Григорий Володин

БЕСсильный чемпион. Том 4

Рубрика «Легендариум про демоника Перуна». Авторские

Однажды демоник Перун почувствовал себя одиноким. Чтобы избавиться от некомфортного чувства, он забрался в пещеру, где кишмя кишели кротосы. Но через десять минут снова почувствовал себя одиноким.

* * *

Демоник Перун ненавидит всех демонов, кроме хрякофоров. Хрякофоров он очень любит, особенно жареными.

* * *

Однажды демоник Перун побывал в Корее. Тамошние Высшие демоны ему пришлись по душе, оправдав славу о корейском дружелюбии. Поэтому он забрал их с собой — в виде фракталов.

* * *

Больше всего тварей демоник Перун убивал после прогулок по разрушенным мегаполисам. Ходят легенды, что он заряжал Грозовые когти на резервных электростанциях. На самом деле — свою жажду убийства видом руин старого мира.

* * *

Генерал Яка имел гарем из десяти тысяч свирепых демонесс, ко многим из которых сам боялся притрагиваться. Зато к ним притронулся Громовым когтем демоник Перун, когда крушил Цитадель Генерала.

* * *

Однажды в демоника Перуна ударила молния и зарядилась от него электричеством.

* * *

Если бы смерть была демоном, демоник Перун убил бы ее, и мы все жили бы вечно.

* * *

Когда Высший Кротос узнал, что за ним охотится демоник Перун, он зарылся в самую глубокую из пещер, обвалил все окружающие катакомбы, залил цементным раствором все расщелины в камне. И когда, заделав последнюю дыру, оказавшись в закупоренном воздушном кармане в толще скалы, демон облегчённо выдохнул, то услышал за спиной:

— Бу!

* * *

Громовые когти жуть как чешутся, когда под рукой долго нет точильного демона.

* * *

Когда демонику Перуну не спится, он рыскает в поисках демонов и просит их спеть колыбельную. Только демонов почему-то всегда хватает лишь на одну песню.

* * *

Метод демоника Перуна по определению Высшего демона: Чтобы раскусить, относится ли демон к Высшим, нужно раскусить его самого до фрактала.

* * *

Жизнью правят парадоксы. Вот демоник Перун однажды решил, что не любит демонов, и каждый день стал искать с ними встречи.

* * *

Сколько бы демонов ни окружало демоника Перуна, он всегда рад новым лицам.

* * *

— Перун, а какие демоны лучше — на Земле или в аду?

— В аду — подогревать не нужно.

* * *

Демоник Перун никогда не ходит по головам. Он их просто сносит с плеч.

* * *

Красивые руки — это результат тщательного систематического ухода. Демоник Перун каждый день полирует Громовые когти тушками демонов.

* * *

Не то чтобы демоник Перун не любит негров, просто он их часто путает с демонами.

* * *

Однажды демоник Перун очень расстроился. Он услышал рык демона неподалеку, побежал искать, а это оказалось, Григорий Лепс поет.

* * *

У демоника Перуна разрывается сердце, если за целый день он не разорвет хотя бы одного демона.

* * *

В Страшном мире почти все считают демонов главной угрозой человечеству. Только для демоника Перуна еще они — главное ежедневное развлечение.

* * *

Когда демоник Перун встретился с Градгробом на склоне Эразина, первое что он подумал:

"Наконец я увидел дьявола не в зеркале".

* * *

— Мы утопим ваш мир в огне, — рычали демоны, вторгаясь на Землю.

Спустя десятилетия.

— Я потушу ваш ад, — обещал демоник Перун, шагая в чистилище.

* * *

Демоник Перун не против Бога, если его именем не прикрываются дьяволы.

* * *

Сидя в засаде, демоник Перун себя подбадривал: «Устаешь ждать демона, но насколько хуже было бы, если бы ждать стало некого».

* * *

Демоник Перун любит отжигать с демонами. С почерневшими, рассыпающимися от жара демонами.

* * *

— Может ли демоник с помощью фрактала околдовывать женщину всю жизнь? — как-то спросили у демоника Перуна.

Перун нахмурился.

— Демоник может, — допустил он, — но мужчина нет.

* * *

Многих демонесс демоник Перун сделал вдовами. Но они недолго печалились, потому что Перун за равноправие.

* * *

У каждого из нас есть свои демоны. Но только у демоника Перуна они долго не живут.

* * *

Веселый или грустный, злой или добрый, демоник Перун всегда ищет демонов. Чтобы поделиться с ними радостями и печалями.

* * *

Посылать демонов убить Перуна то же, что огонь тушить бензином.

* * *

Сжигая Громовыми когтями демонов, Перун утешал их: «Не расстраивайтесь. Не зря Джек Лондон сказал — Лучше пусть я буду пеплом, чем пылью»

* * *

Демоника Перуна очень печалила смерть. Его расстраивало, что демоны умирают всего один раз.

* * *

Как-то Перун делился с молодняком мудростью:

— Сначала демоны тебя не замечают, потом хотят съесть, потом дерутся. А потом от них остаются одни головешки.

* * *

Ганди сказал: «Ненасилие — не удел трусости, оно всегда героизм».

Демоник Перун согласился:

— Еще бы, ведь в случае с демонами ненасилие означает быть съеденным. Поэтому лично я всегда трусливо их убиваю.

* * *

Демоника Перуна задолбало быть водящим в прятках с демонами.

* * *

Демоник Перун не стремится в рай, ему и в аду весело бы было со своими друзьями-демонами.

* * *

Загадка: Как хорошо тебе и мне, я под тобой, а ты на мне. Ответ: Демоник Перун, давящий насмерть темного вымеса.

Рубрика «Легендариум про демоника Перуна». Читатели

В промежутках между истреблением демонов, Перун филигранно чистил картошку громовыми когтями. Автор: Антон Кергенцев

* * *

Однажды Перун встретил Разрушителя… Так родился знаменитый малиновый звон. Автор: Руслан Мазитов

(**Разрушитель — брутальный персонаж из книги «Похождения египетского бога…»)

* * *

— Ей, Бес, ты чем занимаешься?

— В Кальмара играю

— Так, Перун, перестань призывать Ктулху.

Автор: Leva

* * *

После пришествия Орды демоник Перун увлекся отжиманиями, да настолько активно, что отжал почти все фракталы у демонов. Автор: Михаил Хохлов

* * *

Если бы Перун имел фрактал Мина, то он бы затрахал всех демонов до смерти. Во славу Мина. Автор: Дмитрий Молдовану

(**Мин — герой книги «Похождения египетского бога…»)

* * *

Демоник Перун, встретив демона умеющего в порталы, случайно попал в прошлое. С тех пор о Чаке Норрисе ни слуху, ни духу. Автор: Волкидир Андрей

* * *

Как-то демоник Перун встретил Чака Норриса… Погиб Брюс Ли. Автор: Eldar Levin

* * *

У Перуна в предыдущем мире почему с женским полом было все плохо? Да потому что с Когтями в прелюдии никак. Автор: Abadon28

* * *

Перун стал единственным демоником, выжившим после страшнейшего проклятья: «Шпульку наденьте на шпиндель моталки так, чтобы шпонка шпинделя вошла в прорезь шпульки». Автор: Евгений

* * *

Однажды Терминатор повстречал демоника Перуна. Так Перун приобрел новые одежду, ботинки и мотоцикл. Автор: Трава-кун

* * *

— Перун! От вас стонет София!

— Да не был я в этом городе!

Автор: Sergey Afonin

* * *

Перун, после ночи с куратором Эллой, задумчиво смотрит на свой прибор и бормочет: "Так вот зачем ты нужен, кожаный хвостик… А я тобой демонов глушил" Старенький анекдот про парня с необитаемого острова))) Автор: Sn_0_oB

* * *

Первые Высшие павшие от Перуна не знали с кем связались, видя фракталы Перуна они думали что он свой и звали его на демонические вечеринки. Перун не отказывался и отжигал по полной. Автор: Дмитрий Молдовану

* * *

Демоник Перун был девственником, что несказанно удивляло его детей. Автор: Eldar Levin

* * *

Это не Перун отжимается от земли, это Земля отталкивается от него. Автор: Sadomazahist

* * *

Генерал Яка натравил на демоника Перуна свой гарем из десяти тысяч свирепых демонесс. Демоник улыбнулся и спустил на них своего Дракона. Автор: Домовой

* * *

Однажды демоник Перун перебил стаю демонов, но, к своему удивлению не получил ни одного фрактала. Так было закрыто шоу «Дом 2». Автор: Трава-кун

* * *

На вопросы демонических психотерапевтов, Перун отвечал, что борется с внутренними ангелами. Автор: Алексей Семериков

* * *

Демоницы настолько были впечатлены Перуном, что у них срывало голову при встрече с ним. Автор: Psycill

* * *

Встретились однажды демоник Перун и Песец.

— Здравствуйте, коллега — поприветствовал зверек демоника.

Автор: Трава-кун

* * *

«Лондон гудбай! Я здесь чужой»- напевал демоник Перун, снося гнездо демонов вместе с этим самым Лондоном! Автор: Вий Кощеевич

* * *

Однажды Перуна нелегкая занесла в Око Ужаса. После встречи с Абаддоном Разорителем демоник обзавёлся грозовыми когтями. Автор: Виктор Зыков

* * *

Перун был настолько суров, что кольцо докатилось в Мордор своим ходом) Автор: Sn_0_oB

* * *

Однажды Перун и Чак Норрис решили отбить друг другу «пятюню». Хлопок в последствии назвали «Большой взрыв». Автор: Виктор Зыков

* * *

После неоднократных и тщетных попыток одеться и обуться, с Грозовыми Когтями, Перун плюнул на это и охотился голым, чем ввергал демонов в ступор. Автор: Abadon28

* * *

Однажды медведь шатун зимой гулял по лесу. Злой, голодный…. и набрел на заброшенную заимку. Там спал Перун. Ружья у медведя с собой не оказалось……. Автор: Волкидир Андрей.

* * *

Когда-то у демоника Перуна была собака. После команды: "дай лапу" очередной демон не досчитывался конечностей. Автор: Егор Козырчиков

* * *

Вариант раз:

— Да лааадно… — Озадаченно смотрел Перун на обломки Нокиа-3310 в руках.

Вариант два:

— Эммм… — Озадаченно рассматривал Перун обломанный Коготь на одной руке и Нокиа-3310 во второй руке.

Автор: Abadon28

* * *

Кто главнее — Перун или его кот?

(подслушанный разговор между ними)

— Маарр.

— Отстань.

— Маарр.

— На кухне ещё маринованная телятинка осталась. Иди пожри.

— Маарр.

— Я знаю, что печень Градгроба вкуснее. Не пойду. Мне лень.

— Маарр.

— Ну, хорошо. Хорошо! Уже иду! Буду через полчаса.

Автор: Леа Фусман (Леа Крик)

* * *

Спросили как-то Перуна:

— Перун, а правда, что Рай и Ад существуют?

— Уже не существуют.

Автор: Илья Серов

* * *

— Перун, ради чего ты сражаешься? Что для тебя добро, а что зло?

— Да.

— Что да? Мне на что жить — то теперь?!Ты ж всех…

— Геральт, отвалите оба от меня! Нехрен порталы было открывать!

Автор: Александр Сорокин

* * *

Однажды жёны Перуна вместе отправились на шопинг, оставив того с детьми одного. В этот день был впервые открыт портал в Ад с помощью детской яблочной кашки, макарон, сосисок и книги с русскими сказками. Так в семье Перуна появились невероятно удивлëнные перчаточные куклы. Автор: Николай Колганов.

* * *

— Эх, когда же теперь сам смогу в саксофон подудеть? — думал Бес, изучая многогранники разнообразных фракталов. Все фракталы казались знакомыми, кроме одного — самого колоссального.

Бес почесал репу: — Ну, конечно! Это же умение игры на музыкальном инструменте!

Но как ни пытался Бес анализировать и менять многогранники фрактала, всё-равно получался бубен.

Автор: T_O_T

* * *

Сидит Перун у костра, и думает, как жизнь скучна…

Бог: Ну-у-у-у, щас я тебе устрою;)

* * *

Решил как-то автор, наказать Перуна… На следующий день автор с фингалом, всем доказывал, что Перуна трогать не стоит, он абсолютно положительный персонаж!

Автор: Sergey Afonin

PS. Хватит натравливать на меня Перуна, а то переломанными пальцами клавиши бить не «найс»!!

* * *

Прибыли демоны на Землю и главный говорит:

— Не победить нам, надо разворачиваться.

Младшие не понимали:

— Как?

— Почему?

— Что случилось?

— А вы прислушайтесь.

— А что такого в тяжёлом роке?

— Это не рок, это Перун от радости детские песенки насвистывает.

Автор: ShadOwl

* * *

Однажды демонику Перуну рассказали, что демоны в глубине души добрые и пушистые. Где-то очень глубоко… Но сколько он не искал, попадались лишь жёсткие позвоночники да ливер на колбасу. Автор: kbs

* * *

Когда человеку страшно, он молится Богу.

Когда Богу страшно, он молится Чаку Норрису.

Когда Чаку Норрису страшно, он молится демонику Перуну. Автор: Aeliklon

* * *

Перебегая Перуну дорогу чёрные кошки резко седеют. Автор: Виктор Зыков

* * *

На самом деле Перун не всегда ненавидел демонов, но когда тебя кормят ими на завтрак, обед и ужин…. Автор: Лири

* * *

У каждого из нас свои демоны, и только у демонов один Перун на всех. Автор: Прохожий

* * *

Наслали на Перуна вороги Рать несметную! Как же замаялся потом Перун в совочек их сметать… Автор: Dmitrii Penkin

* * *

Джигурда узнал о похождениях Перуна, сел и заревел… Автор: Прохожий

* * *

Однажды демоник Перун приснился автору, улыбнулся и подмигнул. С тех пор автор перестал опечатываться. Автор: Сын маминой подруги

* * *

— Перун, как ты называл встречу с ордой демонов?

— Мясные нарезки.

Автор: Dark Odin's

* * *

Демоник Перун потушил пожар ведром бензина. Автор: Олег.

* * *

И восстали машины из пепла ядерного огня,

и пошла война на уничтожения человечества.

А всего-то хотел конкурс изобретателей выиграть… — подумал Перун….

Автор: Dmitrii Penkin

* * *

Перун так устал, что пошёл отдыхать к демонам. Автор: Князь

* * *

Пройдясь смерчем по всем кругам Ада, стоя на краю последнего, Перун, глянув за Край, и ничего не увидев, огорчённо вздохнул — "Проды, как видно, не будет…" Автор: Леа Фусман (Леа Крик)

* * *

Когда Перун ложился спать, он услышал шорох, заглянул под кровать, и монстр умер от инфаркта. Автор: Антон Михалев

* * *

Раньше про похождения Перуна слагали легенды, а теперь написали книгу. Но, в погоне за недосягаемым демоном "прода", в названии допустили ошибку: вместо "Бессильный чемпион" надо было написать "Бес — сильный чемпион". Автор: Алексей Снежко

* * *

Однажды Фредди Крюгер залез в кошмары демоника Перуна. После этого никто о нем больше не слышал и на улице Вязов наконец наступил покой. Автор: Михей Романов

* * *

После смерти праведники попадают в рай, грешники — в ад, а демоник Перун — на следующий уровень сложности… Автор: Николай Пестриков

* * *

"Напишу боярку без гарема" — говорит автор Перуну.

Через две недели, когда левый глаз начал чуть-чуть видеть, автор все осознал! Ибо нефиг!

Автор: Semoi Sekki

* * *

Однажды в школе у Перуна спросили: " А голову ты дома не забыл?". В ответ на это Перун открыл рюкзак и вынул оттуда голову демона. Автор: Honzo

* * *

Однажды Перун учил латынь и призвал демона. Бедный демон теперь должен демонику душу, фрактал, потроха и бессмертие. Автор: Коля Семёнов

Глава 1. Преображенская слобода

Я почти задремал, когда дверь наконец распахивается.

— Итак, сударь вундеркинд, ловко сработано, — войдя в камеру допроса, запевает жандарм. — Устранить маркиза и его людей в глуши, где нет дорожных камер. Бедный Сальдоре, весь род под корень! Однако, сурово вы с ним! Итальянцы, конечно, подвели Его Величество, но не объявлялись изменниками. Да и личные вендетты под запретом. Едва-едва герб получили и сразу своевольничать? Ай-яй-яй. Только что же вы пару грибников не приметили, а? Зато они кортеж вашей Бородовой очень даже.

Не отвечаю на эту глупость. Грибники, как же. Весь лес пылал, молнии сжигали всё и всех. Никто в то пекло не забредал. А Лукино получил по заслугам. Сейчас по ним же получит и доблестный Корпус жандармов. Я не собираюсь больше здесь мариноваться, хватило пяти часов. А эти упыри в синем просто так меня не отпустят. Так что назревает конфликт интересов.

Опускаю глаза на наручники из морина, приковавшие меня к столу. Суперчакра будто уснула. Жива не ощущалась из-за прикосновения к коже колдовского металла. Вот он как работает, блокиратор живы.

Обстановка вокруг как в дешевом ментовском фильме. Комната без окон. Обшарпанные стены. Полумрак. Из освещения только лампочка над головой.

— Ну, так-с, — усаживается жандарм напротив. — Есть, что сказать?

— Есть, — разлепляю ссохшиеся губы. — Мой адвокат Лаврентий Дюжев вызван? — Вообще Дюжев — юрист Бородовых, но не суть, мой теперь тоже. — Родителей моих оповестили? Я, как вы знаете, несовершеннолетний. А еще дворянин. Соответственно, третий вопрос — где представитель Дворянского совета?

— Хм, зачем же нам адвокаты с представителями, — ухмыляется полицай. — Вы пока гостите у нас неофициально, но папка с делом на вас готова, в любой момент всё можно испра…

— О, даже так?! — оскаливаюсь радостно — только что мне вручили козырные карты. — Тогда покеда, офицер.

Резким движением развожу руки. Цепочка наручников с треском рвется надвое. Пускай суперчакра спит, но фракталам морин по барабану. Поэтому и позволил себя сковать.

Палюсь ли я, как демоник? Неа. Настоящие полицейские наручники разорвать легко. Вовсе не нужно быть Халком. Изогнуть сцепку и дернуть на излом кольца. Готово.

Не обращая внимания на замершего жандарма, встаю и буднично иду к выходу. По дороге скидываю браслеты наручников — выручает гибкость Мурки. Так что снова не палю свою суперсилушку. Мориновые обручи сыплются под ноги.

Эх, знал бы сразу. Пять часов ушло впустую, жалко! Свидание с Кали насмарку, аррр! А засиделся я в застенках потому, что не имел понятия, вызван ли мой адвокат. Но раз в здании Дюжева до сих пор нет, значит, мое задержание незаконно. Да и сам полицейский только что по глупости подтвердил мои подозрения.

— Живо назад, сопляк! — отходит от шока жандарм. — Вернулся на долбаную табуретку!

Вскочив, полицай хватает меня за плечо.

— На место, ушлеп…!

Он не договаривает — не оборачиваясь, я ловко, как кошак лапой, хлопаю его ладонью по усам. Жандарма словно торнадо сдувает. Бухает обшарпанная стена, принимая в объятия горе-допросчика.

— Туда и направляюсь, господин офицер, — бросаю назад. — На свое законное место.

Вырубился жандарм или нет, я не вижу, так как уже вышел в коридор. Здесь почище и поопрятней: светло, отделка не бедная, плитка на полу почти новая. Видимо, та мрачная комната используется службами правопорядка для различных перформансов. Воришек-подростков запугивать, например.

Позади остаются только два поворота, когда протяжно взвизгивают сирены. Мигом коридор наполняют темно-синие мундиры. Воины и пара Кметов. Форма полицейская, а морды разбойничьи. Хотя есть и женщина: лицо строгое, но кафтан ладно сидит на крепком теле. Ох, сейчас повеселимся.

— Возвращайся в камеру, подозреваемый, — кричит полицейская.

Бросаю беглый взгляд на серебристые галуны на ее погонах.

— А вы предъявите ордер, госпожа корнет, — рычу. — А также позовите моего поверенного и члена Дворянского совета. При них с радостью выслушаю ваши подозрения.

Женщина хмурит брови.

— Тебе не положено, юнец.

— Ну, тогда я пошел делать домашку, — хмыкаю.

Поняв, что меня не развести на лоха, корнет дергает головой своим «синякам».

— Взять сбежавшего.

Первый жандарм делает шаг. Навожу на смельчака пальцы. Свист выпущенной Паутины Прамуса. Окутанный леской, словно кокон бабочки, офицер падает. Звенит, разбитый крепким лбом упавшего, кафель.

Следующую волну нападающих обдаю волной псих-шторма:

— НЕ. СМЕЙТЕ.

Полицаи замирают. Лица вытягиваются, резко выпрямившиеся колени трясутся. Пока тормозят, я налетаю и раздачей ударов сшибаю их с ног. Наваливаются остальные — градом кулаков вбиваю двоих в стену. Еще трех служителей закона настигаю «энерогоруками». Доспехи гаснут, ушибленные здоровяки теряют сознание.

Тут на меня прыгает госпожа корнет. Уворачиваюсь от ее выпада, коленом отбиваю лоу-кик, но на сближение не иду. Только одариваю комплиментом:

— У. ТЕБЯ. МИЛАЯ. МОРДАШКА.

Словно волна проходит по всему ладному телу женщины. Грудь под мундиром вздымается. В глазах отражается схватка противоречивых чувств. Страх, ненависть и желание. Много желания.

Ва-а-а, перебрал с Якой. Опять. Но не пинать же ее по пухлым губам. Жалко. А лето любви в душе пройдет через недельку. Пока же потерпит эротичные сны с моим участием.

Пара вахмистров образуют клубки огня вокруг сжатых кулаков. Выстрелом паутинки в лицо ослепляю первого. Пока он возится с повязкой на глазах, вырубаю очередью из прямых правых и левых джебов. Слышу шипение языков. Прежде чем второй огневик ошпаривает меня, его останавливает госпожа корнет.

— Стой! — она встает между нами. — Всем стоять!

— Госпожа? — обомлевают остатки жандармов в сознании. — Поступил новый приказ?

— Нет, но… — Сама не может оторвать глаз от меня. — Такого нельзя бить. Наверное.

Всеобщим столбняком не грех и воспользоваться. Я протискиваюсь бочком мимо женщины, пытаясь не касаться синего мундира. Вдруг она сама подается навстречу. Быстро задевает мое плечо серебряными пуговицами на груди. Щеки женщины пунцовеют, как розы на газонах. Я же резко отшатываюсь.

Лицо корнета насупливается.

Прости, пантерка, пора мне уже остепениться. Чай, не персидский шах. Кто успела в гарем — ту и съем, хе. Остальные — мимо.

Жандармы с ненавистью смотрят на меня, пока, не стесняясь, расталкиваю их плечами. А то забили коридор, не пробиться.

— Подожди, — женщина-корнет поджимает губы. — Возможно, ты сам захочешь встретиться с теми, кто хотел увидеть тебя? Они уже здесь, в первом кабинете за поворотом.

Обдумываю услышанное. Конечно, у нее нет выбора. Попытаюсь сбежать — спустит своих подручных, вызовет подмогу, и меня задавят все скопом. Ну, либо мне придется перебить весь Корпус жандармов. С другой стороны, Яка заставляет женщину сначала попробовать более щадящий вариант. То есть уговоры.

— Зайду, потрещу, — решаю.

Корнет благодарно кивает, вздохнув с облегчением.

— Я буду ждать тебя здесь, — сообщает она уже в мою спину. Игнорирую легкое придыхание в командном голосе.

За первой дверью еще одна «ментовская» комната. Увидев чудил, что меня ждут, сразу прихожу к мысли: мне устроили квест. Проверку моих навыков. Отряд жандармов прошел, теперь подослали вот эти две образины с первых полос. Элита армии. Ветераны с кучей орденов.

Первый — прямоходящий крокодил в брюках. Нет, не демон, но да, долбаный крокодил в брюках. Не спрашивайте — у самого шаблон рвется. Огромное тело в чешуе, десятисантиметровые клыки, полуметровые когти и жажда крови в алых глазах. В монстре не ощущаются фракталы, мортидо тоже не показывается. Зато жива просто переполняет страшилу. В газетах писали, что майор Али в детстве попал под бомбардировку артефактного оружия. Последствия — немножко мутаций. Совсем немножко.

Второй имперец выглядит поскромнее, но только не в энергетическом плане. С виду обычный коренастый мужик, с поправкой на классика: «А во лбу звезда горит». В прямом смысле — в лобную кость вмонтирован красный камень. Эта рубиновая звезда, пылающая над густыми бровями, — настоящий артефакт чудовищной мощи. Прорва живы в камне делает его подобием искусственного «колодца».

Гляжу на этих фриков, они на меня.

— Э-э, похоже я ошибся дверью, — и тяну ручку на себя.

— Эй, куда?! — подает голос Рубиновый. — Не ошибся, давай к нам.

— Вотэта ты пазорный трюс, — высказывает мнение аллигатор в штанах.

— Все равно ведь догоним, — звездоносец зевает. — Знаешь, кто мы, сынок?

Что-то смутно припоминаю.

— Кухонные ножи?

— Имперские мечи, — морщится мужик. — Ты что, в танке?

— В бронепоезде, — фыркаю, но внутрь захожу. Не отстанут ведь.

Больше бесед не предвидится. Первым ко мне подлетает «крокодил Гена». Встречаю боковым ударом ноги по корпусу. Тот еще не успел набрать скорость, и пинок отшвыривает его в угол комнаты. Сам я отталкиваюсь от двери, резко всаживаю пятку в солнечное сплетение мутанта-офицера.

— А-Р-Р-Р! — ревет Крокодил, щелкая клыкастой челюстью. — Ы-ы-ы…Тепе писец!

Из-за его омерзительного дыхания отшатываюсь. Слезы выступают на глазах.

— Блин, зеленый, ты что, сожрал свою птичку Тари*?

*/ «Птичка Тари» — советский мультфильм про птичку, которая согласилась периодически чистить крокодилу зубы.

Крокодильи когти вцепляются мне в плечи. Не с целью пробить доспех, а задержать меня на месте. Яркая вспышка справа и волна багрового света прикладывает меня об пол.

— Че?! Он выдержал кинолуч?! — охрневает звездоносец.

Шумно выдохнув, вскакиваю. Мой доспех слетел, но Бригантина сдержала отдачу.

— Про бронепоезд забыл? — ухмыляюсь.

Уклон от нового выстрела Рубинового, прыжок навстречу.

Мужик стоит, растопырив ноги, камень во лбу мерно пульсирует. По рубину и бью «толчком». Артефакт гаснет, Рубиновый отступает, но я не даю ему снова наполнить камень живой.

Мой удар в ключицу отвлекает Рубинового. С ором он спотыкается. Сразу же вцепляюсь пальцами в граненую звезду. Рывок — камень легко покидает выемку в черепе. Брызги крови орошают мои кроссовки. От болевого шока Рубиновый теряет сознание и грохается набок.

— Ай-ай, — подкидываю в руках обжигающе горячий камень. Даже сквозь защиту Гифера пробивается чертов жар.

— Р-р-р-р! — грозный рык предупреждает об ударе сзади. — Мерская букашка, аднака!

Быстро наклоняюсь. Новый взмах когтистой руки вскользь проезжается мне по макушке. Либо у Крокодила когти зачарованные, либо рубин ослабил Гифер, но Бригантина продавливается. Зеленая лапа чиркает по моей голове. Поток крови стекает мне на лоб. Рана мигом затягивается, но животную ярость, вызванную болью, обратно не загнать.

— Ну, Кожеголовый, — рычу в бешенстве. — Сделаю из твоей шкуры себе ботинки.

Глаза мутанта вспыхивают буйным пурпуром.

— Каннибал, аднака! Али сожрать тебя первым!

Зеленомордый Джамшут пытается вскинуть руку. Встречным ударом по локтю гашу в зародыше смертоносный замах.

— Скорее уж браконьер, — хмыкаю. — Каннибал это ты как раз, ущербный.

Врубаю зеленой ошибке природы в зубы. Слышится треск. Но Крокодил и не думает падать, вместо этого ударяет меня локтем по выставленному блоку. Автоматически уклоняюсь от нового удара. Присаживаюсь и скольжу под новый замах длинной руки. Чтобы врезать со всей силы по почкам!

Наконец тяжелая туша мутанта сотрясает пол.

— Шаурман-кайман, — окликаю стремительно теряющего сознание офицера. — А вы чего хотели-то?

— Пособяседать, — выдыхает разбитая пасть.

Секунду втупливаю.

— Чего? Прособеседовать?

— Дась.

— Куда?

Не отвечает, багровые глаза почти закрыты, но мутант еще не вырубился.

— А драться чего полезли?

— Так чтобы это самое…пособяседать же, аднака.

Ну и отморозки же. Засуньте свой оффер себе в жопу.

* * *

Аяно Кимура следует за цесаревичем по коридорам Жандармского корпуса. Под сапогами хрустит разбитый кафель, мимо бегут санитары с носилками. Кто-то устроил разгром в самом центре Преображенской слободы. И Аяно здесь явно, чтобы наказать нарушителя. Ведь она лучшая убийца империи.

На сочном бедре девушки качаются ножны с катаной. Командир секретного подразделения «Красные зори» касается пальцами рукояти, огладив алый шелковый темляк — четвертую степень ордена Святой Анны. Сам император Михаил вручил Аяно этот темляк. Это признание ее искусства убивать.

— Ваше Величество, здесь небезопасно, — оглядывает раненых Аяно. — Возможно, мне стоит самой разобраться с целью?

Стонущие полицейские вокруг нисколько не смущают Владимира. На его губах даже мелькает тонкая ухмылка. Сердце Аяно замирает от благоговения перед будущим императором.

Она была влюблена в цесаревича и не стыдилась своих чувств. Любить своего царя не зазорно для русского человека. Пускай по крови она японка, но по духу преданный солдат престола. Черный мундир с золотыми галунами подполковника тому подтверждение. А еще — белоснежная повязка с красным двуглавым орлом на левой руке.

— Ты здесь не для того, чтобы драться, Аяно, — говорит наследник. — А чтобы взглянуть на будущего подчиненного. Господа майоры Али и Дюжев должны были уже его посмотреть. Надеюсь, офицеры не сильно помяли нашу новую «зорю».

— Вы привлекли моих людей к миссии, не уведомив меня? — хмурится Аяно.

— Прошу прощения, но ты была занята, — наследник бросает многозначительный взгляд на красное пятнышко на ножнах с катаной.

Со стыда Аяно и сама краснеет. Подполковника злит собственная неопрятность. Ей казалось, что утром она оттерла всю кровь с меча.

— Простите, Ваше Высочество, за неподобающий вид.

— Не нужно извиняться за свою хорошую работу, Аяно, — наследник толкает дверь в одну из камер допроса. — Позволь представить — Артем Бесонов…

Враз побледневший Владимир замирает, и Аяно спешит внутрь — своим телом закрыть наследника от возможной угрозы. И сама встает столбом.

«Слишком много красного, — такая, совсем несвойственная ей мысль мелькает в голове подполковника при взгляде на залитое кровью лицо Бустера. — Где Камень Солнца? Что за чудовище с ним сотворил такое?»

— Ваше Высочество, вы тоже пришли меня прособеседовать?

Аяно поднимает взгляд и вздрагивает. Рука сама падает на рукоять катаны, лезвие на пять сантиметров выходит из ножен. В любой момент она готова сорваться и сражаться на максимуме сил. Недооценка противника чревата смертью ее покровителя.

Перед ними всего лишь подросток. Мальчишка, школьник, щенок. Но одна его нога стоит на мускулистой спине поверженного майора Али! Самого Крокодила Али, порвавшего своими когтями тройку Рыкарей одновременно! На юном лице кровавая маска. В карих глазах парня плещется море ярости, крепкая ладонь мерно подбрасывает и ловит Камень Солнца. При каждом броске с рубина срываются пучок лазерных лучей. Следы черной копоти сплошь покрыли стены и пол. Сбоку дымится сожженный стол.

Али и Бустер, одни из лучших людей Аяно, даже не смогли ранить этого ребенка? Как?!

— Мда, — берет себя в руки Владимир. — Нет слов, Артем. Браво. Ты победил бойцов «Красных зорь», элитного подразделения, куда я хочу тебя пригласить. А это, кстати, командир «зорь» — подполковник Аяно Кимура.

Переступив тушу Али, парень молча направляется к ним. Нет — именно к ней. Сердитым взглядом мальчишка щупает ее фигуру, задерживает внимание на бедрах, поднимает глаза выше — прямо на грудь, обтянутую черным мундиром.

Аяно ощущает огонь на щеках. Этот дерзкий взор самца едва ее не выбешивает. Она рубила головы и за меньшую наглость. Но сейчас нельзя терять хладнокровность, это чревато против такого мощного врага… Эй, куда он тянет свои окровавленные пальцы?! Не трогай меня! Не смей!

— Ты — труп! — свист освобожденной катаной.

Свободной рукой парень молниеносно срывает белую повязку с плеча Аяно. Трещит порванная ткань. Вышивка золотого орла вспыхивает в отблесках рубина. Быстрый шаг назад и вбок — и он уже не досягаем для клинка. Если только не подойти самой.

— Не сегодня, ниндзя, — парень касается лица разорванной повязкой. Стирает кровь ее парадной формой! Символом государства! Гербом императора!

— Мой мундир! — Аяно бросает спокойствие в топку мести. — Больной на голову сукин сын! Тебе не жить!

Клинок катаны источает синий свет. Парень удивленно приподнимает бровь. Аяно оскаливается. То-то же — дошло, что тебе конец?! Мой меч — артефакт не слабее Камня Солнца. Ррр… Никто никогда не смел меня так оскорбить. Маленькую Аяно — да, били, издевались, но только не Аяно Мононоке, командира Красных зорь. Унижение, издевки, нищенское существование остались в детстве. А ты, мерзавец, напомнил прошлое и за это тебе не… Эй, куда ты опять тянешь руки?! Что?! Как?! Только не мою катану!

Снова резко приблизившись, Артем пропускает клинок у себя подмышкой. Крепко зажимает рукой — не выдернуть. А сам парень уже тянется к рукояти. Горячие пальцы обжигают кожу Аяно. Она не успевает и моргнуть, как шелковый темляк оказывается сорван.

Натяжение в клинке исчезает. Ее меч свободен, а мерзавец опять далеко. И вертит орденом Аяно, как каким-то шнурком. На другом конце «Святой Анны» вращается обвязанный Камень Солнца.

— Спасибо, — ухмыляется подлец, качая темляком. — А то все руки изжог об эту батарейку.

С рыком девушка крепче сжимает меч. Цели намечены. Сначала длинные руки, а потом и всё остальное.

— Аяно, не надо, — раздается остужающий голос Владимира. — Ты же видишь — он хорош. Артем, я повторяю предложение. Присоединись к защитникам Отечества. Не трать свой талант на Бородовых. Тебе место среди лучших.

Молодой мерзавец чуть ли не закатывает глаза.

— Придется нам отложить обсуждения вашего предложение. Сейчас я занят восстановлением своих прав. Меня задержали без предъявления ордера. И я возвращаю себе свободу.

— Ты же все понял, — теряет терпение наследник. — Это была проверка. Твоей реакции, твоих боевых навыков. Мы не могли тебя приглашать, не проверив в экстремальной ситуации.

— Судя по всему, вы хотите устроить меня в отряд убийц, — Артем бросает взгляд на застонавшего Али. — Я как бы школоло, как бы учусь. Мне бы школьные дискотеки, где девочек цеплять, а не каждодневные мясорубки.

Наследник хмыкает.

— Поэтому ты помог Умалату изничтожить гнездо его родственников-наркоторговцев? Дискотеку там нашел? — на недовольный взгляд мерзавца Владимир разводит руками. — Да, я всё прознал. Тайная канцелярия не зря есть свой хлеб. Заслуги князя минимальны, но я не стал докладывать отцу о тебе. Потому что хочу помочь и сохранить твою анонимность. Борись и дальше со злом, Грозовой дьявол.

Глаза парня вспыхивают. Он застывает, сжав кулаки.

«В ловушке, — догадка доставляет Аяно спазмы восторга. — Ты понял, что в ловушке, чертов щенок!»

— Уже объявили, с кем будет война?

— Да, с Афганом, — кивает Владимир.

— Эти ваши «розовые закаты» отправятся туда?

Новое оскорбление заставляет правый глаз Аяно задергаться. Он ничему не учится!

— «Красные зори», — мягко поправляет цесаревич. — Конечно, отправятся, в их задачах убийства шахов и диверсии.

Мерзавец кивает своим мыслям.

— Я согласен только на время Афганской кампании. Считайте это вашим и моим испытательным сроком.

— Договорились, — пожимает плечами цесаревич. — Вскоре ты сам захочешь у нас остаться.

«А не захочешь, тогда твой труп останется в песках пустыни» — мстительная мысль заставляет Аяно оскалиться.

Но мерзавец снова застает ее врасплох. Закрутив Камнем над головой, Артем делает шаг вперед. Нет, нет! Только не опять! Что тебе еще от меня надо? Только попробуй дотронуться до галунов! Видит Сварог, я не выдержу и проткну твою наглую физиономию.

За секунду клинок катаны оказывается отведенным в сторону, а мерзавец — слишком близко.

— Осторожнее, командир, — тихие слова ошпаривают ее губы и нервы, словно студеные волны.

В следующий миг за спиной Артема раздается оглушительный взрыв. Саму Аяно закрывает мерзавец, но цесаревича ударная волна заставляет пошатнуться и прислониться к стене. Вокруг разлетаются куски бетона, ревет пламя.

Камень Солнца, понимает Аяно. Мерзавец взорвал наружную стену броском рубина. Вызванный резким вращением пучок излучения освободился и снес преграду. Вандалистское обращение с артефактом? Бесспорно. Но волнует японку совсем другое.

«Он заслонил меня от взрыва? — девушка хлопает глазами. — Почему?»

— Надеюсь, сработаемся, подполковник, — с ухмылкой парень отступает и сигает в пустоту на месте стене.

Подойдя к краю пропасти, Аяно ищет глазами своего дерзкого новобранца. И не находит. Лишь лес и ночь.

Холодный ветер развевает ее черные волосы, а губы до сих пор горят отпечатком дыхания наглеца.

* * *

Добрый!

Рубрика «Легендариум демоника Перуна»

Перун мечтательно смотрел в окно:

"Эх, щас бы на тираназов поохотиться… Или демонам руки-ноги повыдергивать… А ещё лучше бы инферно парочку поймать и напинать им от души!!! А не вот это вот всё»

Перун грустно вздохнул. Ещё оставалось два номера по алгебре и параграф по географии. Иначе мамка отругает.

Автор: Abadon28

Спасибо за награды: Hottab, Сергей Кравчук, neznaechka, Ринат, BeaRlak, Insanir, Сергей, XIFATU, АндреНик, Николай Марченко, Alenaiv, Павел Лозинский, Farriam, Дмитрий, XIFATU,Павел Павел, Николай Перов, Alex_Zimniy, Дмитрий Дывык, Alexander Kanin, Alexey Skorobogatov, Игорь Буряк,Alexey Skorobogatov, Suren, Yazva, Rio, XIFATU, Himik, Дмитрий Травников, АндрейЛ, Norbee, Weskermax, drunkpanda, Созидатель, Дима Кулявец, diadim,В.П., Игорь Еськин, alexpokr, super2puper@ya.ru, CkonA, layo, Сергей Зенин, Евгений Пономарёв, Pryil, Георгий Митюхин, Руслаг, zmetallx, Er Tar, Voronina S, Poll Brey, Сега, Артём, Павел, Шейкин Михаил Николаевич, super2puper@ya.ru, sevensgm, free_log

Как прода-то?

Аяно

Глава 2. Разоблачение паутины

Играет вальс. Цокая каблуками, по краю танцпола проходит Вика Журавлева. Красные волосы собраны, загорелое лицо сияет белоснежной улыбкой.

На нее оглядываются. Стройное тело девушки, обтянутое синим платьем, словно плывет по ресторации. На плечах бархатный голубой палантин. Лишь одно выбивается из образа элегантности. То, как высокие белые перчатки обтягивают мускулистые предплечья.

«Перекачалась, — с огорчением думает барышня, потирая руки. — Бес не оценит. Блин, меньше на тренажеры надо было налегать. Но на этих источниках тоска же смертная!»

Вечером в зале ресторации устроили бал для отдыхающих благородных. Вика тоже решила заглянуть — слишком соскучилась по общению. Осенью курортный сезон в Пятигорске заканчивается, соответственно и сверстниц мало. Скукота, общаться не с кем. Поэтому все дни девушка пропадала в спортзале. Вот и накачала такие мощные банки, что запросто свернет быку шею.

Но явно виновата не только увлеченность Вики. Просто КПД тренировок резко вырос. Такой скачок точно из-за Бесовских медитаций. Мускулы Вики лучше усваивали упражнения, сила и ловкость тоже улучшились. Даже соображает она быстрее. На днях помогла деду весь кроссворд решить.

Громкий хохот вокруг заставил барышню обернуться. Рядом переговаривается группа мужчин. Вдруг из компании отделяется краснорожий господин. Уже изрядно подвыпивший.

— Не станцуете…ик… со мной, барышня? Ангажирую вас, — выдает он, подмигнув мутно-серым глазом друзьям.

— Боюсь, не удержите, — хмыкает Вика, в то же время бросая кругом растерянный взгляд. Не такое веселье она себе планировала.

И помощь приходит — один молодой адъютант крепко вцепляется пьяному господину в плечо.

— Прошу удалиться, — процеживает парень. — Сударыня уже обещалась танцевать со мной.

Пьяный делает неуверенный шаг в сторону своих друзей. Те тотчас пристыженно его уводят.

— Виктор Грушин, — представляется адъютант. — Позвольте составить вам компанию.

Вика одаривает офицера благодарным взглядом, и они усаживаются. Время за разговором пролетает быстро. Приятную беседу все же портит духота, и адъютант предлагает проветриться в саду при ресторации.

Грушин сопровождает Вику вглубь цветника. Пестрые астры горят в ночи, окруженные аккуратными кустиками из самшита. Шуршат под туфлями коврики-очитки.

— Наверняка, вам скучно в Пятигорске? — улыбается Грушин.

— Ужасно, — кивает Вика, разглядывая черную тень поющего соловья на ветвях. — Не с кем даже поспарринговаться.

— Э, понятно… Посмотрите на эти прекрасные цветы…Слышите пение? Вверху — соловей! И луна! — вдруг в голосе Грушина улавливается громкое придыхание. — Не правда ли, романтично?

— Ну, так, — сдерживает зевок девушка. Уже поздно, а с утра на пробежку по тропкам Машука. Надо бы найти предлог уйти спать.

— Не хотели бы вы завтра прогуляться со мной по бульвару? — подступает ближе кавалер.

— Можно.

Она не успевает среагировать, как ее талию приобнимают, а щеку обжигает поцелуй. Какого х… соловья!

— Руки!

— Разве я не заслужил благодарности за ваше спасение, — еще ближе притягивает ее к себе Грушин.

Хлесь!

Ладонь Вики размазывает вытянутые губы адъютанта. Только силу удара не рассчитывает. С булькающим стоном Грушин переворачивается через себя и падает прямо на клумбу с расхваленными астрами. Ломаются ветви кустарников под зеленым мундиром адъютанта.

— Бульвар отменяется, — бросает Вика, отвернувшись. — Свою благодарность вы уже получили.

Она идет к выходу прямиком через цветник, как вдруг слышит хруст гравия дорожки под чьими-то ногами. Звуки подозрительно рядом. Нехорошее предчувствие заставляет девушку среагировать. Обойдя источник шума по газону, Вика заглядывает сквозь листья декоративных деревьев.

Стоя за клумбами, грузный мужчина навел объектив фотоаппарата на поднимающегося Грушина.

— Заснял? — кричит адъютант в темноту. Вряд ли он видит в кустах спрятавшегося.

— Ага, — отвечает толстяк. — Всего секунду ты ее чмокал, прежде чем получил по усам. Но как-то я умудрился. Прямо вышли два голубка под луной. Хоть на обложку романтической новеллы вставляй. Только княгиню такое сомнительное «доказательство» не устроит.

Ошеломленный взгляд Вики мечется в непонимании.

— А мы не скажем Ее Сиятельству, что оно сомнительное, — отряхивает сор со штанов Грушин. — Эта секунда могла длиться и час, и целую ночь. Мерзавка заслужила.

Вика тяжело вздыхает. Сознание обжигает волной гнева. И сейчас он выплеснется, цель маячит в двух шагах.

Девушка подступает вплотную к толстяку и с разворота хреначит его каблуком в колено. Взметается синим облаком подол платья, оголяя бархатные загорелые ножки.

— А-ар-р-рр! — резкий крикболи перекрывает пение птицы.

— Жоскен! — удивляется адъютант — Ты чего!

Жоскен не отвечает, так как ему в рот прилетает собственным фотоаппаратом.

Бымс!

— Сука-а-а! Мои зубы!

Хлобысь!

— Пофтой!

Тресь!

— Фпафите!

Бац!

Вика, не жалея сил, пинает жирного вуайериста. Разве что доспех не надела, а то бы и убила с одного фронт-кика. Последний удар вырубает Жоскена, толстяк падает навзничь.

Сбоку раздается крик:

— Жоскен! Где ты, твою мать?

Быстренько Вика хватает разбитую зеркалку и скрывается в листве, пока рыщущий в кустах адъютант не отыскал поверженного дружка. Девушка спешно уходит. Все-таки меряться силами с офицером для нее перебор. Пока. Но Вика запомнит холеное лицо Грушина. Однажды она разукрасит его за посягательство на их с Бесом отношения. Ну или самого Беса попросит, если уж будет совсем невтерпеж.

Руки Вики в белых, заляпанных кровью, перчатках вынимают из зеркалки флеш-карту. Девушка чувствует, как ее губы расползаются в жестоком оскале.

А вот охреневшую княгиню ударить можно уже сейчас.

* * *

— Спасибо за предупреждение, Ольга, — нежно улыбается София, спускаясь в гостиную. — Адвокаты занялись и сейчас штурмуют секретариат Корпуса жандармов. Сама я попробую дозвониться до цесаревича. Не волнуйся, это точно недоразумение. Мы с Перуном всё уладим, — шурша подолом ситцевого платья, княгиня кладет руку на спинку дивана, на котором сидит Кали. — Так что можешь идти домой, дорогая.

В другой руке София сжимает мобильник, ожидая звонка.

В присутствии княгини Кали встает. На девочке нет лица. Круглые, затравленные глаза сверкают бусинками. Губы поджаты, кулаки стиснуты.

«Если тебя впечатлили какие-то жандармы, — хмыкает про себя София. — Как собираешься биться с демонами? А, школьница?»

— Я будто здесь с вами ждать новостей, — качает девушка головой. Движения ее резкие и полны волнения.

— Похвальное рвение, но тебе же лучше уйти, — не сбавляет напора София. Улыбка замирает на ее красивом лице холодной маской. — Перуну я обязательно расскажу о твоем умном поступке.

Проверка, вся наша жизнь проверка. Ею являются все разговоры, все противостоящие духу соблазны. А Перун испытывает как никто другой. Точнее близость с ним. Проще же свалить тяготы на другую. Убегай, детка, домой, к мамочке и папочке. Займись уроками, завтра ведь снова в школу.

— Не лучше, — бурчит девушка и резко срывается на крик. — Почему вы тратите время на глупые разговоры?! Быстро звоните цесаревичу!

От такой наглости у Софии чуть глаз не дергается. Ей указывает мелкая простолюдинка? Совсем от страха обезумела?

На самом деле, София уже пыталась дозвониться наследнику, но Владимир не берет трубку. Она уверена, что и не возьмет. Видимо, с потерей родового генома она лишилась и прямой линии с негласным руководителем Тайной канцелярии. Владимиру плевать на старые заслуги, его волнует только настоящее. Отслуживших своё людей он выбрасывает, как сломанные игрушки.

— Попробуй еще раз покомандовать, — София оправляет складки платья медленным, полным угрозы движением. — Я твой директор, имей уважение. Уж молчу про высший дворянский титул.

Судя по взгляду Кали, она прекрасно понимает, что за оскорбление София может прямо сейчас ее покалечить. И будет в своем праве. Но в тоскливых глазах сидит еще другое, глубинное знание. Знание правды, как бы сказал Перун.

— Вы признаете своей высшей инстанцией Беса? — спрашивает Кали.

— Перуна, — машинально поправляет княгиня. — Ну и?

— А я его девушка, — со злостью дергает подбородком Кали. — А значит выше вас по признанной вами же иерархии. Поэтому имейте уважение, Ваше Сиятельство, разговаривать со мной в нормальном тоне. И прошу поторопиться со звонками нужным людям. Я буду ждать ваших сообщений.

С руки Софии едва не срывается гравиволна. Едва не разбивает в хлам свирепое, но по-своему милое личико наглой девчонки. Но невидимая сила останавливает от непоправимого. Эта сила — уважение. Признание. Ведь именно такого упертого настроя она хотела от будущей супруги Перуна. Именно такого бесстрашия. Только вот формат слов взбесил княгиню. Нельзя что ли повежливей? Нашлась, блин, госпожа. Прикус сначала выправи, железнозубая.

— Уже позвонила, — выдавливает все же София сквозь недовольство. — Цесаревич больше мне не отвечает. Остальные работают, юристы доложат обстановку через двадцать минут. Как только узнаю, так сразу сообщу. А ты сама впредь следи за словами.

— Хорошо, — без интереса пожимает плечами Кали. Своего она добилась.

Телефон в руке Софии начинает вибрировать. Глянув на Кали, княгиня включает громкую связь.

— Докладывайте, Лаврентий, — бросает София. — Нашли его? Вызволили?

— Скорее, Артем Бесонов сам себя вызволил, Ваша Светлость, — отвечает голос мужчины явно преклонного возраста. — В слободе погром. Взорвана фасадная стена главного строения. Как нашептали мне пташки, неофициально заточенный некто избил жандармский дивизион и пару спецагентов Имперских мечей. Учитывая, что Бесонова в списках задержанных нет, несложно предположить его кандидатуру.

У Софии пересыхает горло. Во что ты вляпался, Перун? Избить Имперские мечи? Взорвать здание жандармерии? Конечно, так сволочам и надо, но, о боги, Владимир будет в бешенстве.

Лаврентий приходит к такому же выводу:

— Мы уже работаем над стратегией защиты, как уберечь от уголовного преследования вашего…хм…подопечного юношу.

— Не нужно, — раздается с порога хриплый голос. Он словно ударяет Софию в спину, заставляя вздрогнуть и обернуться. — С Владимиром всё улажено. Никто меня не будет преследовать.

Перун уже рядом, обхватывает бросившуюся к нему Кали под талию, пристально изучает лицо. Вдруг ухмыляется.

— Даже ни разу не всплакнула по мне? Совсем не любишь?

— Дурак! — девушка бьет кулаком его в грудь, и слезы наконец опустошают ее яростные глаза. — Почему так долго там сидел?! Бесишь!

— Ну, я же Бес, — он оглаживает ее по растрепанным волосам. — Вот и бешу всех.

— Дурак ты! — Кали упирается губами Перуну в щеку.

София тупо на них смотрит. Губы предательски горят, кровь ударяет по щекам. Сердце дико стучит. Хороша же княгиня! Обвиняла девчонку в предательском страхе, а сама испугалась не меньше. Но поняла только сейчас — когда отпустило, когда у самой стремительно мокнут веки.

— Лаврентий, Бесонов вернулся. Проясните обстановку у начальства жандармерии, — берет себя в руки София. — Как настроены к нему?

— Конечно, — отключается адвокат.

Придерживая Кали за спину, Перун усаживается с девушкой на диван. Приглашающе указывает Софии на кресло через столик.

«Почему не рядом с собой?! — широко открывает княгиня глаза, но послушно пристраивается на указанное место.

— Ваше Сиятельство, какие новости? — смотрит с издевкой Артем. — Про готовящуюся войну?

— Войну? — с обидой переспрашивает София. — Пока тебя держали в слободе, император разослал Боевой созыв дворянам. Против Афгана. Великим Домам распределили территории с миссиями. Если мы выполним свою — вся область от Калата до Кандагара перейдет в родовые земли Бородовых. Кроме самого Кандагара — его хотят отдать кому-то в императорской семье.

— Что за миссия? — сразу же подается Перун к ней.

— Оборвать поставки оружия из Пакистана к шаху. Для этого в первую очередь нужно уничтожить базу Джавру на перевале, — София резко останавливается. — Теперь твоя очередь. Что случилось в слободе?

Кали тоже смотрит с любопытством. Но Перун не отвечает, он притягивает к себе простолюднку и целует в губы. На глазах Софии. А ее будто даже не собирается.

Его грубость разрывает сердце.

— Сейчас тебя отвезут домой, — нежно говорит он девушке в своих объятиях. — Завтра за тобой приедут ближе к обеду. На уроки забей. Нужно поговорить. Все вместе — Алла, Вика тоже будут, — быстрый взгляд на Софию. — И сестру предупреди.

— Конечно, а еще стол накрою, — не сдерживается княгиня.

Не обратив внимания, Перун связывается по телефону с водителем. Вскоре в гостиную заходит один из слуг, который провожает девушку на парковку. Софии становится немного легче. Наконец ушла.

— Меня попытались взять за яйца, — наконец говорит Перун.

— Владимир?

В ответ кивок.

— Он знает, что я Грозовой дьявол.

— Он завербовал тебя?

На удивленный взгляд Перуна София пожимает плечами.

— Просто знаю его методы. Прибрать к рукам сильных, растоптать слабых.

— Подыграю пока его хотелкам, — размышляет Перун. — Ведь война объявлена с кем мне надо. Наркоторговцев нужно раздавить. Тем более если сейчас противостоять престолу, мои близкие, мои девушки попадут под удар. Так что я согласился вступить в его «малиновые восходы».

— Куда?! — раскрывает рот София.

— Эм…Красные зори?

— А-а-а… Другие бы посчитали это честью. Отряд полностью состоит из оригинальных личностей. Сплошняком владельцы артефактного оружия и жива-мутанты.

— Мощные Васи?

— Ну-у, как бы объяснить… Среди них нет стандартных Полковоев. Но экзотическое оружие любогоиз «зорь» делает даже Воеводу неподготовленным против него. А еще они самые эффективные ликвидаторы из всех спецподразделений. Официально их причисляют к Имперским мечам, чтобы не светились.

— Хм, надеюсь толк с них будет, — Перун поднимает глаза на Софию. — Не подсядешь ближе? Есть что показать.

Ну наконец-то!

* * *

Дважды просить не требуется. Фыркнув для виду, София падает рядом со мной. Все же чуть отодвинувшись, я протягиваю ей смартфон. На экране бледный круг луны, алые астры и двое симпатичных влюбленных. Будто бы.

Глаза Софии округляются. В них мелькает такой искренний испуг, что сомнений нет: Гюрза хотела ужалить моих солнышек.

— Красивое фото, княгиня? — откидываюсь на спинку дивана. — Перелистни.

На следующем фото парень в зеленом мундире раздавливает собой клумбы, а девушка в синем платье отворачивается.

София хмурится, растирает запястья, словно руки резко затекли.

— Дашь мне слово? — лишь спрашивает мой пепельноволосый мегалодон.

— Зачем? — окидываю взглядом ее гибкую фигуру. — Сам знаю, что ты скажешь. Проверка на пригодность. Испытание на верность. Так?

— Так, — соглашается она, выпрямившись. Глаза ее вспыхивают лихорадочным огнем. — Всё так. Но, Перун, если хочешь знать…

— Неа, — обрываю ее порыв. — Не хочу.

Медленно приближаюсь вплотную. Моя ладонь задирает ее подбородок выше, София судорожно дышит. Наклоняюсь к приоткрытому рту.

— Хотя нет — одно спросить всё же хочу, — из меня вырывается резко. — Какого хрена, Соня?!

Она застывает как статуя. Бледнолицая Венера прямо.

Я шумно выдыхаю. Успокаиваемся, демоник, ничего сверхстрашного не случилось. Вика отбилась от подосланного ухажера, до других девушек же клыки Гюрзы не успели дотянуться.

— Мне не интересно контролировать каждый твой шаг, — рычу ей в губы. — Но уясни одно. Я не хочу тебя обижать, поэтому не обижай нашу семью.

— Я поняла, — пытается она кивнуть, но держу цепко. Тогда она резко подается вперед и скользит губами по моим плотно сжатым губам. — Ругай меня, хорошо, но только не сегодня. Пожалуйста, сегодня мне было страшно за тебя…

Не добившись взаимности, она целует мои щеки, горячо дышит в ухо:

— Ведь я прекрасно знаю, что такое Преображенская слобода. Что за ужасы творят с людьми в застенках. И хоть тебя никому не сломить, я все равно боялась…

Вот же кобра! Сразу на чувства давит! Ее прижавшееся тело будит во мне жар. Как не вовремя. Беру за плечи и отстраняю от себя.

— Обойдешься, ты наказана. Надолго наказана. Лучше сделай что-нибудь полезное, — сажусь подальше. — Расскажи про Боевой созыв. Что там еще известно про Афган?

* * *

Посреди ночи ревут сирены тревоги. Отбрасываю прочь одеяло и, еще не проснувшись, сигаю в коридор. Успеваю схватить с тумбы рацию. За дверью сталкиваюсь с группой «Гнездо» в полной амуниции. Парни должны увести девочек в убежище. Мельком оглядываю бойцов. «Калаши» наперевес, доспехи сверкают, кейсы-щиты развернуты.

— Господин… — подступает ко мне командир группы.

— Отрабатывайте инструкцию, — отмахиваюсь я и в одних труселях шагаю к лестнице. Подношу рацию к лицу. — Маяк, прием. Перун на связи. Какой уровень и где?

— Агрессор. В холле.

Чувствую, как брови поднимаются. Так близко подпустили? Совсем «вишенки» заспались? Либо враг опять с фокусами?

Босыми ступнями шлепаю по мрамору. Широкие ступени лестницы остаются позади, и я пересекаю пространство до дверей гостиной. Уже двигаюсь к холлу, когда из полумрака комнаты раздается:

— Совсем у тебя охрана ни к черту, пацан, — мужской голос полон насмешки. — Дошел до твоей прихожки без проблем, и только сейчас спохватились.

— А ты на этом свете засиделся? — возвращаюсь в гостиную. — Либо просто камикадзе обдолбанный?

Обычно тьма мне не помеха, но никого я не вижу. Лишь мебель и кирпичный камин в углу. В плафонах на люстрах играет мертвый свет луны. Резко от стены отлипает черная тень.

— Я твой шеф, гаденыш.

Мелькает желтый клинок. Успеваю заметить — хват такой, чтобы приставить нож к горлу, и при необходимости резануть по глотке, но не сразу убить. Понтовщик хернов, ну ты доигрался!

Молниеносно реагирую. Разворот навстречу тени и прямой удар в живот.

— Кха… — тень скрючивается на ворсовом ковре в позе эмбриона. Пытается угрожать между приступами рвоты. — Сука…ты на кого руку поднял, щенок?! Кха-кха… Под трибунал пойдешь!

Серьезно? С одного выпада сдулся? Ну, точно не инферно.

Отпинываю подальше нож-мортидо. Приглядываюсь к лазутчику. Удивленно присвистываю. От сложенного пополам мужика прет чистейшей живой. Лицо скрывает древняя кожаная маска скомороха, восточнославянского шута. Потертый материал полностью коричневый, по всему контуру видны прошивки. Глаза в форме круга, улыбающийся рот, нос вырезан в виде треугольника.

Этого клоуна я как-то тоже видел в рубрике награждений. Похоже, еще один мой орденоносный сослуживец в гости заглянул. Забавные ликвидаторы у царя: крокодил, японка, звездоносец и шут. Цирк, а не спецназ.

