородка. Оглядываюсь.

А этаж шикарный: керамогранитный пол, декоративная бежевая штукатурка на стенах. На ресепшене мозаика из разноцветных панелей. Сбоку лаунж-зона с модульной мебелью. Будто по дворцу гуляю.

Со всех сторон набегают Кметы с Воинами в костюмах. Узкие галстуки переброшены через плечи, чтобы автоматы в руках не зажевали. На одном здоровяке разгрузочный жилет, битком набитый гранатами. Вот так попал. Они будто на войну собрались.

— Стой на месте! — скалится на меня тот самый старшой, летавший с подачи моего пенделя над ночным городом.

Так, пора бы Саре уже вырубить освещение.

— А то что? — усмехаюсь я, надвигаясь на шеренгу «агентов Смитов» с автоматами. Пятнадцать Воинов. Еще двадцать Кметов готовятся меня поджаривать или холодить. Смешные, не могу. Хотя если у кого-то есть управляемая все время техника — как Гром-камень — их шансы возрастают.

— Тебе не выжить, парень, — роняет старшой с непонятной грустью. Чего это с ним? Может, сына напомнил? Старики такие сентиментальные.

— Раньше мне часто угрожали похожим образом И все, кто так сказал, давно червей кормят, — намекаю на незавидную судьбу старшого. — Уйди в сторону, Редиска, и в этот раз сделаю исключение.

— Саймон, прострели ему колени, — старшой мигом теряет отеческую доброту. Ненадолго же хватило. Хотя не мне его осуждать — у самого работа такая же. За Белоснежку я бы вообще отсек нахрен ноги по эти самые колени. — Он без доспеха.

Надо же, запомнил с прошлой рукопашки.

Пару секунд ожидания, пока один из «Смитов» со щелчком снимает предохранитель. Черное дуло смотрит прям на меня.

И с грохотом первого выстрела гаснет свет. Феерично. Сара — молодчинка.

Пули, конечно, меня огибают и разбивают глянцевый керамогранит.

— Что за нах…! — а старшой-то обрусел — по-нашему матюганится. — Саймон, попал?

— А дог его знает…Хпфи-ф- ф… — я хватаю автоматичка. Бью меж глаз. «Толчок», «толчок». Воинчик еще держится, хоть и висит на мне как тюфяк.

Ловлю выпавший автомат и с хрустом загибаю ствол ему вокруг шеи. Понравилось мне ожерелья делать.

— Саймон! — старшой врубает фонарик на мобильнике. Толку от него только. Судорожно дергающийся огонек в океане тьмы.

— Хф-ррр…

— У Саймона оказалась тонкая шея, — лукавлю я и давлю спуск на автомате. Грохот и вспышки сотрясают этаж. Согнутый ствол оплавляется. Достаю "Рагер", и под грохот выстрелов поливаю огнем старшого, он от неожиданности поскальзывается. И придавливает доспехом телефон. Фонарик тухнет.

Автомат гремит, а раскалённые гильзы вылетают прямо в лицо Саймону. Доспех его гаснет, и я вырубаю парня оплеухой. Бросаю опустошенный пистолет в лобешник одному из Кметов.

Кругом сплошной мрак, народ включает фонарики. Один Воин под шумок сдрыснуть хочет — оплетаю нитями лодыжки, и он катится как шар. Поди бежал искать рубильник. Нечего мне малину портить.

Минусы всех этих умных выключателей, умных диммеров, умных ламп и прочего умного хай-тека — всем управляет одна система. Да, есть резервные источники питания, но контролирующий центр один. Дал команду интеллектуальной сети и домом будет править ночь. Сара прошарила где что и подготовила мне почву. Хорошая рабын…в смысле помощница. Чертов Яка! Даже мне мозги засрал.

Все эти рассуждения проносятся в моей голове, пока бью «толчками» одного Кмета. Парень пускает вслепую какую-то зеленую бяку, но мне даже «Отвод» не нужен. Техника мажет, и пара Воинов падают иссушенными скелетами. Останки овевает горячий парок. Огось, даже доспехи не спасли. Вот так стиль Змиулан! Бандит Маклауд от зависти с моста сигает.

Кислотного Кмета не добиваю, лишь подсечкой кидаю под ноги другим. Он — мой будущий актив. Думаю, еще не одного своего положит в этой неразберихе.

— Вэа ис хи?! Где он?! — желтые пятна мечутся по плитам пола. Я ловко ускользаю от фонариков.

Америкашки суетятся. Скольжу между ними и от души луплю пиндосов за всё, что отобрали у нас. За Калифорнию, за Аляску — хотя в этом мире она наша. За Чебурашку, ой, нет, это японцы. За Савелия Крамарова, наконец!

Когда еще троих Кметов укладываю, старшой, старый пес, просекает фишку.

— Автоматчики! Стреляйте! — ревет на весь этаж.

— Куда?! — ор подчиненных.

— Все равно! Вы в доспехах, он — нет!

И этаж будто взрывается. Грохот раздается прямо над моим левым ухом. Едва не глохну. Хватаю за ствол, бью в рожу снизу вверх. Пиндоса отбрасывает в навесной потолок. Обломки гипсокартона сыплются на головы автоматчикам, и они в испуге вздымают стволы вверх. Шквал огня разрезает потолочные крепления. В разные стороны, словно шрапнель, летят куски гипса, осколки ламп, кабеля электропроводки, отколотый бетон. Вокруг пылают разогретые дула, в быстрых вспышках выстрелов мелькаю я. Прям как в кино с низкой частотой кадров.

Вспышка — врезаю ногой Кмету с разворота. Вспышка — Кмета уже нет, а мой хук настигает автоматчика под боком.

Замечаю — дула не всех автоматов вспыхивают. Только у укороченных. Видимо, в стволах не успевает сгореть весь порох. Обычные «калаши» же гремят без голливудских спецэффектов. Но разглядеть мою персону даже так умудряются.

— Вот он! — все дула как по команде дергаются в мою сторону.

В десять стволов меня поливают огнем. Автоматчики стоят кругом, да плюс еще мой «Отвод» — на самом деле, они друг в друга палят. Пули рикошетят от ментальной защиты и разлетаются по офису. Разбиваются плиты пола, рушатся тонкие перегородки, мозаика на ресепшене осыпается.

— А-а-а-а! — чей-то доспех оказался слабоват. Парень оседает с простреленной рукой.

Пора ускориться. Пока не подвалила группа реагирования с приборами ночного видения. Освещение-то уже не восстановят — весь потолок вместе с лампами под ногами хрустит.

Больше жара в этот борщ! Яка, твой выход, паскуда.

— МИР. В. ОГНЕ.

Волны псих-шторма опутывают людей вокруг. Нет, никто не плачет, наемники не школьники, но продирает каждого. Некоторые опускают недоуменные взгляды на свои трясущиеся на спуске пальцы.

— И. ЭТОТ. ОГОНЬ. Я.

Не обращая внимания на рассекающие мимо пули, врубаюсь в группу автоматчиков. «Толчок», удар локтем, захват и бросок в потолок — Воин остается там, запутавшись в свисающих проводах. Другого просто кидаю под себя, ботинком вбиваю его челюсть в пол.

— Сэр, его не берут пули! — доходит до кого-то. — Очередь просто его обогнула! Пули как зачарованные! Сэр…Ауауа!

Хватаю умника за шею и долблю лбом об стену.

— ПУЛИ. УМНЕЕ. — реву ему в ухо. — ТЕБЯ.

И парня продирает:

— А-а-а-а-а…! Спасите, сэр! Спаси… — с размаха впечатываю его лицом в несущую стену. Монолит крякает, трещины разрезают обои. Отпускаю тушку и принимаюсь за следующих. «Толчки»-броски-швырки-пинки-удары…Сам уже не разбираю, как кого огреваю.

Походу драки подбираю с пола автомат. Швыряю «калаш» в лицо самому дальнему стрелку, и того уносит сквозь хлипкую перегородку в офис, прикорнуть на диванчик.

Самое интересное — Кметы осторожничают. Своих бояться задеть в темноте. Даже кислотник сдерживается — после того, как споткнулся о сожженного им же товарища и до него дошло.

Я же медленно пробиваюсь туда, где наемников столпилось больше всего. Видимо, как раз за той дверцей Сербина трясется.

— Сэр, разрешите применять техники! — слышу сзади. — Иначе он нас всех положит!

— Отказываю. Своих заденете, — рычит от злости старшой. — Отойдите от него все! Боб, гранаты в бой!

О, сейчас фейерверки начнутся. Нитями притягиваю к себе очередного Кмета. Надо бы их побольше вырубить, пока не кончились автоматчики. Тогда старшой уже не будет стесняться своих шипастых кулаков.

Кмета сдавливаю локтевым захватом и вместе с ним двигаюсь к Сербине. Сжимаю глотку пленника, чувствуя сопротивление доспеха. Вообще он мне нафиг не нужен. Но из-за заложника могут решить, что я боюсь гранат. И это мне на руку.

— Сэр, у него Арон!

— Швыряй, Боб! — решает старшой.

Бросаю Кмета в сторону и зажимаю уши ладонями. Не так мне страшны сами гранаты, как звуковая волна.

Снаряд меня огибает. От взрыва сносит еще одну перегородку. Рядом вспыхивает пожар, красные языки накидываются на ошметки обоев. Черт, светло теперь.

Прозревшие наемники в шоке смотрят на груды тел. Свисающих с потолка, стонущих на полу, застрявших в стенах, ну и один соня на разломанном диване. Да, маловато их осталось.

— Кметы, техники! — орет старшой.

Мимо проносятся атаки. Зеленая бяка кислотника, синие лучи самого старшого, еще какие-то сине-буро-фиолетовые шары — в общем мир заиграл красками. Резко разворачиваюсь. Секунда — аркан из паутины летит Бобу на шею. Рывок — и наемник у меня в руках. Вместе с жилетом, полным вкусняшек…

— Все в рукопашку! Остановите его! — старшой поздно спохватился.

Бобу я уже надавал «толчков», и он безвольной куклой висит в моем захвате. Но это не все. Первый тяжелый шарик также у меня в руках. Дергаю чеку и кидаю старшому подарок.

Взрыв.

Следом вынимаю из кармана Боба новую гранату. Заученными движениями срываю чеку и бросаю. Беру следующую, срываю чеку и бросаю…

Взрыв. Взрыв. Взрыв. Взрыв.

Немного глохну, грохот отдается от бетона и буквально нокаутирует. «Отводом» смещаю часть звуковых волн, но всё не отведешь, а то как глухой станешь. В глазах кружится горящая мебель, огненные вихри пляшут вокруг. Шипит пламя, срабатывают пожарные брызгатели. Взрывными ударами наемников раскидало по всему разгромленному этажу. Но они еще целехонькие — трясут головами на четвереньках, скоро соберутся.

Заимствую у бездыханного Боба еще пару гранат и отпускаю его. Воин бахается на пол, а я выпинываю дверь в приемную. Там прячется под столом испуганная девчушка-пышечка. С гранатой наготове врываюсь в следующую дверь.

Огромный кабинет. Паркетная доска, стол размером с мою общажную комнату и Сербина в белом балахоне.

Светлые кудряшки будто испускают золотистый свет. Под переливающейся белой тканью проступают пышные выпуклости. А за спиной раскрылись огромные белоснежные крылья.

— Говорил же, не смей устраивать облаву, — подкидываю гранату в руке.

— Иначе придешь ко мне в спальню, — поджимает она пухлые губы. — Здесь не моя спальня.

— Я могу тебя и здесь растянуть, — ухмыляюсь.

— Если бы ты, правда, этого хотел, — ее пальчики с печалью теребят ворот балахона. — Мы бы уже договорились.

Она не выглядит испуганной. Верит в свою Ауру, а зря.

Так, надо спешить. Десять-пятнадцать минут бился с ее людьми. Сейчас с пернатой еще провожусь сколько-то. Как раз за окном пролетает большой дрон. Размером с полменя. На правом крыле нарисованы вычурные лицейские корпуса. Знаю это — так как я его запустил. Одолжил беспилотник у лицея, София не возражала.

Следующий круг вокруг этажа дрон завершит только через пятнадцать минут. К этому времени тут уже группа захвата будет.

— Лови, — бросаю в пернатую гранату.

В ужасе она отступает, огромные крылья закрывают все ее стройное тело как кокон. Покрываются желтым свечением — защитное поле.

Боевой снаряд падает на пол и не взрывается. Потому что чека все еще в гранате.

— Блондинка есть блондинка, — подпрыгиваю и с разножки бью ногой по скрещенным крыльям.

Сербину отбрасывает назад. С криком ангел впечатывается в панорамное окно, как голубь, сбитый машиной. Затем сползает на пол.

Так и знал. Стекло выдержало, потому что бронированное. Правда, трещинки все равно разбежались.

Сербина пытается подняться. Взмахивает растрепанными крыльями, но я уже нависаю над ней и сжимаю тонкую шею в руке. В то же время ладонь пернатой утыкается мне в грудь.

Чувствую, как ее пальцы накаляются.

— Я тебя поджарю, — шепчет.

— Именно, — оскаливаюсь я. — С такого расстояния твой световой удар меня убьет. И прощай, Высший мир. Здравствуй, падение.

Вообще блефую — Гиба исцелит прорехи в теле. Но провести блондинку одно удовольствие. И польза к тому же.

Ее глубокие голубые глаза округляются.

— Да, знаю о вашей сокровенной парамите, — хмыкаю. — Пора баиньки.

Бью по сонной артерии, и ангел, закрыв глаза, растекается по полу. Схватив ее за талию, закидываю за спину. Пуская нити, привязывая крылатое тело к себе. На миг застываю — Сербина-то без лифчика! Стянутая паутиной блондинка плотно прижата мягкими буферами к моему хребту. Ощущаю даже колышки сосков. Очень твердые. Надо же — в отрубе, а словно возбужденная.

Поднимаю гранату с пола. И швыряю в окно — на этот раз без чеки.

Ба-бах.

С разбега ныряю с этажа — силы прыжка хватает, чтобы до улетающего дрона оставалось метра два. Нитями вцепляюсь в крылья машины. Беспилотник чуть проседает, но удерживает мои шестьдесят килограммов, да столько же Сербиновых.

Теперь телефон. Достаю из кармана, захожу в приложение и меняю маршрут дрона. Пункт назначения — ближайшая крыша.

С ветерком приземляемся. Отматываю пернатую, и пока не очнулась — хвать руками за…нет, не о том подумали. За крылья.

Тяну осторожно, чтобы не поломать хрупкое тело блондинки. Пернатые опахала наконец отлепляются от ее плеч. Желтое свечение стекает с пернатой и исчезает. Оплетаю оба крыла паутиной и перебрасываю за спину. Крепко приматываю перевязью через грудь.

— Ччто? — еще не до конца очнувшись, Сербина заводит руку назад.

Непривычная пустота сразу ее пробуждает. Она резко садится, встряхнув растрепанными золотыми локонами.

Я сижу на парапете крыши и гляжу на редкие машины внизу.

— Ай-ай, снова смертная, — поворачиваю к ней лицо, и от моего оскала пернатая жутко трясется.

— Пощади, — хрипит схваченным горлом.

По привычке, видимо, она тянет ворот балахона вниз, приобнажая свои бледные выпуклости.

— Сиськи у тебя здоровые — и так знаю, можешь не показывать, — встаю перед ней и, скрестив пальцы, произвожу приятный хруст. — А вот насколько большое у тебя сердце, прямо тянет проверить. Вырвать его через горло или проломив ребра?

Сербину не то что ноги — даже пышная задница не держит. Опадая, она ползает у моих ног. Белоснежный балахон марается о грязный бетон, задирается. Опять выставляя ягодицы на обозрение. Благодаря «ночному зрению» — различаю даже пупырышки мурашек.

— Пощади, — умоляет.

Нагнувшись, дергаю пернатую за кудри обратно в сидячее положение.

— Узнали, кто я такой?

— Нет, еще нет, — плачет она.

— Мне повторить вопрос? — готовлюсь выпустить Яка.

— Артём Бесонов, — тут же сдается, захлебываясь слезами.

Продолжаю допрашивать. Мое лицо она видела еще в лимузине, дальше дело техники. Просмотреть фотографии учеников, собрать информацию обо мне, слежку установить за моими родными, ведь сам лицей закрытый и туда им хода нет. Тут у меня глаз дергается. Короче, конспирация — не моё. Вовремя за куриными крылышками зашел. Кто их знает, сколько бы они еще выжидали. На выходных, наверняка, облаву устроили бы.

— Ладно, Сербина, пора нам работать вместе.

— Я готова, — тут же покорно приникает к моему колену, гладит его нежно. Рука робко скользит выше по бедру. — Закрепим наш союз?

Снизу-вверх она заглядывает мне в лицо. Отвожу ее кисть в сторону.

— Закрепим, — киваю. — Как гарант нашего партнерства, у меня останется твоя «частица неба».

— Нет! — вскрикивает Сербина, хватаясь за мою руку. — Забери что угодно, но не «частицу»!

— Могу твою голову забрать, — пожимаю плечами, и пыла у нее становится меньше. — Тебе задание — найди шишку из «Блэкаута», которая в курсе планов инферно. Макаронники нацелились на носителей родового генома — нужно узнать, зачем.

— На кого именно нацелились? — округляет она глаза-озёра.

— Вот и узнаем заодно, — умалчиваю о Белоснежке. — Только «языка» выбери не Рыкаря, не Полковоя, а попроще, чтобы его повязать можно было без потерь. Потом обсудим план захвата. Свяжусь с тобой сам. У тебя завтрашний день на выбор кандидатов. А! Еще жду список Высших в вашем загоне. Мурка хорошо пошел. Ну всё, покеда.

— Ты так просто уйдешь? — с неверием в глазах хлопает ресницами Сербина. Поднявшийся на высоте ветер шуршит балахоном, приоткрывая пышное сочное бедро. А также краешек розовых трусиков.

— Устал твоих людей учить, — усмехаюсь и хлопаю по перышкам за спиной. — Кинешь меня — сожгу твои крылья. Без «частицы неба» домой тебе не вернуться. Думаю, ты сама понимаешь всё.

— Понимаю, — опускается ее голова. По лицу стекают кристально-чистые слезы.

— Вот и умница, миледи, — с сарказмом произношу. — Знаешь, мы, русские, любим прощать — но не больше двух раз. Потому что намного больше мы обожаем мстить.

Мой оскал снова дарит ей несколько секунд содроганий. С Сербиной даже Яка не нужен. В плане запугивания и в плане соблазнения тоже.

— Всё это было частью твоего плана, — вдруг доходит до блондинки. — Ты знал, что с магнофелисом я пришлю людей! Знал, что после того как их разгромишь, я надену «частицу неба»! С самого начала ты планировал их забрать!

Она скрещивает руки на груди, будто внезапно мне приспичило покуситься на ее пышности. На глазах наворачиваются новые слезы. Слезы проигрыша.

Эх, соратница, соратница.

Подхожу и глажу ее по макушке. Она утыкается мне в бедро мокрым носом и надрывно плачет.

— Планировал, — соглашаюсь, перебирая пальцами золотые локоны. — Пора спасать мир, Сербина, а не играть в шахматы с врагом. Вы заигрались, даже стали использовать их пешек. Демонов нужно убивать, а не приручать.

Она поднимает мокрые глаза на меня.

— Это проще сказать, чем сдел…

Обхватываю пальцами ее точеный подбородок. Слова застывают у блондинки во рту.

— Месяц и мы пустим макаронникам кровь. Поубиваем их столько, что они не смогут зализать раны.

Поднимаю ее лицо. Встречаемся взглядами. Она приоткрывает влажные губы.

— Месяц?

Касаюсь пальцем мокрой щеки.

— Месяц. Ты не зря надела в этот день крылья, Сербина. Потому что приблизила победу человечества над демонами. Нашу победу. Так что прекращай хныкать и улыбнись. Улыбнись, — повторяю низким тоном, и ее губы послушно растягиваются в улыбке. — Молодец, пернатая. Да, так намного лучше.

Я смотрю на ее натянутую улыбку, а потом устремляю взгляд в черноту небес над головой. Ни одной светлой точки, только кромешный мрак. А мне нравятся звезды, нравятся огни, поэтому я зажгу их как можно больше. Пусть не на небе, пусть сжигая врагов в их собственных домах, но я зажгу путеводный свет.

****

— Ваше Императорское Высочество, — склоняется итальянец с хищным взглядом.

— Прекрати, Риккардо, ты спас меня от немощи. Устал уже тебе говорить: наедине брось этикет, — отмахивается царевич Георгий. На руке сверкает огромный синий сапфир.

Стуча золотыми шпорами на замшевых сапогах, принц проходит в гостиную и заваливается в кресло. Только что вернувшийся с конной прогулки, царевич был немного взмыленный и уставший. Но он не мог не встретить новых подданных своего отца. Дело касалось осточертелого князя Бородова.

— Ваше Императорское Высочество, — склоняется другой итальянец. Огромный, широкоплечий, с огненным взором.

— Маркиз Тендо, — кивает царевич и движением руки разрешает иностранцам присаживаться. — Ну как вам дышится в России? Не скучаете по своим госпитальерам-монахам?

— Я всегда буду скучать по Ордену, как по отчему дому, — на черном скуластом лице рыцаря появляется легкая улыбка. — Но мне намного радостнее быть на передовой великих свершений.

— Корейцы, — вздыхает Георгий. — Разгроми мы их, китайцы тут же поджали бы хвосты. Мир забыл, насколько сокрушительны могут быть русские.

— А как думает наш государь? — вставляет слово Риккардо Сальдоре, глава «Блэкаута» и член Высочайшего совета при российском императоре.

— Мой отец тоже считает — нам не хватает маленькой победоносной войны. Демонстрации силы на примере небольшого государства. Одна беда — Высочайший совет. Четыре из восьми членов слушают нашего миротворца Бородова. А отец слушает совет. И без его согласия никакую войну не развяжет.

Итальянцы переглядываются.

— Допускает ли наш государь, — подбирает слова Риккардо, — возможность отставки Бородова? Возможно, даже посмертной?

Царевич задумывается.

— Как понимаю, вы рекомендуете маркиза Тендо на членство в Совете.

— Лучшего военного мужа нам не сыскать, — кивает Риккардо.

— Что ж, маркиз, — смотрит Георгий на огромного итальянца. — Отец бы давно одобрил вашу кандидатуру. Такой великий генерал как вы — нужен Империи. Но сами видите — места заняты. Конечно, вы можете взять на себя уговоры Бородова уйти в отставку. Пригласите его на ваш Турнир в честь принятия подданства. Попробуем дожать старика.

— А когда князь Александр не согласится с нашими доводами, мой принц? — в духе традиций своей страны обращается Риккардо.

Георгий пожимает плечами, теряя интерес к разговору.

— Тогда маркиз Тендо попробует уже сам уговорить Бородова. Наедине. Имейте в виду — риски с вами никто разделять не будет, как, впрочем, и награду. Бородовы — один из сильнейших Домов страны, с легионом вассалов и особенным родовым геномом. Проигрыш в «разговоре» грозит вам полной капитуляцией.

— Благодарю за благословение, мой принц, — склоняется в поклоне рыцарь. — Сильный оппонент — это прекрасно. Род Тендо никогда не искал легких путей.

— Замечательно, — кивает Георгий, поднимаясь. — Тогда мы с вами договорились.

_______

Добрый!

Рубрика «Легендариум демоника Перуна»

Красивые руки — это результат тщательного систематического ухода. Демоник Перун каждый день полирует Громовые когти тушками демонов.

Спасибо за награды: Cherber, tabor, Сергей Долинский, Каин, Иван, Драго, Сергей Пфанштиль, Виктор Зыков,Flame, Viktor Potapov, Ахмед Азизов, Шмонин В.П, АндреНик, SageTi, Арнольд Мансуров, dliskov, Fraxinus, zedstiy, Эзергиль

как прода-то? кроме вечного мала)

Ангельская чертовка:

Глава 10 — Банан и новые козни

— Сестра, стучаться не учили?! — кричит Светлана Бородова, хватая наощупь одеяло. Золотые глаза сонно хлопают ресницами. Утренний луч подсвечивает длинные серебряные волосы княжны, которые беспорядочно торчат в разные стороны, словно бурьян.

— О, моя сестричка все еще спит голенькой, — усмехается София, с самой рани вся безупречно ухоженная. — Прямо как в детстве… Хм, только размерчик-то уже далеко недетский.

Смущаясь Света прикрывает одеялом грудь, которая и правда… не маленькая.

— Чего надо? — сдувает длинную прядь с лица.

Княжне потихоньку возвращается зрение, она различает уже окружающие предметы, лица людей только немного размыты. Еще день-два — и окончательно выздоровеет. Как раз на выходных Тендо устраивают Турнир. Драться Света, конечно, не будет, но на вечере отметится. Вот и Артема займет делом, чтобы меньше таскался со своими девками.

— Хотела обсудить Беса, — плавно садится София на краешек кровати. Оправляет легкое домашнее платье, из-под которого выглядывают круглые гладкие колени.

— Артёма? — удивленно.

— Да…Он меня ненавидит, — грустно вздыхает старшая сестра. В ее глазах нескрываемая боль. Нет смысла надевать маску при плоховидящей сестренке.

— Другого ожидала после попытки убить его? — фыркает Света.

— Ожидала, честно ожидала и поплатилась за свою глупость. В любом случае женщины Бородовых получат этого мужчину, — неожиданно заявляет София. — Ради рода я готова уступить его тебе, Светлячок.

Рот Светы удивленно приоткрывается. Не думала она, что ее сестра прямо помешана на Артеме. И с чего бы? Простолюдин, да еще школьник… Особенно странно, когда в то же время за сестрой увиваются сиятельные графы с герцогами. Очередная прихоть сестры?

— Э…вот уж спасибо.

Что тут еще скажешь?

— Даже больше того — помогу тебе в его завоевании. — Тихий стук в дверь. — Да, Ефросинья, входи.

Прислуга вкатывает тележку. На белоснежной скатерти разложены разные вещи: от косметики до…

— Банан?! — Света испуганно подтягивает одеяло до самого подбородка. — Зачем тебе банан?!

Но вопрос остается без ответа. Пальцы Софии поднимают с тележки маленькое зеркальце.

— Будем учить тебя искусству очарования. Бесспорно, милая, ты симпатична, но этого мало. Дополнения — вот настоящая атрибутика обольщения, сестра, — она кладет обратно зеркало и гладит тюбик помады. — Подобно приправам к пище, женские аксессуары придают облику особую пикантность и остроту. Когда достаешь из сумочки изящную пудреницу, помаду в изысканном футляре, пользуешься стильным зеркальцем, у тебя больше шансов впечатлить Беса…

— Зачем мне впечатлять этого простолюдина?! — вертит растрепанной головой Света. — Зачем он мне? И зачем тебе банан?!

София всплескивает руками:

— Зачем?! То есть ты спокойно относишься к тому, что у него уже три девушки, и тебя, кстати, нет в их числе?

— Три?! — в шоке выдыхает Света, и с резкой злостью мнет одеяло, оголяя гладкие плечи. — Ну, прростолюдин, ну, Бесонов! Держись у меня!

— А вот дерзости не надо, — поучает сестра. — Выбрось из головы оскорбления. Комплименты, комплименты и еще раз комплименты. Мужчины любят душевные ласки не меньше физических. Каждый хочет знать о том, что он особенный и желанный. Слов признания не бывает чересчур много.

— Так банан-то причем?

— Для него еще рано, — отмахивается сестра. — Сначала ты извинишься перед Артемом за все проказы. Например, за тот поединок «один против пятерых», который устроила ему в первую неделю в лицее.

— Что?! — Света кусает губу. «Откуда она прознала?» — Не буду! И вообще это мое с Бесоновым дело!

— Вот как? — София берет желтый банан и подносит к своему лицу. — Раз так, тогда чтобы компенсировать твой острый язык, придется уже сейчас учить тебя хитростям и подсказкам, заставляющим мужчину терять голову…

— Что, что ты собралась делать?! Сварог ты мой! — Света закрывает лицо руками, но между тонких пальцев горит золото огромных глаз. — Всё, я поняла, всё! Извинюсь, хорошо! Только убери его подальше от своего рта!

* * *

Крылья отдал на хранение…Софии. Сам в шоке, но если трезво рассуждать, то Сербина в первую очередь подумает на моих девушек. Ну, еще может на Свету, ведь я на Белоснежку вроде как работаю.

Княжна сразу догадалась, что не гуся-переростка обдербанил. Для нее стало открытием, что и ангелы тусуются в России. Но вопросами не закидала, и даже вела себя скромненько, без покушений на мой генноматериал. Сто пудово, не к добру.

Сижу на уроке географии, весь в мыслях, как Вика сбоку тихо пшикает:

— Бес, ну ты бы хоть постеснялся, — обиженно супится.

В смысле? Недоуменно хлопаю глазами — прямо передо мной торчит задравшаяся юбка ученицы Лизы. Когда садилась за парту, подол зацепило за спинку стула. Обнажились аккуратные выпуклости ягодиц. А ничего такие — пышненькие.

И чего мне стесняться, интересно? Это не у меня труселя на виду. Наклоняюсь над партой и шепчу в ушко девушке:

— Эй, «Ищу хозяина», — такая надпись на трусиках. — Проще сайт знакомств или объявление в газете. Хотя не столь оригинально, да.

— У? — оборачивается Лиза, так-то стеснительная барышня, но не ниже пояса, как оказалось. — Ой!

Подскакивает и оправляет форму. Заводные буквы скрываются под одеждой.

— Тише-тише, никто не видел…вроде бы, — хватаю ее за плечи и сажу обратно, пока учитель не заметил. — А сам я уже забыл, память ни к черту, — улыбаюсь.

Краснощекая барышня тяжело дышит.

— Благодарю, сударь. — О, манерная, мило.

— Пустяки, — убираю руки и откланяюсь на спинку стула. — Но если «хозяин» всё же нужен — у меня друзья по команде все одинокие. Парни классные…

— Это не мои трусики! — жмурится она от стыда. — У нас потоп в комнате, вещи намокли…одолжила у соседки…

— Ладно-ладно, — похлопываю барышню по тонкому плечу, ощущая на затылке огненные взор Вики. — Забыли.

— Спасибо, — в последний раз лепечет ученица.

Скучные уроки наконец заканчиваются. В клубе только собираемся с парнями и Евдокией искать тихий угол для медитаций, как тренер взбрыкивает:

— Куда собрались? На разминку со всеми.

Хм, странно, но делать нечего, киваю команде и начинаем разогреваться. Пробежка, растяжка, разминочные упражнения. Думал, может, тренер Хромов решил соревнования между командами устроить. Но нет, как все идем отрабатывать удары, затем выполняем указанные маневры на скорость.

К концу бесполезной тренировки становится ясно. Тренер решил мою команду себе захапать. А что, лакомый кусочек. Да, мы официально всего лишь Ученики, не считая Евдокии. Но в сражении с Березовским ребята сделали пятерых Воинов и столько же Учеников. А они считались фаворитами будущего Чемпионата. Про себя так вообще молчу. Короче, пшел бы тренер лесом. Команду не отдам. Мне из нее еще демоноборцев ковать.

После тренировки шагаю в кабинет Хромова.

— Тренер, разрешите поговорить.

— Ну давай, — ковыряется он зубочисткой во рту, весь на расслабоне. — Чего хотел, Бесонов?

— Свою команду назад, — хмыкаю. — Мы из-за вас день потеряли.

— Из-за меня?! — недобро вспыхивают его глаза. — Я так-то твой тренер, если подзабыл.

— Вот и дайте нам развиваться, а не вставляйте палки в колеса. — Черта с два буду перед ними юлить и ползать. Если победим в Чемпионате — ему же лучше. Не тупой, понимать должен.

— Развиваться? — возмущается Хромов, явно играя недалекого. — Это как же? Сидеть на травке и на девчонок глазеть?

С трудом сдерживаюсь. Я — сильнейший демоник, а какой-то школьный тренер еще будет меня за уши таскать.

— Медитации, тренер, выполняются в сидячем положении, — холодно произношу. — Вы не знали?

— Медитации? — бросает он. — Хорошо, жду изложение всех ваших психических упражнений в письменном виде. Только тогда, возможно, разрешу вам самостоятельно заниматься.

Старый пес! Он позарился не на команду — на мои техники медитации!

— Ничего, что это родовая тайна? — говорю напряженным тоном.

