Федин Андрей Анатольевич

Одиночка (МНДО-2)

Глава 17

Почувствовал знакомый смрад (я всё в той же комнате). Во рту — привкус крови (прикусил язык?). Отметил, что к боли от ожога на макушке добавились два новых очага — на затылке и на груди. Солома колола спину (лежу на полу?).

— Давай, Хорки, поднимайся!

Я открыл глаза.

Поморгал, прогоняя пелену слёз. Повернул голову, увидел Мирашу. Та сидела на лавке, вытирала тканью лезвие ножа.

— Вставай, вставай!

Я приподнялся на локтях. Боль в затылке усилилась. Картинка перед глазами помутнела — в глазах вновь появилась влага.

— Ты меня ударила, — сказал я. — Похоже, проломила голову. Зачем?

— Так было нужно, Хорки, — сказала Мираша. — Я не нашла другого способа тебя вылечить.

— Вылечить?

Я сел. Вцепился рукой в лавку, чтобы не упасть — комната перед глазами покачивалась.

— Да. Только не от ожогов. С ними ты справишься сам. Я излечила тебя от другого недуга.

Женщина бросила на солому рядом со мной испачканный кровью клочок ткани.

— Вот, полюбуйся. Я ведь не только проломила тебе голову, Хорки. Ещё и шкуру с тебя сняла. Оставь её себе на память.

Я прикоснулся к клочку, развернул его. Увидел на нём два знакомых рисунка — эмблему клана Лизран и знак подчинения. Сообразил, что старуха бросила мне не ткань — кожу. Необработанную, человеческую. Мою.

Я прикоснулся к груди.

И тут же отдернул руку. Сумел не поморщиться от боли.

Увидел на пальцах кровь.

— Сейчас в тебе точно не узнать охотника, Хорки, — сказала Мираша. — Рожа тёмная. Кожа в шрамах и ранах. Башка в крови и ожогах. Ты стал неотличим от человека.

Старуха усмехнулась.

— Жаль, что придется избавиться от такой замечательной маскировки. Приводи себя в порядок, Хорки — обращайся. И поскорее. У нас мало времени.

— Я не могу…

Не договорил.

Взглянул на клочок кожи: на знак подчинения на нём. На нём — не на мне.

Знак лежал на полу — я не сразу понял, что это значит.

А когда осознал, посмотрел на Мирашу и произнёс:

— Спасибо.

— Пожалуйста, Хорки. Поторопись!

Придвинулся к лавке, опёрся об неё локтем. Прикрыл глаза. Почувствовал, как по коже пробежала волна тепла. Она растворила боль.

Такое знакомое, приятное и подзабытое ощущение!

Я обращался в охотника.

Я свободен!

* * *

Комната изменилась. Больше не казалась мне пустой и тёмной. Пусть я и раньше прекрасно видел в темноте, но теперь в облике охотника мог рассмотреть каждую трещину на стене, каждую соломинку на полу.

Царившее здесь зловоние распалось на составляющие. Я чётко знал, где сидел, дожидаясь моей победы в полуфинальном поединке Гор. Где мой приятель припрятал сигарету. Уловил запах печёного теста — Мираша недавно ела свежую выпечку.

А ещё я слышал, как скребутся под половицами крысы, как бьётся в груди Мираши сердце, как гудит на Арене многотысячная толпа.

И различил шаги. Знакомые.

Человек пока далеко — только вошел в коридор. Он торопился. Почти бежал.

Шел Вар Брен. Сюда.

— Нам пора, Хорки, — сказала Мираша. — Нужно уходить. Ты победитель — за тобой вот-вот могут прийти. Я уже видела награждение четыре месяца назад. Представляю, как и что в планах организаторов. Тебя наверняка захотят вновь показать публике…

Я коротко рыкнул.

Женщина замолчала. Не испугалась — удивилась.

Привстал на задние лапы, надавил Мираше на плечи — усадил её на лавку. Женщина не сопротивлялась. Лишь вопросительно приподняла брови.

Оттопырил палец с большим черным когтем, прижал к её губам.

— Что? Кто-то идет? Я права?

Кивнул.

— Не успели, — сказала Мираша. — Сколько их?

Оскалил зубы — так всегда получалось, когда я пытался улыбнуться, будучи в образе охотника. Не ответил. Повернул морду к двери.

Вар Брен не заставил себя долго ждать.

Первое, что он сделал, переступив порог — пригладил усы. Посмотрел на меня, на мою одежду, что лежала на полу. Перевел взгляд на Мирашу, спросил:

— Хм, где Везунчик?

Я прыгнул.

Ударил его в грудь, повалил на пол. Вонзил клыки ему в горло. Почувствовал вкус крови.

Мотнул головой — разорвал вар Брену гортань и сломал шею.

— Можно и так, — сказала Мираша, когда я отошёл от своей жертвы. Присела, срезала с пояса моего бывшего командира два мешочка (в том, что побольше, вар Брен хранил зерна карца; в маленьком — звякнули монеты). Бросила их в свой карман.

— Уходим.

Я склонился над лицом вар Брена. Убедился, что человек не дышит. Оскалил зубы.

«Честь не задета».

Вслед за Мирашей перешагнул порог комнаты: запреты людей меня теперь не касались.

* * *

Мираша повела меня по коридору в обратную от выхода на Арену сторону. Ушли мы недалеко. Женщина остановилась около неприметной двери, приоткрыла её. Втолкнула меня в тесную кладовку, набитую хламом, пропахшую крысами.

Раздвинула деревянные ящики, взяла спрятанный за ними холщовый мешок.

— Здесь одежда для тебя, — сказала она. — Не пойдешь же ты в город голым или в форме огонька. Да и видом охотника не стоит пугать местных. Обращайся, Хорки! И побыстрее. Нам нужно успеть найти извозчика до того, как из Арены повалит толпа.