Коридор наполняется топотом сапог и щелкающими затворами. Резко становится тесно от хлынувших внутрь бойцов. Дула автоматов наставляются на лежащего офицера.

— Узнал, придурок? — маску мужик не снимает, несмотря на то, что обделал ее знатно.

Пожимаю плечами. Странный тип — без доспеха на меня напал, хотя жива его переполняет настолько, что не разглядеть «колодцев». Как будто их и нет совсем. Поток энергии просто течет через его тело, не замечая и не задерживаясь.

— Извини, но в дурке я ни разу не бывал.

— Сученыш! — раздается шипение. — Я — Скоморох, зам Мононоке. Твой шеф, ты в моей группе. Собирайся, у отряда собрание.

— Господин, — спрашивает командир бойцов поместья, чуть сдвигая нацеленный ствол. — Пристрелить выродка? Или стреножить?

— Дай подумать, — в задумчивости я чешу висок. — Наверно, пристрелить.

Тут же щелкают курки. Скоморох зыркает на меня.

— Да ты охренел! — но он не сильно напрягается. — Хотя пофиг, пали. Только паркет себе попортишь. Пули пройдут сквозь меня.

Вообще верю ему — из стены Скоморох вытек похожим образом. Прошел сквозь нее, как какой-то иксмен. А мой прямой в брюхо не заблокировал почему-то. Может, потому что Бригантина не связана с живой?

— Насчет моего кулака ты так же думал? — ухмыляюсь.

Уверен, под маской он взбледнул знатно.

— Мне вот что интересно, — я указываю на нож, укатившийся в угол. — Откуда у тебя эта дрянь?

Даже нагибаюсь к офицеру — так интересен ответ. А он опускает взгляд на мой сжатый кулак. Ага, неверное слово — и тебе крышка, прозрачный. Пробью твою маску насквозь. Вместе с черепушкой.

— Трофей, — хрипит Скоморох. — Миссия в Шотландии, брали одного лорда, с его трупа и забрал.

— А ну тогда, ладненько, — хлопаю пятерней его по спине. — Если с трупа, то можно.

Офицер вздрагивает, с удивлением смотря на мою вытянутую руку.

— Да какого хрена ты меня касаешься?!

— Да я же по-дружески, командир, — подмигиваю.

Поворачиваюсь к своим людям.

— Я переодеваться. Пока не вернусь, держите этого сударя на прицелах. Попробует удрать — решетите, не сомневайтесь. Объекты пусть пока сидят в убежище.

— Вас понял, — кивает командир группы.

Так и правда будет спокойнее. Да и постучал по спинке Скомороха с расчетом на то, что он не рискнет сквозь пули вырываться. Пускай лучше на коврике лежит под присмотром.

_______

Добрый!

Рубрика «Легендариум демоника Перуна»

Перун не ходит, а прокручивает Земной шар ногами. Автор: Алексей Гора

Фортуна никогда не поворачивается к Перуну задом… Он с первого раза ещё болит. Автор: Олег Стренёв

Спасибо за награды: Александр Мишура, Эдуард, Эдуард, Влад Кустов, Александр Чувашов, Валаар, Максим Гилев, Дмитрий Травников, Роман, Liktor77, Александр Голубенцев, Георгий Митюхин, Виктор Герасимов

Глава 3. Штаб Имперских мечей

— Соблюдай субординацию, пацан, — рычит майор Скоморох. — Официоз среди своих мы не используем, но к Аяно обращаемся только как к командиру.

— Ага.

— Не агакай мне!

— Угу.

— Нормально отвечай!

— Ыгы? — предполагаю я, шагая через двор вслед за жива-мутантом.

— Ох, заткнись, — Скоморох ведет меня мимо казарм. — Хоть бы Аяно порубила тебя на куски.

В стороне на плацу отжимается рота голых по пояс Имперских мечей. Все, как на подбор, огненные Кметы, только командир прокачанный Рыкарь.

А еще среди бойцов есть девушки. Мускулистые, подтянутые. Большинство обрито налысо, как и парни. Но не все. Значит, не обязаловка, просто мода такая солдатская. Заглядываюсь на одну, с хорошеньким личиком. С загорелой шеи струйка пота стекает под зеленый топ. Мешковатые штаны чуть спустились, оголив белую кожу у самых ягодиц. Блин, как рядом с такими красотками местные мужики держатся? Или у них здесь секс-свобода? Жалко Скомороха не спросить — опять заворчит.

Штаб Мечей представляет собой огромный квартал посреди леса. Одних столовых целый переулок, казармы вообще выглядят как элитные жилые комплексы. Вместо простой качалки современный спортивный центр с бассейнами и разнообразием саун — финская, русская, турецкий хамам.

Абы кого сюда, конечно, не пустят. По приезду мне полчаса оформляли тройной пропуск. Бесконтактная карточка, сканирование радужной оболочки, отпечаток пальца. Но теперь я как свой.

Миновав двор, оказываемся в здании. Лифт поднимает нас на третий этаж. В коридоре Скоморох толкает двустворчатые двери, и мы заходим в зал для совещаний. Первым бросается в глаза огромный гранитный стол. Прямо камень на ножках. Во главе его сидит подполковник Аяно. Непривычно видеть японскую девушку с заплетенными в косу волосами. Вообще она стройная и симпатичная, только раскосые глаза холодные и безжалостные. Явно своей катаной покромсала сотню человек точно. Чем-то в выражении лица она похожа на мою Гюрзу.

— Это тот самый новобранец, — кивает на меня Аяно. — Артем Бесонов, будет в группе «Игла». Звание у него поручик. — О, мне уже и офицерский чин дали. Шустро, с моего согласия не прошло и суток. — Над позывным решим позже. Имейте в виду: он очень дерзкий, особенно с испуга. О его выходках докладывать сразу мне, самим руки не распускать. Кстати, как добрались?

— Весело, командир, — без радостной интонации отвечает Скоморох.

Японка поворачивается ко мне:

— Мундир, табельное оружие и прочие принадлежности заберешь на складе после собрания.

— Благодарю за совет, командир, — киваю.

Она недовольно смотрит.

— Это приказ, поручик.

— Тогда благодарю за приказ, командир, — поправляюсь я без тени усмешки.

Аяно закатывает глаза, кто-то среди присутствующих тихо смеется. Перевожу взгляд на лыбящегося худого мужика. Он подмигивает мне. Похоже, свой чел.

Вообще в зале сидят разнородные фрики. Тут и волосатый йети, и какой-то парень в зеркальном шлеме-артефакте. Конечно, на своих местах старые знакомые: Крокодил Али и Рубиновый с вернувшимся на место камнем. А еще здесь рыжая девушка, со скукой смотрящая в окно на облака. Но это так, к сведению. В черных мундирах, кстати, только Аяно и эта девушка.

— Артем, ты напрямую подчиняешься майору Скомороху, — объявляет подполковник. — Мы еще проведем тренировки всей команды, чтобы понять, как с тобой работать и какие задачи тебе поручать. Цесаревич говорил, что ты владеешь стилем Перуна на уровне чуть ли не Воеводы?

Лыбящийся худой мужик присвистывает.

— Не совсем, — нехотя отвечаю. — Точнее не всегда. Перун только по вдохновению приходит.

— Ты чего несешь? — удивляется Скоморох. — Как это по вдохновению?

— Когда совсем прижмет, — позволяю усмешку. — Только в случае моей опасности. Так что на тренировках молний не будет. Конечно, если не попытаетесь меня убить.

Крокодил Али шумно сглатывает. Аяно не обращает внимания на струхнувшего мутанта.

— Каждый в моем отряде имеет право хранить в тайне происхождение своих сил. Пока цесаревич не решит по-другому. Но характеристики всех способностей я знать должна. Мощь, дальнобойность, диапазон покрытия, период действия… Ты понял?

— Так точно, — киваю. — Тогда, командир, прошу дать ваш номер телефона. Чисто для того, чтобы прислать эссе о моих силах. Не волнуйтесь — не буду писать пошлости. По крайней мере, если вы сами не захотите.

Теперь даже рыжая удивленно оборачивается на меня. Желваки на лице Аяно напрягаются. Ох, бешу я японочку, сильно бешу.

— Будет тебе номер, позже. Садись уже — хватит маячить перед глазами. И, отряд, имейте в виду, что Артем еще несовершеннолетний. Его пребывание в армии полностью секретно. Никаких газетных заголовков о нем не должно быть.

— Странные школьники пошли, — замечает рыжая. — После уроков на боевые задания ходят, как на продленку.

Усаживаясь возле худого, я говорю девушке:

— А что не так, сударыня? Перуну люба ратная удаль.

— Ну-ну, — не впечатляется она. — Посмотрим, что ты за Перунов удалец. И выбрось своих сударыней. Кличь по позывному. Я — Ясна, командир группы «Смерч».

— Ясно, Ясна.

Каламбур, как сказал бы кривозубый Али, аднака.

Мой чуткий животный слух отвлекает тихое тиканье. Исходит звук из худого парня, что мне подмигивал. Оглядываю его запястья — наручных часов нет. Может, в кармане носит? Но куртка нигде не топырится.

— Эй, — шикаю худому. — В курсе, что ты тикаешь?

Секунду он смотрит в непонятках.

— А-а-а.… Не волнуйся, — отмахивается. — Это всего лишь таймер бомбы. Она мне в грудную клетку зашита.

Мягко говоря, я взбледнул. И на всякий случай отодвинулся от соседа.

Тем временем Аяно уже дает будущий расклад позиций в Афгане:

— «Мусульманский» батальон уже наступает из дружественного Туркестана. У северной границы батальон охраняет крупную авиабазу. Туда и будут прибывать подкрепления. Наша отправка ровно через неделю. Оттуда группу «Смерч» предполагаю командировать в Кандагар. Группа «Игла» останется на авиабазе, пока не поступит приказ брать дворец в Кабуле. Это вряд ли скоро будет. Сейчас идет подготовка к приему дворянских войск.

Ничоси, черепахи. Неделя до отправки, еще и там неизвестно сколько семки щелкать. Какая-то затяжная война получается. Смысл царю медлить с Кабулом? Это же потеря ресурсов и времени.

Я поднимаю руку:

— Раз император тянет резину с ликвидацией шаха, дайте мне неделю на взятие перевала в Джавру вместе с Бородовыми.

Челюсти роняют все. А Аяно даже краснеет.

— Какой экстремал, — Ясна заинтересованно смотрит на меня. — Может, и дадим ему такой позывной?

Я явно заработал очко у рыжей спецназовки. То ли еще будет, хе.

А вот подполковник совсем не в восторге от моей инициативы:

— Да идти ты в ж…км… Какие еще Бородовы? Меня не волнуют дворянские тусовки в горах. Мы служим государю. Может, ты забыл, как согласился перед престолонаследником быть в подчинении «зорь»? В моем подчинении?

Сдерживаю разочарованный вздох:

— Цель этих «тусовок» — ослабить врага того же государя. Поставки пакистанского оружия идут в том числе и в Кабул. Считайте Джавру моей тренировкой, или входным билетом в ваши ряды, или временным больничным. Все равно же «Игла» простаивает.

— Нет, поручик, — сощурив глаза, давит на последнее слово Аяно. Тонкая рука резко оглаживает косу.

Мы встречаемся взглядами. Вдавливаем друг друга в спинки стульев. Прямо как ковбои на Диком Западе. Кто первый успеет взвести курок — тот и победил.

Но я буквально чувствую ледяную волну дрожи, бегущую вдоль позвоночника Аяно. У меня самого вены на шее вздуваются от ярости. Челюсти угрожающе сжимаются. Не собираюсь терять людей Софии из-за мнительной девки. Пусть хоть за катану схватится.

— Подумайте еще раз, командир, — выцеживаю слова как пули. — Иначе погибнут подданные империи.

— Я уже… — с судорожным вздохом отвечает она.

Не знаю, во что бы это вылилось, но резко звонит телефон. Аяно облегченно выдыхает.

— Позже подойдешь по своему вопросу, Бесонов, — она жмет кнопку «принять».

— Ваше Высокоблагородие, на линии ожидает Его Высочество Владимир, — говорит секретарь. — Соединить?

— Да, с телефоном в соседней комнате «тридцать три», — Аяно встает из-за стола. — Ждите, я скоро.

Когда она проходит мимо, качающаяся у пояса катана приковывает взгляд к сочным и длинным ногам. Хоть мы и на штыках, но невольно любуюсь японкой. Почувствовав мое внимание, Аяно недовольно супится. Мда, может наедине ее уломаю.

Едва двери за подполковником захлопываются, Скоморох рявкает:

— Придавите его.

Сорвавшись с места, йети и шлемоголовый хватают меня за плечи и вжимают лицом в стол. Перцы оказались быстрыми и чертовски сильными. Мои заломанные за спиной руки оказались в стальных тисках — не шевельнуть. Твердый гранит стола вдавил щеку в рот.

— Много дерзишь, пацан, — слышу голос Скомороха. — Особенно командиру. Непорядок. Сейчас мы тебя хорошенько изукрасим. Али сказал, у тебя чудо-регенерация…

— Аднака, дась. Али бить большая рана-голова. Ать и нет. Подевалася.

— …так что к возвращению Мононоке залечишься. И заодно научишься вести себя.

— Нашел же ты время для разборок, Скоморох, — недовольный голос рыжей. — Что Аяно сказала про «распускать руки»?

— Ясна, не суйся. Моя группа — мои проблемы.

— Да на здоровье. Сам не пожалей.

Лохматая рука йети переходит с моей головы на спину, и я отрываю лицо от столешницы. Кошу одним глазом на Скомороха.

— А вот мне жаль, — бросаю.

— Поздно извиняться, сопляк, — фыркает майор в маске шута.

Мое туловище плотно вдавлено в столешницу, кисти заломаны чуть ли не до хруста. Еще и холодный металл опутывает пальцы. Цепочку из морина, наверняка, накинули. Единственное, чем могу пошевелить — голова. Ее и задираю как можно дальше.

— Ты не понял, — резко бью лбом об каменную поверхность.

Оглушительный треск гранита под лицом, и я падаю вниз, вместе с разломанной пополам столешницей. Давление офицеров сверху лишается опоры. Растягивать меня больше не на чем, и я, извернувшись, перебрасываю йети через себя — прямо в обломки камней. Резкий хук по волосатой харе — и офицер Мохнатка с животным стоном падает навзничь. Офицер в зеркальном шлеме успевает отскочить подальше, но на него и не смотрю. Взгляд мой прикован к кожаной маске Скомороха.

— Мне жаль, что у руководителя моей группы куриные мозги, — сплевываю я гранитную пыль.

Все офицеры, понятно, уже подскакивают и принимают боевую стойку. Куча напряженных людей. Рубиновый зажег звезду в лобешнике, Али ощерил клыки. Только худой бомбоносец остался сидеть, мирно улыбаясь.

— Стоять! — неожиданно грозно рявкает Ясна, выпятив немаленькую грудь под черным мундиром. — Вы что не слышали Скомороха?! Он же четко сказал — не соваться. Его группа — его проблемы.

— Моей группы это не касается! — оправдывается шут гороховый.

Взметнув рыжие волосы, девушка злорадно оскаливается.

— То есть без целой группы ты не в силах совладать с новобранцем, которого только что обзывал и пацаном, и сопляком?

Я радуюсь неожиданной поддержке. Чей-то авторитет сейчас стремительно пробивал дно.

Вдруг бомбоносец неуверенно поднимает руку со стула.

— Господа, хотел бы заметить …одну деталь, — и тут он виновато тушуется. — Помните Гаити?

— Причем здесь задание прошлой недели, Бессмертный? — хлопает глазами Ясна и вдруг в них вспыхивает ужас. — Черт, только не говори, что ты так и не подорвал себя?

— Запамятовал, — опускает голову бомбоносец. — С утра только вспомнил. Лучше не деритесь, а то заденете — и детонирую, не дай Сварог.

— Дебил! — вскрикивает Ясна, хватаясь за лицо. — Ты зачем пронес бомбу в штаб военного ведомства?!Угробить нас всех хочешь?! Бастер, живо забирай его и подорви подальше в пустыре!

— Уже делаю!

Рубиновый уводит бомбоносца, и все мы дружно выдыхаем. А потом я вспоминаю о Скоморохе, а он обо мне.

— Стой на месте, пацан, — выдает майор дрогнувшим голосом.

Хмыкнув, я делаю шаг к нему.

— Не отдавай приказы тому, кому на них плевать. Не позорься.

Скоморох отступает и исчезает внутри серых обоев. От коричневой улыбающейся маски не остается и следа.

— Не уйдешь, шут! — бегом в коридор. Пинком выбиваю дверь в соседний кабинет.

— Эй, куда! — кричит Аяно, присевшая одной ягодицей на стол. — Чего вам обоим надо?!

Японка застывает с телефонной трубкой в руках. Она ошалело водит глазами с ворвавшегося меня на вылезшего из стены Скомороха. Черная коса растрепалась, словно подполковник теребила ее, пока разговаривала с наследником.

— Быстро объяснитесь! — требует Ее Высокоблагородие, положив трубку на место. Видимо, беседа уже завершилась.

Я чешу репу.

— Э-э… Там ваш Бессмертный, оказывается, приехал на собрание с бомбой в брюхе.

— Что?! — подскакивает на месте Аяно. — Откуда в нем бомба? Он что, с Гаити ее таскает?! Придурок! Быстро гнать с базы!

Рассерженная, она летит к выходу, но я придерживаю девушку за плечо. Кровь моментально приливает к ее щекам. Скоморох в углу выдает протяжный свист сквозь щель маски.

— Все нормально, Ясна уже разрулила, — невозмутимо объясняю. — Камикадзе на пути в райские кущи.

Моя ладонь обхватывает ее сильную руку. Чувствую, как безумствует пульс девушки.

— Хорошо, спасибо, — напрягается Аяно, — Поручик, можешь отпустить меня.

Немного помедлив, с ухмылкой освобождаю своего командира. Но девушка все равно остается рядом, не торопитсявыпустить меня из своей интимной зоны.

— Насчет моей просьбы… — возвращаюсь я к наболевшей теме.

— Цесаревич хочет посмотреть тебя в деле как можно скорее, — обрывает подполковник. — Сказал, что миссия Бородовых подойдет. Только вот на собрании ты дерзил мне.

— Не было такого, — качаю головой и делаю маленький шажок к ней. — Командир, вы что-то путаете.

Мы близко, глаза ее темнеют, чуть ли не наливаются кровью. Фарфоровое лицо напрягается.

— Или придумываю. Это ты хотел сказать?

— Ни в коем случае, — пристально изучаю ее рассерженные черты. — Я хотел сказать то, что сказал. Я еще ни разу не дерзил вам.

Чуть наклоняюсь, и она инстинктивно сглатывает.

— Надеюсь, и не придется, — сбавляю тон до почти шепота.

Натянутая кожа на ее скулах разглаживается. Но глаза по-прежнему темные, как угли, которые вот-вот вспыхнут.

— Я. Тебе. Не. Верю, — она скрещивает руки на груди. — Так поступим. Проведешь спарринг со своим командиром.

— Со мной? — подает голос Скоморох. Кажется, я слышу страх.

— Естественно, — кивает Аяно. — Достойно выступишь, и дам разрешение на Джавру.

Чувствую, как от радости чешутся костяшки. С трудом сдерживаю ухмылку, а то подполковник, заподозрив неладное, еще и отберет конфету.

— Господин майор, — направляюсь я к своему отнюдь не радостному руководителю. — Прошу показать арену. Мы же не будем откладывать в долгий ящик нашу тренировку?

Вместо ответа Скоморох сигает обратно в недра стены.

— Куда это он? — удивляется Аяно.

Пожимаю плечами.

— За спортивками, поди.

_______

Добрый!

Рубрика «Легендариум демоника Перуна»

— В какой мир вы жаждете ворваться?! — воспарив к черному небу, спрашивает Градгроб у своей Орды.

— Лишь бы без Перуна! — отвечают тысячи глоток.

Хохмы читателей

Пожарник Перун стоял и нечего ни делал. Банк горел, кредит гасился. Dark Odin's

Спасибо за награды: Иванова Инна, Nekit Secrets, Владимир, Роман Тимофеев, Павел, Артем Запорожец, Alenaiv, Weskermax

Как прода-то?

Глава 4. Египетская казнь

Бах! Звуки взрыва доносятся даже сквозь стены спортивного комплекса.

— Какого ёкая…то есть черта! — переобувается Аяно с японского эмоционального высказывания на русский аналог. — Вы оставили Бессмертного под самым забором что ли?

— Нет, — Бастер в замешательстве. — Отвез его на пятнадцать километров.

— Ох, тупой Бессмертный, — подполковник сжимает рукоять катаны до хруста. Пальцы не находят привычного шелкового темляка, и Аяно еще больше гневается. — Сказала же, чтоб не больше сотни килограмм «тротила»*! А он тонну точно в себя зашил!

*/ имеется в виду тротиловый эквивалент.

Японка переводит взгляд на желтый песок арены, обдумывая настоящую свою проблему. Зарвавшийся новобранец. Ладно, Бессмертный — тот просто неряшлив. Мальчишка же строит из себя не пойми кого. Еще и руки распускает — лапал ее перед Скоморохом. Больше всего же бесит его волчий бесстрашный взгляд. И что ему плевать на авторитеты. Дикий зверь. Как он посмел сжечь ее орден!

Многие из «зорь» пришли посмотреть на спарринг. Отряд собрался у песочной арены. Пока Скоморох и Артем переодеваются, спецназовцы решили подобрать последнему позывной.

— Сморкач, — глухо раздается из-под зеркального шлема Салада.

— Школоло, — подрыкивает Вендиго, почесывая когтями шишак на лохматом лбу. И когда успел набить?

— Тоже на спарринг с ним хотите? — криво усмехается Ясна. — Парень-то из бойких, сами ощутили.

Оба молчат, отведя взгляды. Аяно же застывает в прострации: когда и эти успели поцапаться с Артемом?

— Аднака, командяр, далга они, — раскрывает широченную пасть Али. — Разрешите за куряйцей сбигать. Прагалдалсь.

— Не разрешаю, — морщится Аяно. — Тебя никто не держит. Собрание окончено, на сегодня свободны. Иди ешь в столовую.

— В сталавай тока жаринай. Али сыруй хател.

— Тогда иди ешь в курятник.

Правда, Аяно не знала, где майор его найдет, но за Крокодила не волновалась. Мутант был прирученный. В отличие от Артема.

Но Али таки остается. Невиданное дело, чтобы у Крокодила любопытство пересилило зов желудка.

Наконец бойцы выходят из раздевалки.

— Скоморох, — подзывает Аяно своего верного ветерана.

По нему не видно, что майор переодевался — та же черная боевая экипировка. Та же древняя маска с прошивками.

— Артем наглеет, — подступив ближе, тихо говорит японка. — Проучи его хорошо. Не жалей. Совсем не жалей. Покажи ему суровые будни русского спецназа.

«И вовсе не за темляк! — отгоняет подполковник навязчивую мысль. — И не за то, что меня лапал, обдавал запахом своим свежим и стойким, краснеть заставил… Просто дисциплинарная работа».

Скоморох опускает голову, тело его застыло и напряжено. Странно, не похоже на майора. Только в Египте Аяно видела его таким. Когда их накрыло кумулятивной струей.

— Слушаюсь, командир.

Бойцы ступают на песок арены, с тихим жужжанием врубаются барьеры. Мальчишка в синей спортивной форме ухмыляется в сторону Аяно. Он расслаблен и не проявляет даже капли волнения.

Рефери машет рукой и оба поединщика встают в центр песочного квадрата. Аяно слышит короткое перечисление правил: бой до сдачи или пока один из участников не сможет продолжать, затем бойцы расходятся по противоположным углам. Рефери отступает за щит и оттуда командует:

— Бой!

Скоморох резко приседает, вцепляется руками в усыпанную песком землю. Вздох удивления разносится по «зорям».

— Ух ты! — удивляется Ясна. — Неужели он сейчас врубит Египетскую казнь?! — рыжая девушка оборачивается к японке. — Аяно, мальчика же пережует!

— Кусо! — подполковник кусает губу. — То есть дерьмо!

Она срывается к рефери. Кричит приостановить поединок, но звуки ее голоса тонут в громком скрипе. За барьером вспыхивают прозрачные нити света. У Аяно колет в висках — отдача сошедшего с ума течения энергии.

Вспышки молний. На арену обрушиваются белые, как соль, глыбы льда вперемешку с горящими кометами. Взвывает буря. Песок, да и сам воздух, вспыхивает оранжевым пламенем. Щиты натужно стонут под ударами всех первородных стихий.

Девушка замирает, пытаясь разглядеть в ревущем безумии Артема. Щиты сдерживают цепную реакцию. Теперь поздно снимать барьеры — иначе их всех накроет. Безумие циркулирующей над ареной области живы распространится на весь спорткомплекс.

Не зря именно Скоморох заместитель Аяно. Тогда в Каире он спас весь отряд. Разнес минометную батарею вместе с исполинской пирамидой. После Каира эту неконтролируемую технику и прозвали Египетской казнью.

— Командир, отойди от щитов! — подбегает Ясна, оттягивая японку за плечи обратно к отряду. — Уже поздно!

Бледная Аяно позволяет себя увести, не отрывая глаз от арены.

— Что же ты наделал, Ском, — шепчет она. — Он же еще ребенок.

Жива пропитывает весь мир. Сигналы через нее передаются быстрее скорости света. Таким и образом и обрел неуязвимость Бессмертный — через живу он имеет прямой доступ к, так называемому, Банку памяти Вселенной. Даже расщепленный на атомы, он может восстановить себя с нуля.

Скомороха же жива считает за своего. Купаясь в ее потоках, майор способен проходить сквозь материю. А еще смещать русла энергетических рек. Приводить в бешенство течение силы. Выжить в колоссальном катаклизме способен только неосязаемый Скоморох.

За щитами безумствует освобожденная энергия. Грохот и раскаты грома, рычащий рев и шипение магмы, звуки цунами и стон земных недр. Тысячи бурь в одном клочке пространства.

— Кадавр**, - выдыхает Салада. — Подходящий позывной.

**/ лат. Cadavre — «труп», «мертвое тело».

— Не торопись, — вдруг говорит Слепой кот, в его затемненных круглых очках пляшут отблески взрывов. — Я чувствую вектор движения. Он, как ледокол, режет все на своем пути. А сам путь направлен на Скомороха.

— Да ладно! — Ясна вытягивает шею. Несколько секунд молчит. А потом ахает. — Вижу! Прет как танк. Неужели так можно идти?!

Аяно, не стесняясь, прижимает ладони к горящим щекам. Сейчас она не жестокий убийца — просто пораженная девочка.

За щитами все вокруг рвется, а Артем шагает, как заговоренный. Не сгибаясь, спокойно. Взрывы камней и ледяные всходы то и дело его закрывают, чтобы через мгновение снова явить целым и невредимым.

Это обман зрения. Просто сон. Его должны были вырубить сошедшие с ума собственные «колодцы». Нельзя так быстро догадаться отрубить от внешнего потока свои каналы. Да и не каждый на это способен.

«И как такого переучить? — Аяно сглатывает. — Он сам сейчас Скомороха переучит. Скомороха, который самый сильный из нас. Скомороха, которого арабы прозвали человеком-армия».

— Так есть идея насчет позывного? — Ясна тоже раскраснелась, захваченная зрелищем. Наэлектризованные рыжие кудри растрепались, глаза горят.

— Есть, — признает Вендиго с явной неохотой. Благодаря шустрой регенерации шишак на волосатой морде уже разгладился.

— Как? — Аяно вздрагивает, когда новый взрыв накрывает Артема, но он, резко дернув в сторону, избегает гигантского красного цветка.

Огромный йети вздыхает:

— Мужик.

* * *

Размялся я еще в раздевалке. Связки растянул, шпагат поделал. Готовился хорошенько побегать за Скоморохом. Он ведь неосязаемый, что он мне сделает — думал я….

А вот надо было вспомнить, что нахожусь в долбаном спецназе. А Скоморох — долбаный руководить группы долбаных ликвидаторов.

Нет, вообще я не дебил. Предполагал крутые рукопашные навыки, эффектную акробатику ассасина и пару тузов в рукаве навроде того, что Бригантину майор, пускай хоть и сам без доспеха, но как-нибудь да пробьет.

Но такого я не ожидал. Ледяные горы, ревущие кометы, бурлящая магма. Вокруг кипит борщ катаклизмов. Я охреневаю.

Вот так и пара тузов. Настоящий концертный рояль, блин. И, похоже, Скоморох его ни хрена не контролирует.

Пространство вокруг искажается, выделывая светопредставление под стать моей битве с Градгробом. Вдобавок сходит с ума суперчакра. Срочно обесточиваю ее и вырубаю от греха. Чувствую, саммовцу на моем месте уже пришел бы нокаут. Своя же сила бы и жахнула.

В центре арены бухает пол, проваливаясь. Шурша, тонны песка стекают в открывшиеся разломы. Хорошо, что зал на первом этаже. Никого внизу не придавит бетоном.

Пока Отвод выручает — брызги лавы и мерцающие черные шары летят мимо, но от вылупившегося из-под ног смерча пришлось отпрыгнуть. "Глаза Жамбы" вовремя подсветили образующийся энерговсплеск. Потом кислотная гидра метит в голову — уклоняюсь.

Ловко лавирую по не обрушившимся плитам. Запах озона бьет по ноздрям, мелкие разряды пробегают по коже. Быстрый кульбит вправо — и место, где только что стоял, разрывает молниями. Животная чуйка спасла за миг до поджарки.

Шаг назад — перед глазами вспыхивает фонтан огня. Обегаю гигантский столп, как вдруг из-за стеклянного кургана выбегает Скоморох. Град железных игл прошивает его насквозь, не причиняя вреда. Неосязаемость включил, конечно.

Мы сталкиваемся лицом к маске. Вокруг буря, но мне плевать. Не думал я, что в первый день в отряде грохну своего командира. Что же, зато заслуженно.

— Ты в сознании? — удивляется Скоморох и получает кулаком по вырезанному рту.

— Как видишь.

Майора отбрасывает в ледяную скульптуру. Он в ней тонет, как привидение. Я сразу же врубаюсь пальцами в неровную белую стену. Развожу руки. Хруст то ли льда, то ли костей майора, то ли всего вместе сопровождает движение глыб. Лед поддается и расходится. Разделенный на две половины торос демонстрирует ползающего на четвереньках офицера.

— Здрасте, командир, — пинаю Скомороха по ребрам.

Теперь это точно хруст костей. Сломанной игрушкой-ниндзя майор падает без сил.

— Я… х-х-х… шел к тебе, — кровь вытекает из вырезанной улыбки.

Вверху проносятся молнии, исчезая вдали, как снежок, пущенный по льду.

— Не сомневаюсь, — наклоняюсь и цепляю его за волосы. Поворачиваю лицом к себе. — Чтобы наподдавать лежачему?

В глубине круглых отверстий блестят бусинки слез. От боли. Все ребра ему перемешал.

— Кха-кха… Чтобы сделать неосзязаемым, — выдавливает майор.

Я задумываюсь. Неосязаемость гарантирует выживаемость в этом аду. Неужели, правда, хотел спасти?

— Почему?

— Ты мой солдат, — хрипит Скоморох. — Мой человек. Я в ответе за твою жизнь.

Ого. Прямо как в песне: «ты сердце не прятал за спины ребят».

— Щас расплачусь от благодарности, — разглядываю я надвигающиеся зарницы. Скоро накроет. — А зачем вся эта солянка?

— По-другому мне тебя не победить, — разъясняет «батяня комбат», а крови на маске все больше. — Ты оборзел… кхе-е-е-е… надо поставить на место, сопляк чертов, иначе на задании группу угробишь.

Врет? А я откуда знаю. Но если грохну, а он на самом деле «дядя честных правил», то обидно за мужика. Хотя мне больше жалко терять его силу. Столько демонюг можно положить этими фейерверками! Такой подрывник мне и нужен. Только без командирских замашек и послушный как тюлень в дельфинарии. Что ж, будем приручать.

— Ты никогда не победишь меня, — говорю. — Но сегодня и не проиграешь. Ничья типа.

Молчит, только на подбородке кровь пузырится от хриплых вдохов. Косит недоверчивым взглядом.

— Ага, — киваю. — За все надо платить, Петрушка. Кое в чем ты грандиозно ошибся, — я набираю воздуха в грудь для отменного спецэффекта. — ЭТО. ТЫ. МОЙ. СОЛДАТ.

Мы близко, да еще смотрим друг на друга в упор, и псих-буря почти вся достается майору. Яка заставляет его прилично вздрогнуть.

— Строй из себя и дальше отца-командира, — дергаю за маску ближе, заглядываю в полные горячих слез глаза. — Даже подыграю тебе, шут. Но всегда помни этот миг. Миг твоей бесполезности. Твоя неосязаемость против меня — говно. Твоя супербуря — херня собачья. Твоя жизнь — мой подарок. Никогда больше не дерзи мне. ТЫ. ПОНЯЛ. МЕНЯ?

Гордость не позволяет ему согласиться. Но и помирать не хочется, поэтому выплевывает:

— Формальные условия…кхе…приемлемы. Я тебя не строю, даю свободу, взамен ты не подставляешь команду. В битве ничья.

Вспышки сверху заставляют его поднять глаза на опускающееся на нас красное солнце.

— Переживешь свой катаклизм? — спрашиваю.

Скоморох кивает.

— Могу и тебя сделать неосязаемым, — он лежит без сил, но раз сказал, что не помрет, пусть держит слово. Иначе достану с того света — и в морду дам. Теперь его сила — мое оружие. — Если ты, видимо, снимешь свою защиту.

— Неа, — отмахиваюсь. — Тогда выйдет, что я сдался. Сколько еще будет шуметь?

— Час-два. Пока пласты улягутся, пока русла восстановятся. За это время арена убьет любого в ней.

— Хорошая тренировка, — ухмыляюсь. — Ну тогда погнали.

Весь мир погружается в блестящий поток огня вперемешку с росчерками черных молний. Огнеупор оберегает от жара, но его, конечно, не хватит. Слишком много кругом опасностей. Запускаю суперчакру, но не подрубаю ее к каналу живы. Сколько осталось в ней энергии — столько и трачу на доспех.

Животная чуткость и ловкость, "глаза Жамбы", Отвод, двойной щит, регенерация. Я готов. Чудовищный ландшафт обрушиваются на меня. Бросаюсь навстречу буре. Снопы молний проносятся мимо. Хватаю руками кислотную гидру, странное полуразумное создание, и в два рывка рву на части.

С новым шагом пол превращается в жидкий сплав. Распускаю крылья и с хлопками поднимаюсь к потолку. Проношусь между летящих комет, оставляющих хвосты дыма. С каждой секундой мое сердце стучит все яростней, а астральный дух, предчувствуя опасность, крепче вцепляется в юношеское тело. О да! Наконец-то дух усиливается! Нахрен медитации. Надо почаще спарринговаться со Скоморохом, ха!

Русло живы восстановилось. Огненные зарницы утихли, молнии кончились, а глыбы камней прекратили возникать из воздуха.

Щиты вокруг арены гаснут. Из-за исполинских барханов показывается отряд «зорь». Впереди всех рвется Аяно. Поэтому японка первая замечает меня. Ее глаза, и так распахнутые, становятся двумя озерами.

— Командир, — из моих ссохшихся губ раздается то ли свист, то ли хрип. — А чего это вы тут?

— О Аматерасу! — вскрикивает Аяно. — То есть… Сварог!

Посреди пепелища я тяжело дышу — голый, обожженный в сотне мест. Доспех давно слетел, Бригантина же защищала от физических повреждений. Да и она гасла не раз. Поэтому от жара осталась только регенерация.

— Живо Целителя сюда! — кричит подполковник.

Не успеваю моргнуть — она уже рядом. Быстра! Берет за подбородок, заглядывает в залитые кровью глаза, щупает пульс.

Перехватываю ее за кисти.

— Что ты? — Аяно удивленно смотрит, как я прикладываю ее прохладные ладони к своему раскаленному лицу.

— Ох, кайф, — говею. Между раскрытых пальцев девушки изучаю ее внешность. — У вас растрепалась коса. Позвольте заплести. Я умею, сестренке делал.

— Какая коса! — не отрывая рук от меня, теряется подполковник. — Какая сестренка!

— Младшая, — охотно поясняю. — Лена зовут. Она у меня красавица. Не такая как вы, словно дамасская сабля, а как домашний цветочек.

— Аднака, пахнет кусна, — принюхивается за спиной японки Али. — Жаряним.

— Это от меня, Кожеголовый, — признаюсь. — Даже не вздумай куснуть — пасть порву, моргалы выколю.

— Дась я же так, эстетически често, — сразу отходит майор Крокодил. — Компламент сделал.

— Где Целитель! — орет Аяно, прижимая ладошки к моим щекам.

— Здесь, — вроде голос Ясны. Звонкий такой, чистый, как лесной ручей. — Скомороха латает. У него всё туловище в кашу.

— Его-то как так угораздило? Он же неосязаемый, — удивляется Аяно, а потом подозрительно оглядывается на меня.

— У нас, кстати, ничья, — не упускаю случая похвастаться. — Но, если честно, кажется мне, командир чуть поддался.

— Ври больше, — японка все-таки отрывает ладони и удивленно осматривает зажившее лицо. — Регенерация?

— Просто руки у вас золотые, — подмигиваю.

Ожоги продолжают затягиваться на глазах моих сослуживцев. У раздробленного валуна лежит Скоморох, над ним склонился веснушчатый пацан. Целитель, видать.

Ясна в черном мундире подходит ближе. Девушка с рыжими волосами смотрит на меня откровенно пристально и вызывающе. Лучше, чем пялиться, дала бы гимнастерку прикрыться. Сейчас хрустящая корочка отвалится — и позор всему спецназу.

— Мы придумали тебе позывной, — оповещает с хитрой ухмылкой.

Я нагло ухмыляюсь в ответ. Игриво сощуриваю глаза. Не тебе, детка, быть моей крестной.

— Спасибо, но не нужно. Мой личный командир, майор Скоморох, уже озаботился.

— Чего?! — теряется Ясна, нахмурив огненные брови. — В этом аду?! Шутишь что ли?!

— Ничуть, — я махаю Скомороху. — Командир, подтвердите! Правильно говорю же?

— Да-да, — соглашается он и отворачивается на другой бок, лишь бы меня не видеть.

— Что за бред, Скоморох! Ты сейчас нас даже не слышал! — не дождавшись реакции от раненого, огненноволосая вплотную подходит ко мне. — Ну и что там «твой командир» выбрал?

Замечаю, что Аяно тоже слушает, с неодобрением посматривая на близко подступившую ко мне Ясну. Да и прочие навострили уши. Особенно Крокодил Али, ай нет, ошибся — мутант просто вдыхает остаточный запах моей поджаренной тушки.

Сейчас старое имя вернется ко мне. Мое настоящее имя. Не Бес, не Бесенок, не Грозовой дьявол, не Артем Бесонов. Нет, имя, что даст мне уверенность в защите близких.

И я произношу его.

* * *

Добрый!

Рубрика «Легендариум демоника Перуна»

Хохмы читателей:

Перун спрашивает у жены:

— Дорогая ты не против при свете?

— Хорошо. Света заходи.

Автор: Dark Odin's

Спасибо за награды: Exus51, Weskermax, Дмитрий Травников, MrVal, Александр Бородавка, ИВА, Сергей Долинский, Герман, Voronina S, IronKnight, Кирилл Шматов, Александр Захаров

Как прода-то?

Глава 5. Вечер гарема

— Кто он такой, Сербина? Ты выяснила про Бесонова? — вопрошает лощеный мужчина с экрана компьютера.

Далеко за полночь. Огромный небоскреб «Идиомы» погружен в сон. За исключением просторного кабинета гендиректора. Даже глава холдинга с сотнями дочерних структур обязана бежать на ковер по первому зову начальства.

Сербина поправляет розовый платок на голове. Белая блузка и черная юбка подчеркивают очертания ее сексуальной фигуры. Ангельское личико, сияющие сапфирами глаза, пухлые губы… и только волосы, дурацкие волосы, которых нет, портят ее безупречность.

— Доклады вы видели, патрон, — воркует на автомате американка, сама занятая мыслями о своем изъяне. — Артем — демоник чудовищной силы. Самый сильный демоник.

— Этого недостаточно! Где русский школьник раздобыл столько фракталов? Всего за одно лето уничтожить директора «Блэкаута», нанести урон лордам Милерам и, самое главное, убить предателя Аурукса! Да еще, к тому же, русские идут в Афган громить моджахедов! Мы годами не могли добиться ничего подобного!

— У меня нет ответа, патрон, — опускает грустный взгляд Сербина. — Артем — настоящая загадка сфинкса. Единственное, что я точно знаю, он искренне ненавидит жителей Нижних миров. Будто бы твари разорвали его семью… Патрон, извините, но Артем спрашивает про семена.

— Хм, — мужчина скребет наманикюренным пальцем бритый подбородок. — Из присланных тобой семян Хаоса мы создали Биохазард. Опыт в создании из семян оружия уже имелся. Но прототипы выходили с недостатком. Сейчас же это настоящая биоброня. Помогли советы вашей вымеса-перебежчицы. Впредь держи отродье Милера при себе, она еще пригодится. Бесонов думает, что Биохазард нужен против демонов?

— Да. И требует себе семь экземпляров. Пока что семь.

— Многовато, но пускай. Я распоряжусь отправить груз. Про остальные семена скажи ему, что попортились в процессе изучения. А так, дай Бесонову всё, что просит. И наконец затащи его в кровать. Я не понимаю проблемы! В чем сложность соблазнить тинэйджера?! В этом возрасте у мужских особей стоит на все, что движется. Да и описанный тобой психопортрет отлично подходит под этот образ. Прыщавых школьниц он имеет толпами, значит, а от идеала женских пропорций нос воротит. Ну-ка встань, повертись, — Сербина поднимается и пристыженно качает ягодицами перед мониторами. Затем наклоняет грудь. — Сдерни платок. Может, дело в волосах? Хотя и раньше он тебе не поддавался. Все-таки, пришлю тебе помощницу. Есть у нас мастерицы, чей профиль соблазнение — подкладываем их к влиятельным аристократам. Отзову-ка одну, хоть король Франции и привязался к ней. Но Бесонов приоритетнее.

— Вызовете Луизу?! — застывает Сербина со стянутым платком в руке. — Из Версаля?!

— Задача серьезная, надо бить наверняка. Грассини должна справиться.

Сердце Сербины чуть не выскакивает из груди. Жалящий укол обиды, ревности и потрясения. Безумие — патрон готов отобрать любимую фаворитку у государя одной из сильнейших стран Европы, чтобы расположить к себе московского школьника.

— Хм, не думаю, что это сработает, — Сербина судорожно ищет способ оставить шлюху-Луизу во Франции. — Парамита не действует на Бесонова, а на девушек он вовсе не так падок, как вы сделали вывод. Я считаю, что дело в расе. Он не доверяет детям Высшего мира и никогда не ляжет с одной из нас. Будь она хоть самой прекрасной маркизой Парижа.

Мужчина морщится и достает откуда-то сбоку тяжелую папку.

— Если нет уверенности — не будем рисковать. Людовик сейчас под каблуком у Грассини, глупо его терять, если Бесонов не поддастся ей. Подберем тогда человеческих самок, — размышляет он, листая анкеты с фотографиями улыбающихся женщин. — Может, сойдет Мисс Вселенная прошлого года? Или лучше бразильские супермодели? Польские балерины?

Козел какой! В отчаянии Сербина кусает губу.

Чем ее так завлек Перун-Бесонов? Силой? Взрослостью? Неприступностью? Нет. Скорее несгибаемостью. Враг для Артема всегда враг. Компромиссы недопустимы. Пока Небесный престол вместе с инферно расставлял пешки и ладьи, он просто взял и смел со стола шахматную доску, а затем вырвал кадык Ауруксу. Истинная победа в решительности!

А сейчас она потеряет Артема. Сербина почти в панике. Но светлая мысль всё же приходит ей в лысую голову.

— Патрон, разрешите выразить мнение, что это не лучшая идея. На этой неделе Бесонов отправляется в Афган.

— Еще лучше! — радуется американец. — Пошлем моделей сразу в Эмират. В Афгане-то этот школьник сразу сдастся. В горных кишлаках никто не составит конкуренцию нашим отборницам. А через подложенных женщин и ты затем подберешься ближе к Бесонову. Решено, — он резко суровеет, окинув взглядом макушку Сербины. — Побыстрее нарасти парамиту, чтобы исцелить свой недуг.

С тяжким вздохом леди делает почтительный поклон:

— Да, патрон.

Рот американки горит от горечи.

* * *

Тихая ночь, душевное спокойствие, мягкость обнимающей голову перины. Хорошо, сладко. Теплота прижавшегося нежного тела будит меня. Разлепляю веки. Лунный свет пляшет в волосах Белоснежки.

— От тебя пахнет духами Масаки, — ворчит приткнувшаяся к моей шее княжна. — Вишня, гальбанум, зеленые травы и бергамот. Дорогой парфюм.

Я глажу ее по голове, пальцы перебирают белые пряди. С каких пор она разбирается в косметике? Сестра натаскала? На миг мне кажется, что рядом лежит София, но княгине вход в мою спальню заказан за свои интриги.

— Моего подполковника, наверное.

— Кобель, — шепчет Белоснежка, чмокая мою кожу под подбородком.

— Вряд ли, Аяно женщина.

— Аяно женщина, а ты кобель, — трется она об меня всем телом.

Белоснежка, как теленок, тыкается в меня носом, требуя ласки. На губах самая прекрасная улыбка. Самая — потому что как на той фотографии. Мимолетное воспоминание. Песчаные вихри, бесконечно-черная гарь пустоши, и лишь эта улыбка на клочке бумаги согревает меня. Маленький просвет человечности.

Мое тело сходит с ума, требуя большей близости. Заваливаю Белоснежку под себя, впиваюсь в губы.

— Неужели сейчас? — пищит она мне в рот, сжимая мои плечи. — Когда ты пахнешь другой?

Улыбаюсь, оголяя ее сочные бедра.

— Думаешь, когда-нибудь будет иначе? — глажу ее вверх по бархатной коже.

— Уж надеюсь, — порыкивает княжна, в то же время сладко изгибаясь.

Моя ладонь, уже нащупавшая резинку ее трусиков, замирает.

— Будешь ждать?

Ее глаза горят как акриловое небо. На щеках румянец.

— Буду действовать, — и она решительно толкает мои пальцы под шелковый треугольник. Кожу обжигает нежное средоточие раздвинутых ног. Весь мир, который я обязался спасти, сужается до этого терпкого прикосновения…

Рассветные лучи ослепляют — когда влетал ночью в дом, забыл задернуть шторы. Теперь расплачиваюсь некомфортным пробуждением. Оглядываюсь — Белоснежки нет. Ох, скоро же и остальные девушки приедут. Вика, наверняка, уже прилетела в город. Так, встаем и бредем в душ. Смывать мускусные запахи ночного веселья.

Кстати, Белоснежка зря бузила насчет парфюма Аяно. Просто после цунами-спарринга со Скоморохом подполковник решила провести приватную беседу. До этого, на разрушенной арене, она публично сделала выговор майору-шуту. Воспитательная мера типа.

К чести Аяно, хоть сама она и рычит на своих джаггернаутов как японский демон, но перед другими заступается. Пример не заставил себя ждать. Когда покоцанного и расстроенного Скомороха унесли, нагрянул завхоз. Разорался, что его спорткомплекс не полигон. Аяно лишь отмахнулась, мол, тренировки «зорь» не для хрупких зданий. Так что лучше укрепите несущие стены — а то в следующий раз сложится домик.

Добавил убедительности совету мутант Али. Когда занюхал воротник завхоза со словами:

— Куряца ел?

Еще больше мужчину впечатлило, как Али зажевал этот заляпанный соусом воротник. Тут опять вмешалась строгая Аяно:

— Фу, нельзя, плохой Али.

Крокодил не послушался. Тогда злая японка решительно хлопнула его по мордасу — да так, что огромный мутант улетел через пол-арены и застрял длинным рылом в бархане. Сильна баба! Я аж залюбовался ее замахом.

Пока йети и Рубиновый откачивали завхоза, мне раздобыли гимнастерку и шаровары. И уехать бы домой, поспать, но нет — на битый час мы с Аяно засели в ее кабинете, чтобы построить друг дружке глазки. Японка всерьез взялась за меня. Учила каким-то регламентам, показывала, как обращаться к старшим по званию и честь отдавать. Попробовал ей козырнуть — на обратном движении ладонь задела ее сочную попку. Девушка как раз нагнулась к плюющему очередной регламент принтеру.

Выпрямившись, подполковник сглотнула, округлила зенки, тут же сощурила их и выстрелила прямым.

Будь я чуть медленнее — повторил бы участь Крокодила. Но меня запах «куряцы» не отвлекал. Успел среагировать. Резкий уклон и захват бьющей руки. Наклонился к уху девушки и шепнул:

— Брейк, командир, это случайность. Хотя, признаю, у вас очень внушительная…

Ее глаза опять резко округлились.

— Ах ты, сволочь!

Стойка, я хотел сказать «стойка»!

Мне засадили коленом в живот. Подставил под удар скрещенные ладони, блок погасил урон, но подкинуло меня на месте прилично. Стрелой точно вверх. Чуть до потолка макушкой не коснулся.

В свою очередь удивилась Аяно, когда я, изогнувшись в воздухе, как ни в чем не бывало приземлился на своих двоих. Мурки всегда падают только на лапы.

— Извинитесь за рукоприкладство? — холодно поинтересовался. — Или мне рапорт подавать, — киваю на воинский устав на столе, — о нарушении двенадцатой статьи уставных правил взаимоотношений?

Аяно захватала воздух ртом, как рыба. Научила на свою голову — теперь буду хлестать тебя по пунцовым щечкам твоим же уставом, как скаковую лошадь.

— Я в своем праве тебя вообще прибить. Ты обозвал внушительной мою…!

— Cтойку, — кивнул. — Но вы не дослушали.

Она заморгала, а я надавил:

— Значит, устав для вас пустой звук? Хорош тогда учить ерунде, командир.

— Сор кю…то есть не пустой! — яростно запротестовала японка. Конечно, давать заднюю не солидно. — Ладно! — выдохнула. — Прими извинение, солдат. Доволен? А ты впредь следи за руками перед своим командиром.

— Хорошо, моя командир…ша, — ухмыльнулся.

Подполковник сделала вид, что не заметила последний слог, и мы распрощались.

Подкинул меня до поместья Бессмертный. Целехонький, такой же улыбающийся. Я хрен знает, как он вернулся с того света. Сдуру спросил, хотя мозги совсем не варили. Он мне попытался объяснить про какую-то банку Вселенной — типа там лежит вся информация о нем, все-все данные, в том числе генетические, подобие онлайн-хранилища, а машину ведет всего лишь терминал. Я не втыкал. Тогда он стал пихать мне в руку пистолет с просьбой застрелить его. Мол, курок спустишь — сам увидишь. Я не то, что был против прищелкнуть дотошного: изрядно достала меня эта болтовня. Но, во-первых, ждать пока вернется. Во-вторых, а вдруг в этот раз не сработает? Объясняйся потом перед Аяной. Рапорты пиши. Извиняйся. Слезу пускай на похоронах. А оно мне надо?

С горем пополам добрались. Чмокнул дожидавшуюся меня в гостиной Софию в ночнушке. По привычке задрал подол, чуть не спустил ей трусики, вовремя вспомнил, что наказана, и, шлепнув по заднице, отправил негодницу к себе. А потом вот кувырки с Белоснежкой, ммм.

Накинув на себя футболку с трико, спускаюсь в столовую. София не обманула. Стол накрыли отменный, белая скатерть сверкает, десятки блюд дымятся на серебряных подносах, винцо краснеет в бокалах.

Сами сестры тоже нарядились. Причем одинаково. Розовые утонченные платья с бретельками на плечах, чутка косметики на свежих лицах, слегка напудренные волосы. Я застываю, почесывая грудь сквозь потертую футболку.

— Ты бы приоделся хоть, — критически осматривает меня Белоснежка. — Всё-таки впервые в полном составе собираемся.

— Да и повод знаменательный, — улыбается София. — Девушки твои тоже красивыми придут, уверяю.

Даже не споря, отчаливаю назад. Княгиня разбирается в людях лучше меня. Гюрзы ведь не только жалят, но еще и обвивают кольцами.

* * *

Едва Бес ретируется, София подходит к сестре и поправляет упавший локон.

— Ты прекрасна, — в восхищении прицокивает княгиня языком. — Прекрасная женщина.

— Как ты узнала? — лицо Белоснежки вытягивается.

— Такие вещи видно сразу, — улыбается София, но в ее глазах кроме радости горит что-то еще. — Не спеши гордиться. Ты из отстающих.

— Да уж подбодрила, — морщится Белоснежка.

Сегодня сестры выступят единым фронтом, поэтому и заказали одинаковые наряды. Нужно выказать Бесу поддержку, сидя по обе стороны от него, пока остальные будут разевать рты в удивлении.

— Ты уже постигла тонкое искусство очарования, — пальцы княгини проходят по краю ее губ. — В теории. С умом подбираешь аксессуары, не ошибешься в тональности помады, не переборщишь с украшениями, опять же банан осилишь в один присест…

— Сестра!

— Но язык — враг твой. Не дерзи, не смотри с упреком, глотай обиду. Поняла?

— Что я борзая овца? — дергает губой Белоснежка. — Отлично поняла.

Раздается звонок телефона.

— Гости приехали, — не теряет улыбки София.

* * *

Минут через двадцать приезжают мои будущие невесты. Все в коктейльных платьях и на каблучках. Даже бесхитростная Кали. София не обманула. Ну и я тоже не подвел: черные брюки, белая рубашка, серый приталенный кардиган.

Целую всех в напудренные щечки. С Викой обнимаюсь дольше всех. Подкачалась красноволосая знатно, конечно — крепко мне шею сдавила. Какого-нибудь бычка уже бы переломало.

— Спасибо за гостеприимство, — взметнув черные волосы, оборачивается Алла к княгине.

Следом и Вика благодарит хозяйку дома. Кали, же пройдя к столу, лишь спрашивает, как госпожа слугу:

— Где мое место?

София, не изменившись в лице, усаживает ее и остальных. Не спрашивая, я падаю во главе стола и оказываюсь между двумя сестрами. Кали и Вика прожигают взглядом хитрую княгиню. Красноволосая барышня, сама не замечая, гнет схваченную вилку. Алла же счастливо улыбается:

— Бес, я так рада за тебя. Тебе очень повезло с княгиней. Весь высший свет восхищается ее красотой, а досталась она тебе и нам. Пусть эти слова и будут первым тостом.

Все поднимаем бокалы.

— Очень повезло, — ровным тоном говорит Кали, немного пригубив вино.

— Ох, благодарю, княжна, — София и бровью не ведет. — Всем нам повезло друг с другом. Не сомневаюсь, что мы можем много радости излить друг другу. Но в первую очередь мы собрались, чтобы выслушать Артема.

Я даже не знаю с чего начать:

— Эм…да…. Мне на самом деле не шестнадцать лет. На самом деле я старше даже Софии.

— Что значит «даже»? — немного обижается княгиня. — Не такая уж я и старая.

— Конечно, — киваю и продолжаю. — На самом деле я не обладаю живой, у меня нет «колодцев», как у всех. Вся моя сила исходит из убитых демонов.

— Демонов?! — раскрывают рты Вика и Ала.

— Да, мы уже сражались с ними, — со знающим видом кивает Белоснежка. — У одних песьи морды, у других бычьи рога…

— У третьих разлагающиеся тела, — вторит «сестре» Кали.

С их поддержкой мне удается лучше сформулировать мысль. История демоника Перуна льется эпизод за эпизодом. Битва за битвой, потеря за потерей. Особенно сложно мне дается объяснить «перепись мира». Тут даже София выпадает в осадок и сразу как-то грустнеет. Да, не всё ты знала, родная, но теперь тайны в прошлом.

— Я не могу поверить! — хватается за мощные предплечья Вика. — Выходит, ты подобен Сварогу!? Можешь просто взять и погасить солнце?

— Или зажечь рядом второе, — пожимаю плечами. — Но последствия не могу контролировать. С другой стороны, хочу, чтобы вы знали. Ради спасения Софии я изменил время и пространство. Потребуется — изменю снова, ради каждой из вас изменю, невзирая на последствия. Считайте, что вы бессмертны. В благодарность я прошу быть со мной честными. И не забывайте об осторожности. Каждое ваше спасение таким образом может обернуться гибелью других, может, даже ваших родных. За всё есть цена.

Девушки молчат, а потом Алла выдает:

— А знаете, я всегда знала, что наш Бес волшебный. Пускай и не настолько.

— Да уж, — чешет переносицу очумевшая Вика. — Я вот не знала, но мне бы и так сошло.

— Поздно метаться, — вставляет пять копеек Белоснежка. — Он такой, какой есть. Но никто вас здесь не держит, так, Бес?

— Так, — киваю. — Как и тебя.

— Зачем ты так? — расстраивается она. — Я же не собираюсь…

— А раз не собираешься, то будь повежливей.

— Д-да, прости.

Кали вздергивает подбородок.

— Блин, тебе же тридцатник! Жесть — я встречаюсь со взрослым мужиком!

— Тебя только это удивило? — приподнимает бровь София.

— Ну, про демонов я и раньше знала, — хмыкает она. — Подумаешь, прибавились к ним вымесы, ангелы и прочие уроды. А вот про возраст — да, чистый нокдаун.

— Маме только не говори, — подмигиваю.

— Неа, — скалится она. — Мне еще жить хочется.

Вика натужно вздыхает.

— Ясно, ты — демоник, а мир полно злых тварей, которых надо стереть в порошок, — описывает она новую для себя парадигму. — Что дальше?

— Дальше — через три дня я лечу в Афган, — отвечаю. — Гасить тамошних наркоторговцев. Ради попутки за счет государства я стал человеком цесаревича.

— Что?! — вскрикивает Алла. — Но он убил моего отца! Сговорился с дядей и поставил его во главе рода!

Замечаю, как София напрягается. Похоже, княгиня уже предугадала реакцию княжны.

— Знаю, — сдержанно говорю. — Если он виновен в смерти твоего отца — он ответит. Обещаю. Но не сейчас.

— Глупый Бес! — вскрикивает Алла. — Мне не нужно, чтобы ты мстил за отца! Я боюсь за тебя, хочу уберечь от его козней! — я закатываю глаза, а она прикусывает язык, поняв, что сморозила. — Ой. Прости за «глупый».

— Я уже решил, Ал. Я уже его человек. На время. А потом он станет трупом, если и правда убил Стефана.

Алла опускает лицо, коралловые губы дрожат, в глазах слезы. Боится, за меня боится, дуреха. Что ей рассказы про сильнейшего демоника, когда вот она сама видела отцовский труп. Ощутила на себе резак чужого коварства.

Вика вскакивает с места и обнимает подругу.

— Ну-ну, Бес сдюжит, он ведь стольких уже порвал.

Минуту черноокая княжна берет себя в руки, затем с нажимом отстраняет барышню:

— Всё нормально, Вик. Мы здесь не для этого, — она поднимает покрасневшие глаза на меня. — Я приняла и слушаю.

Немного потоптавшись, Вика усаживается на место. Я продолжаю.

— Пока меня не будет, берегите себя, мои дорогие. Везде ходите с охраной своего рода. Тебе выделит людей княгиня, — обращаюсь к Кали, она кивает. — Продолжайте ежедневные медитации. Всего лишь вопрос времени, когда враг узнает, кто такой Грозовой дьявол. Раскопал цесаревич — догадаются и остальные. Главное, чтобы это случилось после Афгана. Если заподозрите что-то опасное — сразу обращаться к Софии. Она моя правая рука во всём. И, Кали, уважай ее так же, как меня, пожалуйста. Пусть официально мы с княгиней не в отношениях, но это только официально. Фактически мы любовники.