Его лицо бледнеет. Нарваться на интересы другого рода — не то, что он рассчитывал.

— Какого рода?

— Бесоновых.

Смотрю, как тренера немного отпускает. Принял за шутку. Ну, я ему пошучу.

— Вы ж простолюдины, какие родовые тайны…

— У меня есть фамилия, есть семья, — сажусь в кресло напротив. — Почему у моей семьи не может быть секретов? Дайте ручку и листок.

Сразу же тренер спохватывается, находит нужное и протягивает.

— Одного листка хватит?

— Написать заявления на уход из клуба? — быстро набрасываю текст. — Вполне.

— Какое заявление?! — он бьет кулаком по столу. — Шутки шутишь?

На тряску не обращаю внимания. Дуля ему с маком, а не медитации. Долбаные дворяне — на чужих горбах вот так всю жизнь и ездят.

Сдвигаю листок под кулак тренера.

— Остальная команда положит свои заявления вам на стол позже.

— Да куда вы пойдете? — хлопает он глазами. — В лицее один клуб Военных игр!

— Организуем новый, — позволяю себе ухмылку. — Назовем его клуб Честных Военных игр.

Меряемся взглядами. Нет, не блефую, но все же надеюсь, мужик даст заднюю. Если уйдем — ему еще с Софией объясняться, как проворонил новоявленных фаворитов Чемпионата.

И он дает заднюю. Рвет листок пополам.

— Забудь, Бесонов. Занимайтесь своими посиделками на газоне дальше.

Вот и поговорили. Уже на пороге оборачиваюсь:

— Раз в неделю могу проводить уроки медитации также и для других команд клуба. Если разрешите, то и вам буду рад.

— Хм. Подумаю, иди.

Пожимаю плечами и ухожу. Чего думать-то? Хотел медитации — так вот даю же, не жалко. На уступки пошел. Единственное, если он хотел захапать еще и авторское право. Тогда да, невыгодно, чтобы другие ученики видели, как первокурсник тренера учит. В общем, мутный тип. Держим ухо востро.

* * *

Едва за Бесоновым закрывается дверь, тренер Савелий Хромов звонит брату, главе рода Хромовых.

— Ну? Развел простолюдина? — интересуется Иннокентий, мелкопоместный дворянин.

— Нет, Кеша, — рычит Савелий. — Щенок зубы показал.

— Значит, он подписал себе смертный приговор, — не сильно расстраивается брат. — Устанавливаем слежку, на выходных запаковываем. Место в подвале подготовлено. После сломанных пальцев заговорит как миленький. Все свои медитации выдаст. А ты на них и поднимаешься, Сава.

В последние недели это стало их мечтой — возвысить Савелия как престижного тренера. Какая удача, что именно простолюдин Бесонов нарыл золотой клад. И вовремя его засветил. Мало того, что сам вырос на первом курсе до Кмета, еще и своих друзей прилично натаскал. Сражение с Березовским показало невиданные результаты. Одни развороченные, как консервные банки, Громовые доспехи поражают!

План простой. Раздобыть медитативные упражнения Бесонова и взлететь на них до инструктора великих Домов. Деньги рекой потекут, там уже и род Хромовых обретет величие.

— Главное, не наследить, — рассуждает Савелий. — Бесонов хоть и простолюдин, но девушки у него дворянки. Одна так вообще из великого Дома Настьевых. А еще он вроде как телохранитель младшей Бородовой. Если облажаемся, есть вероятность, что весь род жестоко поплатится.

— Не наследим, — расслабленно говорит Иннокентий. — Усыпим хлороформом, и никакие целительские техники ему не помогут.

— Уверен?

— Да, техниками возможно пользоваться только в сознании. Если парня вырубить, то себя не залечит.

— Убедил, значит, газ.

_______

Добрый!

Рубрика «Легендариум демиурга демоника Перуна»

Не то чтобы демоник Перун не любит негров, просто он их часто путает с демонами.

Хохмы читателей:

«Лондон гудбай! Я здесь чужой»- напевал демоник Перун, снося гнездо демонов вместе с этим самым Лондоном! Автор: Вий Кощеевич

Однажды Перуна нелегкая занесла в Око Ужаса. После встречи с Абаддоном Разорителем демоник обзавёлся грозовыми когтями. Автор: Виктор Зыков

Спасибо за награды: Buka_73, zekneer,Танюшка, ВОА, — KD-, Kitmoon, Хмурый писака, hell, Volt1984,Олег Цебулевский, bcors, Григорий Семенов, Wladimir Dermanowskij, Azimut, ZorgKam, Volt1984, Александр, Хитрук І А, MakcPol

Как прода-то? Чур, не орать, что мало))! В субботу ночью выложу еще.

Не будите Белоснежку

Глава 11 — Тронешь моё — уничтожу всё ваше

Субботнее утро, но отоспаться опять не судьба.

На кухне отец застыл у подоконника. Переводит растерянный взгляд с моего невыспавшегося лица на очередной лимузин у нашего крыльца.

Приходит сообщение от Белоснежки:

«Выходи».

— Па, это за мной. На работу вызывают.

Родителям пришлось рассказать про работу телохранителем Белоснежки. Несовершеннолетний ведь — требуется согласие опекунов.

— Сынок, а чем ты на работе занимаешься? — спрашивает обеспокоенный батя. — Просто странно, что подросток охраняет княжескую дочь.

Вздыхаю — что же придумать? Стеснительно поджимаю губы. Мимика лица со скрипом слушается, непривычно мне ояша играть.

— Вообще, па, младшая Бородова просто решила дать мне возможность заработать. Я ей с учебой помогаю, там по физике лабораторную сделал, еще по мелочи. — Мечты-мечты, мне бы самому кто помог с домашкой. — А телохранитель — это одно название. Больше «подай-принеси».

— А! Вот оно как, — облегченно выдыхает отец. — Но ты все равно поосторожнее с дворянами.

— Да и я и так с ними, как со скунсами, — соглашаюсь. — Держусь подальше.

Не торопясь иду в комнату, нацепляю первую попавшуюся повседневную одежду. Футболка, толстовка, джинсы. Новое сообщение:

«Я жду. Быстрее, слуга».

Ее опять клинит? Три минуты даже не прошло. Ну раз так, почитаю, что в мире творится. Не обращая внимания на вспыхивающие на краю экрана сообщения от Белоснежки, листаю новостную ленту. Привлекает статья:

«У простолюдинов созрела честь».

Хм, интересно. Выбираю заголовок:

«Свершилось! Первый в истории «поединок чести» между простолюдинами и дворянами произошел в Первом лицее имени князя Александра Бородова. К сожалению, наши журналисты не смогли попасть на закрытое сражение. Но в открытом доступе лежат видеофрагменты, снятые учениками лицея. Эпичное побоище, что сказать! «Народную команду» возглавлял небезызвестный Артем Бесонов по прозвищу Бесенок. Тот самый первый простолюдин-чемпион Всероссийских игр младшей возрастной категории.

Мы еще проводим расследование, каким образом наследник графа Березовского согласился сражаться с «грязным люмпеном». Ясно одно — Бесенок опять первый. Переломить вечное «фи» дворян и вытащить «Его Сиятельство» на арену — такое не удавалось никому из неблагородных. По нашим сведениям, Бесенок уже сражался за честь княжны Аллы Настьевой. Но в случае с Березовским он выступил от своего незнатного имени. Нонсенс!

Вывод очевиден уже сейчас. Простые люди устали от дворянского произвола. Барин больше не милостивый государь, барин — пережиток прошлого. Общеобразовательные просветительские программы вкупе с глобализацией современного общества дала свой эффект. Молодые люди из обычных семей давно уже на равных соревнуются с титулованными дворянами в турнирах по боевым искусствам. А теперь еще и собственную честь отстаивают. Так в чем же между нами разница? Лишь в звенящем золотом кармане?…»

Забавно, потом дочитаю, а то Белоснежка изведется. Газетчики, конечно, те еще фантазеры. Честь отстаивал? Лишь попутно. Если Страшный мир чему и учит, то, что человеческая жизнь намного дороже эфемерных понятий типа «чести», «достоинства» и прочего «бла-бла-бла». «Поединок чести» был лишь инструментом отбить у Березовского охоту связываться со мной.

Открыв заднюю дверь «Чайки», без спроса влезаю внутрь. Белоснежка сегодня в легкой рубашке с коротким рукавом и серых брюках с открытыми лодыжками. Княжна молча сверлит меня возмущенным взглядом. Ну, значит, уже видит.

— С выздоровлением, — коротко говорю и отворачиваюсь к окну. Жую жевачку и думаю о своем, о демоникском.

Лимузин трогается. Едем в бутик — Белоснежка решила приодеться. Завтра какая-то дворянская туса. Мне тоже там надо быть. Хорошо, что отец Аллы сам сдвинул нашу встречу на следующую неделю, а то бы он меня послал после очередной моей неявки.

— Слуга, — Белоснежка сжимает кулачки. — Когда ты успел обзавестись третьей девушкой?

Задумчиво смотрю на просыпающийся город.

— Слуга!

— Между тем, как спасал тебя, — неохотно бросаю, не оборачиваясь.

Наступает пауза, Белоснежке надо отдышаться после ответного укола. Наконец она рычит:

— Слуга, ты что, жуешь жевачку?! Выплюнь ее! Сейчас же выплюнь!

Да какого лешего! Поворачиваюсь, мой откровенный взгляд сверху вниз обжигает Белоснежку. Представляю как накидываюсь на княжну и разрываю рубашку на ее груди.

Света сглатывает.

— Как скажешь, барыня, — говорю тихим морозящим голосом. — Дай руку.

Она не смеет ослушаться, беру ее за протянутую кисть. Сплевываю резиновый комок в салфетку из кармана, сминаю и кладу ей в прохладную ладонь. Княжна вздрагивает, но не возмущается, губы ее плотно сжаты. Закрываю длинные пальцы и убираю сжатый кулачок ей на колени.

— Чтобы рот не просила показывать, — поясняю.

До конца поездки Белоснежка больше не говорит ни слова. Вжав голову в плечи, красная как закат, ощущает тепло в руке. И глубоко в груди. Ее тело будто поразило онемение. Испуганный взгляд девушки не отрывается от сжатых пальцев.

В бутике прикольно. Роскошная обивка, повсюду зеркала и, главное, продавщицы — куколки.

— Выкинь уже, — у ближайшей мусорки останавливаю княжну, хватая за локоть.

— Что? — смотрит непонимающе.

— Жевачку, блин.

— Д-да, — она с какой-то неохотой разжимает кулак, выбрасывая салфетку.

К моему удивлению, меня уводят в мужской зал. Одна из куколок объясняет, что мне заказали несколько костюмов — парадных и повседневных. Ну да, наверное, телохранитель княжеской дочери не должен расхаживать в толстовке и джинсах. Раздеваюсь до трусов. Буферастая нимфа снимает мерки, трогает везде прохладными пальчиками, конечно, у меня встает.

— Это нормально, не смущайтесь, — продавщица одобрительно улыбается.

О, наконец, не няшка-школьница, а нормальная женщина.

— И не думал, — почесываю пах сквозь труселя. — Нестыдно хотеть такую милашку.

Мой наглый взгляд сбивает ее с мысли. Куколка сдвигает вместе стриженые брови, пытается вспомнить мерку.

— Двадцать один, — подсказываю.

Она качает головой.

— Мы же бицепс мерили, тут минимум тридцать… а двадцать один это… — ее глаза заинтересованно вспыхивают и устремляются мне в промежность. — Что, правда?

— А ты проверь? — усмехаюсь.

Почти минуту куколку думает, потирая загорелые локти. Сам прерываю непростые размышления, и останавливаемся на том, что возьму номер телефона. Все-таки не хочется красотку подставлять — может же и работу потерять из-за пятнадцати минут удовольствия.

Бумажку с номером убираю в карман. Скорее всего, не позвоню, времени нет, но легкий флирт расслабил.

Когда захожу в женский зал, Белоснежка еще примеряет наряды в кабинке.

— Бес, ты здесь? — слышу из-за шторки. — Можешь застегнуть молнию на спине? Продавщица куда-то делась…

Захожу в кабинку. Белоснежка стоит ко мне спиной, незастегнутое серебряное платье сползло ей на плечи. Молния раскрыта, демонстрируя идеальную осанку и изящную линию спины.

Провожу пальцем вдоль ее лопатки, сразу под лифчиком. Княжна вздрагивает, горячо шепчет:

— Знаешь, я хотела…извиниться за твой бой с пятью дворянами…

— Когда извиняешься, нужно смотреть человеку в лицо, — обрываю ее.

Медлит секунду и поворачивается. Спустившийся корсет демонстрирует верх ослепительных грудей. Редкому скульптору удастся повторить резцом настолько правильную линию окружностей.

Щеки Белоснежки розовеют.

— Извини, — громко повторяет она.

Едва касаясь обвожу пальцами ее розовые губы. Потом легонько их целую.

— Принято.

— Мне обратно повернуться? — заглядывает она в мои глаза. — Застегнешь молнию?

— Не застегну, — опускаю взгляд на ворох платьев в углу. — Выкинь этот чехол в мусорку — такую шикарную спину нельзя прятать. И цвет на тебе мне больше нравится золотой — под глаза. Вон то платье вроде подходит, — вдруг усмехаюсь. — Только размерчик нужен больше — на тройку.

Белоснежка хлопает глазами и серьезно кивает.

— Как скажешь.

Спустя двадцать минут одеваний-переодеваний Света выходит из кабинки. Что ж, красотка, если кратко. Стройное тело, обтянутое золотым шелком, грациозно раскачивает бедрами. Грудь — будто два купола православной церкви. Вид же голой спины грозит разорвать любого мужика ниже пояса. Ладно, посидели с приоткрытыми ртами, похлопали восхищенными глазами — и везем Белоснежку обратно домой.

Еще по дороге звоню Кали и подтверждаю встречу в городе. Белоснежка с поникшим лицом слушает, как назначаю свидание другой, но больше вякать не смеет. Вообще сама виновата — тайно я не встречаюсь из принципа, а своему отцу ей слабо решиться сказать. Зато Софии неслабо, мда.

Из родового гнезда Бородовых меня отвозят на машине. Не лимузин, но бизнес-класс. Еще один телохранитель особняка сказал, что вообще-то это я должен заезжать за опекаемой, а не она за мной. Он так-то прав, но Белоснежка сама не усидела на месте. Спорить не стал — косяк есть косяк. Согласился исправиться, а с Белоснежкой поговорю позже.

Через час жду свою девушку возле торгового центра. Вот и Кали — в персиковой кофте, юбке по колено, брекеты сверкают на солнце. Няша-милаша.

— Классно выглядишь, — притягиваю ее к себе за талию и целую в губы. Она смущенно улыбается.

— Спасибо, — отводит взгляд. — Вот скажи, мы с тобой просто целуемся…А с Викой и Аллой ты ведь уже спал.

— Хвастались проказницы? — подмигиваю.

— Все уши прожужжали, козы! — насупливает она носик. — Я к тому, что может быть, ты хочешь не в лазертаг, а в отель?

Девушка смущается, глажу ее по покрасневшей щеке.

— Мы пойдем туда, только когда ты станешь готова. Нечего торопится. Я подожду.

— Гора с плеч, — облегченно выдыхает Кали и благодарно целует меня.

— Бес! Кто эта девушка?! — раздается удивленный голос, причем мужской.

С другой стороны улицы к нам идет Женя Аксюк. Напряженное лицо играет желваками.

— Не «эта», Жень, а моя девушка, — уже с трудом перевариваю его борзоту. — Зовут Ольга Менская. Кали, перед тобой пыхтит паром из ноздрей наследный барон Женя Аксюк.

— Ваше Сиятел… — Кали по привычке начинает кланяться.

Взяв за талию, выгибаю девушку обратно. Многовато Женьке чести!

— Не нужно приветствий — барон сейчас уходит.

— То есть за спиной Аллы ты гуляешь с другой девушкой? — щурит взгляд Аксюк.

— Извини, может, ты не понял? — скриплю зубами. — Ольга — моя официальная девушка, как и Алла.

— Что за черт! — рычит барон. — Простолюдин не может иметь больше одной жены или девушки!

— Как и участвовать в поединке чести? — холодно произношу, и это остужает Аксюка. — Мир меняется, Жень. Так что начинай следить за языком и в присутствии простолюдинов, иначе я найду способ затащить тебя на арену. По-дворянски выразился, теперь по-простолюдински: Порву тебе жопу, короче.

Кали тихо хихикает.

— Я… — начинает Женя и осекается, скривившись. — Ясно…

Он сдерживается — память о рыдающем Березовском еще свежа. Это мир силы, и самый сильный в его лицее простолюдин, по идее должный быть самым слабым. Всё перевернулось вверх дном.

Мы стоим посреди улицы, прохожих немного. Напротив нас останавливаются два невзрачных фургона. Автоматическая дверь резко отодвигается. Из темноты салона высовываются два толстых нарезных ствола.

— Ложись! — я загораживаю собой Кали, отталкивая ее за спину. «Отвод» убережет.

И фрактал, правда уберегает от прямого попадания. Но в нас стреляют не обычными пулями.

Зеленые газовые гранаты скачут по асфальту, выпуская серые струи дыма. Мгновенно мы оказываем в густом облаке, горло схватывает, колени подгибаются.

Только уткнувшись головой в бордюр, понимаю, что надышался усыпляющей хрени. Пытаюсь задержать дыхание, но уже поздно. Глаза закрываются…

…И открываются. Мерно гудит двигатель, вокруг тесно, пол под коленями дрожит. Два налетчика в масках тащат меня за руки к переносной лежанке с ремнями. Мы едем в фургоне. Рядом другая «маска» за подмышки дергает бездыханного Аксюка к точно таким же носилкам.

Что ж, понятно. Едва похитители выдернули меня из клубов газа, Гиба восстановил организм. Но меня волнует сейчас больше:

— ГДЕ. МОЯ. ДЕВУШКА.

Едва похитителей ошпаривает псих-струей, как они отшатываются от меня, разжав руки. Явно не бывалые наемники. Брызнул-то на них немножко, считай, на штанину пописал.

Хватаю ближайшего за запястье. Доспех уже надет — ну, ему же хуже. Дергаю резко вниз, налетчик грохается ко мне. Второй рукой хватаю за затылок и со всей силы долблю головой об пол. С одного удара проламывается железное дно колымаги. Налетчик проваливается по плечи.

— А-аи-а-ах! — кричит надсадно. Ощущаю, как кочки на дороге отбивают барабанную дробь по его мордасу.

Вскакиваю, продолжая давить ногой в спину целующегося с покрытием трассы неудачника. В ступне отдается каждый стук его лобешника об асфальт.

Оплетаю паутиной второго моего носильщика. Тем временем водитель оборачивается. В руке пистолет. Резким рывком дергаю к себе связанного, а затем швыряю его через себя на водителя. Оба бьются головами о лобовое стекло, зацепляются за руль и нас сносит на обочину.

Визг покрышек, стон мотора и крики боли.

Благодаря Мурке я удерживаюсь на ногах. В это же время чувствую, как похититель под ботинком словно размягчился. Доспех слетел, а значит, его кочан размазало по трассе. Минус один.

Аксюк валяется у лежанки вместе с его носильщиком. За шкирку поднимаю бандюгана в воздух. Мелькает черное дуло пистолета. Ствол вдавливается мне в грудь в упор.

Бах-бах!

Красное пятно разливается по моей серой толстовке. Черт! Запоздало выбиваю из руки говнюка пушку.

Разделываюсь с ним за секунды. «Толчок», «толчок», доспех гаснет, рывком сворачиваю шею. Нечего церемониться со стреляющими мудаками.

С хрипом дышу. В легкое будто воткнули тупое ржавое лезвие бритвы. Надо же было так подставиться! В такой ситуации «Отводу» некуда было сместить пули, и они застряли между ребер. Больно, гадство!

— Кха-кха, — выкашливаю кровь. Рукавом вытирая губы, прыгаю из фургона. Еще двое стонут за рулем, хорошенько приложившись друг о друга. Надо бы их попытать, кха.

* * *

Женя раскрывает глаза. Он в фургоне. Снаружи кто-то надсадно кричит. Ор нечленоразделный, кричащему явно больно. Очень больно. Пахнет порохом, привкус у воздуха какой-то металлический что ли. Барон приподнимается на локтях и видит возле своей ноги бандита со свернутой шеей. Женю тошнит. Женя переворачивается на живот и блюет.

На четвереньках барон отползает от трупа. Но сразу натыкается на еще один — вбитый головой в дно машины. Женя заглядывает в развороченный по краям пролом пола. Красная мешанина на асфальте снова заставляет его блевать. У Жени слабый желудок, не смейтесь.

Через пять минут Женя выбирается из фургона. Бесонов бросает на барона быстрый взгляд и возвращается к двум своим жертвам. Возле его ног лежит мертвый бандит — голова внутри лыжной маски сплющена в кашу. Женю бы опять стошнило — да нечем. Желудок лишь вхолостую гудит.

У второго бандита пальцы на одной руке вывернуты на изнанку. Маска стянута, по усатому лицу бегут слезы. Бесонов подносит к его уху телефон.

— Это Столов, — с придыханием говорит бандит в трубку, сдерживая плач. — У нас колесо прокололо, задерживаемся… Да, будем минут через пятнадцать….Цель пока еще спит… дали еще газу….взяли на всякий случай второго пацана…не знаем кто он…хорошо.

Бесонов убирает телефон в карман.

— Молодец, Столов, — голос его непривычно хрипит, губы и подбородок замараны в крови. На груди тоже запекшаяся красная корка.

— Теперь вы меня пощадите? — не сдерживает бандит рыдающих ноток. — Вы обещали.

— Раз обещал, то пощажу, — хлестким ударом Бес разламывает бандиту шею. — Быстрая смерть — единственно возможная пощада для такого куска дерьма.

Он достает из кармана джинсов другой телефон, видимо свой. Хриплый голос Беса едва доносится до Жени. В ушах барона до сих пор звучит хруст шейных позвонков только что убитого бандита.

— Алло, София. На меня напали люди рода Хромовых. Ага, убил четверых, — он задумчиво тыкает носком ботинка еще не остывший труп. — Они захватили мою девушку, я еду в их усадьбу. Да, не против группы захвата — пускай приберут трупы за мной. Нет, не подожду — кто знает, что они успеют сделать с Олей. Я чего звоню-то… Род Бородовых может взять ответственность за трупы Хромовых? Я же ваш типа человек. Ага, отлично. Покеда.

Бес отворачивается и, скривившись, вынимает пулю из груди.

— Еще одна зараза вышла, — поднимает взгляд на барона. — Отойди от двери, Жень. Мне ехать надо.

Барон смотрит на его заляпанную кровью грудь.

— С ума сошел? Ты же ранен! Пол-литра крови точно потерял. Почему не доверишься Бородовым? У них в подчинении и Кметы, и Рыкари!

— Эх, Женя-Женя, — усмехается Бес, запрыгивая не водительское сиденье. — Ответ прост как две копейки. Потому что они забрали МОЕ!

Его ухмыляющееся лицо, всё в крови, напоминает оскал демона.

«Точно бес» — думает с содроганием Женя. И до барона вдруг доходит, почему Алла не с ним, а с этим чудовищем, ломающим живых людей как сухие ветки.

Потому что с ним она чувствует себя защищенной. Бес сожрет любого и не подавится. Чертов волколак. Надо держаться от него подальше.

— Разреши ехать с тобой, — неожиданно для себя самого говорит Женя. — Я могу вести фургон. У меня есть права.

Взгляд Беса выдержать непросто, барона пробивает пот, но глаза не опускает. Нет, всё же опускает, черт.

— Ну давай, — Бес отодвигается на сидение пассажира и достает смартфон, чтобы найти маршрут. — Только гони, а не ползи черепахой.

Женя мигом запрыгивает в фургон. Внутри разгорается странное незнакомое чувство. Только спустя пару километров по трассе он понимает — это гордость за самого себя. Наконец он поступает как мужчина.

_______

Добрый!

Рубрика «Легендариум демоника Перуна»

Однажды демоник Перун очень расстроился. Он услышал рык демона неподалеку, побежал искать, а это оказалось, Григорий Лепс поет.

Хохмы читателей:

Перун был настолько суров, что кольцо докатилось в Мордор своим ходом) Автор: Sn_0_oB

Спасибо за награды: Torture,Виталий. Ск., Сергей, ElementalFarmer, Тутаев Артем, Сергей, Артём Александрович Лис, Сергей Пфанштиль, Дмитрий Макаревич, ГИС, Grinait Andrej, Peleda, Gen

Как прода-то?))

Кали ждет спасения:

Глава 12 — Ваши муки — моя расплата

Еще не полностью очнувшись, Кали ощущает, что ее бросают на что-то твердое и мокрое. Девушка открывает глаза. Темно, она лежит на сыром полу какого-то подвала. Из ржавой трубы рядом с ее головой накапало вонючую лужу.

— Почему простолюдина не доставили сразу на виллу? — раздается сверху. — На кой нам эта девка?

— Спокойствие, брат, — другой уверенный голос. — Зачем класть все яйца в одну корзину? Простолюдин ведь непростой и, наверняка, упрямый — значит, надо разогреть. Сначала его отвезут в хижину в лесу, разобьют коленку, может, пару пальцев отрежут. Тут слугам виднее. А потом и к нам доставят — когда станет покладистым и готовым медитации выложить. Заодно выяснят, что за второго парня взяли. Вряд ли из дворян, но если вдруг — назад в город придется везти, на тротуар вышвыривать. Если из голотьбы — вышибут мозги на глазах твоего ученика. Дополнительный стимул для послушания.

— А девка?

— А девка скрасит нам время ожидания. Она точно простолюдинка — без охраны или водителя барышню никто не отпустит.

От ярости и страха сердце Кали истерично долбится, девушка дышит как загнанный зверек. Ее хотят изнасиловать! В грязном подвале! Да щас она им дастся! Кали пытается усилить мышцы с помощью живы — не выходит. Чертовые цепи на руках явно блокируют связь с энергосистемой мира.

— Оу, посмотрите, молодая сударыня уже очнулась.

Кали поднимает свирепые глаза. Двое мужчин, широкоплечих, с осанкой благородных. Тот, что постройнее, смотрит оценивающе на ее бедра. Другой хмурит густые брови.

— Что вам нуж… — Кали осекается — она уже слышала, что этим сволочам от нее нужно. Мрази!

— Брат, да она возраста твоих сексапильных учениц! Можешь реализовать свои фантазии. Представь на ее месте младшую Бородову.

— На месте этой? — со скептицизмом переспрашивает второй. — У Бородовой сиськи больше, да и ротик розовый бантиком.

У Кали глаз дергается. Может, у той седой сиськи и больше, но Бес встречается-то не с ней. Хотя дворянка явно на него претендовала — еще в кафе отца подкатывала к нему свои дыни. Тьфу! Кали! Нашла о чем сейчас переживать!

— Значит, отказываешься, брат? — первый щурит смеющийся взгляд.

— Нет, — «хмурый» нагибается и крепко сжимает ладонью лицо Кали. — Пускай пососет.

В его темных глаза появляется возбужденный блеск. Второй рукой он расстегивает ремень брюк.

Нижнюю челюсть Кали словно стальными тисками сдавили. Странно, но прикосновения этого скота больше не пугают девушку. Нет, они ее просто БЕСЯТ! От омерзения она щерит зубы.

Мужчина над ней вдруг застывает со спущенными до колен штанами. Брезгливая усмешка на лице девушки заставляет его еще больше нахмуриться.

— Чему лыбишься, простолюдинка? — трясет он Кали за лицо.

Но она только шире оскаливается.

— Мой парень с тебя шкуру сдерет, — шипит девушка. — Будет новый коврик в моей прихожей.

Несколько секунд «хмурый» изучает ее злорадную гримасу и швыряет девушку на пол.

— Ты чего, брат? — удивляется «стройный».

— Расхотелось, — бурчит второй, заправляя штаны. — Нахрен ее, страшную.

— Насмотрелся на княжеских дочек! А ведь и эта милая… — слово застревает у него в горло, когда взгляд дворянина падает на волчий оскал Кали. — Мда, разверну ее задом, а то и не встанет.

— Разверни-разверни, — шипение девушки наполняет подвал. — Или лучше давай я сама.

Она рывком перекатывается вбок — прямо на вонючую лужу. Юбка ее промокает насквозь, Кали чувствует, как намокшие трусики неприятно касаются кожи. Но даже сточная вода лучше рук этих подонков.

Застыв в паре шагов, стройный дворянин с омерзением смотрит на Кали.

— Смерды есть смерды, — вздыхает он. — Родились в грязи — в ней же и сдохнут.

Сидя в луже, Кали скалится, как ощетинившаяся волчица. Ее колотит, адреналин бурлит в венах, но губы сами собой растягиваются, обнажая зубы.

— За эти слова мой парень вырвет тебе язык, — она опускает взгляд ему на брюки. — А еще он тебя кастрирует.

— Убей нахрен эту суку! — не выдерживает «хмурый», теперь его правильней называть «нервный» или «испуганный». — Дай я сам забью ее ногами!

— Успокойся, брат, — «стройный» разворачивается к лестнице. — Пускай хоть слуги с ней развлекутся. А то выйдет, что зря везли…

Потолок с грохотом сотрясается. Сверху сыплется штукатурка. Одновременно с треском бетона раздается нечеловеческий вопль.

Оба дворянина бледнеют. Из Кали вырывается сардонический смех.

— Совсем скоро ты лишишься своих ног, — обещает она бывшему «хмурому», ее глаза горят в темноте торжествующим огнем. — Сам угадаешь, кто это с тобой сделает?

Девушку больше не колотит, теперь она спокойна как слон. Ведь Бес пришел за ней.

* * *

За двадцать минут до этого.

— А теперь жми на газ, — командуя я. — Дави говнюков.

Автоматические ворота только что распахнулись, пропустив нас на территорию виллы Хромовых. Женя ведет фургон, я сижу рядом. Оба надели стянутые с трупов балаклавы.

Шурша покрышками, скользим по усыпанному песком двору к крыльцу господского дома. У подножия лестницы застыло пять фигур с автоматами. Один машет нам.

Я машу в ответ и спокойно говорю:

— Ты не слышал? Сбей автоматчиков.

— Но… — колеблется Женя. — Так ведь нечестно.

Чего?! Надо же такое сморозить! Смачная лицоладонь, да такая, что вся щека всмятку. Комнатный дворяненок — учить тебя еще жизни и учить. Вот и начнем сейчас.

— А эти твари честно усыпили тебя гребаным газом?! — рявкаю я. — Честно схватили и увезли силой невинную девушку?! Честно ее прямо сейчас, может быть, насилуют в подвале?!

— Нет! — ошарашенный моими словами Аксюк будто прозрел. Руки его вцепляются в руль. — Это не честно, это погано!

— Мочи мразей, барон!

— Да!

Поджав губы, он газует. С молниеносной скоростью автоматчики приближаются. В последний момент они пытаются отскочить в сторону, но троим в середке деваться некуда. С визгом сжигаемой резины сносим кучку гадов.

— А-а-а-а!

Скрежет гнущегося металла, крики боли, стук колес, прыгающих по ступеням. Фургон с тремя Учениками на капоте взлетает по широкому крыльцу.

— Тормози, кретин! — ору разогнавшемуся Аксюку.

Но поздно — врезаемся в колоннаду на террасе. Перед кузова мнется, как бумага, раздавливая слуг Хромовых.

Женек в одном молодец — успел надеть доспех. Иначе бы уже разбил лоб о приборную панель. Ну а я молодец, что заранее пристегнулся ремнем безопасности. Знал, кого за руль сажу.

— На пол, — хватаю Женю за плечо и скидываю барона с кресла. — Лежи — не высовывайся.

Дав наказ дворяненку, выскакиваю из фургона. На ходу сдираю с лица чужую маску. Разбежавшиеся слуги уже поливают меня шквалом огня. Из дома выбегаю еще с десяток автоматчиков. Пока и эти не рассредоточились, накидываюсь на плотную группу. Пули стрекочут мимо, как надоедливая мошкара. Только в отличие от насекомых свинец меня укусить не может.

Ох, я не сдерживаюсь!

Оплетаю гадов паутиной, и раздаю «толчки» направо и налево. Едва чей-то доспех гаснет — сразу рву хуком трахею или сворачиваю быстрым рывком шею. Или фронт-киком разбиваю грудак в труху. Парочку типов поднимаю над своей головой и опускаю, выставив вперед колено. Хруст позвонков сбивает пыл остальным фрагам. Моя хищная гримаса в запекшейся кровавой корке еще больше добавляет остроты их переживаниям.