* * *

Мираша шла уверенно, не плутала. Она хорошо ориентировалась в плохо освещённых ходах под Ареной. Я шагал за ней следом. Не спрашивал, куда мы идем. После всего, что я сегодня пережил, ощущал опустошённость, безразличие ко всему.

Обращение вернуло телу прежнюю гибкость и ловкость движений (даже не заметил, что лишился их за прошедшие с предыдущего обращения месяцы). Я избавился от ран и шрамов. И от загара. Не осталось на теле и следов в тех местах, откуда Мираша срезала метки. Кожа на руках стала гладкой и чувствительной. Я вновь обрёл пышную шевелюру (отвык от неё), превратившись в прежнего Хорки.

Но только внешне.

Внутри остался Вжиком.

Не огоньком. Огонь исчез. Не отзывался. Я больше не чувствовал его. Ощущал только холодок магической энергии. Даже там, где недавно был огонь. От чего казалось, что маны во мне стало больше.

Мираша тоже заметила произошедшие во мне изменения.

— Года не прошло с нашей прошлой встречи, — сказала она, — а ты очень повзрослел. Стал меньше похож на мальчишку — больше на того дядю Хорки, которого мне описывала мама. Видела, как ты убивал на Арене. Из тебя получится хороший маг. А когда ты порвал глотку своему бывшему хозяину, убедилась — страдать излишней сентиментальностью ты не будешь. Ты настоящий охотник, Хорки. Дед с бабкой тобой бы гордились. Теперь я верю, что не ошиблась, когда решила тебе довериться. К тому же, по финальному поединку поняла, что ты обрёл удачу. Я права? Мне не показалось?

Я не ответил.

Мираша обернулась, посмотрела мне в глаза.

— Кто она?

— Она сейчас в Валесских горах, — сказал я. — Я так думаю. Если, конечно, ещё жива. Но через два-три месяца точно умрёт.

— Почему?

— Она огонёк. Была в моём отряде. Пропала в горах, когда мы там жгли колдунов. Её время почти истекло. Она не охотник — обернуться и избавиться, как я, от той твари, которую подсадили к нам в тело, не сможет. А значит умрёт. И ничего с этим не поделать.

— Вижу, тебе тоже есть что мне рассказать, — сказала Мираша. — С интересом послушаю твою историю. Но не сейчас. Вон за тем поворотом длинный коридор, в конце которого выход наружу. Думаю, нас никто пока не ищет. Но всё же не делай резких движений, Хорки, не привлекай внимание. Если что — я разберусь. Кто бы с тобой ни заговорил — молчи. Говорить буду я.

Пожал плечами.

— Как скажешь.

* * *

На выходе нас никто не остановил.

По каменным ступеням мы спустились на выложенную булыжником площадь — огромную, размером едва ли не больше, чем засеянные злаками крестьянские поля, которые я видел в своём королевстве. Преследовавшая нас в коридорах под Ареной крысиная вонь сменилась здесь запахами птичьего помёта и лошадиного навоза. А с края площади, где выстроились в ряд странного вида повозки, ветер принёс запашок конского пота.

— Замечательно, — сказала Мираша. — Пешком идти не придётся.

Повела меня к повозкам.

На площади я увидел людей. Одни неторопливо прогуливались, другие спешили. Кто-то шел из Арены, как мы. Кто-то — нам навстречу.

Мираша заверила меня, что сейчас тут пустынно.

— Посмотрел бы ты, что будет твориться здесь после награждения победителя Битвы Огней, — сказала она. — Не тебя — главным победителем считают клан, который ты представлял. Так что даже твоё отсутствие не сорвёт церемонию. Тысячи людей десятками ручейков повалял на площадь из Арены. То ещё зрелище! А пока у нас есть возможность не просто уйти отсюда без толкучки — нанять извозчика. Надеюсь, в кошеле твоего бывшего хозяина хватит монет, чтобы оплатить нашу поездку.

Следом за Мирашей я забрался в крытую повозку с дверью и окнами — ты самую карету, которую мне описывала Двадцатая, и о которой читал в книге о Линуре Валесском. Хотя я представлял её иначе — не скрипучей и пропахшей человеческим потом. Внутри неё не оказалось ни позолоты, ни обитых дорогой тканью диванов. Лишь грязные стены и две деревянные лавки.

— Прокатимся, как богачи, — сказала Мираша. — На колёсах мы доберёмся до моей берлоги к полуночи!

Карета вздрогнула и поехала.

Я выглянул в окошко. Посмотрел на Центральную Арену Селены.

Ещё вчера я разглядывал бы её, приоткрыв рот от восхищения. Любовался бы на все эти арки и колонны, восторгался её размерами. Ничего подобного я никогда раньше не видел, и не представлял, что такие громадные строения существуют!

Но сейчас я лишь скользнул по ней взглядом.

И отвернулся.

Спросил:

— Как ты меня нашла?

* * *

Под скрип колес и стук лошадиных копыт я слушал рассказ Мираши.

Женщина без подробностей описала, как добиралась до имперской столицы. Упомянула о том, что по пути проявила чудеса находчивости — спешила, не могла себе позволить добираться пешком. Сказала, что прибыла в Селену шесть месяцев назад.

И почти сразу принялась разыскивать меня.

Отправной точкой для поисков стал рисунок в том письме, что я получил из городской лаборатории — точнее эмблема, которую Мираша на нём видела. По ней женщина узнала название клана, который доставил меня в столицу Империи — Аринах. Выяснила, где расположены его кварталы, и какая из его семей занимается поиском одарённых для магической школы клана. Правильные вопросы и взятки привели Мирашу к тому самому толстяку, что продал нас с Гором, как рабов, клану Лизран.

— Забавный этот вар Фарук, — сказала Мираша. — Сперва не соблазнился на деньги. Долго строил из себя дурачка. Жаловался на плохую память. Пришлось пощекотать его ножичком.