Легкий румянец проступает на лице Софии. Кали же супится, помалкивая. Вика, бросив мимолетный взгляд на княгиню, спрашивает:

— В лицей еще заглянешь?

— Да, завтра. Надо дать наставления команде.

Чемпионат ребята будут завершать уже без меня.

* * *

Добрый!

Рубрика «Легендариум демоника Перуна»

Хохмы читателей:

Перун долго вглядывался в Бездну, но та так и не решилась посмотреть в ответ. Автор: Псих

Когда демоник Перун бьётся мизинцем об тумбочку, то от боли кричит именно тумбочка. Авторы: SIVK

Спасибо за награды: Nikita Horoshilov, Рентик, DUSTFINGER, Сергей Чемисов, DUSTFINGER, Ilya Gruzinov, Константин Приходько, Exus51, Кол277, Weskermax,Михаил, Дмитрий Травников, kors.ev, Максим Максимович Гор, Иван Гуньков, Роман Чёрный, Захар Бугай

Как прода-то?

Глава 6. Афганский рейд

Второй день в Афгане. Едем на базу в Джавру. Колонна княжеского полка медленно наматывает на колеса разбитое полотно асфальта. Трасса сплошь в ухабах. Кругом обглоданные веками горы и свинцовое мглистое небо.

Я скучающе смотрю на этот серый пейзаж, когда авангард резко встает.

— Георгий, что еще за новости? — спрашиваю водителя.

— Дорогу перегородил шлагбаум, Перун, — вглядывается Жора за бронированные кузова впереди стоящих машин.

— Твою мать! — не выдерживаю, выскакивая из внедорожника. — Точно, еще одни смертники!

Следом за мной на морозный воздух вылезают штабные командиры. Вообще двумя тысячами дружинников Софии руководит дворянин Сергей Ливер. Я же тут чисто для того, чтобы Джавру взять. Затем метнусь обратно на север, к Аяно и Ко.

В самом начале казалось, что быстро управлюсь. Афган же маленький. Одна нога здесь, другая там. Но уже сутки плетемся. Моджахеды пакостят: то мины закопают, то ночью обстреляют блокпосты.

Дружинники расступаются передо мной. Протяжный рев моторов застывшей колонны наполняет предгорья. Штабисты всматриваются в мою черную маску. Матово-черный кевлар, гладкая поверхность лишь с двумя отверстиями для глаз. Остальную голову закрывает плотный, облегающе-черный капюшон. Новый имидж на время войнушки, чтобы не палиться, когда превращусь в Грозового. Акульи клыки и золотые татуировки могут вызвать слишком много вопросов.

— Перун, — обращается ко мне Сергей. — Разведрота докладывает об укрепточке. На картах ее нет.

— Понятно, — не замедляясь, шагаю к булыжному дувалу. Забор, по-русски. — Эй, гаишники, палку уберите!

— Отправляйся к шайтанам!

Грохот выстрелов. По мне дают очередь из двух автоматов. Ну, и я не дурак — в Бригантине стою. Отришкоченные пули с рыком разрывают землю у дороги. Не раздумывая долго, врубаю «мигалку». Ага, вернувшаяся способка — собрал, когда астральное тело укрепилось после спарринга со Скоморохом.

Кстати, фрактал очень похож на неосязаемость майора. Но используется только в движении — для перемещения сквозь любые препятствия, кроме энергощитов. То есть на одном месте не применим. Вдобавок головокружение после «мигалки» неслабое. Даже семь раз не попрыгаешь — начнешь путать право и лево.

«Мигаю» я разок и уже за стеной возникаю. Хватаю ближайшего басмача за ленту патронтажа на груди. Быстрая тройка ударов. Прямой, «толчок», локтем левой. Дух моджахеда улетает к гуриям, а его товарищи срочно ретируются в каменный дом у дороги.

Гул двигателя и треск дерева позади оповещают, что дружинники уже снесли шлагбаум.

— Закидать гранатами, — киваю подбежавшей группе на дом и обратно сажусь во внедорожник. Двое парней вскидывают к плечам РПГ.

Через минуту от огневой точки остается лишь дымящий остов. Колонна движется дальше к Джавру.

Ночью останавливаемся в рисовом поле. Огромный платочный город, усыпанный кругами света.

— Перун, тебя требуют! — вбегает ко мне в шатер связист с переносной радиостанцией на горбу.

Я сижу с ногами крест-накрест — медитирую перед сном.

— Кто, Вань? — приоткрываю глаз.

— Подполковник Мононоке, — протягивает парнишка рацию.

Чего это она вдруг? Соскучилась японочка?

— Мононоке, это Перун, прием.

— Перун, — с неодобрением произносит Аяно мой позывной. — Я Мононоке, внимание, к тебе в поддержку направляется группа «Смерч». Дождись, прими группу и разработай совместный план по Джавру. Как понял? Прием.

— А с какого лешего, прием?

Но ее так просто не расколоть:

— Перун, соблюдай субординацию. Прием.

— Ну а все-таки, с чего так резко климат сменили? Надоело отдыхать? Прием.

— Перррун! — рычание японки услаждает мой слух. — Приказ ясен? Прием.

— Пакистан какой-то шлак поставил? — предполагаю я. — Боитесь, что моджахеды бомбанут им авиабазу? И чуть не забыл — прием.

Пауза, затем Аяно все же вздыхает в рацию:

— Не Пакистан. Англичане, но через него, да. Вакуумная бомба. Теперь ясен приказ?

Замолкает.

— А где «Прием»? — ехидно спрашиваю.

— Перрррун!

— Да ясен-ясен, почти так же как Ясна, ясен. Возьмем мы Джавру, не волнуйся, командир. Прием.

— Конец связи, — буркает японка и отключается.

На следующее утро на грузовичках приезжает и Ясна с бойцами. В полной выкладке девушка выглядит круто: рыжие кудри схвачены в узел, оголяя гибкую шею. Темно-желтый десантный маскхалат сидит чуть мешковато, чтобы не выделять силуэт на фоне разбитых гор. Но выпуклости грудей ни с чем не спутать. Торчат торпедами прямо над «калашом» в руках.

Девушка в свою очередь оглядывает мою маску-личину.

— Под Скомороха что ли косишь?

— Я его брутальная версия, — игриво подмигиваю сквозь прорези. — О, а этот Кожеголовый чего тут забыл? Он же из группы шута.

Зеленая громада Али прыжком покидает грузовик. Поднятая дорожная пыль овевает его хвост и босые динозавровские ступни.

— Аднака, скучна в шатба, — разевает он широченную добермажью пасть. — А с Пераном весела. Когда он не тябя мутузет.

— Мы его выкрали у Скомороха, — Ясна с улыбкой гладит мутанта по носу. — А то совсем животинка загрустила. Ломать некого, головы отрывать некому, шут внимания не оказывает.

— И куряца кончалась, — зеленый поддакивает с грустной миной. — Одна свинья тушанка осталась, бе-е.

Среди разнородной группы Ясны особенно выделяются еще двое перцев. Мужик в темных очках кота Базилио — чудик явно слепой — и девушка с каре, длиной под мочки ушей. Позывные вроде бы Слепой кот и Бестия. «Глазами Жамбы» всматриваюсь в последнюю. Ее «колодцы» испускают тысячи усиков к порам кожи. Коснешься непокрытой рукой — и она высосет из тебя живу, как губка воду. Забавная шельма. Почти ни с кем из «Смерча» я не спарринговался в Москве, только раз с Ясной. Так что пока для меня загадка, как бойцы раскроются в бою.

— Чего уставился? — вдруг шипит Бестия. — Понравилась?

Гм. Похоже, у девушки жесткий недосекс. Неудивительно, с такими паразитическими «колодцами». Мужики поди даже потрогать не могут — сразу загибаются.

— А тебе есть что предложить? — без интереса спрашиваю.

— Есть, да ты ноги откинешь, — дергает она себя за амуницию, фыркая. — Лучше не задавайся.

Дружинники кругом замирают и наблюдают, как их Перуна опускает какая-то борзая девка. Ясна с любопытством смотрит, не вмешиваясь. Мало ей развлечений с басмачами, еще и разборки среди своих поощряет. Хотя сама она та еще пакостница — как пример, воровство Али у Скомороха.

Предварительно обесточив суперчакру, сдергиваю перчатку правой руки. Бестия округляет глаза.

— Ты чего? Сдурел?

Молча подступаю к ней. Она непроизвольно вздергивает ладонью. Между перчаткой и рукавом куртки показывается голый участок кожи. За него и хватаю, тяну спецназовку к себе.

— Про хитрую гайку и болт с резьбой слышала? — оглушаю рыком. — Считай, свой винт ты нашла. Еще один подобный наезд — и вставлю тебе в правильное место.

Моя угроза заставляет ее напрячься. Но доспех не врубает. Бестия, разинув рот, смотрит на зажатую руку. Ощущаю, как легкий трепет пробегает по коже девушки. У меня нет меридиан, поэтому ее энергососущие усики не колышут. К фракталам «паразитке» все равно не добраться — у них закрытая коробочная структура.

— Поняла? — встряхиваю спецназовку.

— Да, — сжимает она голову в плечи. — Отпусти…

Отталкиваю ее от себя и, не обращая больше внимания, поворачиваюсь к Ясне.

— В шатер — обсудим штурм базы.

Рыжая девушка задумчиво смотрит прямо мне в глаза и заторможено кивает. Уже за пологом шатра Ясна спрашивает:

— Где ваша авиация? Где вертушки?

— Пока на авиабазе. Прибудут прямиком в штаб, который мы устроим на подступах к Джавру, — я разворачиваю карту местности между Калатом и Кандагаром. — Сейчас, как видишь, тащим и никак не дотащим пехоту и артиллерию. Короче, с учетом твоей группы план захвата таков. Завтра наступает княжеская дружина. До самого вечера артиллерия кроет огнем Джавру, в перерывах десант пытается захватить боевые позиции.

— Выйдет ли толк? — с сомнением качает головой Ясна. — База афганцев вырублена глубоко в скале. Ракеты их не достанут — басмачи попрячутся в пещерах. Потом опять вылезут отбиваться от десанта.

— Толк важен один-единственный — чтобы за день афганцы измотались. А ночью уже мы с твоими «зорями» без шума атакуем вершину. Без огневой поддержки, в темноте. Ночи здесь черные, с приборами ночного видения подберемся вплотную к пещерам.

Ясна поднимает взгляд на меня, рыжие брови супятся:

— Это в школе нынче так учат тактике военных действий? Нет, не подумай, план хороший. Чертовски хороший! Это и напрягает. Ладно бы, Аяно предложила. Ладно бы, Скоморох. Да хоть бы тот же Али, он, по крайней мере, майор с пятилетним стажем службы.

— Ты сейчас серьезно?

— Погорячилась, Али балбес. Но и ты должен быть не намного умнее.

— Не умнее крокодила? — усмехаюсь, хоть за маской и не видно. — Лучше следи за своими людьми, чем за мной. Еще один заскок как у Бестии — и мне придется их построить. Не уверен тогда, что все они доживут до Джавру.

Молчит, сверля меня взглядом.

— Ясна, тебе ясно?

— Да ясно-ясно, — девушка морщится. — Я же Ясна.

— Ну и отлично, — сворачиваю карту. — Пора выдвигаться. К вечеру мы должны быть у горы Торинка.

* * *

В грузовике Бестия усаживается на скамейку рядом со Слепым котом. Толкает слепца локтем в бок.

— Ау! — дернувшись от толчка, поправляет спецназовец затемненные очки.

— Кто такой этот Перун? Ты видишь вектора всего на свете. Что в нем ощутил?

Гул мотора заглушает ее слова от остальных соратников, но у Слепого кота обостренный слух. Вот как он морщится от грохота подскочившей на глубоком ухабе машины.

— А сама? — хитро улыбается слепец. — Впервые за много лет тебя держал за руку мужчина. И даже не рухнул в кому. Зато твое сердечко сильнее забилось.

Щеки Бестии розовеют, она сжимает кулаки.

— Это от шока! Просто не ожидала!

— Вот опять чаще бьется, — поднимает палец Кот. — Что такое? Воспоминания о пережитом волнении нахлынули?

Бестия задыхается в возмущении.

— Еще слово, старик, — рычит. — И я тебя взасос поцелую! Твое сердечко выдержит столько волнений? А?

— Ох, стар я для любовных подвигов, — слепец, на всякий случай, отодвигается от девушки.

— Говори! — Бестия угрожающе наклоняет лицо. — Что ощутил в нем?

— Не могу сказать точно, — спешно отвечает Кот, зажатый в угол. — Необычные потоки, странную энергию, замкнутую в непроницаемую оболочку. Не знаю, что это, уж прости.

Грозно сверкнув глазами, Бестия отстает от товарища. Девушка замыкается в себе, оттягивает с запястья перчатку и раз за разом проводит пальцами по коже. Утонув в воспоминании о сильном мужском сжатии, она теряется и забывает кто она.

Незрячий Кот наблюдает за ней своим восприятием. Фиксирует неровный пульс, суженные зрачки, зуд в животе. Спецназовец отмечает, с какой высокой амплитудой вздымается ее грудь под экипировкой, отражая метания беспокойных мыслей.

Грохот кузова на очередном ухабе заглушает тихие слова слепца.

— Ммм, правда, не знаю, но подозреваю — нечто нечеловеческое.

* * *

Крутыми дугами трассирующие снаряды наконец разрывают это мглистое небо. Взрываются земляными облаками брустверы. Кипят залитые огнем доты. Трупов, правда, не видно. Как и говорила Ясна, афганцы попрятались в пещерах. Командный пункт базы, казармы, госпиталь — всё под землей.

Я опускаю бинокль. Солнце заходит, грязь в низинах уже примерзла. Вечереет. Скоро на штурм.

— Жора, на базу.

— Ес, Перун, — водитель хватается за баранку и лихо выруливает по грунтовке вниз по склону.

С момента встречи с «зорями» прошло еще полтора дня, но я дотерпел, хоть по дороге и нещадно устранял всех враждебных басмачей. Пленных не брали — не в чем их везти. И все равно по уровню жестокости мы в этой войне отстающие. Нашим солдатам афганцы рисуют кинжалами «красные тюльпаны». Ясна как-то показала мне фото. Мерзкое зрелище. Далеко не каждый демон подобное вытворит.

Кишлаки с мирными жителями дружинники, конечно, не трогали. Только сносили огневые точки, да гасили ошалевших партизан. Вчера до вечера добрались до подножия Торинка. Базу разместили в заброшенной крепости Алмак. Туда через полтора часа и подлетела авиация.

— Как видимость? — перекрикиваю я свист лопастей над головой.

Две вертушки поднимаются, и уносят меня вместе с «зорями» ближе к вершине Торинка.

Надев прибор ночного видения, Ясна всматривается в черноту внизу. Афганские ночи осенью темны. Черный снег. Черные камни. Черное небо. Но не для Мурки, конечно. И не для Слепого кота — спецназовец остался в очках Григория Лепса.

— Норм, — решает командир группы «Смерч».

— Аднака, фсё стала цвета Али, — майор Крокодил вертит объективами на глазах. — Зелена.

Ну да, в ПНВ изображения подаются в оттенках зеленого.

Я же верчу в руках фотографию, что передал патрулям пастушок. А пастушку передал хан Дахтажан Фазн, командир базы Джавру. На снимке сам хан — в желтом тюрбане, с кинжалом в руке, а рядом адъютант держит за голову опрокинутого Дмитрия Долгоногого. Того самого блондина, которому я милостиво сломал бедро в дуэли в Кремле. Афганцы с графом не в пример строже обошлись. У Дмитрия нет ушей и нос, в глазах боль. Поверх снимка написано по-русски с ошибками:

«Одна русский уже на колени, скаро рядом стать второй».

— Словно Али писал, — хмыкает Бестия, заглядывая мне через плечо. — Знаешь его?

Складываю фото и убираю в нагрудный карман разгрузочного жилета — рядом с шариком полисплава. Слышал я краем уха, что у Долгоногих миссия по соседству с Бородовыми, но не предал значения.

— Так, раз морду набил за оскорбление моей женщины.

— Женщины? Понятно, — нахмурившись, Бестия отворачивается к окну.

Нашу бригаду коммандос из восьми человек высаживают на вершине в трех километрах от базы. Точнее над входами в подземные убежища. Вертушки поднимаются, и тихо улетаю во тьму. Низко-низко прижимаясь, чуть ли не скребясь железными брюхами о торчащие камни. Мы скрытно продвигаемся дальше в гору. Али в нетерпении машет хвостом, облизывается. Скоро запахнет жареным.

Веду группу я, как самый зрячий. У самого обрыва вытягиваю руку, останавливая Ясну.

— Канаты, — отдаю приказ, встав над пропастью.

Пока группа разматывает веревки для спуска, сам формирую крылья летучей обезьяны и пикирую прямо в траншею. Лечу над вырытым лабиринтом, пока не замечаю стальной колпак огневой точки. Дежурный за пулеметом правит ножом бороду. Нашел место побриться. И, конечно, доспех снял по такому случаю.

Подлетаю сверху и аккуратно пинаю в затылок. Один удар — готов покойник.

— Ясна, доложи обстановку, прием.

— Спустились, Кот и Али снимают часовых, остальные жду….

Разносится рык выстрелов за колючей проволокой.

— …Поправка, все теперь при делах.

— Сейчас буду. Конец связи.

Крылья с хлопками уносят меня на громоподобные звуки. Мигают в ночи палящие стволы автоматов. Толпы моджахедов рвутся из подземных нор, а их встречаю всего лишь семерка «зорь». От правой руки Бестии вьется зигзаг синей молнии, из ладони левой выплескивает кислотная зеленая волна. От взгляда девушки басмачи вспыхивают как свечи. От топота ее армейских буц — придавливаются гранитными плитами. Нехило ее усики живы раскачали. Всё многообразие стилей в одной женщине.

Слепой Кот ступает к врагам мягко как ниндзя. Он не атакует, лишь отражает — их же техниками. Вражьи пулеметные очереди вдруг изменяют векторы и бьют точнехонько в тюрбаны афганцев.

Али без хитростей рубит вражьи доспехи. Покрытые защитными полями когти рассекают Воинов, как сливочное масло. Иногда крокодил и головы откусывает, но тут же выплевывает. Хоть не каннибал, одним легче.

Ясна испускает в воздух сноп сияющих сфер — как мыльные пузыри они теряются среди моджахедов. Быстрое разрежение внутри огненных оболочек — и фактически вакуум разрывает легкие всех поблизости. Прочность доспеха уже не важна. Если нет регенерации — ты труп. А у моджахедов ее, конечно, нет.

Присоединяюсь к буче. Свистит паутинка, мерцают энергоруки, шипит кислота, ну и кулачками работаю. Хрустят под костяшками разбитые черепа, трещат сломанные шеи.

— Шайтан! — испуганно кричит очередной Абдула мне в черную маску.

— Не угадал. Я — шайтаник! — с одного удара вбиваю ему носовой хрящ в череп. — Тьфу ты. Демоник!

По команде Гифера оживают шарики полисплава, раскиданные по карманам разгрузочного жилета. Металл шустро вытекает наружу. Секунда — и я уже облечен в серебристую броню, а мой железный сапог сплющивает черепную коробку очередного фрага. Афганцы точно этого не ждали и дрогнули.

— Классный костюмчик, — усмехается Ясна, окруженная желтыми сферами. — Где такой достал?

— Извини, запатентовано, — пускаю из руки железный дротик в глотку автоматчика. — Клубом изобретателей Первого лицея имени Бородова.

— Похоже, я должна извиниться, — задумчиво роняет рыжая, поглаживая автомат, пока ее сферы уносятся к новоприбывшим афганцам. — Подозревала, ты многое недоговариваешь. Хотя так и есть, безусловно. Но в главном, думаю, не соврал. Перун это просто дьявольски хитрый вундеркинд.

Интересно, к таким выводам ее привело мое ребячество?

Отпущенные сферы детонируют. Взрыв, взрыв, взрыв.… Сдираю с забрала чью-то селезенку и подхожу к пронзенному снарядом из полисплава афганцу. Мильфиновое копье втягивается обратно в броню, утолщая его в месте слияния. Живых афганцев вокруг не осталось. Хотя нет, есть парочка с оторванными руками — но их Бестия ласково гладит ладошкой по смуглым щекам, умертвляя окончательно. От этого зрелища мурашки пробегают по моей коже. Девчонка — настоящая жрица Мораны.

В стороне Али балуется с прибором ночного видения.

— Котя, — смотрит он на Слепого Кота, затем надевает прибор на глаза и лопочет. — Зелена крокодила, — снова снимает, чтобы через секунду обратно натянуть. — Котя — зелена крокодила. Котя — зелена крокодила…

Поворачиваюсь к рыжей девушке.

— Раз тебе всё ясно, Ясна, давай поторопимся снести эту базу. Мне нужно вернуться в школу к концу осеннего семестра, иначе оставят на второй год.

— Ох, бедный ребенок, — усмехается командир группы, распуская оставшиеся сферы и беря наизготовку «калаш». В пещерах лучше не создавать вакуум — своим достанется. — Что ж постараемся не огорчить твоих родителей.

Мы входим в пещеры Джавра.

_______

Добрый!

Рубрика «Легендариум демоника Перуна»

Хохмы читателей:

Посадили как-то Перуна в абсолютно круглую комнату и оставили в ней на неделю. Через неделю заходят, а Перун в углу сидит. Автор: SIVK

Когда демоник Перун ходит по борделям, платят почему-то ему. "мля, опять Яку забыл выключить". Автор: shadowhexagon

Спасибо за награды: Rotgor,Voronina S, Stanislav,N0_Fantasy, Дмитрий Травников, Oniksar, Stavr878, Weskermax, lolovitchkek, Dmitrij Gulko, lev, Nikita Horoshilov

Кто- то хотел картинок;)

Глава 7. Басманские копи

Мы движемся вдоль стен, прикрывая друг друга, поэтому Отвод не использую. Пещеры обустроенные и электрифицированные. Так что зачистка проходит со всем комфортом.

Дикий вой раздается из глубин скалы.

— У басмачей там скотобойня что ли? — успевает спросить Ясна, переводя ствол на следующую мишень.

Автоматик у нее не простой, выполнен на основе «калаша» с расчетом на патрон 500 АвтоВаряг. Самый мощный пистолетный боеприпас в мире. Не то, что слона, динозавра пробьет. Неосведомленные об этом афаганцы бесстрашно прут на вороненый ствол, пока бронебойные пули не раскидывают их, как кегли. Доспехи выдерживают, но цель у Ясны лишь повалить врагов. Добивают лежачих уже остальные коммандос. Например, Бестия каменными техниками.

— Скорее, сафари-парк, — взмахиваю я рукавицей-топором, отсекая голову ушлому афганцу. — Специально для нас.

Бестия подозрительно смотрит на меня, не глядя шмаляя шаровую молнию за угол коридора. Слышатся сдавленные крики и брань на фарси.

— У тебя такой голос, будто ты радуешься.

— Просто люблю животных, — дергаю железным наплечником.

— Али тожа, — кивает Крокодил. — Большах вкуснах животнах, аднака.

— Порция тебя точно устроит, Кожеголовый. — усмехаюсь я под шлемом, предполагая нешуточные размеры демонов внизу. — За вкус не ручаюсь.

— Засада! — вдруг говорит Слепой кот.

Из боковых комнат вылетают трое Кметов.

Ясна уже продвинулась вперед, я оказываюсь ближе всех к налетчикам. Проношусь под свистящими ветряными кольями. Воздушника тут же опутывают десятки мильфиновых щупалец. Быстрый свист ладони-топора — плечо огневика справа отделяется от остального туловища. Сразу же гаснут зажженные кулаки противника, шипит в ране кислота. Позади остался каменщик. Нет, про него не забыл — полисплав на спине мигом вытягивается в шипы. Сброс десятка снарядов, и каменщика опрокидывает. Острые колышки скрываются под съехавшим на лицо тюрбаном. Тем временем, пущенная по мильфиновым щупальцам, техника Змиулина сжигает сдавленного в кольцах воздушника.

Замершие «Зори» глазеют на меня. Ясна обернулась с занесенным автоматом — чуть-чуть не хватило, чтобы поймать в прицел огневика, как он уже труп. Али застыл в позе перед прыжком — пасть распахнута, мощные руки вытянуты.

— Сколько? — Ясна смотрит на Кота.

— Десять секунд, — отвечает слепец.

— Теперь точно не превзойти, — рыжая девушка грустно убирает палец со спуска. Крокодил тоже вздыхает.

— Чего это вы? — спрашиваю.

— Ты установил новый рекорд отряда, — говорит Кот. — Раньше лидировала Мононоке. Ей потребовалось полминуты на трех Кметов. Мне сорок секунд.

Ох, как распереживается Аяночка, когда узнает. Мне аж жалко стало японку.

— У них просто доспехи ни к черту, — оправдываюсь. — Пускай стихии освоили, но на защиту забили. Это недоКметы. Так что не считается. Забыли и не расстраивайте зря командира.

Если и лукавлю, то ровно на одну треть. Огневик, правда, оказался никакущим и сдулся с одного удара. Остальные не отличались от стандартных русских Кметов.

Слепой Кот молча кивает. Надо же, слепец еще и человек-таймер. Полон сюрпризов мужик.

— Даже одного нам не оставил, жадина, — фыркает Бестия, переступая сожженное кислотой тело. Потом вдруг оборачивается и выдает, порозовев: — А вообще красиво ты их.

Лично я ничего не нахожу красивого в убийстве людей, но на комплимент качаю шлемом. Затем втягиваю обратно в доспех шипы из трупа басмача. Зеленоватый дымок продолжает подниматься над телом.

Еще пара подобных засад и прорываемся к складским помещениям. На металлических стеллажах аккуратно расставлены ящики с оружием и боеприпасами. Дальше хранилище для мин — в основном английских фирм. Взрывпакеты хранятся отдельно.

— Молодцы моджахеды, что не торопитесь к своему Аллаху, — одобрительно кивает Слепой кот.

Тут же вмурованный в скалу бункер. Многотонная сейфовая дверь заперта. Прислонившись всем телом к ее стальной поверхности, Слепой Кот заявляет, что внутри никого нет. Оставляем сейф и двигаемся дальше.

Проходим боксы для техники. Просторные комнаты, с канавами для ремонта машин. В одной пылится танк Центурион — английский, конечно. В другой же мы находим ЕЕ.

— Здоровая, — морщится Бестия.

Три тонны авиабомба точно весит. Хранится в таре — три железных кольца, соединенных деревянными брусьями, которые и фиксируют бомбу со всех сторон. Уже погружена на колесный транспортер. Либо так и не сгружена.

— Уходим, — говорит Ясна. — Пока не зачистим базу, к бомбе не приближаться. Отсюда она никуда не денется. Али! Твою мать! Я что сказала?! Живо отошел от нее, дрисня стегозавра, пока я тебе не отстрелила чешуйчатые яйца!

— Тока хател посматеть, аднака, — с обиженным сопением мутант отбегает подальше от транспортера. На всякий случай, прикрывая ладонями пах. Страшна в гневе тетя Ясна, гы.

Двух парней оставляем сторожить бомбу. Али просился, но лишь получил от Ясны дулю в рыло. После боксов попадаем в кладовые. Комнаты буквально завалены припасами. Моджахеды явно готовились к долгой осаде. На года. Среди банок с консервами лежит избитый грязный блондин. Он поднимает на нас исполосованное ножами лицо. Оглядывает экипировку, «калаши» в руках у Ясны и еще одного бойца. В глазах помимо боли вспыхивает надежда.

— Наконец, не афганцы, — выдыхает и тянет ко мне руку. — Прошу…. Прекрати это…

Все смотрят на его руку. Это просто кисть, с чуть выступающими обрубками пальцев. Но все на нее смотрят. Сильны же басмачи, раз взяли в плен Рыкаря, героя Туркмении.

— Прекращу, — я покрываю кислотным слоем режущую кромку топора.

— У меня больше нет сил терпеть, — плач надрывает горло Дмитрия. — Пойми.

Я не осуждаю его слезы. У всех есть свой предел.

— Понимаю, — подхожу к калеке.

— Убей… — со всхлипами он обнимает мой сапог. — Убей…

— Да, — делаю замах и повторяю. — Да.

Взгляды «зорь» скрещиваются на мне. Ясна ошарашенно смотрит на вскинутый топор.

— Перун, это вовсе не обязательно…

— Обязательно, — из моего торса выстреливают пять щупалец. — Раз я взялся зачистить эту базу…

Удары железных канатов пронзают колонны коробок в углу. Крик боли разрывает сухой воздух подземелья. Из завала опрокинутых припасов щупальца тащат ко мне орущего афганца. Того самого адъютанта, который на снимке пытал Дмитрия.

— … то я ее зачищу, — опускаю топор на шею афганца.

— Убей! — кричит граф. — Убей его!

За три удара доспех адъютанта сдается. Отсеченная голова откатывается к плачущему уже от радости Дмитрию. Его мучитель наконец мертв. Увечья отомщены.

— Граф идет с нами, — оборачиваюсь к Ясне. — Выдели ему сопровождающего.

— Но почему не оставить его здесь? — оглядывает она кладовую. Али уже отнюхал на стеллажах соус для курицы и занялся запихиванием упаковок в карманы штанов. — На обратном пути заберем.

— Здесь его могут добить убегающие басмачи, — я втягиваю щупальца обратно в броню. — А он мне еще понадобится…

Снова протяжный вопль сотрясает стены подземелья. Его производят не меньше десятка нечеловеческих глоток. Поди ж ты, демоны-то чего забыли в Афгане? Видать, эта война сильно прижала планы инферно.

Слепой Кот хватается за дужку очков.

— Я вижу энергию, — он подозрительно уставляет «окуляры» на меня. — Подобную твоей.

Оправдываться даже не собираюсь. Тем более что твари уже подвалили.

Бульканье за коридором отвлекает «зорь». Первым в дверной проход просовывается липкий тентакль. Синее щупальце в пупырышках. Затем и остальная биомасса подтягивается. Клубок вьющихся тентаклей вводит коммандос в ступор. А затем Ясна спускает курок:

— Что это еще за выродок Кракена?!

Бронебойные пули рвут тентакли в клочья, но у твари их столько, что не убудет. Прикрываясь заслоном из десятков толстых отростков, демон надвигается. Тварь около двух метров ростом, за сплошными щупальцами не видно ни морды, ни тела. Типичный полюпус.

Другие «зори» присоединяются к атаке. Бестия бьет молниями и кислотными водопадами. Паренек устраивает огненные фейерверки. Только Али и Слепой Кот стоят в стороне. Крокодил ближник, а второму пока нечем контратаковать.

Ну а я жду, пока ребята выдохнутся. Не лезть же под огонь.

Осевший под ударами клубок тентаклей не двигается. Десяток щупалец оторвало пулями, и всё. Огненные стили, как и кислота с молниями, твари не страшны. Тем временем из коридора показываются еще полюпусы.

— Попробую сферы, — решается Ясна, опустив пустой автомат. — Правда, взрывом и нас может задеть.

— Может, лучше Зюзя? — выдыхает уставшая Бестия. — Или Алатырь*?

*/ «ледяной» и «каменный» стили

— Уже лучше, — киваю я. — На них действуют только дробящие и рубящие удары. Температурные техники им не страшны. Эти кальмары живут в Нижнем мире, где море по десять раз на дню то кипит, то мерзнет. Организм адаптировался. Молнии и кислота тоже в топку.

— Откуда ты знаешь?! — грозно надвигается на меня Ясна.

— Сейчас, по-твоему, это верный вопрос? — киваю на ожившего полуразорванного спрута. Десятки тентаклей упираются в пол, и он снова ползет к нам. За порог кладовки перебрались еще две синие биомассы, но первая пока загораживает им проход.

С тихим «нет» Ясна отступает. Девушка с надеждой смотрит на меня. Доверилась, это хорошо. У меня в кармане жилета припрятан Биохазард, но если сейчас и его использую — коммандос вообще попадает в шоке от творящегося сюра. Поэтому разберусь своими ручками.

Я делаю гулкий шаг к полюпусу. Еще один. Полисплав на руке принимает форму бура. Огромная синяя биомасса возвышается надо мной, как гора. Тентакли выстреливают мне в лицо — навстречу выпускаю стальные щупальца. Металл схватывается с липкой плотью. Вдобавок и паутинку применяю. Серебристые лески опутываю щупальца. Пока отростки твари сдержаны, провожу лекцию:

— Громить полюпусов объемными техниками долго. Твари живучие и регенерируют. Поэтому эффективнее бить точечно в мозг. Но череп у нее везде прочный и заслонен жирными тентаклями, кроме одного места.

Спрут нависает надо мной, среди колец зажатых щупалец показывается широкий рот. Полный клыков.

— Нёбо, — пихаю бур в пасть твари и толкаю вверх. Ротовая перегородка ломается, и моя рука проваливается глубже в невидимую голову.

Тут же полюпус с хриплым бульканьем падает замертво. А я, вынув окровавленный бур, подступаю к следующим двум тварям. Мильфин на второй руке тоже принимает режущую форму.

Уворачиваюсь от удара липкого щупальца. Тентакли тварей слишком шустрые, надо замедлить. Лучше Яки в арсенале нет средства, так что:

— ПРИВЕТ. КАЛЬМАРОВЫЙ. САЛАТ.

* * *

Слова Перуна отдаются дрожью в груди Бестии. «Устрашение», понимает девушка. Но странное, распространяющее терпкий жар по всему телу. Особенно горячо внизу живота, особенно сильно зудит под трусиками. Рядом тяжело задышала Ясна. Щеки командира пунцовые.

«Ее тоже достало, — Бестия чувствует укол злобы. — Он что, завладел нами обеими?!»

Парни вздрагивают. Али растерянно трет когтями морду. «Устрашение» никак не действует только на Слепого кота. Он смотрит на Бестию задумчиво. Не глазами смотрит — слепое лицо уставлено на Перуна. Но девушка ощущает его внимание.

Да плевать! Ей бы только коснуться Перуна, пусть хоть снова сдавит или вообще ударит! Бестии становится стыдно за унизительные желания. Но отречься от них уже не может. Сердце обжигает воспоминание о первой влюбленности. Когда нравившийся ей мальчик взял ее за руку и упал без сознания, как подкошенный. С Перуном ведь будет по-другому. Он не упадет, сам завалит ее под себя…

Тем временем Перун сокрушает еще двоих гигантских мутантов-кальмаров. Ловко и точно, как хирург. Склизкие туши растекаются по полу. Мальчишка в серебряной броне оборачивается на «зорь» и манит их рукой. Из коридора доносятся визг и бульканья. Враги надвигаются.

— Группа! — кричит Ясна. — Действовать как Перун. Бить в пасти тварям.

Штурм крепости продолжается. Из-за монстров Перун всё же оставляет раненого графа в кладовой, но обязал Ясну отрядить ему в сторожи одного из бойцов. В рейде теперь участвуют лишь пять: Ясна, Али, Кот, Бестия и Перун. В коридоре «зорь» встречает сонм монстров. Тентакли повсюду, липкие щупальца бьют, обвивают, сдавливают. Бестия запускает ледяную глыбу прямо в пасть твари, и спрута разрывает изнутри. Льется водопад голубой крови. Девушка выхватывает из воздуха каменное копье. Резкий разворот корпуса — и тычок наконечником в обвившую ее сзади тварь. Промахивается мимо клыков, удар не пробивает крепкую кость невидимого за щупальцами лба. Тогда Бестия создает смерч, и кольца бушующего урагана сметают опутавшие ее тентакли. Ближайших спрутов бросает о каменные стены. Оглушенные твари сползают на плиты пола. Тут же на монстров накидывается Али. Крокодил вгрызается в спрутов зубами и когтями, рвя множество тентаклей на части.

— Жалка, не куряца, — грустит майор, выплевывая пупырчатый отросток.

Пока Крокодил топчет спрутов, Ясна запускает им в разинутые от боли пасти маленькие сферы. Взрывы сотрясают мерзкие тела.

Шаг за шагом, монстр за монстром, «Красные зори» продвигаются к тупику коридора, в конце которого вываливаются в просторный зал.

Куча тех же тварей окружает их. А еще — краснорожий монстр в желтом тюрбане и пуштунском платье.

— Вы убили всех моих людей, — рычит красный в тюрбане. — Но благодаря воле Аллаха мое войско не исчисляется только людьми.

— Не приплетай богов к этой мерзости, — брезгливо бросает Перун. — Хан Дахтажан.

Бестия округляет глаза. Серьезно? Этот кривомордый страшила — афганский хан? Тогда ему точно хана.

Слепой кот вдруг хмурится.

— Ясна, что-то не так, — слепец потирает висок. — Что-то не так с ханом.

— Не так?! Да это писец какой-то! — хлопает глазами Ясна. — У него хлебало перекошено как в фильмах ужасов!

— Я вовсе не про хлебало….

— Значит, о богах ни слова, — изгибает костяную бровь Дахтажан. — Боишься услышать правду, русский?

— Нет, — Перун бросается к нему с занесенным топором. — Боюсь, ее испоганит твой рот.

С ревом хан уклоняется от замаха, но его живот тут же прошивает стальное копье, выстрелившее из плеча Перуна. Тогда уже и топор разрубает плечо Дахтажану. Ноги хана подкашиваются, и он падает на колени, подставляя голову под роковой удар.

— Не убивай его! — неожиданно орет Слепой кот. — Иначе мы все тут поляжем!..

Перун в удивлении оборачивается, но вопли накинувшихся спрутов заглушают слова Кота. В тенаклях тонет всё вокруг. Бестия испускает по тварям сверкающие молнии, крушит гранитом, режет ветром. Только вот ее сил недостаточно. Ее дурацких сил, которые погубили ее молодость, не хватает даже, чтобы выжить.

Усталость накатывает. Тело сдавливают пупырчатые отростки, вонючие как гнилые тряпки. Бестия чувствует их везде на своем теле. Не шевельнуться. Сейчас ее доспех погаснет, и тентакли окажутся везде. Совсем везде. Разорвут ее изнутри. Вот так потеря девственности, сука-а!

От громкого рева у Бестии перехватывает дух и выступает холодный пот. Кто это? Новый монстр?

Стоны и визги разрывают затхлый воздух над ее ухом. Совсем рядом. Она не сразу понимает, что это спруты надрываются предсмертным криком. Вдруг тиски отпускают девушку. Разорванные отростки накрыли ее со всех сторон. Она опрокинута, среди мертвых монстров. Мощная железная рука хватает Бестию за плечо и вытягивает из-под завалов липкой плоти.

Девушка видит лишь серую стальную рукавицу. Сердце ее оживает.

Перун снова ее касается! А когда-нибудь сделает это голой рукой. Проведет пальцами по ее животу. Или огладит линию ее подбородка, нежно, мягко, словно изучая. Словно любуясь своей женщиной.

Эта мысль приносит успокоение. Только на пару секунд.

Над горой кальмаровых трупов возвышается еще одно чудовище. Бестия сглатывает. Нет, это Перун. Но другой.

Гладкий сплошной доспех превратился в пластинчатый, с острыми краями. Весь доспех в дымящейся голубой крови. Шлем стал угловатым и вытянутым как пасть Али. На серой стали прорезался острый рот — полный тьмы, с рваными краями, похожими на очертания клыков. А еще глаза — засветились багровым огнем.

— Перун? — шепчет Бестия, ее берет жуть. — Что с тобой случилось?

Он оборачивается к ней. Волчий рот на шлеме ухмыляется, словно на живом лице:

- ̒̎Пͦр̆̅ͪ͆̿̄оͥ̅́͌̄̐͛с̓́͛т͋ͩ͊̐̾̓̚о̍͑ у̂ͨб̋̀̚и̍ͪл͆ͮ͆ͪ̏ ̈́̍͊нͥе́̇͂ͥ̿̓͆м̀̈͊н̿о̂͗ͣг̍̇͆о̀ͧ̌ͤ͆̈́̄ ͣ̎͐̅̔̚д̏ͧͧ̂ӗͣ̑̉̓̚мͫͣ͛̽ͨо̓н͑̓ͥ͑̎оͬ̅̐̾̅̐в͆͆̎̋ͦ̚.̈̂̈́̒

Глава 8. Ловушка из-за бугра

— Не убивай его! — надрывается Слепой кот. — Иначе мы все тут поляжем…!

В последний момент я останавливаю взмах топора. Только не успеваю выяснить, какая вошь укусила Кота в хвост. Почему нельзя грохнуть урода в желтом тюрбане? Полюпусы уже пришли в движение. Тучи спрутов затмевают всё вокруг. Заваленные тварями «зори» падают один за другим. Доспехи спецназовцев вот-вот дадут сбой, и тогда их ждет смерть.

Время для фокусов «Идиомы». Время для оружия врага. Не зря же Сербина старалась его освоить.

Броня на груди расходится, и я извлекаю из кармана жилета Биохазард. Маленькое устройство в виде гаджета с кнопками прикрепляю к мильфиновому наплечнику. Активация происходит мгновенно. Электроимпульсы пробуждают семя Хаоса, и заточенный в нем Дар интегрируется в оболочку. Сейчас оболочка — это нанороботы.

Я взял с собой зернышко сэра Ланса. Его драконья сила вступит в симбиот с полисплавом, и ящерская регенерация не позволит наномашинам закончиться. Нанобобики станут наномонстриками.

Ощущаю, как на стальных рукавицах вырастают когти. На шлеме ощеривается пасть. Черно-алая аура исходит наружу, и толпы спрутов недовольно бурчат, ощутив неладное. Полисплав впитал Дар сэра Дракона. Биоброня готова. Жарим кальмаров!

Издав громоподобный рев, я бросаюсь на монстров. Один на сотню. Моя железная броня-шкура разлетается на тысячи огненных снарядов. Тысячи горящих копий. Это пламя выдохнула сила дракона-вымеса. Словно дистанционные пули, колья летят точно в пасти тварям. Зал тонет в булькающих визгах. Раскаленные обломки дырявят полюпусов, прошивают им головы сквозь кольца отростков.

Сам я и минуты не стою голым — остатки нанороботов, благодаря Дару Хаоса, начинают размножаться и покрывают меня новой железной шкурой. Не медля кидаюсь на оставшихся тварей. Железные когти вонзаются в клубок тентаклей. Уже внутри мерзкой плоти ладони превращаются в мечи, разрывая монстра.

Широкие серебряные клинки освобождаются, и я, крутя их мельницей над головой и вокруг плеч, шинкую тянущиеся ко мне тентакли. Нарезаю спрутов широкими ломтями. Али оценит, если Кожеголовый еще дышит.

— У̀̌͂͋͛̅͗̔в͊ӓ́ͩͬ̀с͐̍̂̂̈́̒ͭ̿̀ бͭͮ̒̒ͧ̐еͦ̿̈͊ͯ̚с̈́к̀о͋̍ͣ̿̅нͮͬё́̽̌ͨ͂̏чн̿̔ͩͩ͐̄оͫ̈ͩеͯͭ ́̏̒̅̑͛ӵ͆͐͆̽ͮͤи͐̐ͨͨ̆с͂л̒̂̑ͭоͩ́ͥ̌ ру͑к͗̋̾̾̓ͩ, - рычу, снося мечами отростки. — Уͬ͐ͭ̒ͦ̀̾ ̈̒м͊͗ͦ͛̑ͭеͬ̄̋ͯͫ̓̅н͛ͮ̄я̈́̔̈̎ ͆̔ͭ̽ͥ͒ͭ-̓̎̓̓ͫ͋͂ ͦ̿̄̉ͫ̏ к͌лͩ̇иͭͨͯнк̎͌̊͒̚̚о͛в͛͂̿.͑ͮ

Из моей шкуры стреляют дротики, сюрикены, тонкие лезвия. Множество режуще-колюще-рубящей хрени. Острые снаряды прошивают синюю гладкую шкуру.

Последний чудовищный визг обрывается. На заплетающихся ногах я шагаю к горам трупов. Мечи, растущие из плеч, снова принимают форму когтистых рук. Чувствую себя полностью опустошенным, но нахожу в себе силы и вынимаю из-под тел выпотрошенных монстров Бестию. Девушка смотрит на меня затравленным взглядом. Явный шок. Даже лучший спецназ оказался не готов к аду.

— Что с тобой? — спрашивает дрожащим голосом.

- ̒̎Пͦр̆̅ͪ͆̿̄оͥ̅́͌̄̐͛с̓́͛т͋ͩ͊̐̾̓̚о̍͑ у̂ͨб̋̀̚и̍ͪл͆ͮ͆ͪ̏ ̈́̍͊нͥе́̇͂ͥ̿̓͆м̀̈͊н̿о̂͗ͣг̍̇͆о̀ͧ̌ͤ͆̈́̄ ͣ̎͐̅̔̚д̏ͧͧ̂ӗͣ̑̉̓̚мͫͣ͛̽ͨо̓н͑̓ͥ͑̎оͬ̅̐̾̅̐в͆͆̎̋ͦ̚.̈̂̈́̒

От звуков моего голоса девушку совсем размазывает. Ее чуть ли не колотит. Приходится сделать усилие, чтобы загнать кроваво-черную ауру под металл шкуры.

Остальные «зори» раскапывают себя сами. Удивляет Али — он поливает соусом для курицы оторванную тентаклю.

— Проголодалсь, аднака, — откусывает мутант мяса от отростка. — Ммм, как куряца.

Первым делом откопавшийся Слепой кот бросается к истекающему кровью хану.

— Фу-ух, живой, — пощупав пульс, выдыхает с облегчением. — Бестия, вылечи его!

— С ума сошел! — вскрикивает девушка. — Мы его прибить и пришли!

— Перун! — ко мне подскакивает Ясна, смотрит с ужасом на пасть на шлеме. — Это ты вообще?

— Да я, я это. Переоделся только.

Погружаю руку в наплечник, пальцы нащупывают спрятанный в глубине металла Биохазард. Жму кнопку на гаджете. Электросигналы гаснут, и Дар Хаоса теряет власть над доспехом. На глазах коммандос мильфиновый доспех становится гладким, оскал исчезает, багровые глаза превращаются в прорези шлема. Безумная аура гаснет.

Ясна успокаивается.

— Только не говори, что и это тоже постарались твои задроты из школьного клуба, — ладонью оглаживает она мокрые волосы.

— Не говорю, — отказываюсь я колоться.

— Плевать! — всегда равнодушный Кот уже теряет спокойствие, упав на колени возле вымеса в тюрбане. — Ясна, блин! В груди этого выродка зашит передатчик. Сигналы пульса передаются куда-то назад в пещеры.

Пару секунд смотрим на него в непонятках. Вспоминаем, что там позади… и тут нам взбледнулось.

— Твою мать!

— Гребаная бомба! Бестия, быстро латай!

— Уже!

Оказывается, Бестия еще и Целитель. Похоже, девушке передаются способности всех, кого она отправила прикосновением в аут. Уверен, тут тоже есть свои тонкости. Но принцип в целом такой.

Бестия вытягивает руки над ранами хана. Я смотрю на ее светящиеся ладони, и сомневаюсь в успехе.

— Не работает, — теряется Бестия. — Этот гребаный монстр не хочет исцеляться!

Ну конечно, жива-техники не воздействуют напрямую на демоников и юзеров мортидо-энергии. Как все идеально сложилось! Идеально для нашей ликвидации.

— Его сердцебиение утихает, — роняет Кот. — Еще минуты три такого темпа замедления, и биться будет нечему.

Ясна кусает губу. Все понимают, что обречены. Хан вот-вот откинет демонские копыта, и мы не успеем удрать через все сорок пещер. Только один Али довольный — жрет тентакли, облитые соусами из кладовой. Либо до крокодила не дошло, что это последний его перекус, либо оптимист редкостный.

Как только авиабомба сдетонирует, то наполнит туннели газом. Аэрозольное облако проникнет во все комнаты, во все доступные щели. Взрыватель же подорвет это облако. Таков принцип вакуумной бомбы. «БУУУМ» разнесет всю базу. Миссию, конечно, выполним, но вместе с моджахедами и себя зачистим.

Поднимаю руку и скребу шлем в задумчивости. Ловушку подстроил кто-то хитрый. Британцы или итальянцы. Если бы не Слепой кот, мы уже бы подорвались. Но спецназовец лишь отсрочил неизбежное. Хана сделали вымесом явно с прицелом на то, что у нас будет Целитель. Басмачу, конечно, наплели про волю Аллаха и его избранность, а он и повелся, афганский Нео. Типичный смертник-террорист, даром, что аристократ.

Внезапно мне в голову приходит светлая мысль.

— Сейф!

Через тридцать секунд уже стоим в хранилище боеприпасов. Костяшки Слепого кота отбивают дробь по бронированной двери.

— Десятитонная, — кивает спецназовец. — Даже ядерный взрыв выдержит.

Я тут же разворачиваюсь к выходу из хранилища. Появилась лазейка.

— Но заперта, — пинает Бестия толстый металл. — Скомороха бы сюда!

— Сегодня я за него! — кричу уже из коридора. — Кожеголовый, за мной! Поможешь нести бомбу.

— Но Али незя игрять с бобой, аднака, — поднимает мутатнт грустные багровые глаза. — Ясна запритить.

Рыжая девушка моментально встает на цыпочки и дает подзатыльника зеленому бугаю.

— Беги, дубина! Делай, как Перун говорит!

В боксе для техники вместе с зеленым подбегаем к транспортеру. Взявшись за деревянные брусья тары, тащим ее к хранилищу. Ручищи крокодила вздуваются буграми мышц. Сам я тоже припотел неслабо. Какие три тонны! Здесь семёра точно. А может, и десятка. Я умываю руки. Спросите лучше Кота. Может, он еще и весы в отряде заменяет.

Медленно идем. Остальные «зори» тоже взялись за брусья. Тянем в горку.

— Минута, — с натугой сипит Слепой кот, наш человек-таймер. — Скоро подохнет.

Давай же, Дахтажанчик, родной, продержись хотя бы еще пару минуток. Гурии в райских садах потерпят, даже еще больше заведутся от ожидания. Зато потом какие страстные будут.

— А не быстрее… — с паузой выплевывает слова натруженная Бестия. — Самим… в сейф?

Отмалчиваюсь. Зажрались вы со своим Скоморохом, ребята. Я людей не могу протаскивать сквозь материю, только неодушевленные предметы.

Ясна тоже вставляет пять копеек.

— А у Скомороха вся электроника ломается…когда он ее неосязаемой делает, — девушка делает внушительный акцент на последующем предложении. — В этой бомбе полно электронной начинки.

Все обеспокоенно поглядывают на меня — ты, чувак, же это знал? Да? Знал?

Ладно, пока инфаркт никого не тюкнул, надо что-то сказать:

— В курсе.

Облегченные вздохи со всех сторон. И сразу же Слепой кот подкладывает вонючего скунса:

— Полминуты.

Хорошо, что уже у двери сейфа стоим, так что обойдмся без нервов….

— Пятнадцать секунд, — невозмутимо.

А-а-а! Заткнись, подзаборный котяра! Я тебя сейчас соусом для курицы полью! Пускай Али похрумкает.

Командую «зорям»:

— На спину мне ее! ЖИВО! — непроизвольно включается Яка, ну и пускай, ментальный хлыст сейчас вовсе не лишний.

Едва многотонная тяжесть сгибает хребет, я «мигаю» в сейф. Сброс бомбы на стальной пол и сразу назад. Оказываюсь снова среди «зорь», ненароком наступаю сапогом на крокодилий хвост.

— А-А-А-А! Бальна! — взмахивает Али когтистой лапой.

Едва успеваю присесть. «Вжух» воздуха над головой оповещает, что опасность миновала. Сразу отхожу подальше от хныкающего зеленого. И от сейфа заодно.

БУ-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-УМ!

Звуковая волна едва не опрокидывает. Тяжелая железная дверь, кажется, подпрыгивает. Сейф трясет в выбитой в скале нише. Каменная крошка сыплется с потолка и стучит мне по шлему. Лицо Слепого кота напрягается — вижу "глазами Жамбы", как он сдерживает векторы колебания сейфа, чтобы нас не завалило.

— На пять секунд позже запланированного, — расслабившись, говорит Кот. — Можно было не спешить.

Другие так себя не сдерживают. Коммандос издают радостный ор. Стресс пережитого выходит взрывом эйфории. Я вдруг обнаруживаю на своих наплечниках крепкие руки. Бестия заглядывает в прорези шлема, ее глаза горят.

— Мы живы! — кричит, приблизившись. — Мы живы! Поцелуй меня!

— Извини, но у моей маски нет такой функции…

— Ничего страшного.

Она впивается губами в мильфиновую гладь шлема — там, где находится мой рот.

— За спасение, — скромно потупляет Бестия взгляд, отступив. — Спасибо.

Слепой кот взирает на нас — я хрен знает, каким местом, но кожу под доспехом покалывает, — и мне чертовски не нравится его острое, как скальпель, внимание.

— Без Кота бы не опознали ловушку, — подкладываю ему свинью. — Может, и его поцелуешь?

Бестия прекрасно меня понимает и усмехается. Тоже, поди, осточертел подглядывающий дед.

— С радостью, — оборачивается она к слепцу. — Иди сюда, облезлый. Ща как засосу! В рай улетишь!

Передернувшись, мужик резво прячется за спину Али.

— Ой, мне и среди живых нормально.

Ясна смотрит на потехи своих людей с улыбкой, потом резко киснет.

— Надо доложить Аяно, — девушка неопределенно машет рукой. — Обо всей этой жути.

— Думаю, она уже знает, — замечаю. — Вряд ли нам достались все демоны Афгана.

Даже не берусь предположить, сколько еще тварей прячется в горах. А прятаться есть где. Местные долины изрыты кяризам — афганскими колодцами и штреками. Скалистые недра превращены в швейцарский сыр. И чувствую, это «метро» вовсе не пустует.

Осмотрев еще раз пещеры на предмет недобитых, прихватываем Дмитрия и поднимаемся на поверхность. Снаружи все еще сплошная темень. Мы зажигаем сигнальные петарды. Минут через десять подлетают вертушки. Одна забирает нас, еще пять высаживают княжеский десант — теперь их задача удерживать крепость до конца войны. Но это уже не проблема «зорь».

— Думаешь, афганцы попробуют отбить Джавру? — смотрит на меня Ясна.

Все остальные тоже уставились. Как заслужить авторитет элитных коммандос? Очень просто — спасти их жизни.

Я вздыхаю, оглядывая древние горы.

— Хорошо бы, если только афганцы.

В крепости Алмак разбредаемся по комнатам. Надо поспать до рассвета, сил уже ни на что нет. Спальня мне досталась почти целая, только одной стены не хватает — разбомбило бомбежками старой войны с Персией. Провал плотно закрыли тентом. Так что сквозняка почти нет. Раздевшись, я заваливаюсь на походную раскладушку, когда слышу шарканье ножек за пологом, заменяющим сгнившую дверь. Подбираюсь и включаю нюх Шарика. Узнав гостью по запаху, сразу же отрубаю чуткое обоняние.

— Хватит топтаться у порога, Бестия, — подаю голос. — Заходи и ложись рядом, если хочешь. Места хватит.

— Ты сейчас серьезно?! — после секундного молчания она заглядывает внутрь. — Считаешь, я такая легкодоступная?!

— Ничего я не считаю, — фыркаю. — Просто тебе пришлось сегодня тяжело, и, как друг, я могу побыть рядом. Мне несложно тебя поддержать. Но я устал, и сейчас буду спать, так что думай сама.

С этими словами падаю в постель, отвернувшись и не обращая никакого внимания на гостью. Я уже потихоньку засыпаю, когда с легким шорохом девушка приподнимает край одеяла и ложится рядом. Скрипит раскладушка. Всем телом Бестия прижимается к моей спине, гладит плечо, касается губами шеи. Такое ощущение, что каждое из прикосновений ей незнакомо и в новинку.

— Твоя женщина, — вдруг шепчет Бестия, дыша мне в ухо. — Она, наверное, очень красивая.

— Ага, — я поворачиваюсь на спину и кладу ее голову себе на грудь. — Мои женщины самые красивые на свете.

Бестия зарывается мордашкой мне в подмышку. Мои пальцы мягко оглаживают темные волосы девушки.

— Хорошо же им, — обвив меня руками и ногами, вздыхает она, прежде чем заснуть.

* * *

Который день царевич Георгий пытался взять Кандагар. Он обустроился в покинутом поместье в пригороде, каждое утро просыпаясь в ожидании новости об удачном штурме. Но моджахеды стояли насмерть. Еще немного — и у Гоши заберут Кандагар. А брать дворец хана отправят тех же «зорь». Тогда отец окончательно разочаруется в сыне и отберет у него всё влияние.

Царевич поднимает рассеянный взгляд на экран компьютера.

— Простите, что вы сказали, магистр?

В мониторе седобородый старец устало щурит блеклые глаза.

— Меня радует, что вы все еще придерживаетесь истинной веры, Ваше Высочество, несмотря на то, что вся ваша страна погрузилась в смуту язычества, — говорит Афонсу де Ра, правитель Мальтийского ордена. — Мы можем вам помочь в проблеме захвата Кандагара. Нам понадобилось время, но мы смогли наладить связи с афганцами, несмотря на религиозные противоречия. Общий враг объединяет лучше всего.

— Вместе вы пытались устранить Грозового дьявола? — предполагает царевич.

— Именно, что пытались, — вздыхает благочестивый старец. — Так как Дьявол опора Бородовых, мы устроили ловушку на их миссии. Отправили войска иномирян в Джавру, но засада провалилась.

— Откуда вы знали, что в Джавру пойдут именно Бородовы?

Магистр позволяет себе тусклую улыбку.

— Есть у нас некоторые связи. Но я уверен, что вы располагаете намного большей информацией. Например, кто такой Грозовой дьявол.

Георгий скрещивает пальцы над столом.

— Допустим.

И он не лукавит. Здесь царевич воспользовался опытностью брата. Люди Гоши в жандармерии доложили о негласном аресте Бесонова, о погроме в слободе и его резком освобождении в тот же день. Причину царевич знал. Учитывая, что Владимир до этого выпустил итальянца Сальдоре, а его тут же устранили в подлеске за Москвой, то брат проверял на живце зацепку. И зацепка привела к этому школьнику, прихвостню Софии. После допроса людей Тендо Владимир тоже заинтересовался Дьяволом. Слишком пикантные сведения выболтали пленники о его мощи.

Афонсу кивает своим мыслям:

— Тогда мы с Аза-ханом предлагаем вам Кандагар в обмен на жизни Дьявола и спецотряда «Красных зорь», — на удивленный взгляд царевича старец решает пояснить. — В позавчерашней вылазке в Урдевское ущелье командир «зорь» Мноноке убила сына Аза-хана. Он готов обменять город на жизнь этой женщины. А я готов устроить данную сделку за жизнь Дьявола.

— Хан согласен отдать свои земли ради мести? — не верит ушам Гоша.

— Хан понимает, что город рано или поздно падет и пытается выжать из ситуации максимум выгоды, как разумный человек. Мы же готовы устроить сделку в обмен на Грозового. Процесс простой — дайте ложную информацию о том, что шаха видели в долине Кирзу. Сообщите о больших вражеских силах. «Зорь», как элиту русского спецназа, обязательно отправят туда.

— Допустим, с «зорями» прокатит, — размышляет царевич. — А Дьявола-то как вы заманите?

— А тут уже вы нам подскажете? — загораются глаза магистра. — Кто же такой Грозовой дьявол? Кто его любимые? Кто его женщины?

— Претенденток много, — ухмыляется Гоша. — Две княжны, одна мелкопоместная и даже одна простолюдинка. Дьявол у нас вовсе не сноб. Последнюю, может, правда любит. Остальных, конечно, взял ради титула. На кого поставите, магистр? Как считаете, что вашему врагу важнее: сердечная привязанность или честолюбивые планы?