И куда же без Яка:

— ВЫ. ВСЕ. УМРЕТЕ.

Да, очевидно, но мне им нечего сказать. Только пованговать напоследок. Либо еще потроллить:

— КАК. ДЕЛА.

Яка продирает Учеников и Воинов до костного мозга. Движения становятся заторможенней, кого-то хватает мандраж. Нещадно наказываю за душевную слабость сломанными шеями и раздробленными на осколки челюстями. Эти слуги — не наемники, не профессионалы, каждый день встречающие ад. И уж тем более не демоники, чья жизнь и есть ад. Эти слуги — тепличные овощи, мой корм. Еще один парень падает с пробитой височной костью. Ммм, заслуженно.

Свист пуль утихает. Последние двое слуг бросают опустошенные «калаши». На бледных лицах страх, но кулаки не опускают, бросаются на меня. До последнего защищают господский род. Уважаю. Но никого не щажу — пусть благодарят своих хозяев-кретинов. Никому не позволю трогать моих близких — дворянин ты или сам Сварог.

Когда гора трупов усеивает террасу, вбегаю в дом. Нельзя терять время. Из коридора быстро оглядываю комнаты. В глаза бросаются местами выцветшие обои, зашарканный паркет, выжженные солнцем занавески. Ремонт давно не обновляли. Если подумать — дом совсем невзрачный по сравнению с дворцами Бородовых или Березовских. Да еще среди безопасников ни одного Кмета. Явно род Хромовых не богат, далеко не богат. Мелкопоместная шушера.

В гостиной за диваном прячется молоденькая служанка. Некогда церемониться — хватаю за белоснежный воротник формы. Дергаю молодуху к себе. С рыжих кудрей спадает белый чепчик.

Служанка пищит:

— Пощадите!

Испуганная зеленоглазая моська оказывается напротив моего лица. Ей страшно, но не жмурится. Впивается взглядом мне в глаза. Хм, интересно. Напоминает мотылька, тянущегося к огню.

— Где пленница?

— В подвале, Ваше Благо…

— Я не благородный, — морщусь. — Сколько вооруженных людей в доме?

— Не зна…

— Понятно, — отбрасываю ее на диван. Она с писком ныряет в объемные подушки, а я уже снова рыщу по коридору в поисках входа в подвал. Черт, и почему служанку не спросил? А вот он!

На лестнице попадается еще Воин. Бородатый, здоровый, настоящий великан, бицуха с мою голову…да и пофиг.

С разножки всекаю ему ступней по корпусу. И великан с диким воем уносится вниз по лестнице, огромная фигура резко уменьшается. Пол подпрыгивает, фундамент стонет.

Спускаюсь в подвал, по пути не забывая раздавить ботинком трахею вырубившемуся здоровяку. Ничего личного, но за спиной такого борова оставлять не хочется.

В подвале двое похожих друг на друга, как братья, мудаков закрывают сидящую в грязной луже Кали. Один из мудаков — угадайте кто!

— Ну, ты падла, тренер! — первым делом бросаю Савелию Хромову. — Так ты, гад, учеников воспитываешь?! Похищая?! Отошел от нее нахрен! И ты тоже, сволочь!

Напряженно переглянувшись, братья-акробаты бочком отступают от моей девушки. Тут же к ней бросаюсь, срываю с рук чертовые цепи.

— Всё хорошо? — мои руки скользят по ее бедрам, суставам, ребрам, проверяя целы ли кости.

— Да, — улыбается Кали и прижимается лицом к моей груди. — Теперь да.

Глажу ее по волосам. Не забываю поглядывать краем глаза и на Хромовых. Братья уже поняли, что раз я здесь, все их люди в котле в Темной Нави жарятся. Теперь напрягают мозги, как им быть.

— Поднимайся, родная, — помогаю Кали встать. Девушка поправляет юбку, ее движения наводят меня на отвратительные подозрения.

Устремляю свирепый взгляд на тренера.

— Они тебя…трогали?

— Нет, — мотает головой Кали. — Но хотели — ты вовремя пришел. Вот тот, что пошире, собирался меня в рот…

Слезы наворачиваются девушке на глаза. Она закрывает лицо рукой, едва сдерживая плач. Моя Кали сильная, и она справляется с порывом.

— Всё позади, — глажу ее плечо. — Я здесь.

Сам же смотрю на тренера, просто пока смотрю. Но Савелию этого хватает, чтобы до крови кусать губу и вертеть взглядом по подвалу в поисках спасения.

— Кхе-кхе… — начинает второй Хромов, видимо придя к какой-то стратегии поведения. — Боюсь, произошло недоразумение…

— Закрой пасть, — обрываю я. — Мы поговорим с тобой, когда девушка выйдет.

Дворянин затыкается.

— Кали, сама сможешь подняться? Там мертвый на ступеньках лежит, ты его перешагни, поднимись и подожди меня на верху лестницы.

— Смогу, — кивает девушка и задерживается. — Ты убьешь их?

Хромовы дружно вздрагивают. Доспехи уже надеты, техники тоже готовы слететь с рук. Игнорируя Кметов, смотрю девушке прямо в глаза.

— Ты видишь причины не делать этого?

Это урок. Вся наша жизнь — жестокий урок. И чтобы его сдать, нужно быть честным с самим собой. Признать, чего ты хочешь на самом деле.

— Не вижу, — моя боевая подруга смаргивает с глаз остатки слез. — Убей их, жестоко убей, Бес. Хочу услышать их крики.

Признать свои желания. Как Кали признала, что она хочет возмездия.

— Я понял тебя. Иди.

Она кивает и выходит из подвала. Железная дверь захлопывается, я оборачиваюсь к Хромовым:

— ВЫ. СЛЫШАЛИ. ДАМУ.

Тут же выстреливаю паутиной в потолок. Разбивается единственная лампочка, подвал погружается во мрак.

— Стреляй, Сава, стреляй! — орет брат тренера.

Савелий швыряется Ветровыми кольями. Пронзительный свист наполняет темноту, режущие воздушные волны рассекают по всему подвалу.

— Попал? — спрашивает брат.

— Не знаю, Кеш… — смотрит в непроглядную тьму тренер.

— НЕ. ПОПАЛ, — произношу шепотом у самого его уха.

Он отшатывается, рот раскрывается в крике. «Толчком» в грудак валю тренера в ту самую лужу, где сидела Кали. Дыхалка у него сбивается, Савелий давится криком.

— Сава, это ты наступил в воду?

Пеленаю тренера нитями, хватаю за голову и долблю о пол. Прямо лицом в лужу.

— ОН. ОН, — продолжая лупить Савелия, другой рукой пускаю паутину. Нити скручивают вместе лодыжки Кеши.

Дворянин со звоном падает на пол. Быстрый рывок, и второй брат ползает рядом с первым. «Толчком» по Ладе сбиваю технику, что он готовит. Стиль Хромова мне не интересен. Мне интересно, насколько высокие ноты он может брать.

Теперь головы обоих братьев у меня в руках и я хреначу ими по бетону. Иногда останавливаясь, чтобы погасить «толчками» очередную готовящуюся технику. Почему просто не собью доспехи? Потому что Кали хотела слышать их крики.

Окутанные тьмой, беззащитные, Хромовы раз за разом целуют грязный бетон и кричат:

— А-а-а-а-а…..!

— А-а-а-а-а-а-а…..!

Теперь Кали точно их слышит.

— ЭТО. ВАША. ЛЕБЕДИНАЯ. ПЕСНЯ.

Сегодня я оборву род Хромовых.

— ЗА. ТО. ЧТО. ПРИТРОНУЛИСЬ. К. МОЕЙ. КАЛИ.

— ЗА. ТО. ЧТО. ПОСЯГНУЛИ. НА. МОЕ.

Воздух разрывают крики ужаса и звон ослабевающих после каждого удара доспехов. А затем время криков заканчивается. «Колодцы» гаснут, зубы разлетаются в белое крошево. Ломаются скулы, носовые хрящи, лобовые кости…

Черная пелена мрака скрывает истерзанные лица, но только не от меня. Ведь путь демоника — это путь во тьме.

_______

Добрый!

Рубрика «Легендариум демоника Перуна»

У демоника Перуна разрывается сердце, если за целый день он не разорвет хотя бы одного демона.

Хохмы читателей:

Однажды Перун и Чак Норрис решили отбить друг другу «пятюню». Хлопок в последствии назвали «Большой взрыв». Автор: Виктор Зыков

После боя с Градгробом Перун попал в объятья смерти. После этого случая смерть панически боится обнимашек. Автор: mpetrovych

Спасибо за награды: Andre-ka, Синяя синичка, Влад Хрипунков, Сергей, Fantast_X, zNemez, Goodvin013,Т.Ренат, Андрей Детушев, zub666,Laribas, mike-pmb, северный зверёк, Лихо, vlad73, Volt1984

Как прода-то?)

Валентинка от Кали в благодарность за спасение

Глава 13 — За неё порву всех, делаю ace. Детка улыбнись

Резко распахнув глаза, я мигом просыпаюсь. Сижу, скрестив ноги на полу — вырубился, пытаясь раскачать непутевое астральное тело. Силу — хочу назад свою силу!

Еще только ночь. В серебристом лунном свете вся комната кажется черно-белой. В моем сне такая же полная луна выглядывала меж грозовых туч и смотрела на легионы демонов. Я помню тот день. Помню, как гремели выпускаемые мной электроразряды. Под сенью бури толпы тираназов, давя друг друга, бежали прочь от росчерков молний, разрывающих небо, — бежали прочь от меня, — и выли, выли.

В комнате ощущается запах озона, запах моей прежней силы. Видимо, недавно шел дождь.

Сегодняшние разборки с Хромовыми заняли много сил, но отдыхать некогда. Врагов будет становится только больше. Нужны фракталы.

Думай, демоник, думай. Какие есть варианты? Сербина прислала список Высших — одна мелкая шушера, только время тратить. Также пернатая нашла и претендента на похищение, шишку из «Блэкаута», но он подождет будних. Воскресенье занято Белоснежкой и ее выходом в свет.

Если же свои фракталы собирать — себя угроблю. Закрываю глаза и разглядываю бесполезные многогранники. Может, попробовать сколотить не старое, а что-нибудь свежее? Не знаю, возможно ли это в принципе — создать что-то стоящее из фрагментов разных фракталов. Будет ли меня также встряхивать новый конструкт?

Так, выбираем подопытных мышек. Думаю, какие фракталы не жалко…Теневой Гифер — смешная способка, по длине теней определяет время суток. Помогал не поехать крышей в дремучих лесах и кротосовских катакомбах. Но календарь с часами в смартфоне отлично его заменяют. Вот и препарируем. Еще беру на эксперимент «огнеупорную рубашку», «водяной щит» и «перезагрузка». Последний отматывает мышечную память назад во времени, так что тело забывает об усталости.

Несколько минут чешу репу, раздумывая, что делать с угольными «мышками». Ай, гулять так гулять! Разрываю фигуры на куски, и связываю вместе торчащие концы энергетических каналов. Прямо как доктор Франкенштейн, собираю уродского голема. Ну, главное чтоб работало, не до эстетики.

Выходит какая-то несуразица. Остатки выплеснутой праны растекается по венам, накаляя кровь. Бррр…взбадривает лучше кофе. В мозгах ясная мысль — срочно переделать. Снова рву не схватившиеся еще вместе многоугольники, и до первых бледных лучей за окном конструирую геометрического монстра. Пифагор точно перевернулся в гробу.

Чувствую себя нормально. Раз душа в пятки не ушла, значит, тема рабочая. Главное, родить что-то нормальное.

Итак, вот стою я посреди комнаты и понимаю, что слепил доспех. Нет, не ментальный, но энергетическая сетка, как пленка, облегают тело целиком. Причем толщина и плотность праны, а также формы энергоскреп будто следят за моими мыслями и меняются в зависимости от их направленности. Оно живое! Меня пробирает короткий смех сумасшедшего ученого, ой, бок немного закололо. Ладно, хватит ребячится, принимаемся за опыты.

Набор испытуемого — зажигалка, сапожное шило, кухонный нож, оголенный провод от телевизора и собственный кулак. Теперь «мышка» — сам ученый. Иногда мне кажется, что ирония это гопник, караулящий тебя за углом с битой наперевес.

Поджигаем себя, колем, режем, разряжаем ток, бьем в грудину. Доспех не пропускает опасность, глушит раздражители. Пробую одновременно колоть и поджигать…ай! Отбрасываю зажигалку и дую на опаленное предплечье. Шило же доспех не пустил в отличие от огня.

Ну понятненько. Адаптивная броня выходит. На что настроишь, то и глушит. Одновременно две разнородные атаки не тянет, но по очереди если переключать, то спокойно. Либо бригантина от тяжелого удара, либо диэлектрическая защита, либо костюм пожарного. Назовем ее «уроногасилка». Ну, наконец-то перестану костяшки ломать об чужие челюсти. А самое интересное — могу оплетать «уроногасилкой» предметы и, похоже, других людей. Забавно, отныне никто не сломает мне смартфон, сев на него.

После обеда добираюсь на такси в виллу Бородовых. Весь с иголочки, причесанный, и спокойный. Черный смокинг привезли домой утром. Выглаженный пиджак с лацканами пришелся впору, брюки в паху тоже не жмут. Красотка-продавщица верно мерки сняла, хе.

— Изумительно выглядишь, Перун, — встречает меня в холле София восхищенной улыбкой.

Черное, вышитое золотом платье подчеркивает белизну ее рук и лица. Перепад между грудью и талией, талией и бедрами такой же выраженный, как обрыв с отвесной скалы на фоне лазурного моря. Хм, да я поэт.

— Ага, ты тоже достойно.

— Благодарю, сударь, — присаживается в легком заигрывающем реверансе. Да еще наклоняется так, что ее выпуклости в глаза бросаются. Глядя на них я зеваю. Все-таки не выспался.

— Чего в прихожей топчешься?

— Жду, чтобы встретить кое-кого, — опускает она ресницы.

— Понятно, — опять зевок, да что ж такое.

— Позволь проводить тебя к лимузину, — тянется София следом за мной, шелестя золотой парчой.

— А как же тот, кого ты ждешь?

— А я уже дождалась!

Ох, кокета уровня «Градгроб». Делать нечего, шагаем бок о бок по дорожке к лимузину. Там же стоят и две машины группы сопровождения: два черных сверкающих внедорожника.

— Поедем вместе с отцом, — говорит София. — На приеме у маркиза Тендо ты будешь все время со Светой. Обычно слуги ждут хозяев в выделенном им помещении, но сестра еще не до конца выздоровела, поэтому за ней нужен присмотр.

— Как скажете, — по присланному смокингу сразу догадался, что буду не в подсобке сидеть.

Наконец спускается с крыльца и Белоснежка. В золотом платье, что мы ей выбрали, она не уступает по красоте старшей сестре. Лицо только становится недовольным, когда смотрит на нас с Софией.

— Простолюдин, — начинается, блин. Вот пока меня нет рядом с Белоснежкой, ее будто киселем вместо чая поят. — Почему ты не дождался в доме свою госпожу?

— Хм…банан, — в сторону говорит София, и младшую сестру будто током пробивает.

— А вообще, Артем, прекрасно выглядишь, — лицо Белоснежки сразу же розовеет, она будто испуганно потирает локоть.

— Что за перепады? — приподнимаю я бровь.

— Очень здорово, что будешь на приеме, — не дает развить тему София и берет меня за локоть, крепко берет. — Рядом с тобой Света чувствует себя в безопасности. Правда, сестра?

Белоснежка бросает свирепый взгляд на прижатую к моей руке грудь сестры.

— В безопасности? — бурчит маленькая княжна. — С ним ни одна дама не может чувствовать себя в безопасности…

— У Тендо будет весело: фуршет, шампанское, фрукты в вазах, там мандарины, бананы-ы, — улыбается София, глядя на сестру.

— …Но рада буду, да, — лепечет тут же Белоснежка, поджимая губы. — Артем такой уверенный и сильный.

Не обращая внимания на трущиеся буфера Софии, подхожу к младшей сестре. И касаюсь ладонью ее лба — холодный.

— Не горячка, — задумчиво говорю. — Ты себя нормально чувствуешь?

— Д-да, спасибо, — совсем смущается княжна и опускает взгляд. — Ты такой заботливый.

— Дочери, чем вы занимаетесь со слугой? — раздается грозный бас князя Александра.

Белоснежка с писком отшатывается от моей руки.

— Температуру мне мерим, отец!

София без спешки отпускает мою руку, но не отдаляется.

— Ты больна? — князь в смокинге подходит к дочерям, на меня даже не смотрит.

— Нет, отец, — судорожно сглатывает Белоснежка. Как же она побаиваются батюшку, ремнем что ли ее порет?

— Тогда повторяю вопрос: что это было?

Всё, пора на помощь, а то Белоснежка сейчас икать начнет со страху.

— Ложная тревога, Ваша Светлость, — давлю очередной зевок. — Юная сударыня так возбудилась и раскраснелась, что проверить не было лишним.

— Выход в свет такое волнительное мероприятие, — поддакивает София. — Особенно для детей.

Суровый дядька наконец смотрит и на меня.

— Не позволяй больше себе таких вольностей, Бесонов.

Послушно киваю. Знал бы мужик, чем его дочь со мной на лесной полянке занималась, — удар бы хватил.

Наконец выезжаем. Колонна из трех машин, лимузин под прикрытием бронированных джипов. Охраны восемь человек, двое в самом лимузине — на переднем сидении и я вместе с господами в кожаном салоне.

Случайность или князь решил поизучать меня? В свою очередь ставлю опыты на Александре и сестрах. Накрываю всех «уроногасилкой» — только головы, шеи и корпусы, иначе брони на всех не хватит. Сразу же все трое удивленно хлопают золотыми глазами. Мне уже давно известно, что Бородовы благодаря родовому геному видят внешние проявления чужой энергии, но под кожу залезть взглядом не могут. Иначе Александр уже бы углядел, что источник моей силы не «колодцы», а некие ментальные имплантаты. Да и царевича Гошу бы раскусил.

— Что ты сделал? — рычит князь, и внутри его тела поднимается бурлящий поток живы. — Сейчас же сними с моих дочерей эти «покрывала»!

— Не могу, Ваша Светлость, — я пожимаю плечами.

И тут князь как лев взревет:

— Не можешь?!

Княжны испуганно вжимаются в спинки кресел, охранник спереди оборачивается с вопросом в глазах. Надо бы объясниться, а то еще пару секунд и до драки дойдет.

— Вы наняли меня охранять вашу дочь, — говорю короткими предложениями, чтобы дошло побыстрее. — В случае чего эти «покрывала» защитят ее. Заодно и вас с княжной. Если уберу защиту, то за сохранность ваших жизней не смогу отвечать. Поэтому только в одном-единственном случае я сниму технику с подопечной — если уволите меня. Либо вы выполняете мои рекомендации, либо посылайте меня к черту!

Наступившую тишину нарушают только судорожные вздохи девушек и прерывистое дыхание самого князя. Меряемся с Александром взглядом. Его глаза бешеные и навыкате, мои спокойные и уверенные. Понимаю его прекрасно — как же на дочек, на дитяток полез. Но сейчас подуспокится, увидит, что «уроногасилка» никакого ментального воздействия не оказывает, а просто как вторая кожа сидит, и решит, еду я с ними или пешком домой топаю.

— Мои глаза видят тебя насквозь, Бесонов, — предупреждает Александр, резким движением огладив бороду. — Выкинешь что-то — убью на месте.

Он не угрожает, а констатирует факт. По крайней мере, так думает.

— Благодарю за доверие, Ваша Светлость, — серьезно киваю.

Я не злюсь. Наоборот, прекрасно понимаю Александра, готового за своих близких порвать любого даже подростка. Сам ведь такой же.

Лес за обочиной сменяется настоящими крепостными стенами, за которые мы вскоре въезжаем. Вилла у этого Тендо выстроена в современном модернистском стиле. Никаких финтифлюшек на фасаде — за которые так удобно ухватиться. Повсюду гладкий заштукатуренный камень, металл и стекло. Сдается мне, маркиз шарит в незаконном проникновении.

Мы встаем в очередь из машин гостей. Около двадцати минут тащимся как черепахи, наконец доползаем до крыльца. Из лимузина барышни выходят, держа пышные юбки, чтобы не угваздать их в пыли. Протягиваю руку обеим по очереди, за что меня одаривают улыбками. Князь вываливается, кряхтя по-стариковски. Чего это он придуривается, интересно?

Как слуга и телохранитель, я не подаю локоть Белоснежке, а маячу сзади. Проходим открытую террасу без колоннад, просторный холл встречает нас блеском начищенного хрома и белого мрамора. Сквозь прозрачную стену видно голубую водную гладь бассейна.

По стеклянной лестнице попадаем в банкетный зал. Тут дворяне перекусят перед Турниром, затем после зрелища фуршет продолжится.

Гостей встречал огромный итальянец. Рыкарь, сразу подмечаю его ранг. Или даже Полковой? Судя по размерам бицепса, макароны он предпочитает вместе с фрикадельками.

— Князь Александр, — сдержанно приветствует итальянец. — У вас прекрасные дочери.

— И это мягко сказано, — кивает равнодушно Бородов. — Маркиз Джуниор.

Вот и всё «здрасьте». Барышни и князь разбредаются по залу. София машет каким-то дамочкам, и весело хихикая, упорхает к ним.

— Слишком много ламп, — морщится Белоснежка от льющегося со всех сторон света.

— Уйдем на балкон, — предлагаю.

Княжна кивает, и мы выходим на свежий воздух.

— О, милая Светлана, — из глубокой тени выходит не кто иной как Лукино, племянник Риккардо Сальдоре, главы демонской Корпорации. — Так рад, что вы здесь! Еще больше рад, что слухи о вашем нездоровье оказались всего лишь слухами. Значит, на Турнире мы встретимся?

Больше на балконе никого нет. Только этот напыщенный итальяшка. Еще в прошлый раз я заметил, что он без «колодцев». Сейчас же улавливаю редкие мерцания фракталов. Демоник доморощенный. Интересно, ему демонов просто связанными подают или сразу полудохлыми.

На меня Лукино не смотрит. Либо у него плохая память на простолюдинов, либо его так впечатлила Света, что никого больше не видит.

— Не встретимся, — холодно улыбается Белоснежка. — Я, правда, не совсем здорова.

— Жаль-жаль, — Лукино подходит близко к ней, слишком близко. — Светлана, в моей памяти часто всплывает тот вечер. Дождь, мы вдвоем под узким карнизом, ваши нежные руки сжимают мои…

В груди разгорается намек на пожар. Словно посягнули на мое. Странно, ведь Белоснежка никакая не моя. Так ведь?

— У вас очень плохая память, маркиз, — Белоснежка слегка поворачивается боком, золотые глаза смотрят на меня. — Дождь был, карниз был, а рук ваших я не касалась. Никогда.

— Но Светлана, не могли же мне присниться столь пылкие объятия, — он подается вперед и хватает кисти Белоснежки. — Теперь вспоминаете…

— Отпустите! — вскрикивает княжна.

Лукино нагло ухмыляется, сжимая пальцы.

— Вспоминаете…

Хлысь!

Итальяшку отбрасывает на мрамор пола. Он сразу же вскакивает, пошатываясь, и поскальзывается на брошенной кем-то салфетке, но с трудом удерживается на ногах. На смуглой щеке красный отпечаток моей ладони.

Я же машу в воздухе кистью, сбрасывая жжение с пальцев.

— Ты что, думал — я тут вместо мебели?

— Артем? — в шоке смотрит на меня Белоснежка, хлопая глазами.

— Охрана! — орет Лукино, схватившись за щеку. — Здесь борзый простолюдин! Наказать! Срочно!

Мигом центр вечера смещается на балкон. Нас с макаронником и Белоснежкой окружают гости в смокингах и платьях. Раздаются удивленные возгласы, смешки, дворяне переговариваются, улыбаясь и с заинтересованностью глядя на меня.

— Что тут происходит?! — громыхают одновременно маркиз Тендо и князь Бородов.

— Слуга Светланы Бородовы распускает руки, — сдержанно произнес Лукино, выпрямившись и указав себе на лицо. — Думаю, след даже при таком свете заметен.

— Неправда! — заступается за меня Белоснежка. — Сальдоре — вот кто распустил руки! Он схватил меня за руки, а Артем заступился, как и положено телохранителю!

— Княжна, — качает головой Лукино. — Безумно восхищаюсь вашей сердобольностью, но поверьте, отгораживать подлеца — последнее дело. Простое касание руки разве стоит удара по лицу?

— Простого?! — вскипает Белоснежка. — Вы удерживали меня силой, хотя я просила отпустить!

— Ох, не преувеличивайте, — отмахивается говнюк.

— Я не ослышался? — резко басит Александр. — Вы только что назвали мою дочь лгуньей?!

Мелкого итальяшку продирает, вместе с остальной щекой бледнеет немного и моя отметина. Ему на помощь приходит бугай-маркиз.

— Светлана, были ли на балконе еще свидетели? — спрашивает Тендо.

— Нет, — опускает голову Белоснежка.

— Тогда я вынужден вызвать полицию, — замечает маркиз. — Либо вы пообещаете уволить вашего слугу.

— Никогда! — вскрикивает Белоснежка и с мольбой смотрит на князя. — Отец, это начал Лукино.

— У меня предложение, судари и сударыни, — мелкий паршивец натягивает вежливую улыбку. — У барышни Светланы есть полное право иметь свое мнение, но за ошибки нужно платить. Ее слово против моего, так? Споры дворян издревле решаются поединками. Но чтобы не омрачать праздник маркиза, предлагаю решить наше разногласие на Турнире. Если, Светлана, выбудете раньше меня — то признаете мою правоту. Случится наоборот — я принесу извинение. Согласны?

Повисает тишина. Зрелые и юные дамы оценивающе смотрят на меня — стоит ли ради такого драться. Одна пантера с выдающимся бюстом задумчиво кивает своим мыслям и проводит языком по пухлым губам.

Прежде чем Белоснежка отвечает, я впервые подаю голос на этом знатном базаре:

— Госпожа согласна на участие в Турнире.

Вздох удивления проносится по собравшимся.

— Какое право ты имеешь отвечать! — Тендо не спрашивает, он утверждает презрительно.

— Ничего, маркиз, я, правда, согласна, — неуверенно говорит Белоснежка. Я кладу руку ей на плечо, и она замолкает, вздрогнув.

У многих дворян отвисают нижние челюсти.

— Но так как госпожа не совсем еще выздоровела, за нее буду драться я.

— Ты не имеешь право! — обрезает Лукино. — Ты не слуга рода Бородовых!

Смотрите-ка, а итальяшки все прознали о Бородовых, даже такой нюанс, в каком статусе у них мальчик на побегушках. Неспроста вся эта ситуация складывается, ой неспроста.

Мой взгляд заставляет макаронника заткнуться и отступить на пару шагов.

— Я буду драться за свою госпожу, — выдерживаю паузу. — Не по праву слуги рода, но по праву ее парня.

По балкону прокатывается ропот. Молодые парни ревниво поджимают губы — многие бы хотели Белоснежку себе в девушки.

— Вы встречаетесь?! — князь хватается за бороду и дергает полуседые космы. — Дочь, это правда?!

Под моей рукой Белоснежка ощутимо дрожит. В ее золотых глазах плескается страх. Спускаю руку с плеча ей на талию и прижимаю княжну к себе. Она покорно опускает голову мне на плечо и выдыхает, краснощекая, растерянная и счастливая:

— Да, отец. Прошу — благослови!

_______

Добрый!

Рубрика «Легендариум демоника Перуна»

После неоднократных и тщетных попыток одеться и обуться, с Грозовыми Когтями, Перун плюнул на это и охотился голым, чем ввергал демонов в ступор. Автор: Abadon28

Однажды медведь шатун зимой гулял по лесу. Злой, голодный…. и набрел на заброшенную заимку. Там спал Перун. Ружья у медведя с собой не оказалось……. Автор: Волкидир Андрей.

Спасибо за награды: MadnessFrog, Сергей Кравченко, Martik, vlad73, Роман, Валера Тихонов, Sopr, Красный,

Как прода-то?

Белоснежка тоже бывает милой

Глава 14 — Кто за демонов бьется, тому по щам надается

— Приветствую, Ваше Императорское Высочество, — склоняет голову маркиз Тендо.

Не отвечая, царевич Георгий поправляет на груди массивное золотое распятие и садится. Следом на кресло рядом опускается итальянец. Все принявшие католичество дворяне сегодня также щеголяли крестами из золота, с вкраплениями драгоценных камней. На этом вечере таковых было большинство.

Знатные гости уже заняли места на трибунах поближе к арене. Вместились все — маркиз выстроил на своей территории поистине огромный спорткомплекс. В закрытом стеклянным куполом октагоне первые бойцы приготовились к битве.

Турнир проходит по правилам массового сражения. Участники выходят на арену одновременно — все против всех. Выигрывает тот, кто остается последним на ногах. Бойцов поделили по возрастным группам: старшеклассники, юниоры и взрослые старше двадцати одного года. Выступают в таком же порядке.

— Похоже, я рано, — скучающе смотрит принц на бросившихся в бой шестнадцатилетних юношей с девушками. — Лукино же дерется в группе юниоров? Вместе с простолюдином от Бородовых?

— Да, принц, — мрачнеет Джуниор Тендо.

Племяннику Риккардо было девятнадцать. Его соперника, несмотря на юный возраст, тоже распределили к юниорам, дабы он встретился в бою с наследником главы «Блэкаута».

— Не думаю, что Александра так уж впечатлит избиение какого-то слуги, — хмыкает Георгий. — Риккардо обещал мне публичную расправу над дочерью князя. Это бы сделало Бородова более сговорчивым. Ведь для любого дворянина семья — самое дорогое и оберегаемое. Теперь у вас не так много аргументов, чтобы он ушел из Совета.

— Вы обещали мне возможность применить другие, более радикальные средства убеждения, мой принц, — почтительно напоминает Тендо.

Георгий морщится.

— Обещал, потому что на них настоял Риккардо. Где он кстати?

— Срочная поездка на родину.

— Ватикан вызвал? Ай, не важно. Сам я надеялся, что удастся добиться вашего места в Совете дипломатией. И еще надеюсь — лишний раз светить демонами не стоит. Передайте Лукино, чтобы он не жалел простолюдина. Совсем. Это еще дочку князя хватило бы просто избить. С чужим человеком нужно действовать жестче и эффектнее. Летальные исходы на турнирах случаются. Пусть Александр представит на месте паренька свою кровиночку. И с судьями договоритесь, чтоб контроль сбавили.

— Уже, мой принц.

— Предусмотрительно, маркиз, — впервые улыбается царевич. — Очень доволен, что вы разделяете со мной тягу к поиску мирных путей решения проблем.

* * *

— Тебе помочь размяться? — заглядывает в дверь Белоснежка.

Я отжимаюсь в одних трусах. Рядом на полке, заваленной скакалками и бойцовской экипировкой, лежит аккуратно сложенный смокинг с брюками и рубашкой. София отправила водителя джипа в спортмагазин за футболкой, шортами с шлепанцами, приедет он минимум через полчаса. Но разогреваться как-то надо.

— Платье не жалко? — встаю и оглядываю замершую Белоснежку. Ее взгляд скользит по косым мышцам моего пресса.

Вздыхаю.

— Мои глаза выше, подруга.

— Ммм? — поднимает глаза. — А да, просто смотрю, насколько пол грязный.… Какое еще платье! Мой парень дерется за мою честь. К черту платье!

Мда, если на чистоту — парнем ее назвался, только чтобы Белоснежку не раскатали на арене. Чувствую, аукнется еще не раз.

— Ну, тогда помоги размять ноги, — ложусь спиной на вытащенный мат.

Турнир уже начался, сейчас дерутся мои сверстники. Меня поставили с юниорами. Бедняги — не свезло им. На разминочном татами в спортзале не хватило места для еще одного, поэтому мне отдали целую комнату. Точнее большую кладовку со снарядами.

Белоснежка села на колени, пышная юбка растеклась по полу желтым облаком. Кладу ногу княжне на плечо, она начинает растягивать. Глаза ее блестят расплавленным золотом, веки наполовину прикрываются.