Толстяк вспомнил меня — молодого северного варвара. Объяснил, что к учёбе я оказался непригоден (нулевой!). Что я сам уговорил его спасти меня от голодной жизни в столице (клан не оплачивает отправку соискателей мест в школе обратно в их медвежьи углы). Он дал мне шанс стать боевым магом-огоньком.

Тогда Мираша не знала, кто такие огоньки. И почти поверила в добрые намеренья толстяка. Тот сообщил, куда меня отправил. И подсказал единственный верный способ со мной увидеться. Не забыв стребовать с Мираши за совет немалую сумму.

— Вар Фарук утверждал, что лагерь, где тебя держат, мне не отыскать. Он где-то в степях, кроме как через портал туда не добраться. А если и найду — не попаду в него. Но подсказал выход — Битва Огней. Сказал, что всех огоньков по окончании срока их службы приводят на Центральную Арену Селены для участия в турнире.

Мираша решила подождать, когда меня доставят в столицу. Нанялась в Арену работницей, чтобы не пропустить моё появление и получить доступ в подсобные помещения. Уже пять месяцев Мираша кормила там животных.

— За всё это время я заработала денег меньше, чем та взятка, которую пришлось отвалить, чтобы устроиться. Но здесь, в Селене, по-другому работу не получить. Понимаешь, если ты не клановый или не имеешь нужных знакомств, то, каким бы идеальным тружеником ни был, на работу тебя не возьмут. Вот и я: мало того, что взяла на себя кормёжку всех экзотический зверюг, схарчивших уже не одного раба, так ещё и заплатила за это сомнительное удовольствие из своего кармана! Но деваться-то было некуда…

Среди участников прошлой Битвы Огней, Мираша меня не увидела. Зато сумела собрать информацию об огоньках. И поняла, что уйти с Арены по собственной воле я не смогу.

Знающие люди подсказали ей, как можно освободить раба. И что сам раб, да и другие рабы обязательно будут такому освобождению мешать — им приказали так поступать. Уговорами и объяснениями тут не обойтись.

— Я ждала, когда ты останешься в одиночестве, — сказала Мираша. — Сначала мне показалось, что случится это скоро. Но один из огоньков твоего отряда не желал умирать. Продержался до полуфинала.

— Его звали Гор, — сказал я. — Он был моим другом.

— В полуфинале противник не дал ему шанса на победу. Да ты и сам потом убедился, что тот зелёный оказался даже слишком сильным. Не сомневалась, что ты переживёшь остальных. Ведь ты охотник. Но перед самым финалом едва удержалась от того, чтобы нагрянуть к тебе. Уж очень грозно выглядел твой финальный противник.

— Почему не пришла?

— Понимаешь, решила, что ты расстроишься, если я отниму у тебя победу в Битве Огней. Ещё мама рассказывала, что ты всегда стремился доказать, что лучший во всём. И ужасно злился, когда кто-либо пытался это оспорить. Теперь вижу, что поступила верно. Если тот парнишка, которого зелёный убил в полуфинале, был твоим другом, я лишила бы тебя возможности отомстить.

Я повторил:

— Отомстить.

Усмехнулся.

— Мне не за что было мстить Вулкану, — сказал я. — Он не мог поступить иначе. Ему приказали убить противника. А знак подчинения не позволил проигнорировать приказ. К тому же, он дрался за свою жизнь. Да и… если бы он проиграл Гору, друга пришлось бы убить мне. Или погибнуть от его руки. Оба варианта мне не нравятся. Так что… нет, я не собирался Вулкану мстить. Но… отомстить, я хочу. И за Гора, и за себя. И за многих других. Ты говорила, что знаешь, где найти толстяка. Его можно застать там и сейчас?

— Кого?

— Вар Фарука кит Аринах. Того, кто продал меня и моего друга в рабство.

— Раньше он проводил вечера в баре борделя — неподалёку от того места, где я обосновалась. Я так и нашла своё жильё — искала вар Фарука и наткнулась на тот трактир, где мне помогли с работой и жильём.

— Едем туда, — сказал я. — В бордель.

— Сейчас?

— Да. Надеюсь, мне повезет сегодня ещё раз — мы найдем толстяка. Я отправлю его к Гору. Моему другу есть о чём с ним поговорить.

* * *

Мне повезло.

Вар Фарука мы нашли в том самом баре, рядом с которым Мираша с ним уже однажды общалась.

А ещё повезло: недолго ждали, когда он оттуда уйдёт. Когда мы вошли в тот пропахший кислым пивом зал, толстяк уже едва стоял на ногах. Мне даже не пришлось отбиваться от назойливых девиц. Охранники выставили вар Фарука за порог — мы направились следом.

Прошли за ним до соседнего квартала.

Потом я догнал его и затолкал в тёмный переулок.

Спросил:

— Помнишь меня?

Толстяк уставился на меня мутным взглядом, что-то невнятно промычал.

И тогда я его ударил. Один раз. По шее.

Услышал хруст позвонков.

Вар Фарук упал на землю. Мёртвый.

Я посмотрел на его лицо. Не почувствовал ни радости, ни раскаяния.

— Честь не задета.

Мираша выудила из-под своего халата нож с узким трехгранным клинком. Склонилась над вар Фаруком. Резким ударом пробила толстяку на виске кость — воткнула нож ему в голову.

— Так надёжнее, — сказала она.

Выдернула клинок, обтёрла его об одежду вар Фарука.

— Пошли отсюда, Хорки. По этим кварталам ночью часто бродят стражники. Еще не хватало, чтобы они нас застукали на горячем.

* * *

Ни от кого не прячась, мы шли по ночной Селене. По узкой освещённой редкими фонарями улочке. Слушали рычание и лай собак в подворотнях. Наслаждались порывами прохладного ветра. Дышали запахом помоев и лошадиного навоза.