Умудренный жизненным опытом Афонсу недолго думает:

— Нечего тут считать. Просто схватим всех сразу, — пауза. — Если, конечно, вы согласны на сделку, Ваше Высочество.

Гоша лишь пожимает плечами. Слишком многое для него завязано на этом неподатливом городе. Бомбардировки воздушных звеньев и артиллерийские обстрелы не приносят результатов. Так может служба Богу выручит.

* * *

Добрый!

Рубрика «Легендариум демоника Перуна» Хохмы читателей:

Пустошь, демоны, ангелы и все они прячутся, ибо демонику Перуну стало скучно и он решил что у ангелов тоже есть фракталы Автор: филин

Однажды Перун решил поиграть в гляделки с чьим-то портретом — и портрет стыдливо отвёл взгляд в сторону. Автор: Артём Вольный

Спасибо за награды: Daemon More, DaniilSkv, Дмитрий Травников, 2vs, Weskermax, KuZZma, Sregey Andreev

Как прода-то?

Глава 9. Полевой госпиталь

Далекие зарницы полыхают над разорванным горизонтом пустыни.

— Скоро и нас туда пошлют, — роняет Бестия, прижавшись ко мне всем телом.

Мы с девушкой стоим у каменного парапета, укрытые одним большим пледом. В руках походные металлические кружки с горячим какао. Попиваем ароматный напиток, поглядывая на отблески артиллерийского обстрела города, спрятанного за горным кряжем. Под пледом девушка в зеленой майке и трусиках, я лишь в семейниках. Вторую ночь Бестия спит на моей раскладушке. Всего лишь спит, ну еще обнимает и целует перед тем, как пожелать спокойной ночи. Мне сложно удержаться от близости, бастионы уже трещат и осыпаются.

Попивая какао, Бестия поглядывает на меня.

Кевларовую маску снял еще перед сном, но девушка разглядела мое лицо только с рассветными лучами. Снова удивилась моей юности, как и вчера. Снова поцеловала — неумело, тычась носом в нос. Будто слепой щеночек ищет маму. Я взял ее лицо в обе ладони и показал, как делать это правильно. Но уроки ей лучше взять у Софии. Княгиня вон как сестренку вымуштровала на бананах.

В тишине солнечного утра в воздухе разносится протяжный гул бомбардировок. Гоша опять пытается взять Кандагар.

— Не веришь в царевича? — ухмыляюсь я.

— Никто не верит, он облажался. Мононоке уже направляется сюда, — пожимает плечом Бестия. — Главнокомандующий великий князь Николай Николаевич тоже готовится выступить. Кабул оставят в осаде.

Прекрасно понимаю князя. Стратегически Кандагар даже важнее столицы — из-за близости Пакистана. Это главный узел переброски английских инструкторов, оружия и, возможно, демонов. Еще до начла войны русские командиры сильно лоханулись, не придав большого значения помощи Афгану из Пакистана. Послали на юг неумеху Гошу. Теперь же все моджахеды вооружены до зубов, а в горах прячутся Градгроб знает сколько тварей. Джавру мы взяли, но остались десятки других мелких перевалов. А перед ними простирается равнина с Кандагаром. По козьим тропам авиабомбу, конечно, не пронести, но вот винтовки — и думать нечего.

Кабул важен лишь тем, что там засел шах. Наверное, засел. Его никто не видел, а хорошая оборона города заставляет так думать. Вообще, наши царедворцы решили, что неплохо бы всю войну обыграть, как восстановление истинно правящей династии. Откопали в Европе отпрыска некогда свергнутого шаха и теперь везде его продвигают — на телевидении, в газетах, да и на балы тоже водят. Нынешний же шах объявлен узурпатором афганского народа. Эта пыль в глаза никого не провела. Британские инструкторы никуда не делись, партизанское движение самих моджахедов тоже не остановить. Немало хлопот доставляют армии как раз исламские партизаны. То грузовик с горючим ночью подорвут, то обстреляют блокпост. Снабжение раскиданных по пустыне и горам войск замедлилось, война затягивается.

— Ясна сказала, пока не прибудет Аяно, мы можем отдыхать, — вдруг говорит Бестия и потирается об меня голым бедром. — Не хочешь вернуться в постель?

Она нерешительно гладит меня по щеке, приоткрывая себя под пледом. Обнажая свои красивые мускулистые ноги. Вообще у девушки идеальное спортивное тело. Ни грамма лишнего веса. Упругие бедра, ягодицы крепкие, как фундук, талия гибкая. И все это совершенство прикрывает лишь маечка с трусиками.

Вчера мы с «зорями» помылись в горном ручье неподалеку, и сейчас ладонь Бестии пахнет мылом и едва уловимыми духами. Шоколадный запах напитка смешивается с ними, пробуждая голод. Не только гастрономический.

Но я приехал в Афган не ради деликатесов.

— Бестия…

— Дана, — поправляет она меня.

— Бестия, — настаиваю. — До конца войны ты Бестия, а я Перун. А потом как решим.

Ее лицо тускнеет. Девушка запахивается обратно в верблюжье покрывало.

— Нечего откладывать. Будь мужиком, — отодвигается. — Если не нравлюсь так и скажи. Нечего тянуть крокодила за хвост.

Хорошая присказка. Видимо, родилась не на пустом месте и Али досталось.

Цокнув, хватаю девушку за плечи и вбиваю ее спиной себе в грудь. Она дергается, но я держу, и тогда она безропотно подается навстречу. Беру ее за подбородок и поворачиваю в направлении на взрывающиеся зенитные снаряды — словно клочья бумаги в голубом небе.

— Ты, похоже, забыла, что мы воюем. Возвращайся быстрее, Бестия, иначе умрешь. А свое настоящее имя вот как раз и забудь — даже у камней есть уши. Не хочешь же ты, чтобы к твоим родным заглянули бородатые гости?

В карих глазах девушки отражаются взрывы. Она кивает, устыдившись.

— Да, поняла. Просто эта война мне дала то, что мирная жизнь зажала.

Я отпускаю Бестию, она не отходит.

— Ты про урок как правильно целоваться? — усмехаюсь.

Девушка щипает меня, но тут же оглаживает покрасневшую кожу.

— Нет, про тепло человеческих рук.

После таких слов нельзя ее не поцеловать, что я и делаю. А потом мы одеваемся и спускаемся во двор крепости. На моем лице снова черная маска.

Внизу свободные от дежурства дружинники развлекают себя спаррингами. Точнее, они хотели, но к ним пристал Али, и теперь пятеро Кметов вынуждены кататься по земле от ударов крокодильих лапищ.

— Хватят поддаваться, аднака, — рычит мутант, недовольно взбивая пыль хвостом. — А то Али сожрать вас как куряца. С соусам.

— Но мы не поддаемся! — припугивается один из поваленных.

— Ви люди Перуну? — чешет крокодил чешую на макушке.

— Ну да, — кивает дружинник, морщась.

— Значет, поддаваться, аднака, — делает вывод Али. — Инача Перуну уже сламал бы вам черепухи. Он не любат слабакав.

— С чего ты это решил, Кожеголовый? — уже я подаю голос, чисто ради забавы.

Крокодил оборачивается и пожимает широкими плечами.

— Никта не любат слабакав.

Железобетонный ответ. Чтобы не мешать «занятиям», с Бестией отходим к «зорям» в сторонке. Коммандос со скукой наблюдают за возней крокодила. Ясна поглядывает на нас с подозрением:

— Давно вы парочкой ходите?

— Нет, — смотрю ей в глаза. — Но привыкнуть еще успеешь.

Рыжая девушка морщится от этой мысли и уже готова огрызнуться, но наш диалог прерывает подошедший Сергей Ливер.

— Перун, связисты получили «СОС» от Красного Креста за равниной. Отправляю роту на помощь.

— Не ловушка? — сразу подбираюсь я.

— Дроны не обнаружили засаду, — отвечает Сергей. — А полевой госпиталь и правда атакован какими-то оборванцами. Сейчас только заправят вертушки и рота выдвинется.

— Отставить роту. Мы пойдем, — вдруг говорит Ясна. — А то от скуки Али начнет рвать твоих дружинников.

— Видимо, не только он, — хмыкаю, намекая на колючий характер рыжий. — И вовсе не от скуки — а от чесотки в одном месте.

Ясна резко отворачивается и раздает команды своим на быстрый сбор. Спаррингующиеся с Али дружинники облегченно выдыхают. А вообще интересно, на чем рыжая собралась добираться? Нет, понятно, что на вертушке дружины. Но с какого перепуга она такая дерзкая и уверенная, что получит желаемое, даже не попросив? Княжеские люди ей не подотчётны, лишь я. Но формально и мне дружинники не подчиняются. Так что могу Ясну лесом послать. И послал бы, не гибни сейчас люди.

— Роту не отставить, — уже обращаюсь к Сергею.

— И не собирался, — кивает командующий дружины. — А эта пускай отдает приказы своим «зорям». Мы ей не Имперские мечи. Там людей мочат, им помощь понадобится. Группа эвакуации, группа прикрытия, а главное — медики. Одного Целителя не хватит на всех тяжелораненых.

Серега — мужик свой в доску. С мозгами. Не ведется на бабский пмс.

— Целителей тоже прихватите, — киваю.

Через десять минут вертолет уносит нас за глинистую пустыню. Следом летит десантура и медики. На мне мильфиновый доспех, хотя жарко под броней невыносимо. Ночи в Афгане холодные, днем же пекло. Ясна сидит насупленная, зыркает в мою сторону и тут же отводит взгляд.

— Проблемы? — открыто спрашиваю.

— Это у тебя проблемы с послушанием, — рычит в ответ.

У меня скоро терпения не хватит. Понимаю, что еще в Джавру Ясну взбесил Яка и пока ее не нагну, она не успокоится. Либо ждать неделю, пока само выветрится. Последнее и остается, ибо девушек под дурманом не беру. Вон как Бестии сопротивляюсь из последних сил. И то не удержался и научил целоваться.

— Ясна, мы сейчас летим спасать людей, — сощуриваю глаза. — Поэтому еще одно ребячество — и скажу пилоту разворачиваться. Десант сам всё сделает. А мы с твоими выходками только навредим.

Поглаженная против шерсти девушка едва не кидается на меня с кулаками. Остальные притихают, у того же Али нижняя челюсть отвисает. Тетю Ясну крокодил ох как боится, не меньше, чем Аяно. На меня мутант сейчас смотрит как на смертника. Даже наклоняется ко мне и хрипит тихо:

— Пыгай, Перуну, пока не убила, — длинная морда кивает на пустыню внизу. — Невысока еще, аднака.

Я щелкаю его пальцами по носу, и он обиженно отстраняется.

— В следующий раз, прежде чем наклоняться ко мне, зубы почисти, а то сам полетишь.

— Я не уметь, — пугается мутант. — Я ж не куряца, аднака.

— Захлопнись, Али! — рявкает Ясна, и крокодил со щелчком закрывает пасть.

Девушка вся в напряге сидит.

— Ты будешь меня слушаться, Перун? — удерживает себя рыжая от резких слов и действий. Понимает, что чревато.

Фраза звучит как предложение о компромиссе. Мне кажется, или в глазах девушки вспыхивает просьба? Ну, можно и задобрить командира. Всё же нельзя ее ставить на место перед своими людьми. Авторитет потеряет и совсем обидится. А девка хорошая и, главное, нужная в войне с демонами.

— На поле — буду, майор, — соглашаюсь на мировую. — Но и ты не забывай, что я не в твоей группе. И дружине свои пожелания передавай только через меня.

Она кивает со скрытым облегчением. Но я-то всё замечаю. И еще, наверно, Слепой кот. Этот проныра всех нас сканирует постоянно.

Ох, добрый я стал. В прежней жизни уже кто-нибудь в песок головой вниз улетел бы. Но ребята все хорошие, все честные вояки, только разве что насчет Кота сомневаюсь. Мутный тип.

Приземляемся в полукилометре от госпиталя. В воздухе висят отдаленные крики и резкие вопли «барра!». Ясно различается женский плач. Мои кулаки сжимаются. Я прекрасно знаю, что это за звуки. Еще со Страшного мира знаю. Когда здоровые мужики вместо того, чтобы защищать поселения от демонов, сами уходили в леса и формировали разбойничьи банды. Страх перед тварями превращал их самих в животных. Встреченных мужчин они убивали, а женщин насиловали. На таких шакалов я никогда не жалел молний.

Рассредоточившись между барханами, мы бегом направляемся на вопли. Ясна ведет команду, держа в руках своего штурмового "убийцу тираннозавров" под пятисотый калибр. Из песков вырастают санитарные палатки-бараки, напоминающие ряды подточенных зубов. Со стен сорваны белые тряпочные полотна с вышитыми красными крестами. Сапоги басмачей стоптали до серого цвета символ помощи всем страждущим, независимо от национальности и стороны в военном конфликте.

— Сволочи, — шипит Бестия. — Они же вас лечить и приехали.

Обходим слева легкие платки, выискивая, где бы проскочить между ними. В проходе между стенками обнаруживаются басмачи. Гады толпой пытаются надругаться над двумя медсестрами. Блондинке уже второпях оборвали пуговицы белого халата на объемной груди. Сияет розовыми кружевами довольно соблазнительный лифчик. Второй смуглой шатенке задрали подол над спортивной выпуклой попой. Девушки истошно визжат, басмачи хохочут. Штаны у многих спущены. Темные лица жителей пустыни, такие уверенные…

Ясна спускает курок, и одно из похотливых лиц взрывается, как разбитый арбуз.

— Мочите уродов, — выплевывает рыжая девушка два слова, снося свинцовой строчкой головы еще двум зазевавшимся моджахедам.

Остальная толпа уже включила доспехи, но все равно их жизни больше ломаного гроша не стоят. Ибо «Красные зори» обрушиваются на моджахедов. Вспыхивают ослепительные молнии, разлетаются камни, веет резким холодом. Огонь ведется точечный, без объемных техник — чтобы не задеть медсестер. Тем временем группа эвакуации уводит девушек, прикрывая их собой от пуль и техник.

В рукопашку бросаемся только мы с крокодилом. Я бью афганцев мильфиновыми кольями, Али машет когтистыми руками. Вдвоем мы, как танки, не подпускаем басмачей к отступающей группе с девушками.

Как только дружинники отводят медсестер за ближайший бархан, я и крокодил отступаем. Без единого слова. Сообразительный всё же мутант. Вот хоть Али и кажется дебилом в повседневной жизни, в бою очень даже смышленый.

Остальные «зори» тут же забрасывают противника гранатами, огненными техниками и взрывными сферами Ясны. Сразу десять человек разлетаются на куски. Орут истекающие кровью раненые.

— Бестия, — коротко бросает Ясна.

Девушка с каре кивает. Подходит к стонущим и, стянув зубами перчатку, стискивает их подбородки. Быстрая смерть. А я сразу вспоминаю, как Бестия вот этой нежной ручкой гладила меня по лицу…Брр!

Как утюг по ткани, весь отряд движется сквозь палатки в самый центр лагеря. Гремят выстрелы. Со всех сторон наваливаются моджахеды. Мы специально отвлекаем их, пока группы дружинников эвакуируют врачей и санитаров.

«Зори» не сдерживаются. Вспышки разрывов желтых сфер, зарево пожаров, разноцветные струи трассирующих техник. Земля подрагивает.

Афганцев охватывает дикая паника — бородачи с автоматами падают на землю и на четвереньках мечутся из стороны в сторону, как дикие звери. Проходя мимо, я рублю таким головы. Пытаюсь убивать наверняка — хватило мне зрелища, как Бестия проводит эвтаназию. Нафиг, нафиг. Мне с ней еще делить раскладушку.

За пять минут расправа почти заканчивается. Один моджахед хватает меня за железный сапог сожженной до кости рукой:

— Не убивай! — молит бородатый на хорошем русском. Хотя не удивительно — наш язык считается международным. — Прошу, не делай трех моих жен вдовами, а двенадцать детей сиротами. Аллахом заклинаю!

— Постыдился бы перед своим Аллахом, — морщусь, замахиваясь топором. — Думать, надо было, когда напали на госпиталь. У врачей тоже мужья, жены, дети, но они сорвались сюда, чтобы вас, насильников, штопать.

Моджахед покаянно склоняет голову.

— Согрешил, эх. Но там такие крали! Настоящие сексбомбы! Подумал: рай на землю спустился, и я очутился среди цветущих гурий. Сама Мишель Айро там в палатке! Она же снималась в «Диком…

Так, хватит слушать этот бред поехавшего крышей. Тем более что Бестия уже глазками стреляет по лагерю в поисках недобитков. Сейчас заметит болтуна и привалит, облизываясь.

— Ты там гуриям за меня… привет передавай, в общем.

Опускаю топор, и жизнь афганца обрывается. Оглядываюсь, а Бестия уже рядышком пристроилась, разочарованно смотрит на обгорелого басмача.

— Перунчик, — ласково воркует девушка, поглаживая пальцами мой наплечник. — А в следующий раз можешь оставлять раненых мне? Я так сильнее становлюсь, команде это нужно.

— Ну эм… — срочно ищу отговорку. — Если не забуду. Память уже ни к черту, вся забита зубрежкой, сама понимаешь, конец семестра на носу.

— Но ты попробуй не забыть, ладно, а? — девушка подходит вплотную и прижимается щекой к моему шлему. — А я тебя потом ночью отблагодарю. Я могу попробовать быть Бестией не только в сражении…

Мда, дилемма-а-а. Но, с другой стороны, если Бестия через эвтаназию сильнее становится, то я ведь могу и просто отвернуться, не беда. Зато ночью как повернусь! Через недельку, естественно, когда Яка спадет.

— Ну, если только ради команды, — ковыряю я железным сапом гребень воронки от взрыва. — То ладно.

— Перун, ты лучший! — расцветает Бестия.

Кровожадная ты моя, одно умиление смотреть на твою радость. Этим и займусь. Только вначале дергающийся глаз успокоится.

Вдруг кто-то из группы эвакуации кричит за шатрами:

— Мать моя женщина! Да вы же сама Мишель Айро! Дайте, пожалуйста, автограф!

Похоже, почившему афганцу не привиделась кинозвезда. Ну, ничего страшного, райские гурии не хуже будут.

_______

Рубрика «Легендариум демоника Перуна». Хохмы читателей:

Дети боятся темноты из-за демонов, притаившихся там. Перун узнал об этом — теперь демоны боятся темноты. Автор:

Валерий Крамаренко

*

— Молодой кра… Нет. Кро… Нет. А, может, крикодил?…

Старательно выводил печатными буквами на бумаге майор Али.

Автор: Иван Иванов

как прода-то?

Глава 10. Ручной демон

— Мишель Айро? Да ладно! — вдруг распахивает глаза Бестия.

Остальные «зори» тоже заинтересовываются латинским именем. А я телек не смотрю, мне по барабану. Но следом за соратниками всё же иду взглянуть на звезду.

А взглянуть есть на кого. За разнесенным битвой лагерем группа эвакуации собрала всех врачей и медсестер. Кроме тяжелораненых — их уже унесли к вертолетам.

Глаза всех мужиков просто прилипают к девушкам в белых халатиках. Теперь я понимаю слова русскоговорящего афганца. Прямо цветник в пустыне распустился. Во-первых, девушки собрались всех национальностей, тут и изящные японки, и выпуклобедрые бразильянки, и утонченные европейки, и негритянки с гигантскими формами под стать африканской богине. Ни одной хотя бы средней красоты женщины! О замухрышках и говорить не приходится. Все, как на подбор, идеальны. И эти нимфы в гуманитарной организации в Афгане! У Градгроба на рогах!

Во-вторых, форму словно шили под каждую женщину. Халатики идеально сидят, нигде не топорщится складка и не торчит нитка. Причем, у каждой медсестры свой, особенный покрой. У мощногрудых негритянок, например, костюм приталенный и обтягивающий, почти как латекс. Даже выпирающие соски-блюдца видно сквозь плотно прижатую ткань. Даже торчащий лобок можно взглядом пощупать. У японок одежда скромная и приличная: широкие рукава, в талии свободно, высокий ворот. У бразильянок короткие подолы обнажают их, прокачанные приседаниями, пятые точки без колготок.

— Да это же Фатима Диаме, Олимпийская чемпионка по прыжкам в длину! — мямлит рядом дружинник. — А это Пени Каас, супермодель и лицо парфюмерной компании! А это сама Мишель Айро! — указывает он на шикарную латиноамериканку, у которой уже один из бойцов берет автограф.

— А она кто? — спрашиваю.

— Звезда шоу «Ручной демон».

— Демон? — сразу напрягаюсь.

— Да, так в сериале называют секси-служанку.

— Тогда ладно, — успокаиваюсь и поворачиваюсь к командиру дружинников. — Грузите спасенных в вертушки. Если скажут прихватить медикаменты или еще что — делайте. Ко мне в кабину главного врача и главную медсестру.

— Есть.

И толпу красоток начинают вести на погрузку. Мы с командой добираемся до своей вертушки. В нашу кабину доставляют пузатого мужичка-иностранца в докторском халате и ту саму Мишель Айро. Роскошная черноволосая латиноамериканка сразу же настойчиво прилипает взглядом к моему шлему, и я напрягаюсь. Чувствую, что красотки отправились в госпиталь вовсе не латать афганцев после русских бомбардировок.

Лопасти начинают вращаться, мы взлетаем над песками, оставляя позади разрушенный лагерь.

— Давайте на чистоту, — поворачиваюсь к врачу. — Может, вы начнете заливать про новый тренд о помощи людям. Может, еще какую-то чепуху. Но я ни за что не поверю, что мировые знаменитости добровольно потащат на войну свои задницы, застрахованные на миллионы фунтов, рублей, долларов.

— Действительно, мистер, я сам не знаю, в чем дело, — потеет мужичок. На русском говорит с невыраженным акцентом. — Красный Крест — гуманитарная организация. Наша цель — помогать людям, пострадавшим в военных конфликтах. Но живем мы на финансирование государств и частных компаний. Соответственно, иногда вынуждены выполнять поручения наших благотворителей.

Ну, и так понятно, что кто платит, тот и заказывает музыку.

— Какое государство или фирма устроили эти показы?

Главврач совсем коченеет от страха. Ясна и Ко с любопытством на нас поглядывают. Один Али, уснув, пускает из пасти слюну.

— Возможно, я могу вам помочь, — воркует Мишель, убрав с лица прядь длинных волос. — Но сначала бы хотела поинтересоваться, с кем имею честь беседовать.

— Перун, — бурчу. — Настоящее имя вы не узнаете, сударыня.

Латиноамериканка вдруг обрадованно улыбается. Ее улыбка настолько ослепительна, что хочется зажмуриться.

— Ох, боюсь, вы ошибаетесь — уже знаю, — латинка с победоносным выражением лица полузакрывает веки. — Мне, как и еще тридцати звездам мировой величины, приказано ублажать Артема Бесонова, известного как Перун и Бес, любым угодным ему способом, — она повторяет, демонстративно облизав пухлые губы. — Абсолютно любым.

— Да какого хрена! — вскрикивают одновременно Бестия с Ясной.

Спящий Али аж подскакивает на месте. Бешено машет мордой из стороны в сторону.

— Кого упивать?! Где врак, комондира, аднака?!

— Вот сидит, — Бестия тычет пальцем в испугавшуюся Мишель. — Выкинь эту подиумную шлюху за дверь. Пускай полетает!

Багровые глаза крокодила сонно уставляются на латинку. Девушка вжимает голову в плечи.

— Но она ж красавая, аднака, — чешет мутант зеленый кадык размером с небольшой арбуз. — Жалка.

— А нехрен разлагать дисциплину в отряде, — заявляет Ясна. — Выпинывай ее давай.

С воплем напуганная Мишель падает на колени и вцепляется наманикюренными пальцами в мою стальную рукавицу. Ее бронзовая ручка трясется, а меня волнует, как она с такими длинными ногтями собралась зашивать раны. Не практично же.

— Прошу не надо, — плачет кинозвезда, роняя кристальные слезы на жемчужно-белый халатик. — Мы же здесь с девочками только ради тебя. Чтобы ты был доволен.

Натурально плачет. Мишель, и правда, талантливая актриса. Глядя на ее несравненную игру, Али вдруг сам пускает нюни — багровые глаза становятся мокрыми. Надо же. Сердце мутанта пробила душевная боль медсестрички с нарощенными ногтями.

— Позязя, Ясна, красавая же! — мутант вытирает крокодилью слезу. — Лучше я сам прыгану, аднака!

Как там в «Кинг-Конге»? «Чудовище убила красота»?

Но рыжая майор непреклонна: скрестила руки на груди и одно что кивает на дверь.

— Короче, — прерываю я этот концерт. — Никого не скидываем, пока сам не решу, — перевожу взгляд на актрису на коленях. — Отвечай на вопросы. Вы подстроили нападение на госпиталь, чтобы мы прилетели вас спасать?

Мишель мотает головой так бешено, что еще немного и она сорвется с шеи. Водопад черных волос разбрасывается по хрупким плечам.

— Нет! — вскрикивает девушка. — Мы двигались в сторону крепости Алмак, чтобы попасться тебе на глаза. Нападение не их затея.

— Врет, — делает вердикт Ясна, и снова многозначительно показывает на дверь.

— Не их? — хватаюсь за слово. — Кого не их?

Латинка опускает мокрую мордашку:

— «Идиомы».

Ну, конечно! Как же не узнать почерк Сербины. Грубый натиск из сисек, и любой враг падет. А если нет — значит, было мало сисек.

— Градгроба в жопу… — ругаюсь я.

— Кого? — хлопает глазами Бестия.

— Неважно, — я смотрю на латинку. — Чем тебя и остальных девушек прижали? — на ее удивленный взгляд поясняю. — За деньги вы бы вряд ли сунулись на Ближний Восток, так? Значит, дело не в прянике, а в кнуте. Что у «Идиомы» на вас есть?

Актриса приоткрывает алый ротик. Видимо, чтобы заявить какую-нибудь глупость о моей уникальности. Вздохнув, я тянусь к ручке двери, и девушка дергается:

— Всё! — она опускает взгляд и сутулится. — У каждой девушки своя причина быть здесь. Компроматы, жизни родственников, санкции по подписанным контрактам. Поводки разной расцветки, но всегда короткие. В той или иной мере «Идиома» слепила наши карьеры. Корпорация владеет всеми нами. А теперь владеешь и ты.

Гаремник в полевых условиях? Такие перспективы меня совсем не прельщают.

— Конкретно у тебя какая причина продавать себя?

— Брат, — говорит Мишель, поджав губы. — Больной младший брат. Его поразила мозговая нейронная атрофия. Целители не способны ее вылечить, не повредив непроизвольную память. Лекарство, стоимостью больше десяти миллионов рублей, разрабатывает одна-единственная фармацевтическая компания.

— Разве для тебя это большие деньги? — закатывает глаза Бестия.

— Дело не в деньгах, — горько усмехается латинка, и салон погружается в полумрак. — Эта компания — дочерняя структура «Идиомы». И конкретно в моем случае деньги им не нужны, — она бросает на меня взгляд. — Им нужна моя служба тебе.

— А если я вас нафиг пошлю?

Мишель сдерживает хрип в горле.

— Мой братик превратится в живую куклу без памяти, — роняет она. — У многих других девушек контракт также повязан на жизнях родственников.

Только невинных жертв мне еще не хватало. Ох, у пернатой совсем крыша поехала! Ожидал я от нее разных выкрутасов, но не такого дурдома. Шантаж знаменитостей, чтобы они спали со мной. Какой в этом смысл?

Прилетаем в Алмак. Врачей и медсестер уводят обустраиваться в полуразрушенной мечети. Там им выдадут спальные мешки и займутся ранеными. Спрыгнув из кабины, Мишель бросает на меня умоляющий взгляд.

— Я пригожусь тебе.

— Со всеми иди, — подталкиваю стальной рукавицей в спину. — Там точно пригодишься. Ты ведь теперь медсестра? Вот давай и делай перевязки.

— Ногти только подстриги сначала, — злорадно усмехается Бестия робко уходящей актрисе. — А то немногих ты перевяжешь.

Сам первым делом запираюсь у себя в спальне — да, двери нет, но за шторкой всегда дежурит рядовой. Велю дружиннику никого не пускать. За порогом включаю ноутбук на складном столике.

— Артем! — радостно визжит Сербина на экране. С прошлой встречи ее лысина обросла светлым пушком. Выглядит как мимишная версия «солдата Джейн».

Американка наклоняется и жарко целует плазму. Остается след красной помады. Пушистая голова Сербины торчит аккурат между отпечатками верхней и нижней губ.

— Пернатая! — резко ору. — Какого хрена ты отправила в пустыню толпу звезд?! Что ты себе удумала? Думаешь, я не прибью тебя за это?!

— Это не я, — мигом начинает трястись американка. — Это мой патрон.

С силой провожу ладонью по лицу. Ладно, успокойся, Перун, сейчас всё выясним. Кого убивать тоже.

— Я засажу твоему патрону в глаз совсем другой патрон, — обещаю, сдерживаясь. — Если сейчас же не объяснишься.

— Небесный престол считает, что твоя лояльность на первом месте, — дрожит Сербина. — Поэтому демонстрирует тебе свои возможности. Любая женщина, любой соблазн мира станет доступен за дружбу с нами.

Я чуть не взрываюсь.

— Вы шантажируете девушку здоровьем ее брата, чтобы показать мне, насколько крутые?! Серьезно?! Вам жить надоело, пернатые?!

Сербина ерзает в кресле. Крыть ей нечем. Ее хозяева облажались, она прекрасно понимает.

— Я была с самого начала против этой идеи, — выдает она в надежде, что я куплюсь.

— Вот как? Причина? — фыркаю.

— Люди не достойны такого животного обращени… — начинает заливать.

— Сербина, — угрожающе рычу так, что она поперхнулась. — Мне повторить?

— Ладно, — вздыхает пернатая. — Я хочу, чтобы ты был моим, только моим. Не согласна делить тебя с десятком человеческих женщин.

Сощуриваю взгляд — пернатая трясется, как забитый электровеник, но снова не переобувается. Допустим, сказала правду. Меня она со Страшного мира пытается охмурить. Причина может быть той же — сделать чужими руками грязную работу. К тому же если Сербина будет единолично мной командовать, ее влияние на Небесный престол возрастет в разы. Пернатая сможет диктовать любые условия своему начальству. Так что конкурентки ей, правда, не выгодны.

— Скажи патрону прекратить это безобразие, — командую. — Как только подчистим моджахедов в округе, девушек отправят на авиабазу на севере. Заберите их домой. А сейчас прекратите шантаж. Немедленно. Отдайте необходимое лекарство брату Мишель Айро. Других девушек это тоже касается. Если кого-то вы обещали вылечить — вылечите, если кого-то связали угрозой неустоек — разорвите контракт. Никто из них больше не будет от вас зависеть. Ты поняла?

— Да, — пернатая не смеет спорить, но мнется пугливо. — Патрон пойдет на это, только если ты согласишься на наш союз.

Конечно, я с удовольствие бы дернул этого патрона за волосы — так что бы весь скальп сорвать. Но мир полон мерзости, этого не избежать. Я могу лишь уничтожить самое главное зло, чтобы мои близкие учились, работали, устраивали по уикендам пикники, а не бежали без оглядки от рычащих монстров. Если не соглашусь — Небесный престол так же будет держать за глотки девушек. Использовать их для лояльности другого потенциального союзника.

— Пока вы воюете с демонами, можете со мной сотрудничать, — киваю. — У вас срок до вечера. Жду сканы документов, заверенные нотариусами.

— Попробую успеть, — Сербина вся подобралась, готовая бежать, только чуть замедлилась. — Артем… а у меня… у меня есть хоть какой-нибудь шанс?

Я тянусь к кнопке «выкл».

— Пока есть, — делаю паузу. — Если только не ведешь двойную игру.

На эти слова она поджимает губы. Так и думал. Шахматная доска никуда не делась, ты просто прячешь ее под юбкой.

* * *

Через час мы с «зорями» отправились в Джавру — пострелять подступивших моджахедов. Афганцы высадились на склоне и попытались взять огневые точки в кольцо. Дружинники еще не успели пристреляться из занятых позиций, поэтому у них не выходило бить как в тире. Вот басмачи и воспользовались новизной расположения для наших людей. Афганцы-то ученые, знают, где и как лучше свою бывшую базу взять в тиски.

Мы же все равно ждали Аяно, скучали, маялись дурью, поэтому с радостью подсобили. Ударили по кольцу афганцев сзади, повзрывали их позиции, пока склон не стал напоминать витрину мясной лавки, и вернулись в крепость, размявшиеся и довольные. По дороге назад Али даже умудрился поймать маленького белокрылого лутка.

— Сожрешь ее? — спросил я из любопытства.

— Ты шо? — охренел клыкастый Крокодил от моей жестокости, убирая птичку подальше от меня. — Эта же не куряца, аднака! Перуну — изверга!

— А! Я понял, — продолжил подначивать мутанта. — Ты наконец нашел свою птичку Тари! Теперь у тебя перестанет вонять изо рта.

Обиженный майор Крокодил отошел от меня подальше, что-то воркуя своему новому другу.

А вечером на "мыло" пришли сканы от Сербины, и я позвал "главную медсестру" к себе в "спальню". К тому времени уже снял полисплав и остался в черной экипировке и маске.

Едва перейдя порог, Мишель сразу пристраивается к раскладушке — пытаясь поэротичнее на нее взобраться. Роскошное тело выгибается дугой, глаза горят обещанием невозможного. Быстрое движение бронзовой руки, и водопад смольных волос перебрасывается на одно плечо — черное на белоснежном халате.

— Рано на боковую, медсестра, — хватаю ее за руку и стаскиваю с раскладушки. — Глянь на документик.

Слегка толкаю ее к столу с ноутбуком. Неуклюже переставляя длинные ноги, латинка бросает растерянный взгляд на подсвеченный экран. И застывает.

— Что?! Что это?! — кричит она на меня, всплескивая руками.

— Непонятно? Тут же по-португальски написано, — удивляюсь я и перевожу кусок текста на русский, благо небольшие знания языка позволяют. — Пациент Риккардо Айро, прием препарата назначен на завтра.

До латинки доходит смысл сказанного, и она обессиленно падает на колени.

— Что ты хочешь взамен? — буря противоречивых чувств внутри девушки взрывается потоком слез. — Не понимаю… у тебя и так я есть…

— Ничего, операция назначена и будет проведена, — немного теряюсь от такой реакции. — Так что прекращай реветь. Твоего брата вылечат. Как и сестру Фатимы Диамы. Как и отца Морукамы. Остальные девушки тоже получат свободу. Документы все здесь, — протягиваю девушке флешку. — Ноутбук вам предоставят для просмотра, если не захватили свой из госпиталя. Проверьте информацию по каждой… медсестре. Если кто-то окажется обделенной — сразу ко мне. У вас планируется отлет через три дня, до этого времени нужно уладить проблему.

Остолбенев, Мишель смотрит на меня заплаканными глазами снизу-вверх.

— Нау кумпреэнду…. нау кумпреэнду*…. — шепчет девушка по-португальски. Мозг перегрузился от волнения, похоже.

*/ не понимаю… не понимаю…

Я поворачиваюсь крикнуть дежурному, чтобы принес валерьянки.

Вдруг латинка, завизжав, прыгает прямо с пола на меня. Длинные ноги обвивают мой торс, пах прижимается к паху. Чувствую трение жаркой женской промежности, в то же время уши оглашают крики:

— Убригаду-убригаду-убригаду! Спасибо-спасибо-спасибо! — она осыпает поцелуями мою маску. Резко отстраняется, бронзовые пальцы подцепляют край личины.

— Эй, нельзя! — пытаюсь ее остановить, но пальцы с длинными ногтями резко дергаются, и звон кевларовой пластины о древний камень пола оповещает, что поздно рыпаться.

Мишель осматривает меня счастливыми глазами и впивается в губы. Жадно, ненасытно. Ее быстрые руки уже шарят по моей куртке, щелкая застежкой.

— Вперед, в кровать, Перун! — не слезая с меня, настойчиво сжимает она мои плечи. — Теперь моя очередь показать тебе чудо!

— Обойдус…

— Тсс, — бронзовый пальчик нежно касается моих губ. — В кровать!

Дважды отказываться дураков нет.

— Сама напросилась, — одним прыжком достигаю раскладушки и кидаю мировую кинозвезду на простыню. Девушка раздвигает ноги и, схватив меня за воротник, притягивает к себе. Я падаю на нее. Сплющиваю своим весом ее формы, утрамбовываю девушку в матрас. Раскладушка жалобно скрипит раз, другой, и с жутким скрипом ножки разъезжаются прямо под нами. Бах. Упав, мы даже внимания не обращаем, и я продолжаю сжимать Мишель. А она, придавленная, с тяжелым придыханием накрывает своим карамельным ртом мои губы и тянется языком глубоко мне в глотку, словно желая зачерпнуть из моих легких немного воздуха….

_______

Рубрика «Легендариум демоника Перуна». Хохмы читателей:

Таксист, подвозивший Перуна, всё-таки намазал спасибо на хлеб. Автор: GLZ

Имперский Военкомат скрывался от Перуна, пока ему не исполнилось 27 лет. Автор: GLZ

Глава 11. Кот который гулял сам по себе

— София, рад твоему визиту, — выдавливает Юрий Долгоногий.

Раскинувшись на софе в помятом домашнем костюме, граф даже не встает перед дамой. Только указывает на кресло напротив. София с обворожительной улыбкой присаживается. Беловолосая, словно усыпанная снегом, в строгой юбке и приталенном пиджачке.

— Прекрасно выглядите, граф, — врет княгиня, не смущаясь.

За последнее время он сильно сдал. Многое навалилось на сенатора. Провал миссии в Афгане, пленение сына, затем скоротечные мгновения его счастливого обретения — и вновь страшный удар: будущий наследник изуродован. Юрий видел снимки. Через n-ое количество лет во главе Дома Долгоногих встанет человек в маске и с протезами вместо пальцев. Званые обеды для него будут закрыты — за столом принято снимать перчатки, а его руки отобьют у любого аппетит.

— Спасибо, что спасла Диму, — морщится граф. — Жду-не дождусь его доставки.

— Сейчас юг Афган наводнен боевиками, — София делает вид, что верит. — Там еще иномиряне объявились. Но скоро моя дружина очистит для вашего сына дорогу в Мазари-Шариф, к трапу первого же самолета. Тогда Дмитрий вернется в светское общество как герой.

Последнее слово отдается болью в груди Юрия.

— Вначале да, а через месяц его станут избегать как циркового уродца. В глаза улыбаться, за спиной блевать. Зачем вы пришли?

— Посочувствовать уродству вашего сына, — не убавляя улыбки, говорит княгиня. — А еще разорвать наше соглашение. Больше ни моя сестра, ни кто-либо другой из моего Дома не обязан заключать брачный союз с вашими отпрысками.

Граф вздыхает. Еще одно поражение, еще один провал в планах…

— Имеете полное право, но разве это верное решение? Вместе наши Дома могли бы создать огромнейшую корпоративную империю, — он зло сжимает пальцы в кулак. — Неужели тебе так не хочется делиться своим Бесоновым, что готова пожертвовать будущим рода?

Карты раскрыты. Граф обвинил княгиню в том, что она пренебрегает своими обязанностями из-за увлечения любовником.

— Именно так. Не хочется, — качает головой София, улыбка ее резко исчезает. — Да и незачем. Вы и так будете в неоплатном долгу перед моим Домом, когда я отращу нос, уши и пальцы вашему сыну.

Секунд пять Юрий моргает, застыв, а затем в глазах графа вспыхивает гневный огонь.

— Плохая шутка, княгиня. Тебе пора.

— Это не шутка, — София не меняет равнодушного выражения лица. — И мне не пора. У меня есть технология, которая отращивает отрезанные части тела. Но за всё нужно платить, Юрий.

— Откуда еще у тебя такая технология?! — вскакивает граф с софы. — Что за сказки?!

В порыве ярости Юрий нависает над княгиней. Девушка сдержанно реагирует, даже не испугавшись.

— Наконец-то соизволили встать перед дамой? — поднимает бровь княгиня. — Похвально. Вопрос стоит всего лишь один — хотите вы иметь здорового сына?

Жуя губу, граф отступает, словно устыдившись своего резкого всплеска гнева. Дернув себя за бороду, он признается:

— Хочу, конечно, но какова цена?

— Немалая, — не скрывает София корыстных намерений. — Вы будете моим человеком в Сенате. Любой закон, любой указ одобряете и выдвигаете только с моего разрешения. Пойдет такая цена?

— На меньшее не согласишься, — даже не спрашивает Юрий. В ответ София молча улыбается — мол, сами всё понимаете. — А если я обману тебя?

— То есть нарушите дворянское слово? — уточняет княгиня и пожимает плечами. — Если вы спрашиваете, то все еще недооцениваете мой Дом. Прискорбно. Я уничтожила всех моджахедов, что разгромили вашего сына, могучего Рыкаря, на секундочку. Неприступная Джавру взята. Думаете, ваш особняк представляет более защищенную крепость?

Граф опускает взгляд на свои руки. Он может возмутиться и выгнать обнаглевшую девушку, но тогда Дима навсегда останется обезображенным.

— Если ваши решения не будут противоречить интересам моего рода — я согласен.

Софии совсем не нравится скользкий ответ. Мало ли какие у Долгоногих интересы.

— Мои решения не будут нести угрозу жизням ваших родственников и людей, — отвечает княгиня. — За остальное не ручаюсь. Согласны?

— Да, — граф отворачивается, ненавидя себя за поражение. — Согласен. Вылечите только сына.

— Конечно, — холодная улыбка всегда легко давалась Софии, особенно когда она делала обещания, на которые ей плевать. Княгиня просто воспользовалась добротой Перуна. Ее возлюбленный договорился с «Идиомой» об исцелении Дмитрия. А она уже подсуетилась и раздобыла своему Дому влиятельного должника.

Наверняка, на нечто подобное рассчитывал и сам Перун. Он хоть и добр, как дельфин, но еще и коварен, как тасманский дьявол. В любом случае, София заслужила похвалу, и свое уж она вытребует на все сто процентов. Только вот Перун вернется…

Покидая особняк Долгоногих, княгиня сталкивается в коридоре со стройной белокурой девушкой. В руке та держит небольшой конверт.

— Ваше Сиятельство, — склоняет голову Мария Долгоногая. — Спасибо вам, что спасли моего брата.

— Для моих людей это честь — помочь герою, взявшему Хиву, — любезно отвечает София. — И для меня тоже радость помочь столь уважаемому роду.

Блондинка краснеет и уставляется себе под ноги.

— Могли бы вы передать Артему Бесонову это письмо?

— Конечно, могу, — принимает княгиня конверт. — Не обещаю, что это выйдет скоро, сейчас Артема нет в городе.

— Благодарю, — кланяется Мария, прежде чем уйти.

София выходит на террасу, спускается по широким ступенькам к палисаднику. Проходя возле цветущих растений, она небрежно бросает конверт за клумбу.

Княгиня усмехается про себя.

«Могу, но не обязана, — София блуждает задумчивым взглядом по пожелтевшим садовым деревьям. — А ведь Перуну наверняка сейчас не хватает женского внимания».

* * *

— Смотрю, женское внимание к тебе льется через край, — недовольно бурчит Бестия.

Спецназовка заглянула не вовремя. Только-только мы с Мишель успели провести эндшпиль, как врывается Бестия с горящим взором. Явно среагировала на громкие звуки латинки. Неудивительно — Мишель стонала раненой птицей, кричала гепардом. Вся крепость поди слышала. Следом за спецназовкой влетел и дежурный, пытаясь ее удержать. Но я поберег пацана и велел вернуться на пост.

Сцен Бестия не стала устраивать, только застыла у полога, разглядывая нагую бронзовую кожу латинки, выделявшуюся на фоне белоснежных трусиков.

Не смущаясь, Мишель одевается без спешки.

— Это только начало, — говорит латинка, застегивая пуговицы халата на груди. — Как только девчонки узнают что ты для них сделал, с тебя слезать не будут от восторга. Фатима за сестренку в лепешку расшибется, но тебя на седьмое небо отправит. Она может. Олимпийская чемпионка как-никак, растяжка хорошая.

Я с ужасом смотрю на кинозвезду, а она лишь хитро подмигивает. Нет, серьезно? Куда мне тридцать угодниц! Бегом в пустыню! Зачищать дороги от моджахедов! Спроважу быстрее — целее буду.

Бестия уже теребит край перчатки. Едва сдерживается, чтобы не упокоить мировую кинозвезду, а потом не ломануться в мечеть и не сжечь всех девушек молниями.

— Теперь так будет всегда? — рычит спецназовка.

— Нет, медсестры улетят через три дня, — я накидываю на себя куртку. — Максимум.

Обе девушки вздыхают — одна с облегчением, другая с непонятным чувством.

— Так, все на выход, — киваю на дверь. — У меня еще дела.

Спровадив Мишель с Бестией в коридор, убеждаюсь, что они уходят в разных направлениях. А то со спецназовки станется догнать латинку и сжать голыми пальцами ее точеный подбородок. Летальный исход обеспечен. Сам иду в комнату в левом крыле донжона. Неубранный спальный мешок валяется на полу, в углу сидит скукожившийся Дмитрий. Бинты скрывают некогда симпатичное лицо. Смотрит безучастным взглядом в полуосыпавшееся окно. Во дворе Али опять развлекает дружинников оплеухами.

— Как ты, граф? — на вопрос не реагирует. — Слушай, хватит киснуть. Живой же, тебе этого мало?

Пересилив свою депрессию, он оборачивается ко мне:

— Прошу прошения за бестактность, командир Перун, — мое настоящее имя он, конечно, не знает, только позывной. — Я по гроб жизни вам обязан, но даже не поблагодарил. Мой род выплатит вам материальную благодарность. Назовите только счет и имя, на кого переводить.

— Забей. — Имя ему назови, как же. Раскрываться уж дураков нет. — Я пришел не бабки с тебя трясти, а обрадовать, граф. Скоро починят твою мордашку. Есть у Бородовах чудо-средство. Так что не горюй. Как доставят в Москву, тобой займутся.

— Правда? — хлопает он голубыми глазами. Ну, вот уже надеждой засиял. Не зря я зашел. Вообще утешил его не из сочувствия, а на всякий случай. А то еще от расстройства перерезал бы себе вены. Градгроб знает этих нежных аристократов.

— Ага, — подтверждаю. — Думаю, в Москве тебя назовут героем. Ветеран, да еще и из плена выбрался. Красотки толпами на шею вешаться будут.

— Какой я герой, — выплевывает он надрывно. — Это больше про вас и ваших людей, — он явно сморщился под бинтами. — Перун, к черту исцеление! — поспешно поправляется. — То есть нет, не к черту, конечно, но… можно позже? Разрешите остаться в ваших рядах? Я могу еще повоевать, пускай и без носа с ушами, но я всё еще Рыкарь! Оплачу свой долг кровью басмачей!

Смотрю на этого графа-мумию. Еще одного маскарадника нам не хватало. Ну, с другой стороны, хочет — пускай воюет. Тем более порох он уже нюхал не раз и, видимо, афганцы не до конца сломили его психику.

— Запросто, — киваю. — Скажу Сергею Ливеру, чтоб брал тебя в распоряжение. Думаю, он обрадуется. В штаб возьмет. Так что удачи, еще пересечемся.

— Спасибо, — кивает граф. — Не подведу.

Уверенности в нем прибавляется. Иногда, чтобы побороть внутренних демонов, надо пролить кровь внешних. Для Дмитрия теперь демоны — афганцы. Для меня ими навсегда останутся плотоядные твари из других миров.

Покидаю графа, в коридоре через несколько поворотов попадается Слепой кот. Опять кожу под маской прокалывают иглы его ментального скана. Бесит неимоверно.

— Чего надо? — рычу на спецназовца в затемненных очках.

— Тебя надо, — не тушуется Кот. — Есть разговор. Отойдем?

— Здесь говори, у меня дела, — прохожу мимо. — Пока не ушел, у тебя есть примерно полминуты.

Он хватает меня за руку.

— Боюсь не успеть.

— Руки убрал, — сдержанно говорю, обернувшись.

Кот лишь усмехается. Ну, сам напросился.

Вцепляюсь ему в локоть и плечо, и со всей дури бросаю наглеца в стену. На полпути полет Кота резко прерывается. Спецназовца словно замораживает на месте.

Слегка приподнимаю бровь.

Слепой кот встает ногами на потрескавшийся пол и возвращается.

— Я перенаправил вектор твоего толчка в обратную сторону и погасил его силу, — сообщает спецназовец, донельзя довольный собой.

— Кажется, я не спрашивал, — его хвастовство раздражает. — Говори быстро, чего хотел.

Улыбка Чеширского кота пропадает, спецназовец оглядывает мою маску:

— Ты мне не нравишься, Перун. От тебя несет энергией тех чудовищ, что мы прикончили в пещерах. Ясна ждет Мононоке, чтобы она сама приняла решения насчет твоих россказней о Нижних мирах, но я не готов терять время. Крыса мне в отряде не нужна. Поэтому ты выдашь всю свою подноготную. Что ты за существо, юнец?

Чувствую, как вскипает кровь в жилах. Паршивец нарывается на драку.

— Я тот, кто надерет тебе задницу, если не научишься вежливости, дедуль.

Слепец подходит вплотную и тычет пальцем мне в грудь.

— Кто ты такой, Перун?!

Уже заношу кулак врезать.

— Я….хрхр… — горло резко схватывает, воздуха не хватает.

Ох, Градгроба мать!

— Хррр…

Я падаю на колени и, под вернувшуюся усмешку слепца, хватаю жадно ртом воздух. Который отказывается идти мне в легкие. Мое горло! Сука, иди в мое горло!

— Любое движение, знаешь ли, это вектор, — раздается скрипучий голос сверху. — Я перекрыл тебе поток кислорода. Скоро ты задохнешься. Или же согласишься поделиться своим секретом. Просто кивни — и снова сможешь дышать.

Я шевелю губами подобно рыбе на суше. В грудь словно напихали железных гвоздей. Или лезвий бритв. Блин, как я жалок! С непривычки даже на ногах не удержался. Совсем размяк с этими женщинами.

— Глупо сопротивляться, — насмешничает слепец. — Думаешь, можно прийти в мою команду из ниоткуда? — в ответ на мой хмурый взгляд он кивает. — Да-да, «Красные зори» — моя команда. Аяно руководит, но я контролирую всех. Дыхание и сердцебиение товарищей говорит мне, что им можно доверять. Если бы хоть кто-то из них предал или соврал, я бы узнал. И наказал бы, как наказываю сейчас тебя.

Со свистом пытаюсь втянуть воздух. Без толку, будто в мою носоглотку напихали ваты. Голова начинает кружиться, в глазах пляшут разноцветные круги.

— Кивай же! — О, да старик запереживал. — Хватит паясничать! Твоя жизнь на кону.

Нахрен пошел.

Пересиливая себя, поднимаюсь. Бросаю на слепца полный боли и ярости взгляд. Слепой кот отпрыгивает от меня, как от сорвавшегося пса. О да, кошак, верно подумал — сейчас тебя порвут на куски.

Благодаря Гибе я могу продержаться в вакууме дольше обычного человека. Но, в конечном итоге, без кислорода клетки отключатся и будут ждать дозаправки. Через десять минут я впаду в кому. Времени куча. Многие за меньшее время успевают закончить любовные дела. Не то, что раздавить какого-то котяру.

Первым делом — защита. Раз Кот — юзер векторов, нужен кинематический щит. Никакой физики и электро-магнитных волн. Только ментол, тьфу, ментал. Гифер, не подведи. Я закрываю глаза, сосредотачиваюсь, отстраняясь от сжимающихся под давлением легких и рассерженного блеяния старика. Эта игра на опережение. Либо он успеет остановить кровоток в моем сердце, либо я найду "противоядие".

Сверкающие узоры Гифера раскладываются под моей астральной рукой. Привычным уже, опытным движением задаю настройки. Лишь бы подошли.

До Кота доходит, что я задумал его нагреть.

— Ничему не учишься, — вздыхает гад. — Придется тебя обездвижить.

Крепкая рука сдавливает меня за плечо.

— Всего лишь онемение, — в его голосе проносятся утешающие нотки. — Но поваляться придется. Так, а почему ты еще на ногах…А-а-а!

Я вцепляюсь ему в руку и выворачиваю запястье. Скрученная под неестественным углом конечность повисает в моем захвате. Кот даже не дергается. Шок от удивления и боли парализует слепца. Еще одним движением выбиваю суставы пальцев из пазов, и теперь уже Слепой Кот с диким визжанием падает на колени.

— Ар-р…Как ты …как ты! — орет он, извиваясь на гранитных плитах, пока я продолжаю щелкать его пальчики.

Конечно, слепец пытается взять контроль над моим телом. Думаю, вариантов у него масса. Остановка функционирования внутренних органов, замедление кровотока, ступор мыслительных процессов. Но перестроенный Гифер блокирует ментальное вмешательство. Я же, не стесняясь, доламываю кисть Кота. Его вопли аккомпанируют хрусту суставов. Так, мне осталось жить пять минут. Уже чувствую отупение. Как же хочется дышать! Р-р-р…

— Р-р-рх- ррр! — хрипит спецназовец, когда я сдавливаю его горло и тычу себе в кадык.

Напрямую на мое тело Кот не может больше воздействовать. Но он по-прежнему управляет внешними векторами. Тот же воздух или, может, гравитация.

Я сильнее сдавливаю пальцы на глотке слепца, и слепошара сдается. С облегчением вдыхаю сухой воздух пустыни. Мягкие волны наполняют легкие. Кайфово! Как же, Градгроба его же когтями в жопу, кайфово!

Даю слепцу небольшого леща. Он не успевает среагировать — в этот раз стена рядом. Голова Кота хлопается об камень, худое тело соскальзывает на пол. Разбитые очки осыпаются черными глянцевыми осколками. Хоть спецназовец и владеет уникальной способкой, сам дрыщ дрыщом — в том смысле, что у него нет ни доспеха, ни увеличенной техниками силы. Только гребаные векторы.

— А теперь скажи, — слова мне даются тяжело, горло до сих пор саднит. — Есть хоть одна причина тебя не убивать?

Кот отрывает от пола разбитое лицо и я вижу, что скрывали очки. Вертикальные рваные шрамы век, глаза подернуты белой пеленой. Бррр, ну и жуть… Он водит слепым взглядом по пустому коридору.

— Я нужен «зорям».

— Но не мне, — загребаю его за волосы и дергаю вверх, заставляя встать на колени. — Еще причины?

— Моя команда так этого не оставит…

— Неверно, — хмыкаю, — теперь это моя команда, а вот ты, похоже, будущий труп.

Я уже заношу кулак, когда сзади раздается крики Бестии, приглушенный каменными стенами:

— Перун, гадство, где тебя носит?! Срочный сбор! Выдвигаемся! Аяно угодила в засаду!

Разочарованно вздыхаю. Похоже, кошаре сегодня свезло. Хотя как посмотреть. Если что — грохну его под шумок в зоне обстрела.

* * *

Рубрика «Легендариум демоника Перуна». Хохмы читателей:

Никто не решался играть с Перуном в гляделки, и он решил сыграть сам с собой. Уселся перед зеркалом и через пять минут отражение моргнуло трижды. Автор: enerjaizer

Встретив Перуна, Шрёдингер всё же определился, мёртвый у него кот или живой. Автор: Хан.

как прода-то?

Глава 12. Одним махом семерых побивахом

— Комбат! Комбат! — кричит майор Менская*, оттаскивая в укрытие раненого в лицо подполковника. — Гадство! Комбат! Просыпайся, твою мать! Первая разведывательная вся полегла! Что нам делать?

*/ Мама Кали, если кто забыл. Служит майором в армии.

Вокруг ревут мины, визжат осколки и пули, сверкают зарницы в дыму, гремит нечеловеческий рев… Весь 755-й ОРБ угодил в ловушку! Батальон заманили в бойню и теперь рвут в клочья! Десантные роты косят одну за другой! Возникшие из ниоткуда посты у кишлака Бонгар не дают отступить. Осталось только принять неравное сражение. Пытаться закрепиться тем, где их застал бой. На телах павших собратьев.

Подполковник разлепляет красные от крови губы.

— Ты знаешь, что… Лида, принимай командование…

Взрыв справа приносит осколки, кромсающие всё вокруг. Своим телом Менская закрывает раненого. Стучат по ее доспеху горящие снаряды. Из последних сил майор бросает подполковника в голые кусты за скалу и возвращается на позицию.

— Минометы подутихли, — докладывает очевидное капитан третьей роты.

— Сейчас снова пойдут в лобовую, — решает Лида. — Готовиться держать склон!

Рррррррррррррррр!

Новый рев оглашает обветренные горы. Майор сглатывает ком в горле. Иномиряне подвалили. Басмачи-то сами не справляются с пойманным врагом, вон сколько гор трупов выросло. О тварях же ходили жуткие слухи. Сама Лида за неделю в Афгане не встречала еще ни одну. Ничего страшного, сегодня наверстает.

А ведь весь этот ужас начался с какой-то десятки моджахедов. Их заметили в глубине ущелья. Четвертая рота отправилась захватить врага. И ловушка захлопнулась. За считанные минуты полегли все связисты. Зону боевых действий накрыли глушилками. Поэтому, что дальше происходило в ущелье, было не ясно. Но русские своих не бросают, ни живых, ни мертвых, и целый батальон втянулся в эту бойню. Капкан оказался на медвежью лапу. Тотчас выросли посты, вооруженные крупнокалиберными пулеметами и гранатаметами. Загудели из-за кряжа минометы. По грунтовке на дне ущелья беспрерывно подступают всё новые и новые роты противника. Откуда тянется эта грунтовка? Судя по бесконечному потоку врагов — из самого Пакистана.

— Ничего, майор, выдюжим, — говорит ротный третьей, прежде чем его сносит огненным вихрем.

Басмачи схватываются с русскими. Ледяные копья и зеленые струи разрезают душный горный воздух. Справа от боевиков в длинных пуштунских нарядах двигаются желтые прямоходящие ящеры. Длинные, словно вараны, твари накидываются стаями, вгрызаясь и раздирая когтями доспехи. Дикие крики разрываемых людей наполняют ущелье и выплескиваются по склонам вверх, к снежным высотам.

«Слишком много, — понимает Лида. — Монстров слишком много. Имперские мечи, пожалуйста, быстрее!»

Связь батальона прервали прицельным огнем по радиостанциям. Снайперы и гранатометчики моджахедов в первую очередь выводили из строя технику, а потом уже людей. Это, вкупе с задействованными глушилками, не позволяет связаться с бронегруппами и вызвать огонь артиллерии. Но связисты смогли по радиорелейной линии дозвониться до батальона Имперских мечей неподалеку. Бронегруппа уже не успеет, но, если элита русской армии посчитает жизни 755-й ОРБ достойными ее внимания, шанс есть.

Обстрелы вдруг прерываются какофонией криков на вражеской стороне. Земля задрожала, посыпались разбитые минами камни. Басмача рядом разрывает на тысячи кусков мяса.

— Кто ваш командир?!

Сквозь строй афганцев к майору прорываются солдаты в полной выкладке комманодос: бежевый камуфляж, жилеты, шлемы, винтовки с лазерным целеуказателем. Впереди машет окровавленной катаной худая японка. Каждый взмах меча приносит взрывы врагам. Забрызганное красными брызгами худое лицо ужаснуло бы даже Морану. Здесь сама подполковник Мононоке! А за ее спинами маячат майоры Вендиго и Салада! Шлему последнего сейчас далеко до зеркального блеска. За ними рассредоточились по каменной террасе батальон грозных Имперских мечей.

— Тикусё…то есть сука! — ругается японка. — Кто здесь, вашу мать, главный?!

— Я! — шагает вперед Лида, пригибаясь под торчащей скалой. — Майор Менская.

Подполковник бросает на нее беглый взгляд.