— Сильнее дави, — подгоняю. — Я выдержу.

Смущенная, она хихикает. Сжимает мое колено, бедро. Давя на мышцы, ее пальчики двигаются ближе к телу. Белоснежка жмурится, тонкая рука уже касается моего мужского достоинства. Вся дрожа, изучает горный рельеф сквозь трусы. Из приоткрытых губ вырывается томный вздох.

— Там разогревать не нужно, — фыркаю. — Иначе твоему малиновому ротику и придется остужать. Смена ноги.

Белоснежка распахивает глаза и, будто только сообразив, куда забралась, с писком одергивает руку. С красным лицом едва касается второй ноги. Нет, так не годится.

— Ты там уснула? Эту растягивай так же.

— Здесь туже идет, — лепечет она, отведя смущенный взгляд. — Вот так хорошо?

— Сильнее, девочка. Не бойся, я выдержу.

— Так? — сжимает щиколотку и колено, закусив губу.

— Сильнее, сказал!

— Так? — шепчет, вздрогнув всем телом.

— Дави уже нормально, блин! Или выметайся из кладовки!

— А-а-ах! — с остервенением она растягивает икроножную мышцу. — Норрмально так?

Смотрю на ее напряженную звериную гримасу. Княжна вся раскраснелась и дрожит.

— У меня тот же вопрос к тебе. Всё нормально с тобой?

Белоснежка вдруг расслабляется и падает грудью мне на согнутое колено второй ноги.

— Вполне, — выдыхает, устало улыбаясь. — Мне очень нормально.

Ощущаю коленом, как ее грудь ходит ходуном. Княжна как паровоз дышит. Писец какой-то. Размяли мне ноги, называется.

Дверь распахивается, и входит сам князь Бородов с одним из телохранителей.

— Бесонов, хотел…Чем вы занимаетесь! — громыхает Александр, застыв.

Огромными глазами он разглядывает румяную растрепанную дочь, сидящую у меня между ног. Да еще в кладовке витает характерный душный запашок. Бедный отец, мало ему потрясений.

— Помогаю Артему размяться, папа, — невинно произносит Белоснежка, сдувая с лица мокрую прядь.

— Вон из кладовки! — негромко рычит отец, и Белоснежка, вскочив, быстрым шагом уносится прочь. Только звонкий цокот каблучков и слышим.

Князь бросает телохранителю.

— Борис, поищи мне валерьянки какой-нибудь. Сердце уже ни к черту с такими дочерями.

Я бы этому отца года и про покойного сына-маньячилу напомнил, но ладно уж, а то еще шмальнет воеводской техникой.

Остаемся вдвоем, я поднимаюсь и скрещиваю руки на груди.

— Так чего хотели, Ваша Светлость?

— Не зарывайся мне тут, Бесонов, — еще не отошел мужик, ноздри раздуваются как у быка. — Сегодня же после этого концерта-турнира ты расстанешься с моей дочерью, понял? Я не отрицаю, что ты можешь победить. Учитывая, что умудрился один разделаться со всеми Хромовыми, очень даже возможно. Но знаешь, то живодерство, что ты с ними устроил… мои люди до сих пор в шоке, а ведь эти бойцы навидались всякого! В общем, если хочешь, чтобы я прикрыл тебя своим именем, — будешь меня слушаться, тебе ясно?

Вот же гад! Решил посадить меня на поводок. Ну-ну.

— Если вам в тягость, не прикрывайте меня, Ваша Светлость, — вежливая улыбка не повредит.

Александр морщит лоб.

— А теперь поясни. Если простолюдин возьмет на себя вину за расправу с дворянским родом, он не проживет и дня.

Всё верно, темную устроят другие рода. Только незачем мне вступать в этот навоз ответственности. Всегда под боком найдутся дворяне.

— Вместе со мной Хромовы схватили и сына барона Аксюка, — делаю паузу. — Кстати, сам барон прислал моим родителям благодарственное письмо за то, что я не только выручил его наследника из беды, но и негодяям воздал по заслугам. Видимо, барон решил, что Хромовы и затеяли похищение ради Жени Аксюка. Чтобы, может, потребовать выкуп или еще что. В любом случае в этом деле я под опекой Аксюков.

Князь мрачнеет. Я же ухмыляюсь шире, надеюсь, намек понят. Это я нужен Бородвым, они же мне и даром не сдались. Просто добрая душа демоника за Белоснежку болит. А вообще обидно, да. Помогаешь тут людям, дерешься за их дутую честь, а они еще тебе и на шею садятся.

— Лучше ждите скоро новостей, Ваша Светлость.

— Новостей? — переспрашивает Алекснадр и мигом бледнеет. — Света беременна?

— Что? Нет! Я про турнир — неспроста же вашу дочь хотели прилюдно избить. Итальянцы готовят какую-то подлость.

— А, вот ты о чем, — с облегчением выдыхает Александр. — Да-да, это само собой. Ладно, готовься к выходу на арену. Фу-ух, напугал!

Держась за сердце, бледный князь вываливается из кладовки. Надеюсь, инфаркт не тюкнет по пути к трибунам.

* * *

София сидит на своем месте, обсаженная со всех сторон ухажерами. Мужчины что-то говорят, княжна им что-то на автомате отвечает, но ее мысли заняты Перуном. С одной стороны — всё идет как она и хотела: Артем признал Свету своей девушкой, даже бьется за сестренку. С другой — сердце Софии будто рассекли тонким лезвием бритвы, а рану припорошили сверху индийскими специями. В одной присыпке растолченные зависть, ревность и обида. Жжет нестерпимо больно.

«Это за меня — за меня! — он должен драться! Никто не знает душу Перуна лучше!»

На арене подростки только что завершили бой. Очередь юниоров. Перуну уже доставили форму, вот и он выходит среди прочих участников. В слишком больших шортах и мешковатой футболке. На вид — никакой не полубог, всего лишь угловатый тинейджер. Глядя на этого ребенка, София кусает до боли губу.

«…Никто!»

На трибунах поднимается смех. Молодые дворяне чуть ли не тычут пальцами в Перуна.

— Что за несуразица?! Или это его счастливая футболка?!

Натянуто улыбаясь на очередной комплимент, София сжимает кулаки. Как они смеют насмехаться над своим будущим спасителем! «Вадим — кретин! Уволю! Сказала же — брать «сорок шестой» размер».

На лестнице сверкают серебряные волосы сестры. Платье ее измято и в пыли, лицо розовое, в глазах горит загадочный блеск. Она же от Перуна только что? Неужели их близость свершилась так скоро? От мысли о торжестве ее замысла на глаза Софии наворачиваются слезы.

— Виталий, не уступите ли место моей сестре? — ласковым голоском обращается София к одному из вассалов. Она его и усадила-то рядом, только чтобы сидение сестре занять.

— Ммм… конечно, Ваше Сиятельство, — толстяк, тяжко вздохнув, уходит.

Когда Света опускается рядом, София нетерпеливо шепчет ей в ухо:

— Надеюсь, не предохранялись?

Еще одного их раза сердце Софии не выдержит.

— Что? — моргает Света. — Фу, сестра! Я всего лишь помогала Перуну размяться!

— А-а-а, — София сама не понимает, то ли разочарована, то ли обрадована. — Что ж, после турнира обязательно воспользуйся шансом. Эйфория от победы — чувство, которое хочется разделить с красивой женщиной. Да и в твоем менструальном календаре сегодня — подходящий день.

— Сестра! — Света в шоке теребит мятую юбку платья. — Откуда ты знаешь, что Бес победит? Про календарь уж вовсе молчу.

Софии хочется закатить глаза. Ей очень интересно, по какому критерию Перун себе девушек выбирает. По соотношению длинных ног и короткого ума?

В октагон заходит анонсер и объявляет в микрофон участников.

— Бесу эти дворянята на один зуб, — София смотрит, как Перун скучающе ковыряет пальцем в ухе. — Уж поверь, детка.

— Хорошо бы так, — вторит ей Света, тоже не отрывая взгляда от своего парня. — Мне большего сейчас и не нужно.

* * *

— …Ее Сиятельство несравненная графиня Мария Долгоногая, — распинается анонсер, указывая на участников. — Его Сиятельство маркиз Лукино Сальдоре.

Большеватую футболку затыкаю за шорты, чтобы не мешалась. Чем вызываю очередной приступ смеха у публики, на которую мне откровенно чихать и вытереться. «Глазами Жамбы» изучаю противников. Двадцать участников — четырнадцать Воинов, четыре Кмета и два демоника. Последние, разумеется, я и Лукино. Как мне передала София, макаронник обладает регенерацией и заморозкой. Официально косит под стиль Аквило — назван в честь римского бога зимы, итальяшка ведь.

— … И сударь Артем Бесонов, — называет меня анонсер. — Бой закончится, когда все кроме одного участника сдадутся или не смогут продолжать поединок после отсчёта.

Вообще, по-настоящему опасен для меня даже не Лукино, а блондинка Мария. И опасна вовсе не зачетной грудью на двоечку — белая майка обтягивает плотные чаши бюстгальтера. И не подтянутыми ягодицами — хотя видно, что под черными лосинами орешки крепкие. Официально графиня Кмет, вот только до Рыкаря ей недолго шагать. Девчонка прямо бурлит силой. Остальные Кметы — кислотник-Змиулан, Песочный человек и Каменный парень — с ней не сравнятся.

Анонсер покидает аквариум, и рефери командует:

— В бой!

Начинается мочилово, причем сразу пятеро Воинов бросаются на меня. Хотя логичнее было бы забивать числом официально сильнейших — белобрысую и макаронника. Точно подставная игра. Ну да я не в обиде — заодно опробую «уроногасилку». Выбираю режим Бригантина. От ударов намеренно не уворачиваюсь. Опробуем.

Бах, бах, бах… Сыплются кулаки Воинов. Первый хук больно отдался в плече, но затем броня будто подстроилась, уплотнилась, и я будто в танке сижу. Обучаемый доспех какой-то. У меня подозрение, что виноват Теневой Гифер. Как он раньше время суток по теням определял? Простой алгоритм анализа? Или он был типа демонским суперкомпьютером, ИИ из ада, а я его взял да на запчасти распилил.

Тем временем Мария огненной волной сметает аж шестерых Воинов. Те катятся по настилу во всполохах пламени, истошно крича, что сдаются. Помощники рефери втроем отталкивают распалившуюся блондинку. А она горячая! Пока любуюсь упругой попкой в черных лосинах, на моих Воинов накидывается Каменный парень. Но нет, обросший гранитным панцирем чувак просто их расталкивает.

— Дайте я. — мычит он.

Ах, твари, по-честному драться слабо? Как же дворянская честь? Нет, не слышали?

Полукруг врагов вокруг меня замечают и зрители.

— А простолюдин-то молодец! — говорит одна барышня, махая веером. — Против него явно сговорились, но держится.

— Еще бы — это тот самый, что выбил дух из Березовского в полном Громовом доспехе! — другая девушка азартно сжимает подлокотники. Либо же она отчаянно сопротивляется тянущим вниз огромным пушечным ядрам на груди.

— Еще он Буйного одолел, — третий робкий голос сзади.

— И Хромовых стер с лица земли! — кровожадно облизывается сисястая. — Говорят, нашинковал их соломкой за похищение Аксюка. Весь подвал залил кровью.

— Так этот парень Бес?! — восклицает первая и с хрустом сжимает веер. — Я хочу его…в смысле в слуги рода.

— Занимай очередь, — сисястая отпускает подлокотники, и ядра качает вперед, загораживая октагон барышне с веером. — Многие глаз уже положили, дорогая.

Сплетни барышень безумно интересны, но вернемся к Каменному парню. Тот уже целит мне в лицо кулаком, обклеенным булыжниками. Проверять, сплющится ли мой череп — мягко говоря, не хочется. Гиба не залечит, если вытрясти мозги из башки. Поэтому уклоняюсь. Подшаг вбок, захват за каменный воротник и корпус.

— Попляшем, — оскаливаюсь я и сигаю вместе с Кметом вбок — прямо к кислотнику.

Тот тоже не дурак — давай встречать нас зеленым мерцающим залпом. Переформирую «уроногасилку» под Химхалат. Ну и заслоняюсь Каменным. Зеленка бьет ему в лицо.

— А-а-а! — орет он. — Сдаю-юсь!

Кислотная волна просачивается сквозь панцирь и, видимо, пробивает слабенький ментальный доспех. На меня тоже попадает немного, но Химхалат выдерживает. Обожженную груду мяса в каменной обертке швыряю в кислотника и они катятся в обнимку по горелому настилу. А дальше одного рефери оттаскивает к дверям, другого добивает огненная блондинка. Эх, всё-таки зачетная у графини попка. Лосины сзади ободрались, обнажив белизну упругих ягодиц. Так, не отвлекаться!

Я уже занимаюсь подскочившими Воинами. Их еще семь осталось. Рутинная работа — оплести паутинкой и «толчки» раздать. Ну и двоих подкинуть блондинке. А то она, похоже, на меня зеленый глаз положила. Пусть лучше этих жарит.

Макаронник тоже зыркает на меня. Сам Лукино весь бой держался у барьера. Для порядка якобы сделал двух Воинов, тоже наверно сообщников.

Итак, примеряем новый фасон «уроногасилки» — Незамерзайка. Готово, движемся на врага.

Итальянец, глядя как иду к нему, зубоскалит.

— Ты вымотался, простолюдин.

Ни фига.

— …Ты потерял силы.

Даже процента не израсходовал.

— …А финальным аккордом станет твоя ледяная скульптура.

Трепло бесячее.

Мимо меня пролетает голубой шар, испускающий волны холода. Про Отвод же не забыли? Во-во. Вытягиваю руку и кончиком пальца касаюсь этой штуки. Морозно …бррр. Тут же «уроногасилка» что-то корректирует и кожу больше не покалывает ледяными иглами. У Лукино отвисает нижняя челюсть. Затем макарошка взрывается еще десятком «айсболов». Огибая меня, голубые шары мечутся по арене. Вскрикивает блондинка. Один холодок задевает помощника рефери.

— Сальдоре, предупреждение! — слышу из-за спины.

— Ему больше не понадобится, — наконец настигаю макаронника.

Мой кулак разламывает Лукино носовую перегородку. Брызги крови, хлюпанье смятых ноздрей. Но торчащие кости тут же встают на место обратно и застилаются смуглой кожей. Регенерация, чтоб ее.

— Я маркиз, приближенный к твоему императору, — рычит итальянец. Руки его испускают синее свечение. — Значит, твой господин!

— Не господин ты мне, гнида черножопая!

Лукино замахивается. Отвожу руку, завернутую в ледяную скорлупу, но вот дела: пропускаю апперкот синим кулаком. Расслабился я: как раз блондиночка обе руки на нас подняла и ее двоечка из-под маечки слегка обнажилась. Эх. Да все бы ничего, но макаронник явно ударил морозкой. Хотя Незамерзайка сдюжила. А вообще время ее менять на Огнеупор.

Бью в печень, вызывая у Лукино кровавую рвоту. Подшаг вперед и ударом локтя разламываю ключицу. Сгребаю согнувшегося итальяшку за шиворот и бросаю через пол-арены к Марии. Графиня тут же ошпаривает его огненным водопадом. Яркие языки охватывают смуглого макаронника.

— А-а-а-а-а! Сда-а-аюсьсь! — орет сжигаемый заживо маркиз. Мощная струя огня и в меня попадает. Сначала жарко, пот градом, затем быстрая перестройка «уроногасилки» — и даже прохладно. Надо было ветровку захватить.

Несколько секунд под стеклянным куполом горит второе солнце. Адаптивная броня и тут спасает — прикрывает глаза козырьком из подобия темного стекла. Солнцезащитных очков не надо. Но зрителей за этим сплошным пожаром все равно не видно.

А блондинка прям разошлась. Обиделась, что мы с Лукино мутузились без нее? И чего сразу так не шмальнула? Вынесла бы всех одним махом. Наверно, техника забирает уйму сил, поэтому берегла напоследок.

— Долгоногая, прекратить! — кричит рефери, забившийся в дальний угол. Туда красный огонь еще не добрался.

Пожар стихает. Дымящийся Лукино лежит черным обугленным поленом и хрипит:

— Хдаюхь.

Макаронника уносят, а блондинка шагает на меня. Спортивные бедра плавно качаются, длинные светлые волосы трепещут будто от раскаленного жара. Зеленые глаза на пол-лица.

— Как ты выдержал Огненный ураган?! — рычит она.

— Громкое название, — усмехаюсь. — У меня батареи дома теплее твоей техники.

Она хлопает глазами, осмысляя услышанное.

— Сейчас лето, рано еще для подачи отопления.

— Вот именно, — подмигиваю.

— Ах ты! — ее кулаки раскаляются до красноты, словно угли. — Сразимся же!

— Ой, что-то не хочется, извини, — поднимаю руку. — Судья, я сдаюсь.

Лукино побежден, нет смысла драться с горячей крошкой.

— Что-о-о?! Трус! Не смей сдаваться! — перегораживает блондинка мне дорогу.

Беру ее за голые плечи. Она дергается, но куда там — руки плотно прижаты к корпусу. Сила Шарика как-никак. Сжатые вместе груди девушки пялятся на меня, как маленькие торпеды.

Отрываю графиню от пола и ставлю в сторону, как манекен.

— Слово не воробей, — мимо нее двигаюсь к выходу. — Поздравляю с победой, солнышко.

— Солны…как ты меня назвал! Вернись и извинись!

— Пока, солнышко, — махаю рукой, не оглядываясь.

Октагон остается позади. Слышу, как Марию объявляют победительницей. Молодец блондинка, заслужила. Такой костер забабахала.

Ко мне кидаются Белоснежка с Софией. Причем обе целомудренно берут меня за руки. Для дворян это равносильно на шею броситься. Ревнивые взгляды ухажеров Софии чуть ли не говорят: обеих заграбастал, чертов смерд.

Ну Белоснежку можно и полапать. В конце концов, девушка она мне или барышня чужая? Одной рукой сгребаю в объятия, она и рада прижаться ко мне всем телом. Зачетные буфера смачно сплющиваются о мою грудь.

— Почему ты сдался, Бес? — с придыханием спрашивает Света. — Долгоногая потратила все силы на последнюю атаку. Одного удара хватило бы.

— Ясно же, — отвечает за меня старшая сестра. Ну-ка, послушаем. — Как только Лукино выбыл, исчез смысл продолжать этот фарс.

— В точку, — киваю, и София слегка розовеет.

А еще мне западло девушек бить без причины.

Пока одной рукой оглаживаю голую спину томно дышащей Белоснежки, старшая сестра теребит пальцы другой, словно требуя внимания.

— Отец сказал: после твоего сражения сразу отправляться домой. Дождемся его в машине — царевич Георгий вызвал отца на беседу.

Пожимаю плечами. Домой так домой. Сейчас я человек подневольный, на работе как-никак. Только чего на меня все баб…сударыни уставились? Да еще та пантера под тридцатник прям облизывается.

— Вот настоящий победитель среди юниоров, — кивает она подруге слева. — Бедную Мэри он просто пожалел.

— Надо попробовать выкупить его у Бородовых, — вздыхает другая. — Такой молодой и выносливый… Мне бы он подошел для спаррингов.

— Для жгучих спаррингов, — поддакивает пантера и обе смеются.

Чего это они? Яка вроде не использовал. Ведь не использовал же?

_______

Добрый!

Рубрика «Легендариум демоника Перуна»

В Страшном мире почти все считают демонов главной угрозой человечеству. Только для демоника Перуна еще они — главное ежедневное развлечение.

Хохмы читателей:

Когда-то у демоника Перуна была собака. После команды: "дай лапу" очередной демон не досчитывался конечностей. Автор: Егор Козырчиков

***

Вариант раз:

— Да лааадно… — Озадаченно смотрел Перун на обломки Нокиа-3310 в руках.

Вариант два:

— Эммм… — Озадаченно рассматривал Перун обломанный Коготь на одной руке и Нокиа-3310 во второй руке.

Автор: Abadon28

Спасибо за награды: Денис Аитов, Иван Владимирович, Арнольд Мансуров, djek, Александр Х, Opres, Сергей Калошин, Полховский михаил, Рамазан, Я человек, Александр Вайнер, Leshiy,LordRal1, Вася Висеровский, Виталий. Ск., Nazzz

Как вам прода-то?

Мария

Глава 15 — А у вас тоже есть рога и копыта? Тогда я иду к вам

Переодевшись обратно в смокинг, выхожу из кладовки. У двери меня с опущенным взором ждет София, рядом ломает руки розовощекая Света. Младшая княжна очень взволнована.

— Сестра, хватит! Я не готова сегодня с Бесом этим самым заниматься, — негодует Белоснежка. — И прекрати пугать меня бананом.

— А что страшного в бананах? — поднимаю брови. Нет, правда, интересно.

Белоснежка подпрыгивает, смиренная София только загадочно улыбается.

— Женские секреты, наш защитник, — воркует эта кокетка. — Если интересно, могу раскрыть тебе их наедине…

Она поправляет шелковые лацканы моего пиджака, затем отступает назад, чтобы оценить общий вид. Довольно кивает.

— Не вздумай, — шипит Белоснежка. — Это мой парень — сама покажу, когда-нибудь.

Ее глаза пылают, как две горсти раскаленного пляжного песка.

— Дома решите, бананщицы, — зеваю я протяжно. Поспать бы хоть пять часов.

Мы оставляем пустые коридоры позади. На застекленной террасе нас догоняет графиня Мария.

— Простолюдин, стоять! — отдается от закрытых окон ее звонкий голос. — Я требую ответа!

Со вздохом оборачиваюсь. Следом по обе руки от меня останавливаются княжны.

— Ну чего вам, Сиятельство? — смотрю на графиню со смертной тоской невыспавшегося человека.

Блондинка уже облачилась в алое платье в обтяжку. Сверкает высокий бюст, усыпанный кружевными розами в блестках. Глубокий вырез на юбке приоткрывает тонкие чулки, сквозь которые видна розовая кожа.

— Почему ты сдался? — дергаются пухлые губы графини. — Почему не сражался со мной?

Пожимаю плечами.

— Потому что ты милашка.

Она вздрагивает, ее глаза метают молнии.

— Это оскорбление?! — она сама для себя решает, что да. — Я вызываю тебя на поединок чести, сударь Бес.

Взгляд ее ясных глаз теперь спокоен. Графиня нашла способ разобраться с досадным казусом. Победоносный реванш над отказником вернет ей уверенность в своих силах.

Придется разочаровать красотку.

— Ты не можешь меня никуда вызвать, — ухмыляюсь. — Только пригласить на чашку кофе. Я — простолюдин, мы подобным ритуалам не подвержены.

— Но ты же… ты же вызвал графа Березовского, — лицо блондинки вытягивается.

— Так то я, — разворачиваюсь и двигаюсь к выходу. — Мне можно.

* * *

Пока Мария хлопает ртом как рыба, Бесонов уже уходит. Графиня в бессилии сжимает кулаки, смотря на удаляющуюся спину простолюдина. Какая наглость! Бестактный смерд! Она не разрешала этому безродному уходить! Ее, графиню, отбрить как рябую доярку с села! Ощутил себя бессмертным?

Две сестры-княжны будто почувствовав внимание блондинки к их спутнику, дружно закрывают его изящными станами. В замешательстве Мария изучает их белоснежные лавины волос. Что это только что было? Бородовы ревнуют слугу? Младшая — еще понятно, как бы его девушка. А со второй что? Неужели княжны спят с простолюдином? Обе?!

— Ваше Сиятельство Мэри, вас ждут на банкете, — окликает графиню один из вассалов, любитель иноязычных обращений. — Сам царевич Джорджио поздравляет победителей турнира.

— Иду, Мишель, — но каблуки Марии словно припаяли к полу.

Графиня еще раз пытается протиснуться взглядом между хрупкими плечами Бородовых. Напоследок мазнуть взором по юноше, чтобы запечатлеть образ своего врага. Хлопок закрывшейся за ним двери вызывает у Марии расстроенный вздох.

— Ваше Сиятельство…

— Узнай всё о Бесонове, Мишель. Где живет, где работает и учится. Кто друзья, кто девушка. А также — в каких он отношениях со старшей Бородовой.

— Исполню, Ваше Сиятельство, но банкет….

— Да иду-иду я к этим осточертелым католикам, — отмахивается графиня. — Не занудствуй.

* * *

Князя дожидаемся в лимузине. Наконец Александр заваливается в салон — с багровым лицом, золотые глаза чуть ли не дымятся от гнева. Сам молчит, сестры же боятся шевельнуться.

Уже по привычке накрываю княжеских особ «уроногасилкой». Машины трогаются, мы выезжаем за ворота виллы. Успело стемнеть. Я со скукой смотрю на ночной лес за обочиной. Пара перепелов бросается прочь из кустов, испугавшись света фар.

— Царевич беспокоился о моем здоровье, — наконец берет слово князь. — Предлагал мне покинуть Высочайший совет. Там был и этот Тендо — итальянец сразу предложил себя на замену. Мне. На. Замену.

Уже и я чувствую напряжение в его тоне. Задумчиво чешу щеку. Значит, макаронники для затравки хотели избить Белоснежку, затем размытыми угрозами вынудить Бородова покинуть Совет. Первая часть плана провалилась, а вторая?

Князь замолкает. Тем временем мы уже пересекли черту города. Замаячили по сторонам низкие постройки.

— Отец, что ты ответил царевичу? — София подается вперед.

— Отказал, — одно слово. Как приговор. Как камнепад.

София опускает голову. Кисть Белоснежки падает на сидение, мизинчик будто случайно задевает мою руку. Смотрю на княжну. Губы поджаты, в глазах страх.

Несмотря на напротив сидящего князя, я накрываю ее ладонь своей. Встречаюсь с Белоснежкой взглядом. Никто тебя не тронет, малышка. Никто.

Робкая улыбка скользить по ее губам. Беззвучный шепот: «Спасибо».

— Какой будет следующий шаг Тендо? — спрашиваю Александра.

В этот самый момент на мой вопрос отвечает сам макаронник. Выстрелом.

Звон бьющегося стекла, и пуля попадает прямиком в лоб Его Светлости.

— Отец! — кричат одновременно обе княжны.

Пару раз князь моргает, а потом снимает с лица свинцовую каплю, смятую в блин. Обескураженно Александр оборачивается ко мне. Конечно, он удивлен — доспех-то был снят, это только сейчас он на автомате его надел. А еще на «уроногасилку» бурчал. Хорошо, что Бригантина выдерживает выстрел тяжелой снайперской винтовки.

Так, девицы, а вы чего сидите-то?

— Доспехи — надевайте доспехи! — ору я на тормозящих девушек. Те мигом слушаются.

— Живо сворачивай в переулок! — спереди кричит Борис на водителя, затем в рацию. — Беркут, на орла напали. План отхода…

Брызги бьющегося стекла летят нам в лицо. Невидимый снайпер пускает длинные очереди. По салону скачут пули, разрывая коньячную обивку. Я хватаю девушек за плечи и бросаю на пол. Сверху и сам падаю на спину Софии, ощущая твердость ее доспеха. Накрываю нас троих Бригантиной. Князь пусть уж сам как-нибудь — в конце концов, Воевода он или Ученик подзаборный?

Нет, боюсь я вовсе не снайпера. Момент внезапности упущен, а доспехам пули не вредят. Но палить он продолжает — значит, это отвлекающий маневр. Сейчас последует что-то пострашнее.

Резко лимузин бросает в сторону. Удар сбрасывает меня с Софии, и я выбиваю головой дверь. Княжны кричат, раздается треск металла, хруст разбитого стекла под телами. Наконец всё стихает. Я вываливаюсь наружу и оглядываюсь, прячась за длинный кузов. Под ногами хрустят упаковки чипсов, рядом валяется разбитая касса. Наш лимузин занимает почти все помещение небольшого супермаркета. Со всех сторон окружают опрокинутые как домино стеллажи.

Получается, в нас врезались на перекрестке, мы развернулись и влетели в магазин, пробив витрину.

Борис выбивает ногой переднюю дверь лимузина. И тут же сам показывается с пистолетом-пулеметом в руке. Пока снайпер затих, я вытаскиваю из машины девушек.

— Артем, — смотрит Белоснежка на меня круглыми глазами. Прическа растрепалась, платье снизу задралось, обнажив голое бедро без чулок.

— Бегом вглубь магазина, — хлопаю ее по заднице, и она, пискнув, послушно бежит. Правда, споткнувшись длинным каблуком о стеллаж, но удержалась.

Софию шлепать не потребовалось, без слов ринулась куда велено.

Всклокоченному князю же помогли выбраться Борис с водителем. Только он вылезает, как за разбитой витриной раздается протяжный рев. И не один. Десятки громоподобных голосов. Демоны, мать их.

Черт, каких тварей могли послать за головой Воеводы? Одно точно — неслабых.

— Прием-прием, Беркут, — кричит в рацию Борис. — Нам нужно прикрытие к отступлению.

— А-а-а! Монстры!.. — отвечают ему между помехами. Тут же мы слышим и с улицы:

— А-а-а-а-а-а-а!

Вопль затихает, его заглушает бычий рев. Борис с водителем переглядываются.

— Нет больше Беркута, — беру командование на себя. — Мы же прямо сейчас отступаем через служебные помещения. Князь, вместе с княжнами идете вслед за мной. Замыкают Борис и водитель.

— Я — Сте…

— Некогда. Будешь водилой, — резко обрываю, и водитель замолкает. Время еще терять на него.

Но Александр как отряхивался, так отряхивается, не двигаясь с места.

— Сначала я их растопчу, Бесонов, — спокойно говорит. — Последи пока за моими дочерями.

Вот же осел! Так бы и отвесил ему подзатыльник, невзирая, что князь. Но в развороченной витрине уже показались демоны. Десятки красных рогатых тварей. Танотавры. Прямоходящие быки. Безумно сильные, голыми руками их не взять. К тому же тварей с копыт до рогов полностью покрывают костные багровые пластины. Издали танотавр выглядит как огромный японский самурай в полном доспехе.

— Сыра Земля, — шепчет водила, рисуя в воздухе сварожий круг. Пальцы его дрожат. — Что это за чудовища?!

— Твари, что сейчас умрут, — громыхает князь и обрушивается на демонов.

Основа стиля Рода — управление гравитацией. В руках Воеводы это поистине мощное оружие. Ведомые рукой Александра гравивихри сталкиваются с тварями, расшвыривая их словно ветер опалые листья. На месте ударов трескается асфальт, рассыпается кирпич стены. Быки ревут, сжавшись в клубки, сметаемые прочь. За несколько секунд туманные линии гравиволн опрокидывают демонов, разбрасывают их туши по улице.

— Вот так, — тяжело дышит князь, прекращая технику.

— Не поможет, — вдруг говорю я. — Вы только выиграли время.

Огромные красные клубки, раскинутые по разбитым улицам, начинают разгибаться. Словно броненосцы, тавры переждали опасность, свернувшись в бронированные шары. Миг — и десятки демонов-быков снова прут на нас, выпуская пар из-под щитков на мордах. Борис пускает очередь в одного быка, пули со звоном рикошетят от пластин.

— Но как?! — бледнеет князь, на его морщинистом лбу выступает испарина. — Их должно было раздавить словно глину!

— Эти коровы пришли из Нижних миров. Конкретно из того мира, где притяжение в разы сильнее земного. В их доме постоянно происходят гравитационные аномалии. Гравиштормы им не в диковинку. Вы лишь напомнили им родину.

Танотавры — идеальный враг против стиля Рода. Встречу Тендо — обязательно поаплодирую. Кулаками по смуглым щщам.

— Какую еще родину? Это же мутанты! — рычит князь. — Выращенные в пробирках генетические клоны!

Закатываю глаза. Фома седобородый, блин. Пока на рога не насадят — не поверит.

— Поберегите живу, Ваша Светлость. Я разберусь.

Быки уже сбегаются обратно к магазину, грохоча копытами по расколотому асфальту. Скоро нам принесет говядину.

— Ты?! Но ты же всего лишь Кмет!

— Тут главное — правильный подход, — оскаливаюсь. — Ваши силы не бесконечны, незачем их тратить на тавров. Вы, конечно, сможете раздавить парочку с большим трудом. Но вдруг нас еще другие монстры ждут.

— Отец, поверь Артему, — вступается за меня София. — И пусти меня с ним. Я видела его душу и тоже знаю, как бороться с демонами.

Князь оборачивается на дочь и теряет дар речи.