Мираша держала меня под руку. При встрече с патрулями городской стражи горбила спину, подволакивала ногу — изображала старую развалину. Иногда здоровалась с прятавшимися в темноте переулков мужчинами.

Я рассматривал дома. В полумраке они мало чем отличались от тех, что я видел в городке около своего поселения. Двух-трёх этажные, с пошарпанными фасадами и толстыми ставнями на окнах. Без дымоходов, с плоскими крышами. Где-то прижимались друг к другу вплотную, местами между ними зияли широкие проходы.

Никакого величия и помпезности. Ни намёка на красоту и чистоту. Совсем не такими я представлял улицы имперской столицы.

— Осталось пройти пять кварталов, Хорки. Слышу, как урчит твой живот. Плита в трактире уже остыла, но не беда. Обойдемся и без горячего. Но не уснём голодными. Ушастый Битя найдет, чем накормить нас.

— За все эти месяцы я так и не понял, почему маги нападут на наше поселение, — сказал я. — И почему «магия не для оборотней». Наверное, это потому что я не сумел поступить в школу магии.

— Не беда, Хорки, — сказала Мираша. — Зато я кое-что обнаружила. Пусть это и не объяснение тому, что произойдет. Но теперь хотя бы знаю, где искать разгадку. Завтра расскажу тебе о своей находке.

Глава 18

Мираша привела меня в трактир, который мало чем отличался от того, где я когда-то с ней впервые встретился. За столами в полупустом зале я увидел несколько мужских компаний. Судя по голосам, мужчины находились в таком же состоянии, в каком мы застали вар Фарука. Но выгонять их из заведения никто не спешил.

Женщина усадила меня за маленький стол в самом углу, о чём-то поговорила с человеком за высокой, напоминавшей крепостное укрепление стойкой. Присоединилась ко мне. И вскоре тощий, согнутый дугой паренёк принёс на наш стол тарелку с остывшей жареной птицей, миску овощей и кувшин с похожим на ягодный морс напитком.

Мой живот отреагировал на эту еду восторженным стоном. А руки сами потянулись к невзрачным блюдам. После двенадцати месяцев ежедневной каши, овощи и холодная курица показались невероятно вкусными.

Оставив на столе лишь посуду и кости, я поднялся по узкой лестнице на второй этаж, где Мираша снимала комнаты. Ощущал приятную тяжесть в желудке. Но жалел о том, что остался без привычной кружки кофе.

* * *

Остаток ночи я провёл в тесной комнатушке. Сквозь сон слушал доносившиеся из зала трактира голоса, писк мышей в стенах и под кроватью, лай собак и цокот лошадиных копыт за окном. А утром открыл глаза, стал прислушиваться — ждал сигнал к утреннему построению.

Но быстро сообразил, что лежу не в корпусе третьего отряда огоньков. И убедил меня в этом не только и не столько иной цвет стен и отсутствие кровати Гора. А ещё и звучавшие на улице звонкие женские голоса и весёлый смех.

Попытался снова уснуть, но не смог. Мешали переполнявшие голову мысли. Вертелся, разглядывал окно (с грязным, но прозрачным стеклом!), закопченный потолок (точно не из орнийского тополя), склянку в деревянной оправе, внутри которой Мираша ночью зажигала огонь (встречал описание похожей в рассказах о Линуре Валесском).

Вспомнил о том, что произошло вчера. О турнире. О гибели Гора. О своей удаче. О том, как и почему очутился в этой комнате.

Задумался, что буду делать дальше.

Как ни странно, но моё желание осталось прежним. Его не изменили те двенадцать месяцев, что я провёл в лагере огоньков. На него не повлияли поступки, которые мне пришлось совершить, следуя чужим приказам.

Я по-прежнему хотел стать магом.

* * *

— Хочу стать магом, — сказал я.

— Мы можем пристроить тебя в одну из клановых школ, — сказала Мираша. — Я узнавала о них. Обучение там дорого стоит. Но они могут учить тебя и бесплатно, если согласишься после на них работать. Но… если не платить… понимаешь, не нравятся мне их условия — они очень похожи на…

— Рабство.

— Да. Мне рассказали, что выпускники тех школ становятся едва ли не собственностью кланов, чью школу окончили. Да и не вызывают они особого восторга у тех людей, с которыми я о них разговаривала. Говорят — их и магами не назвать…

— Ремесленники-недоучки.

— Вижу, ты тоже о них знаешь, — сказала Мираша. — Но клановая школа для начала хороший вариант, Хорки. Если оплатить учёбу.

— Есть еще Имперская Академия Магии, — сказал я. — Слышал, именно там обучают настоящих магов. Двадцатая хорошо о ней отзывалась.

Кто такая Двадцатая я рассказал Мираше еще ночью, когда мы ели поздний ужин.

— Есть. Там тебе и следует учиться. Вот только как туда попасть — ума не приложу. Понимаешь, Хорки, в Академии обучают только представителей влиятельных кланов. И богатых. Простых людей туда не берут. Да что там простых — не каждый одаренный из клановых может там учиться! Это Селена! Здесь всё решают связи, деньги и происхождение. А у нас с тобой нет ни первого, ни второго, ни третьего. И если вопрос с деньгами ещё можно решить, то с остальным — беда.

— Но у тебя же есть идея, как нам следует поступить?

— Пока попробуем раздобыть деньги.

— У нас есть карцы вар Брена, — сказал я.

— Боюсь, для поступления в Академию этой суммы будет недостаточно. Кстати, ты вовремя вспомнил об Имперской Академии Магии. Именно к ней мы сейчас и направимся. Помнишь, я обещала рассказать тебе о своей находке? Я тебе покажу её. Но для этого ты должен переодеться.