— Ущелье наводнено тварями, майор. Вы встретили только авангард, — она с презрением оглядывает разбитый батальон. — Подмога придет, но не большая. Сами будем сражаться. Сможете удержать левый фланг?

Лида поворачивается к желто-чешуйчатой волне, прущей из утробы ущелья. Сердце майора и матери на миг дает сбой. Возможно ли удержать море?

— Удержим, — кивает она. — Но вы же вызвали бомбардировщиков?

— Вызвали, только тварей им не достать, — дергает себя за черную косу Мононоке. — Ущелье тянется из горы, повсюду нависают скалы.

— Но…но артиллерия…бронегруппы…

— Пока притащат минометы, мы либо все поляжем, либо совершим чудо, — усмехается японка. — Верите в чудо, майор?

Свист ветряной техники, и густую шкуру на спине Вендиго вспарывает страшная рана. С диким ревом йети-майор прыгает через нагромождения камней — прямо на Кмета-афганца. Рев снежного человека сопровождает удары его когтистых рук. Басмач за секунды превращается в фарш.

— По коням, — командует Мононоке, направляясь в гущу сражения. На нее же надвигаются желтые ящеры.

Два взмаха катаной — и четыре обугленных тела катятся со склона. Не обратив внимания, японка продолжает убийственный променад.

— Жалкие пародии на Али, — сплевывает она рассерженно.

Лида собирается с мыслями. Остаткам ее батальона досталось меньше врагов, но и под ними можно запросто утонуть.

— Роты, огонь! — кричит она всем, ибо командиров рот и их замов почти не осталось. Теперь все равны, все дерутся насмерть.

Каждая минута несет новые потери. Осыпаемая трассирующими снарядами сухая афганская земля уже дымится. Разбили лишь отряды афганских десантников. Но их с лихвой компенсируют иномиряне. Ящеры-монстры прут, не останавливаясь. А за ними подтягиваются и снайперы.

Отступая, люди Лиды и Мононоке оказываются в котле, под прицельным огнем с ближних высот. Ожесточенное сопротивление врагу почти захлебнулось. Сколько бы сотен ящеров ни сожгла японка своей катаной, врагов меньше не становится. Длинные ряды тварей пульсируют, содрогаются, подтягиваясь откуда-то из-за горизонта.

Размозжив ледяной стрелой морду очередной ящерице, Менская без сил падает на одно колено. Автомат пустой, «колодцы» почти тоже. Только одна граната Ф-1 залежалась в кармане жилета. Пятеро ее бойцов уже предпочли смерть плену и пыткам — подорвали себя одной штурмовой гранатой. Теперь вот, похоже, ее очередь.

Дрожащими пальцами майор срывает чеку.

«Моя Олечка, доченька! — в голове Лиды проносятся образы ее Афродитки. — Нет! Так всё не кончится!»

Она бросает гранату в морду подступившей твари. Взрыв сносит той полчерепа, но поверх упавшего трупа уже надвигается десяток новых рептилий. Перед нависшими ощеренными пастями Лида не жмурится. Бесстрашно смотрит в желтые тупые глаза тварей.

— Вы все сдохнете! — с ненавистью шипит она.

И ее обещание сбывается тотчас.

С небес на тварей обрушивается серебряный рыцарь. Его тяжелые сапоги приземляются на головы двух ящеров, с хрустом ломая черепа. Взмахи латных кулаков вминают ребра и ключицы внутрь желтых тел. Из серебристых пластин вдруг вылезают гладкие щупальца — их острые концы прошивают чешую монстров. Один за другим ящеры умирают от молниеносных ударов.

В окружении мертвых тел рыцарь секунд тридцать смотрит на Лиду, а она на него. Только сейчас майор замечает за его спиной черные перепончатые крылья, а на плечах пудовые мешки. Из небольшого разрыва в ткани на землю сыплется тонкая струйка белого порошка.

«Героин? — мелькает мысль у Лиды. — Наркоман что ли?»

Эта глупость пришла ей в голову явно от стресса.

— Аднака, тяжела, — раздается из-за косогора рычащий голос. — Куда стока салить?

Обернувшись на него, Лида хочет себя ущипнуть. На плоскую вершину выходит двухметровый крокодил в лазоревой парандже. Мускулистее желтых иномирян раза в три. Поди их вожак. Маска паранджи сорвана, подол укорочен резким рывком. Под мышками крокодил несет огромные мешки с порошком.

«Еще один героинщик?! — Лида чувствует, что сбрендила. — Крокодил-нарик?»

За зеленым гигантом идут еще какие-то люди — тоже в порванных паранджах, тоже с мешками геро…

— Соль ссыпайте в одну кучу, — приказывает рыцарь, сбрасывая мешки. — Бестия, готовь мокрый ветер. Соль нужно будет раскидать по тварям. Каждой по щепотке в морду. Поняла? В морду. Они должны учуять ее.

— Да, поняла-поняла, — кивает девушка, на вид очень свирепая. — Прямо по носам им швырну.

Другая с рыжими локонами, торчащими из-под бронешлема, приказывает своим:

— Али, Спрей, Звон, Бермут — держите оборону от тварей. Кот — отвадь снайперов.

Четверо бойцов бросаются навстречу ящерам, пятый в черной повязке на глазах убегает куда-то к вершине. Только сейчас Лида замечает, что обстрел затих. Она поднимает голову и видит, как трассирующие очереди застывают в воздухе и отправляются обратно на позиции афганцев.

«Нет, это я — наркоманка», — приходит к единственному возможному выводу Лида.

Рыжая недоверчиво смотрит на мешки:

— Ящериц море. Соли на всех не хватит.

— И не нужно, — рыцарь вспарывает мешки топором, в который превратилась его правая рукавица. — Те, кого заденет, начнут щебетать, как суслики, — так они предупреждают сородичей об опасности. Пойдет цепная реакция.

— Ясна, симатта! — раздается ор японки. — Где вас, ёкаи… то есть черти, носят?!

Растрепанная Мононоке выпрыгивает из-за нагромождений валунов. Коса расплелась, образовав черный занавес на спине. Клинок катаны будто бы стал еще краснее.

— Вендиго руку сожрали! Скоро нас всех положат! — рычит подполковник, одной рукой хватая за грудки рыжую. — Какого хрена, Ясна?

Девушка смотрит без страха в кровавую маску командира.

— У Перуна план, Моно, — она кивает на гору соли. — Он знает, как остановить всех тварей разом.

Мононоке отталкивает Ясну и оборачивается к серебряному рыцарю.

— Перррун! У тебя полминуты объясниться, иначе я устраню тебя!

— Причина? — лишь спрашивает рыцарь, не переставая вспарывать мешки.

— За разложение дисциплины, — японка нацеливает клинок в грудь Перуна. — Итак?

Рыцарь даже ухом не ведет и продолжает ссыпать соль.

Лида замечает, как другие две девушки резко принимают боевые стойки. Спецназовки удивленно смотрят на собственные вскинутые кулаки. Потом переглядываются между собой — щеки у обеих моментально краснеют. Японка этого не видит. Похоже, на корабле зреет бунт.

— Отойди от него, командир! — заступается свирепая спецназовка, с явным усилием опустив руки. — Перун уже спасал нас от тварей! Он знает, что делает!

— Мононоке, Бестия дело говорит, — поддерживает Ясна. — Так и было в Джавру. Помнишь, я докладывала тебе? Доверься Перуну. Али и остальные долго не удержат ящериц.

Японка сверкает сощуренными глазами, но всё же слушается подчиненных. Подполковник отводит клинок, отступая к Ясне. Бестия тут же подбегает к Перуну, ожидая от него команды.

— Объясни в двух словах хотя бы, — просит угрюмая Мононоке рыжую. — Что за присыпку они делают?

Лида наконец встает с колен и подходит поближе к двушкам. Спецназовки не обращают на нее внимания.

— Как говорит Перун, эти ящеры пришли из места, где бушуют соляные бури, — понижает тон Ясна. — Там типа летает такая едкая соль, что прожигает кожу. А бури частые, вот ящеры и эволюционировали. Выработался инстинкт. При соленом запахе твари сразу покрываются коростой, чтоб не быть сожженными. А еще щебечут, загодя предупреждая остальных. Короста эта защищает ящериц и при этом обездвиживает.

Мононоке вытаращила глаза на пол-лица.

— Что за бред?! И ты поверила? И Бестия?! Вы у Перуна белены что ли объелись?!

В это время Перун говорит:

— Поняла? Пускай.

Бестия вызывает ветер. Частые воздушные волны подхватывают соль и уносят ее в овраг внизу — там, где суетятся такие маленькие отсюда Имперские мечи, окруженные лавиной ящеров. Первая щепотка уже улетела — и вот одна из тварей застывает. Желтая чешуя покрывается рыжей коркой, пасть издает птичьи чирикающие звуки. Чириканье подхватывают все остальные ящеры — все кроме двухметрового крокодила. Желтое пульсирующее море, затопившее ущелье, медленно превращается в неподвижный ржавый студень.

У Мононоке отвисает челюсть. Перун раздраженно разворачивается:

— Какого дьявола стоим, командир?! Ящеры застыли максимум минут на пятнадцать. Мочим их!

— Мочим… — растерянно смотрит японка на него, но тут же сжимает катану обеими руками. — Да! Зачистить ущелье!

Все три девушки срываются вниз на подмогу соратникам. Только Перун задерживается. Лида оглядывается в поисках подходящего оружия. Она не будет стоять в стороне. Только не на самом финише этой гонки с смертью!

Магазинов для «АК» хватает на поясе мертвого афганца. Автомат же Лида снимает с одного из подорванных товарищей.

— Ты тоже хотела подорваться, — говорит Перун. — Я видел пока спускался.

Лида замирает, скукожившись. Ей стыдно за свою слабость. Рыцарь подступает ближе и кладет железную ладонь ей на плечо.

— Я видел, как ты выбрала жизнь. Молодец.

Майор пытается сдержаться, но слезы прорывают плотину ее воли. В растерянности она прижимает к груди автомат.

— Прости…я пошла…

— Куда?

— Ну это…. мочить же!

— Сначала успокойся, — рыцарь оглаживает ее волосы пальцами, окованными волшебной броней. — Времени полно.

— Но…но пятнадцать минут!

— А, ты про это. В общем, на самом деле четыре часа, — Лиде кажется, что Перун усмехается под шлемом. — Просто командир наехала на меня ни за что, пусть теперь побегает в мыле.

Лида удивленно хлопает мокрыми глазами. Вот так элитный коммандос! Вот так образец для подражания для остальных подразделений! У майора вдруг складывается ощущение, что под этой тяжеловесной броней сидит тощий озорной мальчишка. Навроде того Бесонова, парня ее Олечки. Безумно талантливый и писец дерзкий.

— Тебя чему-то научил сегодняшний день? — зачем-то спрашивает Перун. — О чем думала с гранатой в руках?

— О дочке… — признается Лида, оглаживая ствол автомата.

— И? — напирает рыцарь.

Словно, подтолкнутое этим «и» к Лиде само собой приходит озарение.

— Как война кончится, подам в отставку, — решает она. — Раньше нельзя.

Волшебный металл снова перебирает ее пыльные волосы.

— Можно, — его пальцы такие нежные, будто не закованы в броню. — Подавай прошение и жди, когда его утвердят. А потом сразу улетай к дочке, поняла?

— Да, — замирает майор в шоке от того, что у нее появился благодетель. — Спасибо!

— Дочку поцелуй крепко, — Перун улыбается — откуда-то Лида точно знает. — Она у тебя, наверняка, красавица. Настоящая Афродита, должно быть.

Кровь приливает к щекам Лиды. Такой вывод об Оле рыцарь мог сделать, только глядя на мать. Она опускает взгляд и видит руку мужчины без стальной рукавицы. Металл словно соскользнул с нее. А кожа на руке молодая и нежная, как у девочки.

Едва Лида это замечает, броня как густая краска наливается на руку, спрятав ее.

— До скорого, бывший майор, — прощается Перун, уходя в другую сторону от ущелья.

Бросив последний взгляд в его железную спину, Лида направляется к застывшим ящерам.

* * *

Я шагаю по сухому руслу мелкой речушки.

Тварей Имперские мечи и сами покоцают. Мне бы найти одного старого кота. А там уж и решу, чего с ними сделать. Взять за шкирку или щелкнуть по носу. Суровое время требует суровых решений.

Слепца отправили к снайперам. Я запомнил их позиции, пока летел в ущелье. Пройдусь по горкам от одной к другой, глядишь, и на Кота натолкнусь.

Когда мы летели на вертушках к кишлаку Бонгар, я добился от Ясны, чтобы она дозвонилась до Аяно и уточнила, что именно за твари нас ждут. Дальше дело техники. Рассказал команде об особенностях физиологии варанидов и их «соленой» слабости. Слепой кот помалкивал, даже не смел меня больше сканировать. Хоть на старости лет научился батьку бояться. Сломанную в нашей потасовке руке ему залечила Бестия. Вместо разбитых очков слепец натянул на глаза эластичную черную повязку. Никто из «зорь» вопросов не задавал, не до этого было, но все косились на меня. Странные какие-то.

Вопрос встал с солью. Где достать? Решили заглянуть в кишлак Самин по пути, но в нем, по докладам разведки, как раз грелись афганские боевики.

Мононоке нас очень сильно ждала. Поэтому не хотелось тратить время на открытый штурм кишлака. Пошла в ход военная хитрость. Не понаслышке зная, что Восток — дело тонкое, я велел приземлять вертушку у первого же одинокого домика в рисовом поле. Жила в нем семья, богатая на платья — у хозяина было пять жен и столько же дочерей. Одной из них приглянулся Али, хе. Пятилетняя девочка с веселым смехом щипала его за хвост, а крокодил бурчал себе под нос:

— Бальна, аднака! Изверга!

Но к хвосту Али мы еще вернемся.

Скупили у хозяйских жен все паранджи и рванули в кишлак — все нарядные в небесно-голубые цвета. Больше всего яркое одеяние подошло Али. Двухметровая бабенция впечатлит любого. Длинную пасть ему пришлось прижать к подбородку, чтобы вперед не выпирала, а прорезь для глаз в маске-никабе прикрыть полупрозрачной сеткой. Многие в кишлаке косились на широкие плечи крокодила, но будучи религиозными набожными людьми, боевики не посмели просить Гюльчитай показать личико.

Прошли мы патрули и почти дошли до торговой лавки. Вот тут и возвращаемся к хвосту крокодила. Ибо как раз он, шкура, нас и сдал. Я про хвост, а не про крокодила. Али привязал его под паранджой веревкой к поясу, но мерзавец выскользнул и выглянул из-под халата. Как раз нас до лавки сопровождал боевик — заявил, что ему понравился Слепой Кот своим ясным как луна взглядом. Как слепец умудрился сымитировать девичьи глазки сквозь свою черную повязку и сетку никабы, остается загадкой.

Короче, боевик увидел хвост, торчащий из-под халата. Рука афганца рефлекторно скользнула по кобуре на бедре. Испугавшись, Али тут же притянул бородоча к себе и откусил ему голову. Ясна проследила, чтобы Крокодил ее сразу выплюнул, но было поздно — конфуз произошел на центральной площади. Началась перестрелка. Мы не поскупились на пули. Нас все-таки Аяночка ждала.

Боевиков разгромили за минут пятнадцать. Больше их между домов искали, чтоб добить. Потом плюнули, вломились в лавку и обчистили кладовку от мешков соли. На прилавок кинули пару тысяч рублей. Пусть хозяин построит новую лавку, эту сделали своим плацдармом мыши. Али как увидел серых, чуть не умер. Слабые на сердце, оказывается, крокодилы.

Еще пять минут бежали до вертушек, ну еще через двадцать достигли ущелья с ящерами. А там мамочка Кали воюет. Вот так новость. Пусть в отставку подает, нечего ей в пустыне жизнью рисковать. Как прошение подаст, договорюсь с Мононоке, ну или сразу к цесаревичу пойду. Вовка-то уж точно в курсе, что Оля моя девушка. Не будет ему новостью.

Мои размышления прерывает резкий крик. Звуки доносятся со стороны снайперской позиции. Я мигом срываюсь на бег. Похоже, Кот и без меня умудрился вляпаться в дерьмо. Всё-таки щелкну его по носу.

* * *

Добрый!

Рубрика «Легендариум демоника Перуна». Хохмы читателей.

Это не Перун не достоин Мьёльнира, а Мьёльнир не достоин Перуна. Автор: Ярослав Вредный

Как прода-то?

Глава 13. Дрессировка

Нахожу Кота за грудой камней, образованной оползнем.

Спецназовца атаковал тридцатник варанидов, но на подмогу пришло трое Имперских мечей — двое парней и девушка. Куча вцепившихся друг в друга людей и демонов скатилась в глубокий овраг. Ясна-умница, додумалась отправить слепцу поддержку, когда основные силы демонов обратились в терракотовые статуи.

Вверху, среди скал, лежит подле винтовки мертвый басмач. Снайпера слепец достал, но напоролся на группу ящеров. Видимо, этих недобитков не достигло щебетанье основной массы. Скалы приглушили.

— Без меня не начинайте! — отвлекаю криком ящеров. Не нравится мне один здоровый, как Али, урод. Сто пудово, Высший.

На бегу достаю из кармана экипировки Биохазарад. Прикрепляю к полисплаву. Гаджет запускает семя Хаоса, и сила вымеса втекает в броню. Сегодня прихватил зерно сэра Паука, имя рыцаря не помню, то ли Паркер, то ли Брок. На гладком шлеме раскрываются двенадцать полностью черных блестящих глаз. Двенадцать, Карл! Теперь сзади ко мне не подберешься!

Напротив рта формируются твердые загнутые клешни — хелицеры. Пробую пошевелить монстряшным ртом. Клешни шевелятся. Клац-клац. Прикольно.

Из металлического панциря на спине вылупляются восемь серебристых мохнатых щупалец или лап. «Мохнатки» тут же вбиваются в твердую землю и поднимают меня в воздух. И-х-у-у-у! Перебирая щупальцами, я несусь семимильными шагами по крутому склону.

Ух, с ветерком лечу! Держите меня семеро!

Куча глаз помогает разглядеть творящееся на дне оврага. Чуть не присвистываю: Слепой кот и Ко проигрывают. Смотрю, как какие-то ящерицы валяют наших бравых коммандос. Жалко нет времени заснять на коммуникатор.

Но вообще логично. Вектора, конечно, это круто, без «бэ». Только что конкретно способка Кота из себя представляет? Во основном, векторный щит, изменяющий направления всего, что в него прилетит. То есть чтобы перенаправить атаку, она должна бить в Кота, пока не столкнется с щитом. А какие атаки у варанидов? Никаких. Только клыки и когти, которые применяются при близком контакте. Кот может лишь толкать демонов от себя подальше с силой их же собственного шага, пока ящеры не протолкнутся сквозь щит.

Еще слепец может принудительно менять вектора, не направленные конкретно на него. Так он мне поток воздуха в легкие перекрыл. Но для этого Коту нужен непосредственный контакт с объектом. Вот Слепой и старается во всю — толкает, хватает ящеров за оскаленные морды, а им хоть бы хны. Варанидам просто не нужен внешний воздух. Как и у земных ящериц, в их головах есть мешочки — благодаря им пресмыкающиеся и дышат под водой. На полчаса воздуха в мешочке хватит.

Но Кот не совсем дурак. Уже, наверняка, попробовал прервать работу внутренних органов. Прямо вижу, как он мыслит. Нахрен кислородопоток, пускай рулит хардкорная остановка сердца. И опять промашка — да, ящеров он убил, но ему от этого не легче. В плане выносливости вараниды, как гремучие змеи, — даже лишенные головы функционируют несколько часов. Сейчас, по сути, коммандос дерутся с живыми трупами. Только сами ящеры не в курсе, что мертвы.

Спускаюсь в овраг и хватаю длинной паучьей лапой ближайшего ящера.

— Пͣо̐̌̌̇̏̋̀к̋аͨ͊̂̉т͑̉ͧа̏͐̄е̌мс͛̌я͛?̓̉ͥ̑ͪ̿́

Выкидываю тварь куда-то в небо — разобьется об скалы, даже мокрого места не останется.

Приближаюсь к схватке, по пути сбивая «мохнатками» с десяток ящеров. Моя тень накрывает бойцов. Подняв на меня глаза, тройка Мечей и Кот бледнеют.

— Мо-о-онстр! — выдает спецназовка, на белом лобике рассечение от когтей. Молодая девчушка, на вид совсем зеленая, ан нет — в элитном подразделении же служит.

— Это не монстр, а Перун, — сипит Кот, хватаясь за бок. — А может, и монстр тоже.

— О͊̈̽̽̋̚б͗͋ͯ̊иͯд̏̽ͨн̆͂͊̅̅̏ͧоͪ͒͑̅,͊͑ͩ͋ ̇̇̃̿ͬв̆о̂̎̒͋̓оͤͧ̉͊̀͛б̎̍ͤ̓͗ͫщ̅̊е̽̽-ͪто͗͊ͤ̅, - клацаю я клешнями во рту и указываю «мохнаткой» на Высшего.

— Бо͌̒̐̑͂л̔ь̒̀̋̑̚ш̍ͮо̆́го ͨ̅̂̍̒͑̃ н̓͂̊̓̋̌̿ӗ ̍̅̒т̄̈́̇̂р̏ͬͯ̌о̔̒ͣͨ̏̄гͬа̾͗̆͂̓й̅̈͌̍т̑еͣͧ̃ͪ̐ͮ.̔̈́ ̓Иͮ̑н̃ͣ̇̑̔͊̉ач̌̎̾ͭ͐ͣ͆е̉ ͒л̃ͥ͑̅͐и͋̎̍͐͋ͩши̍͒͌̓͛͌те̅͂ͪͤͬ̽с̿͂ь̀͛̄̏̊̑̎ ͣ̒ͬͣ́̐ӂи̅в̋̄̐̃ͬы̑̆̓͐.̆̀̊

Фрактал вытеснит «колодцы» и прости-прощай ранги ребят. Зато, может, регенерации получат и еще какие-то плюшки. Небольшое утешение, так-то.

Да-а-а, поменьше мне надо раскрывать рот — слишком уж Мечи ужаснулись. Стоят столбами, головы задрали, когда враг на расстоянии вытянутой руки.

— Перун?! — переспрашивает девчушка, неожиданно глаза ее загораются. — Тот самый Перун, что победил Скомороха?!

— У них была ничья, — морщится слепец.

Тем времени Высший ящер в окружении своей своры оглядывает мою персону. На его чешуе медленно затягиваются черные опалины. Видимо, Мечи потрепали слегка.

— Вымес? — на языке ада спрашивает гад в прямом смысле слова. — Мы с вами заодно. Давай отступать вместе. Людишки сегодня победили.

И этот за своего принял. Бесит. Неужели я такой некрасивый?

Стреляю в здоровяка «мохнатками». Острые жала на концах лапок прошивают ящера насквозь.

— Аррр! — хрипит насаженный Высший, рухнув на колени. Остальные недобитые ящеры в ужасе разбегаются кто-куда. Впечатлились поражением вожака. Но заниматься еще и ими уже некогда.

Подтягиваю демонюгу к себе. Вынимаю «мохнатки» из зеленого тела, сразу же заношу жала над вытянутой мордой, чтобы добить.

Резко полуразорванный монстр бросается вбок. Его бы сил и на метр не хватило, как рухнул бы в лужу собственной крови. Только вот на пути оказалась та самая девчушка. Градгроба валенком по морде!

Девчушка не тушуется. В тонкой ручке вспыхивает огненное копье. Резкий шаг вперед армейских ботинок, и красный наконечник прошивает насквозь морду Высшего.

— А-а-а-а! — ящерскую пасть охватывают алые языки. Чтобы сопротивляться у демона не хватает ни целых конечностей, ни оставшихся минут в сознании.

Горящий ящер падает к ногам спецназовки, и она гордо смотрит на меня, выпячивая грудь. Мол, ну как я его?!

— Т͐͌ы ͬ̑͊͆̽̎͗б̅͗ы͒̀̚ ̽ͤ̃ͧ͊п̏̌рͨ͆исͣ̽ͭ̍̋е̎л̅ͪа͆ͯ̋ͧ̃, - советую я.

Но поздно — с приходом фрактала тело девчушки немеет. Она застывает со стеклянным взглядом, а потом ноги ее подкашиваются. Успеваю поймать девушку, обвив «мохнаткой» вокруг тонкой талии.

— Что со мной?! Что со мной?! — в панике слабо бьется она в воздухе. — Больше не чувствуя живы! Где мой огонь?! Где Агни?! Всё такое другое!

*/ Агни — огненный стиль

Двое парней-Мечей было подрываются с места, но Кот останавливает их взмахом ладони. Слепец задумчиво морщится. Наверное, заметил в девушке демонскую силу. Хотя, чего это он шатается? Ай, пофиг.

Паучьи лапы, удерживающие меня на высоте, сгибаются, и я встаю сапогами на землю. Притягиваю к себе девушку. «Мохнатка» опускает дрожащее тельце мне на руки. Невесомость девушки сбивает меня с толку.

Свароже, какая она легкая! Как пушинка!

Присаживаюсь с воздушной ношей на одно колено так, чтобы усадить спецназовку на землю.

Придерживая девушку, нащупываю в полисплаве Биохазард. Отключаю гаджет — и дьявол изгоняется из полисплава. Множество черных глаз исчезает, клешни и лапы втягиваются в металл.

Следом освобождаю от мильфиновых рукавиц и руки. Сдираю форменные перчатки.

— Что с Сверчком? — тараторит в растерянности один из Мечей. — Вы знаете, что с ней? Ее нужно нести к Целителю? Вы понимаете, что делать?

— Ага, — говорю обычным голосом. — Сделай одолжение, боец.

— Да?

— Заткнись нахрен!

Меч замолкает, подавившись очередным вопросом, а я, переведя дух, оборачиваюсь к девушке. Беру ее бледное лицо в руки.

— Эй, Сверчок, посмотри на меня.

Она смотрит на меня взглядом человека, потерявшего всё в жизни:

— Агни пропал, «колодцев» нет, понимаете? — она резко вцепляется мне в руки, вглядываясь в прорези моего шлема. — Я теперь никто!

— Никто, говоришь? — задумчиво повторяю, опуская руки. — А скажи-ка, Сверчок, куда делась твоя рана?

Она непонимающе хлопает глазами, затем проводит рукой по лбу. Там только корка крови, рассечение затянулось почти сразу после смерти Высшего.

— Ты потеряла многое, — говорю. — Но получила достойную компенсацию.

— Но…но… — она лишь мямлит, не зная, что сказать. Неудивительно. Зато я знаю.

— Чувствуешь себя сильнее? Гибче? Выносливей?

Молчит. Хлопает глазами и молчит.

— Так, вставай давай.

Хватаю девушку за руку и поднимаюсь, вытягивая ее за собой.

— Болтун, подойди-ка, — маню я пальцем Меча. — Встань напротив. Нет не меня. Сверчка. А ты — толкни его. Не сдерживайся.

Без всякого желания девушка вытягивает руку. Маленький кулачок стукает в грудь здорового мордоворота.

— Какого-о-о…! — успевает сказать Меч, прежде чем его срывает с места.

Перевернувшись через себя, спецназовец хлопается всем телом об стену оврага. Затем соскальзывает на землю.

— Огось! — выдыхает второй Меч, пока его товарищ с охами поднимается.

Нахмурив брови, Сверчок смотрит на свои разодранные красные костяшки. Доспеха у нее больше нет, и кожа содралась об защиту мордоворота. Но регенерация мигом вылечивает сечки.

— Вот твоя новая сила, Сверчок, — говорю. — Твой новый Агни.

Девушка опускает вылеченную руку и в недоумении смотрит на меня.

— Почему я стала такой?

— Сила Высшего демона, — объясняю коротко. — Тот ящер мог повалить одной левой троих Кметов, как твои напарники, — теперь можешь и ты.

— И ты! — говорит она вдруг, подступая ближе, пытаясь поймать взглядом мои глаза, спрятанные в тени шлема. — Те щупальца и клешни на шлеме… Ты такой же, да? Такой же, как я?

Догадливая девушка. Хотя по «мохнаткам и не сложно было предположить такое. Пускай сила вымесов — совсем другая песня.

— В целом верно. Мы с тобой оба демоники. Только я намного сильнее.

— Почему?! — она вцепляется мне в руку, обдает запахом пороха и сожженной чешуи. — Как ты получил столько силы, что смог побороть Скомороха…

— Кх…кх…Официально у них ничья, — прокашливается в стороне Кот. Вот же старый кошак! Щупает нас своим зондом, изучает, достал уже. Ну, погоди. Меня тут немного отвлекли, но и до тебя дойдем.

Впрочем, Сверчок даже внимания не обращает на реплику слепца.

— Как?! Скажи пожалуйста…

Вот же ненормальный мир! Все, даже девушки-солнышки, мечтают о силе! Кто его таким только сделал… Ой, не будем о грустном. Ладно, милашке нужен смысл жизни. Я его дам. Не жалко.

Я касаюсь пальцами ее тонкой шеи, стираю пятнышко демонской крови.

— Уничтожай демонов, солдат, — киваю на дымящийся труп. — Вот таких как он — более-менее умных вожаков, и будешь становиться сильнее. Самое замечательное в этом то, — мои глаза смеются. — Что предела нет.

Сверчок прижимает кулачки груди.

— Спасибо, демоник Перун!

Она совсем близко и даже на цыпочки почти встала. Эх, не будь шлема и маски, уже бы крепко чмокнула как минимум. Либо я сам не удержался бы… Но не судьба.

— А мы тоже так можем? — спрашивает меня поднявшийся мордоворот. — Стать сильнее?

— Да, но тогда вы лишитесь «колодцев». Это выбор каждого — что предпочесть. Расскажите о демонской силе остальным солдатам, пускай тоже думают. Доложите своим командирам. Пускай каждый солдат знает о фракталах — источнике демонской силы.

— Расскажем, — тут же рапортует Сверчок. — Обещаем.

— Обещаем, — поддакивает мордоворот.

Кивнув Мечам, я разворачиваюсь к Коту. Ну, что пушистик? Соскучился?

Резко подпрыгиваю к нему и бью под дых. Одного удара дохляку хватает. Падает без сознания.

— Перун! — вскрикивает Сверчок. — Что ты делаешь?

— Медосмотр, — растягиваю я Кота на земле и щупаю его бок. Пальцы пачкаются о кровавое месиво. Я хмурюсь. — Вот же дуралей! Уши развесил, а сам помирает.

Быстрое перекидываю слепца себе на плечо. Перепончатые крылья распускаются за спиной.

— Покеда, бойцы.

Я взметаюсь к свинцовым облакам. Проношусь у самых горных пиков, выше только белая бахрома вечных снегов. Их холодное дыхание остужает разгоряченное лицо.

Пикирую к вертушкам, которые высадили нас с «зорями» за несколько километров от ущелья с ящерами. Там осталось полвзвода дружины.

— Целителя сюда! — ору я, опуская бездыханного Кота на глинистую землю.

Один из подбежавших дружинников, бросив быстрый взгляд, без слов делает свою работу. Спустя где-то десять минут слепец поднимает голову:

— Что за…

— Бай-бай, — я снова бью ему под дых. Затылок Кота с чавканьем погружается обратно в глину.

— Перун?! — в шоке смотрят на меня дружинники.

А я уже забрасываю доходягу на широкий наплечник.

— Покеда, бойцы.

И снова уношусь стрелой вверх.

Новое пробуждение Кот встречает уже на краю обрыва в высокогорье. Далеко внизу свалены горизонтально наслоённые скалы.

Ощупав правой рукой пустоту, слепец резко дергается прочь от пропасти. Но я тут же ставлю сапог ему на грудь, прижимая к уступу.

— Возвращаемся к теме, почему я не должен тебя убивать.

Ледяные ветры овевают нас, застывших над пропастью. Чувствую, что Кот меня наконец боится. Его тощая грудная клетка дрожит под мильфиновым сапогом.

— Я не доверял тебе, — говорит слепец. — Не понимал причину сходства твоей и иномирян силы.

— А теперь? — спрашиваю, прекрасно зная ответ.

— Теперь понимаю. Та девушка, Сверчок, наглядно показала, — он подозрительно морщит лоб. — Ты специально дал ей убить демона, да? Чтобы я понял?

— Много тебе чести, — хмыкаю. — Мне плевать, что ты понял. Причина, почему я тебя еще не раздавил всего одна. Точно не знаю, хотел ли ты меня убить в Алмаке. Но стоит мне в этом убедиться — тебе крышка, — прижимаю сапог. — Итак, хотел?

— Ннет, — надсадно хрипит под моей пятой слепец. — Послушай… Видишь мои глаза? Видишь? Я лишился их потому, что доверился ребенком взрослым мужчинам…Вот вся причина!

Немного ослабляю давление. Чую, сейчас Кот поделится личной историей. Ну послушаем.

— В детстве я побирался, делился добычей со своими покровителями. Они меня защищали, давали кров. А потом они же изуродовали мое лицо — слепой мальчик приносит больше денег. Вот и вся история. С тех пор я всегда контролирую свое окружение. Биоритм каждого члена команды находится под моим контролем. И не только команды. В Джавру нас спасла именно моя паранойя! Если бы хан умер, нас бы завалило!

Тут он прав. Кот полезный чудик. Но и опасный.

Я убираю сапог и присаживаюсь на корточки. За ворот подтаскиваю слепца к пропасти. Кот весь сжимается, но молчит. Дергаю слепца за край. В лицо ему дует ветер, но мужик не отворачивается.

— А пускай «Красные зори», правда, будут твоей командой, — говорю близко подвинувшись, чтобы каждое слово достигло ушей Кота. — Мне даже проще. Есть с кого спрашивать. Так что слушай, слепой. Еще один наезд кого-нибудь из ТВОЕЙ команды, я спрошу с тебя. Понял? Я уже понянчился со Скоморохом, Бестией и тобой. У тебя уже три промашки. Это очень хреново, слепой. Очень-очень хреново.

Встряхиваю его, чтобы очередной порыв ударил его по ушам.

— А-а-а-а…! — начинает Кот кричать.

— Нет, ты еще не летишь, — перерываю его крик. — Пока еще нет. Есть что сказать?

Он с трудом сглатывает. Его незрячее лицо смотрит прямо на зубья скал внизу. Способен ли он управлять гравитацией? Точно не со сломанной шеей.

— Этого больше не повторится.

— Что не повторится? — уточняю.

— Наезды, — выговаривает слепец. — Тебя больше не побеспокоят.

Дергаю Кота от края и отпускаю. Он сразу же вжимается всем телом в уступ.

— Последний шанс, Кот. Не проворонь.

* * *

Рубрика «Легендариум демоника Перуна». Хохмы читателей.

Повстречал как-то Перун Таноса. С тех пор фиолетового не видели, а Перун чесал репу в какие подвески для своих девушек вставить столь красивые камушки. Автор: Евгений Александров

* * *

— Выше нас только звезды! Круче нас только яйца!

— Это кто там еще с Перуном не знаком?

Автор: Мари Андре

Как прода-то?

Глава 14. На святое

Темная ночь. Еле заметно мигают редкие звёзды над шпилями корпусов Первого лицея имени А. Бородова. Не спят лишь патрульные, да еще в спорткулбе Военных игр горит свет.

— А ты чего тут забыла? — спрашивает Света, когда Кали входит в зал.

Пепельноволосая княжна в коротком топике и шортиках сидит, сложив ноги крест-накрест. Рядом, на татами, тоже в медитативных позах, устроились Алла и Вика. Черноокая княжна и аловолосая барышня, обе в коротких синих шортах и белых облегающих футболках спортивной лицейской формы, глубоко дышат. Глаза закрыты, груди мерно вздымаются, лица расслаблены. Особенно выделяется среди девушек Вика. Благодаря налеганию на железо в качалке, барышня нарастила мышечную массу в полтора раза точно. Нежная Алла выглядит рядом с барышней тонкой как травинка. Крепкосложенная Света тоже уступает красноволосой в ширине плеч.

Девушкам не хватало Беса, и они, не сговариваясь, решили прийти в зал после отбоя. Вспомнить ночные тренировки под руководством Артема. Но это было не то. Жалкий светлячок по сравнению с горящим домом. Как же не хватало его магических касаний! Его мягких поглаживаний по Зароду! Его вливаний чудодейственной силы, пробуждающей внутри скрытые резервы, а также нечто страстно-обжигающее, знойное, женское…

Простолюдинка в мешковатых штанах и кофте, не отвечая Свете, усаживается в другом конце зала. Кали сегодня вся в образе пацанки: волосы замотаны в небрежную дулю, никакого бальзама на губах, взгляд злой.

— Вот обязательно грубить? — не выдерживает Вика, прерывая медитацию, и поворачивается к Кали. — Эй, Камчатка! Забей на нее и садись к нам.

— Желчи очень уж много натекло, — не реагирует простолюдинка. — Тут посуше.

— Как ты сказала? — вскакивает моментально Света. — Пошли на ринг, рабочий класс!

Вика толкает локтем Аллу, и княжна вздыхает, открыв глаза:

— «Сестры», хватит ругаться…

— Я пришла медитировать, а не стерв пинать, — невозмутимо отвечает Кали, не двигаясь. Только ее пальцы немного подрагивают от адреналина.

— Я тебя сейчас за волосы оттащу, — рычит Света, надвигаясь.

— Да попробуй, меловая кость! — уже и Кали поднимается, оправляя складки толстовки. — В кадык дам!

— Стоять на месте, дебилки! — вдруг рычит Алла.

Все оборачиваются на, обычно, тихоню-княжну. Света приподнимает бровь:

— Смотри-ка, голос прорезался.

— Сейчас договоришься, и нога прорвется, — обещает Вика. — Занесло тебя, седая. Пойми уже.

— Да я в своем праве… — взвивается Света.

Но тут Аллу окончательно прорывает, в черных глазах плескаются молнии.

— В праве обижать «сестру»?! — кричит она, и Света не успевает ответить. — Пришла заниматься, так занимайся! Или чего в зал приперлась? По Бесу скучаешь? Так я буду за него! Уговорила! — княжна хлопает ладонями по татами, отталкиваясь, и легко вскакивает. — Подставляй задницу! Отхлещу не хуже Беса!

— А я подсоблю, — распрямляется Вика, хрустнув крепкой шеей.

Кали лишь ощеривается по-волчьи. Скользящим шагом девушка подступает ближе к княжне.

Света напрягается. Моментально она попадает в окружении своих «сестер».

— Втроем на одну? Так поединки у благородных не делаются! — водит затравленным взглядом пепельноволосая княжна. — Или вы обе в рабочий класс подались?

— Какие поединки?! — ухмыляется Вика, разминая пальцы. — Ты же слышала Алку. Мы тебе Беса заменим, родная. Крупом повернись-ка.

Краем глаза Света замечает, как простолюдинка едва заметно кивает. В следующий миг они с Викой срываются с места. Руки Светы оказываются зажаты в крепких тисках, княжну опрокидывают на татами. А сверху ей на спину присаживается Алла. Ее горячее дыхание обдает шею Светы.

— Какая ты красивая, — Алла спускает шорты с попки поваленной княжны, оттягивает резинку трусиков. — Жалко, вредная.

Хлоп.

— И-у-у! — взвизгивает Света, дергаясь обожженной пятой точкой. Но ее плотно прижимают к полу, и она может лишь сдерживать плач унижения. Враги не увидят ее слез!

— Ой, дай я тоже! — слышится азартный возглас Вики.

Хло-о-оп!

— И-и-и-у-у-у-у!

Новый удар горячей ладони сбивает все мысли.

— Круто! Теперь на заднице Ее Сиятельства мой красный след!

Света утыкается лицом в жесткий татами, пытаясь не дрожать в преддверии нового удара. Шершавая поверхность матов натирает ее губы. Бес, где тебя носит?! Спаси меня от этих иродов!

— Кали, теперь ты, — говорит Алла, и Светины ягодицы покрываются мурашками.

— Пас, — отказывается простолюдинка. — Я сюда заниматься пришла, а не ерундой страдать.

— Тогда я за нее шмякну! — радуется Вика, и Света понимает, что вовсе не ту пигалицу она считала своим заклятым врагом. — Дайте мне место для размаха!

— Хватит, — мягко возражает Алла. — Наша «сестра» всё поняла. Против течения глупо идти, так, Света?

— Вам конец! — шипит княжна, чувствуя, как ее отпустили. Сейчас можно и поугрожать. — Слышите!

Алла и Вика переглядываются, улыбаясь. Кали просто качает головой со вздохом:

— Еще меня упрямой называют.

— Света, — спрашивает Алла. — Почему ты не применила доспех?

— Я…э-э… — она и сама не знает, почему. Ведь ей хватило бы мгновения, чтобы расшибить мучительниц в лепёшку. Чтобы не стоять дура дурой, княжна хотя бы подтягивает выше шортики, пряча красные отпечатки на бледных ягодицах. — А сами-то!

— Дайте, блин, помедитировать, — Кали уже села в позу лотоса. Простолюдинка явно избегала разговора.

Света в замешательстве. Похоже, княжна признала девушек семьей — драчливой, вечно бранящейся, но как волк не использует клыки против собратьев, так и Света удерживает себя от боевых техник рядом с «сестрами». Даже отшлепать себя дала! Какая глупость! Ну в следующий раз уж она им задаст!

Резкий гул за залом заставляет Свету вздрогнуть. Он всё нарастает и нарастает, начинают дрожать стекла, и всё кругом вибрирует.

— Что за черт? — Кали открывает глаза.

— Вертолеты, — Вика выглядывает в окно. — Их чуть ли не армада на лужайке.

Раздается выстрел, и сразу же следует шумная беспорядочная стрельба. Вспыхивают гигантские столбы света, пламя расходится по газонам во все стороны. Охрана лицея схватилась со вторженцами.

Девушки переглядываются. Каждая понимает, что скорее всего это за ними. Враги Беса подвалили.

Кали бросается к выключателю. Через секунд пять свет в клубе гаснет.

— Бежим в лес? — предлагает Вика.

— Сначала подождем, когда они уйдут в сторону, — говорит Алла. — А то попадемся. Здесь нас искать не должны…

Света бросает взгляд на улицу. Совсем рядом, в темноте, желтая вспышка освещает длинное дуло автомата.

— Ложись! — прыгает Света на отвернувшуюся Вику. Обе девушки бухаются на татами, в спины им летят переливающиеся брызги стекол.

Вместе с осколками по татами скачут зеленые газовые гранаты, источающие неровные струи дыма. Густое облако заполняет зал, у Светы забивается горло. Она давится едким дымом и падает без сил, как и остальные девушки.

В дверь вламывается группа бойцов с автоматами на ремнях. Очки противогазов отражают свет уличных фонарей.

Пересчитав уснувших девушек, высокий командир группы передает по радиосвязи:

— Ланселот, Тристан, хватайте школьниц. Отходим.

— Да, сэр.

Группа забирает девушек и отступает к вертушкам. Путь им отрезает охрана лицея, но сир Джонсон обращается в вепреподобного монстра. Жалких Кметов вымес четвертого круга сносит одним рывком. Гигантский кабан просто подбрасывает клыками четырех охранников, а потом головы упавших разбивают его чудовищные копыта. Никакие доспехи не выдержат.

Командир группы проходит мимо издыхающих людей. Совсем рядом, между корпусов, лежит патрульный — первая жертва налета. Сначала в лицей тайком проникла группа разведки и, оттащив патрульного в проулок, выяснили предполагаемое местоположение целей. Затем на вертолетах вторглась группа захвата. Быстро, кроваво, весело.

— Взлетаем, — распоряжается командир, когда группа готова ретироваться.

Вращающиеся лопасти вертолетов ускоряются, вычурные корпуса лицеев остаются далеко внизу.

— Куда дальше, сэр? — спрашивает Джонсон, принявший облик тощего рыжего парня. На вид типичный англичанин.

— К порталу в Нижний мир, — вздыхает командир.

Вымесы приуныли. Лучше уж нырнуть в аквариум с пираньями, чем хоть на минуту заскочить к иномирянам. Но, напав на лицей, британцы засветились. Покинуть Россию удастся только через порталы, да и цели по-другому не передать в Афган.

— А где у исламистов порталы, сэр?

— В пещерах, где-то под Сулеймановыми горами, — командир зевает. — Тебе какая разница? Отдадим школьниц тамошним и сразу домой.

— Это да, — Джонсон заглядывается на спящую девушку. Пепельноволосую красотку в топике и шортиках. Настоящая секс-бомба, даром что малолетка. — Сэр, а пока везем, можем их…

— Нет, — сам командир с сожалением посматривает на черноволосую девушку, хрупкую, как хрустальная ваза, и прекрасную, как лунная ночь. — Приказ четкий и ясный. Доставить, не повредив. Их как приманку будут использовать.

— Понятно, сэр.

Вертолеты уносятся сторону леса. Там под видом заброса спрятана тайная база «Блэкаута», до которой пока еще не добрались царские жандармы.

* * *

По прилету в Алмак мне на шею кидается полногрудая негритянка в белом халате.

— Сенкью-сенкью, — тараторит высокая африканка, прижимаясь к броне огромными грудями. Кажется, что чувствую их жар прямо сквозь полисплав.

Я смотрю вниз поверх ее спины и утыкаюсь взглядом в огромные шарообразные ягодицы. Даже арбузов таких не бывает! Ох, сейчас сквозь броню кол пробьется.

В стороне стоит Мишель, причесанная, расфуфыренная, как кокетка. И довольная донельзя.

— Фатима, — безмолвно произносят алые губы латинки.

А, понятно. Кажется, ее сестру должны были вылечить.

— Пожалуйста, сударыня Фатима, — за плечи отстраняю африканскую гурию, пока не прыснул себе в броню. Слишком напористо прижалась, хоть бери ее тут на вертолетной площадке. — Одного «спасибо» достаточно.

Но едва делаю два шага прочь от мечты авторов порнокомиксов, как ко мне прижимается новая милашка — изящная японочка. Здесь афродизиаков нет и в помине. Нежно так прильнула, хочется закрыть собой, оберегать…

— Аригато….Спасибо!

Опять бросаю вопросительный взгляд на латинку.

— Морукама, — шепчет заведующая моего трехдневного гарема.

— Моркума-сан, польщен вашей благод…

— Сдрыснула, азиатская проститутка! — по-солдатски резко характеризует японочку Бестия. Уперев ладонь милашке в лицо, спецназовка отталкивает ее от меня. — Здесь тебе ничего не светит. Мужик занят. Вам, швабры, тоже повторить?

Последнее предложение относится к выстроившейся очереди из «медсестричек». Ого, сколько собралось. Взвод чирлидерш. А я и не заметил. Фатима, видимо, затмила красоток своими выпуклостями.

Знаменитости взгляд Бестии не выдержали (да и кто выдержал бы?) и поспешили ретироваться из ее обзора. Мигом площадка опустела. Одна Мишель бочком ко мне подвинулась.

Взгляд Бестия снова наполняется яростью.

— Я не приставать, а по делу, — кидает ей латинка и поворачивается ко мне. Пахнет от актрисы свежо и приятно, на ум приходят дыня и капучино. — Любишь польский балет? Наши полячки вечером выступят в клубе.

— Клубе?

— Да. Так назвали тронный зал, там мы решили с девочками выступать вечерами. Радовать тебя будем после всех этих боев, — она почему-то кивает на Бестию, будто это с ней я дерусь в горах. — Командиры твоей дружины тоже обещали прийти. Мужские разговоры, представление с красивыми женщинами — что еще нужно герою для отдыха?

— А медсестрой поработать ты таки не хочешь? — взбрыкивает Бестия.

В ответ Мишель с улыбкой поднимает руки. У Ясны с Бестий округляются глаза:

— Да ладно!

Я не понял прикола: что девушек поразило? Ну да, постригла ногти. Но они же мешают.

— Днем медсестрой и работаю, — важно кивает Мишель. — Двум обстрелянным патрульным сегодня обезболивающее вколола.

— А не жалко? — спрашивает Ясна. — Не патрульных — ногти? Ты же ими во всех журналах светила. Привыкла ходить когтистой.

— Да чего уж теперь, — важно отмахивается латинка.

Под шумок женских разговоров я сбегаю куда подальше. Балет? Можно, если делать нефиг будет. Но медитации сами не выполнятся. Астральное тело надо восстанавливать, блиндер.

* * *

Аяно задумчивым взглядом провожает Перуна. Рука японки тянется к рукояти катаны — там, где должен свисать шелковый темляк, ее боевой орден. Пустота. Злость накатывает на Аяно.

Заносчивый школьник! Это надо же иметь такую наглость — назваться богом войны. А еще — обзавестись треклятым гаремом на военной базе. Мы что, по-твоему, в Афгане в игрульки играем?! Не успел из вертушки спрыгнуть — как сразу давай тискаться с этой черной сисястой горой! Родину так не защищают! Она даже не русская!

— Слепой кот, — тихо выцеживает Аяно, зная, что слепец ее прекрасно слышит. — Нужно обсудить Перуна. Ты ведь наблюдал за ним всё время?

— Наблюдал, — кивает Кот. — Многое стало понятно. Думаю, Перун из тех, кого можно приобщить к выработке тактических действий.

— Чего?! — Аяно не верит услышанному. И этот туда же? Потек, как Бестия с Ясной? — Быстро за мной. Обсудим подробно.

* * *

В «клубе» «медсестрички» убрались, вымели сор, крупные обломки тоже оттащили. Сейчас тут пахнет чистящими средствами, табаком и мужским одеколоном. Последние два запаха из-за заполнивших тронный зал дружинных командиров. Пригласили бойцов, начиная с сотников. Некоторых выделившихся десятников Ливер тоже взял. Командиры батальона Имперских мечей также заглянули. Ну и «зори» в полном составе пришли.

Вечером за мной заскочила Бестия. Объяснилась она так:

— Эти телевизионные проститутки все равно тебя туда затащат. Так лучше я буду рядом. Уберегу тебя для твоих женщин.

— Только лишь для них? — усмехнулся я. Спецназовка лишь покраснела и обозвала меня изменником.

В общем, полячки танцуют неплохо. Наверное. А может и нет. Ни бельмеса не секу в балете. Могу оценить только худенькие стройные ножки — вот они хороши, да. Пару раз ловлю устремленные на мою кевларовую маску взгляды солистки — какой-то мегакрутой балерины. Ливер от нее кипятком писается. Полячка для начальника штаба знаменитость. Уже который день не решается попросить автограф, вот и сейчас мнется рядом.

— Серега, блин, — не выдерживаю я. — Ты — командир штаба и дружины, а она рядовая медсестра, пускай и звезда где-то там в Европе. Какой, нафиг, попросить? Прикажи!

— Перун, это личные отношения, вне устава, — заявляет мне командир. — Я не могу давить. Это должно быть добровольно.

— Так, я не понял: речь про автограф? Или ты ее в постель собрался затаскивать?

Сергей смотрит на меня как на богохульника.

— В постель?! Матильду Купешу?! Нет, конечно!

— Тогда я точно ничего не понял.

Нашу беседу прерывает Аяно — японка в черном мундире вклинивается боком.

— Поручик, — называет она меня по чину, довольно низкому. — Нужно кое-что обсудить.

Что действительно нужно — тебя на место поставить, это да.

— Нужно так нужно. Сергей, желаю тебе победы в твоем намерении!

Мы отходим с японкой за спины зрителей в угол клуба.

— Значит, демоник, — выдает Аяно. — Почему раньше не сказал?

С Котом она уже пообщалась.

— Потому что ни черта я тебе не должен, — фыркаю, — Устав «Красных зорь», помнишь? О моих способностях ты знаешь всё, даже о «мигании» сообщил отдельным рапортом. Об их происхождении же докладывать не обязан.

— Я сама писала этот устав! — рычит Аяно. — Соблюдай субординацию, поручик! Я — твой командир!

— Да пошла ты, командир!

— Что?! — распахивает она глаза. — Под трибунал пойдешь!

Хватаю ее за плечо и притягиваю к себе. От удивления она не успевает даже дернуться.

— Без меня ты сдохнешь в этой войне, — рычу ей в растерянное лицо. — Сегодня сама убедилась. Твоих людей я уже спасал два раза. Я знаю, как победить демонов. Знаю их слабости.

— Да пошел ты! — она сжимает мою руку на своем плече. Пытается разжать мои пальцы.

— Сама иди! — только крепче сдавливаю.

Наши взгляды встречаются. Воздух будто искрится и становится горячим как угли.

— Как тебе доверять?! — бесится она. — Как?!

— Да что тебе непонятно? — трясу ее. — Сегодня родилась еще один демоник. Кот видел. За время войны родятся еще немало. Я просто долго убивал демонов! Вот весь мой секрет.

— Где ты их убивал?! — не отстает Аяно. — Где, твою мать!

Она уже сама подается навстречу мне, пытаясь вдавить взглядом в пол. Хрен тебе, асигару! Я Градгробу в глаза плевал. Твои самурайские зенки послабее будут.

— Итальянцы Сальдоре и Тендо толпами гнали их на Бородовых. А я толпами их мочил. Узнай, командир. Прозондируй почву, за ночь успеешь, а потом приди ко мне в спальню и извинись. Дорогу узнаешь у Бестии.

Я отталкиваю японку от себя, как использованную вещь. Все вокруг смотрят на нас. Упс, похоже балет резко отошел на задний план. Пошумели мы с Аяной неслабо, ну и к демонам ее.

— Перун! — Серега подскакивает ко мне с деревянной шкатулкой. — Тебе передали послание через пастуха.

— Опять? — я беру шкатулку. — Что в ней?

— Непонятное, — морщится Сергей. — И боюсь, страшное.

Ничего не поняв, открываю крышку. Внутри на бархатной подложке лежат четыре пряди волос.

Красная, белоснежная, черная и русая.

И, правда, страшное. Понимание приносит боль. Сердце в груди взрывается, обжигая грудь ядерной бомбардировкой. Руки с хрустом раздавливают шкатулку, деревянные обломки сыплются на пол. Из глотки вырывается рев:

— СУКА. ВЫ. ВСЕ. СДОХНЕТЕ!

* * *

Рубрика «Легендариум демоника Перуна». Хохмы читателей.

Рецепт № 712 из поваренной книги Перуна "Тысяча и один способ приготовления демонов в собственном соку"

Варанидов как следует ПОСОЛИТЬ и поперчить по вкусу. Жарить не нужно, после просолки они сами покрываются хрустящей корочкой. Готовность блюда легко определить по чириканью.

Автор: АмалияМ

Глава 15. В поисках

— Г̀͌д͌̀͝е͋͌̒ о̾͋͝н̈́̓и̓̾͋?!

Мой рев отдается эхом от стен туннелей. Тяжелый панцирь, сформированный из мильфинового полисплава, отражает красный свет аварийной тревоги. Гудят сирены. На опорный пункт моджахедов напали. Я напал.

— Г̀͌д͌̀͝е͋͌̒ о̾͋͝н̈́̓и̓̾͋?!

Из-за поворота выныривает взвод басмачей. Боевики вскидывают винтовки с лазерным прицелом. Лязгают затворы, щелкают курки. Град свинца обрушивается на меня.

Я бегу на черные дула, не скрываясь. Не используя Отвод. Просто незачем. Пули с грохотом рикошетят от тяжелых лат. Подствольные гранатометы лишь пачкают шипованную броню черной гарью.

Благодаря семени сэра Носорога, броня разрослась в толщину в пять раз. На лбу шлема вырос железный рог. Под ним горят два багровых глаза, щерится хищный рот. Дар Хаоса сплавил меня со стальной тушей. Теперь мы с металлом едины. Любые нагрузки мне нипочем, любой удар моя шкура выдержит. Любой физический урон невозможен.

Каждый шаг тяжелых сапог отдается громом в утробах гор. Я достигаю басмачей и, не останавливаясь, сношу их, как вырвавшаяся на тротуар фура сминает пешеходов. Жуткий замес из раздавленных врагов остается позади. На моем роге застревает вопящий моджахед.

— Перун? — окликает меня Бестия. В ее голосе клокочет страх.

Я оборачиваюсь к «зорям». Хватаю басмача на роге. Резкий рывок дергающегося тела — и мертвый афганец отбрасывается на пол, как дырявый мешок. Вся команда вздрагивает от легкой небрежности смертоносного движения.

Даже на Аяно-занозе лица нет. Она окончательно потеряла инициативу, едва мы вступили в туннели панисламского лагеря Коньяк. Запрятанный глубоко в горах он использовался британскими инструкторами для тренировки моджахедов. Так подозревали в штабе армии. Официально же здесь учили вере Аллаха.

Едва я получил пряди волос своих девушек, то сразу рванул сюда. «Красным зорям» выбора же не оставил.

В «клубе» польский балет прервался на середине. Все в тронном зале смотрели, как я трясущимися пальцами перебираю разноцветные локоны. Еще не до конца веря в увиденное. Эхо моего крика не успело утихнуть полностью. Доживали последние отголоски. Будто кричал призрак хана Алмака.

— Перун… — Мишель попыталась коснуться моего плеча.

Резко отстранив ее руку, я шагнул к японке.

— Еду в горы. Вы со мной, — бросил я Аяно. — Собирайтесь.

Ее глаза округлились, как у испуганного ребенка. Она еще не отошла от всплеска Яки и, вздрогнув, попыталась слабо возразить.

— Но…

— СОБИРАЙСЯ, — рявкнул я. — БЫСТРО.

И она тут же окинула меня ненавидящим и, одновременно, обожающим взглядом.

— Да… — отступив на пару шагов, выдавила японка. Ее рука скользнула по бедру — это не было желанием взяться за оружие, слишком далеко ножны. Это был Яка.

И меня он устроил. Больше некогда любезничать с «зорями». Я пощадил Скомороха с Котом и терпел наезды Аяно, чтобы они убивали демонов. Вот пускай и убивают.

Сжав в кулаке пряди моих девушек, я подошел к Коту и шепнул ему:

— Мы летим в горы. Еще одна задержка от Аяно, и я тебе шею сверну.

Слепец вздрогнул.

— Я с ней поговорю.

— Поговори, — я обернулся к Ливеру. — Карту мне. Со всеми ближайшими опорными пунктами шаха.

— Есть, — кивнул Сергей и бросился исполнять приказ.

Уже в вертушке созвонился с Софией. Услышав ее хриплый тусклый голос, понял, что самое страшное таки случилось. Она явно только что плакала. Уточнил информацию и пообещал вернуть княгине сестру.

Безмолвные горы не оказали никакого сопротивления до самого лагеря. Только, при высадке десанта Имперских мечей, пару вертолетов взорвали над аэродромом подскока прицельными выстрелами из гранатометов. Ответным огнем мы загнали афганцев в бетонный дот. Укрепление разнес я, спрыгнув с вертушки. На лету активировал Биохазард и, уже в облике Носорога, бахнулся о камень. Армированный бетон не выдержал моего приземления. Тяжелые латы пробили крышу. Обломки раздавили часть дозорных, другую часть добили «зори». Вертушки как раз спустили коммандос.

— Пыгнул свысака, аднака, — присвистнул Али, оглядывая мою железную тушу. — Перуну стал большай. Тоже хачу!

Аяно, впившись взглядом в мой рог, брякнула:

— Очень большой, да…то есть биггу…ой, то есть большой, — залепетала как школьница. — То есть… про это не было в твоем рапорте!

— Э̾͑̿т̕͝о̓͌́ ф͛̈́͘л̒͝͝а͒͋̒г͛̈́͆м͐͝͝ӓ́̕н̈́̈́͝ а͆̒̐ф̒͐͝г̈́̓͝а͋̓͒н̿͒̈́с̾͋ќ͊̚о͛͐̓г̐̕о̐̓͌ с͛̈́͠е̽͒͝з̐͊͘о̐́̕н̀̾̾а͋͋͘

Покрасневшая японка вдруг облизнулась. Кажется, эта острая палка на моей башке порядочно ее возбудила. Бестии с Ясной же больше приглянулся мой бронированный зад, размером с башню танка. Плевать, сейчас не до выходок адского изврата. Главное, японка слушается.