Княжна уже подготовилась — юбку ободрала выше колена и сняла сковывающий движения верх платья. Теперь щеголяла голым животом и буферами, подпрыгивающими в лифчике. Еще туфли сбросила. Тем временем Белоснежка последовала примеру сестры. Смелый треск лифа платья чуть ли не перекрывает бычий рев.

— Отец, поверь нам с Артемом, — просит практически нагая старшая дочь. — Поверь нашему спасителю. Поверь наконец мне, отец.

Александр окидывает взглядом решительную княжну. Лик князя суров, взор задумчив.

— Ты…ты голая, — все, что смог он вымолвить.

Сейчас толку с князя меньше, чем с быка молока. Поэтому просто ринулся посреди этой мелодрамы к таврам. Не знаю, скрутил ли в итоге мужика инфаркт. Знаю только, что есть дела поважнее груди Софии. Быки уже на пороге. Осколки витрины хрустят под их копытами. Время разговоров кончилось. Настал час бесовской корриды.

— Ррррр, — ревет мне в лицо первый тавр.

Огромная масса в пластинчатой шкуре закрывает свет уличных фонарей. Мне не нужно бороться с этой горой, не нужно оплетать паутиной и сдерживать. Я просто хватаю тварь за щиток на морде, резко дергаю пластину чуть вправо и вверх. В черепе тавра есть место с тонкой костью, а при таком повороте щиток пробивает костную перегородку и уходит в мозг.

— Му-у-у-у! — издает говяжка предсмертное мычание и валится красной грудой.

Другие тавры замирают. Я тут же подпрыгиваю к еще одному и, поднырнув под замах копыта, просто втыкаю палец ему в багровый глаз. Лобная доля мозга пробивается, и еще один мычащий бык падает к моим ногам.

Теперь пугнем для острастки остальное стадо. Яка, жги.

— Я. РВАЛ. СОТНИ. ВАШЕЙ. ПОРОДЫ. — хватаю сразу двух тавров за щитки на мордах. Одновременно тяну пластины вправо и вверх. — ЧТО. МНЕ. ДЕСЯТОК.

Пластины с хрустом пробивают бычьи черепа. Красные туши бухаются на развороченный гравиволнами пол.

Бешеный рев окружающих демонов сменяется испуганным мычаньем. Мой волчий оскал становится шире. Не ждите пощады, бычки. Вы не в Индии. Здесь говяжку не превозносят, а маринуют.

* * *

Света так и не смогла разорвать лиф платья, поэтому просто сняла его целиком. Так даже свободнее. И пусть в размере груди она уступает сестре, но зато у нее еще и спортивная попа оголена. Бес оценит… Хм. О чем она вообще! Дура! Неужели поддалась дурману его "устрашения"?

Бес сейчас рвет красных чудовищ, которых даже отец не смог уничтожить. Даже Воевода стиля Рода только их помял слегка! А ее парень, всего лишь неофициальный Кмет, бесстрашно скачет вокруг тварей. Со страшным грохотом эти ревущие рогатые горы валятся одна за другой. Немыслимо. С каждым новым трупом все больше отвисает нижняя челюсть отца.

Еще и это странное «устрашение». От него у Светы поджилки трясутся, а в трусиках становится мокро. Вот и сестра тоже тяжело дышит, теребя порванное платье на бедрах.

Неожиданно и София бросается на выручку Бесу. Тряся сиськами, обеими руками хватается за щиток на морде твари. Быстро дернуть не выходит, но сестра не даром Рыкарь. Две гравиволны удерживают поднятые копыта «быка», не позволяя размозжить ей голову. Пока монстр сдавленно пыхтит под прессом усиленной гравитации, София рывком продавливает пластину на морде. И победа — «бык» сдыхает с протяжным «му-у-у».

Другую тварь София прибивает к полу ударом гравиволны, и щиток уже дергает Бес. Мимоходом, двигаясь к другому монстру, просто наклоняется. Молниеносное касание огромной морды. Всё — тварь закатывает багровые глаза. Свете кажется, нет, она уверена, что и между ее ног прикосновения пальцев Беса были бы настолько же убийственны… Ррр, это не ее мысли, это всё «устрашение» Беса. Прочь, прочь.

Дальше сестра с Бесом действуют также в тендеме. Гравиволны Софии прижимают монстров к полу, Бес добивает тварей. Кому-то он пробивает глазницы, в основном же дергает носовые щитки-пластины.

Черт, да, она прекрасна — ее сестра. Статная, сверкающая белизной тела, в окружении монстров, плечом к плечу с Бесом. Белые волосы разметались по голым плечам, горя в свете фонарей как серебряные нити. Свету гложет ревность. Она хочет так же разделять со своим парнем победы и поражения. Но ей хватает ума не лезть на рожон. Эти красные глыбы просто задавят Воина.

Последний «бык» откидывает копыта, и Бес, даже не запыхавшись, командует:

— Через служебные помещения на крышу.

— Не на улицу? — переспрашивает бледный как мел Борис.

Не возражает, именно уточняет. Всем теперь ясно, кто здесь главный. «Мой парень — вот кто!».

— Все это подстроенная засада, — качает головой Артем. — Значит, на улице нас точно поджидают. Больше шансов выбраться поверху, что тоже не факт. Дома стоят рядом — побежим по крышам. Выберемся через один из них в переулок, там и скроемся. Подкрепление вызвал?

— Да, — рапортует Борис, показывая мобильник.

— Тогда вперед, порядок "кто за кем" я уже обозначил.

Первым бежит Бес, затем князь с дочерями. Замыкающие — Борис со Степаном.

* * *

Через служебную лестницу взбираемся на крышу. «Уроногасилкой» накрываю только себя. Окутываюсь плотной Бригантиной. У князя и его дочерей есть доспехи, что даже лучше против винтовок и другой «физухи».

Оглядываю просторную площадку. Вроде никого, даю отмашку остальным.

Едва князь и княжны поднимаются, с беззвездного неба на Софию налетает нечто. С кожаными черными крыльями, лохматое, гибкое. Вместе с княжной тварь взмывает в черноту небес.

— Дочь! — с воем князь тянет руку вверх.

Тут же ему по пальцам попадает пуля. С домов через улицу снайперы открывают огонь. Длинные очереди бьют по доспехам и «уроногасилке», раздражая и мешая.

Дикий безумный хохот демона оглашает небеса.

— Хо-хо-хо-хо-хо….Покружимся?

Язык ада сразу выбешивает меня. Этому гребаному наречию не место в моем мире. Чертов Высший, как ты посмел сунуться к людям?! Как посмел схватить сестру моей девушки?! ВЗЯТЬ МОЕ?!

Я выстреливаю паутиной в небо. Тьма не преграда, я всю жизнь прожил во тьме. Трассирующие лески пробивают кожаные крылья. Тварь взвывает, рывком дергается выше. Мои ноги отрываются от бетонного покрытия. Я лечу хвостом за демоном.

— Артем! — крик Белоснежки.

Громыхают выстрелы, хохочет тварь. Город внизу горит, словно перевернутое вверх дном звездное небо. А вверху чернота.

Вокруг пустота, нет опоры. Я болтаюсь на нитях как вошь. Плевать. Этот Высший умрет. Все демоны умрут. Исключений не будет.

Новые серебряные нити рассекают тварь по всему телу. Демон визжит, разорванные крылья больше не держат его в воздухе. И мы втроем — демон, София и я — резко падаем.

В объятия огней города.

_______

Добрый!

Рубрика «Легендариум демоника Перуна»

Когда демоник Перун встретился с Градгробом на склоне Эразина, первое что он подумал:

"Наконец я увидел дьявола не в зеркале".

Спасибо за награды: Валерий, Петр Сазонов, ZondX, Георгий Шегай, Vlad, Сергей Кравчук, Makran13, SulSo, семеняков сергей, личная книга!», Ворона, Weskermax

Как прода-то?

Мария снова

Глава 16 — "Я ужас, летящий на крыльях ночи"

Втроем мы летим в пустоту. Бьет в лицо порыв ледяного ветра. Адреналин горячит кровь, разгоняя ее по венам.

Первым падаю я. Затем демон с зажатой в лапах Софией. Порванные крылья бешено хлопают — у монстра не выходит удержаться в воздухе. Зато тварь больше не смеется. Успеваю ее разглядеть. Это здоровенная клыкастая обезьяна. Шкура сиреневая, лапы массивные как у гориллы. Приматоцин. Только почему-то с крыльями. Видимо, фрактал Высшего в них и состоит.

Огреваю демона паутиной по морде, разрывая пухлую щеку крюком на конце лески. С визгом примат разжимает лапы, я тут же оплетаю Софию новой паутинкой вокруг живота, и притягиваю к себе. Широко раскрыв глаза, княжна прижимается ко мне всем телом. Одной рукой крепко сдавливаю ее за голые плечи. София зарывается лицом мне в шею. Доспех не позволяет грандиозным буферам княжны сплюснуться о мою грудь. Зато не отвлекают.

Мы проносимся между домами, отвесная стена мелькает совсем рядом. Примат же врезается в саму крышу. Грохот доносится даже сквозь свист ветра.

— Сейчас будет как на тарзанке, — шепчу в ухо княжне и пускаю паутинку вверх. Леска пробивает насквозь жестяной парапет и застревает в бетонной преграде.

Резкая боль пронзает всю руку, наши тела притягивает к стене, и мы бьемся об окно. Рывок смещает сустав, но, слава богам, конечность не отрывается полностью. А разломанные суставы и кости — ерунда, сейчас залечатся.

Висим с княжной над разгромленной князем улицей. Недалеко нас унесло. Чувствую нежные объятия на шее. Обхватив меня руками, София трется носом об мою щеку.

— Благодарю за спасение, — потупляет взгляд.

Что ж, легко отделался. Не будь мы в броне, уже бы засосала в губы. А то бы и в штаны мне залезла. Ура ментальной контрацепции.

— Лезь вверх давай, — киваю на серебряную леску.

— Не так я представляла жаркую ночь с тобой, Перун, — вздыхает София и послушно карабкается.

Следом сам поднимаюсь. Невольно засматриваюсь на сочные ягодицы в обрамлении черных обрывков платья. А поднявшийся ветер еще и леску трясет, заодно соблазнительно качая и пятую точку княжны.

Забравшись на крышу, первым делом ищу демона. Вот и тварина — ковыляет из вмятины в бетоне, припадая на сломанную ногу. Двухметровая горилла сбросила крылья — кожаная рвань осталась лежать среди трещин на покрытии.

Тварь оглядывается на нас. И сразу же бросается на Софию. Странный выбор — я-то опаснее вроде как. Видно, понравилось таскать красотку. Пускаю навстречу мини-Кинг Конгу четыре нити. Крючья лесок рвут примату шкуру, он с ревом останавливается. Тут я и настигаю обезьяну. Одним ударом пробиваю мускулистую грудь, но примат успевает дернуться вбок. И вместо сердца наружу вынимаю скользкую селезенку. Черт.

С ревом горилла заграбастывает меня в тиски, и приходится бороться с огромной вонючей тушей. От сжатий твари Бригантина трещит. Мои руки давят примату на ребра, и кости хрустят потихоньку.

— Твоя самкой станет моей, — пыхтит демон мне в макушку. — Я спарюсь с ней на твоем трупе….она понесет от меня сильных детенышей…

— Только от Перуна! — раздается женский крик за пределами этой мерзкой туши.

Резко примата отбрасывает в сторону. Перекатываясь через себя, огромный демон улетает к краю крыши и врезается головой в парапет. Следом на стонущую тушу бесстрашно шагает босая София. Глаза ее сверкают, серебряные пряди волос поднимаются вверх. Так же взлетают и обрывки платья, обнажая белоснежные трусики. Гравитационная аномалия.

— Только от Перуна я понесу детенышей! — кричит княжна на языке ада. — Слышишь, грязная обезьяна?! Зря ты позарился на ЕГО самку!

Туманные полосы гравиволн выбивают из примата стоны боли. Содрогаясь от невидимых ударов демон дрыгает конечностями. Клыкастый рот заливает кровью, на опухшей морде заплывают глаза.

Было бы лишнее время, я бы потратил его, чтобы поохреневать. Но времени не было.

В перерывах между гравивзбучкой примат умудряется нарастить крылья. Энергетические лучи выстреливают из его лопаток и мигом превращаются в черные кожаные волокна. Два быстрых взмаха — и перепончатые крылья уносят полуживого примата в сторону от княжны. Еще немного и он совсем улетит.

Молниеносно прыгаю к твари. Ловлю парящего примата за крылья, резко дергаю их. С треском рвутся кожаные перепонки, и избитый демон смачно бахается на бетон.

— Отправляйся в страну Оз, летучая обезьяна, — очередью ударов ломаю жирную гориллью трахею.

Всё, тварь издохла.

Опустив взгляд на мертвого примата, растрепанная София принимает соблазнительную позу.

— Отлично сработали, ковбой, — княжна сжимает все пальцы в кулак, кроме указательного, и дует на него, словно на дымящийся ствол револьвера. Задорно подмигивает.

Не успеваю ответить. Мышцы резко немеют. Бурный поток силы отдается покалыванием в висках. Ой, сейчас грохнусь.

— Перун! — подхватывает меня за плечо София. — Что с тобой? Это фрактал?

Стиснув зубы киваю. Вообще в последнее время княжна появляется всегда вовремя. Прямо боевая подруга.

Слабость быстро проходит. Отвожу руку Софии в сторону.

— Фрактал-фрактал, — ухмыляюсь. — Готовься полетать.

— Я уже налеталась, — сглатывает она испуганно.

— А я и не спрашивал, — притягиваю ее за талию к себе.

София не сопротивляется, только попа дрожит. А на лице спокойная маска. Надо запомнить: индикатор страха Софии — дрожащая задница. Поднимаю княжну за бедра и спину. Она обвивает меня за шею, прижимается щекой к моему плечу. Вдруг улыбается робко.

— Держишь как невесту.

Сразу вспоминается, как нес так же Белоснежку.

— Хм…не привыкай только.

Сосредотачиваюсь на обезьянем фрактале. Где у тебя рубильник? Ага, нащупал. Ощущаю, как спину жжет.

За спиной образуется энергетический каркас в форме огромных крыльев. От меня требуется только дать команду на материализацию. Даем.

Из моих лопаток словно вырастают два кожаных черных паруса. Сам процесс безболезненный. Пару раз для пробы махаю адскими имплантатами. Опахала слушаются. Отлично.

— Княжна, готовьсь!

София с писком вжимается в меня, зажмурившись. Прямо как маленькая девочка, а не грозный Рыкарь.

Крылья быстро-быстро машут, и мы устремляемся в черноту неба. Где там носит князя с Белоснежкой?

* * *

Снайперы стреляют недолго. Почти сразу Александр обрушивает на их позиции гравиволны.

Звуки выстрелов сменяет грохот камня на другой стороне улицы. Целые этажи складываются как карточные домики. В одной из квартир взрывается газовый баллон. Разлетаются стены из газоблоков и кирпичей. Крики ужаса и боли уносятся в ночь.

Света со страхом смотрит на разгневанного отца. Сколько невинных людей сейчас погибло от его ярости? Сколько чужих жизней вправе он забирать, чтобы спасти свою и дочерей?

Вдали воют сирены пожарных и полицейских машин.

— Моя дочь! — ревет князь. — Где моя дочь?!

Его золотые глаза горят безумным блеском. Почти таким же, как и у Глеба, покойного брата.

— Ваша Светлость, — подает голос Борис, тряся мобильником. — Надо уходить, подкрепление скоро прибудет.

— Я никуда не уйду без дочери! — князь сжимает кулаки так, что белеют костяшки. — Где София?!

— Я…я не знаю, — отступает на шаг застращенный Борис.

Неожиданно сверху раздается спокойный голос:

— Вот вы расшумелись.

С небес к ним спускается сам Бес. За его спиной простираются огромные черные крылья, а в руках он держит улыбающуюся Софию. Рваное платье ее бесстыдно задралось.

У Светы перехватывает дыхание. Княжна не может оторвать взгляда от своего парня. Только что парившего словно птица. Словно самолет. Словно…

— Словно Супермен, — чешет рядом голову Степан.

«Как он странен и…красив».

А потом ее начинает грызть зависть к сестре. Зябко поежившись, Света гладит себя по голым плечам. Почти нагая на холодном ветру, в одном нижнем белье, в промокших насквозь трусиках, она хочет, чтобы Бес так же взял ее на руки и унес из этого кошмара, наполненного воем сирен и отблесками пожара. Улетел вместе с ней на необитаемый остров.

Пока отец обнимает сестру, Бес смотрит на развороченные дома через улицу. Лицо его мрачнеет.

— Потом обсудим ваши меры самообороны, князь, — тяжело роняет он. — Сейчас отступаем, как и планировали — через крыши.

Крылья спадают со спины Беса, будто расстегнутый парашют, и простолюдин даже не смотрит на них.

Дальше они бегут по крышам почти до конца квартала. Не доходят пару домов, чтобы не нарваться на возможную засаду. Спуск по темной грязной лестнице без освещения Света навсегда запомнит. Квест-перформансы в жанре хоррор отдыхают. Но Бес ведет уверенно, не спотыкаясь как все остальные. На очередной лестничной площадке даже берет Свету за руку, наклоняется к ней и жарко дышит в ухо, отчего по всему ее телу мурашки бегут.

— Осторожно, — шепчет заботливо. — Здесь бомжи нагадили.

На первом этаже совершают марш-бросок через перекресток в переулок на другой стороне улицы. Где-то позади раздается рев тавров, но очень далеко. По пути попадается разбитая полицейская машина с трупами.

— Неужели эти твари и с ОМОНом будут драться? — Борис оборачивается на аварию.

— Нет, конечно, — отвечает Бес, уводя всех в узкую подворотню. — Зачем светить демонами? Эти бедняги просто попались под руку. Скорее всего, тварей сейчас спешно прячут, а трупы разлагают с помощью особой способности — есть такая у некоторых пород. Свидетелей и съемки городских видеокамер объяснят стилем Морока. Разгром спихнут на каких-нибудь террористов. Нет живого или мертвого образца — нет доказательств существования ада. Сейчас только небольшая боевая группа, может, рыщет по округе в поисках князя.

Только он это произносит, как кирпичная стена возле Степана разламывается. Клубы поднятой пыли застилают все вокруг. Два красных копыта скрещиваются на горле водителя и выдергивают к себе в серое облако. Бычий рев заглушает шум улиц.

Сматерившись, Бес прыгает в прореху в стене. София было дергается за ним, но Артем кричит:

— Всем ждать на месте.

И сестра замирает рядом с отцом. Ничего не видно. Слышен только лавиноподобный рев, затем хруст костей и мычание.

Спустя всего полминуты Бес выходит обратно в проулок. Один.

— Как звали водителя? — смотрит Артём на Бориса.

Все сразу всё понимают.

— Степан.

— Степан, значит, — кивает Бес и, отвернувшись, двигается дальше к концу проулка. — Он отомщен. За мной.

Артём ведет их по задворкам, сворачивая то в один проулок, то в другой, пытаясь сбить со следа возможных преследователей. Наконец заводит в какой-то подвал под яркой вывеской.

— Дождемся здесь подкрепления, смешаемся с посетителями, — поясняет Бес свое решение. — Только ведите себя тихо. Не высовываться.

— А ничего, что мы с Соней…? — Света указывает руками на лифчик с трусиками.

— Там много таких, — отмахивается Бес.

Спустившись по ступенькам в заведение, Света чувствует, как краснеет. Во-первых, она в нижнем белье. Во-вторых, здесь весь обслуживающий персонал — женщины в топлес и в стрингах. Кто-то танцует на стойках, другие принимают заказы. Невольно княжна сравнивает себя с гибкими танцовщицами. Но забывает обо всем, когда видит, как одна краля играется с бананом. Ничего совсем уж пошлого, просто вертит его в танце, иногда касаясь языком, но у Светы уши готовы расплавиться от жара.

Бес уверенно направляется к свободным диванчикам в углу.

— Эй, малыш, — улыбается ему одна из девушек, симпатичная азиатка с вьющимися волосами. — Хочешь, станцую у тебя на коленях?

— Не нужно, — Света резко хватает своего парня за руку. — Ему и без тебя есть, кому танцевать на коленях!

— Чего?! — ошеломленно хлопает глазами Александр.

Но азиатка не тушуется. Пожав плечами, гладит за бороду самого светлейшего князя.

— Ну а как насчет тебя, красавчик? — теребит пальчиком его седой ус. — Хочешь меня потрогать? Вообще нельзя, но такому статному мужчине разрешу.

У Александра аж глаз дергается. Багровый как рак, он выдавливает.

— Не-ет, сударыня.

— Ну, если передумаешь — зови, — девушка пожимает плечами и уходит, виляя голой задницей, размежеванной пополам резинкой стрингов.

Но до диванчиков дойти было не судьба. Только азиатка отстала, саму Свету за плечо разворачивает к себе какой-то неадекватный тип.

— Детка, сколько стоишь? — дышит он слезоточивым перегаром.

— Все твои выбитые зубы! — гремит отец и разбивает типу челюсть.

Поднимается переполох, выбегает охрана. Посетители оглядываются на шум.

Бес расстроенно вздыхает.

— Просил же не высовываться. Пойдемте отсюда.

На улице они снова мечутся по темным проулкам. На выходе из одной подворотни их встречает десяток автомобилей. Бронированные фургоны и легковушки. Наружу выбегают автоматчики в полной экипировке, лица скрыты под лыжными масками.

Бес напрягается, его необычная защита накрывает всех покрывалом энергии. Но Света спокойна — княжна узнала машины и людей. Своих людей.

— Ваша Светлость, — вперед выходит кряжистый мужчина в костюме с галстуком. — Позвольте довезти вас до дома.

Ее отец улыбается. Впервые за несколько последних недель.

_______

Добрый!

Рубрика «Легендариум демоника Перуна»

— Мы утопим ваш мир в огне, — рычали демоны, вторгаясь на Землю.

Спустя десятилетия.

— Я потушу ваш ад, — обещал демоник Перун, шагая в чистилище.

Спасибо за награды: Татарников Эдуард Станиславович, Cris, Mik, Захар Бугай, ИВА, Сергей Петров, игорь, Sergey Filippov, Александр Емельянов, Igrekovich, LordRal1, Igrekovich,Захаров Фёдор, Weskermax,ВОА

Как прода-то? Что думаете об ИнтерПерунии (интерлюдия о Страшном мире) — надо/не надо?

София

Глава 17 — Маски империализма

— Что известно о покушении на Бородова? — спрашивает император Михаил, сдерживая зевоту.

Цесаревич Владимир перелистывает обложку толстой папки.

— Около сорока погибших из простого населения, две сотни раненых, — зачитывает выборочно. — Службы правопорядка потеряли трех человек. Из техник нападавших можно опознать только стиль Морок. Очень высокоуровневый — судя по тому, что свидетели иллюзий до сих пор в состояние сильного испуга. Учащенное сердцебиение, бледность, мышечные спазмы, поверхностное дыхание.…В общем, доклад пока небольшой, — с ухмылкой хлопает он по увесистой стопке листов. — Три часа только прошло. Но картина складывается интересная. Налетчики явно не слабее Рыкарей.

Шурша шелковой пижамой, император откидывается в кресле. Глаза Михаила поднимаются к потолочным лепнинам в виде полукруглых гирлянд. Венценосец вздыхает. Сорок погибших. Да это настоящий теракт! Придется завтра устраивать аудиенцию журналистам и грозиться расправой над…

— Кто нападавшие?

— Под завалами нашли трупы семерых азиатов в спецэкипировке, — Владимир больше не смотрит в папку. — По характерным татуировкам определили членов триады Бамбуковый ствол. Как мы знаем, группировку спонсирует китайское правительство.

— Китайцы, значит?

Цесаревич пожимает плечами.

— Как скажешь, отец.

Так же, как и император, Владимир прекрасно понимает, что у Поднебесной нет мотива устранять Бородова. Даже наоборот, ведь князь — тот камушек, что сдерживает лавину, нависшую над Кореей, союзником Китая. Никто не хочет вторжения русских в Восточную Азию. Никто, кроме самих русских.

Михаил, прикусив губами кончик мизинца, задумывается.

— Если копнуть глубже эту рисовую лапшу — найдем ли под ней Сальдоре?

— Скорее Тендо, — замечает цесаревич. — Я уже говорил с Гошей. Брат намекнул, что бывший рыцарь-монах заикался о сильном желании занять место в Совете. Очень сильном желании.

— Вот как, — удивляется император. — Гоша решил пожертвовать целым слоном.

— Мамонтом бы я сказал. Вопрос только в одном: брать Тендо уже сейчас или ждать еще доказательств.

— Точнее ждать расправы на Бородовым? — вздыхает император.

Владимир деликатно отмалчивается. «Из сына выйдет идеальный политик, — невольно думает Михаил. — И бессердечный правитель».

Тяжелый выбор.

Сейчас среди российских дворян процент молодых людей составляет более тридцати процентов. Они неудержимы, сильны и хотят побеждать. Их империалистические амбиции растут с каждым днем. Молодые рвутся сражаться, и старшие поддерживают их тягу. Дворянин — в первую очередь военный. Его предназначение — разить врага родины. Если же врага нет, то он его придумает.

Молодежный бугор на высшем сословии раздувается, и если не проколоть нарыв иглой экспансии, если не выпустить гной юной ярости на внешнего врага, то заражение пойдет в тело страны. Начнется грызня своих со своими. Междоусобные войны, перевороты внутри Великих Домов, возможно, даже посягательства на трон.

— Собери больше доказательств против Тендо, — решает император. — И Вова…

— Да, отец.

— Не торопись.

Приговор Александру Бородову вынесен. Но у него еще есть шанс побороться за жизнь и род.

* * *

Я остался на ночь у Бородовых. Раз итальяшки посмели устроить покушение на самого светлейшего князя и оно провалилось, то у смельчаков только два выхода: бежать из страны либо срочно закончить начатое. Иначе Александр сам их уроет.

Весь дом не спит. Зевая, я шатаюсь по сквозным галереям. Мимо, тряся автоматами, бегут на позиции боевые группы. Всё прибывают и прибывают люди вассальных родов. Слышу за окнами виллы окрики караульных. Александр тоже готовится к заварушке. Поговорить бы с ним, рекомендации дать, но он заперся в кабинете с шефом Корпуса жандармов, только что приехавшим.

Достаю телефон и пишу своим девушкам:

«Не ждите завтра. Работа»

Сразу же приходят ответы:

«Порви всех» — Кали.

«Молюсь за тебя» — Алла.

«Сделаю конспекты уроков» — Вика.

На сердце тепло и хорошо. Меня любят, меня ждут, в меня верят. Ну, макаронники, вам хана.

Первым делом заглядываю на кухню для прислуги. Закинусь кофе и пойду к князю права качать.

На кухне почти никого. Только по шкафчикам лазит брюнетка. Высокая, бледная, с тонким хищным лицом. Черная боевая экипировка обтягивает гибкое тело. В одной руке держит дымящуюся кружку с пакетиком чая.

— Кофе есть, не знаешь? — подхожу к полкам.

От звуков моего голоса безопасница вздрагивает, рука молниеносно хватает пистолет на бедре. Ну да, моих кошачьих шагов даже слепой не услышит.

— Расслабься — свои, — присоединяюсь к копошне среди банок.

Глаза девушки остро смотрят на меня.

— Манерам не учили, новичок? — отпускает она оружие. — Или тебя отправить в караул у забора?

Что ж, опять мне повезло. Поди, тоже из знатных дочурок. Как же надоели придирки благородных.

— А ты хочешь нарушить закон? — выпрямляюсь и встречаю ее бритвенный взгляд своим волчьим.

В отличие от лицейских барышень эта кобра не краснеет, но на лице шевелятся жгуты желваков. Да и худая шея напрягается, силясь не опустить голову под тяжестью моего взгляда.

— Закон? — шипит брюнетка.

— Несовершеннолетних нельзя привлекать к ночным работам. Сейчас я тут гость, так что в караул посылай другого.

— Не беси меня, новичок, — легла мне на плечо рука хищницы. — А то нарвешься на приватную беседу.

— Сейчас предпочту кофе, — рву ей шаблон странной фразой.

— Чего? — хлопает она глазами.

Киваю на кружку чая в ее руку. Через край на нитке свисает маленькая этикета с надписью «Беседа».

— Налей мне кофе вместо чая, — повторяю.

— Ну, новичок, — уже рычит она, сдавливая мое плечо сильнее. — Жаль, ты не понял.

— Это ты не поняла, — произношу низким хриплым голосом. — На-лей мне ко-фе.

Ее рука хватает меня за подростковую шею и пытается долбануть головой о стоящий рядом стол. Сил у брюнетки много, но я сильнее. И ловчее.

Пока она без толку тужится, ее пистолет оказывается у меня и упирается стволом ей в живот.

— Прекращай, — велю.

Девушка замирает, ни единый мускул не двигается на лице. Зато в глазах загорается странный огонь. Словно тычущееся в пупок дуло лишь заинтриговало брюнетку. Тонкие губы ее приоткрываются.

— Хочешь что-то сказать? — спрашиваю.

— Тебе с сахаром или без? — смотрит она мне в глаза.

— Две ложки.

Она кивает. Ставит кружку на стол и начинает варганить напиток в кофеварке. Пока ее руки засыпают зерна в раструб и что-то химичат, замечаю на пороге черную кошку с белыми лапами.

— Маррр, — зеленые глаза мигают.

— Чернышка, хочешь молока? — убираю пистолет за ремень.

Кошка неуверенно шагает ко мне.

Нахожу на полке коробку с пастеризованным молоком, наливаю в блюдце.

Пока кошка лакает из него, глажу ее по спине. Животинка довольно мурлычет.

— Хорошая Чернышка.

— Ее вообще-то Снежинка зовут, — подает мне кофе брюнетка. На ее лице впервые расцветает нормальная человеческая улыбка. — О, ты нашел молоко! Его я и искала, налей мне в чай.

— А откликается на Чернышку, — задумчиво застываю с упаковкой в руке.

— Конечно, ведь ты молока ей дал, — протягивает она свою кружку.

— Тебе тоже, — капаю немного ей в чай. — Значит, и ты тоже будешь отзываться на "Черны-ы-ышка"?

Секунду подумав, брюнетка опускает голову.

— А ты всех, кого угощаешь молоком, — тихо говорит, — так называешь?

Я ухмыляюсь.

— Вы с ней, — киваю на кошку, — единственные.

Она прячет губы за кружкой. Интересно, морщит их или улыбается. Стоим и пьем, глядя друг на друга поверх напитков.

— У тебя сейчас перерыв? — спрашиваю.

— Да, — кивает. — Я отвечаю за позиции вассальных людей.

— Поставь побольше воздушных Кметов на крышу. И раскидайте мины между домом и стеной, по всему периметру. А еще пошли кого-нибудь в охотничий магазин закупить капканы.

— Капканы?

— Да, медвежьи — бросьте возле мин.

Чернышка настороженно изучает мое лицо, ища намек на улыбку. Не тот случай.

Наши гляделки прерывает безопасник.

— Вас срочно вызывают к Его Светлости.

— Сейчас, — спохватывается брюнетка.

— Не вас, Ваше Благородие. Сударя Бесонова.

— О…

Убираю кружку в раковину и на прощание бросаю:

— Пока, Чернышка.

Брюнетка обиженно смотрит на меня, кося взглядом на безопасника.

— Это я кошке, — поясняю.

— А! — отзывается она и улыбается краем губ. — Дарья Безлицкая.

— До свидания, Ваше Благородие, — достаю из-за ремня пистолет, со стуком кладу на стол и отчаливаю.

В кабинете князь не один. Напротив сидит София, элегантно закинув на ногу, а также испытывает прочность стула медведеподобный бородач.

Александр, мрачный как шторм, указывает на громилу.

— Его Сиятельство граф Лев Глумилев, глава Службы безопасности. Садись, Артем.

Заваливаюсь на диван у стены. Все молчат, только София вдобавок еще обворожительно улыбается.

— Демоны, значит, — чуть ли не выплевывает слово Александр. — А ты, Артем, выходит, великий герой из другого мира?

— Неа, — ухмыляюсь. — Я — великий убийца, но сейчас он вам нужнее.

Бородач молча жует усы, не оспаривая, только сверля меня тяжелым взглядом. Видимо, князь предварительно ему уже нашептал, как обстоят дела.