Мираша указала на белые халат и штаны (короткие, чуть ниже колен), которые разложила на кровати, сразу же, как только вошла в мою комнату.

— Мы отправляемся в Академию? — спросил я.

— Нет, — ответила женщина. — В одно очень приличное заведение, которое находится рядом с ней. Заодно и перекусим там. Попробуем, чем питаются люди из богатых клановых семейств. Благо твой покойный хозяин вчера здорово помог нам деньгами.

* * *

Из открытой повозки (Мираша обозвала её коляской) я поглядывал на прохожих. Сидел спиной к извозчику. Ловил улыбки провожавших меня взглядами женщин. Их на улице было много, гораздо больше, чем мужчин. Они тащили огромные корзины с продуктами, свертки с одеждой. Куда-то спешили, покачивая бёдрами; при виде меня поправляли причёски.

— Я работаю сейчас на клан Луар, — сказала Мираша. — Это темный клан, который держит тот район, в котором находится трактир Ушастого Бити. Выполняю для них… некоторые незаконные задания.

— Убиваешь людей? — сказал я.

— И это тоже, Хорки. А чем ещё может зарабатывать на жизнь старая женщина? Тем более что клинком я владею хорошо — наследство из прошлой жизни, когда служил в охране графа. Но в боевой отряд, сам понимаешь, меня не возьмут. А тут — работа в городе. Хорошо оплачиваемая. Половину гонораров, правда, приходится отдавать клану. Но это ничего. Зато не голодаю. И это лучше, чем разбойничать на дороге. Мелкая старуха ни у кого не вызывает опасений. Могу подобраться к любой цели. Так что работы хватает.

Коляска наехала колесом на камень, подпрыгнула. Я придержал покачнувшуюся Мирашу. Поправил на голове капюшон.

Спросил:

— А что такое тёмный клан?

Не помню, чтобы Двадцатая упоминала о таких.

— Бандиты, — ответила Мираша. — Воры, грабители, убийцы. Те, кто берёт дань с обитателей бедных и припортовых районов столицы. А порой и с ремесленных — если те не принадлежат сильным кланам. Они называют себя ночными правителями Селены.

— Правителями?

— И это почти правда. Императорский клан Орнаш, который следит за порядком на улицах города, получает от тёмных щедрые пожертвования — чтобы городская стража почаще закрывала глаза на делишки тёмных, а иногда и вовсе смотрела в другую сторону. Поэтому ночью бандиты творят в своих районах, что им вздумается. А стражники не переживают, что получат арбалетный болт в бок, когда будут патрулировать улицы. Да и вообще, я слышала, что тёмные кланы считаются едва ли не вассалами Орнаш. Но не верю в это. Думаю, они, скорее, деловые партнёры. Договариваются между собой, кто и у кого будет отбирать деньги. Причём и те, и другие — стригут с людишек монеты за защиту.

— От кого?

— От себя, конечно. Не заплатишь — несостоявшиеся защитники сами же тебя и накажут. Так поступают и тёмные, и городская стража.

— Зачем нужны такие стражники? — сказал я.

— Чтобы защищать интересы кланов. Равные права у жителей Селены только на словах. Но если на твоей груди и одежде не красуется клановый герб, старайся не привлекать к себе внимание клановых. Ведь они могут поступить с тобой так, как им вздумается. И закон в лице городской стражи примет их сторону. В любом случае.

Коляска проехала по каменному мосту через узкую речушку.

Я сразу понял, что из трущоб мы выехали. Уж слишком сильно всё вокруг изменилось. Улицы за рекой запестрели красками: нарядные фасады, зелень кустов и деревьев, клумбы с цветами. Изменились и запахи. Вонь помоев я здесь почти не ощущал. Зато уловил в воздухе аромат свежей выпечки.

— Тебя послушать, так лучший выход для нас — вступить в один из кланов, — сказал я.

— Так и есть, — сказала Мираша. — Проблем бы от этого значительно поубавилось. Клан — это всё равно, что стая. Сам знаешь, охотиться в стае проще, чем в одиночку. И добычу стая может выбирать покрупнее. Даже такой мелкий клан, как Луар, позволил бы нам занять в этом городе нишу повыше.

— Какую ещё нишу?

— Понимаешь, Хорки, в Селене у каждого человека есть своя ниша — то место, которое ты занимаешь в местном обществе. И если хочешь жить хорошо и спокойно, то должен чётко понимать, где проходят её границы. Ты можешь драться за лучший кусок с теми, кто обитает на твоём уровне, пренебрежительно относиться к тем, кто ниже. Однако не смей посягать на долю тех, чей уровень выше твоего. Если только ты не почувствовал в себе силы шагнуть на ступень вверх. Но будь готов, что обитатели той ступени объединятся, чтобы тебя уничтожить — ведь у них и без тебя хватало соперников.

— Не совсем понимаю, о чём ты говоришь, — сказал я.

— Возьмём, к примеру, меня, — сказала Мираша. — Мой уровень сейчас — наёмник клана Луар. Не обычный — сам понимаешь, я выполняю серьёзную работу, приносящую клану хорошие деньги. Потому все работники трактира, где мы ночевали, хоть и отдают клану часть своих заработков, как я, но мне не ровня. Я могу не замечать их. А они обязаны относиться ко мне с уважением. А вот Ушастый Битя — хозяин трактира, занимает нишу выше моей. Он доверенный наёмник клана. Собирает долю Луар с таких, как я, и тех, кто на нижних уровнях. А ещё раздаёт нам задания…

— Как всё сложно. Запутано. И зачем это нужно?

— Чтобы не голодать, Хорки. Это не Лес. И охотятся здесь по-другому.

— А почему нельзя работать, оставаясь самим собой? Все эти ниши… мне не нравятся. Но если ты согласна так жить, почему не вступишь в клан?