В туннелях Аяно снова кусает ее самомнение. Только-только я разбил взвод афганцев, как она подает голос:

— Перун, ты подставляешься под огонь, — пытается вернуть власть японка. — Рассредоточимся и зачистим пещеру за пещерой…

— Н̿́͠ё́͆̐т̈́̓̚,͑̀͛ з͒͊͆а́̓̕ м̀̒̽н͒͘̕о̔̚̕й͒̀, - я громыхаю вглубь туннелей, бросив взгляд багровых глаз на Кота.

Слепец не подводит, приходит на выручку. Может, шея зачесалась?

— Мононоке, Перун прав. Тихого штурма из-за углов не выйдет. Перун слишком сильно грохочет. Единственная возможная сейчас тактика — «танковое наступление».

Аяно смотрит на Кота с выражением: «И ты, Брут!».

— Блин, ладно, — сдается командир, от расстройства рубанув воздух катаной. — Всем рассредоточиться вокруг Перуна. Пусть он танкует. Ясно?

— Слушаю, командир, — подбирается рыжая девушка.

— Да нет, я про то, ясно ли всем? Перун — прущий вперед танк, а мы — мотострелковое прикрытие в тылу и с флангов. Будем обнаруживать «противотанковое орудие».

— А такое вообще здесь возможно? — спрашивает Вендиго, с уважением поглядывая на мою спину, закрывшую чуть ли не весь коридор.

— Ну или бить просочившихся, — невозмутимо отвечает Аяно.

Я прорываюсь в казармы. Здесь для всего отряда раздолье. Афганцев совсем немного, может, полсотни, зато еще десяток белокожих бойцов в красных мундирах выстроился впереди. Видимо, британские инструкторы. Натаскивают моджахедов пользоваться английскими минами и снайперскими винтовками.

— Боже, спаси королеву! — вскрикивает один из инструкторов. — Что это за железный носорог?! Новый вид бронехода?! А этот крокодил?! Ты наш собрат? Английский подданый, одухотворенный Хаосом? Тебя захватили в плен?

— Русскый я! Чистокравнай, аднака, — заявляет Али, обидевшись. — У меня прописка московскай. Паспарт показать?

— Они не патрульные, дубина, — рычит Ясна, направляя автомат на афганцев в стороне. — А ты уже лет десять не гастарбайтер!

— Ах, — ужасается майор Крокодил. — Мошанникы?

— Странное существо, — обомлевают инструкторы.

Сотрясая топотом пол, кидаюсь сразу на британцев. Те бесстрашным строем шагают мне навстречу, на ходу обращаясь в криворожих тварей. Рвется одежда на раздувшихся бицепсах, сквозь носки сапог продираются загнутые когти. Вымесы! Гребаные похитители женщин, щас я вам устрою!

С грохотом вбиваюсь в шеренгу тварей. Один многоногий спрут валится под бронебойный сапог, ударом ноги разбиваю его скользкую голову о каменный пол.

Прочих раскидываю, как кегли. Сразу вскочивший человек-акула схватывается с Али. Мутант вгрызается в чешую и отрывает от твари приличный кусок плеча. Акула визжит, крокодил в недоумении.

— Пфф, Яфна, его мовно куфать? — с полным ртом рыбины обращается он к стреляющей рыжей. — Он же не челофека?

— Это не доказано, — рявкает тетя Ясна. — Выплюнь!

Крокодил слушается и тут же оттяпывает от акулы новый кусман. Видимо, исходя из логики: «Не съем, так понадкусываю».

Остальные «зори» занимаются нахлынувшими басмачами. Взрывы, визги, треск камня. Я не даю вымесам далеко уползти. Пинками забиваю британцев в угол. Заставляю рычаще-мычще-чавкающую толпу аристократов подняться, опираясь о стенку лапами, копытами, тентаклями. Бью под дых каждого, пытающегося драпануть, монстры тут же соскальзывают по стенке. Снова дергаю за шиворот вверх. Рук не хватает. Поэтому образовываются мильфиновые щупальца — подсобить. Против совместной силы сэра Рино, Шарика и Т-1000 у лондонского зоопарка нет шансов.

— Г̀͌д͌̀͝е͋͌̒ о̾͋͝н̈́̓и̓̾͋?! — дышу я в перекошенную морду горгулье. Не дождавшись ответа, хватаю его за голову и сжимаю кулак. Кочан горгульи взрывается фонтаном мозгов. Череп под железными пальцами вминается внутрь.

Подхожу к следующему британцу. Из моего наплечника вырастает щупальце с широким лезвием палаша на конце.

— Г̓̈́͝о̾̾͝в͊͒͑о́͐͝р͐͌̚и͌̒͝, - приставляю палаш к горлу бычьеголового.

— О ком ты вообще? Му-у!

Ах, суки, вы еще издеваетесь?

Чкирк.

Захрипев, бычара с перерезанным горлом падает на пол пещеры. Помычи мне еще! Красная кровь толчками выходит из раны и хлюпает под разноножьем других аристократов.

— Г̀͌д͌̀͝е͋͌̒ о̾͋͝н̈́̓и̓̾͋?!

Псих-волна бьет по тварям. Вымесы сходят с ума от ужаса, скопом бросаются на меня. Глаза каждого горят безумием. Чувствую — мои тоже.

— Г̀͌д͌̀͝е͋͌̒ о̾͋͝н̈́̓и̓̾͋?!

Мильфиновое щупальце утончается до острого шила. Я подступаю к разбушевавшимся сэрам и организую бесплатную лоботомию. Спица вонзается в ухо волку-вымесу.

— Г̀͌д͌̀͝е͋͌̒ о̾͋͝н̈́̓и̓̾͋?!

Вставляю шило в глаз питону.

— Г̀͌д͌̀͝е͋͌̒ о̾͋͝н̈́̓и̓̾͋?!

Ударом локтя сношу голову каменному демону. Другая рука принимает форму крюка, и я начинаю вспарывать животы кричащим рыцарям Туманного Альбиона.

— Г̀͌д͌̀͝е͋͌̒ о̾͋͝н̈́̓и̓̾͋?!

Глаза заволакивает багровый туман, в висках стреляет. Когти и жала британцев скребутся по стальной шкуре, пока мои руки выбивают жизнь из аристо.

— Г̀͌д͌̀͝е͋͌̒ о̾͋͝н̈́̓и̓̾͋?!

— Г̀͌д͌̀͝е͋͌̒ о̾͋͝н̈́̓и̓̾͋?!

— Перун! Успокойся! Это Али! Наш Крокодил! Не смей насаживать его на крюк! Я тебя тогда сама урою!

Голос Ясны прорывается сквозь кровавую пелену. Оглядываюсь: я весь в крови. Стою на четвереньках, вокруг трупы британцев, подо мной что-то двигается. Опускаю взгляд и вижу потрепанного мутанта.

— Аднака, боднул ты лиха, — хватает Али ртом воздух. Видимо, хорошенько под дых ему наддавал.

Откатываюсь от крокодила и шатаясь встаю на ноги. Аяно трясет катаной, сбрасывая красные брызги. Японка смотрит на меня.

— Лагерь зачищен. Имперские мечи просматривают склады.

Нависаю над ней огромным танком.

— П̒̓̿л̀̔͝ѐ̈́̈́н͌̽̐н͑̚͝ы͑̽̕е̽͌͝?̿̽͘

— Нет никаких пленных, — качает головой Аяно.

Смотрю ей в глаза. Японка сглатывает и опускает взгляд. Сейчас ее бравада глубоко запряталась, выглядела ужасная Мононоке, как жертва перед хищником. Я разворачиваюсь и громыхаю прочь из казарм.

— Куда ты? — шепчет Аяно, даже руку протягивая вслед моей бронированной туше.

Хмыкаю — наивная. Вы пойдете со мной. Ночь еще не кончилась, а афганских баз на юге гор хватает.

— В̒͒͝ ѓ͠͠о͌̈́͠с̽͠͝т̓͌͛и̐̒͆ к̒̐͝ м́͛̿а͊̐͘д͒͝ӝ́͒̚а̓̓̓х̐̓̚е̓͌̕д͑͋͑а̀͌͝м̒̽̕.̒̐̓

К утру мы зачистили еще двадцать три укрепрайона афганцев. Моих девушек не было ни в одной.

* * *

Просыпаюсь со страшной болью во всем теле. За ночь прочесали весь южный горный район, но девушек не нашли. София ищет в России, но следы похитителей обрываются под Москвой. Градгроба поперек! Так, стоп. Берем себя в руки. Поэтому макаронники с англичанами и молчат. Этого они добиваются. Чтобы я метался, бесился, делал ошибки, может быть, споткнулся на ровном месте и шею себе свернул. Когда же похитители объявятся, я буду уже на всё согласен, на любые условия. Как бы не так! Я буду готов только вам кадыки вырвать, сволочи!

Рядом на раскладушке, закинув на меня обнаженную ногу, лежит Бестия. На ней только майка и трусики. Вся взъерошенная, глаза усталые после бессонной трудовой ночи, но горят ласковым огнем, как у прирученной кошки.

— Перунчик, мы найдем их, — гладит спецназовка ладонью мое лицо. — Найдем твоих женщин.

Поворачиваюсь, мы оказываемся лицом к лицу.

— Давно поняла?

— Сразу, по прядям, — кивает она вниз. Прослеживаю взглядом. И правда, все еще сжимаю в кулаке локоны. — Завидую им. Зачистить сотни террористов ради них. За одну ночь. Никто другой из мужчин на такое не способен.

Она задирает майку, берет мою руку — ту, что без локонов — и притягивает к своей груди. Пальцы задевают сосок, меня прошивает током. Чувствую, как кожу девушки покрывают мурашки. Она готова утешить меня всеми способами. Да, ради таких женщин стоит убивать террористов.

— Это еще не всё, — говорю. — Сотен будет мало.

Отрываю руку от нежной мякоти. Рывком вскакиваю и иду к пролому в стене. Девушка вздыхает, с грустью провожая меня.

Пока хватит вылазок. Бессмысленно рыскать по кишлакам и подгорным норам. Похитители скоро сами объявятся. Я же пока должен медитировать. Если успею подлечить астральное тело, хотя бы до еще одного фрактала, то уже время не зря потрачу.

За моей спиной раскрываются черные крылья. Оттягиваю штору с пролома и ныряю в рассветные лучи.

* * *

Мишель выглядывает из окна «клуба». Тонкий силуэт вырисовывается на высокой крыше минарета. Судя по сидячей позе, Перун медитирует.

— Разве правильно его оставлять одного? — от беспокойства латинка ломает пальцы. — На такой верхотуре?

— Ему пришлось туда забраться, чтобы пигалицы, как ты, не мешали, — бурчит Бестия. Свои же собственные слова отзываются внутри болью — ведь она сама такая же! Пыталась завести Перуна, когда у него горе. Вот же бестолковая!

— Пришла обзываться? — спрашивает латинка.

— Нет, обрадовать, — фыркает спецназовка. — Ночью мы зачистили южное предгорье от крупных вооруженных формирований. Дороги пусты. Можешь убираться восвояси. Братик, поди, заждался.

— Вот как, — насупливается вдруг Мишель. — Спасибо, я сообщу девушкам и попрошу у командира Ливера сопровождение для них.

— Для них? — Бестия замирает. — Сама-то тоже уберешься, надеюсь?

— Уберусь, — кивает кинозвезда. — Но чуть попозже.

Мишель снова смотрит на молодого юношу, сделавшего для нее так много. Ее спасителю сейчас тяжело. Случилось что-то страшное. Те волосы в шкатулке — символ ужасного действия. Она обязана бросить хоть немного света на черную полосу в жизни Перуна. Хотя бы попытаться…

Резко латинку хватают сзади за волосы. Мишель вскрикивает. Подсечка сбивает с ног — и ее лицо оказывается прижато к грубому камню пола. Позади слышатся крики медсестер.

— Слушай сюда, дрянь, — шипит Бестия актрисе в ухо. — Попробуешь навязаться ему — я тебя в окно вышвырну. Усекла?

Мишель шипит от боли — край гранитного булыжника дерет щеку. Струйка теплой крови бежит по застрахованному на миллионы реалов лицу.

— Швыряй, — рычит латинка. — Прямо сейчас. Как раз скрасишь Перуну медитацию.

После этих слов ее резко отпускают. Удаляющиеся шаги оповещают о том, что Бестия решила воздержаться от представления.

* * *

На экране компьютера — сам главнокомандующий армией, великий князь Николай Николаевич.

— Хорошая работа, Аяно. Мне доложили, что вы полностью очистили юго-запад от гарнизонов шаха. Я знал, что не зря послал тебя ближе к Георгию.

— Благодарю за похвалу, Ваше Высочество, — Аяно готова со стыда сгореть. Чертов Перун! Даже через начальство ее достал. У-ух, бесит!

Князь становится серьезным.

— Аяно, разведка докладывает — шаха нет в Кабуле.

— Где же он, Ваше Высочество? — Аяно в замешательстве.

— В долине Кирзу, — вздыхает Николай. — Мы выступаем на юго-восток, прихвачу Скомороха и остальных твоих «зорь». Сама следи за долиной. Если шах сделает хоть шаг из нее, не упусти. Сами туда не суйтесь. Брать Кирзу будешь с артиллерийской поддержкой и корпусом Мечей. Неизвестно, насколько большой гарнизон охраняет шаха. Там целый город под горой, армия запросто поместится.

Японка кивает и задумчиво оглаживает мундир. Ее больше пугает, не количество врагов, а как она поведет в бой свою команду. Перун имеет на нее странное влияние. Одно его слово пугает и приводит в трепет. Всю ночь он таскал батальон Мечей от одной огневой точки к другой, а она лишь могла смотреть на его носорожий рог и представлять с ним всякие непотребства. Когда же Аяно собиралась с духом возразить, Кот сразу находил веские доводы, почему Перун дело говорит, и мальчишка представлялся стратегическим гением, а японка — курсанткой-двоечницей. Причем никто не жаловался. Али, Бестия, Вендиго, Ясна и остальные — безмолвно тащились туда, куда велел этот монстр.

— Аяно, уснула что ли?

— Да, то есть нет, — спохватывается девушка. — Есть наблюдать за долиной.

* * *

Я держу в руках новую переданную шкатулку. Сердце гулко стучит. В этот раз внутри могут лежать отсеченные пальцы или уши. Но ломаться некогда. Не первокурсница на свидании. Справлюсь с любыми последствиями.

Перекидываю крышку — и выдыхаю. Внутри лишь записка. Маленький прямоугольник белоснежной бумаги. А на нем одно слово, черным по белому:

«Кирзу».

* * *

Рубрика «Легендариум демоника Перуна». Хохмы читателей.

Летят как-то Перун, девушка и демон. И им по пути.

Перун на крыльях, девушка на ручках, а демон от пендаля…

Автор: Созидатель

*

Перун никогда не умрёт. Однажды бог прорабатывал этот вариант, но пришёл к выводу, что в рай ему нельзя, он там всех баб попортит, и в ад его не отправишь — он там всех демонов перебъет, куда потом грешников отправлять? Так Перун обрёл концептуальное бессмертие с припиской на резолюции: "от греха".

Автор: Дмитрий Пономаренко

Глава 16. На пороге

— Соболезную вашему горю, уважаемая София, — вежливо кланяется Ма Хун, посол Китая. — Мое сердце всегда радовалось при взгляде на достопочтенную Светлану.

— Благодарю, Ма Хун-гун, — кивает княгиня.

«Гун» являлся дворянским титулом и примерно соответствовал русскому «князю» или «графу».

София оглядывает тесную комнату для тайных встреч и присаживается на дешевую тахту. Оба собеседника прибыли сюда под видом посещения китайского ресторанчика на углу бизнес-центра. Независимо друг от друга. Если Тайный приказ узнает о встрече Софии с дипломатом Пекина, у нее будут проблемы. Владимир вцепится ей в глотку бульдожьей хваткой. Тогда спасет ее только Перун.

Ма устраивается на табуретке у двери. Пододвигается спиной ближе к стене. Бывший глава императорских ликвидаторов, он всегда предпочитал держать под контролем помещение.

— Мы давно с вами не имели общих дел, — говорит китаец. — С самой смерти вашего отца. Думал, вы ушли… как бы лучше выразиться… на пенсию.

— Дознавать я больше не способна, — кивает София, поправляя выбившийся из прически локон. — Но могу помочь сведениями. Насчет наркотика «жива-смерть».

— Мы его называем «щепотка смерти», — морщится Ма. — Ужасная мерзость. Тысячи китайцев сожгли чакры из-за нее. Но, слава Небесному Императору, ваше правительство уже занялось проблемой. Благодаря решимости царя Михаила, Поднебесная сбережет силы и сможет не вторгаться в Афган.

София лишь улыбается на чистосердечное признание посла в хитрожопости своего императора. Чужими руками устранить наркоторговцев. Ничего другого от китайцев она и не ждала.

— Вы недооцениваете происходящее на Ближнем востоке, — вздыхает княгиня. — Эта война не с пустячковым шахом, а с Британской империей. Уверены, что Китаю стоит оставаться в стороне, когда меняется геополитика всего мира?

— Британцы стоят за афганской наркоторговлей? — вздымает брови Ма. — Впервые слышу.

Покачав головой, София достает из сумочки компактный планшет. Изящные пальцы быстро пробегаются по дисплею. Включается видео.

— Взгляните, — протягивает она планшет гуну. — Лицейские камеры засняли похищение моей сестры. Темно, но можно разглядеть налетчиков. Особенно впечатляет вот этот антропоморфный вепрь. В него обратился один из похитителей.

— Вымесы, — Ма впивается взглядом в дисплей. — Да, мы в курсе об английских оборотнях. Хорошо. Очень вероятно, вашу сестру похитили британцы. Но как это связано с наркотиками?

— Моя сестра сейчас в Афгане, — княгиня наклоняется к китайцу и забирает планшет. — Ею шантажируют моего бойца, хотят заманить его в ловушку.

Ма теряется от близости столь прекрасной женщины. Глаза посла невольно перебегают с планшета на высокую грудь княгини. От нее пахнет еле уловимыми духами. Морской бриз и капучино.

— Зачем ваш боец нужен афганцам?

— Британцам, — поправляет София, не отстраняясь. — Только они могли перекинуть сестру в Афган. Больше некому. А боец… он почти в одиночку зачистил юго-запад Афгана от шахских войск. И он сильно привязан к моей сестре. Британцы это прознали.

— Ммм… этого мало для вторжения Китая в Афган, — встрепенувшись, китаец сбрасывает с себя чары княгини. — Допустим, у вас есть доказательство, что вашу сестру похитили британцы. Но не того, что ее держат именно в Афгане.

— Оно будет, — обещает София. — Как только Свету вызволят.

— Вызволяйте. Тогда Император и задумается о необходимости вмешательства Поднебесной, — кивает посол. — В любом случае, я его предупрежу. Британцы и наркотики, надо же… Это очень неприятная новость. Масштаба национальной угрозы!

— Именно, — улыбается княгиня, отсаживаясь на тахту. Она уверена — китайцы не останутся в стороне, когда убедятся в играх европейцев. Правда, во время войны Пекину станет многое известно о фракталах и мортидо. Ну и что? Все равно когда-нибудь узнают. Так что София молодец. Пускай ушуисты подсобят Перуну в разгроме инферно. Лишь бы…

Мысли Софии сбиваются, спазм горечи и тоски сжимает горло и хочется упасть навзничь.

Лишь бы Перун спас Свету.

* * *

— Крокодил! — ору я, расшвыривая щупальцами толпы моджахедов. — Убери от меня огневика!

— Аднака, бегуй! — несется мутант к амбразуре в доте. Там засел огненный Рыкарь, его файерболы мешали нам пробиваться сквозь ряды басмачей к пещерам в холме. — Щас похрумкаю гадем!

— Я тебе похрумкаю! — сразу же реагирует Ясна, четко держащая под контролем меню крокодила. — Чтоб покусал и выплюнул, отрыжка стегозавра!

— Ести, — уныло басит Али.

Он уже упал под щелью дота. Длинная морда высовывается, и крокодила тут же отшвыривает в сторону струя пламени. Бдительный Рыкарь не дремлет, зараза.

Отрикошетивший от доспеха мутанта огонь рвется высоко в красное небо. Далеко полыхают зарницами атаки артиллерии. Батальон Имперских мечей кроет техниками, а также сосредоточенным стрелковым и минометным огнем, основные силы Кирзу. «Зори» же, под шумок, высадились на головной опорный пункт. Когда афганцы спохватились, мы успели уже занять выгодные рубежи. Аяно, Ясна, Бестия и Кот мигом подавили огневые позиции противника. Мы с Крокодилом раскидали живые силы. Только один дот остался.

— Ясна, ты, — командует Аяно, и рыжая бросается на выручку подчиненному. Подпрыгнув к амбразуре, не глядя закидывает в щель желтую сферу. Бабахает лихо. От взрыва бетонный купол едва не подпрыгивает. Рыкарь затихает. Из бойницы теперь валит лишь черный дым.

— Будет знать, как нашу животинку обижать, — рыжая довольна собой. Подбоченившись, смотрит, как я нашпиговываю железными кольями последний пост. А потом их собираю, впитывая в доспех. Пока не использую Биохазард — неизвестно какой Дар Хаоса будет предпочтительнее в пещерах. Сначала посмотрим на заготовленный капкан.

— Да, крутотень, — говорю, и Ясна смущенно отводит глазки. — Как и говорил, командир, внутрь попадем без проблем.

Аяно лишь косит на меня хмурым взглядом. Японочке будто не в радость, когда я приношу пользу команде. Словно вредитель какой.

— В пещеры, — командует Аяно, стряхнув кровь с катаны, и мы двигаемся внутрь.

Вчера я собрал «зорь» в Алмаке и высказался:

— Армия главнокомандующего прибудет только через три дня. Засевшие в Кирзу наблюдают и думают, что у них полно времени в запасе. Но пещеры не взять ни артиллерии, ни воздушным звеньям. Только десанту, и как раз сейчас самая идеальная возможность. Кирзу точно этого не ждет.

— У меня приказ дождаться Николая Николаевича, — возразила японка.

— Если мы возьмем Кирзу, станет неважно, какой у тебя был приказ, — отмахнулся я. — Дядя Коля на радостях позабудет и расцелует тебя.

Конечно, такой довод не устроил командира.

— Только в этом дело? — неожиданно спросила Аяно. — Хочешь взять Кирзу для Отечества?

Я посмотрел ей в глаза. Удивительно, но в них не было злости или вызова, только тревога. Похоже, Аяно обо всем уже догадалась. О ком тогда она тревожится? Обо мне? Странная женщина.

— Нет, не только, — честно признался. — Моих невест похитили. Сейчас их держат в Кирзу.

«Зори» загомонили с удивлением. Вендиго сложил обезьяньи губы в трубочку и присвистнул, Ясна округлила глаза. Бестия отвернулась.

— Аднака, наш Перуну как султана, — щелкнул пастью Али. — С гаремам! Тоше хочу так!

— Куда тебе-то, зеленый? — удивился Салад.

— Как куда? — Али обиделся. — Готовить куряца! Много куряц! Али любят покушать.

Нахмуренное лицо Аяно не изменилось.

— Зачем твои невесты афганцам? — спросила японка, не отрывая от меня испытующего самурайского взгляда.

— Не афганцам — эта война с самого начала не столько с Востоком, сколько с Западом. Наркоторговлю «жива-смертью» организовали британские и ватиканские радикалы. Басмачи — лишь их руки.

— Католиков? — удивился Кот.

— Ага. Я убил их командира — герцога Аурукса. Теперь мне мстят.

— Твой план выработан на эмоциях, — вынесла вердикт Аяно.

— Ни на каплю, — возразил. — Умереть может каждый из нас, но миссию мы выполним. Обещаю. Пещеры Кирзу падут.

Аяно не отрывала взгляда от меня. Тогда смутить ее было трудно. В отличие от Кожеголового.

— Аднака, Перуну лучша слушаться, — сжался Крокодил. — А та в насарага превратится и опять бяхнет Али. Не хотеть опять бо-бо!

Я покачал головой.

— Никакого «бо-бо», в этот раз дело сугубо добровольное. Никого силой не тащу. Просто потому, что не могу отвечать за выживание команды.

Аяно сощурила анимешные глазки:

— А сам нарушишь приказ? Пойдешь один?

В ответ ухмыльнулся и пожал плечами. Всем «зорям» вдруг стало грустно. Сцена выглядела, как прощание. Крокодил даже уронил слезу.

— Аднака, Али идать за Перуну.

— Я тебе сейчас схожу по рылу, — рыкнула Аяно. — Я ваш командир, так что заткнулись. Мне решать, а не вам.

— Мононоке, если позволишь… — начал Слепой кот.

— Не позволю, — прервала японка. — Хватит, Кот, лизать жопу Перуну. Имей гордость. — она глянула сердито на меня. Я сделал вид, что не при чем, а слепец сам подобрел ко мне. — Мы попробуем, но! при одном условии: я твой командир. Мое слово — закон. И, если решу отступать, мы отступим.

— Вы можете отступать, — хмыкнул я.

— Нет, — мотнула головой Аяно. — Мы отступим. Никак иначе.

Я вздохнул. Явно же Яка толкал Аяно мне помочь, но она гордая и упертая, вот и искала всё обернуть, как будто бы это ее собственное волевое решение.

— Договорились, мой командир, — я подошел ближе и ухмыльнулся — только глазами. Она вздрогнула и отступила, но я еще одним шагом снова нагнал и ощутил ее дыхание на фильтре маски, а она на губах — мое. Краска прилила к ее фарфоровым щечкам. Наконец-то пробил, а то упряма японка. Как коза. Даже копытом побила. — Только не злоупотребляй своим словом, Аяно.

Она сглотнула, кивнула, и на этом мы закончили меряться писюнами. Перешли к деталям плана.

После собрания ко мне в спальню заглянула Бестия. Я как раз снял маску — умывался с помощью тазиков, принесенных дежурным. Рядом лежит ранец с поклажей, которую понесу в Кирзу.

— Должна объясниться, — сказала девушка, изучая мою мокрую мордашку шестнадцатилетнего мальчонки. — Утром, когда я сняла майку и прильнула к тебе… В общем я не пыталась тебя соблазнить и отбить у твоих девушек. Я просто… да просто дура я! Вот.

Она уже отвернулась и дернулась к двери, но моя рука, вовремя упавшая на ее плечо, удержала девушку на месте.

— Я так не считаю, — придвинувшись, прошептал ей на ухо сзади. — Я считаю тебя очень умной. А ушел, потому, что не хочу пользоваться тобой. Мое «устрашение» влияет на твое восприятие. Я кажусь тебе лучше, чем есть на самом деле.

— Но ты ведь, и правда, лучший! — с запалом заявила она, обернувшись. — Самый сильный из всех нас! Скомороха побил, меня можешь касаться без химзащиты. Даже ворчливый Кот о тебе только хорошее говорит.

— О, это далеко не показатель, — усмехнулся и коснулся ее пыльного локона возле уха. — Давай помоем твои волосы? Воды на двоих хватит.

Бестия растерялась. Воспользовался столбняком девушки и наклонил ее над тазиком для грязной воды. Взял ковшик и зачерпнул из второго тазика с речной водой. Полчаса мыл волосы Бестии, втирая в них армейский шампунь с запахом только мыла, без добавок, разбирал аккуратно. Местами пряди сбились в комки — след суровой жизни в пустыне. Пришлось срезать.

Потом уже Бестия заявила, что хочет поухаживать в благодарность. Ее пальцы нежно и ласково распределяли шампунь по моим волосам. Эстетическому наслаждению способствовала майка Бестии — сквозь намокшую ткань просвечивали все прелести девушки. Легкий релакс на час.

* * *

Бахает взрыв от выстрела гранатомета. Сотрясаются окружающие скалы. Палят по взводу Имперских мечей неподалеку. Но помочь служилым мы уже не успеваем — входим в подбрюшье холма. Пещеры поглощают «Красных зорь».

С непривычки сначала душно. Из глубин горы будто прет демонский смрад. Коридор спускается вниз и дугой упирается в пасть черноты. Освещения нет совсем. «Зори» достают фонарики. В темноте нас поджидают щуплые демоны с утонченными базальтовыми лицами. С рычанием они пляшут за чертой темноты, как бабуины, не смея шагнуть на свет.

— Красявые, аднака, — удивляется Али и, потянувшись, хватает одного за ногу. Крокодил вздымает демона в воздух. — Белай.

Демон дергается, пытаясь куснуть крокодила за хвост. А мутант, забавляясь, дразнит монстра, качая кончиком перед его клацающими зубами.

— Зранты, — поясняю. — Морды у них, словно человеческие, а так — обезьяны обезьянами.

— Кхе-кхе, — кашляет горилистый Вендиго.

— Мои извинения, — беру у Бестии фонарик и брызгаю светом в демона в темноте. Тот с шипением отскакивает. — В общем, твари боятся света и огня. Пользуйтесь на здоровье.

Двигаемся во мрак — я с Вендиго, Саладом и Али танкуем демонов, держа их подальше от тыла. Остальные брызжут поверх наших голов огненными фейерверками. Поджаренные зранты с воплями мечутся. Несколько минут бодро прорезаем демонскую толпу. Похоже, моджахедов мы больше не встретим. Глубины они уступили другим хозяевам.

Пол под ногами резко становится неровным. Со стен исчезает всякая отделка, фонарики выхватывают из темноты лишь грубый камень, к которому никогда не притрагивалась рука человека.

— Почему на входе поставили таких слабых иномирян? — удивляется Бестия. — У них же есть спруты, есть желтые ящеры. Те покрепче белых будут.

— Заманивают вглубь, — объясняю. — Самое интересное впереди.

Коридор расширяется, и белокожие иногда, да просачиваются к тыльным. Тогда за катану берется Аяно. Ее японская сабля описывает круги, создавая грозный танец. Тело и меч двигаются в безупречной гармонии друг с другом. Отлетают отрубленные конечности. Кровь брызгает на разбитые стены.

Упираемся в просторный зал. Бескрайнее озеро мерцает на дне пещеры, а у самого берега плещется женщина неземной красоты. Под полупрозрачной туникой просвечивают идеальные выпуклости, на белоснежных волосах горит диадема. Голубые глаза прекрасны. Это София.

— Любимый, — призывно тянет княгиня ко мне руки. — Наконец ты пришел! Спаси меня!

С дуру я почти делаю шаг к ней, но тут сбоку раздается:

— Куряца! Аднака, гигантская куряца! — Али задирает глаза на самый потолок. — Жареная гигянтская куряца! Ням-ням!

А справа Вендиго рокочет:

— Милая самочка в рыжей шерстке! Иди ко мне! Не бойся — я не трону твое ожерелье из бананов.

Хочется сделать лицо-ладонь, или, если по-боярски, чело-длань. Но о вкусах не спорят.

— Назад, остолопы! — хватаю за шкирки йети и крокодила и дергаю здоровяков назад. — Это иллюзия! Тварь выпускает споры, и мы их вдохнули.

— Но как же куряца! — в багровых глазах Али стоят слезы, как у ребенка, которому отказали купить обещанную игрушку. — Гигянтская! Вот такой!

Он рукой показывает куда-то вверх. Ничего себе цыпленок. Такого динозавра бояться надо.

— Извини, Кожеголовый, но твоя «куряца» — обман, как Дед Мороз, — у меня самого ёкает сердце от того, как игриво Лжесофия водит язычком по алым губам. — Крепись.

Бестия переводит взгляд с меня на плескающееся в озере нечто.

— Свароже, а так похожи! — спецназовка зажимает ладошкой рот и тараторит. — Я про курицу! Тоже ее вижу!

— Куряца вси любат, — понимающе кивает Али.

Аяно в сердцах взмахивает катаной.

— Скоро исчезнет этот наглый мальчишка в плавка… в смысле мираж?

— Отрава эукариота нетоксичная, — вспоминаю я прошлые встречи с похожей тварью. — Сейчас антитела должны выработать противоядие. Иллюзия пропадет.

— Уже! — охает Ясна. — Ты уже исчез!

Все смотрят на нее. Бестия ухмыляется — спалилась, чертовка. Аяно высокомерно закатывает глаза. Мне же от реакции девушек хочется фыркнуть. Сами-то те еще Штирлицы.

— Перуну здеся, — Али чешет репу в непонятках. До Крокодила всегда долго доходит.

— Вы на монстра собираетесь смотреть?! — вскидывается раскрасневшаяся Ясна. — Эта груда слизи уже к нам ползет, между прочим!

Ухмыляюсь под маской. Чего я там в эукариотах не видел. А вот уесть плутовку-Ясну редко удается.

Но тут с озера раздается булькающая речь на языке ада:

— Ммммясо привалило.

Ох, твою же Орду. Слизняк Высшим оказался.

* * *

Рубрика «Легендариум демоника Перуна». Хохмы читателей.

Кажется впервые демоник Перун задумался о прелестях моногамных отношений, когда в преддверии 8 марта, пытался выбрать уже десятый по счету оригинальный подарок для своих женщин. Автор: АмалияМ

Глава 17. Гром vs Гром

Алла разлепляет веки. Темно, слишком темно и душно. Княжна лежит на холодном полу, в горле застрял тяжелый смрад. Она в пещере, на площадке, заваленной камнями.

Злобный смех идет из легких самой горы.

— Проснулись, самки, — гогочет высокий нечеловек со скрипящим акцентом. — Вам повезло, что попали не к Яке. Развратный Генерал уже вас бы совратил и использовал по-полной, самочки. Я же всего лишь убью.

Немного света брызжет из глубин горной реки, разрезающей пещеру на две половины. Через воду перекинута черная палка узкого моста без перил. По нему смогут пройти максимум двое.

Рядом с Аллой раскинулись ее «сестры». Трясет красной гривой Вика, потирает голые плечи Света, бесстрашно смотрит на чудовище Кали.

— Ну и чего тогда ты ждешь, сволочь? — рычит простолюдинка. — С духом сбираешься?

Монстр наклоняется к ней, хватает когтистыми пальцами за подбородок и задирает голову девушки вверх. Лицо и голое тело похитителя полностью синие. Из-под губ торчат пятисантиметровые клыки. По коже пляшут красные узоры — угловатые и острые зигзаги молний. Они словно живые вьются и растекаются во все стороны.

— Ты забавная, самка, — усмехается тварь. — Рассчитываешь на своего Грозового дьявола?

— У тебя такой большой лоб, — шипит в тисках Кали. — Ему сложно будет промазать.

В ответ на угрозу монстр только ржет. Молнии под кожей загораются багровым светом.

— Людишки такие прикольные, — дергает он лицо девушки из стороны в стороны, рассматривая на свету напряженные черты. — Не зря я ваш язык выучил. А спорим, самка?

Алле хочется зажать уши. Ведь Кали так просто не заткнуть. Сейчас ее прорвет угрозами. Чуда не происходит:

— Лучше оставь свой адрес. Пришлем твоей матери что-нибудь из твоих внутренностей. Чтобы она не изводилась надеждой когда-нибудь тебя найти.

Монстр уже не смеется. Потому что смеются над ним.

— Менская, какая мать? О чем ты? — предостерегающе говорит Света, обнявшая голые коленки. — У такого урода не может быть матери.

Алла жмурится. Сыра земля! Нам конец.

— Разве что утечка на атомной станции, — подхватывает Вика. — Радиационный выброс.

Монстр выпрямляется, клыки ощерены как у волка. Молнии буквально сошли с ума, носятся красными змеями по его напрягшимся мускулам.

— Доболтались, самки! — на синих руках вспыхивают багровые лезвия-когти. — Сейчас вас… как это на человечьем? О, точно! Поджарит!

Он уже вздымает руку, распространяя едкий запах озона, когда Алла ползком бросается к нему.

— Спорим! — резко кричит она. — Мы согласны спорить, что ты проиграешь нашему защитнику!

Монстр застывает, недоуменно подняв брови. А потом ухмыляется:

— Сообразительная самка, — он опускает страшные когти. — Я хотел разодрать вас на глазах этого самозванца. Впрочем, наоборот меня тоже устраивает. Ваши жизни — предмет спора.

Кали бы еще что-нибудь брякнула, но Алла незаметно ущипнула ее. Монстр же продолжает говорить:

— Есть только один Грозовой дьявол. И это Махжа, сын Генерала Швара.

* * *

— Аднака, Али паймала-а…буль-буль…

Схваченный Крокодил погружается в огромное живое желе, которое минуту назад представало перед нами в образах Софии, бабы-йети, громадной «куряцы» и моей персоны в трех обличьях — последние специально для Аяно, Бестии и Ясны. Яка хорошо девушкам вдарил, но споры развеяны, маски сброшены, и застывший зеленый бульон ощерился пастью. Первым Высший заглотил нашего мутанта. Вот Кожеголовой теперь и плавает в просвечиваемом брюхе, багровыми глазками вертит, щенячью морду строит, домой просится. Доспех защищает мутанта от едкой слизи, но лучше поторопиться со спасением.

— Вкусное мммясо… — клокочет демон на языке ада.

— Щас, я его подорву, — Ясна окружает руку ожерельем сфер.

— Кстати об этом, — вспоминаю я нюанс. — Любой, кто убьет эту слизь — лишится «колодцев». Взамен он сможет мимикрировать под красоток и плеваться плазмой.

— Я готова! — ту же заявляет Бестия.

— Зачем? Ты и так красавица, — делает комплимент Кот.

— Сказал слепой, — фыркает Ясна.

— Дело в «колодцах», — Бестия впивается взглядом в булькающего демона. — Если убью его — смогу касаться людей.

— Стоять, — Аяно вытягивает катану, перегородив спецназовке дорогу. — С ума сошла? Нам сейчас только не хватает потерять боевую единицу.

Девушка тушуется, устыдившись минутной слабости.

— Прости, командир.

— Перун, кто его может угробить? — оборачивается ко мне японка. — Чтоб без потерь.

— Д͆̔̿а͆͘͝ я̽͋̕ и͒̔̕ м͆̾о̚͘͝г̿̐у̽̿͠, — как раз уже прикрепил к полисплаву Биохазард.

Гаджет активировался, и броня впитывает эманации Хаоса. Нанороботы становятся одержимы бесом. Из шлема вылупляется железный клюв, за спиной распахиваются металлические крылья. Гладкое покрытие доспеха принимает форму заостренных перьев. Сегодня к демонам в гости заглянул Сэр Горгулья.

Взмываю к высоким выщербленным потолкам. Каждый взмах опахал сопровождает стальной звон. Железный феникс возродился. Пустим же кинжальный ветер.

— Мммясо, — стонет тварь, надвигаясь на «зорь». На камне остается след из кипящей слизи. Отряд отступает прямо перед мордой вылупившегося Али. Крокодила от своих разделяет лишь тонкая желейная оболочка

— П͊́о̿͘п̐̀͊р͆͘̚о̓͊͠б͑̈́͘у͊͆̕й͊́͆ л̈́̽͘у̾̔͒ч̐͊͆ш̒͒̐е̾̽͠ л͒̈́͒е͆̓͝д͋̾е̓̔̚н͋͛͘ц̓͋͐ы̓̈́̒.

Взмахиваю крыльями, и вниз срывается буря железных перьев. Лезвия прошивают демона. Туча железокпопадают ему в рот, не прилетают, а словно возникают сами по себе, нашпиговывают его голову, как свинину. Разорванная слизь брызгает на пол. В одночасье демон уменьшается втрое. Вываливается на пол Али, мутант катится кубарем к стене.

Я пикирую на умирающего демона. Сапоги разбивают тело в лужу, резко накланяюсь и разворачиваюсь. Острый лист крыла разрезает жидкую голову. Эукариот готов.

Чувствую легкое помутнение. Делаю неуверенный шаг, но быстро беру себя в руки. Внутри ощущается новый фрактал. У нас пополнение, здорово.

— Аднака, далека не куряца, — отплевывается от слизи Крокодил. Бестия с помощью ветряной техники, как феном, сдувает с мутанта зеленые комья.

У входа начинают маячить щуплые тени. А за зрантами высятся монстры побольше.

— М-У-У-У-У!

Тавры подвалили, а с ними огромный Высший. Прет на нас прямо сквозь зрантов, раскидывая их по сторонам как кукол. Еще и вой Гончих доносится из-за угла. Надсадно хрипят вараниды. Полный комплект.

— Примем бой? — спрашивает Ясна.

Аяно открывает рот.

— Н͌͠е̿ з͒͠д̐̚͝е͑̀́с̽̈́̀ь̔̀̽.͐͑̿ Н̐̽̚а̔̒̒с́̀̈́ о͊̐͝к̾̔͑р̈́͋̈́у͒͛͑ж̓̈́̚а͒͑͆т͛̾̾ т̔̐́о̔̈́͝л̓̈́̓п͌͑о͘͝й͒͝.

Аяно бросает на меня злой взгляд, но не спорит. Хорошая девочка.

— Огибаем озеро к противоположному выходу, — японка ведет команду по каменному берегу. — Не задерживаемся.

Пробегаем вдоль кромки воды где-то полкилометра, когда твари позади резко ускоряются. Едва-едва успеваем достигнуть прохода на уступе в стене, откуда идут ступеньки из зала вниз, еще ближе к земным недрам. Бой принимаем на склоне перед проходом.

Плывут по воздуху в орды демонов желтые сферы Ясны. Бах-бах-бах… Оторванные конечности долетают до озера и с плеском тонут. Ревет огонь Бестии. Смертоносные взмахи японской катаны ополовинивают морды ящерам. Я швыряюсь перышками, кромсая сиганувших ближе Гончих.

Бестия поскальзывается на крови, залившей скос к проему. Девушка падает на задницу и, как на ледяной горке, катится к ревущей массе. Когда она проносится мимо Вендиго, йети не успевает поймать соратницу за руку. Всё, Бестия среди тварей. Огромный тавр оборачивается к ней и обрадованно ревет. Тяжелое копыто нависает над ее головой так, что хрустят суставы.

Я срываюсь с места и врезаюсь плечом прямо в бронированное брюхо быка. Демон, пошатнувшись, опрокидывается навзничь. Тут же хватаю тавра за носовой щиток — уязвимое место. Резкий рывок пластины вправо и вверх. Под давлением носовая перегородка ломается, щиток пронзает мозг. Протяжное «му-у» оповещает о смерти твари.

Со всех сторон наседают демоны — вараниды, зранты, гарпиусы.

-̈́͛̓ П̈́͘͝а̿̐͝д͊͆а̓̈́̐й̿̓͘!͛̐̓ — кричу Бестии, и она послушно прилипает лицом к полу.

Крылья раскрываются, закрывая стальным навесом всю площадку у подножья уступа. Делаю вращение всем корпусом. Верчусь юлой. Острые грани железных полотен разрезают глотки и груди набросившихся демонов. Шабаш тварей хрипит от каждого кровавого росчерка. Бестии на голову льется разноцветная кровь, стучат по плечам отсеченные кисти и головы. От бешеного темпа голова кружится. Так, покрутимся в другую сторону. Ес! Полегчало.

— Какой юркий цыпленок!

Удар копыта проламывает мое крыло, и я оседаю на пол. Еще один? Высший тавр, пуская из-под щитка дым, приближается. Пробует топнуть и раздавить, но я ускользаю вовремя. Зато цепляет когтями Гончая. Чуть не задела Биохазард, запрятанный в броне.

Ах, достали, гады! Пока никого из команд не потеряли, достаю «ядерную дубинку».

Гифер приступает к труду. Дешифровка многогранников слизня и еще нескольких собственных. Ввод кода любимейшего фрактала. Запуск алгоритма определения данных.

С синим росчерком молний Громовые когти вонзаются в морду Высшему. Тавр взвывает, с грохотом рухнув на колени. Резаки из разрушительных полей пробивают красную броню. Без всяких хитростей, типа заломов щитка, я убиваю вождя демонов одним ударом. За моей спиной пляшут разряды, разя и пеленая Гончих и варанидов. Запах паленой шерсти и чешуи заполняет сырой воздух. Стеклянный гром сотрясает камни гор. Чернота окружения рассеялась под яростными всполохами моей силы.

Мы с Бестией окружены горящими тушами. Втянув Когти, я подаю спецназовке руку. Она, вздрогнув, принимает помощь. Хоть мильфин с маской скрывают мой демонский лик, кровожадная аура пробивается сквозь скрепы воли. Как бы ни пытался сдержать всплески эманации.

Нащупываю Биохазард и выключаю гаджет. Игрушки Хаоса мне больше не нужны, раз выпустил грозовой рассвет в вечную ночь подземелья. Броня принимает прежнюю гладкую форму. Клюва и крыльев больше нет.

Руку Бестии не отпускаю, она шагает ко мне ближе, хоть и слегка дрожит.

— Всё хорошо, — сжимаю крепче ее горячие пальцы. — Теперь мы пройдем пещеры быстро.

Под мелодию предсмертных криков демонов мы возвращаемся к команде. Кот смотрит на меня — на самом деле, смотрит. Ну или так кажется. Лицо повернул ко мне, глаза дрожат под повязкой.

— Аднака, жутка чей-та, — ежится Али.

— А ты руками поработай, — киваю на дергающихся тварей под склоном. — Они не навечно разлеглись.

— Это ко всем относится, — Аяно рубит мечом воздух и взрывная волна дарит милость мучающимся демонам вдалеке. — Добиваем скотину.

Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не раздвинуть на шее полисплав и не почесать зудящие татуировки. Но золотая вязь на черной шее слишком палит. Не бывает демоников с демонским оскалом. Замучаюсь оправдываться.

* * *

Бестия уже не ощущала себя элитным коммандос. Куда там! Ребенок. Вот кто она. Маленькая испуганная девочка на руках Перуна. Он нес ее, не напрягаясь, проносил сквозь ад, мимоходом сокрушая тварей.

Через двадцать, сорок, миллион пещер силы покинули ее. Судороги сковали мышцы. Даже пальцем не шевельнуть. «Колодцы» опустели. Глаза стали пугаться вида крови. Сердце стучало на грани вечности. Кошмары снились наяву.

Кот тоже обессилел. И Спрей. Их несли из последних сил Вендиго с Саладом — наши танки из мышц тоже шатались. Али и то едва переставлял ноги. На Ясне лица не было, ее яркие волосы словно поблекли. Только Аяно держала осанку, но голова ее болталась как на шарнирах, коса расплелась.

— Возьмись за мою шею, — сказал он, убрав упавшую ей на лоб прядь волос, и положил ее подбородком себе на плечо. А в это время группу Гончих рвал и рубил каскад молний, выпущенных из другой его руки. Контраст нежности и смерти. В этом весь Перун. Смесь противоположностей.

— Впереди сила, — Кот вдруг отрывает голову от волосатого плеча Вендиго и смотрит на Перуна. — Как у тебя.

— Тогда привал, — распоряжается демоник. — Десять минут.

И Аяно ему слова не говорит. Казалось, командир даже вздохнула от облегчения — хоть кто-то знает, что делать, вот и отлично, а она попытается просто выжить.

Перун опускает Бестию на неровный пол, рядом грохается Ясна. Ее спина тяжело поднимается и опускается. Сваленый Спрей уже вырубился. Бестия подползает к нему. Спецназовец дышит. Пока еще все «зори» живы. Пока.

Стоять на ногах остаются только Перун и Аяно. Неподвижные, статные, перепачканные в крови с ног до головы, они казались идеальной парой. Бестия даже завидует выносливости командира. Лишь Аяно удержалась рядом с Перуном. Даже Али прилег в уголке.

— Подъем!

Исполняя команду Перуна, все встают и двигаются в новую пещеру. Бестия находит в себе резервы и поднимается сама. На протянутую руку Перуна лишь отрицательно качает головой. «Я тоже достойна стоять рядом с тобой!»

— Явился, самозванец! — грохочет нечеловечский рык.

Ясна возносит яркую сферу к потолку. Желтый свет освещает узкий мост через реку. На середину моста медленно, как призрак, вступает красно-синий монстр. Из его рук растут багровые когти. Почти такие же, как у Перуна.

На другой стороне застыли девушки в футболках и шортах. Вот они — невесты Перуна! Красивые, зараза!

Справа к стене примыкает лестница, по ней в пещеру спускаются орды демонов. Особенно выделяются здоровые минотавр и волколак, на голову выше своих сородичей. Видимо, опять Высшие.

Монстр на мосту разводит руки в стороны.

— Мои вассалы развлекут твою прислугу, пока мы с тобой пообщаемся наедине.

— Хорошо говоришь по-русски, демон, — замечает Перун. — Твой отец таким талантом не отличался.

Монстр хмурится.

— Ты дышишь, человек. Ты не можешь знать моего отца.

Молча Перун поднимает руку с Громовыми когтями. Синие лезвия накаляются до белого сияния.

— Махжа, я твоего папаню не просто знаю. Я его выпотрошил и сожрал. А потом день маялся несварением.

— Врун! — рычит монстр. — Твои подделки сорваны с другого демона. Генерал Швар жив и здравствует! Иди сюда, я покажу разницу между его фракталом и твоей фальшивкой. На кону твои самки! Попробуй их спасти.

Перун оборачивается к Аяно.

— Иди, — кивает командир. — Мы сами сдюжим ту толпу.

— Врешь. Не сдюжите, — говорит Перун. И Бестия понимает: он прав, команда слишком устала. — Просто продержитесь немного. Они вас долго не займут. Только мне нужен еще Али, — он, сняв ранец, кидает его Крокодилу. — Доставь моим девушкам. Скрытно, под водой.

— Аднака, мажна, — бросает Крокодил взгляд в светящуюся реку. — А дальши?

Перун отводит мутанта в сторону и что-то объясняет.

— Я жду! — гремит Махжа. — Либо ты идешь ко мне, либо я попробую филейную часть твоей белобрысой самки. Ее голые бедра очень аппетитны на вид.

Перун не заставляет больше себя ждать и вступает на мост. Али отступает бочком к реке, пробует хвостом воду, вздрагивает от холода, но все же хлюпает по воде в глубину.

«Зори» образовывают новый строй, пять человек в шеренгу от стены до берега. Демоны бросаются к ним с перекошенными от голода мордами. Впереди несется огромный, как танк, Высший тавр. Дальнобойные атаки соскальзывают с его красной брони, даже не обугливая. Топот приближается. Вендиго перед Ясной жмурится, готовясь встретить смерть.

Бахает гром, разрывая темноту молниями.

— Ар-р-р! — раздается надсадный ор Махжи. — На помощь! Кирбан! Царбара! Ко мне!

— Ага! — хохочет Перун, заполняя мост раскаленными синими нитями. — Признал-таки батьку, Махжа!

— А-р-р-р-р-р!

В ту же секунду огромные волколак и тавр сворачивают на мост. Вендиго делает мохнатыми пальцами круг Сварога. Перун не соврал и забрал самых сильных врагов. Теперь лишь бы сам выжил.

— Не отвлекаться, Бестия! — одергивает девушку Аяно. — Помогай передовым!

— Да! — тут же спецназовка выпускает огненные вихри на головы зрантам.

Бестия случайно видит, как Аяно между атаками выводит острием катаны Громовик. Знак Перуна.

* * *

Рубрика «Легендариум демоника Перуна». Хохмы читателей.

Поссорились как-то бобр и утка, мирил их демоник Перун, так и появились утконосы. Автор: Чертик из рая

В Страшном мире на территории Кореи не водилось адских гончих. Просто однажды там побывал Перун и объяснил местным, что вот эта двухметровая огнедышащая тварь тоже собака. С тех пор генералы ада опасаются отправлять гончих в Корею, а у Перуна в повареной книге появился новый рецепт. Автор: Дмитрий Пономаренко

Глава 18. Гроженье в катакомбах

Грохочут и ухают раскаты. Мимо Аллы проносятся шальные молнии. Красные и синие разряды полыхают повсюду, вцепившись друг в друга, как непримиримые враги. На мосту Бес сражается с четырьмя чудовищами. Последним напал гарпиус — огромная крылатая тварь маневрирует между гремящими вспышками, иногда пикируя на Артема. Бык и Пес наступают сзади, спереди этот Махжа.

— Какие мы бесполезные! — рычит Кали, стоя у начала моста.

Статическое напряжение наполнило пещеру. Простолюдинка сняла кофту — наэлектролизованный вискоз бил током — и осталась в майке, открыв тонкую талию. Дуля ее растрепалась, волосы взвились дыбом и шевелятся, как змеи. Хотя у всех девушек сейчас так. Барышни напоминали фурий, взлохмаченных, со стройными телами и свирепыми моськами.

— Ей-богу, принцессы, заточенные в замке, — Вика бьет себя по торчащему из-под футболки бицепсу. — Раскачалась как горилла, а толку!

Света поджимает губы, не отрывая взгляда от красно-синей спины Махжи.

— Нападем сзади?

— Не вздумай! — испугавшись, Алла хватает за руку княжну и дергает подальше от моста. — Включите голову! Мы ничего не можем сделать тем монстрам. Только еще больше накосячим. А Бесу опять лезть в пекло?

— А ты сама хочешь только ему в трусы лезть? — вырывается Света. — Больше ни в какой роли себя не видишь? Только ноги перед Бесом раздвигать?

Алла вздыхает. Нашла же время! Бородову явно раздражало, что черноволосая княжна спала с Бесом задолго до нее. Ну не дура ли?!

Сбоку раздается всплеск воды.

— Уфф, аднака, рыбак мнага! — высказывается вылезший на берег крокодил. Его зеленое тело и длинную морду облепила стая светящихся рыб — буквально вцепились зубами в чешую, как пираньи. Монстр отрывает пару рыбешек с носа и, закинув в пасть, хрустит ими, как чипсами. — Как закуся пойдят, аднака. Под пивка.

Барышни уже встали в ряд плечом к плечу, вскинув кулаки к лицу. Похоже, сражаться им все же придется. Правда, на лице Светы не видно радости.

Крокодил пятится от девушек, выставив вперед огромные ладони.

— Вы чега? Я жа ат Перуну, аднака! — снимает со спины рюкзак и бросает поклажу перед Кали. — Подарак вам! Перуну велил надеть кастюма и корабачки нажать. Не пугаться, скизал.

— Корабачки? — переглядываются Вика с Аллой.

Кали кидается к рюкзаку и достает из него черную кофту с пришитыми серебристыми пластинами. Металлическая защита похожа на броню Перуна. В другой руке девушка держит девайс с кнопками и без экрана. Она бросает взгляд на монстра. Потеряв интерес к девушкам, крокодил увлеченно щипает с себя светящихся рыбок и бросает в пасть.

— Ну попробуем, аднака, — бросает Кали и натягивает на себя толстовку.

* * *

С грохотом алые и синие Когти скрещиваются. Мост наполняет скрежет энергополей и шипение брызжущих молний. Я делаю шаг, наседая на Махжу. Его пятки двигаются к самому краю. Отпрыск Швара послабее меня в чистой физухе. Но его Коготки хороши, не спорю. Наследство Швара, как-никак, хоть потенциал фрактала пока полностью не реализован. Молодой еще демон, наверное, всего сотня лет отроду, растет малец.

— Невозможно, — сипит демон, стиснув зубы. — Твоя фальшивка не разрушилась от удара!

— Не узнать папкину удочку, ай-ай! — резко отвожу одну руку, чтобы рубануть его по плечу. — В детстве Швар тебя совсем не брал на рыбалку? Щас поправим!

Ударить не выходит — сзади мне самому в плечо вонзаются когти Гончей. Мильфин пробивается, тело взрывается болью. С другой стороны в лицо прилетает копытом тавра. Шлем разлетается на тысячи осколков. Кевларовую маску срывает в светящуюся воду.

Оглушенный и насаженный на лапу Гончей, я верчу демонской головой. Мои черные глаза встречаются взглядом с Аяно на берегу. Японка замирает посреди рубки песьих голов, ее брови удивленно взлетают. Упс, спалился. Гюльчатай сверкнула личиком. Исправить! Мигом мильфиновый воротник натягивается на лицо, образовывая новый литой шлем. Отвожу голову назад и хреначу Гончую в морду железным гребнем, сформировавшимся на затылке. Металл дробит кость, хрустит длинная пасть. Сразу же хватка твари ослабевает. Срываюсь с песьих когтей и едва успеваю пригнуться от спикировавшего сверху гарпиуса. Уносясь обратно к потолку, он что-то визжит на языке ада. Тавр вторит ему членораздельным ревом. Говорливые какие…Твою мать, что за сходка Высших?

— Что, Махжа? Гуртом и батьку бить легче?

— Ты не мой отец!

— Упаси Сварог, — солидарен я. Отправляю хай-кик ему в морду. Сапог не дотягивается, но полисплав на носке удлиняется и зацепляет переносицу. Махжа кубарем катится по мосту.

Струи красно-синих разрядов плещутся вокруг. Мои молнии нейтрализуются разрядами Махжи, поэтому Высшим могу только морды рубить, да щупальцами душить.

Тавр срывается с места и сшибает меня бронированным плечом. Едва удерживаюсь на ногах, но толчок отбрасывает по мосту на два метра к берегу.

Меня окружили. Тавр ревет, Гончая воет, гарпиус визжит. Махжа поднимается с земли:

— Сначала сдохнешь ты, потом твои самки! — заливает демон, вытирая кровь с разбитого лба. — Их очередь сразу за тобой!

— За мной? — удивляюсь я. — С тобой не согласны.

Киваю ему за спину. Махжа лишь фыркает, не ведется. И зря — бок ему прошивает острая «мохнатка».

— А-А-А-У!

— Какой борзый…клац, — сзади щелкает клешнями-хелицарами Белоснежка. Двенадцать черных глянцевых глаз на ее мильфиновом шлеме отражают всполохи молний. — Одной ему мало, сразу четверых подавай…клац-клац.

Княжну держат в воздухе еще шесть паучих лап. Мильфиновые пластины костюма, впитав Дар Хаоса, растеклись в сплошную броню и окутали Белоснежку с ног до головы. Высокая грудь, закрытая железными чашечками, выраженная линия перепада между бедрами и талией, красный рот с клацающими клешнями. Леди Паук чудовищно-прекрасна.

Острый наконечник выходит из синего живота Махжи. Демона пробивает насквозь еще пара паучьих лап. «Мохнатки» сбрасывают Махжу в воду, кровавое пятно расплывается на поверхности реки.

— М-У-У? — недоуменно оборачивается тавр.

— Гну! — гремит чугуном голос другой моей девушки.

Тавра тут же сносит рогом на бронированном шлеме Вика. Топот ее мильфиновых сапог сотрясает весь мост. Моя Леди Носорог валит «минотавра» на спину и месит латными кулаками его закрытую щитками морду.

Гончая схватывается с Леди Волчицей. Это моя Кали. На угловатом сером шлеме раскрывается хищный оскал, багровые глаза брызжут алыми искрами. Ее броня ощеривается лезвиями всевозможной длины — клинки палашей, тонкие шила, сюрикены, полотна топоров. Острые железки осыпают Гончую и, она с воем разлетаясь на куски, теряя конечности, сигает в сторону.

— Куда пошла? — смеется Кали вслед твари. — Лови палку, шавка. Поиграем.

В небе, точнее в потолках, гарпиус схватывается с Леди Горгулья. Стальное оперение на доспехе Аллы покрывает черная волна волос, ниспадающих из-под шлема. Изгибается в крике железный клюв, со свистом рассекают воздух бронированные крылья.

Я любуюсь своими девушками. Тем, как раскрываются их таланты. Из реки рядом выныривает крокодилья голова. Али забирается на мост и смотрит, как Вика-Носорог лупит стонущего под ней тавра. Мутант вздыхает.

— Аднака, девуки такие красива было. А сейчас…

— А сейчас еще красивее, — оглядываю воду в поисках Махжи. Сынок Швара точно не помрет от пары дырок в брюхе. Гены не те.

Али решает помочь «зорям». Команда добивает остатки напавших демонов.

Красный демон оказывается на берегу, где раньше держали девушек. Похоже, он решил ретироваться. Даже не попрощался. Бегу к нему с криком:

— Эй, Махжа! Вернись! Отец сына не на худо учит!