— Дерьмовые дела, — не выдерживает Александр.

Покраснев, София качает головой.

— Папа!

— Прости, дочка, — поджимает губы светлейший. — Но как нам бороться с монстрами? Они же бывают разных видов, как ты объяснила. Бронированные быки, обезьяны с крыльями…Еще черт знает сколько других тварей! К этому нельзя подготовиться. Артем, можешь что-нибудь предложить?

София оборачивается на меня с выражением: «конечно, может».

— Много чего, — даю старику надежду. — Но сначала доложите обстановку, князь.

Глумилев давится усами. Громоподобный кашель сотрясает комнату, но сам князь даже не обращает внимания на мой приказной тон и фамильярность. Слишком странен этот день.

— Шеф Корпуса Жандармов Кислицын уехал полчаса назад. По его намекам я понял, что император будет выжидать несколько дней. Царю слишком хочется повоевать с Кореей, поэтому моя смерть для него допустимая жертва. По официальной версии на меня покушались китайские боевики. «Блэкаут» даже подбросил несколько их трупов в разбитые снайперские позиции. Мертвых демонов не нашли, красных быков списали на Рыкарей Морока. Сейчас у Тендо нет выбора: либо он разгромит меня, либо Кислицын по настоянию Совета и с позволения императора довершит расследование и выйдет на маркиза.

— Почему говорите только о Тендо? — подаюсь я вперед. — А что Сальдоре?

— Риккардо нет в стране. От него пришло письмо, где он выражает мне соболезнование и свою непричастность к покушению. Даже намекнул, что один его бывший друг метит на место в Совете.

— Нашел стрелочника в лице Тендо, — мне хочется сплюнуть. — Такую мразь нужно давить первым.

— В любом случае двух маркизов нам не потянуть, — говорит князь. — Если Риккардо идет на попятную — злить его не буду. Пока что. Наши боевые группы готовы, но если бросить их на упреждающий штурм дома Тендо — мои дочери останутся беззащитными. Тайно вывезти их и спрятать — тоже сомнительная идея. Придется принимать бой здесь.

— До рассвета осталось несколько часов, — смотрит Лев на сереющий край неба. — Скорее всего, удар нанесут следующей ночью. День же маркиз потратит на подготовку рейда.

— И на призыв демонов, — с любезной улыбкой добавляет София.

Князь снова смотрит на меня с надеждой, как на гуру демонологии.

Задумчиво чешу щеку.

— Не о том вы переживаете, князь. Итальянец не сможет призвать целую армаду. Иначе выдаст, что ад существует. Три-четыре отряда максимум. Поэтому не думайте о разношерстности демонов. Просто защитите направления, по которым твари рванутся. Заминируйте территорию вокруг виллы. На караул к стенам поставьте каменных Кметов, прикройте их огневиками или кислотниками. На крышу сгоните снайперов, воздушников и других, кто может сбить парящую цель. И да, опрыскайте из шлангов все помещения виллы — снаружи и внутри — огнеупорными смесями или просто водой, на худой конец, — я оскаливаюсь. — Что точно — скоро здесь будет жарко как в аду.

В дверь стучатся.

— Ваша Светлость, — кланяется вошедший безопасник. — На подступах к вилле наши дозорные остановили кортеж из десяти американских машин, полных вооруженных людей. Некая леди Сербина Гиллер просит аудиенции с вами и сударем Бесоновым.

— Что?! — Александр аж с места вскакивает. — Еще этой дьяволицы мне не хватало! Поднимайте трево…

Я вскидываю руку, и Его Светлость замолкает на полуслове.

— Вы ошибаетесь, князь, — лениво говорю. — Эта женщина не дьяволица, а совсем наоборот. И именно я ее вызвал.

— Ты?! Зачем?! — глаза у Александра горят на пол-лица.

— Ну как! Вам же не помешает подкрепление, — поворачиваюсь к Софии. — Неси крылья — пернатой пора приодеться.

Княжна послушно поднимается и направляется к выходу.

— Дочка, что еще за крылья?! — хлопает ртом ничего не понимающий князь.

— Забыла упомянуть, папа, — София виновато опускает глаза. — Ангелы тоже существует.

После этих слов князь падает обратно в кресло, потеряв всякое понимание творящегося вокруг безумия.

— Валерьянки Его Светлости, — поворачиваюсь к безопаснику. — А лучше сто грамм конька.

* * *

В своем кабинете маркиз Джуниор Тендо созерцает принесенную монашескую броню. Закрытый доспех. Окрашенные в белый цвет чернобулатные латы. Мильфиновая начинка, благодаря которой жива превращает тяжеловесную громаду в послушное тело. Красный крест, расписанный на всю грудную кирасу. К стене прислонен полуторный меч с вырезанным на рукояти распятием.

Этот доспех — символ непобедимой небесной истины. Символ братства в Боге. Символ его любви.

— Ваше преосвященство! — восклицает Джуниор, смаргивая слезы благоговения. — Зачем вы прислали святую броню? Ведь я не смогу ее вернуть!

С плазмы на стене смотрит седобородый старец. Афонсу де Ра, Великий магистр Мальтийского Ордена.

— Знаю, брат мой, знаю. Риккардо передал мне, — медленно произносит магистр, — что ты решил этой ночью лично вступить в бой с язычником Бородовым и биться насмерть с русским князем.

— Сегодня-завтра меня все равно ждет смерть, — без сожаления признает маркиз. — Совет казнит меня за расправу над Александром. Так уж лучше пасть в сражении, с мечом в руке.

На миг Афонсу замолкает.

— Ты всегда был очень прозорлив, великий генерал, — признает магистр. — Еще будучи мальчишкой, живущим в тесной келье. Значит, ты знал, на что мы с Риккардо тебя обрекаем и все равно принял свою судьбу?

— Умереть за благое дело, за братство — почетно, — кивает Джуниор. — Такова цель каждого воина Господа.

От услышанных слов у магистра на ресницы наворачиваются слезы. Из-за жжения соленой влаги подслеповатые глаза щурятся.

— Прощай, брат мой. В следующий раз увидимся уже у подножия престола Спасителя.

Экран гаснет. С надсадным вздохом Джуниор поднимает тяжелый меч и идет на балкон. Еще с порога ушей рыцаря достигает какофония смешавшихся звериных звуков. Бычий рев, вороний хрип, волчий вой лишь отдаленно на них походили.

У стен виллы адъютанты муштруют отряды, которые маркиз поведет в бой.

С трепетом Джуниор оглядывает чудовищных крестоносцев под его началом. Изящные сады вокруг виллы исчезли. Копыта танотавров стоптали фигурные клумбы, разбили журчащий фонтанчик. Сами «быки» сейчас тренируют стремительный бросок, превращая в пустошь очередную лужайку. Следом несется стая рычащих Гончих. Пара демонопсов спотыкаются друг о друга и превращаются в один грызущийся сам с собой клубок. Чуть дальше визжат парящие гарпиусы, пикируя в окна спорткомплекса. Звук разбитых стекол почти не слышен за гвалтом тварей.

Джуниор кладет меч плашмя себе на плечо. На жестком лице расцветает мечтательное выражение. Скоро он в сияющих доспехах Ордена в последний раз сразится с язычниками. Затем его безгрешная душа отправится на небо.

* * *

Добрый!

Рубрика «Легендариум демоника Перуна»

Демоник Перун не против Бога, если его именем не прикрываются дьяволы.

Хохмы читателей:

Кто главнее — Перун или его кот?

(подслушанный разговор между ними)

— Маарр.

— Отстань.

— Маарр.

— На кухне ещё маринованная телятинка осталась. Иди пожри.

— Маарр.

— Я знаю, что печень Градгроба вкуснее. Не пойду. Мне лень.

— Маарр.

— Ну, хорошо. Хорошо! Уже иду! Буду через полчаса.

Автор: Леа Фусман (Леа Крик)

Спасибо за награды: Роман Моисеев, Ksvh, AlphaGammaBeta, Андрей Андреевич Бузнаев, North Wind, North Wind, Evgeny Troytskiy, Александр Таран, Сергей Крыжановский, Степанов егор, Иван Волков, Weskermax, Ageline, Kovalev Dmitry, Александр Александров

Как прода-то?

Чернышка

Глава 18 — Коктейль 7&7

— Ваша Светлость, — улыбается Сербина, выходя из кадиллака. — Добрая ночь.

Ее люди уже выскочили из машин и настороженно смотрят на автоматчиков Глумилева. Те, не стесняясь, держат их на мушках.

Мы с князем и Софией стоим на крыльце. Едва блондинка показывается, все мужчины, даже сам князь, дружно начинают пялиться на нее. Взглядов не могут оторвать.

Странно, что раньше я не замечал, как она завораживает мужиков. Точнее замечал, но списывал всё на красоту Сербины. Ведь если не кривить душой, внешне пернатая идеальна. Стройные ноги, огромные голубые глаза, обрамленные длинными ресницами, густая копна волнистых волос и правильные черты лица. Заткнет за пояс любую супермодель.

Теперь-то догадываюсь, что дело нечисто. А раз так, то говорить с Сербиной лучше мне одному.

— Князь, сначала мы пообщаемся с леди вдвоем.

Александр не реагирует, прилипнув взглядом к широким бедрам пернатой. А та задумчиво смотрит на меня — ну да, единственный здесь не поплыл, не считая Софии.

— Князь! — рявкаю я.

— А?! — подскакивает светлейший. — Мм… да, да, хорошо.

Вскоре запираемся с пернатой в одной из гостиных комнат. Я разваливаюсь на диване, Сербина утопает в мягком кресле напротив.

— Итак, по телефону ты угрожал сжечь мои крылья, если не приеду к Бородову, — морщится она. — Я здесь — что дальше?

Блондинка не забывает чуть подтянуть юбку вверх, и показываются сочные бедра в колготках. Мда, в своем репертуаре.

— Вот интересно, — равнодушно смотрю ей в глаза. — Ты давно поняла, что твоя ментальная магия не действует на меня. Но все равно продолжаешь оголять свои длинные ноги перед моим носом. Зачем? Охотничий азарт? Нежелание сдаваться? Либо просто привычка?

— Мужчины, — вздыхает Сербина, закатив глаза. — Обожаете усложнять. Не думал, что возможно всё гораздо проще?

Она нагибается вперед, пальцы ее касаются моего колена манящим обещанием.

— Не думал, что возможно ты мне просто нравишься, глупый мальчишка?

Скользя по моему бедру, тонкая рука двигается выше, к пряжке ремня. Наклонившись, Сербина смотрит мне в глаза снизу вверх, покорная, готовая исполнить любые прихоти.

До меня вдруг доходит.

— Значит, половой контакт усиливает привязку? — ухмыляюсь. — Действительно, всё намного проще.

Она замирает, но и не отнекивается. В голубых глазах испуг.

Резко хватаю ее за плечи и бросаю обратно в кресло. С писком пернатая вжимается в мягкую спинку.

— Леди, мне некогда ерундой заниматься. Так что слушай. Сегодня ночью у нас битва с маркизом Тендо. Демонов, само собой, гад притащит. Но я боюсь вовсе не тварей, а людей. Точнее группу подготовленных боевиков, умеющих работать в тандеме с демонами. Поэтому к тебе вопрос. Кроме как испускать любовные флюиды, что еще ты можешь?

— Это не флюиды, — обиженно заявляет блондинка. — А одно из семи добродетелей! Любовь! Мы, ангелы, способны одаривать людей благодатью.

Похоже на зацепку. Встаю и мягко за подбородок поднимаю ее лицо.

— Семь, значит? Перечисли остальные шесть.

Чуть сжимаю пальцы, и она вздыхает, приоткрыв рот.

— Целомудрие, уверенность, усердие, терпение, доброта, смирение…

Хмыкаю — опять мне чушь заливает.

— Пойду подожгу твои крылья.

— Стой! — хватает она меня за карман брюк. — Каждая добродетель имеет обратную сторону — грех. Пороки мы тоже способны разжигать в людских душах.

— Например, похоть, — вспоминаю я взгляд князя на выпуклые бедра Сербины.

Она кивает.

— Что еще? — опускаю руки ей на плечи и слегка сжимаю. — Давай, блондинка, я знаю — на самом деле, ты добрая, хоть и запуталась. Но вот он, твой шанс — не гробить мирных людей, прикрываясь Небом, а внести вклад в победу над адом.

Задеваю за живое. Сербина смотрит на меня в упор, глаза ее влажно блестят.

— Я могу разжечь в человеке гнев, и это притупит его разум. Он впадет в ярость. В таком состоянии легко допустить ошибку. «Частица неба» же усиливает наше внушение.

— Насколько усиливает?

— Хватит на группу из двадцати человек, — она опускает взгляд и через паузу говорит. — Я не хотела выпускать Гончую, правда, не хотела. Те горожане, которых она перегрызла на улицах…не этого я хотела!

Прижавшись к толстому подлокотнику кресла, она разражается беззвучным плачем. Я кладу ей руку на голову и тереблю кудряшки.

— Неважно, чего ты хотела, Сербина. Важно, что ты сделала… и еще сделаешь. Так что решай. Либо сейчас садись в свой роскошный кадиллак, возвращайся обратно к ангельским браткам, снова пей дорогущий бурбон, ходи на «поздние завтраки» во французский ресторан и между всем этим праздником жизни выпускай на волю голодных тварей. Либо надевай «частицу неба» и уже сегодня мочи демонов рядом со мной.

— С тобой, — берет Сербина меня за руку. — Позволь помочь.

Больше не происходят поползновения к пряжке моего ремня, и я решаю, что, наконец пернатая взялась за ум. Сегодня ночью увидим.

* * *

В лицейской столовой сегодня непривычно тускло. Освещение что ли сделали слабее? Не из-за отсутствия Беса же такой странный дискомфорт.

Алла и Вика молча кушают вдвоем.

— Ну, работа — не обязательно же с кем-то воевать? — первая не выдерживает Вика. — Может, Бес эту Бородову по магазинам просто поводит.

— Ага, конечно, — вздыхает Алла. — Он уже на турнире Тендо успел отметиться. Побил всех, кроме Долгоногой.

— А чего это Долгоногую не побил? — ревнивый огонь вспыхивает в глазах аловолосой красотки.

— Говорят, пожалел…

В руке Вики с хрустом ломается вилка.

— Пожалел, значит, — почти рычит девушка.

— Не переживай, милая, — Алла нежно гладит по плечу подругу. — Долгоногая слишком вызывающая и дерзкая. Такие не в его вкусе.

— Я тоже была вызывающей и дерзкой, — вздыхает Вика. — А потом Бес сделал мне массаж на глазах всего класса и теперь я сама себя не узнаю.

— Да, Артем любую приручит, — в антрацитовых глазах княжны загорается мечтательный блеск. — Ай! Вик, ты чего?! — отирает Алла ущипнутую руку.

— «Любую приручит», — передразнивает девушка, отбросив красную копну волос за плечо. — Нашла чему радоваться!

— Кажется, я поняла, — улыбается княжна и, потянувшись к «сестре», ласково трется носиком о ее щеку. — Боишься, что его уведут? Зря. Бес никогда не бросит своих женщин.

— Откуда ты знаешь? — прикрыв глаза, Виктория невольно нежится от легких касаний княжны.

— Иначе бы я не была вместе с ним, — вдруг серьезно заявляет Алла. — Именно такого как Бес я ждала и, слава богам, дождалась.

— Кхе-кхе… — у их столика возникает Аксюк, смущенный донельзя обнимающимися барышнями. — Прости, Ал, услышал тебя случайно.

С неохотой Алла отрывается от расслабившейся Вики.

— Ну услышал и услышал, — отмахивается княжна. — Я своего парня готова расхваливать и тайком, и прилюдно. Чего-то хотел, Жень?

— Мда…по поводу Беса как раз, — усаживается барон напротив. — Он меня спас на выходных — в буквальном смысле, от похитителей.

— Вау! — сияют глаза княжны. — А нам даже не рассказал, негодник!

— Я к тому, что обязан Бесу, — продолжает Женя. — И, кажется, знаю, как его отблагодарить. На следующих выходных на приеме мы должны пересечься с твоим отцом. Попробую замолвить за Беса словечко. Опишу как доблестного честного воина.

— Было бы здорово, — радостно пожимает княжна руку барону. — Спасибо, Жень. Будешь свидетелем на нашей свадьбе?

— Э… — выпадает Аксюк в осадок.

— Шучу, — спешно улыбается Алла. — Сначала позаботимся, чтобы у тебя появилась достойная пассия. У меня есть на примете одна блистательная графиня. Настоящая куколка!

— Я лучше пойду, Ал, — вырывает барон руку из пальцев княжны и спешно кивает Вике. — До скорого.

Алла расстроенно смотрит ему в спину.

— Свидетель на свадьбе? — приподнимает бровь Вика. — Серьезно?

— Сама уже поняла, что глупость сморозила, — опускает голову Алла.

— Эх, княжна-княжна. Пожалела бы ты чувства своего друга детства. А то ненароком слепишь Бесу еще одного врага.

— Да никого я не слеплю, — бурчит Алла, дергая подбородком. — Чего придумываешь?

— Да так, — пожимает плечами девушка. — Просто жалко будет барончика, если его Бес прихлопнет.

_______

Добрый!

Рубрика «Легендариум демоника Перуна»

Сидя в засаде, демоник Перун себя подбадривал: «Устаешь ждать демона, но насколько хуже было бы, если бы ждать стало некого».

Спасибо за награды: and753, михаил корягин,Sergey Apanasenko, Sergey Apanasenko,Мэл Корис, Bogush, Vlad V, Талят Сеитхалилов, Weskermax, Andre-ka, Vseworld

Как прода-то? Оч мало, знаю.

Сербина

Глава 19 — Громовое счастье

Солнце уже встает, когда я выхожу из душа.

Трясу мокрой головой, разглядывая золотой гобелен над огромной двуспальной кроватью. В открытое окно задувает ветер, и хрустальная люстра качается, тихо звеня. От роскоши глаза разбегаются.

Князь выделил мне целые царские хоромы. Только остаток ночи я все равно таскался по периметру усадьбы. Указывал кого где размещать. Меня назначили негласным заместителем Глумилева. То есть приказы-то я раздаю, но на бумаге остаюсь личным помощником Белоснежки на полставки. Ибо подросток еще, люди не поймут.

Но полдня я выбил себе для личных нужд. Демонику пора расти. Хватит метаться слабаком.

По-быстрому обтираюсь полотенцем и сажусь в позу лотоса на ворсовом ковре. В первые же секунды медитации чуть не засыпаю. Хлесь, хлесь себя по щекам. Чертов недосып. За дело!

Прикидываю варианты. Слабое астральное тело раздражает, и вроде бы ничего не мешает еще пару фракталов препарировать, чтобы нового голема собрать. Но лепить наугад не хочется. Попробуем «уроногасилку» пристроить к эксперименту — она ведь у нас умная, сама под опасность подстраивается. Может еще что «смогёт».

Беру четыре фрактала, которыми редко пользовался. Просто способок типов «маскировки» и «контроля энергии» у меня пруд пруди, не убудет. Ломаю многогранники, сверху на вскрытые фигуры накидываю тончайшим покрывалом «уроногасилку». Энергетические узоры на ней пляшут, то сужаются, то расширяются в бешеном темпе, словно что-то говоря. Словно что-то подсказывая.

Битый час проходит в осмыслении странного языка. Временами дергаю торчащие усики каналов праны — узоры «уроногасилки» тут же реагируют, меняясь. Закономерность налицо. Вроде вижу рабочий алгоритм, либо уже начались галлюцинации.

Полдня копаюсь в схемах, что-то конструируя из расшитых кубов и прочих фигур. Плетения «уроногасилки» служат индикаторами. Можно сказать, мы с ней подружились, хе. В итоге собирается Астральный эмулятор. Нечто вроде виртуальной машины — программы, которая заменяет по возможностям компьютер. Смысл же моей штуковины — временно заменить астральное тело. Она примет на себя всю нагрузку от моих родных фракталов. В идеале, я верну все свои возможности.

Так, эмулятор врубили, теперь попробуем навешать на него апгрейд. Например, фрактал Цепь Дастана…

— Господин! — пищит тонкий голос.

Смаргиваю странное отупление. Передо мной девочка в чепчике служанки трясется. Большие глаза залиты слезами, маленькая грудь вся ходуном ходит от судорожного дыхания.

— Чего плачешь? Кто-то обидел? — Терпеть не могу, когда доводят до слез маленьких девочек. Ей ведь лет чуть больше чем Лене… и почти столько же, сколько мне. Вот же я малявка, блин.

— Господин! Пощадите! — падает она на колени. По щекам ее катятся слезы.

Так это я — я?! — ее напугал? Неприятное озарение проникает в душу. Вскакиваю и вглядываюсь в настенное зеркало в кованой медной раме.

В моих глазах вместо обычных карих зрачков пляшут два языка черного пламени. Жуть жутная.

«Глазами Жамбы» наблюдаю вокруг себя черные отблески странной ауры. Она напоминает раскаленный душный дым Эразина. Видимо, эти черные щупальца и заставляют девочку трястись от страха.

Мда, приплыли… А ведь стоило догадаться, что нельзя просто так взять и надеть, по сути, демонскую душу. Молодца, демоник. Апгрейдился, блин, в Вельзевула.

Пробую призвать Цепь Дастана — сразу мой кулак окутывают тяжелые остроконечные звенья. Ну хоть эмулятор работает, пускай версия прошивки у него и лавкрафтовская.

По мысленному приказу цепь исчезает. За спиной раздается очередной всхлип. Оборачиваюсь к ребенку, стараясь не смотреть в заплаканные глаза.

— Успокойся. Никто тебя не тронет, — за руки поднимаю трясущуюся девочку. — Почему ты еще в этом доме?

— Я…я работаю здесь, госпо…

— Сегодня у тебя выходной. — Не хочу, чтобы она пострадала в бойне. — Сейчас же уходи домой и если кто спросит — скажи, таково решение Бесонова. Я разберусь.

— Но…но, — размазывает она ладошкой слезы по лицу, — я должна сменить вашу посте…

— Это приказ, — выходит чересчур громко и низко.

Девочка с пищащей интонацией издает:

— Слушаюсь, — и только пятки сверкают.

Дверь громко хлопает за ней. Насчет слуг я еще выскажусь князю. Охренел совсем — служанок держать на поле битвы!

Насущный сейчас вопрос — что делать с фракталами. Так и тянет призвать Громовые когти, соскучился по моим родным, аж сил нет. Но сдерживаюсь, скрипя зубами, благо с помощью «уроногасилки» теперь я могу накидать любой фрактал чуть ли не мигом. Просто задаешь приказ «собрать то-то» — и ее плетения сами молниеносно подбирают нужную комбинацию многогранников. Так что с возвратом силы теперь проблемы нет. А вот с тем, чтобы не превратиться в ДемДемыча — еще как.

Оставив пока этот вопрос, иду во двор. Только завидев меня, люди князя сразу шарахаются в стороны. Моя аура пробивает даже бывалых боевиков. При том, что я и слова не говорю. Похоже, Яка пора на пенсию. Демоник Перун намного страшнее этого шлюхана.

Кругом идет строительство укреплений. У стен дома закапывают в землю резервуары с горючей жидкостью — стационарные огнеметы против танкоподобных танотавров. За работой следит Чернышка, скрестив руки на груди.

— Артём, что с твоими глазами? — выдыхает безопасница, дрожа.

— В них отражаются зарницы скорой битвы, — ухмыляюсь. — А найдется на складе с десяток минометов, можно компактных?

— Да, бесшумные «Галлы»…

— Отлично. Расставьте красоток через каждый триста метров. Пристреляйте их по стене напротив леса.

— Будет сделано, — рапортует она и сразу же раздает распоряжения нужным людям. Не забывая поглядывать на меня горящим взглядом.

Гуляя по периметру, натыкаюсь на Софию. Раскрываются в ужасе гибкие, фигурно очерченные губы.

— Перун, твои глаза! В них огонь!

— Потому что они горят бешенством, — не сдерживаю я рычание. — Почему вы не распустили слуг? Хотите, чтобы я вас поубивал вперед демонов?

— Подожди, Перун, — дрожащей рукой княжна упирается мне в грудь. — Не кричи — да, моя вина, не подумала, а отец, сам видел, тяжело переносит новую парадигму мира. Сейчас всех отпущу. Только не ругай, а то толку от меня будет немного.

Она сглатывает, переводит дыхание, обычно пластичное лицо плохо слушается княжну. Я заставляю себя успокоиться. Если доведу ее до тремора, правда, только на боковую останется отправить. Подбодрить что ли?

— Ладно. Рад, что, в отличие от своего отца, ты нормально восприняла свистопляску с демонами-ангелами, — касаюсь ее плеча, и она робко улыбается.

— Потому что также в ней есть один демоник.

Буфера Софии даже устрашающий дым не заставил сжаться. По-прежнему как торпеды на меня наводит.

Какое-то время топчусь среди клумб, силясь совладать со своим сатанинским нимбом. Наконец удается загнать под кожу бушующую тьму ауры. Теперь никого ненароком не доведу до инфаркта.

Потом мой путь лежит на крышу — глянуть, как расставили пулеметы. На втором ярусе меня окликает Белоснежка.

— Бес…Свароже! У тебя глаза…

— Лучатся счастьем и теплотой, я в курсе, — киваю. — Княжна, пойдем положу тебя спать.

— Спать? — теребит она подол домашнего платья. — Но все работают!

— А ты поспишь за нас всех, — за руку увожу княжну в ее комнату. — Была бессонная ночь и предстоит еще одна. Так что в кровать. Это приказ.

— Приказ? Но это ты мой слуга, — лепечет она дрожащими губами уже за порогом.

Не слушая, тяну вниз молнию на ее платье. Белоснежка выскальзывает из прохладной ткани, изгибаясь, показывая мне обнаженную себя сзади. Знает, что мне нравится ее спина. Платье лужицей растекается у ног.

Подхватываю девушку на руки и бережно кладу на скользкий шелк постели. Накрываю одеялом по самый подбородок. Просто моя прихоть. Просто хочу видеть ее свежее выспавшееся лицо. Улыбающееся лицо. Как на той фотографии.

Ложусь рядом, смотрю на ее покрасневшие щеки.

— Прости, что вмешала во все это, — шепчет Белоснежка. — Брат, турнир, теперь демоны…

— Незачем извиняться, — пожимаю ее ладошку сквозь одеяло. — Именно сейчас я счастлив.

— Потому что защищаешь меня? — полусонно спрашивает, позевывая.

Я ухмыляюсь ее самоуверенности. Мои пальцы перебирают раскиданные по подушкам серебряные волосы.

— Потому что защищаю весь мир, малышка.

Причмокнув губами, княжна засыпает, а мне пора дальше осматривать особняк.

У кого правда, тот и сильней. Я видел апокалиптические мертвые пустоши, что сулят нам демоны, значит, за мной правда, значит, я сильнейший. Так что, макаронники, идите утопитесь со своими распятиями.

Спустя три часа оборона готова. Смеркается неожиданно рано, словно предрекая скорое наступление солдат тьмы. Все люди на позициях. Ставку командования устроили в бункере под домом. Тут же и дочери князя. Маленькая золотоглазая Сина вертит головой на диване в углу под опекой няни.

Кроме малышки, вся княжеская семья облачилась в мильфиновые доспехи. Княжны надели изящные амуниции из пластин чернобулата. Дивные волосы убраны под шлемы-шишаки без щитков забрал. Александр же зарылся в толстослойную броню, став выше и крупнее раза в три. За спиной отблескивает лезвие секиры. Глумилев тоже высится в броне попроще.

Сербина щеголяет свернутыми крыльями за спиной. Деловую одежду она сменила на просторную белоснежную мантию и теперь походила на жрицу из фэнтези.

На стене десятки экранов показывают съемки со скрытых камер и парящих дронов. Всего в обороне участвуют девятьсот человек. Лучшие отборные отряды рода Бородовых и вассалов с громкими названиями аля «Пылающий глаз» и «Черная молния». Пятьсот бойцов охраняют усадьбу. Остальные патрулируют лесные окрестности. Они будут заслоном, покусают пехоту демонов, затем отступят и ударят им в тыл.

Мне бы не хотелось отсиживаться в бункере. Но сначала надо втянуть в бой главную боевую силу итальянцев — Высших демонов и Полковоя Тендо, затем уже идти раздавать на орехи.

— Артем, — отвлекает от мыслей князь. — А что с твоими…

— Коньюктивит, — обрезаю расспросы.

— Наступают, — подает голос диспетчер у экранов. — Красные быки в сорок шестом квадрате за усадьбой.

— Согнать навстречу первый и четвертый отряды, — велит Глумилев. — Шестой и седьмой отряды — обстреливать квадрат с флангов. Пятый — обогнуть с тылу и подгонять врага очередями.

Диспетчер передает приказы по рации, и вскоре мы наблюдаем, как небо перепоясывают разноцветные трассы. Громкие хлопки и взрывы вторят друг другу. Пулеметы, «карманная» артиллерия в виде переносных минометов, винтовки, техники Кметов и Рыкарей изрыгают море огня. Клубы разрывов обволакивают танотавров, но «быки» упорно, с ревом идут к цели. Зато стаи Гончих, следующих за ними, изрядно проредило. Горы лохматых тел высятся посреди перепаханного взрывами леса.

— Граф, велите передним отрядам отступать, — негромко говорю. — Пусть присоединяются к фланговому обстрелу. Тавров достаточно раззадорили.

Белоснежка с удивлением смотрит на меня. Ишь школьник раскомандовался, сейчас же тебя пошлют! Здесь не бойня-мясорубка на улицах, а настоящая стратегия войны — ей в военных институтах учат. Еще больше ее глаза округляются, когда Глумилев, согласно кивая, повторяет приказ.

— Сестра, почему? — слышу я краем уха тихий шепот. — Почему Бес командует?

— Так тебе сразу и рассказала, — довольно лыбится София. — Я между прочим, чтобы узнать его секрет, такого натерпелась! Один его палец у меня во рту чего только стоил!

Невольно я вникаю в их перешептывания. О чем она вообще? Неужто о Рыбном крюке в лимузине?

— Что?! Палец?! — краснеет Белоснежка. — Так ты посмела вытворять с моим парнем то же самое, что и с бананом?

София скромно опускает длинные ресницы.

— Скажу так — это было намного волнительнее, чем с бананом.

— Ах ты разлучница!

В ответ — высунутый кончик язычка старшей сестры и озорное подмигивание.

— Атака с воздуха, — вдруг докладывает диспетчер.

Мы все дружно переводим взгляды на видеосъемку камер с крыши. Пулеметы на крыше гремят не переставая. Тучи визжащих гарпиусов пикируют прямо в окна особняка. С когтистых рук свешиваются гирлянды гранат на подвесках. Демоны-смертники взрываются. Камеры внутри дома одна за другой гаснут. Последнее, что мы успеваем увидеть — обугленные тряпки ковров, взрыхленный каменный пол и обвалившиеся перегородки комнат. Местами вспыхивает пламя, но до пожара не разгорается.

— Хорошо, что облили дом «незагорайкой», — кивает Глумилев.

Жаль Кметов-воздушников и Воинов-стрелков на крыше — в первые же секунды «демонская авиация» их изрядно проредила. Прибежавшее подкрепление отомстило всласть, зажав до упора гашетки пулеметов. Гарпиусов раскидало свинцовыми очередями, но многие твари скрылись, залетев в разбитые окна.

Остатки тавров уже пробились на территорию виллы. Под обстрелом огнеметов и минометов несколько «быков» валятся дымящимися тушами. Других сносят гранитными плитами Рыкари-каменщики, чтобы поваленных врагов изжарили залпы кислотников. Напирают следом рычащие Гончие, которые подрываются на минах, наступают в капканы, с истошным визгом падают на сожженную землю. Творится настоящая мясорубка. Когда-то зеленые лужайки перепаханы струями огня и взрывами.

— Пора, князь, — роняю я.

За заслоном стаи Гончих теперь видно и скрытую ударную силу Тендо. Десятки Рыкарей, еще больше Кметов. Один Полковой в закрытом белом доспехе с красным крестом на груди. И два Высших — танотавр и Гончая. Через несколько минут вся эта монашеско-демонская братия войдет в дом.

Не дожидаясь ответа, бегу к лестнице. Следом лязгает доспехами и София.

На первом ярусе, перелезая обломки перегородок, натыкаюсь на стаю Гончих. Оскаленные морды рычат, мохнатые уши озлобленно прижаты к голове.