— Сделать это не так просто, Хорки. Кланы состоят из семей. А семьям чужаки не нужны. Если только те не приносят ей много пользы — с таким могут и породниться. С таким, как ты, например — молодым, сильным. От тебя будет хорошее потомство, да и к делу тебя пристроить несложно. Но кому нужна слабая старая женщина? Никому. Рада, что они вообще согласились со мной сотрудничать. Знал бы ты, чего мне стоило заслужить их доверие.

— Мне не нравится жизнь в городе, — сказал я. — После твоих слов у меня возникло ощущение, что меня снова будут пытаться сделать рабом.

— Не совсем рабом, Хорки. Но ты прав. Рабов в Селене тоже хватает.

* * *

Тот район, куда нас привез извозчик, вполне соответствовал моим прежним представлениям об имперской столице.

Никаких серых коробок домов — роскошные дворцы, отделенные друг от друга цветущими садами. Никакой грязи на широких улицах — люди с лопатами в руках бросались к конским яблокам, едва те успевали коснуться мостовой, словно получали доплату за скорость.

Мимо нас то и дело проезжали позолоченные кареты. А золотых украшений на прохожих было едва ли не больше, чем одежды.

— Вон, посмотри туда, Хорки, — сказала Мираша. — Видишь серебристый купол? Это и есть Имперская Академия Магии. Там учатся детишки богатых семей и те, кому кланы доверили изучать магию — самые умные одарённые, но тоже из клановых. Понимаешь, здесь обучается и младший отпрыск императора! За этим забором у них настоящий город в городе. Говорят, там даже пруд есть, где ученики (их называют студентами) катаются на лодках. И это в самом центре Селены!

— Зачем мы сюда приехали? — спросил я.

— Наша цель вон там. То строение с огромными окнами.

— Что там? Трактир?

— Здесь его называют ресторацией. Внутрь мы не пойдём. Да нас туда и не пропустят. Рожей мы с тобой не вышли. И происхождением. Но вон в том павильоне за золоченым забором местечко для нас найдется. Собственно, туда нам и нужно. Отсюда вижу, что приехали мы как раз вовремя.

* * *

Едва мы вошли в павильон, как нам навстречу вышла молодая девица в халате цвета молодой листвы. Улыбнулась, поприветствовала сперва меня, затем Мирашу. Проводила к столу.

К столу, который был покрыт белой скатертью!

Мираша нацепила на себя облик старой стервы. Поджимая губы, отдала девице несколько распоряжений. Поторопила её.

Сказала мне, когда девица удалилась:

— У меня складывается впечатление, Хорки, что ты разучился удивляться. Ты сел за стол с таким видом, словно бываешь в ресторациях ежедневно. И это место у тебя никаких эмоций, кроме скуки, не вызывает. Смотрел на девочку разносчицу, как тот богач из клановых. Или для тебя подобная обстановка не в новинку?

Я не ответил. Старался глубоко дышать, контролировал положение подбородка. Использовал науку Двадцатой, чтобы не глазеть по сторонам, приоткрыв от изумления рот.

Наш павильон, с резными деревянными стенами и дырами вместо окон, примыкал к ресторации. Из той время от времени появлялись девицы в зелёных халатах, выносили для расположившихся за столами в павильоне гостей подносы с едой, кувшины с вином, наполненные пенным пивом кружки.

Со своего места через большие окна я видел полупустой зал ресторации, блиставший дорогим убранством и чистотой. Сиеров и сиерит, сидевших за столами. И двух мужчин в изумрудных халатах, с висящими на поясе жезлами (зачем им жезлы регенерации?) застывших на улице у входа в зал ресторации (охранники?).

— Посмотри вон туда, Хорки, — сказала Мираша. — На столик в самом углу павильона. Видишь компанию молодёжи?

Я взглянул в указанном женщиной направлении. Спросил:

— Ты говоришь о тех парнях, что пьют вино? Отсюда чувствую его запах.

— О них. Обрати внимание на стройного юношу с кудрявыми волосами. Который сидит к нам в пол-оборота.

— Обратил.

— Именно из-за него мы сюда приехали, — сказала Мираша. — Его зовут вар Амон кит Рилок.

— Он из Карцев?

— Ты слышал это их прозвище? Только не произноси его при ком-либо из Рилок. Они считают это прозвище оскорблением. Семья Амон — из младших. Но парнишка одаренный. Вместе с другими, кого ты видишь за тем столом, учится в Имперской Академии Магии. К слову, кварталы клана Рилок начинаются неподалёку от этого места. Вплотную прилегают к территории Академии. Парнишка с друзьями заходит сюда едва ли не ежедневно, во второй половине дня, после занятий. Но не потому, что дом рядом — в Академии, как я слышала, не наливают вино.

— И чем он нам интересен? — спросил я.

— Очень интересен! Он и есть та ниточка, которую я обнаружила! Помнишь, я рассказывала, что один из магов, пленивших меня, сказал такую фразу: «Магия — не для оборотней»? Помнишь? Так вот, Хорки, маг, что сказал это, сидит сейчас за тем столом. В моих воспоминаниях он гораздо старше, не такой стройный. Но такой же кудрявый. Это бесспорно он, Хорки — вар Амон кит Рилок.

* * *

— И зачем ему понадобится уничтожить наше поселение? — спросил я.

— Не знаю, Хорки, — сказала Мираша. — Я почти уверена, что сейчас он и сам этого ещё не знает. Но нам с тобой обязательно нужно будет это выяснить.

— Сейчас? Как? Ты хочешь, чтобы я с ним познакомился?

— А какой смысл? Говорю же, мальчишка еще слишком юн, чтобы знать о таких вещах. А возможно, то событие, что послужило причиной нападения на наш народ, пока не произошло. Да и вряд ли твоё знакомство с ним возможно, Хорки — вы слишком разные. К тому же, ты не клановый — по твоей одежде видно. На ней нет эмблемы. Те мальчики не станут с тобой разговаривать. Семья Амон пусть и из младших, но входит в Великий клан. Мальчишка учится в Академии! Слишком далёкие друг от друга ниши в обществе вы занимаете.