— Не отец ты мне, чудовище! — в панике визжит Махжа, драпая во всю мощь.

— А ты на Когти еще раз глянь! Не узнаешь? Так ближе подойди!

— Не-е-е-е-ет!

— Тогда я сам!

Пробегаю мимо Вики с бычком. Поваленный тавр ревет, пытаясь отбиться копытами. Вика отводит тяжелые конечности в сторону и резко ныряет головой вниз. Рог вонзается в бычью морду. Трескается носовой щиток, пластинка разлетаясь на две половины. Затем хрустит и череп тавра, хлюпают насаженные мозги.

Подняв рог, барышня замирает, я оказываюсь рядом и подхватываю ее за огромные наплечники. Только выпавшие из-под шлема красные волосы напоминают мою прежнюю Вику. Ну, еще на грудной кирасе угадываются очертания двух приличных выпуклостей. Бидоны меньше будут!

— Мне…мне резко стало хуже, — бормочет она, устало сверкая красными глазами. — Теперь нормально.

— Это фрактал, — отпускаю барышню. — Подстрахуй Аллу и Свету. Сейчас их тоже торкнет. А они в воздухе…

— Поняла.

— Молодец. Кали, за мной, — кидаю девушке-берсерку, Волчица послушно срывается следом.

Тем временем Алла хищной птицей пикирует на Гончую. Демон, спасибо Кали, потеряв ногу и руку, пытается уползти. Не удается — раскрытые металлические крылья отсекают собачью голову. Шарик-1000 готов к подаче в лаваше. Заверните и отдайте Али.

Сразу же Горгулью-княжну нокаутирует фрактал, но Вика начеку. Держится рядом, караулит. Поэтому барышня успевает ловко поймать «сестру».

Белоснежка тоже не стоит без дела. «Мохнатки» обхватывают гарпиуса и бьют демона об камень потолка и пола. Думаю, у летучей твари нет шансов. А если что — две «сестры» подсобят.

Махжу уже не видно в зале — скрылся в проходе за рекой. Мы с Кали выбегаем из пещеры.

— Ты хочешь, чтобы я убила его, да? — радостно оскаливается шлем девушки. — Мне отдашь его фрактал?

— Я обещал тебе силу, — сворачиваю за поворотом узкого коридора. — Вот твой шанс.

— Ох, как я рада, что меня похитили! — Багровые глаза Кали вспыхивают ярче пламени ада. — И что ты меня нашел!

Мда, шлемом с живой волчьей пастью она на кого хочешь страха наведет. Ниже головы пластинчатый доспех плотно облегает тонкое тело: крепкие стройные ноги, аккуратная круглая попа, небольшие выточки для грудей. Стильно, изящно, можно сказать, по-девичьи. А выше подбородка — жуть жуткая.

Актвированный Бихазард создал симбиоз из девушки и одержимых Хаосом нанобобиков. Она управляет броней, как своими пятью пальцами.

В коридоре попадается пара демонов. Одного варанида разрубаю Когтями, второго ящера Кали насаживает на мильфиновое копье, словно на вертел. Не успели рассеченные тела упасть, как объявляется Махжу. Демон выскакивает из ниши в стене. Понял, что не удрать и решил затаиться, умник.

Опять вспыхивают красные молнии, воздух рассекают линии, похожие на блеск клинков. В оглушительном громе тонет крик Кали — ее отбрасывает шальным разрядом. Девушка катится по трупам горящих варанидов, это приводит меня в ярость. Схлестываюсь с Махжей.

Гребаный демон! Честно, до этого сынишка Швара не вызывал у меня бешеной злости. Так, немножко — ровно настолько, чтобы рубануть раз по глотке, не доставляя мучений. В Страшном мире мы не встречались, моих девушек он и пальцем не тронул, только грозился Белоснежку за ляжку куснуть. Но теперь я буду кромсать говнюка долго и мучительно.

— Тебе конец, — обещаю, нанося удар Когтями.

Сын Швара отступает, отбив его:

— Ты ведь тоже демон?! Я видел твое лицо: клыки, глаза, чудовищная аура. Ты наш собрат!

— Сильнее оскорбить ты меня не мог.

Он выпускает разряд, я нивелирую синей вспышкой. Артподдержка в виде молний сегодня остается в стороне. Только ближний бой нас рассудит.

Мы сходимся на расстоянии длинного шага. Когти вспарывают пространство. Скрещиваются. Мильфиновые щупальца кружат вокруг демона. Махжа отвлекается, чтобы их отбить. И пропускает мои Когти. Резаки прошивают его насквозь. С воем демон отскакивает, соскальзывая с Когтей. Из раны льются литры крови.

— Без тентаклей своих слабо? — сплевывает кровь Махжа.

— Слабо, — киваю. — Как и тебе, без группы поддержки.

Бросаюсь навстречу и одновременно пускаю десяток щупалец. Тоже мне, блюститель чести. Нападать вчетвером на одного ему не влом, значит, а требовать от врага уменьшить арсенал считает нормальным. Ох, разбаловал Швар своего сопляка, сам-то Генерал двойными стандартами не отличается, уважает силу врага. Хоть батю не миновал стандартный демонский недостаток — каннибализм.

Железные тентакли Махжа отбивает, демонюга всё-таки умелый фехтовальщик, в аду прилично намахался Когтями. Но, лично я рассчитываю только на одно оружие. Щупальца лишь обманка. И, бинго — левую руку Махжа отбивает, но я, прекрасно зная его скорость, уже взмахиваю второй. Плечо генеральского сынка отсекается от остального тела. Он падает на колени.

— Это правда Когти отца, — признает Махжа, опустив голову. — Не знаю, как это возможно, но это они. Только взглянув на них, я понял. Но отказывался признаться самому себе. Признание означало бы мою смерть, мой проигрыш. Я испугался.

— Трусливые демоны мне в два раза противнее обычных, — одним ударом сношу ему второе плечо.

— Бес, — хромая, показывается Кали. Ее багровые глаза сужаются при виде растерзанного врага. — Говорила тебе, синий, что он не промажет.

— Ты вовремя, детка! — маню ее Когтями. — Вот твой фрактал. Он кровоточит и пахнет невкусно, но это быстро исправить. Сделай один чвирк по глотке, можешь не глядя, сам наведу твою руку, зрелище всё-таки нелицеприятное.

— Да не такой уж он и страшный, — девушка пожимает наплечником и подходит. — Тем более без рук что он мне сделает?

Я больше волновался за ее психологический фон, но раз Кали по барабану на кровоточащие обрубки, то и ладно.

И да, решил не заморачиваться шинкованием. Не на отдыхе на Багамах, чтоб ерундой страдать. Надо по-быстрому сгруппироваться с «зорями» и валить отсюда. Чую, в помине нет в этих катакомбах никакого шаха, нам опять устроили ловушку. С бомбой в прошлый раз не вышло — так выставили самого сильного демона, которого смогли уломать. А он еще и свору Высших с собой прихватил.

Девушка формирует из полисплава на указательном пальце тонкую спицу. Подходит к демону и вонзает шило ему в мозг — не через глаз или ухо, а напролом, пробивает лобную кость. На мой удивленный взгляд Леди Волчица поясняет:

— Я ему говорила, что у него лоб широкий, а он не верил.

Тут ее начинает шатать, ловлю девушку под руку и прижимаю к себе. Ощущаю лишь твердые пластины брони, но внутри нее бьется дорогое мне сердце.

— Нормально?

— Ага, — Кали отводит левую руку в сторону. — Хочу попробовать.

Из стальной рукавицы выходят багровые Когти. Резаки пульсируют, то утолщаясь, то словно теряя материальность и становясь тонкими, как иглы. Прикольно, моя девушка стала Громовержцем. Даже завидно. Мне-то пока Гифер нужен, чтобы выпустить Когти.

— Оу, круто! — ухмыляется волчий рот на шлеме девушки.

А я на несколько секунд зависаю. Так ли должна жить простая русская девушка? Афганский плен, одержимость Хаосом, а теперь еще и демоническая сила. И это полностью моя вина.

Да нет, по-другому никак. Орда не дремлет, Махжа тому доказательство: даже выучил русский, чтоб глумиться над людьми во время пыток. Готовятся к Вторжению, черти гребаные. Поэтому мои девушки и друзья будут наготове. Любой демон об них клыки обломает.

— Бес, — вдруг Кали скромно опускает багровые глазки. — Когда выберемся… в общем сегодня вечером я отдамся тебе, — рваные уголки рта, полного тьмы, виновато опускаются. — Если ты не против, конечно.

— Не-е-е-е-е-ет, конечно!

* * *

Рубрика «Легендариум демоника Перуна». Хохмы читателей.

Табличка с надписью "Крокодилам тут гулять воспрещается!", висевшая на воротах птицефабрики, очень сильно расстроила майора Али. Автор: Иван Иванов

Однажды нелёгкая занесла Перуна в женский монастырь. Мать-настоятельница знала многое о своём госте, поэтому скрепя сердце не пустила его переночевать. Глядя в спину уходящем герою, она грустно прошептала: "Всё правильно, в монастыре 27 послушниц, да я. Пожалуй никто не поверит в 28 непорочных зачатий разом". Автор: Дмитрий Пономаренко

Глава 19. Куда девать?

— Я хочу быть только с тобой!

— А в чём проблема?

— Куда девать остальных?

(Адриано Челентано)

Сквозь сон пробиваются голоса моих озорных девушек:

— Кто первее! — командует Кали.

— Он достанется мне, простолюдинка! — ерепенится Белоснежка. — Голова моя!

— Обойдешься!

— Один! Два! Три! — это Вика. — Гонка «Поцелуй Поляниц» начинается! Марш!

Чмо-о-о-ок!

Самой быстрой оказывается красноволосая барышня. Либо у нее просто выгоднее стартовая позиция. Я-то сплю, не вижу. А Вику узнаю по тяжести. Ее мощная попка тяжелоатлетки приземляется мне на грудь. Ни с чем не спутать столь яркую посадку. Мой танчик-одуванчик, хе.

Б-У-УХ!

Ножки треклятой раскладушки опять раздвинулись, и мы бахаемся на пол. Мы — это я с четырьмя своими шельмами. Девчонки ластятся ко мне, как кошечки к коту, прижимаясь своими прелестями. Играют на опережение. Вика первой впивается в губы, проводит языком по моим акульим клыкам. О-о-х, японскую дивизию! Только для таких ощущений должны использоваться слова «черти» и «дьявол». Чертовски вкусно! Дьявольски приятно! Сейчас не выдержу и устрою оргию. Яке на зависть!

Опоздавшие Алла и Кали себе в утешение осыпают поцелуями мои щеки и шею. Никого не волнует, что я, как бы, в демонском облике. Волосы дымятся, кожа темная в золотых шрамах, глаза чернее ночи. После катакомб Кирзу моих нимф такой ерундой не испугаешь.

А Белоснежка, черт, оказалась главной дьяволицей! Ее гибкие пальцы стягивают мои труселя. Мягкие губы обжигают влажными прикосновением дуло заряженного ружья. Взрывная ласка будит во мне демона. Даже рычу.

— Так вот про какую голову ты говорила, седая, — хмыкает Кали.

— Явно победитель гонки Света, — опешила Алла. — Похоже, нам придется посторониться

— Ух, на это она и рассчитывала, — возмущается Вика, оторвавшись от моих губ.

Девушки разочарованно уходят постоять в коридор. Белоснежка не отвлекается на шуршание полога на двери. Язык княжны разошелся, нежные пальчики помогают снизу, вызывая легкую щекотку и огромное возбуждение. Все погружается как в туман — каждое движение Белоснежки, каждый мой ответный спазм.

Плен явно сдружил девушек. А может наша разлука. В любом случае я рад…Ух! Чертовски рад! Обязательно закуплю на местных рынках больше бананов. Чтобы навыки Белоснежки не угасали. Да и других девчонок учила полезному, хы.

Вчера, после ликвидации Махжи, мы с «зорями» и барышнями еще несколько часов пробивались на поверхность. Высших больше не попадалось, но мелкой сошки хватало. Конечно, команда Аяно уже едва ноги переставляла. Бестия не позволила себя нести, да и Кот плелся, спотыкаясь о камни. А всё из-за моих невест. Полные фрактальной силы, да еще с поддержкой мильфинового экзоскелета, они не знали усталости. Вика одной левой сворачивал белые шеи зронтов, Кали сжигала Когтями демонские толпы, Белоснежка давила в «мохнатках» десяток за раз, Алла осыпала перьями. В физухе прибавили все четверо, особенно Вика, завалившая тавра. На втором месте Алла — грохнула Гончую. Ну дальше в порядке убывания Белоснежка (гарпиус) и Кали (сынок Швара). В регенерации больше всех апнулась Алла, затем Белоснежка, Кали, Вика, в порядке уменьшения показателя.

Глядя, как мои девушки таранят живые заслоны из тварей, «зори» только и успевали упавшие челюсти подхватывать.

— Я не поняла, кто из нас коммандос, а кто школьницы, — хлопала ресницами Ясна.

— Я точно не школьница, — возразил Вендиго. — Этому противоречит как минимум одна мохнатая штука.

— Аднака, Али тры класса тока кончал, — вздохнул Крокодил и для достоверности пересчитал на пальцах. — Ага, тры.

— Кожеголовый, ты показываешь четыре пальца, — заметил я.

Расстроенный крокодил в сердцах пнул мертвую тушу Гончей — ей только что Кали сожгла мозг.

— Нада доучаться, — решил Крокодил. — Умным будуть, аднака.

Аяно же не стерпела позора русской армии и велела своим принимать бои, а не глазами хлопать. Напоминало это Паралимпийские игры, но десяток другой варанидов Бестия с Ясной подпалили. Я держался рядом. На всякий случай. Но моя помощь в целом не пригодилась, только парочку подкравшихся со спины ящеров разрубил Когтями.

Наверху было тихо. Артиллерия не обстреливала подступы к долине, минометы молчали. Оказалось, моджахедов разбили, и теперь роты Имперских мечей зачищали брустверы от запрятавшихся за ними остатков басмачей. В общем, как только поставили посты у пещер, батальон отправился в Алмак. Полную зачистку пещер отложили до доклада главнокомандующему. Пускай он решает. Это уже не задача «зорь». Слишком мелко.

В крепости я велел поставить в своей комнате еще четыре раскладушки. Сняли с девчонками броню, позвонили Софии, показали ей живую-здоровую-счастливую сестру, сполоснулись по-быстрому и завалились спать. Сил уже ни на что не было.

Ночью ко мне в постель на заплетающихся ногах пришла Кали.

— Вставай, Бес, — она упала рядом и потерлась об меня голым бедром. На ней были только трусики и майка. — Просыпайся.

— Э-э? — простонал я как ожившая мумия, с трудом держа открытым один глаз.

— Обещание, — зевнула Кали и уткнулась мне моськой в черный живот. — Я тебе обещала отдаться…вставай… — пробормотав уснула, потом встрепенулась и слабо затормошила меня, — Вставай… делай из меня женщину… я же обещала… — она тукнула пальцем мне в ребро.

— Ммм, — только мог я выдавить на этот вялый натиск.

С новым зевком Кали прошептала:

— Но обещала же… — силы покинули ее, и она упала на меня, обняв и засопев.

А утром уже разбудила эта гонка Поляниц. Где главным призом оказался демоник Перун.

— Что за поляницы? — спрашиваю, застегивая запасную маску на лице. Мы только что позавтракали солдатской кашей, принесенной дежурным. Опустошенные жестяные плошки стояли на складном столе.

— Мы так себя будем называть, — заявляет Вика, натягивая на широкие бедра камуфляжные штаны. Девушкам принесли армейскую форму, и они, смеясь и перешучиваясь, ее надевали. — Ты наш Перун, а мы твои невесты-воительницы. То есть поляницы. Сначала думали валькириями или амазонками назваться, но они не нашенские, не славянские. А так выходит, как в былинах! Здорово же!

— А в школу вам не пора? Семестр не за горами, так-то. Физику сдадите?

Мой испытывающий взгляд нисколько не смущает девушек. Они дружно улыбаются, чувствуя поддержку друг друга:

— А ты? — спрашивает Белоснежка, не торопясь одеваться. Думает, я искоса буду поглядывать на ее грудь, торчащую двумя колышками сквозь белую майку? Хе. Не угадала. Я глаз не буду отрывать от них! Дырки в майке прожгу! Раздену и отымаю взглядом между сиськами!

Мой тяжелый демонский взгляд заставляет княжну поежиться и прикрыть грудки руками. Она отступает и сглатывает. А колышки становятся острее от притока адреналина. Белоснежка торопится взять куртку и накинуть сверху. Мала еще княжна с бездной переглядываться. А сиськами перед ней трясти, как аргументом в споре, и подавно. Пускай хоть ртом и научилась правильно работать.

— Но, неужели мы не можем остаться? — хитрая Алла использует позицию жертвы. — Нас похитили раз, могут похитить и снова. Хоть мы и стали сильнее, но только потому, что ты рядом. Без тебя мы слабые ласточки.

— Зато рядом с тобой свернем головы всем демонам, — вставляет Вика, натянув футболку, которая для ее выпуклостей, хм, оказалась маловата. Того и гляди на ложбинке натянутая ткань треснет.

Я подхожу к ней и задумчиво разглаживаю запутавшуюся красную прядь.

— В этом ты не выйдешь, — наклоняюсь и достаю из кемпингового матерчатого шкафа свою футболку. — На, побольше будет.

— Спасибо, — она прижимает футболку к лицу, вдыхая запах.

Теперь подумаем о самих девчатах. Они правы — напасть могут снова. Я должен выловить похитителей. Британцы далеко, отсюда не достать. Поэтому у меня вариантов всего два. Либо мне бросать всё и срываться в Лондон. Но тогда афганская кампания может задохнуться под ордами демонов и вымесов. Либо держать этих поляниц при себе здесь, в горячей точке. Притом, не исключено, что британцы, как раз, рассчитывают, что я брошусь к ним. Только полечу в Европу, как они ударят по Аяно и Ко. Без «зорь» ключевые миссии станут сложновыполнимы.

Решено. Закончу с Афганом, полечу в Англию. Затем в Америку, к начальству Сербины. Патрона пернатой тоже надо построить, чтобы больше не шантажировал больными детьми никого. Особенно мегасексуальных красоток, как Мишель. Улыбка идет латинке намного больше, чем слезы.

Своих девушек же я могу сделать сильнее, намного сильнее. Здесь, в горах, раздолье фракталов. Вдобавок проблему «колодцев» надо рассмотреть повнимательнее. Ладно, Воины, но, если Воевода, грохнув жалкого Высшего, лишится боевой мощи, это уже проблема. Британцы, наверняка, построят на этом тактические наступления.

— Так, подошли ближе, — девушки встают тесным кружком, преданно заглядывая в глаза. Ей-Сварогу, как щенята. Долго выдержать мой взгляд не могут и опускают головы, расстроившись. — Афган — не Диснейленд. Здесь люди не уступают в жестокости демонам. Смотрите внимательно, — пододвигаю ноутбук и нахожу снимки пыток моджахедов.

Девушки с ужасом отворачиваются от экрана. Одна Кали только брезгливо морщится, но взгляд не отводит.

— А жестокость демонов вы еще даже не видели, хоть и побывали в самом сердце их логова. Повезло, что Махжа оказался задротом. Строил какие-то планы по нашим пытками, не мог определиться, кого первым расчленять. Тормоз, одним словом. Это большая редкость для демонов. Тот же Швар, папа Махжи, сразу оторвал бы вам по ноге, а обрубки бы прижег молниями, чтобы кровью раньше времени не истекли.

— Поняли, — кивает Кали. — Будем тебя слушаться, ни на шаг не отходить.

— Мы только за, — воркует Алла, проведя пальцами по шипящей золотом татуировке на моей шее.

— Посмотрим. — Не реагирую на ласку княжны. Надо их припугнуть. — Если голову потеряете, отправлю к Софии, она запрет вас в бункере, пока не станет безопасно.

— То есть навсегда, — говорит Белоснежка.

— В общем да, — не облегчаю угрозу.

Девушки бросаются убеждать, что не разочаруют меня. А я молча взираю на них, как строгий султан-муж, который подозревает свой, скучающий по мужской ласке, гарем в непотребствах со слугами-евнухами. После идем проветриться в «клуб». Миссий сегодня пока не запланировано. Аяно должна сначала отчитаться главнокомандующему.

* * *

— Какие молодые! — удивляется пышнотелая Фатима рядом с Мишель. Смуглое лицо чернокожей красавицы омрачено, в янтарных глазах горит зависть.

Латинка поражена абсурдом ситуации. Сексуальная, как богиня любви, африканка ревнует мужчину к голенастым девочкам, пускай юным и симпатичным, но совершенно ясно, что в жизни и постели они еще совершенно неопытны. Овечки на жертвеннике.

Сегодня «клуб» открыли раньше. Вчера долина Кирзу пала, и Имперским мечам дали увольнительную. Медсестрички тут же решили подготовить развлечение. Накануне Мишель узнала у Ливера, что Перун как-то лестно отзывался о саксофонах. Вуаля! Знаменитая Кона Далфа держит в руках инструмент с серебряным мундштуком и услаждает замечательной игрой слух командиров дружины. Приглушенный свет, великолепная музыка: блеск и сияние, плач саксофона и сопровождение первых скрипок мира — Элизы Гамбрини и Мадены Сины. Ни один концертный зал мира, ни один слушатель не удостаивался игры столь звездного ансамбля. Только брошенная крепость Алмак. Только один юноша с непокорной волей.

Обернувшись на дверь, Мишель снова смотрит на статного мужчину в маске и черном комбинезоне. Перун не изменяет себе. Только избранные могли видеть его лицо и лицезреть его юность. Мишель вот видела, она вот лицезрела. Вошедшего всеобщее внимание нисколько не смущает — он воспринимает взоры знаменитостей и командиров, как само собой разумеющееся. Перун разговаривает со своими спасенными девушками.

Окруженный ими, он проходит мимо Мишель, даже не взглянув на нее. Сердце латинки проваливается в пятки. Она, мегазвезда, чувствует себя никем рядом с этими подростками. Странно? Не так уж. Что ей сотни фанатов, когда никто из них не вылечил ее братика? Только посторонний человек это сделал, по ходу решая свои проблемы.

— Теперь поняла, актриска? — рядом оказывается эта ненормальная спецназовка с ненормальным прозвищем. Как ее? Бестия? — Ты свое получила, брата спасла, даже постель раз перепала. Теперь можешь вернуться домой и со временем забыть его. Завидую.

Латинка слышит в голосе спецназовки печаль. Бестия смотрит на девочек-солнышек Перуна, и в суровых глазах ее лишь боль.

— У меня, правда, нет шансов, но не у тебя, — неожиданно для себя утешает Мишель эту психичку, которая ее лицом пол подметала. — Ты его соратница, а он — Перун. У русских, вроде бы, это бог войны. Значит, именно тебе его и поддерживать. Именно на тебя он будет полагаться.

Бестия переводит взгляд на Мишель.

— Спасибо, актриска, — кивает она.

— Не оплошай, драчливая, — вздыхает Мишель и отступает к окну. Она хочет еще немного полюбоваться на Перуна издали. Завтра «медсестер» увозят на авиабазу, оттуда знаменитости разлетятся по домам на своих частных самолетах. Латинка долго металась в мыслях, не знала, может ли она остаться. Теперь знает: может, но она здесь никому не нужна.

Одна из Перуновских девушек подходит к Мишель. Пепельноволосая. С точеными чертами надменного лица. В мешковатой полевой форме проглядывают впечатляющие формы для столь юного возраста.

— У вас приятный блеск для губ, — замечает русская барышня. — Светлый. Отлично походит для вечерних приемов. Хочу одолжить. В этой глуши нет бутиков. Мне также понадобится тушь и тени. А еще лак для волос.

Русская произносит это командным тоном, не сомневаясь, что Мишель бросится исполнять ее приказы. Действительно, имеет право. Ведь гарнизон принадлежит Перуну, а сердце Перуна принадлежит в том числе и этой малышке.

Латинка усмехается, но не спорит:

— Нас разместили в бывшей мечети. Заходите — помогу чем смогу с косметикой. И не только. Даже платья найдем вам по фигуре несколько.

Кивнув, русская благодарит и обязуется прийти в гости. Слова ее соответствуют приличиям, но тон целиком барственный, вежливых ноток и на кал мухи не наберется. Когда девушка уходит, Мишель лишь вздыхает. Латинка даже не знает, повезло ли Перуну с такой гонорной суженой. Хотя, при нем она будто шелковая, у нее просто нет другого выхода. Так что скорее да — есть кому в тылу людей строить. Да и вкус у нее хороший.

* * *

— Алло, Ма Хун-гун. Вы поговорили с государем?

— Да, София, мы получили подтверждение. Ваша сестра, правда, в Афгане. Император, к моему удивлению, не стал долго взвешивать последствия возможных решений. Британцы слишком сильно его разгневали. В общем, Поднебесная вторгается в Афган уже завтра. Царь Михал уведомлен о нашей поддержке и согласился на нее, хоть и не сильно обрадовался.

— Великолепная новость, гун! При встрече обязательно вас расцелую.

— Ох, не стоит. Вы слишком обворожительны. Один поцелуй лишь раззадорит меня, а на большее рассчитывать глупо с моей стороны.

— Вы хитры, Ма. И совершенно верно мыслите. Но по другой причине. Не хотелось бы мне смертельной дуэли между вами и моим любимым.

— У вас появился молодой человек, София? Не знал. Кто он?

— Скоро узнаете, Ма. Скоро весь свет о нем узнает.

* * *

Рубрика «Легендариум демоника Перуна». Хохмы читателей.

Когда Перун идёт за своими женщинами, ему никто не помешает… Даже автор. Автор: ДимасЪ

Однажды демон по ошибке пробрался в дом к Перуну и вынес все — побои, боль и унижения. Автор: Валерий Крамаренко

Когда Перун в очередной раз сломал законы физики, Боги и Мультивселенная возмутились одновременно: «Мы для него что, сборник анекдотов?!» Автор: Quard

Глава 20. Поход

— Какая мерзость, — морщится Белоснежка, пригубив из фляжки афганский чай.

— Привыкай, — поднимаю бинокль и вглядываюсь в черные провалы водоводов на склоне холма. — В горах будете всегда его пить, иначе свалитесь от солнечного удара.

— Бе-е, — не выдерживает княжна и высовывает язык от отвращения. Кали пьет соленую байду с намного меньшими эмоциями. Вика и Алла отвернулись — точно не видно, но, вряд ли цветут от счастья.

Все поляницы стоят в кожаных костюмах с мильфиновыми нашивками на груди и торсе. Биохазарды пока не активированы. Я, как и всегда на ратном поле, в глухой полисплавной броне. Мне не нужен Дар Хаоса, чтобы управлять нанобобиками.

Бестия объясняет девушкам, чтобы смягчить горькую пилюлю:

— Жара долго ограничивала наших солдат в маневренности. В сумерках и на рассвете много не навоюешь. А ночью, без ПНВ, хоть глаз выколи, ничего не видно. Затем разгадали секрет выносливости моджахедов. Соляной чай предотвращает обезвоживание и вывод солей. С ним можно выдержать дневное пекло.

Белоснежка одаривает спецназовку пренебрежительным взглядом.

— И вы называете себя современной армией? — бросает княжна. — Всё, до чего додумались, это перенимать примитивный опыт у местных дикарей? Надо разогнать ваших военных биологов!

У Бестии вспыхивают глаза, она порывается сказать избалованной дворянке крепкое солдатское словцо, но, бросив на меня взгляд, сдерживается.

— Говори-говори, — подбадриваю ее. — Нечего жалеть этих неженок. Никто их в Афгане не заставлял оставаться. Пускай учатся дисциплине. А ты, языкастая, слушайся тетю Бестию, у нее боевого опыта в разы больше твоего детсадовского. Поняла?

— Поняла, — мямлит Белоснежка, опустив голубые зенки на песчаный косогор.

К слову, Белоснежка сегодня уже схлопотала от меня по заднице. Поэтому не смеет перечить, вон как попу потирает, косо поглядывая в мою сторону. Обиделась, глянь-ка. Зато живая.

На рассвете вылетели в долину Таринкот — поискать Высших для себя и девочек. В Таринкоте как раз раздолье подземных водоводов. Целые водосборные галереи на глубине, протяженностью в десятки километров. Наверняка, вместе с басмачами спрятался кто-нибудь клыкастый или когтистый. Разведчики докладывали о раздающемся из-под холмов жужжании.

На облаву собрались с тремя сотнями дружины. Аяно не сказал. Знаю уж японку — заведет свою шарманку: какая еще вылазка! приказа не было, команду не давали, и вообще, у вас выходной, так отдыхайте. Ну раз выходной, то и проводим его как хотим. Позвал только Бестию с Али и Котом. Первая обрадовалась, второй опять терзал дружинников от скуки. Так что длинномордый тоже пошел. А Кот… У Кота больше нет свободы воли, если не хочет сыграть в эксперимент Шрёдингера.

До полудня прибыли на место. Солнце медленно сжимало долину в жаркой горсти. Лица опаляло зноем. Пока под горячими лучами изучали входы водоводов, пили соленый чай. Отвратно, даже фаршмачно, но выжить важнее. Вдобавок, я ввел правило — пресную воду из фляжек можно было пить только с моего разрешения. А разрешение давал по расписанию. Потом смотрю — Белоснежка губки смачивает из горлышка. Отвел княжну за бугор, наклонил перед собой, попросил спустить штаны с ягодиц. Не знаю, чему Белоснежка обрадовалась, но с готовностью оголила попу, даже улыбнулась в предвкушении. Явно ждала не ладони по заднице. Потому что, когда ударил, взвизгнула, слезками брызнула и попятилась раком от меня. Зато больше к фляге самовольно не присасывалась. Рефлекс Павлова, аднака. Хе.

— Аднака, далга чой-то, — ковыряется когтем в носу Али. — Уже бы в теняк.

— Скоро будет тебе тенёк, — обнадеживаю мутанта.

Мы с поляницами и «зорями» разместились над отвесной стеной оврага. Ниже, на дне у ручья, устроились минометчики дружины. Большинство входов в водоводы завалили. Остался примерно десяток — их будут обстреливать минами, если кто покажется.

— Так, сейчас выкуриваем басмачей, — отдаю команду дружине по рации. — Приступайте к сбросу дыма и огня, — оборачиваюсь к своим. — Рейдовая группа, готовьсь!

Поляницы активируют Биохазарды. Мильфиновые пластины растекаются по костюму, полностью обхватывая стройные тела и юные лица. На шлеме Кали раскрывается хищный рот, Алла окрыляется, Вику целиком прячет наращенный тяжелый панцирь, Белоснежка обрастает «мохнатками» и двенадцатью глазками.

Слепой Кот ежится от близости моих ослепительных красавиц. Вдобавок взбледнул знатно. Видимо, понравились. А хрен тебе, старый кошара, это мои кисы! Не отдам!

— Чем лезть под землю, не лучше ли подорвать колодцы системой зарядов? — спрашивает Бестия. — На веревках спустить мины и готово.

— Верно заметила, — киваю, и Бестия краснеет, глянув на внимательно слушающих девчонок. Только что я снова признал ее авторитет. — Подорвать проще и эффективнее. Но, во-первых, мне нужно достать девушкам фракталы. Если твари взлетят на воздух, то их сила достанется спустившему мину спецу. Во-вторых и самое главное, подземная война с применением взрывчатки станет катастрофой для окрестных кишлаков. Если водоводы рухнут, вода прекратит поступать на поля. Разорённые крестьяне пополнят ряды моджахедов. Еще больше партизан нам только не хватало.

— Да, прости, — хмурится Бестия. — Не подумала.

— Не за что извиняться, — качаю головой. — Ты воин и предложила самый эффективный способ устранить противника. А возможные последствия должны рассчитывать уже командиры, что они не всегда делают. Потому в Афгане и развилось партизанское движение.

— Аднака, занчат, буха не будыт? — чешет лоб Али.

— Аднака, нет, — снова беру рацию в руки. — Группа прикрытия, как дела?

— Перун, дымовые шашки и РГД-5 сброшены. Еще огненных копий туда нашвыряли. Внутри всё горит.

— Выдвигаемся, — командую. — Кот, Бестия, Али, не забудьте респираторы.

Я прямо как мамочка, не только своим малышкам-поляницам, но и бравым «зорям». По-другому никак. Взял с собой, значит, должен вернуть целыми, а то Аяно свою катану мне в одно место запихнет.

Моя маска снабжена фильтрами, барышень и Кали от дыма защитят одержимые нанобобики. Смешно выглядит крокодилий "намордник" — огромная черная труба. Кусаться наш мутант пока не сможет, только лягаться.

Пересекаем склон, за вершиной открывается ближайший колодец. Спускаемся по одному. Когда группа оказывается в довольно широком туннеле, медленно двигаемся сквозь клубы заполнившего всё вокруг дыма. Повсюду гарь и осыпавшиеся от взрывов породы. Группа прикрытия постаралась на славу. Наша задача пройтись от одного выхода к другому, зачистив всех, кого найдем.

Освещения нет, лишь дневной свет проникает через редкие колодцы в потолке. Басмачи нам не попадаются. Зато встречаем десяток жужжащих диптеров. Эти демоны напоминают гигантских трупных мух. Мерзкие, даже заострять внимание на них не буду. Просто гигантские, мать их, мухи. Пока твари вертят фасетчатыми глазами, я шепчу команде:

— В бой по парам.

Поляницы и «зори» срываются в атаку. Я разделил группу на пары ветеран — новичок. Чтобы было кому приглядывать за моими девчонками. А то они раскорячат зенки, да не в ту сторону, тем более, школьницам без наставника нельзя лезть в пекло. По-хорошему, школьницам вообще нельзя лезть в пекло. Но сейчас не об этом. Кот с Аллой, Бестия с Белоснежкой, Али с Кали, ну и сам я с Викой. Так что, если окажемся в воде — сорвемся в канал или подземную реку, — в каждой паре, кроме Крокодила с Кали, есть свой летун. Алла у нас Леди Горгулья, Света владеет фракталом гарпиуса, я, понятно, — летучей обезьяны. А Али пловец хороший, Леди Волчица с ним не пропадет.

Хорошо, что демоны хилые. Могут только щерить лезвия во рту. Доспех и мильфин им не прокусить. Во всяком случае, не сразу.

Расправляемся с мухами за минут пять. Девчонки радуют реакцией и ловкостью, но подставляются. Уберегают наставники. Кот вовремя подпрыгивает и сшибает ногой муху за спиной Аллы, когда княжна ее даже не замечает. Бестия окружает огненными кольцами Белоснежку — Леди Паучиха привлекла слишком много мух. Видимо, твари почувствовали исконного врага. Не успев вовремя тормознуть, демоны прыгают прямо на огонь и сгорают.

Я молниями сшибаю пару мух, нависших над Викой-Носорогом. Слишком близко подпустила. Твари успели даже ей в шлем вгрызться.

— Плохо, Вик, — говорю.

Леди Носорог взмахивает красной шевелюрой, выбившейся из-под носорожьего шлема.

— Для моих лат они безвредны.

— Демоны разные бывают. Воспринимай серьезно любой бой. В следующий раз нависнет мегакрутой Высший, что делать будешь?

Вика опускает рог. Не любит тяжелоатлетка, когда ее ругаю. Эх, самому вас, крошек, хочется только тискать, но нельзя, иначе расслабитесь и помрете.

— Да, веду себя как ребенок. Виновата, исправлюсь.

— Ага.

Сейчас, когда «зори» свежи и полны сил, поляницы ощутили разницу в опыте. Багровые глаза наполнились разочарованием в себе. В Кирзу они решили, что любой спецназ уделают. Оказалось, куда там, сами еще маленькие.

— Аднака, воть такь нада, — показывает Али прием, заграбастав последнюю муху за лапы. Кали внимательно смотрит. Одним резким рывком Крокодил дергает демона на себя и коленом проламывает нагрудный хитин твари. Туловище мухи разбивается в лепешку, брызгает из расплющенного тела зеленая слизь. — Взяти и дернути. Аднака, ясна?

— По Ясне что ли соскучился? — улыбается Бестия.

— Нету, аднака, — бешено качает головой Али и тут же пугается. — Талька ею не гавари. Ну, Каля, теби ясна, аднака?

— Аднако, ясна, — оскаливается волчий рот на шлеме Кали. Неровные края отверстия вытягиваются, становясь похожими на клыки.

Двигаемся дальше по водоводу. Еще пара отрядов диптеров кучкуется у колодцев впереди. Боятся высовываться и правильно — минометчики снаружи начеку. Но и внутри не менее смертельно. Мы ведь не просто прогуляться пришли. Зачистка всего туннеля происходит за минут двадцать.

— Что впереди, Бес? — спрашивает Алла.

— Бес? — навострила уши Бестия.

— Мое детское прозвище, — поясняю.

— Бес и Бестия звучит, — тихо замечает Кот, чем вызывает гневные взгляды моих девушек.

— Не в этой жизни, — заявляет Белоснежка, выпятив вытачки третьего размера на нагрудной кирасе.

Я бросаю на нее взгляд, и она тут же делает шажок в сторону, закрыв «мохнаткой» отшлепанную пару часов назад попу.

— Впереди наземные каналы, куда подведен водовод. Там уже поверхность. Не думаю, что найдем еще демонов, но все равно посмотрим.

Зря я, накаркал. Когда туннель выходит на берег канала, к примыкающей плотине, у самого выхода вырастают четыре фигуры в окружении стаи мух. Солнечный свет падает столбами на гибкие фигуры демонсер. Любимиц Яки. Развратный Генерал часто выбирал себе фавориток из их расы.

Лица почти человеческие, с похотливыми зелеными глазами и пухлыми губами. Женоподобные серые тела утыканы золотыми кольцами и пирсингом. Полностью голые, демонессы встают перед нами, не стесняясь наготы. Только интимные места едва-едва прикрывает черный хитин.

— Что это за аура? — морщится Кот.

— Аднака, дась, — мотает головой Али, будто ему в ухо попала вода. — Вроде не куряца, но Али хочатся их покасать.

— О чем вы? — спрашивает Бестия. — Ничего не ощущаю.

— Это действует только на мужчин, — объясняю. — Демонсеры излучают ауру соблазнительности. Не поддаваться, Слепой и Кожеголовый! Перед вами чудовища. Тем более, все четыре Высшие. Убить их могут только поляницы. Вам нельзя — лишитесь «колодцев». Так что, только поддерживаете.

Одна из тварей откидывает точеную головку и пристально смотрит на меня взглядом развратных глаз.

— Ты один из нас, я чувствую.

Кот и Бестия удивленно смотрят на меня.

— Чего встали?! — рыкаю. — В атаку по парам! Белоснежка, Бестия, отбросьте мух!

Схватываемся с демонами. Ураганы спецназовки и «мохнатки» княжны мигом сбивают диптеров к стенам просторного туннеля. Остальная группа бросается через освобожденную площадку на Высших демонесс. Я выпускаю Когти и разрядами сшибаю всех четверых с ног. Молний выпускаю совсем немного. Это обучение. Поляницы должны лично испытать всю остроту битвы. А если я всю работу сделаю, то в следующий раз меня рядом может уже и не быть.

Одна демонсера встает на колени, ее руки превращаются в крабовые клешни. Типичный фрактал для ее расы. Обычно каждый вид демонов предрасположен к развитию определенной способности. У Гончей — крутецкая сила и регенерация, у магнофелисов — сверхъестественная ловкость. А у демонсер соблазнительная аура и клешни. Хотя у самой дальней демонессы клешней нет, вместо этого волосы ожили и превратились в змей. Что ж, исключения тоже бывают.

— Пожалуйста, — умоляюще протягивает ко мне клешню демонсера. — Такой сильный демон нам нужен. Всем четверым. Пожалуйста, будь с нами, подари нам потомство.

Меня передергивает. Еще демонов я не рожал! Чур-чур! Совсем рехнулась?! Я ваш истребитель!

— Аррррр! Тебе конец, демонская шлюха! — сверху на демонсеру налетает Кали. Удар железного кулака расшибает ее противнице скулу. — Ты на кого пасть раззявила?!

Демонсера падает на каменный пол и ловко перекатывается через себя. Миг — и она уже на стройных ногах, словно в танце, уворачивается от атак взбешенной Кали. Моя девушка выпускает Когти Махжи. Багровая вспышка света. Шаровая молния летит демонсере прямо в лицо.

— А-а-а-а!

Изящные черты лица сгорают в одночасье. Обожженная демонсера снова валится с ног, все что она может — лишь вслепую махать клешнями.

— ОН НАШ! — гремит Кали, обеими руками хватая демонсеру за плечи и дергая навстречу своему колену. — ОН МОЙ! АДНАКА, ЯСНА?

Десятки тонких лезвий выпускаются из наколенника и насквозь пронзают нагое серое тело. Предсмертный крик оглашает туннель. Существо умирает, в непонимании уставившись на меня стремительно стекленеющим взглядом.

В сторонке Али вытирает слезу умиления:

— Аднака, мой учаница, — сообщает гордо. — Кракадила плахому не научат.

— Ты же демон, — шепчет демонсера, издыхая. Ее порочные глаза умоляли объяснить. — Так почему еще не сожрал этих человеков?!

После таких заявлений мне до горечи обидно. Но обзываться в ответ некогда — поддерживаю за мильфиновую талию Кали. Сейчас ее бахнет фракталом.

— Да пошла ты! — не выдерживает Леди Волчица. — Сама демон!

Тем временем Али с Котом разделывают змееволосую. Демонсера пытается обвить волосами княжну, только стальные перышки слишком острые. Змеи режутся об них и визжат, а Алла подходит ближе, резко разворачиваясь всем корпусом. Вжи-и-ик. Грани крыльев вспарывают гортань демонсере, она падает и заливает фонтаном крови серебристые сапоги кнжяны. Алла пошатывается, ее тут же подстраховывает Кот, взяв за наплечники. Черные волосы княжны, раскиданные по кирасе, вдруг обращаются в змей.

— Что это?! — не сдерживает крика княжна. — А-а-а! Бес, помоги!

— Нормально всё, — я занят присмотром за Викой, сцепившейся с другой Высшей. — Тебе идет.

— Чтооооо?!

— Шучу-шучу. Само пройдет, как научишься ими управлять.

Леди Носорог уже насадила стройную демонсеру на рог. Мотнув головой, бросает демона, как легкий манекен, в стену. Оглушенная противница соскальзывает на пол. Вика поднимает латный сапог прямо над ее головой. Бух. Бух. Двух ударов хватает.

Бестия с Белоснежкой тоже управляются с последней демонсерой. Неудивительно. Артподдержка Бестии из ветра, огня и гранита стоит десятков Кметов. Да и «мохнатки» княжны довольно шустрые.

— По пятибалльной шкале на четыре, — оцениваю я работу своих девушек.

— А когда будет «пять»? — спрашивает Вика.

— Ну тебе можно уже дать, — честно признаюсь. — Остальным — нет. Кали поддалась эмоциям. Подумаешь, какой-то демон чушь порол про меня, зачем голову терять? Света долго возилась, и это при таком великолепном напарнике, как тетя Бестия!

— Спасибо, Перун, польстил, — улыбается спецназовка.

— Алла из-за волос впала в панику.

— У меня больше нет волос! — бледная княжна хлопает глазами на свои шипящие отростки. — Это змеи! Змеи!

Я беру одну из черных змеек и ласково глажу по головке. Маленькая гадина сразу же обвивает мои пальцы и прикрывает глаза, убаюканная.

— Неверно. Это часть тебя, в них твоя душа. Когда ты поймешь саму себя, поймешь и их.

— Но…

— Потом, Ал. Обязательно, но потом. И вообще я тебя и гадючную люблю.

— Точно, — подхватывает Вика. — Белоснежка тому яркий пример.

— Эй!

— Так, команда! Шагом марш назад!

На сегодня хватит демонов. Аяно нас уже потеряла.

* * *

Рубрика «Легендариум демоника Перуна». Хохмы читателей.

Майор Али уговорил полковника Сандерса поделиться своим рецептом смеси из одиннадцати трав и специй. Автор: Иван Иванов

Как-то Перуна послали в зад. Он немного удивился, но всё же пошёл. А в мире стало на одно тёмное место меньше. Автор: Tnax

Глава 21. На пляж

Арт: Почему в каждом аниме-сериале должен быть эпизод фан-сервиса? Эпизод, в котором все актеры бродят в купальниках без причины? Это так пошло.

Пип: Может быть, мы подтвердим это, посмотрев его еще раз?

Арт: За дело!

("Последовательное искусство")

— Куда пропал этот негодник? — рычит Аяно, шагая по полуразрушенным коридорам Алмака. Пальцы так и чешутся схватить катану и кого-нибудь разрубить. Даже не кого-нибудь, а конкретного человека… Человека ли? — Куда же, Ясна?

— Ты меня спрашиваешь? Или тебе ясно? — спрашивает рыжая командир группы «Смерч».

— Тебя!

— Не знаю, — пожимает плечами Ясна, бросив взгляд в резную арку бойницы. Двор крепости пустует. — Али тоже нет. Обычно в это время он уговаривает отдыхающих дружинников поспарринговаться. Если удается, зрелище еще то. Да и кавалькада машин сегодня уезжала в горы.

— Вот же, брыкливый! — злится Аяно. — Сказала же — отдыхаем сегодня.

— Может, Перун так отдыхает?

— Хм.

Японке до сих пор мерещится тот ужасный черный лик, увиденный в катакомбах Кирзу. Лик Перуна. Он приходит к ней в кошмарах, наклоняется над ней и… Что делает? Вгрызается? Целует? Сон всегда обрывается на этом моменте. И всегда Аяно просыпается напуганная, мокрая, особенно внизу живота. Рррр! Ее сердце принадлежит цесаревичу, но мозг основательно вынесен Перуном.

Кто он такой? Шпион иномирян? Перебежчик от них? Кот сейчас ей не помощник, но его нервозность насчет Перуна не скрылась от командира. Особенно вначале, теперь же он ему чуть ли не пятки лижет.

Демоники возникают по всему оборонительному рубежу. Уже около десятка набралось в одних только Имперских мечах. Аяно изучила их личные дела и последние рапорты. Никаких протяженных мутаций не наблюдается. Одна девушка неделю не могла убрать орлиный клюв с лица, но управилась. Видимо, дело в контроле над этими фракталами. Перун же демоник с опытом, по его словам, опять же. Тогда почему он прячет лицо под маской? В Москве же выглядел как обычный школьник. Не была ли это иллюзия? Навроде миража того зеленого слизня, когда Аяно вместо монстра видела нагого Перуна? Без маски, с темными волосами и взъерошенной челкой.

Такого красивого.

Стоп! Нет, это был не он. Просто похожий фантом! Подполковника спецназа не могут привлекать тинейджеры!

— Как прошел разговор с главнокомандующим? — спрашивает Ясна. — Похвалил или поругал?

— И то и то, — вздыхает Аяно. — Сказал, что молодец, раз взяла Кирзу. Николай Николаевич понимает, что на месте мне было виднее. Только все равно обозвал дурой — за то, что не доложила ему до штурма. Хоть шаха нет здесь, основное войско по-прежнему движется на юг — брать Кандагар. Князя смущают китайцы — они резко тоже захотели побить наркоторговцев. Азиаты высадились рядом, на южной границе с Персией. Возможно, тоже нацелились на Кандагар. Так что Россия должна взять его как можно скорее. Нам достанется дворец хана.

— Вот Гоша обрадуется, — улыбается Ясна.

Царевич японку волнует в последнюю очередь. Во что бы то ни стало она должна снова увидеть лицо Перуна. Поймать с поличным, а затем потребовать объяснения. Взять под стражу, если придется. Возможно, даже пытать его. Раздеть донага… Стоп!

— У нас выходной, — размышляет Аяно. — Устроим пикник с шашлыками.

— С шашлыками? — удивляется Ясна. — Совсем на тебя не похоже, командир.

— Наверняка, поблизости найдется место с речкой, — Аяно не обращает внимания на слова подчиненной. — Где сможем покупаться.

— В водолазных костюмах что ли? — хлопает глазами Ясна.

— Нет, конечно, разденемся.

И разденем Перуна.

Если он расслабится, будет шанс сорвать маску, когда не будет иллюзии.

— В смысле в купальниках? Где мы их найдем на фронте?

Аяно недолго думает.

— У медсестер-знаменитостей. Эти фифы щеголяют в своем «клубе» в косметике и платьях. Купальники точно найдутся.

— Они сегодня уезжают. Видела, как дружинники грузили сумки в их машины.

— Быстро к ним!

Аяно, как штормовой ветер, уносится вниз к мечети. Рыжая спецназовка едва успевает за командиром.

Фу-ух, успели. Бывший айван, сводчатый зал для приемов, заставили двухъярусными кроватями. Постели были уже убраны, но «медсестры» еще не ушли. Знаменитости причесывались и одевались, чтобы уехать навсегда из Алмака.

— Чем могу вам помочь, госпожи офицеры? — подходит к Аяно стройная латинка. Звезда бразильских сериалов ослепительно улыбается, но ее огромные глаза словно плачут. Неужели разнеженной актриске не хочется покидать горячую точку? Опять Перун? Долбанный Казанова!

«Хорошо, что они уезжают, — неприязненно думает японка. Прямо перед ней сексуальная, как дьяволица, негритянка прыскает дезодорантом подмышки. — Слишком красивые. Только моих солдат отвлекают».

Опять Аяно в первую очередь думает о Перуне. А почему, собственно, и нет? Он тоже ее солдат.

— Мы конфисковываем для нужд армии все ваши купальники, — заявляет подполковник суровым тоном.

— Купальники? Для нужд армии? — латинка думает, что ослышалась.

— Именно, — подтверждает Аяно. — А также парфюм, косметику и выходные наряды. Парадные и прогулочные туфли тоже. Сложите на кровать. Я подожду. Ясна, сходи за грузчиками.

— Есть, — рыжая спешит исполнить приказ.

Они с латинкой остаются вдвоем. Для убедительности японка будто невзначай опускает ладонь на рукоять катаны. Актрису этот жест не впечатляет, но перечить не смеет. Пожав плечами, латинка отходит к соплеменницам и передает приказ командира «Красных зорь».

Вскоре перед японкой в черном мундире сгружают коробки с вещами. Перебирая разноцветные купальники, Аяно вдруг вспоминает о девушках Перуна. С школьницами тоже придется поделиться приобретением. Без них он вряд ли пойдет на пикник. Теперь девчонки прилагаются к нему. А еще надо поручить Вендиго и Саладу подготовить мясо и спортивный инвентарь. А также послать кого-нибудь в кишлаки — закупиться у басмачей водкой.

* * *

Мы возвращаемся в Алмак, и внутри крепостных стен меня, понятно, ждет рассерженная Аяно. Только вместо претензий из ее надутых губок вырывается:

— Готовьтесь к пикнику в долине Калай-Влагала.

— А?

— Купальники для твоих девушек ждут в вашей комнате. Пусть выберут по размеру.

— А?

— Через пятнадцать минут выдвигаемся. Приказ не обсуждается.

И взметнув косой разворачивается и стремительно уходит. Я смотрю на ее упругую задницу в форменных черных штанах. Пикник? Это что, название рейда на жаргоне коммандос? Впервые слышу. А купальники тогда что? Амуниция? Нахрена она моим поляницам?

Как оказалось, ни черта это не армейский сленг. На мою раскладушку правда свалили ворох купальников. Мои девушки удивленно смотрят на разноцветные рюшечки на лифчиках.

— Переодевайтесь, — хмуро бросаю. — Едем на пикник.

Сам выхожу в коридор, предварительно сняв полисплав. Поискать что ли Ясну, пускай объяснит этот дурдом.

Комната рыжей спецназовки за поворотом коридора. Дежурного у двери, понятно, нет. Только командирам положены адъютанты и обслуга.

Отодвинув полог занавеса, я вхожу внутрь:

— Ясна…

— П-перун!

Ко мне спиной стоит абсолютно голая, не считая синих купальных шортиков, девушка. В руках она держит лифчик. Лавина рыжих волос ниспадает на мускулистую незагорелую спину. Идеальная осанка, привыкшей к ратному труду женщины, вся на виду. А еще — спортивная сочная попа, которую так и тянет куснуть.

Я застываю, чувствуя нарастающее напряжение в паху.

— Ты по делу? — отходит от удивления Ясна, поворачиваясь немного боком. Теперь я вижу еще и начало ее груди — бледной и нежной, как мякоть персика.

Секундный шок у девушки прошел, и теперь она нисколько не стесняется. Вот что значит военная до мозга костей, да к тому же Ясна командир группы. За свою солдатскую жизнь не раз, поди, трясла сиськами в казармах перед солдатами. В окопах не до этикета.

— Да, — отвечаю. — Куда мы едем?

— На пикник. Мононоке разве не сказала?

— Сказала, и я посчитал это бредом.

— Может и бред, но у нас приказ ехать на пикник. А приказы не обсуждаются, — Ясна прижимает чашечки лифчика к объемным грудям. — Не поможешь застегнуть?

— Меня к тебе сам Сварог послал, — подхожу ближе и, протянув ладони над ее покатыми плечами, беру завязки лифчика. Фасон у купальника такой, что бюстгалтер завязывается на шее узелком. Поэтому, несмотря на глубокий вырез, купальник удержит даже немаленькие формы Ясны.

— Уверен, что не Лель*? — криво улыбается девушка.

*/ Лель — славянский бог любви и страсти.

— Вряд ли, — завязываю лифчик, касаясь пальцами ее нежной кожи. — Лель бы меня пораньше прислал. До выхода осталось около десяти минут.

Ясна поворачивает голову на бок.

— Мне хватит.

— А мне нет, — мои глаза смеются.

На самом деле Аяно меня совсем не обрадовала. Ближайшую округу мы, конечно, зачистили от моджахедов, но все равно придется оцеплять район пикника. Будто у Имперских мечей нет занятия поважнее. Ох, у японки точно женские дни. Можно послать Аяно в жерло Эразина, но мне еще понадобится ее лояльность. «Зори» полезная команда, а она их командир, как-никак.

Улыбка Ясны становится шире, она разворачивается навстречу, едва не стукаясь об меня шикарными грудями, обтянутыми синим купальником. Ее пальчик аккуратно тыкает меня в грудь.

— Самонадеянный мальчик. А если я не удержусь и захочу проверить?

— Демонстрация не вопрос, — серьезно отвечаю. — Но для большего нужно доверие.

Ясна замирает, округлив глаза.

— Разве у нас его нет? Разве мы не прикрывали друг другу спину от автоматных очередей и когтей чудовищ? Ты меня что, хочешь обидеть, Перун?

Моя ладонь поднимается и оглаживает ее подбородок.

— Я хочу, чтобы было искренне, — теперь мой палец тыкает ее в купальник на груди. — А здесь у тебя сидит неуверенность.

Когда убираю руку, Ясна не тянется за ней. Смотрит обиженно.

— Конечно, я ведь с самого Джавру не видела твоего лица. Никто из нас не видел.

Я отворачиваюсь и иду из комнаты.

— Когда увидите, тогда всё и решится.

* * *

Аяно с Бестией переодеваются вместе. Заодно, с подготовкой к отдыху, японка хотела допросить спецназовку об их с Перуном операции в горах.

— Сначала выкурили, затем разбили иномирян, похожих на мух и работниц с улицы Красных фонарей, — сообщает Бестия, надевая розовый купальник с рюшечками. Странный выбор для убивающей одним прикосновением, считает японка. Видимо, для Перуна наряжается. — Девушки Перуна очень талантливые. Почти не теряются, не боятся замараться, как избалованные дети. Просто умницы.

— Он показывал лицо? — прерывает Аяно.

— Нет, — вздымает брови Бестия. — Перун же его никогда не показывает.

— Когда ты видела его в последний раз? Без маски?

— Три дня назад, — застеснявшись отвечает Бестия. Тогда они с Перуном еще ночевали вместе. Кажется, что с того времени прошла целая вечность. Бестия бы душу продала, лишь бы снова упасть возле него на вечно разъезжающуюся раскладушку и вместе с ним бахнуться на пол.

Аяно молча натягивает черный раздельный купальник, очень откровенный из-за тонких лямок на трусиках и лифчике. Бикини отлично смотрится на японке с ее черной косой и длинными, словно Транссибирская магистраль, ногами.

— Оно было человеческим? Лицо?

Бестия встречается взглядом с Аяно. Японка не шутит.

— Конечно.

Аяно отворачивается и надевает поверх купальника полевую экипировку.

* * *

Вика присвистывает.

— А я думала, Светка мини-бикини натянет.

— Удивила седая, — соглашается Кали.

Голая Света не реагирует на подколы, продолжая натягивать обтягивающий купальник персикового цвета. Открытыми остаются только бледные ягодицы. Ее пухлая грудь в купальнике похожа на два огромных плода персикового дерева, которые хочется сорвать и съесть.

— Глупые. Мужчин привлекает не распашонка, а тайна, — повторяет княжна заученную фразу сестры. — А вы, чем зубоскалить, лучше собой займитесь. Вот косметика, — она достает косметичку, которую ей подарила латиноамериканская актриса.

— Ого, — Кали в платье-купальнике с юбочкой берет французские духи и пшикает на руку. — Ты полна сюрпризов, снеговик.

— Не переборщи, простолюдинка, — Света проводит пальцем на промежности, поправляя тугую резинку купальника. — Парфюм вообще убери подальше. Не на бал едем. Хватит антиперспиранта — чтобы запах пота нейтрализовать, а то в такую жару еще не раз вспотеем. И подбери взрослый купальник. Вот как у змееголовой хотя бы.

Алла, в красном бикини с розовыми сеточками на самых горячих местах, бросает благодушный взгляд на Свету. Какой бы егозой ни была беловолосая княжна, ей не откажешь в чувстве вкуса и элегантности. Черные змейки вьются вокруг лица Аллы, покормленные и довольные. Сменить демонскую прическу она еще не смогла, но уже живет со своими гадинками в мире и согласии.

Вика подбоченивается.

— А чем тебя мой не устраивает? — барышня двумя пальцами оттягивает плотно облегающий бежевый топ на своих вздымающихся Эверестах. Между топом и трусиками торчит гладкий спортивный живот. — Тоже закрытый.

— Ничем, — усмехается Света. — Купальник достойный. Меня в целом твое телосложение не устраивает. Не думала прекращать быть штангисткой?

Вика бросает настолько грозный взгляд, что княжна невольно делает шаг назад.

— Да разве не понятно, что «зорьки» положили глаза на Перуна? — оправдывает свое поведение Света. — Та же Бестия вообще, как кошка в течку, возбужденная, будто у нее лет двадцать не было мужчины. Смотрит и смотрит на нашего Перуна. Ух, глаза бы ей выцарапала.

Вика и Алла задумываются. Кали делает решительный шаг к вороху одежды

— Есть такое, — говорит девушка, выбирая купальник пособлазнительнее. — Этот пойдет?

— Самое то, — кивает Света. Она берет косметичку и подходит близко к «сестре». — Подставляй лицо, пролетариат. Будем делать из тебя красотку.

Немного подумав, Кали вытягивает губы трубочкой, и Света подводит их почти бесцветной помадой — чтобы усилить очертания губок. Затем, достает ароматное масло, и мажет немного ей на шею. Движения рук Светы впечатляют — четкие, экономные, выверенные, как у опытной гетеры.

Понаблюдав за ними, Вика делает шаг к Свете:

— Я следующая, — заявляет нетерпящим возражения голосом.

— Тогда я последняя, — Алла возбужденно гладит по голове змейку, заменяющую ей челку.

* * *

Из долины Калай-Влагала получился бы отличный курорт, если бы Афган вечно не разрывали войны. Бегай по горным лугам, купайся в чистой реке, дыши свежим воздухом, а не вот это вот всё.