Не сбавляя шаг, призываю Цепь Дастана. Вращаю ее вокруг себя, размазывая в «восьмерку». Хрясь — ближайшей Гончей разбивает голову. Огромное тело падает неподвижным чучелом, а цепь продолжает движение по инерции, не замедляясь. Хрясь, хрясь, хрясь… Десяток собачьих трупов усеивают взорванный гарпиусами пол. Под моими ботинками хрустят осколки раздробленных песьих черепов.

— Перун, — окликает София, за ней громыхает князь в тяжелых латах. Далее Глумилев и Сербина. Белоснежку оставили с Синой под охраной в бункере. Мала еще биться насмерть.

Почесывая шею, я оборачиваюсь, и все дружно вздрагивают. Даже князь в своем мехе.

— Ну что не так? — рычу.

— Твоя шея теперь темно-синяя, — выдыхает София.

— Лицо почернело, — Глумилев.

— Огонь в глазах полыхает ярче, — Сербина.

— Плевать, — отмахиваюсь. — Сербина, сейчас же вылетай наружу. Введи людей Тендо на улице в ярость. Так нашим будет легче их разбить.

— Хорошо, — пернатая оглядывается в поисках ближайшего окна. Разить насмерть ей карма запрещает, ну хоть заразит фрагов бешенством.

— Где сейчас Высшие и Полковой в белом? — смотрю на Глумилева.

Граф связывается по рации с диспетчером.

— В обеденной, — передает безопасник.

Пернатая уже сиганула в окно. Белоснежные крылья расправились, и ангел воспарила в черноту неба, шелестя мантией.

— За мной, — я веду остальных вглубь дома.

Заворачиваем за угол — прямиком в захваченный гарпиусами коридор. Тонкокостные демоны с крыльями и острыми когтями яростно визжат. Мы не замедляя темп, проходим сквозь их толпу. Глумилев рубит охваченным пламенем мечом, София и князь расшвыривают гравиволнами, ну а я цепочкой черепа раскалываю.

С каждым новым звоном звеньев чувствую горячие всполохи в груди. Чем чаще пользуюсь фракталом на эмуляторе — тем быстрее обращаюсь непонятно во что.

— Перун, ты же вернешь себе прежний облик? — сдвинув брови, осматривает меня София.

Хотел бы сам знать.

— С таким детей уже не тянет заводить? — усмехаюсь.

— Это не смешно, — да она сама серьезность.

— Легко верну, княжна.

София качает головой.

— Хочешь ещё о чём-нибудь мне соврать до того, как ввяжемся в смертельную битву.

— Ты такая обворожительная, когда злишься.

Ее щеки обиженно надуваются.

— Ты — дьявол, Перун.

До нас доносится стрельба, сопровождаемая раскатами грома внутри особняка. Развалины высокой арки остаются позади, и мы вбегаем прямиком в гущу битвы. Наши люди бьются с пробившимися внутрь Гончими и вражескими Кметами, из светлой облицовки то тут, то там торчат куски бетона. Мерцают зигзаги молний, пылают костры. Зеркальный потолок взорвали, осколки разметались по всему залу. Огромный бугай-танотавр принимает на броню огненные водопады, а ему бы хоть бы хны. Крепкий Высший. Еще одна — Гончая щерится, разрывая по пополам уже мертвого Воина.

Не думая я бросаюсь на мерзкую псину. Обмотанным цепью кулаком хреначу ей по вытянутой пасти, раздрабливая челюсть до состояния мешочка с гвоздями. Тут же разматываю звенья, и броском вперед обвязываю цепь вокруг мускулистой шеи Высшего. Одновременно успеваю паутинкой скрутить пару псов поменьше. Их добивает гравиволнами София. Князь же схватывается с гигантом-тавром. Оба огромные как скалистые горы ревут и мутузят друг друга — один секирой, другой копытами.

Сматываю цепь, и хуком разламываю ключицу притянутому за глотку Высшему-Гончей. Тварь хрипит, скребя когтями Бригантину:

— Я — Страж ада!

Не обращая внимания, раздалбливаю костяшками морду. Гончая поникает, напряженные мускулы расслабляются, и кольца цепи вокруг шеи, больше не встречая сопротивления, мигом разламывает ей позвонки. Страж ада, конечно. Дворняга бездомная — вот кто ты.

Странно, но онемения в теле не чувствую. Ах, вот оно что — эмулятор в отличие от астрального тела не принимает фракталы извне. Ну проживем и без песьего фрактала.

— Держись за мной, — говорю Софии. — Целее будешь.

Она кивает и плавно утекает мне за спину.

Выпускаю аура — душные щупальца дыма касаются ближайших Кметов Тендо. Лица бледнеют, взгляды мечутся в поисках укрытия. Люди князя тут же разят зазевавшихся.

Резкий взрыв сотрясает стены. Прикрывшись рукой от ударной волны, смотрю, как приближается Полковой. Скрипят сочленения ослепительных доспехов. Глухое забрало шлема скрывает лицо. В одной руке он сжимает меч — лезвие горит начищенной сталью и кровью. В другой держит за волосы отсеченную голову Глумилева.

Слышу за спиной вскрик Софии.

— Что ты за тварь? — рычит рыцарь, отбрасывая кровоточащий трофей. — Я никогда не видел подобных тебе демонов.

Взгляд мой падает на осколок зеркального потолка. Мое отражение ужасно. Антрацитовая кожа, в пожелтевших глазах пляшет черное пламя ненависти, волосы обратились в клубящийся дым. Ощущаю, что и клыки удлинились и заострились. Демон ли?

— Нет, я ангел, — жутко ухмыляюсь. — Ангел возмездия.

Резко выбрасывая цепь вперед, со звоном выбивая искры из шлема рыцаря. Полковой пошатывается, и за эту пару секунд я оказываюсь рядом. Захлестываю цепью клинок меча, рывком выдергиваю из окованных чернобулатом пальцев. Оружие со звоном катится по разбитым плитам пола.

Сразу же обрушиваю на рыцаря град ударов. Кмета уже давно бы вынес, Рыкаря бы изрядно помял. Но Полковой — это совсем другая песня. Отбив последний хук, он с размаху впечатывает мне кулак в грудь. Использует технику.

Взрыв!

Бригантина рассыпается на сотни энергетических осколков, отдача отбрасывает меня на перекореженный пол. Еще не придя в себя, оглушенный, чувствую, как железный сапог наступает мне на плечо, ломая кости.

— Раз ты выбросил святой меч, — слышу. — Тебя покарает святой сапог.

* * *

София смотрела, как повергли Перуна. Двухметровый, закованный в железо Полковой давит его сапогом, а черное лицо Артема спокойное, даже равнодушное. Будто заполненные темным пламенем глаза ищут варианты, просчитывают возможности.

Ошеломление и боль разрывают сердце княжны. Этого человека нельзя сломить! Уж она-то знает! Вместе с Артемом София стояла над разорванными телами его родных. Вместе с ним низвергала непобедимых чудовищ. Вместе с ним спускалась в источающие смрад и смерть логова адских тварей. Созерцать избитым полубога — это выше ее разумения. Еще одно разочарование. Еще одна ноющая рана. Нет, этого никогда не случится! Никогда!

«Я София Бородова и я единственная из всех женщин познала душу демоника Перуна! Я единственная видела, что у него на сердце!»

Ударом гравиволны княжна скидывает рыцаря с Беса. Отступив на несколько шагов, Полковой оборачивается, но София не встает в стойку, не защищается. Гравитационными волнами княжна подхватывает своего возлюбленного и изо всех сил отбрасывает его как можно дальше. Прямо в развороченное налетом гарпиусов окно. Прочь из зала, прочь из разрушенного дома, прочь из бойни…

«Единственная, кто его когда-нибудь спасал…»

* * *

Лечу спиной в окна и весь в непонятках смотрю на растрепанную княжну. София обреченно застыла в тени надвигающегося Полковая. Совсем рехнулась? Что за тупое геройство? Что за самопожертвование? Кто ее просил?!

За моей спиной вмиг расправляются кожистые крылья летучей обезьяны. Несколькими напористыми взмахами перебарываю сопротивление гравитационной техники. Еще взмах и я опускаюсь между Софией и крестоносцем.

— Еще одна такая выходка, завуч, — рычу, не оборачиваясь. — И я тебя выпорю на глазах всего лицея.

— П-прости, — ее голосок ломается, но также в нем слышны странные радостные ноты.

Все мое внимание захватывает враг. Сильный враг, надо признать. Долбаный рыцарь Камелота, только без плюмажа на башке.

В жизни любого, даже сильнейшего воина наступает момент уязвимости. Момент, когда он видит свою слабость и решает: либо сдаться, либо стать еще сильнее. Я же никогда не сдаюсь. Настоящая борьба свершается в твоей груди. Я уже отдан силе, я уже давным-давно поборол свои слабости. Я по-настоящему свободен.

Приди же, моя Громовая сила!

«Уроногасилка» послушно оплетает сотни многогранников. Запускается автоматический алгоритм подбора комбинации. Кодировка найдена — пошел набор шифра. Всё, выполнено.

Первые синие разряды выстреливают из моих пальцев. Преддверие грозы, начало бури.

С треском каскад молний рассыпается по залу. В нос бьет запах озона.

Полковой застывает, шлем опущен, взгляд прикован к моим рукам. К растущим на кулаках синим коготкам.

— Не может быть, — выдыхает он. — Это же фрактал Генерала Швара! Но как?! Ведь Генерал жив!

Эмулятор скрипит, с трудом перенося нагрузку столь мощного кода. Мои руки и тело оплетает золотая вязь татуировок. Желтое не черном. Признак перегрузки обрабатывающих элементов.

Треща, из моих костяшек вырастают полуметровые синие когти. Миниатюрные разрушительные поля, что с легкостью прорежут любую броню, любой панцирь. И это далеко не единственная особенность Когтей.

Направляю руку в сторону двух Гончих. Росчерки молний разрезают душный воздух, и два сожженных трупа скатываются с гребня воронки, образованной взрыв-техниками. К запаху озона присоединяется вонь сожженной шерсти.

Глядя на трупы, крестоносец вздрагивает. София за моей спиной дышит жарко и прерывисто. Да, детка, я тоже рад, что малышки вернулись к папочке.

С оскалом оборачиваюсь к крестоносцу. Пульсируя, Громовые когти на руках то утолщаются, то сужаются.

— Ну, где там твой святой сапог? Сейчас его разберем на святые стельки.

_______

Добрый!

Рубрика «Легендариум демоника Перуна»

Демоник Перун любит отжигать с демонами. С почерневшими, рассыпающимися от жара демонами.

Хохмы читателей:

Спросили как-то Перуна:

— Перун, а правда, что Рай и Ад существуют?

— Уже не существуют.

Автор: Илья Серов

Спасибо за награды: Wolfen00, Сергей Кузьмин, Хач Арменович, Андрей Мельников, Rorrk, Жеригиевна, Александр Баев, denis, AntonB21, Havoc, Сергей, Владислав Кузьмин, N.A., Weskermax, bergall, Ахмед Азизов

Ну как, как? Как? КАК. ПРОДА. ТО.

Демоник Перун-Бес

Читатель Татарников Эдуард Станиславович арт Беса прислал заценить:

Глава 20 — В чем сила, граф?

В окружении водоворота смерти я делаю шаг к стальной громаде рыцаря.

Забавная картина. Худой подросток против бронированного колосса. На моем лице раскрывается хищный оскал. Повеселимся же.

Пульсации Когтей вторит громкое биение моего яростного сердца. Угловатая вязь золотых татуировок обжигает черную кожу.

Ощущая преддверие скорой грозы, Полковой глухо кричит:

— Думаешь, меня страшит смерть, демон? Я пришел сюда умереть за Господа!

— Наши интересы совпадают, — с режущим слух свистом рассекаю Когтями воздух.

Разряд молнии ударяет рыцаря в грудь. Пошатнувшись, он контратакует.

Уклоняться нельзя — за мной София. Поэтому стеной Бригантины закрываюсь от техники… Взрыв. Гейзер дыма и огня. От ударной волны энергетический щит с хлопком трескается и осыпается крошевом праны. Окружающие стены трещат от жара.

— Перун! — слышу крик княжны.

— Прикрой.

Враг мешкает. Бросаюсь на рыцаря сквозь еще не растаявшие остатки плетений Бригантины. Прыжок и приземление на наплечники двухметровой громаде. С грохотом Полковой валится. Новая Бригантина накрывает меня куполом, не позволяя железным рукам сдернуть мое тело.

С размаху рублю рыцаря по забралу. Когти прорезают чернобулат, словно масло. Чувствую, как энергетические лезвия уперлись в ментальный доспех, чуть продавили его. Успел врубить-таки. Придется повозиться.

Разрубаю на части нагрудную толстослойную броню. Скрежещет разрезаемый металл, брызжут снопы горячих искр, как при сварке. Удается сорвать кирасу, когда Полковой выстреливает из пор кожи взрывной техникой. Прежде чем ударный водоворот сминает меня в кашу, резво отпрыгиваю в сторону.

Со стоном рыцарь встает на четвереньки. Вот же дуралей — так подставиться! Паутинкой обматываю ему локоть ирывком притягиваю к себе. Наношу удары Когтями сверху вниз. Несколько молниеносных взмахов. Разлетается разрубленная броня, выступает кровь на ранах. Белый шлем раскалывается вместе с ментальной защитой. Доспех спасает маркиза Тендо — теперь я его узнаю. Остатки забрала падают на пол, и открывается рассеченное лицо. Кровоточащий лик мертвеца, но глаза еще пылают жизнью.

— Давай, демон, добей, — сплевывает он кровь, упав навзничь. — Свою миссию я выполнил.

— И какую же? — приближаю Громовые когти к его целой щеке.

Маркиз пытается одернуть голову от жужжащих вокруг лезвий разрядов, но раны не дают ему даже сдвинуться.

— Я почтил Бога, поведя в его честь святое воинство, — произносит надсадно.

— И вот это ваше «святое воинство»? — киваю на подкрадывающуюся пару Гончих. Твари еще далеко, но явно нацелились на меня. С оскаленных волчьих пастей капает кровь.

Взглянув на рычащих "псов", Джуниор Тендо хрипит:

— Святость меча зависит не от качества стали, а от рук, что его держат, демон.

— Но у вас ведь нет рук, маркиз.

— Что?! — Тендо опускает взгляд.

Вид кровоточащих обрубков вводит его в ступор. Запястья я ему отсек вместе с лицом, а бравый паладин и не заметил. Видно, витал в размышлениях о Царстве Небесном.

Беру маркиза за шкирку и вздергиваю его в воздух. Звякают остатки брони.

— Полюбуйся поближе на своих святых воинов.

Бросаю Тендо через развороченные плиты к Гончим, и псы сразу же бросаются на запах крови. Душный воздух прорезает ор разрываемого на части маркиза. Конца пира не жду. Почти сразу сжигаю во всполохах молний и тварей, и недоеденного макаронника.

Стрельба вокруг не прекратилась. Слышатся короткие очереди, грохочут взрывы, брызгают фонтаны раздробленного кирпича. Совсем рядом расцветает гигантский огненный цветок, тут же его тушат кольца урагана.

Главгад пройден, дальше — его миньоны. Росчерками Когтей разрубаю пополам вражеского Рыкаря, затем еще одного… Поправка — еще двух. Ментальный доспех режется как пластилин. Шальные пули и мерцающие техники со свистом огибают меня. Скольжу вглубь мясорубки битвы и, под прикрытием гравиволн Софии, вонзаю Когти в морду попавшемуся под руку тавру. Носовой щиток с треском ломается, и я, перепрыгнув через упавшую бычью тушу, захлестываю Цепью голову Гончей. Рывок — петли из звеньев с хрустом раздавливают песью черепушку.

Мои руки густо покрываются узорами татуировок. Светящегося золота чуть ли не больше чем черной кожи. Астральный эмулятор на пределе, и я его жалею, не пускаю в ход Когти в полную мощь. Использую только как резаки по металлу.

— Перун! — окликает София, расшвыривая гравивихрем толпу Гончих. — Отец! Мой отец! Спаси его!

Княжна смаргивает слезы. Я оборачиваюсь, следуя ее взгляду, туда, где провалился пол. Огромные камни рассыпались вокруг места поединка Воеводы и командира «быков».

Выпрямившись, Высший тавр застыл красным танком над поверженным князем. Копыто демона опускается и выбивает искры из княжеского шлема. Прежде чем тварь снова бьет отца моей девушки, я налетаю на бычару.

Ослепительная вспышка, и клубок молний врезается в красные пластины на широкой груди. Бронированную тушу сбрасывает со стонущего Александра.

Громовые Когти мигают, довольные. Кожа под татуировками горит, словно облитая горячим воском.

С такой громадиной не выйдет сдерживаться. Сам Воевода ему проиграл. Лишь бы эмулятор не перегрелся.

Налитые кровью глаза «быка» смотрят на Когти.

— Швар? Генерал Швар?

Выпускаю душный дым ауры. Окутанный черным маревом, тавр испуганно мычит. Судорожно бьет копытом по полу.

— Хуже, — мой рык перекрывает треск камня. — Я из твоего Швара шкварное сало топил.

Когти вспыхивают. Мимолетное видение шквала изгибающихся молний. Вокруг Высшего вырастает трехметровая клетка с прутьями из синих электрических разрядов. Пока тварь не использовала фрактал, я велю клетке сжаться. Молнии оплетают красного гиганта, багровый панцирь исчезает под их плетением. Тавр заваливается на пол и бьется всем телом о камень, пытаясь их сбросить словно змей. Но ток не чувствует боли, он просто сжигает.

Наконец, демон сгорает под пластинами. Остается лишь дымящийся остов из обугленного панциря. Оглядываю бездыханного Александра — из-за доспехов не разобрать, жив ли князь вообще. Снимать же их посреди сечи опасно.

— Унесите князя. В бункер, — велю двум автоматчикам Воинам.

Посмотрев в мои горящие глаза, они не смеют ослушаться. Перебрасывают ремни «калашей» за спины и, подняв светлейшего, скрываются в развороченных коридорах.

Пучина битвы сорвала с меня почти всю одежду. Сейчас на теле золота пополам с чернилами. Руки словно вылили из расплавленных слитков и облили нефтью, торс лишь наполовину черный. Эмулятор почти кипит. Сдерживаться, надо сдерживаться.

Даже сквозь бушующий грохот я слышу вскрик Софии. Тихий, обреченный. Мою душу словно режут ножом, сердце начинает метаться в грудной клетке. Взмахами Когтей разрубаю мешающихся Гончих, огибаю кучу тел и нахожу ее, распластанную на полу без шлема. Рядом возле поверженного княжной чернобородого Рыкаря рассыпаны осколки гранаты.

Поднимаю девушку на руки — осторожно, чтобы не зацепить Когтями. Прекрасное лицо княжны обезображено. Вместо правого глаза запекшаяся кровавая корка. Серебряные пряди волос запачканы кровью.

— Сказал же — держись сзади, — рычу я не в силах совладать с ураганом в груди.

— Тебя хотели ударить в спину, — выдыхает она и слабо кивает на мертвого врага. — Он хотел.

Мой взгляд приковывается к красной ране. Ее лицо можно восстановить, лишь бы пережила день. Уж это я могу обеспечить. Уж защитить своих женщин я могу.

Накрываю княжну слоем «уроногасилки» — изоляцией от электродуги. С Софией на руках двигаюсь в центр зала, в самый эпицентр бурлящих техник. Туда, где мечутся торнадо и вырастают каменные колья. Туда, где оттеснили последний десяток наших Кметов и Рыкарей. Там же вижу и Чернышку, растрепанную и свирепую.

Снаружи тоже доносится грохот сражений, но улица подождет.

Я больше не сдерживаю дым ауры. Псих-шторм окутывает черным клубами весь разрушенный зал. Битва людского мира с адом останавливается. Тавры замирают, мыча. Гончие с истошным воем выцарапывают себе глаза. Люди бледны и напуганы.

Вся дрожа, София сжимает мою черно-золотую шею. Ее зубы звонко стучат.

— Закрой глаза, — тихо говорю, и княжна слушается.

Из Громовых когтей брызжет град ослепительных молний. Гремит гром. Синие нити раскаливаются добела. Изгибаясь зигзагами, они оплетают остатки тварей по рукам и ногам, сжигая их до состояния угля. Взрываются песьи морды, дымятся бычьи панцири. Вражеские Рыкари падают на колени под ворохом синих ветвей. Доспехи далеко не у всех дают трещину, но наши люди наконец сбрасывают оцепенение. Чернышка первой отходит, умница, и разит ледяным копьем ближайшего макаронника. Затем подтягиваются и остальные. На врагов снова сыплются огненные шары, гранитные плиты и айсболы, добивая гадов.

Сверхъестественная красота молний бушует над руинами. Зигзаги шипящих разрядов окружают меня как вторая аура. А сам я свечусь золотом татуировок, словно полуденное солнце. Только лицо полностью черное как жизнь демоника — вижу в огромном осколке потолка. Волосы превратились в полыхающий зарницами дым. Глаза золотые.

Последний враг умирает, и вдруг на колени падают наши люди.

— Перун с нами! За нас бьется сам Громовержец! Под стягом богов сражаемся!

Меня обуревает бешенство. Это отдается в ауре, и через нее в сердцах княжеских людей. Все вздрагивают.

— С ума сошли?! — кричу я. — Русские преклоняют колени только перед женщиной и Родиной! Быстро встали, вашу мать! Слышите взрывы на улице? Там еще враги! Вперед рубиться!

Дважды повторять не потребовалось. Карабкаясь через руины внешней стены, все бросились наружу. Выхватываю из толпы двух Кметов послабее.

— Доставьте раненую княжну в убежище под домом.

— Есть!

— Перун, постой, — шепчет София.

Ослабевшими руками она притягивает к себе мое свирепое лицо демона и целует в черные губы. Страстно, с языком.

— Я бы и от такого тебя с радостью родила бы сына, — выдыхает княжна и облизывается. — Много сыновей.

— Уносите уже эту нимфоманку, — отмахиваюсь я.

Только когда София скрывается за грудой камней, замечаю, что сам почему-то улыбаюсь как дебил.

* * *

В банкетный зал через разрушенную стену упал подбитый гарпиусом дрон. Робот застрял высоко среди обломков. В его поле зрение втиснулась почти вся битва в особняке. Благодаря этому Белоснежка видела смерти десятков слуг. Видела, как повергли ее отца. Видела, как ранили ее сестру. Только Артёма она не видела. Лишь шквал беспощадных красивых молний. Лишь смерть ужасного тавра, победившего ее отца. Лишь преклонивших колени вассалов ее рода. Лишь чудо молниеносной победы над адскими тварями и людьми маркиза.

Но среди воинов Бородовых нет столь сильного владельца стиля Перуна. Тогда кто же?

Ответ Белоснежке дает ее собственное сердце.

«Это он, это Бес. Я чувствую»

— Сестренка, что такое ветвится синее и полыхающее? — спрашивает Сина, взяв Белоснежку за руку.

— Это мой парень, — в голосе княжны звенит гордость.

— А почему он убивает этих бычков и песиков?

— Потому что они его разозлили.

Света сжимает кулаки и отворачивается от экранов. Княжна идет мимо кушетки с отцом без сознания.

Каким бы сильным не был ее защитник, Света не может отсиживаться под землей. Их род никогда не прятался за спинами слуг. Бородовы всегда сами защищают свой дом.

* * *

— Старший адъютант Мальдини, — докладывает раненый итальянец, баюкая покалеченную руку. — Головные отряды разбиты, противник вышел из здания и присоединился к частям на улице. Судя по всему, милорд Тендо мертв.

Фабио Мальдини возносит черные глаза к сияющей луне. На длинных ресницах адъютанта сверкают слезы. Сердце щемит от горечи и ярости. Любимый господин покинул его. За что?!

— Милорд отправился на небеса. Скоро и мы там будем. Сгруппировать атакующий фронт! — командует Фабио, взяв себя в руки. — Гарпиусам прикрывать сверху, Рыкари-Вулканы встать в авангард, следом автоматчики и дальнобьющие Кметы, пулеметчики туда же…

Разрозненные отряды итальянцев собираются на остатках вытоптанного таврами сада. В резерве практически не осталось тварей, только крылатый взвод гарпиусов. Отродья другого мира свое отсражались. Теперь черед детей Божьих.

Напротив, у разрушенной виллы, строятся язычники. Ненавистные сварожичи, язва на Господней земле. Среди них шагает, сверкая яркими золотыми полосами на шкуре, демон с синими когтями. Раздается тихий раскат грома, предвестник грозы. Запах озона бьет в ноздри.

— Сир Фабио, — зовет второй адъютант, не отрывая взгляда от вражеского строя. — Посмотрите на язычников…Над ними парит ангел!

Ропот поднимается среди солдат маркиза. По небу к сварожичам спускается златовласая женщина. Белоснежные крылья мерно машут в воздухе.

— Почему Божья посланница сошла к язычникам?

Фабио скрипит зубами.

— Никакой это не посланник Бога! Сатана принял ангельский облик! Дьявол хочет вселить смуту в ваши сердца. Не поддавайтесь!

Брожение в душах его людей прекращается. Слова Фабио искренни и сильны, в них гремит вера. Милорд Тендо не мог погибнуть за ложь, за пустышку. Значит, язычники прибегли к подлым иллюзиям. Очевидно же. Пускай Сатана машет своими гусиными перьями. За спиной Фабио расправила крылья сама правда.

* * *

Мы с Чернышкой подходим к командующим со спины.

— У итальянцев еще полно сил, — заявляет седой граф Бежен, зам покойного Глумилева.

— У них ничего нет, — обрезаю я, даже не глядя на вражий строй в полукилометре. — Вся сила в правде, а правда за мной.

— Чего?! — Бежен оборачивается и вылупляет глаза на мой демонский облик, не сразу узнавая. — Бесонов? Это ты?

— Именно, граф, — ухмыляюсь.

Ауру я попридержал, но блеск акульих зубов впечатляет людей вокруг разве что чуть-чуть меньше. Чернышка держится у моего горящего золотым узором плеча, ожидая приказов. Ее люди тут же раболепно жмурятся. Сияние перегруженного эмулятора и самого порядком выбешивает. Но, как говорится, работает и ладно.

— Я принимаю на себя командование усадьбой, граф.

— Но как…как же князь?

— Вырублен.

— Княжна София…

— Тяжело ранена.

— Граф Глумилев…

— Мертв.

Бежен хлопает глазами.

— Но тогда как первый зам начальника Службы безопасности я должен взять командование.

— Скажите, — вздыхаю, — вас вырубить, ранить или умертвить?

Чернышка смеется. Поняла шутку, ну или она просто пистец кровожадная.

— Граф, — говорит безопасница, — Бесонов разнес всех налетчиков в доме. Всех, понимаете?

Бежен лишь усы жует. Ну да, влез тут какой-то золотой пацан с черной рожей демона. Мало того, что подмял под себя толпу безопасников усадьбы, еще и приказы раздает. Отчасти понимаю графа. Ладно, не буду давить.

— Просто внесите коррективы в порядок строя — большего мне не надо.

— Вы негласный зам Глумилева, — бурчит седой граф. — Я не могу не принимать в расчет вашего мнения.

На том и порешили.

— Артём! — раздается из сияющих сверху звезд.

Сербина складывает крылья, приземлившись. Глаза блондинки в ужасе округляются.

— О небо! Что это за фрактал?

Пожимаю плечами.

— Новый. Назовем его «пороховая бочка».

— Похоже, ты ее поджог, — смотрит она на мои дымящиеся волосы.

Шутку оцениваю. Моя ухмылка заставляет пернатую отшатнутся и чуть не налететь крыльями на Чернышку.

— Смотри, куда прешь, блондинка, — шипит безопасница как потревоженная кобра.

А Сербина глаз не может от меня оторвать. Не обращая внимания, начинаю расстановку людей. Пернатую держу при себе — пока не порвем гарпиусов, толку в небе от нее немного. Формируем авангард из таких Рыкарей-броневиков, как, например, каменщики стиля Алатырь. Далее фланги автоматчиков, арьергард потрепанных Воинов, снайперы, минометчики…

Итальянцы уже, похоже, выстроились, скоро двинутся.

— Плохой день, — вздыхает Чернышка, сжимая пистолет.

— Плохой мир, — вторит Сербина.

— Крутой пир, — оскаливаюсь я. Видно, во мне что-то демонское заговорило.

Сзади раздается испуганный возглас.

— Сыра Земля!

Мне на шею кидается Белоснежка.

— Что с тобой случилось?! — плачет она. — Откуда всё это черное и желтое?!

Чувствую прикосновение холодных пальцев на горячем орнаменте татуировки. И обжигающую соль слез на коже.

Разрываю объятия.

— Какого ты здесь делаешь?! Возвращайся сейчас же в бункер!

— Я буду драться, — заявляет это хныкающее чудо. — За отца, за сестру, за род, вот.

Даже не буду спорить — времени нет на разные "Санта-Барбары".

— Ваше Благородие, — обращаюсь к Чернышке. — Поручи кому-нибудь увести ее в тыл. В арьергарде будешь смирно сидеть, поняла? — уже к заплаканной княжне. — И только вздумай помереть! Даже смерть не помешает мне найти тебя и надавать по твоей бледной заднице.

Белоснежка согласно кивает и на «смирно сидеть», и на «надавать», и «по заднице». Только щечки розовеют. Похоже, с угрозой я промахнулся на сто восемьдесят градусов.

Так, княжну увели. Одной проблемой меньше.

— Почему ты так груб с девочкой? — задумчиво роняет Сербина, поглаживая мантию на груди.

Сквозь белую ткань четко очерчиваются здоровенные выпуклые овалы.

— Тебя вот сейчас только это волнует? — интересуюсь с раздражением.

— Да нет, — опускает пернатая ресницы и вздыхает грустно. — Просто думала, что ты такой только со мной.

Пораскинув мозгами, Сербину тоже отправил грустить в тыл. Подождет, пока подстрелят гарпиусов, потом свой «грех гнева» врубит. Заодно и тряской сисек отвлекать не будет.

Всё, итальянцы набирают скорость. Скоро врежутся. Начался обстрел. Минометы, винтовки, пулеметы режут людей с обеих сторон, клубы дыма обволакивают штурмующих. Вспыхивают фонтаны из красного пламени, вырастают посреди поля ледяные скульптуры — замороженные техниками люди.

В едином порыве наш авангард бросается навстречу. Следом и фланги втягиваются в гущу сражения. Сверху гарпиусы, визжа, бросают гранаты, с тротилом и дымовые. Но недолго — снайперы в тылу лихо сбивают тварей из тяжелых винтовок. Парочку я сшибаю молниями.

Смаргиваю едкий дым и разрубаю Когтями подставившегося Кмета. Второго вспарываю от пупа до подбородка. Град файерболов огибает меня, но вокруг наши люди, и им достается шального огня. Черт. Сразу же снимаю Отвод, и принимаю следующие атаки уже на Бригантину.

Хоть Сербина теперь и парит лебедем над врагами, это несильно помогает. Да, обозленные ее чарами они потеряли ровность атаки. Одни автоматчики в ярости пережимают спуск, и оружие приходит в негодность. Другие трясут стволами и мажут. Но так мы получили не просто тупого, а еще и бешеного врага. Берсерки настоящие. Пусть они и кидаются под обстрел, сгорая в огне, но и в рукопашке дерутся насмерть.

Я решаюсь тоже включиться на полную катушку. Астральный эмулятор почти сгорел, но и фиг с ним — больше сегодня он не пригодится. А до завтрашних драк надо дожить.

Гремит раскат грома. Поле битвы тонет в черной завесе ауры, и псих-волны пронзают сердце каждого сражающегося. Кроме моего.

Бешенство врагов сменяется ужасом. О, испуганные глаза макаронникам больше идут, чем яростные.

Я вскидываю Громовые когти к небесам, и росчерки молний разрывают их черноту. Звезды гаснут на фоне синего света.

Татуировки сразу же разрастаются, захватывая больше кожи. Мои руки становятся сплошь золотыми, темного больше ничего нет, разве что только потемки души демоника.

Молнии сплетаются в воздухе. Синие нити, потрескивая, разят врагов. Итальянцы падают один за другим, окутанные разрядами. Я шагаю среди них, стонущих, стараясь не пропустить никого. Павших добивают Чернышка и другие. Без жалости и сострадания. Враги есть враги.