— Думаешь, для парней так важны эти твои «условности»? — спросил я. Очень кстати вспомнилось словечко Двадцатой.

— В этом городе они важны для всех, Хорки, — сказала Мираша. — Ты сам это скоро поймёшь. Это… основа местного общества, как говорит Ушастый Битя. Местные привыкают к ним с рождения. Особенно клановые — Битя рассказывал, что тех обучают, с кем и каким тоном они должны разговаривать, как и на кого смотреть. Это целая наука!

— А я считаю, что это глупость. Хочешь сказать, если я сейчас к ним подойду, они не станут со мной разговаривать? Как такое у них получится? Сбегут?

— Или позовут охрану. Вон ту парочку рабов, что дежурит у входа в ресторацию. Такие престижные заведения, как это, заботятся об удобстве и безопасности своих клиентов. Тебя тут же передадут городской страже. И если те сочтут, что ты совершил преступление против клановых, да ещё в их части города — плохо тебе придётся.

— Почему ты думаешь, что те двое рабы? — спросил я.

— Эмблему клана у них на халате видишь? — сказала Мираша. — Под ней красная полоса. Она обозначает, что они собственность клана. И приказ у них: поддерживать в ресторации порядок — охранять влиятельных клиентов.

— Ладно. Не пойду к ним. Но что тогда ты предлагаешь?

— Нам нужно искать способ сделать твоё знакомство с вар Амоном возможным, — сказала Мираша. — А лучше — чтобы вы подружились. И придумать, как тебе стать учеником Имперской Академии Магии. Там ты не только сможешь обучиться магии. Но и влиться в компанию этой молодежи. Чтобы когда придёт время, обезопасить от них мою семью.

— Каким образом? — спросил я. — Убить всех этих парней?

— Любым, Хорки, — сказала Мираша. — Если понадобится — убьём. Ради спасения жизни своих близких я согласна сделать что угодно. А сейчас я думаю о клановой школе магии, Хорки. Нам нужно скопить денег и отправить тебя учиться в одну из таких школ.

— Зачем? Что нам это даст? Хорошим магом я там не стану.

— Не станешь, Хорки. Это правда. Но ты молодой. И одарённый. Уверена, если проявишь себя, как хороший ученик, заинтересуешь один из кланов — хотя бы владельца школы. Понимаешь? Если твоя учёба полностью оплачена — ты не раб. Чтобы удержать тебя, они могут попытаться с тобой породниться. Это шанс влиться в одну из семей, стать клановым! Клановый, молодой, одарённый… а если ещё и не бедный — вот тогда можно будет задуматься и об Академии!

— Не с моим базовым уровнем, — сказал я. — Ты забыла: я «нолик» — магомелочь. Однажды мне уже отказали в поступлении в школу.

— Другого пути я не вижу, Хорки, — сказала Мираша. — Попробую узнать подробно о том, какие требования предъявляют кланы для учеников своих школ. И выяснить расценки. Возможно, твой низкий базовый уровень и не станет непреодолимым препятствием. Не забывай, Хорки — это Селена. Здесь многое можно исправить, если имеешь деньги.

* * *

Разносчица принесла нам кувшин с тем самым напитком, который я уже пробовал ночью в трактире, и две тарелки… с кашей. Увидев перед собой серую клейкую массу, едва сдержал стон. Мне почудилось, что я вновь очутился в столовой лагеря огоньков.

Богачи едят… такое?!

Проследил за тем, как Мираша придвинула к себе тарелку, сняла пробу. Не поморщилась. Покосился на соседние столы, проверяя, что едят там — кашу не увидел.

— А ничего, — сказала Мираша. — Вполне съедобно. Давно хотела заценить это блюдо. Ушастый Битя говорил, что богачам подают его на завтрак.

«А рабы питаются им постоянно», — подумал я.

Но говорить такое вслух не стал, чтобы не портить Мираше аппетит.

Вспомнив наставления Двадцатой, постелил на колени салфетку, разложил перед собой столовые приборы. Не понимаю, зачем их так много? Мне хватило бы и ложки.

Но едва попробовал кашу, как услышал громкий неприятный голос. Поднял голову.

Из ресторации вышел невысокий мужчина, почти старик — на вид ему зим сорок-сорок пять. Усатый, хмурый. Он держал за руку белокурую молодую женщину, тащил её за собой. И ругал, обзывая обидными словами.

Та пыталась вырваться, что-то тихо говорила своему спутнику. Её причёска растрепалась, на щеках алел румянец. Мужчина отвечал ей грубо, в повышенном тоне. Не замечал, что привлёк внимание всех посетителей павильона. Продолжал сыпать оскорблениями. А потом и вовсе — размахнулся и хлестнул женщину рукой по лицу.

У замерших рядом с входом в ресторацию рабов не дрогнул ни один мускул. Мужчины продолжали стоять на своих постах. Смотрели перед собой, не замечая творящееся рядом с ними безобразие.

Женщина вскрикнула. От удара у неё треснула губа — как тогда, у Двадцатой. Драгоценным камнем блеснула на солнце капля крови. Женщина стёрла её с лица ладонью. Усмехнулась, сощурила глаза, что-то тихо сказала.

Усатому её слова не понравились. Его ноздри затрепетали. Губы сжались так плотно, что превратились в тонкую линию.

Он ударил женщину снова.

Я выронил ложку, вскочил из-за стола. Мой стул с грохотом опрокинулся на пол.

— Хорки!

Мираша попыталась схватить меня за руку. Но не успела.

Я устремился к выходу из павильона.