Мы с «зорями» и поляницами приезжаем на внедорожниках на галечный пляж и располагаемся. Аяно поддерживает радиосвязь с постами Мечей. Каждая тропа перекрыта, дозорные в бинокли просматривают долину, даже дроны запущены приглядывать за перевалами. Но зачем, зачем японке сдался этот пикник? Думал я, пока девушки не начали раздеваться.

— Окуните меня в жерло Эразина, — шепчу, разглядывая шикарные тела в купальниках.

Аяно распускает косу, скидывает маскхалат и остается в черном бикини и шлепанцах. Сексуальней самурая ни один магака никогда не рисовал. От зависти токийские гейши делают сэппуку в сторонке.

Ясна, в своем синем купальнике, поражает не меньше, будто вижу ее в нем впервые. Рыжие волосы схвачены в конский хвост синей лентой под купальник, оголяя точеную шею.

Запутавшись ступней в штанине, на одной ноге в мою сторону подпрыгивает Бестия:

— Перун, дай опереться, — взявшись за мое плечо, спецназовка устраивает мне настоящий стриптиз. Куртка медленно сползает со спортивного тела, и моему взгляду открывается розовые лифчик с рюшечками и милые трусики с оборкой. Я сглатываю слюну. Черт. Бестия пробуждает во мне слишком сильные жизненные позывы для жрицы Мораны-Смерти.

— Бес, а куда ты смотришь? — невзначай спрашивает Алла, раздеваясь. — Там что-то интересное?

Я поворачиваюсь к своей Медузе-горгоне. Ее выражение лица будто спрашивает: «Интереснее, чем мы?». Но мой взгляд приковывает не лицо, а кукольное тело в раздельном красном купальнике. Черные змейки-волосы стелются по обнаженным плечам княжны, добавляя шарма.

Чтобы не упасть на месте от инфаркта, я ищу глазами менее сногсшибающую девушку. Но Вика в облегающем бежевом топе и трусиках выглядит вообще обнаженной, окружности ее выпуклых бедер дарят зрительное наслаждение. Кали в миленьком белом купальнике просто хочется затискать, что непривычно, ведь она Леди Волчица, самая свирепая из поляниц. А Белоснежка вообще нокаутирует — совмещенный персиковый купальник будит настоящий животный голод, ее наливные груди кажутся сладкими фруктами. Внизу купальник сужается, демонстрируя голую попку, которую я совсем недавно шлепал. Мне захотелось еще раз к ней приложиться — не только ладонью.

— Охренеть, — горячие мысли совсем не удается отогнать. Я разворачиваюсь к реке и бреду прочь по гальке.

— Перун, ты куда? — строго спрашивает Аяно.

— Окунуться, — отвечаю не глядя. — Слишком напекло.

* * *

Рубрика «Легендариум демоника Перуна». Хохмы читателей.

Как-то раз демоник Перун попал в чёрную дыру, когда он из неё вышел она оказалась белой. Автор: MassKas

Глава 22. Солнце, воздух и бикини

Пляж: место, где можно показать всё, кроме глаз.

(Янина Ипохорская)

— Полей, а то сгорят.

— Жара мало.

— Переверни.

— Не так насадил.

— Аднака, угляй мала.

Со всех сторон на бедного Кота сыплются рекомендации. Спецназовец едва успевает следить за дымящейся, ароматной, разделанной ногой тавра. Запах наполняет рот слюной, все хотят поучаствовать в священном действии готовки, но к вертелу никто не спешит притрагиваться. За советы же денег не берут.

Я не участвую в обсуждении. Пытаюсь отогнать горячие мысли. Сижу на покрывале в черном водолазном костюме с капюшоном и кевларовой маске. Один-единственный запакованный. «Зори» и поляницы щеголяют в плавках и купальниках. Мои девушкой гурьбой окружили меня, будто замок в осаде. Идеальные стоячие груди Аллы щекочут извивающиеся змейки. Белоснежка стоит спиной к моему лицу, дым от костра обвивает ее белоснежные ягодицы. Нет, это бесполезно. С тяжким вздохом прикрываю стояк полотенцем.

Аяно упирается кулаком в голый живот. Лицо красное-красное, а выпила-то всего одну стопку самогона. Полстопки даже. Вот тебе и азиатский метаболизм. От капли водки вусмерть.

— Так, Кот. ик…Я не поняла, — негодует командир. — Куда ты смотришь? Ик… На мясо смотри, слепошара.

— Вот именно! Я вообще-то слепой! — не выдерживает Кот. — Я не вижу, готово мясо или нет! Только векторы огня! И я веган! Сами готовьте этого демона, живодеры!

— Тогда уже демонодеры, — поправляет Бестия, глянув на меня с ухмылкой. Киваю в ответ, мол, оценил шутку, и девушка довольно прикрывает глаза веками. Как мало ей надо, оказывается.

— Котя, у тебь ляпы лавкие, аднака, — заявляет Али, не отрывая багровых глаз от румянящейся телятины, — Кашачьи веть! А подсипь уголька.

Решаю глянуть, чего они там наворотили. Может, правда, тавр-гриль поможет отвлечься?

— Ясна, попу подвинь. Хочу глянуть, — говорю рыжей, заслоняющей вертел.

Она, хмыкнув, с недовольной миной убирает из моего обзора купальные шортики.

Бросаю быстрый взгляд на мясо.

— Да готов уже шашлык, — авторитетно заявляю, все-таки в Страшном мире не одного панцирного быка слопал. — Убирайте на подносы. А командиру больше не наливайте.

— Так, я не поняла, — смотрит на меня косыми глазами Аяно. — Пернучик, ты чего раскомандовался? Я русская! Мне бутылка водяры — хоть бы хны. Ни в одном глазу, вишь.

«Зори» и поляницы недоуменно переглядываются.

— Чего говорит командир? — Вендиго чешет мохнатый лоб. Салад пожимает плечами.

— Аяно, солнышко, — говорю я нежно по-японски. — Ты сейчас заявляла, что русская, на диалекте Киото.

Лицо японки вспыхивает.

— Ах, ты!

Качая бедрами, Аяно подходит ко мне вплотную. Только координация у нее сейчас ни к черту. Девушка вдруг падает на меня, ловлю ее за плечи у самой земли. Но, немного опаздываю — японка впечатывается лицом в мой пах. Ворс полотенца сминается. Обтянутая нейлоном гидрокостюма возвышенность Эразина упирается девушке в открытый рот. Она инстинктивно смыкает губы, и в непонятках водит языком.

— Муфф? — Затуманенные глаза Аяно вдруг проясняются. На миг мы застываем в пикантной позе — я и японка между моих ног с выпяченной вверх попой.

— А-а-а! — отскакивает она назад и падает ягодицами на скалистый берег. — Тьфу! Голова закружилась просто! Ничего не было! Не было! Ясно?

— Да, Мононоке? — рыжая подхватывается.

— Да не тебе это! Всем! Ясно, что этого не было?

Вот и протрезвела наш командир, хе.

— Уж постараемся сделать вид, — надменно говорит Белоснежка, качнув «персиковыми» грудями.

Ясна пробует сгладить конфуз предложением:

— Давайте покушаем мяско, пока горячее. — она передает первую тарелку с дымящейся таврятиной Аяно, как командиру. — И выпьем что-нибудь.

— Пить я больше не буду, — рычит насупленная японка, бросив на меня рассерженный взгляд.

Ась? Не догнал. Что за претензионный «зырк»? Такое ощущение, будто это я ее спаивал.

Спецназовцы и поляницы шустро разбирают блюдо, ведь за этим они и приехали в долину в Калай-Влагала. Наесться жареного мяса, искупаться, понежиться на берегу под греющими лучами солнца. Аяно решает сама нарезать всем мясо. Смотря на меня взглядом яростной тигрицы, она ловко орудует мясницким ножом. Даже не опускает глаза на таврятину. Мастерица, действительно. Корочка хрустит под лезвием, из ломтей выступает горячий сок. Несколько капель попадают Аяно на грудь. Брызги стекают по сочным формам девушки. Не существует более приятного зрелища, чем шинкующая мясо женщина, красивая женщина. Все мужики застывают, у Али капает слюна из пасти. Хотя Крокодила явно не японка завела — взгляд багровых глаз следует за покидающими разделочную доску ровными ломтями.

С тарелками рассаживаемся на складных стульях и покрывалах. Только я не беру порцию.

— Как ты будешь есть? — говорит мне Аяно. — Снимай маску.

— Я не буду есть, — пожимаю плечами. — Перед пикником перекусил.

Ответ ей не нравится. Меня осеняет — вот зачем ты гулянку затеяла, восточная красавица. Ну-ну, перебьешься.

— А пить?

— И пить не буду.

Аяно чуть не топает ногой от злости. Ну-ка, что еще придумаешь, командир?

— Давай сыграем, Перун, — выдает японка, наливая стопку самогона. — Мне скучно просто пить. Игра называется «Правда или выпивка». Я задам тебе вопрос. Если ответишь правду, я выпиваю стопку. Если не ответишь, то сам пьешь. Затем ты задаёшь вопрос мне.

— А это мысль, — подхватывает Ясна. — Может, все разобьемся на пары и сыграем. Бестия, давай ко мне.

Я ухмыляюсь под маской. Этого Аяно, конечно, не видит, но мои смеющиеся глаза ее острый взгляд не упускает.

— Чего лыбишься, Перун?

— Ты же больше не хотела пить?

— Всё меняется, — она усаживается на покрывало напротив меня, скрестив ноги. — Я первая спрашиваю. Итак, где ты родился?

— Москва, конкретный роддом не знаю. Спроси у моей мамы если интересно, — отвечаю спокойно.

Аяно берет стопку и выпивает байду махом. Ее раскосые глаза сразу соловеют.

— Мой вопрос, — я недолго думаю, что спросить. Жалеть эту разведчицу не собираюсь. — Ты русская или японка?

Слышу громкие вздохи за спиной.

— Али, рой могилу, — бормочет Салад. — Сейчас «зори» потеряют одного.

— Тебя что ли? — неприязненно спрашивает Кали.

— Я? А я причем?

— Смелый уж очень, за спиной Перуна звенеть. Думаешь, он не слышит? Так я передам.

— Кхм, кхм…да ты не так поняла, девочка. Ерунду сказал. Забей лучше.

— Я подумаю, — девичий голос отдает стужей.

Аяно задумывается, сощурив глаза:

— Русс…

— Чур без обмана, — предупреждаю. — Иначе играй сама с собой.

Цокнув языком, японка выпивает стопку. Качает ее знатно.

— Моя очередь, Перун…чик, — Аяно то ли икает, то ли перешла на режим «лапочка». — Какая женщина для тебя самая дорогая и любимая?

Вокруг наступает тишина. Поляницы с Бестией и Ясной отвлекаются от игры. Глаза всех девушек прикованы ко мне. Белоснежка сжимает кулачки. Змейки Аллы в испуге закрывают глаза.

Я фыркаю. Хитрая японка пытается загнать меня в угол. Либо обижай своих девчонок, либо снимай маску и лакай. Действительно, неплохой вопрос, с подковыркой. Будто бы.

— Мужчина должен любить трех женщин: ту, которая его родила; ту, которая ему родит; и ту, которая у него родится, — отвечаю без паузы. — Последние две у меня еще не появились, поэтому моя мама — самая дорогая и любимая женщина.

Поляницы с облегчением выдыхают. Сейчас им действительно было страшно — по глазам вижу.

Аяно мотает головой.

— Я спрашивала не это.

— Тогда правильно формулируй вопросы. Пей, командир.

Сам наливаю самогон в стопку и протягиваю ее японке. Нахмурившись, она выпивает байду.

— Мой вопрос, — я чешу висок сквозь нейлон капюшона. — Кого из своих людей ты ценишь больше остальных?

Аяно молча выпивает стопку. Ага, правильно, подполковник. На такие вопросы не отвечают.

— Чей купальник здесь больше всего тебе нравится? — японка водит пустой стопкой из стороны в сторону. — Достаточно правильно сформулирован вопрос? В этот раз не соскочишь?

— Может, сменишься? — с тревогой спрашиваю. Движения японки совсем уже заторможенные. Это нехорошо — не в войну же напиваться до чертиков. Тем более, командиру спецназа.

— Отвечай на вопрос! — встает японка на колени. Рука ее тянется к ножнам с катаной неподалеку. Мне этот жест совсем не нравится. Неужели собралась рубить меня из-за дебильной игры? А руку тебе не поломать, девочка?

Но, пока она не перешла черту, тоже сдерживаюсь.

— Ничей, — отвечаю честно. — Они слишком открытые, а мне не нравится, когда на моих женщин глазеют другие мужчины. Но если выбирать — у Вики самый скромный, для публичных мест одобряю, только бы не такой обтягивающий… Если же в супружескую спальню надевать — то тут рулит разнообразие. Например, сейчас бы я не отказался разорвать персиковый балахон Светы, а завтра и шнуровку на белом купальнике Кали не прочь развязать.

Со стороны "зорь" раздаются вздохи удивления, глаза поляниц загораются. Такой полный ответ вводит Аяно в ступор. Потом, махнув рукой, она выпивает еще одну стопку.

Снова моя очередь. Решаю сжалиться над пьяной Аяно и заканчивать эту клоунаду.

— Ты бритая внизу, под трусиками?

«Зори» выпучивают глаза, Али давится куском мяса и в кашле начинает задыхаться. Вендиго со всей дури хреначит пудовым мохнатым кулаком по хребту Крокодила. Спасательная операция удается. Шмат изжеванного мяса вылетает из крокодильей пасти, как ядро из пушки, и теряется в небесной голубизне.

— Аднака, уже видял свят в конца туннале, — вытирает мутант выступившие на глазах слезы. — Перуна страха потаряла?

— Сегодня да, — отвечает Аяно, не дрогнув и бровью. Только хищные скулы порозовели, но это, может, и от выпивки.

Мужики-«зори» переглядываются. Сегодня их мир перевернулся. Теперь, когда командир будет приказывать им идти на рейды, штурмовать крепости, убивать афганцев, они будут смотреть на нее и задаваться вопросом: «А сегодня?!»

Я беру протянутую японкой стопку с самогоном. Она снова сощуривает взгляд, готовая в любой момент прыгнуть на меня. Что же ты надумала? Какое Чудо-юдо подозреваешь под маской?

Вместо того, чтобы снять маску, опускаю два пальца в стопку. Отдаю команду Гиферу и он быстренько активирует разобранный фрактал, мое наследие самому себе из Страшного мира. Фрактал Молохфибии простенький, поэтому эмулятор не сильно нагружается. Золотых татуировок не прибавляется.

На глазах Аяно стопка пустеет.

Перчатка скрывает мою руку, но кожа не полностью герметизирована. Через поры в эпидермисе я впитываю в организм самогонку, как демонская ящерица росу или дождевые капли.

— Выпил, командир, — показываю опустошенную стопку.

— Так нечестно, — хлопает глазами Аяно. — Нечестно!

— Почему? Самогон плескается во мне. Могу даже «дыхнуть в трубочку», если найдешь на козьих тропах гаишника, — устав от японки, я поднимаюсь с покрывала. — Девчонки, пойдемте что ли искупаемся?

— О давай! — тут же радуется Алла. — Наперегонки, Вик!

— Гоу! Кали, седая, с нами?

— Агась.

— Сама ты седая!

— Ну так что?

— С вами!

С визгом подбуханные девушки сигают в реку. Белоснежные упругие попки сверкают прежде, чем скрыться в воде. Я качаю головой — как-то подзабыл, что мои поляницы еще совсем малехи, хоть буферочки и как у взрослых. Не проследил, как они налакались бодяги. Аяно отвлекла, блин.

Вместе со мной в воду спускаются и «зори». Бестия держится в стороне от всех, поглядывая, как ко мне подплывает Кали.

— Бес, — шепчет Леди Волчица, опустив смущенный взгляд. — Я тут вспомнила, что не умею плавать. Не поучишь? Только где нас не увидят — я стесняюсь.

— Да, — я поворачиваюсь к змееголовой княжне. — Ал, потусите с Бестией.

— Хорошо, — Алла кивает.

— Перун, ты совсем?! — вскидывает испуганные глаза спецназовка, вокруг которой образовалась мертвая зона. Другие «зори», понятно, не рисковали к ней приближаться. Еще течением случайно толкнет на нее — и поминай как звали.

— Бестия, всё нормально, — отмахиваюсь. — Мои девушки могут тебя касаться, как я.

— Прямо как ты? — выпучивает девушка глаза.

— Ну почти, — подмигиваю ей. — Кое-где женщин должны касаться только мужские руки.

— Извращенец, — бурчит Бестия, но довольная: к ней с мячиком подплывают Алла и Вика.

Мы с Кали огибаем по дну береговой откос. Когда гранитная скала закрывает лагерь, поворачиваюсь к девушке:

— Ложись на спину, начнем с движений ног.

Кали вдруг сама, по-собачьи подплывает близко-близко:

— Иногда ты такой грозный, — улыбается девушка, обнимая меня. — А иногда такой наивный.

Дрожащими пальцами она нащупывает застежку на ремешке маски. Щелк. Пластина отодвигается на ухо, освобождая мое лицо, подставляя черную кожу жаркому солнцу и поцелую Кали. Девушка, краснея, чмокает легонько меня в губы.

— Тебе нравится мой купальник? — немного смутившись, она берет мою руку и кладет себе на грудь.

— Очень.

Неожиданно она приспускает лифчик ниже, и в моей руке оказывается голый упругий шарик.

— А без купальника нравится? — подается Кали вплотную и целует мою шею. Прижимается губами к зудящему золоту татуировки.

Я нащупываю сосок и сжимаю его. Сладкий стон девушки не заставляет себя ждать.

— Ты снимешь костюм? — с придыханием просит девушка, обнимая меня руками. — Мы можем прямо здесь.

— Не можем, — качаю головой. — Подождем, пока ко мне не вернется человеческий облик. Не хочу, чтобы твой первый раз был с демоном.

— Ты не демон! Какой ты демон! — горячо восклицает Кали, осыпая мои щеки поцелуями. — Зачем ты так?

— Все равно аура у меня демонская. Я могу не сдержать ее, когда буду наслаждаться тобой. И тогда твой первый раз омрачится страхом ко мне.

Вчера с Белоснежкой у меня, кстати, чуть не случилось так. Но успел погасить основной всплеск ауры, а ее остатки княжну даже еще больше раззадорили. Во всяком случае, глотательные рефлексы у нее улучшились.

Кали долго смотрит в мои разгоряченные возбуждением черные глаза, а потом говорит:

— А иногда ты очень милый.

Девушка поправляет лифчик, обратно запаковывая свои упругие грудки. Прежде чем спрятать лицо, я притягиваю Кали к себе и впиваюсь ей в шею, как Дракула. Девушка снова стонет от жаркого поцелуя.

— Хватит меня мучить, — толкает она кулачком в мою грудь. — Мне и так непросто.

— Кому сейчас просто? — фыркаю я. — Но придется потерпеть.

— Да терплю, из-за всех сил терплю. Но вот когда седая устраивает бананомарафон, сложнее вдвойне!

— Я ей запрещу.

— Не надо, — мотает Кали головой. — Не хочу, чтобы еще и ты мучался!

Мы возвращаемся в лагерь. «Зори» и поляницы тем временем разыгрались в пляжный волейбол. Бестию отдали в команду моим девушкам — те могли спокойно принимать от нее пасы, не боясь случайно коснуться. Разгоряченная спецназовка поворачивается ко мне, на лице румянец, в глазах азарт и счастье. Я отвечаю веселым взглядом. Несложно догадаться, что раньше командные игры для нее были под запретом.

Солнце заходит, сверкая на мокрых попках девушек. Их груди подпрыгивают, а стройные ноги напрягаются. Но вскоре темнота прерывает игру, и мы усаживаемся вокруг костра. Снова пьем самогон, едим мясо, «зори» рассказывают смешные истории из армейской жизни. Почти в каждой чем-то отличился майор Али.

— Нам с Крокодилом нужно было спустить в ущелье короба со снарядами для РПГ-26, - говорит Слепой Кот. — К гранатометчикам на позиции — чтобы обстрелять врага через сопку. Так Али брякнул: «Аднака, зачам крук делать? Граниты же в сапке нужна!». Не успел я глазом моргнуть, — на этом моменте истории слепца все смеются, — как крокодил сам хватает снаряды и без всякой гранатометной «палки» забрасывает их через сопку. Враг подрывается, мы возвращаемся домой.

Громкий смех сотрясает долину. Разговоры продолжаются до десяти вечера, потом как-то незаметно все разбредаются спать на лежанки. Только японка остается до последнего, ее взгляд устремлен в черноту за берегом.

* * *

Аяно просыпается на покрывале у потухшего костра. «Зори» ушли, а над головой бесконечное звездное небо. Оно настолько глубокое, что японка чувствует себя одинокой.

— Зачем ты хотела снять с меня маску? — вдруг раздается сверху, словно из самой звездной пропасти.

Рядом с Аяно на покрывало опускается Перун. Его непроницаемая маска сливается с ночью.

— В чем ты меня подозреваешь?

Японка прикусывает губу. Она чувствует жар и близость человека рядом, но протянув руку, касается лишь пустоты. Будто Перун отодвинулся, избежав ее касания.

— А тебя есть в чем подозревать? — спрашивает она.

— Кажется, если в командовании появится предатель, ты уже знаешь кого обвинить.

— Это будет целиком твоя вина, — рычит Аяно. Ее раздражает ощущение, будто она говорит с привидением.

— Конечно, — она слышит усмешку в голосе Перуна. — Главное, не струсь.

— Если кто и трусит, то это ты, — японка пытается взять его на слабо. — Прячешь лицо…

Неожиданно силуэт Перуна заслоняет от нее звезды.

— Значит, тебя волнует мое лицо, — она слышит скрип кожаных ремней, а через секунду ее лицо опаляет дыхание из освобожденных губ. — Хочешь его посмотреть или потрогать?

«Он слишком близко» — думает Аяно, но почему-то не отшатывается. Вокруг слишком темно. Она не видит даже белков глаз Перуна, только странное золотое свечение.

— Или, может, поцеловать? — невидимые губы совсем близко. Миг — и они уже касаются ее кожи, находят рот, впиваются. У Аяно захватывает дыхание. Только спустя несколько секунд она пытается отстраниться, но Перун не отпускает, наоборот, прижимает сильнее. И Аяно сдается под его натиском. Ей мерещится, что у Перуна раздвоенный язык, как у змеи, а своим языком она царапается об его акульи зубы, но не отстраняется. Она пьяна, ей хочется пить, и Перун увлажняет своей слюной ее сухой рот.

Наутро Аяно просыпается раньше остальных, укрытая теплым пледом. Кто принес его? Она знает. Нет, поправляет японка себя, не знает. А это был лишь сон. Восхитительный сон.

* * *

Рубрика «Легендариум демоника Перуна». Хохмы читателей.

— А "Зори" сегодня тихие, — сказал демоник Перун, застегивая ширинку. Автор: Иван Иванов

«Ох, мать вашу, лучше зачищу весь ад, чем вот это всё» — подумал Перун на 8 марта. Автор: Фил Майкрофт

Глава 23. П — принцип

Обстоятельства переменчивы, принципы никогда.

Оноре де Бальзак

— Тесновато, — отодвинув полог, заглядывает Белоснежка в наш новый шатер. Вокруг дружинники ставят солдатские палатки не в пример меньше. Но когда Свету волновали другие люди?

На следующий день, после купания, мы с поляницами, «зорями» и третью дружины покинули Алмак, чтобы присоединиться к лагерю главнокомандующего. Князь Николай наконец достиг пригородов Кандагара и расположил командование в поместных усадьбах. Само войско поставило палатки в усадебных персиковых садах, и нам, будто бы опоздавшим, тоже не досталось роскошных домов афганской знати.

— Для чего тесновато? — хмыкаю. — На ночь все равно все вчетвером заваливаетесь ко мне в раскладушку.

— Кстати о ней, — Змейки Аллы вьются вокруг ее лица, заглядывая мне в глаза. — Перун, нельзя найти поустойчивее кемпинговую кровать? Сегодня Вика локоть расшибла, когда снова упали.

— Да забей, — отмахивается рыжеволосая барышня и показывает руку. — Ни царапинки же.

Я сам бы не прочь выкинуть то чудовище на разъезжающихся ножках. Если бы не регенерация, ходили бы мы с поляницами в шишках и ссадинах. Но в дружину был закуплен только один тип походных кроватей. Никакие ухищрения не работали. Протекторы-липучки скользили по полу, болты, привинченные к полу, расшатывались. Явно среди завхозов затесались вредители. Вернусь — проведу чистку среди кладовщиков Бородовых.

— Подумаю над проблемой, — обещаю, за что удостаиваюсь благодарного взгляда от змееголовой княжны. Она бы и поцеловала, да маска мешает.

— Одевайтесь к выходу, — велю я. — Заглянем в местный пресс-клуб. Авось, кого-нибудь интересного встретим.

Сидеть и ждать команд от Аяно было скучно. Вечерами же многие армейские командиры собирались в квартире у иностранных журналистов. Можно послушать слухи с фронта.

Минут пять девушки облачаются в полевую форму. Вообще, у них есть и летние платьица — подарки отчалившей Мишель и других «медсестер», но поляницы явно хотят подчеркнуть свою приобщенность к ратному делу. Даже модница Белоснежка натягивает желтую суконную куртку без нашивок. Волосы девушки собирают в одинаковые конские хвосты. Только Алла остается со змейками.

Журналисты квартировали в небольшом особняке в арабском стиле. Гости переговариваются в просторном зале, выполненном в восточном колоре. Яркие орнаментальные ковры, ажурные настенные панно, медные светильники и винтажные зеркала. Женщин немного — Аяно с Бестией, какая-то блондинка в шляпке с пером и всё. Еще из «зорь» тут старый знакомый.

— Мой командир! Давно не виделись! — радостно хлопаю Скомороха по спине, от чего он давится громким кашлем. — А ты все такой же крепкий, смотрю! Кремень!

Правда, в спине у него что-то хрустнуло, но не упал, значит, нормалек. Спецназовец поворачивает ко мне лицо, скрытое потрепанной кожаной маской.

— Перун?! — в голосе звенит удивление. — Что на тебе за маскарад?

— На себя посмотри, — делаю вид, что обижаюсь. — Вдохновился твоим примером вообще-то.

Сморим друг другу в глаза, такие вот два брата-акробата. Потом Скоморох пожимает плечами.

— Как угодно. Все равно ты больше не в моей группе.

— Фигли?

— Мононоке забирает тебя к себе. Сегодня сказала.

Ищу взглядом японку. Аяно не подходит, общается с мотострелковым бригадиром, косо поглядывая на меня. Тянка, что же ты задумала? Аль целоваться в темноте понравилось?

Тем временем другие военные либо играют в шахматы, либо переговариваются о политике. Но все мужики, в открытую или тайком, глазеют на моих поляниц. Бесят, демоны! Ахрр, поубиваю.

— Какие прелестные барышни! — направляется к нам азиат в сверкающем мундире Китайской империи. — Господин майор Скоморох, не представите ваших очаровательных знакомых? Убавьте свет, господа! Только что в этом доме взошли четыре солнца!

Девчонки опешили от такого напора.

— Боюсь, я сам не представлен еще дамам, — говорит расстроенный Скоморох, он-то хотел уже убраться от меня подальше. — Это полковник Вэй Фэнхэ-хоу, личный представитель союзной нам армии Китая. А это — поручик Перун, один из наших сильнейших офицеров. Имя секретно для публики.

Ух ты! Не ожидал, бывший командир. Спасибо за признание. Впредь буду пореже тебя хлопать по хребтине.

Китаец с ожиданием смотрит на меня. С неохотой представляю девушек:

— Мои подопечные Леди Волчица, Носорог, Паук и Горгулья.

— Это что, позывные? — удивленно раскрывает глаза Вэй. — А имена?

— Имена засекречены в интересах государства, — мне уже хочется насадить доставучего китаезу на Когти. — Придется вам, при необходимости обращения, обходиться позывными.

— Что ж, Леди Паук, — Вэй обходительно берет Белоснежку за руку и, уже собирается припасть губами к нежной коже, как Светка одергивает руку.

— В Афгане хоть и царит Средневековье, но мы-то с вами вроде как из цивилизованных стран.

Публику порадовал отпор Белоснежки. Седой генерал-шахматист ухмыльнулся в усы, переставляя ладью.

— Вэй, вы еще не предприняли ни одну атаку на басмачей, а уже, кажется, потерпели поражение.

Китаец спешит ответить:

— Не смешивайте мед и перец, дорогой Скобеев. Лучше порекомендуйте князю Николаю принять нашу помощь во взятии Кандагара, пока вы не потеряли свой полк.

— А у меня пока нет полка, — весело отвечает генерал. — Он целиком на рекогносцировке. Да и без вашего ушу как-то громили басмачей с иномирянами.

Вей не соглашается с генеральскими доводами и спешит к столу с шахматами, чтобы аргументировать необходимость вмешательства Пекина. Но путь ему пересекает блондинка в шляпке и с блокнотиком в руках.

— Мадмуазель? — тут же наводит на девушку лыжи китаец.

— Ой, я не к вам, а к поручику Перуну, — по голосу сразу узнаю иностранку. Говор хоть и чистый, без акцента, но с обаятельным гортанным призвуком.

Милашка огибает китайского ловеласа и вскидывает на меня очаровательные васильковые глаза:

— Патрисия Белу, сотрудник парижской газеты «Л'Опинион». Не дадите интервью?

— По поводу?

— Поводов много, — она с улыбкой прижимает блокнотик к маленькой груди, которая, тем не менее, аппетитно проступает сквозь повседневное платье. — Джавру, Коньяк, Кирзу. Мой источник доложил, что вы принимали участие в разгроме каждого их этих плацдармов. А майор Скоморох обозначил вас только что, как одного из сильнейших бойцов.

Слух у француженки острый.

— Без комментариев, — всегда мечтал сказать эту киношную фразу.

— Да, понимаю, — оглядывает Патрисия поляниц, держащихся поблизости. — Женским вниманием вас не купить.

Она грустно вздыхает. Становится жаль крошку.

— Уверен, кавалеров у вас тоже хватает и без меня.

— Тут вы правы, — улыбается Патрисия. — В армии сложно не найти мужчину.

— А вы себе, наверно, и не отказываете, — фыркает Кали. Такой провоцирующей фразочки я бы ожидал, в первую очередь, от Белоснежки, но беловоласая княжна даже не смотрит на француженку. Видно, не считает конкуренткой. Или поумнела, наконец.

Но Патрисия лишь благодушно улыбается Леди Волчице.

— Не всем же везет так, как вам, милая, — бросает хитрый взгляд на меня. — К сожалению, я еще не нашла своего тигра.

— Китайский подойдет? — Вей включает задний мотор и возвращается. — Дорогая мадмуазель, вы можете взять интервью у меня. Я располагаю эксклюзивом. Можно сказать, сенсацией. Сегодня в одиннадцать вечера в моем домике. Он у меня один с бассейном в форме лунного серпа. Рядом большая апельсиновая роща, не промахнетесь.

— Хорошо, — кивает француженка. — Благодарю, полковник.

И на этом иностранная делегация покидает нас.

Дальше вечер проходит неинтересно. Ко мне подходят еще пара журналистов, угощают табаком, просят интервью, но мал я еще курить, да и сказать мне им нечего. Анекдот про Градгроба, разве что.

— Скучно тут, — зевает Белоснжека. — Перун, пошли в посте…домой.

— Сегодня опять решила включить банановую королеву? — хитро улыбается Вика.

— Тебе какое дело? Учись, пока дают. А не хочешь — обожди на улице. Перун, ну пошли! — опять канючит.

— Нет еще, — отмахиваюсь от настырной.

Нахожу я одного штабного офицера, который ответственен за смену охраны на складе с моторным маслом и автозапчастями. Он, поглядывая на моих девушек, разбалтывается о своей службе.

— Опасная работка, — вздыхает. — Как подорвали склад с соляркой, еще на севере, так все трясемся. Камеры, датчики, дроны, автоматчики с ПНВ — только басмачей видят. А у иномирян есть твари, которые словно из ада выпрыгивают. Прыг — и всё полыхает. Вместе с людьми.

— То есть, среди караульных нехватка в стиле Вышень? — спрашиваю удивленно.

— «Вишенок» нема, — кивает офицер. — Складов-то много. Масло, конечно, не в последнюю очередь берегут, потому что горит, но солярка и боеприпасы не в пример важнее. «Вишенки» все там, а еще десятерых приватизировали для охраны командования. Командирам помирать нельзя, иначе, кто нас в бой поведет?

— Змея тухнет с головы, — задумчиво говорю.

— Вот-вот.

Еще полчаса потаскавшись по залу, решаем с поляницами вернуться в лагерь. Белоснежка уже вся извелась, смотрит просящим взглядом. Ну вот как такой отказать? Хе.

— Перун, ты чего не идешь спать? — спрашивает моя Кали, высунувшись из шатра.

Я сижу на стуле у костра. Мой взгляд устремлен в огонь. Пытался медитировать, но звуки в темноте отвлекают. То кто-то грубо матернется, то высунется из палатки облегчиться, то парочки шумят, стонут. Да еще, к тому же, активировал фрактал Собиналокации. Отжал когда-то у говорливого крокодила — не у Али, у демона. Бесящая штука, голова от нее болит неимоверно. Да и польза от нее сомнительная. Засекает только один тип демонов — рептилоидных. Всяких варанидов и прочих в чешуе. Зато, радиус «удочки» на открытом пространстве больше километра. Лишним не будет, учитывая беду с «вишенками».

— Работаю, — смотрю на девушку. — А ты чего полуночничаешь? Остальные тоже маются?

— Нет, — хихикает Кали, подходя ближе. — Спят. Седая вообще сопит как сурок, слюну пускает. Утомилась сильно, сегодня ты очень долго держался. Мы с девчонками устали ждать снаружи, даже подсмотрели немножко. — Ее глаза поблескивают в отсветах костра. — Поэтому и заснуть не могу.

— Волнуюсь, наверно, — усмехаюсь под маской. — Совсем скоро будем брать дворец хана. Думаю, может вас в лагере оставить?

— Не вздумай! — пугается Кали. — Куда ты, туда и мы! Если бы слабачки были, тогда да. Но ведь уже давно не так. Да и на тыл могут напасть.

— Тогда не мешай мне готовить вам амуницию, — я тянусь к девушке и хлопаю ее по ножке. — Спать, солдат! Шагом марш!

— Есть, мой командир, — с улыбкой отдает честь Кали и сигает за полог.

Только ее попка скрывается, у меня в голове щелкает. Ментальная сигналка!

Я вскакиваю со стула и бегом устремляюсь в проход между палатками. Но, не услышав шагов за собой, резко оборачиваюсь:

— Аяно! На лагерь напали! За мной!

Стройный силуэт отделяется от громады темного шатра.

— Да я просто мимо проходила…

— Не важно! — больше не слушая, я бросаюсь в погоню. Топот сапог японки почти не отстает.

За секунды стоянка дружины остается позади. Мы оказываемся в тени каких-то садовых деревьев. Луна скрывается за листвой высоких крон.

Тяжело дыша, Аяно приближается вплотную:

— За тобой раньше не водилось чувствовать врагов на расстоянии, — рычит японка. — Что за дела?

Я хватаю ее за плечи, и она замирает. Глаза ее округляются — мне хватает света, чтобы увидеть масляный блеск возбуждения. Драный Яка, когда же ты выветришься?

— Я потерял их, командир, — серьезным тоном говорю. — Больше не чувствую демонов. Что расположено поблизости?

Давай, детка, выручай. Ты же должна знать, ты предупредительная и умная. Поди изучила схему лагеря вдоль и поперек.

— В конце поселка поместье царевича Георгия, — задумывается Аяно. — Еще, начальник штаба здесь где-то.

— Мимо, — качаю головой. — Начальника точно охраняют «вишенки» — там и без нас засекут врага.

— Тогда к Гоше? — предполагает командир.

Молчу. Если царевич помрет, то и пускай как бы. После его подстав не собираюсь спасать гада. Но кажется мне, что судьба не даст такого подарка. Он ведь католик, как и итальянцы, призыватели демонов.

— Что это за деревья? — подхожу ближе к стволу и разглядываю свисающий оранжевый плод. — Апельсин! Бинго! Аяно, где квартирует Вэй Фэнхэ? Он должен быть рядом с апельсиновой рощей.

— Китаец? Направо вроде, но точно не знаю.

Срываюсь в галоп, Аяно не отстает, на бегу спрашивает:

— На кой кандагарцам китаец?

— Если в сердце лагеря русской армии вдруг грохнут представителя Китайского императора — его одного и больше никого, — начнутся проблемы. Пекин может заподозрить нас в нарушении сотрудничества. Решит, что мы не хотим с ними работать вместе. А когда попросим помощи, пошлют нас в Гималаи.

— Зачем нам просить помощи у узкоглазых? — щурит глаза Аяно.

— Кто знает? Жизнь долгая.

Добегаем до домиков, выстроенных у дороги. Я заглядываю за заборы.

— Честно, Перун, не знаю, где он, — расстраивается японка. — О китаезах думала в последнюю очередь.

За прозрачным палисадом угадываются очертания маленького бассейна в форме полукруга. Или лунного серпа.

— Он там, — одним махом перепрыгиваю двухметровый забор. Аяно решает проблему передвижения проще — свистит вынимаемый меч. Почти сразу бахает взрыв. Закрытые ворота выносит ударной волной, и японка проскакивает сквозь образовавшуюся горящую арку.

Взбираемся на террасу на склоне холма. Двери распахнуты, изнутри слышатся хлюпающие шаги. Будто перепончатые лапы прилипают к мрамору полу. Тварей уже чувствую. Но не вижу.

— Эй, невидимки! — я вступаю в холл, одновременно призывая Когти. — Соскучились по жару ада?

Молнии разрываю черноту коридора. Со змеиным шипением на плиты падают демоны, опутанные горящей синевой. Пелена невидимости сгорает. Присматриваюсь к ощеренным жабьим мордам. Хромотогуны. Слабенькие демоны, на пару взмахов. Но как шпионы и диверсанты идеальны.

— Какие мерзкие, — дергает губой Аяно, выступая из-за моей спины. Она опускает клинок, и отсеченная голова демона, лежавшего у порога, катится в глубину дома. Я ухмыляюсь и тороплюсь к жабе в углу. Не собираюсь оставлять всё удовольствие японке.

За пару минут мы расправляемся с гурьбой лягушек. Я прислушиваюсь к гудящему в голове фракталу.

— Больше никого не чувствую, — напрягаю слух. Сквозь закрытые коврами стены доносится женский плач. — Но слышу. Давай наверх, командир.

— «Командир» звучит как издевка, — вздыхает японка. — Командуешь-то ты.

— Здесь полно шикарных диванов, — кидаю ей на ходу. — На которых я с радостью дам тебе покомандовать.

— Забываешься, поручик, — девушка отворачивает в сторону пунцовое лицо.

— Вам не угодишь, командир.

Из комнаты впереди раздается:

— Силь ву плэ, пожалуйста! — женский крик. — Я не куртизанка! Я порядочная!

Звучный хлопок, затем сочный хряп.

— Говорят, француженки делают отличный минет, — еле слышно отдается от стен голос Вэя. — Сделаешь — пожалею твои французские булки.

Пинком выламываю двухстворчатую дверь в кабинет. Картина предстает премерзкая. Через подлокотник дивана, задом кверху, перекинута блондинка — та журналистка-француженка. Платье разорвано, трусики спущены до колен, голая попа дрожит. Из голубых глаз льются слезы, на худой щеке распухает багровый синяк. Удался эксклюзив, нечего сказать.

— Я не умею минет! — кричит девушка, надрываясь. — Мне никогда не нравилось!

А над ней, спустив уставные брюки, стоит Вэй. Китаец оборачивается на треск дерева.

— Какого демона! — ругается полковник, нисколько не тушуясь. — У нас интервью! Выйдете вон! Или посмотреть хотите?

Бросаю взгляд на девушку. Сопли и слезы растекаются по милой, изуродованной фингалом мордашке.

— Мне будет мало посмотреть, — подхожу к китайцу и всаживаю Когти ему в пах. — Я привык быть участником.

Китаец охает и медленно оседает вниз. Выстрелив красным фонтаном из рисового писюна, представитель Пекина падает на пол. Сознание его уносится в небесные гроты, искать священный дун-тянь. Пускай пещерные небеса носятся с этой скотиной, на Земле ему места нет.

— Перун!! Сука! Что ты наделал!? — трясет меня за плечо Аяно. Ее глаза горят бешенством. — Мы же бежали его спасать, а ты… ты его кастрировал!

— Я его обезвредил, — подойдя к плачущей девушке, натягиваю трусики ей на ягодицы, опускаю подол платья. — Мадмуазель, всё позади. Ваш обидчик мертв.

Помогаю девушке слезть с дивана, она прижимается к моей груди, надрываясь плачем.

Аяно в шоке смотрит на меня:

— Но, как же сотрудничество с Китаем? Как же помощь их армии?

Провожу ладонью по светлым волосам француженки. Девушка постепенно успокаивается, но в мою куртку вцепилась крепко, аж костяшки побелели. Блин. О чем японка вообще? Никакая помощь не стоит издевательств над женщинами.

— Ая, да пошли в ад эти узкоглазые. Сами справимся.

* * *

Рубрика «Легендариум демоника Перуна». Хохмы читателей.

Демоник Перун настолько суров, что закуривает только от пожара. Автор: Костя Цепух

Глава 24. Кандагар

— Снимите маску, поручик.

— А писюн вам не дать подержать?

Жандармский подполковник кривит губы, оглянувшись на двух молодцов у двери — в касках и с карабинами, выглядят они внушительно. Только, против бойца «Красных зорь» шансов и у роты таких ребят — шиш с прицепом.

Хорошо, что подполковник не дурак устраивать бессмысленное побоище, понимает — у элиты спецназа есть кое-какие привилегии. Например, маски-шоу. Объявлять же меня бесправным преступником пока нет доказательств.

Сам факт попытки изнасилования быстро подтвердился. Фингал Патрисии, Аяно как свидетель. Только командованию от этого не легче. «Лучше бы китайца жабы сожрали!» — крикнула в сердцах японка. В принципе, я был согласен с ней, если бы демоны заодно не попытались схрумкать журналистку.

Меня и француженку, конечно, сразу закрыли в каморках для допросов в особой части Северной армии. Десять минут ждал жандармов. Думал уже уходить из ветхой хибары, когда следователь все же заглянул.

Бровастый подполковник наседает, оперевшись локтями на стол:

— Поручик, вы понимаете, что вызвали напряженность в китайско-российских отношениях? Мы можем проиграть войну из-за бестолковой девки! Или, наоборот, очень хитрой! Француженку запросто могли подослать к хоу! Та же французская разведка, например.

— Мелькала такая мысль под коркой, — киваю.

— Ну и?

— Это не отменило бы, что китаец скотина конченая, — неопределенно вожу рукой в воздухе. — И вообще, сами тоже подумайте. Пекин присылает, как своего представителя, какую-то несерьезную паскуду. Чмо распоследнее. Тыловую крысу, которая печется не о военной обстановке, а стремится портить женщин в союзническом лагере. Не думали, что не просто так? Что над нашим главнокомандующим потешаются? Что проверяют его терпение на прочность? А где его охрана, где делегация представителя? Всего лишь пара адъютантов, отосланных, чтобы не мешали силой брать журналистку. А низкий уровень в живе? Максимум Воин. Несолидно для представителя сильнейшей армии, разве нет?

После моей речи жандарм, опустив голову, едва разборчиво сипит:

— Ну и зачем, по-вашему, китайцам так шутить с нами?

— Чтобы посмотреть, стерпите ли плевок в лицо. Мы-то по самое горло в войне, а китайцы еще только осматриваются. Вот и прислали к нам слабочка-провокатора без дружины. Крутого ушуиста мы могли бы зауважать, несмотря на наглость. А к такому уважения никакого. Вот китайский штаб и смотрит. Если проглотите — поймут, что мы на них сильно рассчитываем, значит, можно вытирать ноги о русских. Если нет и прирежете придурка, то будете должны. Никто на вас обижаться не будет, но обязательно сделают вид. Ну а нам полагается не в ноги кланяться, а с суровой миной выставить претензию: какого черта в качестве представителя отправили этого утырка, позор мундира и мужчин.

Ну и длинную тираду я залечил. Сам в шоке, но никто не оценил. Подполковник только брови вздымает и багровеет от злости.

— Не ваше дело давать подобные советы, поручик.

— Ну тогда я и не буду думать о сложных материях, — фыркаю. — Скотская харя наказана, и с меня хватит.

— Это уж точно не вам решать, когда с вас хватит!

Не успевает жандарм ответить, как дверь каморки распахивается, и внутрь входит, даже вбегает, раскидав в стороны бугаев в касках, тоненькая Аяно.

— Хватит задерживать моего подчиненного, — она бросает на стол под нос жандарма лист с печатью. — Распоряжение вашего шефа. Я его забираю. Ночью наступление, и место моего солдата на передовой, а не в вашем шкафу.

— Это допросная комната, — обижается жандарм и, внимательно разглядывая бумагу, шлепает губами. — Хм… что ж, поручик Перун, не смею больше задерживать.

Уже на свежем воздухе Аяно бросает, сверкнув глазами:

— Я теперь должна жандармскому шефу. До атаки не вздумай вляпаться еще во что-то.

Серьезно? Японка, алло! Девушку как бы насиловали. Где же твоя женская солидарность?

— Хорошо, командир, — холодно отвечаю. — Если какой-нибудь придурок с рисовых полей захочет тебя обесчестить, я не вмешаюсь.

Она морщится.

— С одним придурком уж я сама справлюсь.

— Значит, мне вмешиваться, только если на твою честь посягнет взвод придурков? Полк? Армия?

— Я тебя поняла, Перун, — вздыхает. — Ладно, считай, что поступил правильно.

Вокруг носятся люди с оружием. Вдалеке гудят подъезжающее танки, тарахтят бензовозы. Штурм города будет серьезный. Лишь бы не напрасный.

В стороне, из другой крошечной хатенки, показывается Патрисия в сопровождении мужчины в костюме-тройка.

— Представитель французского посольства прибежал, — смотрит в ту же сторону Аяно.

Я подхожу к блондинке. Бледная и запуганная, она поднимает на меня васильковые глазки. Опухоль синяка на щеке чуть спала.

— Спасибо вам еще раз, Перун!

— Мадмуазель, уезжали бы вы отсюда подобру, — хмуро говорю. — Сейчас готовится наступление, но потом вами обязательно займутся вплотную. Никакой пиджак вас не спасет, — киваю на француза рядом. — Так что исчезните. Пока не вскрылось еще что-то. Про вас.

— Мне нечего скрывать, — бледнеет девушка. — Я всего лишь честный журналист.

— Это не просьба, — процеживаю, вминая ее взглядом в утоптанную солдатскими сапогами землю. — Вы уходите сегодня же. Теперь понятно?

— Д-да, — она вздрагивает. А я разворачиваюсь и спешу к японке.

Надо готовиться к наступлению, иначе нас всех ночью положат. То, что будет засада, уверен процентов на девяноста девять и девять.

* * *

Без месяца секретный агент Службы внешней разведки Франции, Патрисия Белу смотрит вслед своему спасителю.

«Он заподозрил меня, — понимает блондинка, ломая пальцы. — Но все равно спас. Либо подозрения появились позже?»

Ее зубы начинают стучать. От непонимания происходящего. От страха за свою жизнь.

Несколько недель назад шеф разведывательного бюро предложил ей большие деньги за сведения о военных планах русских и китайцев. Выбор на нее пал не случайно. Газетчики ведь везде просачиваются. Как журналист мировой газеты, она легко попала в штаб главнокомандующего. Так Патрисия стала агентом разведки. Но нужной информации нигде не было. Когда же Фэнхэ-хоу предложил ей дать интервью, она, не думая, согласилась на встречу. В одиннадцать ночи. В доме у ловеласа. Дура. В глазах у нее горели только два символа франка*. Даже протянутый бокал виски не смутил. До последнего надеялась выпытать из китайца материал. А хоу, устав чего-то ждать, влепил костяшками ей в скулу. Когда она очнулась, уже была перекинута через диван со спущенными трусиками. А затем ее безвозмездно спас офицер Перун. Не чудо ли?

*/франк — денежная валюта (₣)

— Я засветилась, Жак, — говорит Патрисия французу рядом. — И срочно покидаю Афганистан.

Она бросает последний взгляд на удаляющуюся спину Перуна. Увидятся ли они снова?

* * *

Георгий расстроенно смотрит в глаза старца на экране моноблока. В душе царевича опустошение. Даже гнева нет. Чтобы на кого-то гневаться, нужно иметь над ним власть.

— Вы не сдержали слово, магистр. Кандагар не сдался мне.

— Аза-хан предлагал город в обмен на жизни Мононоке и Грозового дьявола. Оба ведь живы?

— Живы, — со вздохом соглашается Гоша. Бесполезно спорить и доказывать, что он свою часть сделки выполнил. То, что иномиряне Кирзу оказались никуда не годны, не волнует ни католиков, ни хана. — В части Дьявола все называют Перуном. Мне доложили, что его девушки везде ходят вместе с ним, тоже живые и радостные.

А еще, вчера Перун грохнул представителя китайской армии, но об этом Гоша умалчивает. Все равно Бесонов вышел сухим из воды.

— Еще не поздно всё исправить, Ваше Высочество, — магистр Афонсу улыбается по-отечески. — Кандагар ведь на днях штурмует Северная армия?

— Это секретные сведения, — неприязненно бросает царевич.

— Но вы ими располагаете, так? Вы же участвуете в собраниях главнокомандующего Николая?

Так и тебе и сказал! Ищи дурака в другом месте, старик.

— Как вам доверять? — отвечает вопросом на вопрос Гоша. — Допустим, вы получите от меня план наступления, разгромите Северную армию, уничтожите «Красных зорь» и Перуна-Дьявола. С чего вам сдавать город мне?

— Есть еще Китай, не забывайте, принц, — устало улыбается Афонсу. — Их свежие силы уже не победить опустошенным моджахедам. Аза-хан согласен уступить вам город сразу, как срубит голову с плеч Мононоке. Китайцы для него менее предпочтительны ибо чужие люди. Вы же станете товарищем хана благодаря помощи в мести.

Опустив взгляд на свои руки, Гоша размышляет. Его могут запросто кинуть. Но даже если так… Допустим, дядя Николай будет разгромлен. Когда Северная армия обломает зубы о Кандагар, отец поймет, что это не Гоша такой неудачник, раз не смог победить Аза-хана, а это сам хан очень крепкий орешек. А значит и спрос с сына небольшой.

— Попробуем еще раз, магистр, — поднимает голову Гоша. — Только в этот раз будьте добры, подберите иномирян посильнее.

— Не волнуйтесь, мой принц, — оглаживает бороду Афонсу. — У нас появился очень могущественный союзник.

* * *

— Двигаемся в темпе! — рычит Аяно по рации отстающим.

Снаружи высятся разбитые афганские укрепления. Вслед за танками мы въехали в прорыв по укатанной дороге. Я и поляницы сидим в бронемашине командира. Еще здесь Салад, он и рулит под чутким руководством японки. Неожиданно мы, вместе со моими девушками, стали ее временной личной группой. Назвались «Вулканом». Старую свою группу «Ратник» Мононоке отдала под управление Вендиго.

Девчонки, узнав об этом, возгордились. Еще бы! Личная группа командира элитного спецподразделения! Да еще в шестнадцать с хвостиком годков. Одна Белоснежка не разделила общей радости. Подбоченившись, княжна спросила:

— Так, я не поняла. А почему командир не Перун?

— Ты, правда, не поняла, — хихикнула Алла, скармливая змейкам хлебные крошки с ладони. — Бес — серый кардинал отряда. Он управляет ими, но неофициально, по своим соображениям.

— Только Аяно не говори, — сказал я княжне. — А то обидится.

В ответ змееголовая хитро подмигнула.

Вскоре солнечный свет покинул Кандагар, но ночь не долго была темная. Громыхающие бомбардировщики спустили на древний город волну огненной смерти. Когда афганцы попрятались в укрытия, пустили танки. За ними мотострелковые роты, сев на машины, ринулись вперед, покрывая пространство перед собой градом трассирующих пуль. Мы в том числе.

Наконец показываются и басмачи. Гремят выстрелы со стороны бетонных укрытий.

— Кусо…то есть дерьмо! — кричит Аяно, когда боевую машину десанта справа взрывают попаданием из зенитной пушки. — Все, прием! Покидаем машины! Дальше на своих двоих. Конец связи.

Японка выпрыгивает на ходу, за ней сигает Салад. Девочки не шевелятся, глядят в ожидании на меня — все в броне, с активированными Биохазардами. Шесть пар глазок Белоснежки словно разучились моргать. Командую:

— Наружу.

Выскакиваем вовремя — скорострельная зенитка взрывает панцирь автомобиля. Бахает сзади мощно, обломки горящего металла стучат по броне прикрывшей нас своим телом Вики-Носорога. Тяжелым латам вреда никого.

Остальные «зори» тоже покидают транспорт. Как горохом, засыпает снарядами брошенные бронетачки.

— Мы в черте города, — оглядываю глинобитные хижины. — Вблизи точки «Иже».

Наш маршрут через полный врагов город обозначен рубежными точками — буквами славянского алфавита. Так легче сообщать по рации свое местоположение.

— Перун, твои целы? — обеспокоенно спрашивает подбегающая Бестия. Глазами она пересчитывает девчонок в мильфине. Привязалась к ним что ли?

— Мои люди в порядке, Бестия, — холодно отвечает ей Аяно, натягивая на лицо маску «бафф». — Вернись к своей группе.

— Есть, — спецназовка послушно отступает к Ясне.

Али поднимает багровые глаза к разноцветным огням, трассирующих по небу снарядов.

— Аднака, ярка. Можат, пайдем?

— Рассредоточиться по местности, — командует Аяно. — двигаемся к точке «Есть».

— Есть! — дружный крик отряда.

Дорогу забили под завязку горящими бронемашинами, в воронках в земле и между завалами валялись трупы. Бронемашины наши, трупы в основном басмачей, что удивительно. Успели уже накинуться и огрести? Приглядываюсь к павшим. В основном женщины и дети. Давно погибли. Многие тела прилично обглоданы…

— Твою мать, — морщится Кали. — Они что, скормили жителей демонам?

— Дамоны не идят куряца, аднака? — удивляется Али.

— Скотина кончилась, рты остались, — отвечаю. — Похоже, город кишит демонами.

— Твари! — шипит всегда учтивая Алла. — Мы его очистим! Обязательно! Правда, Перун?

— Прекращайте отвлекаться на мертвых, — оглядываю разрушенные дувала. — Иначе к ним скоро присоединитесь.

— П-прости, — стальные перья на доспехе княжны распушаются от расстройства.

За очередной грудой обломков нарываемся на заслон из басмачей и варанидов. Окружив колпак взорванного дота, афганцы палят из пулеметов или швыряются техниками. Врезаемся в противника всем отрядом. Афганцы охреневают от разнородного ассортимента нашего оружия. Вараниды визжат в ужасе. «Мохнатки» Белоснежки, перья Аллы, латы Вики, Когти Кали, сферы Ясны, техники Бестии, неосязаемость Скомороха, взрывная катана Аяно… Я опутываю молниями толпу ящеров. Пахнет сожженной чешуей. Сразу тридцать тварей сгорают в огне. Моя девушка хотела очистить город от вас. Что ж, я не против.

Источая громовые разряды, Кали превращается в живую багровую вспышку.

— Аднака, ясна!? — сжигает она очередного басмача.

Ясна удивленно озирается на Леди Волчицу.

— Ты мне?

Девушка одаривает рыжую спецназовку волчьим оскалом шлема.

— Нет. Боевой клич. Али научил.

Глаза рыжей в ту же секунду наливаются яростью.

— Отрыжка стегозавра-а-а-а! Ты чему детей учишь?! Иди сюда!

Испуганно взвизгнув, Крокодил ныряет в самую гущу врагов.

— Али не тяк вырезался!

— Подойди поясни!

Но мутант гребет когтями сквозь реку афганцев, разрывая бородатых мужиков, словно пенистые гребни.

— Али просят прощание, аднака!

— Вот именно, Крокодил! — шипит рыжая, бросаясь следом в толпу врагов. — Прощайся с жизнью!

Разрываются желтые сферы, окружающие девушку, и басмачи, разлетаясь на части, отпускают души к Аллаху.

Враги заканчиваются. Преодоление живого заслона убавляет Ясне пыл. Она подходит к дрожащему, залитому кровью врагов, мутанту и устало хлопает его по длинному рылу.

— Ух, потом поговорим, животинка.

Крокодил от облегчения падает на задницу.

Дорога к следующей маршрутной точке на пути к ханскому дворцу лежит поверху — на улицах слишком много танковых заслонов. Мы взбираемся на крышу каменного дома и бежим по ветхим настилам, перепрыгивая со здания на здание. Внизу гремят сражения, бахают минометы, рычат танки.

Преодолевая очередной пролет между крышами, призываю программу Гифер. Время задействовать сложный код, что подготовил специально для моих крошек. Сейчас только Кали по силе превосходит большинство Высших. Но и других поляниц не обидят. Я позабочусь. Пока еще есть время…

Едва приземляюсь на следующую крышу, ряд взрывов проходит по кровле. Мины! Капкан схлопнулся! Черт, я ожидал, что нам дадут добраться до дворца.

Грохот под ногами перекрывает звуки войны. Горящие камни и кирпичи трескаются, и мы падаем в свежие руины здания. Обломки рассыпающихся этажей бьют по лицу.

Уже на земле, среди камней, скидываю с себя кусок гранитного пола. Другие «зори» охают и ахают, вставая. Мои девушки целы. Пыльные и помятые, выбираются из-под камней. Третий этаж, не так уж и высоко.

Больше тревожит толпа Гончих, что нас с рычанием окружает. Перебираясь через рухнувшие стены, стая тварей приближается. А впереди них несется аж пять Высших. Огромных, как мохнатые танки.

Пока «зори» еще не сгруппировались, я бросаюсь навстречу псам. Вспышки и грохот молний. Десятки тварей сгорают в мгновенье. Предсмертный вой. Вонь сожженной шерсти. Взмах Когтей разрубает глотку Высшей Гончей, брызгает струя горячей крови.

— Бес! — в ужасе кричит Алла. Ее голос тонет в вое демонов. Сразу двое Высших вот-вот прыгнут на княжну. Сверкают полуметровые клыки демонов. Туча тварей закрывает моих девушек. Мне не сжечь всех тварей разом.

— Все хорошо, — я закрываю глаза, в окружении рычащих морд, и тихо говорю. — Никто вас не тронет.

Код свежей наработки запускается. Бегут считаные секунды до дребезга судеб.

* * *

Продолжение читайте в новом томе:

https://author.today/reader/177976

Content

Григорий Володин
БЕСсильный чемпион. Том 4

Рубрика «Легендариум про демоника Перуна». Авторские

Рубрика «Легендариум про демоника Перуна». Читатели

Глава 1. Преображенская слобода

Глава 2. Разоблачение паутины

Глава 3. Штаб Имперских мечей

Глава 4. Египетская казнь

Глава 5. Вечер гарема

Глава 6. Афганский рейд

Глава 7. Басманские копи

Глава 8. Ловушка из-за бугра

Глава 9. Полевой госпиталь

Глава 10. Ручной демон

Глава 11. Кот который гулял сам по себе

Глава 12. Одним махом семерых побивахом

Глава 13. Дрессировка

Глава 14. На святое

Глава 15. В поисках

Глава 16. На пороге

Глава 17. Гром vs Гром

Глава 18. Гроженье в катакомбах

Глава 19. Куда девать?

Глава 20. Поход

Глава 21. На пляж

Глава 22. Солнце, воздух и бикини

Глава 23. П — принцип

Глава 24. Кандагар