Один Рыкарь с бешенством в глазах пытается сжечь меня огненным вихрем. В задумчивости я надеваю Огнеупор и, пройдя насквозь пламя, разрубаю итальянца.

— Сербина! — кричу вверх. — Прекращай всех в ярость вводить! Ты мне всю малину портишь!

— Разве не помогает? — слышу расстроенный выкрик с небес.

— Всему время и место, — рычу. Вот же блондинка!

— Я запомню, — удаляющийся голос. — Ты сам сказал — всему! Значит, нам с тобой тоже.

Странная пернатая. Моя клыкастая морда-лица недостаточно пугает ее что ли? Так сильно хочет взять меня под контроль, что готова лечь в постель с демоном? А вдруг покусаю?

Продолжаю свой смертоносный променад. Небо плачет надрывным громовым плачем, молнии льются потоком, аура бушует. Итальянцев разят разряды, дальше люди князя их морозят, жарят, долбят булыжниками.

— Аррр…Язычник, — с ненавистью шипит один из макаронников, сваленный молниями. — Гореть тебе в аду после смерти, демон!

Смотрю на него — глаза черные, ресницы длинные как у девчонки.

— Я уже умирал, католик, — спокойно говорю. — Я уже был на той стороне. Есть только один ад — тот, который вы с Тендо и Сальдоре выпустили на Землю.

— Нет! — рычит он под обжигающими электрозарядами. — Ты врешь, Сатана! Мой милорд прав! Сейчас он смотрит на меня с небес, гордится моим стойким дух…аарр!

Чернышка пронзает ледяными пиками ослабленный доспех итальянца, а я ступаю дальше. Еще много врагов ждут моих молний.

* * *

Света так ни с кем и не сразилась.

Едва люди Тендо напали, Бес разбил передовые отряды. Загремел гром. Молнии прорезали поле битвы, с грохотом ударили о доспехи итальянцев. Поднялась страшная буря, воздух так наэлектризовался, что у Белоснежки кончики волос поднялись. Бешеные синие росчерки наполнили весь мир. В эпицентре шторма отбрасывала золотые отблески фигура Беса. Волны ужаса исходили из огненных глаз, некоторые враги не выдерживали одного их взгляда и падали, но Света ощущала в груди что-то еще. Странно горячее. Сердце ее трепетало. Сейчас у нее бы даже язык не повернулся назвать Беса простолюдином или слугой. Только кем-то большим. Может, даже своим суженым…

«Я не отдам его сестре, — сформировала княжна мысль. — Пусть банан себе дальше пихает, но Бес мой, мой! — ее щеки опаляет жаром. — Соня никогда больше не коснется его ртом! Никакого места не коснется!

И когда почти всех итальянцев разбили, Беса неожиданно окутало желтым сиянием. Буря резко утихла, последние разряды отплясали на телах убитых врагов. Золотой свет вокруг парня Белоснежки затмил даже звезды, даже луну.

* * *

Спустя десять минут зачистки моя кожа вспыхивает. Нестерпимый жар охватывает с головы до пят. Мозги кипят в черепе. Перегруженный астральный эмулятор сгорает, отдача от его разрушения очень болезненна. Другой бы на моем месте умер бы от кровоизлияния мозга, но Гиба выручает. Хорошо хоть итальяшек успел разбить, пару-тройку оставшихся Кметов уж Чернышка с остальными сдюжит.

Проходит ощущение огня, разлитого по венам. Смотрю на свои руки — снова человеческие, Когтей нет. Щупаю зубы — акульи клыки исчезли. Заглядываю в астрал — из фракталов только:

«Глаза Жамбы»;

Регенерация Гибы;

Сила и обоняние Шарика;

Кошачья сила, ловкость и "ночное зрение" Мурки;

"Вакуумные толчки" Мирба;

Фракталы Глеба-Шприца, в частности Отвод Гурмиса и Контракт Морзаса;

Фрактал Летучей обезьяны;

«уроногасилка».

Мда, апгрейд Когтей и Цепи снесло обновлением операционки. Но теперь я всегда могу собрать Астральный эмулятор и вернуть прежнюю силу. А астральное тело медленно, но лечится. Так что жить можно, братцы.

Зачистку завершили. Из остатков итальянцев кого-то добили, кого-то пленили. Сейчас люди князя разгребают руины особняка. Я же ухожу за стену, ищу место потише и разваливаюсь на лесной полянке. Полная луна любуется моим растянутым в траве телом, и я отвечаю ей взаимностью.

— Бездельничаешь, Бес? — выступает из-под сени сосен Чернышка. Глаза ее озорно горят.

— Отдыхаю, — улыбаюсь. — Присоединитесь, Ваше благородие?

Она усаживается рядом, совсем близко со мной. Но этого ей мало — безопасница чуть раздвигает ноги, и наши бедра соприкасаются.

— Чернышка, — говорит она тихо. — Можешь все-таки называть меня так.

Похоже, кошке захотелось, чтоб ее приручили. Беру руку девушки — наши пальцы сплетаются. Второй рукой притягиваю безопасницу к себе. Она падает мне на грудь. От ее волос пахнет порохом, дымом и кровью. Пахнет смертью.

— Ваше благородие, мы не так близко знакомы, чтобы я смог себе позволить столь фамильярное обращение к вам, — приподнимаюсь на локте. — Но, может, вы готовы познакомиться ближе?

Ее хищное лицо расслабляется, глаза закрываются, губы совсем близко.

— Да, — голос срывается на хрипотцу.

Заваливаю девушку под себя, сминаю жесткие губы своими. Она вцепляется ногтями мне в плечи, приближает ближе, словно пытаясь разорвать и съесть.

Тяжелая работа позади. Пошла разрядка…

_______

Добрый!

Рубрика «Легендариум демоника Перуна»

— Может ли демоник с помощью фрактала околдовывать женщину всю жизнь? — как-то спросили у демоника Перуна.

Перун нахмурился.

— Демоник может, — допустил он, — но мужчина нет.

Хохмы читателей:

«— Перун, ради чего ты сражаешься? Что для тебя добро, а что зло?

— Да.

— Что да? Мне на что жить — то теперь?!Ты ж всех…

— Геральт, отвалите оба от меня! Нехрен порталы было открывать!»

Автор: Александр Сорокин

Спасибо за награды: Книгофил, Асланбек Камаров, Евгений Юрьевич Агафонов, DUSTFINGER, Магнификус13, Роман Байоглиев, Иван74, Толик Сапожников, Triangulum, Шура Черемыш, Vladimir Boznyakov, Дмитрий Травников, Артем Кайсин, Гайнутдинов А. Н., В.П., Buka_73, Svrone, Александр Панов, Ильнур Сюндюков, Weskermax, MVM, Дмитрий Травников

Как прода-то?

Перун разозлился

Чернышка

Глава 21 — Больше никаких демонов

Откидываюсь в кожаном кресле. Зал для совещаний пока пустой. Как-то непривычно сидеть на мягком. Задница, видно, уже деформировалась под школьную табуретку.

В окне зеленеют лужайки лицея. Любуюсь красивой ученицей, играющей на скрипке. Светлый деревянный корпус инструмента того же цвета, что и пшеничные волосы нимфы. Явно из музыкального клуба. Эх, когда же теперь сам смогу в саксофон подудеть?

Через приоткрытую дверь доносится цокот каблуков. Слышатся голоса Софии и кандидатки на должность тренера Военных игр:

— Скажу сразу, вы меня устраиваете, Аделина. Но вашу кандидатуру должен одобрить еще один человек.

— Наверняка, директор? — голос грудной, женственный.

— Ох, нет, видите ли, это прозвучит странно, но он — один из ваших возможных подопечных.

— Как это?

Тут женщины заходят. София с заплетенными в косу волосами и миловидная татарка. Смуглая кожа, черные кудри, большие темные глаза с длинными ресницами и томным взглядом. Но лицо Аделины Алмакаевой я уже видел в ее анкете, что сейчас лежит у меня под рукой. А вот пышная грудь третьего размера приятно порадовала. В спортивной майке отлично будет смотреться.

— Артем Бесонов, первокурсник лицея, — объявляет София. — Удачного собеседования, Адель.

Дверь за княжной закрывается. Татарка вертит головой по углам, словно ища видеокамеру.

— Это какой-то тест? — изгибает Аделина угольную бровь. — Княжна хочет посмотреть, как я общаюсь с учениками?

Я поднимаю на нее взгляд, и она сразу замолкает, сглотнув.

— Буду краток, — сплетаю пальцы над столом. — Вы знаете, почему лицею срочно нужен тренер по Военным играм?

— В усадьбе Хромовых случилась страшная резня, — задумывается Аделина. — Писали в газете…

— Я устроил ту резню, — без тени улыбки сообщаю. — Я лично убил прошлого тренера.

Женщина напрягается.

— Ты убил Савелия Хромова?

— Вместе с его братом и слугами, — киваю. — Это открытая информация. Перечитайте ту газету еще раз.

Стиснув зубы, Аделина спрашивает:

— Значит, ты тот самый Бес? Там говорилось, что ты выручал похищенного отпрыска барона или графа.

— А вот это ложь, — легкая усмешка. — Я убил Савелия в первую очередь, потому что он был дерьмовым тренером и человеком. Он похитил мою девушку с целью выпытать у меня семейные медитации.

Наступает пауза. Женщина неуверенно переступает с ноги на ноги. Не такого жуткого собеседования она ожидала.

Блин, не переборщить бы — а то плюнет на лицей и убежит без оглядки. Специалист-то она хороший, и рекомендации Софии давал не абы кто. Я расцепляю пальцы и стараюсь выглядеть более дружелюбным. Насколько умею.

— Ни в коем случае не запугиваю вас. Просто хочу обозначить границы ваших обязанностей. Есть одна команда — вы будете лишь представлять ее на соревнованиях, но не тренировать. Она — моя целиком и полностью. Я кую из этих парней и девушки чемпионов, которых мир еще не видел. Остальные члены клуба остаются в вашем ведении. Но раз в неделю с ними я так же буду проводить медитативный тренинг. Естественно, прилюдно ваш авторитет тренера будет незыблем. Более того, мне самому выгодно сохранить анонимность данных договоренностей. Если увидите явные недочеты в моем управлении, для диалогов я так же открыт, но последнее слово за мной. Если согласны на столь необычные условия, мы сработаемся.

— Не пойдет, — сразу возражает Аделина. — Учреждение действительно очень престижное, и жалко отказываться от предложения работать здесь, но я никогда не подчинюсь непрофессионалу мягко говоря. Тем более несовершеннолетнему. С прошлой работы я потому и ушла, между прочим.

— Веский аргумент, — киваю. — Но дело в том, что я гений. Мои возможности и знания превосходят ваши в разы. Чтобы не быть голословным, позвольте доказать двумя примерами.

Сразу следует бурная реакция:

— Ах ты наглец! — вскрикивает, всплескивая руками. — Мальчишка, да кем ты себя возомнил! Будь хоть Джеком Потрошителем — мне плевать. Я заслуженный тренер! У меня десять лет опыта! Иди девочек за косички дергай! А я ухожу.

Она отворачивается к двери, быстрым движением оправляя складки брюк.

— Я сброшу ваш доспех шестью касаниями, — спокойно говорю ей в спину. — Не ударами — касаниями. Если позволите.

Делаю ставку на профессиональный интерес. Если Аделина человек амбициозный и любопытный, если она горит боевыми искусствами, то даст мне шанс.

Срабатывает — женщина замирает почти у самого порога.

— Так же я опознаю вашу технику до того как ее примените, — подкидываю второй довод. — Если что-то из этого не выполню, принесу извинения и буду просить вашего наставничества.

Аделина поджимает губы, обдумывая.

— Даже если так — не пойдет, — выдает своенравная татарка. — Я тренер Военных игр, а не кружка по конструированию точечных техник. Военные игры же — это эффективное комбинирование возможностей и ума. Только спарринг покажет, годишься ты на свои притязания.

Ух ты! Вот такого поворота я не ожидал. Повеяло свежестью, а то думал, все проедет по накатанной.

— Что же проведем спарринг здесь, — вскакиваю и снимаю расстегнутый пиджак школьной формы.

— Здесь? — она оглядывает дорогие кожаные кресла и стол из темного дерева.

— Ага, зал просторный — нам хватит места, — ухмыляюсь. — У меня просто уроки идут. Не хочется математику пропустить. На следующей неделе контрольная.

— Контрольная, значит? — шипит раззадоренная Аделина. — Сейчас пройдет твоя контрольная.

Женщина разувается, и мы встаем друг против друга на свободном пяточке между проектором и стеной.

Пока кулак татарки окутывает песочный молот, делаю рывок к ней. Правой отвожу желтую кувалду, левой хватаю сзади за шею. Плитка пола скользкая, и я пользуюсь этим. Резкая подсечка — опорная нога Аделины съезжает, сразу же «толчком» опрокидываю. Нависаю над женщиной. Захватом за локоть отодвигаю руку — открывается шикарная грудь под обтягивающей водолазкой. Успевая любоваться выпуклостями Алмакаевой, еще пятью «толчками» сбиваю доспех. Затем обыкновенным болевым за кисть заставляю сдаться.

"Спарринг" и двух минут не занимает. Растрепанная Аделина тяжело дышит на полу. Протягиваю ей руку с ухмылкой.

— Добро пожаловать в Первый лицей имени Александра Бородова, тренер.

Секунду женщина смотрит на меня, затем кивает и принимает помощь:

— Спасибо, ученик.

После знойного собеседования захожу в кабинет Софии.

— Кандидатура Алмакаевой одобрена, — коротко резюмирую.

Княжна отрывает золотые глаза от экрана компьютера.

— Хорошо, — она морщит гладкий лоб. — Зачем ты прислал мне на почту имена семи девушек?

— Это новые абитуриенты лицея. Организуй, пожалуйста, их перевод к нами из Училища воспитанниц Военного министерства.

— Причина?

— Одна из них моя девушка — Ольга Менская. Хочу, чтобы всегда была рядом со мной. Остальные — ее команда по Военным играм. Они тоже будут участвовать в Чемпионате Старших школ.

Я не собираюсь лишать Кали ее друзей и «капитанского мостика». Она — отличный лидер, и доказывала это в Страшном мире не раз. Но отныне будет тренироваться вместе с подругами под моим присмотром. Темп их развития ускорится в разы.

— Ясно, повезло девочке, — лицо Софии все еще напряжено. — Скажи, Перун, у меня есть хотя бы шанс?

— Шанс на что?

Она впивается взглядом мне в глаза, серьезная как никогда.

— Быть матерью твоих детей.

За эти дни нас многое связало. Планирование противоборства врагу, схватки с демонами плечом к плечу. Да, она пыталась меня убить, и этого никогда я не прощу ей. Хотя бы потому что на моем месте мог быть любой другой случайный парень. Убить человека из одних лишь неподтвержденных подозрений? Методы средневековой инквизиции мне противны. Но на чашах весов жизни лежат далеко не только наши ошибки. Сила воли, верность семье, целеустремленность и стойкость — этого у Софии не отнять.

«Больше, чем у многих» — хотелось бы мне сказать. Но я говорю:

— Никакого.

София вздрагивает, волшебные глаза влажнеют, княжна сглатывает ком в горле, давится им, и, откашливаясь, произносит мертвым голосом.

— Тогда, надеюсь, у вас сестрой всё получится.

— Не получится — у Светланы тоже нет шансов, — твердо произношу. — У всего вашего рода. Я буду парнем Светы ровно столько, сколько потребуется, чтобы принимать за нее вызовы от итальянцев. Но мы не разделим постель.

— Но … но почему? — уже, не сдерживаясь, плачет София. — Почему ты пренебрегаешь нами?

Мне остается только подойти и обнять соратницу. Аромат ее духов обволакивает меня, длинная белая коса трепещет от моих поглаживаний. Княжна плачет еще сильнее. Жжение упавших на мою кожу слез не утихает. Наше уединение — не иллюзия, не мечта, но наш брачный союз ими останутся.

Почему "нет"? Потому что я — сильнейший демоник и несу ответственность за свою силу. Мне приходится пропускать свои чувства через фильтр прагматизма. Иначе быть страшной беде.

— Глеб, — тихо говорю. — Не знаю, что его так изуродовало: геном рода или воспитание Александра. Но знаю точно — настоящий Шприц не социопат. Он герой. Ты тоже видела его в Страшном мире. Видела, как он сражался с демонами, как пожертвовал жизнью ради людей. Семья Бородовых нанесла ему психическую травму. Нет гарантии, что наш с тобой или Светой сын не станет чудовищем страшнее Глеба. Страшнее Градгроба.

Сейчас слова всего лишь слова. Любые доводы слишком эфемерны в сравнении с болью разбитого женского сердца. В ответ София лишь смотрит мертвыми глазами:

— Оставь меня, пожалуйста, Перун, — голос тихий, пустой.

И я покидаю кабинет. Мои шаги тяжелы как свинец.

* * *

София смотрит в окно на играющую на скрипке ученицу. Даже у этой мелкопоместной белобрысой сучки больше шансов заполучить Перуна. Взгляд княжны падает на экран моноблока, на имя Ольга Менская в открытом письме. Даже эта простолюдинка его заполучила, но не она, дочь Великого дома! Такова справедливость великого демоника?!

Мир рухнул в тартарары. Всю свою жизнь София посвятила роду, сестре и отцу. Приумножала капиталы, налаживала связи, увеличивала влияние семьи по всему миру. И теперь она знает точно — величайшая слава достанется другим. Другим родам, другим женщинам. Словно сестры Бородвы больны проказой!

Поток гневных мыслей перерывает вибрация телефона. С раздражением она принимает звонок.

— Здравствуйте, княжна София, — раздается смутно знакомый голос. — Вас тревожит лично Георгий Рюрикович.

— Ваше Императорское Высочество, чем могу вам служить? — холодно отвечает княжна.

— Кхе…кхм…даже не удивились моему звонку? — опешил царевич. — Вот так самообладание!

— Премного благодарна за похвалу, — София не сбавляет холода.

— Эм.… Очень расстроен неприятностями, выпавшими на долю вашей великой семьи.

— Не расстраивайтесь. Мы отбились.

— Да, наслышан-наслышан. Слухами земля полнится, и меня заинтересовал один особенный. Про некоего Грозового дьявола, что сокрушил большую часть налетчиков. Не удовлетворите мое любопытство, может за чашечкой кофе, кто он и откуда? Как вы знаете, место среди моих приближенных освободилось — ведь маркиз Тендо, едва получив подданство, тут же предал императора и Отчизну. Напасть на ваши владения — какая прискорбная глупость! Мне сейчас как никогда нужны верные и мудрые друзья.

«Проверяет почву, — догадывается София. — Ищет слабое звено, которое прогнется под его обещаниями покровительства. Скольким он уже позвонил?»

Неожиданно княжну охватывает соблазн поддаться на предложение. Да, Перун борется против зла, стоит стеной за человеческий мир, но зачем ей такой мир без правящих Бородовых? Без ее сына-полубога на престоле? Пусть такое человечество летит в ад!

София дает себе пощечину. Ужасные мысли, нет, это не она, а коварная женская ревность. Ух, подлая, пошла вон! Да, Перун отверг ее, но и причину обозначил. Он не против самой Софии, очень даже за, смущает только сомнительная наследственность их рода. И он прав — издревле Осколок влиял на рассудок Бородовых. Ее родственникам свойственна излишняя ярость. Некоторые как Глеб даже сходили с ума. Значит, нужно искать лекарство от влияния Осколка, а не к демонам подаваться. Ее любимый верно подметил — нельзя рожать всевластного маньяка. Нет уж, их сын родится веселым, улыбающимся младенцем с розовыми щечками и добрым характером…

— Кхм…София?

А, этот все еще тут. И чего ему надо? Кофе? Ну давай попьем, может чего интересного выведу.

— Конечно, Ваше Императорское Высочество, в любое удобное вам время. Вы всегда можете положиться на мое крепкое плечо.

* * *

— Спасибо, князь, что приняли вызов, — с экрана моноблока вещает маркиз Риккардо Сальдоре.

Александр Бородов хмурит густые брови.

— Как погляжу, вы все еще в Ватикане?

— Откуда такие выводы? — маркиз любезно улыбается.

— В застенках Тайной канцелярии вряд ли есть вай-фай, — хмыкает князь. — Да и зубы у вас все на месте.

Бородовы передали трупы демонов Военному министерству. И хоть Александр не признался в существовании ада — слишком фантастически звучит правда, — антропоморфные чудовища повергли императора в шок. Принявшие российское подданство итальянцы сразу же попали под царскую опалу. По всей стране жандармы хватали людей Тендо и Сальдоре и отвозили в Преображенскую слободу на допросы. Цесаревич Владимир взялся лично курировать расследование. Царевич Георгий, говорят, поубавил пыл в расхваливании католичества. На вечерах и приемах царская особа больше не щеголяет золотым распятием. Как и его подхалимы-христиане.

— Не беспокойтесь, буквально на этой неделе я вернусь в Россию, — обещает Риккардо с грустным блеском в глазах.

— Тогда не завидую вашей участи.

— Бросьте, Александр. Вы выиграли всего одну партию, но ваш противник вовсе не я и даже не Церковь. Мы всего лишь шахматные фигуры. И мою ладью, кстати, рано скидывать с доски. Пусть с самолетного трапа меня сразу же бросят в казематы, но когда я достойно пройду допросы охранки, император снова обратит слух к моим словам. Русские по сути своей милитаристы — вы жаждете схватиться со всем миром, победить его, в этом вся ваша правда. А я обещаю дать вам этот шанс.

— Ради чего нужны такие жертвы, маркиз?

— Я отвечу, если вы скажете, кто такой Грозовой дьявол? Он оказался той темной лошадкой, что мы не предвидели. Разбил вдребезги наш план. Уничтожил двоих Высших и Полковоя. Имя вы, конечно, скрываете. Назовите хотя бы его расу, человек он или демон?

«Грозовым дьяволом» Беса прозвали пленные итальянцы, которых Александр передал в Тайную канцелярию. Видимо, связи Риккардо по-прежнему глубоко растут. Забавно, что люди князя называют Беса Перуном. Тот, кто для русских бог, для католиков дьявол. Воины Бородовых поклялись жизнями на Осколке не разглашать личность Беса. Юный старшеклассник теперь стратегическое оружие Бородовых, и секрет простолюдина превратился в родовую тайну Великого дома.

— Нельзя точно ответить на этот вопрос, — Александр чешет бороду. — Знаете, когда человек регулярно сражается, то называется воином. Но когда его жертв переваливает тысячи, когда он настолько сдружился со смертью, что их лица легко можно спутать, человек ли он еще?

— Понятно, — Риккардо кивает. — Отвечу вам в той же метафоричной манере. Всё ради посмертия, Александр, ради счастливого посмертия.

В раздражении князь протягивает руку, чтобы вырубить звонок. Разговор ни о чем затянулся. Но напоследок Александр не удерживается попугать итальянца.

— Что ж, маркиз, тогда Грозовой дьявол устроит вам настолько яркую жизнь, что даже вилы чертей покажутся счастьем.

Лицо Риккардо бледнеет перед тем, как экран гаснет.

* * *

Ласки и поцелуи Аллы и Вики — бальзам и наслаждение. Особенно после тяжелого учебного и тренировочного дня. Темной ночью мы лежим втроем на татами в пустом Военном клубе. Черные и красные волосы девушек смешиваются на моей груди. Алла так и засыпает, прижавшись губами к моей шее. Вика же зарылась княжне лицом в подмышку. Посапывание спящих девушек мирное, тихое, радостное.

Сегодня в клуб мы зашли как люди. В этот раз цепи на дверях не срывал — мне сделали дубликат ключей. И не только в клуб. У меня теперь есть собственный тайный кабинет в административном корпусе. Да и в целом все двери лицея теперь для меня открыты. Кроме разве что женского общежития. Хотя чуть-чуть Яка — и это уже не проблема. Шучу. Только-только третьекурсницы оставили в покое. Да и скоро сюда Кали переведется. Жалко будет, если она каких-нибудь девчонок из ревности порвет. Кали-то может.

В клубе мы с Аллой и Викой час позанимались медитациями. Затем девушки накинулись на меня. А так не хотелось, но пришлось уступить.

Осторожно, стараясь не разбудить Аллу, вылезаю из-под ее цепких даже во сне рук. Сажусь чуть дальше, сложив ноги крест-накрест.

Продолжаю долгую нудную работу по лечению астрального тела. Где-то под утро для разнообразия решаю поизучать многогранники разобранных фракталов. Я оказываюсь в хаосе исполинских фигур. Гуляю по нему где-то час. Все фракталы знакомые, все узнаю, кроме одного — самого колоссального. Тысяча раскиданных элементов. Тысячи неясностей в глубине меня. Я пытаюсь, понять что это. Набрасываю «уроногасилку» для анализа. Узоры на ее энергетической ткани мельтешат, словно в панике, не давая ясного ответа. Лишь обрывки информации: квази-псионические силы, молекулярные беспорядки, искажение субматерии. Хоть доставай учебник по физике.

Чешу репу. Черт! Да конечно! До меня доходит наконец, что это фрактал Градгроба. Кого же еще! Только не помню я, чтобы он в бою какую-то субматерию искажал. Огнем рыгал, землетрясением горы крушил, это да. Поэтому что за полный набор сил был у тварины — остается загадкой.

* * *

Страшный мир. Вулкан Эразин.

За десять минут до перерождения демоника Перуна.

Я стою посреди дымящейся вершины, у самого кратера. От каждого всплеска лавы под ногами поднимаются в воздух тучи дыма и пепла. Из обрубка на месте моей руки течет кровь, пробитый насквозь бок нестерпимо жжет. Я практически раздавлен всмятку, но счастливее человека сейчас нет на свете. Несмотря на боль, несмотря на потерю друзей.

В раскаленной жидкой утробе горы медленно исчезает чудовищная туша Градгроба. Владыка выводка мертв. Со слезами на глазах я стараюсь запомнить каждый секунду его погружения в магму, каждый миг торжества победы человечества над адом.

Поздравляю, человек. Именно такой яростной битвы я пожелал сотни лет назад. Именно такого противника мечтал создать.

Ментальный голос Градгроба еще раздается в моей голове. Ему недолго осталось. Когда блестящее черной чешуей тело скроется под магмой, остатки души демона исчезнут.

— Что ты несешь, тварь? — рычу я. — Кого еще ты там создал?!

От его хохота трясется весь мой череп.

Тебя, величайший из демоников. Ты мое создание, мое дитя. Ради тебя я низверг человеческий мир. Ради нашей великой битвы.

Магма уже дошла до огромных костяных шипов на плечах, но я не могу оставить за тварью последнее слово. От послевкусия победы больше нет и следа.

— А теперь подробнее, раз начал, животное.

Раз просишь, человек. Тысячи лет назад я покорил все Нижние миры, я низверг величайших демонов и воссел на престол. А потом меня постигла скука. И тогда я пожелал противника, сражаться с которым мне не будет скучно. Врага, которому я могу проиграть. Я пожелал тебя, демоник Перун.

В жидкий огонь погрузились огромные челюсти, мертвые ртутные глаза почти скрылись.

— Что значит «пожелал», тварь?! Быстро отвечай, пока еще не успел сдохнуть!

ХА-ХА! Не подгоняй мертвеца смертью. Мой фрактал меняет реальность, человек. Я велел событиям в жизнях миллионов существ измениться таким образом, чтобы родился ты, мой противник. Орда, вторжение демонов к людям — всё это предпосылки нашего с тобой столкновения. В моей власти щелчком когтей изменять целые миры и отправлять народы в никуда, словно их никогда и не было. В моей власти переписать историю бытия. А раз ты победил меня, то теперь также и в твоей.

У меня нет слов. Трещит жар вокруг, шипят камни под ногами, испаряя капающую из моего обрубка кровь. Бурлящая магма лижет надбровные дуги гигантской вытянутой головы.

А теперь скажи мне напоследок — чего ты пожелаешь, когда уподобишься Владыке выводка, человек? Хотя, кажется, я знаю…

Огромный, расколотый Громовыми когтями череп Градгроба наконец тонет. Прана наполняет горячий воздух, все мое тело содрогается от вливающегося в меня фрактала. Могущественная сила разгоняется по венам. Теперь в груди жара не меньше, чем в жерле Эразина.

Я изучаю новую силу. Выродок не соврал. Его сила, правда, способна коверкать реальность. Он мог почти всё. Значит, война с Ордой, смерти моих родных и друзей были всего лишь подводящей игрой, разогревающей прелюдией к нашему поединку. Градгроб не сдюжил фрага последнего уровня и сдох с довольной мордой, опьяненный всплеском адреналина.

Резко меня обуревает бешенство. Сука! Что ж, теперь моя очередь поиграть.

Чего я желаю, чудовище? Тебе, правда, интересно? Только одного. Больше никаких демонов.

— Я желаю, чтобы в мир людей никогда не вторгалась Орда.

Вдруг небо на дымящим кратером застилает пелена сверкающих грозовых туч. Оглушительный раскат грома, и плотный шквал ослепительно белых молний взрывает всё вокруг.

_______

Добрый!

Второй том окончен, еху! Следующий начну через недельку.

Рубрика «Легендариум демоника Перуна»

Многих демонесс демоник Перун сделал вдовами. Но они недолго печалились, потому что Перун за равноправие.

Хохмы читателей:

Однажды жёны Перуна вместе отправились на шопинг, оставив того с детьми одного. В этот день был впервые открыт портал в Ад с помощью детской яблочной кашки, макарон, сосисок и книги с русскими сказками. Так в семье Перуна появились невероятно удивлëнные перчаточные куклы. Автор: Николай Колганов.

Спасибо за подарки: Raul Van Allen, Татарников Эдуард Станиславович, Lich_Eater, Алексей, Дмитрий Травников, Korvin, AL, Киорн, Иван Караченцев, DUSTFINGER, Владимир Брус, Weskermax,Смирнов Сергей, Dante

Как прода-то?

Новый тренер:

Content

Григорий Володин
Бессильный чемпион

Том 1

Глава 1 — Больничка

Глава 2 — Новый мир, знакомое лицо

Глава 3 — Самозащита без ментального оружия

Глава 4 — Привет, лицей

Глава 5 — Осваиваемся

Глава 6 — Проверка на простолюдимость

Глава 7 — Ещё один привет из Страшного мира

Глава 8 — Вызов

Глава 9 — Файтинг

Глава 10 — БЕС

Глава 11 — Откровеньице

Глава 12 — Должок

Глава 13 — Сударь и сударыни

Глава 14 — Свидание

Глава 15 — American angel

Глава 16 — Снова в Игру

Глава 17 — Команда демоника

Глава 18 — Сбросил цветок

Глава 19 — Последний джедай

Глава 20 — Приятная ноша

Глава 21 — Мужские дела

Глава 22 — Не проиграю

Глава 23 — Животная сила

Глава 24 — Милее мне домашний круг

Глава 25 — Молилась ли ты на ночь, Дездемона? (бояръ-версия)

Глава 26 — Мировые козни

Глава 27 — Школьные будни

Глава 28 — Мурка

Глава 29 — Ведь я, ведь я твоя фанатка

Глава 30 — Закон бутерброда

Глава 31 — Поиск безумца

Глава 32 — Сделка с Дьяволом

Том 2

Глава 1 — Телохранитель

Глава 2 — Облава на грозу ада

Глава 3 — Чемпион vs Серого Кардинала

Глава 4 — Друзья, прекрасен наш союз!

Глава 5 — Какой вопрос, такой ответ

Глава 6 — Кошкин дом

Глава 7 — Я покажу вам АД

Глава 8 — Ну, а девушки — сейчас (глава со сценой любви, не хентай, просто немного постели. Кому не нравятся — смело пропускайте)

Глава 9 — Дездемона, молилась ли ты снова?

Глава 10 — Банан и новые козни

Глава 11 — Тронешь моё — уничтожу всё ваше

Глава 12 — Ваши муки — моя расплата

Глава 13 — За неё порву всех, делаю ace. Детка улыбнись

Глава 14 — Кто за демонов бьется, тому по щам надается

Глава 15 — А у вас тоже есть рога и копыта? Тогда я иду к вам

Глава 16 — "Я ужас, летящий на крыльях ночи"

Глава 17 — Маски империализма

Глава 18 — Коктейль 7&7

Глава 19 — Громовое счастье

Глава 20 — В чем сила, граф?

Глава 21 — Больше никаких демонов