В голове вертелись слова, что мы с Гором в шутку говорили друг другу перед тренировочными поединками: «Сиер, вы позор нашего клана! Вызываю вас на дуэль!».

Молодая пара, подходившая к павильону, шарахнулась с моего пути. Я промчался мимо них, не задел и не толкнул. Сдерживался, не позволял себе перейти на бег.

— Шлюха! — продолжал кричать усатый.

Таращил глаза. Его щеки дрожали.

Я подошёл к паре, когда мужчина снова замахнулся.

Женщина пыталась вырваться из его захвата. Но у неё не хватило на это сил. Прикрыла глаза, ожидая новый удар. Не отвернулась.

Я перехватил руку усатого, когда та уже устремилась к голове женщины. Остановил её без труда. То ли мужчина её расслабил, то ли силой не выделялся.

Развернул усатого лицом к себе. Тот едва не упал, щелкнул челюстями.

Слова, которые собирался бросить ему в лицо, вылетели из головы.

Вместо них произнёс:

— Женщин бить нельзя!

И ударил.

Как учили: двумя руками.

Услышал знакомый хруст.

По звуку определил: правильно рассчитал силу — кость предплечья мужчины пробила кожу.

Усатый совсем не по-мужски взвизгнул, выпустил свою спутницу (та всё еще жмурила глаза). Взглянул на меня с детской обидой. Прижал к животу сломанную руку, завизжал снова.

Попятился. Отходил от меня, пока не прижался спиной к окну ресторации. Оконное стекло задрожало под его давлением.

Я не собирался преследовать мужчину.

И ломать ему вторую руку — тоже.

Заметил, что гости ресторации тычут в меня пальцами. Что-то говорят — звуки свозь стекло до меня не доходили.

Ожили рабы, охранявшие вход в ресторацию. Схватились за жезлы. Поспешили к нам.

Я подумал о том, что зря они собираются тратить на усатого заряды регенерации. Он мужчина. И заслужил боль. Пусть терпит!

Лучше бы подлечили рану женщины.

Кровь — такая же яркая, как капля, что я видел на губе белокурой — заструилась по руке мужчины. Испачкала тому халат, закапала на землю. Красная лужица у ног усатого стала увеличиваться.

Я вдохнул её запах.

У крови людей почти он такой же, как и у крови охотников. Разница едва ощутимая.

Посторонился, пропуская рабов к раненному.

— Сиер кит Рилок! — сказал один из них. — Что с вами?!

Ответом ему был полу визг-полу стон усатого.

Второй раб подскочил ко мне. Смотрел удивлённо. Поднял жезл, направил его на меня, точно собрался лечить.

«Умеет ним пользоваться? — подумал я. — Маг? Магомелочь, как я?»

Палец раба коснулся красного пятна на артефакте.

Активировал?

Раб прикоснулся ко мне жезлом. Волна холода вошла мне в плечо. Прокатилась по телу.

Магия.

Но не регенерация.

Странные ощущения.

Я попытался отмахнуться. Не смог. Опустил руки.

Мои мышцы вдруг расслабились. Ноги задрожали. Подогнулись.

Я повалился на землю (успев подумать о том, что испачкаю одежду), ударился виском о камень мостовой.

Увидел у самого лица женские ножки (красивые!) с тонкими лодыжками и маленькими пальцами (с раскрашенными ногтями!), обутые в сандалии с серебристыми завязками. Попытался оторвать щеку от земли, чтобы взглянуть на их владелицу.

Но не сумел пошевелиться.

* * *

— Сиер кит Рилок! Мы подогнали экипаж! Отвезем вас к лекарю!

Я услышал стон.

Всё еще стонет усатый?

* * *

— А этого куда?

Я не понял, кто говорил. Не видел лиц — только ноги.

— Зови стражу, тупица! Он напал на кланового!

* * *

Лежал я долго. Без движения. Прижимал щеку к тёплому камню, чувствовал, как из приоткрытого рта вытекает слюна.

Перед моим лицом сменилось множество ног. Вот только такие красивые, как те, женские, больше не появлялись. Только мужские.

Слушал, о чём разговаривали. Но не видел, кто.

Голос Мираши не услышал ни разу.

Понял, что рабы позвали городскую стражу.

Те явились быстро. Потоптались вокруг меня. Пожаловались, что не хотят нести меня на руках (куда?).

Кто-то предложил им воспользоваться экипажем.

Меня ухватили за руки, заставили сесть. Я увидел своё отражение в окне ресторации — так выглядят мертвецы. На виске — пятно подсохшей крови.

В том же отражении насчитал троих стражников и десятка два сбившихся в толпу любопытных горожан. Усатого и белокурую среди них не заметил. Мирашу тоже.

Стражники подняли меня с земли. Двое несли, третий шел впереди, призывал горожан расступиться. Я рассматривал лица людей, пытался понять, куда подевалась Мираша, и что та собирается делать.

Мои ноги волочились по мостовой. Голова повисла, касаясь подбородком груди. Я мог лишь вращать глазами.

У самой повозки (украшенной позолотой кареты!) я увидел её.

Не Мирашу — женщину с короткими чёрными волосами и большими зелёными глазами.

Непривычно было видеть на ней золотые украшения. И белый халат. Но в нём она смотрелась лучше, чем в красном!

Узнал каждую чёрточку на её лице. Отметил, что с момента нашей последней встречи загар женщины стал ещё темнее. Вспомнил те ямочки, что появлялись на её щеках при улыбке.

Наши взгляды встретились.

Долгое мгновение мы смотрели друг другу в глаза.

Двадцатая не улыбнулась.

Отвернулась.

Глава 19

Меня затолкали в карету.

Я уловил в салоне приятный цветочный аромат.

Не смог усидеть — повалился на мягкий диван. На нём красивая обивка, должно быть дорогая. Пахла она человеческим потом.

Кто-то подвинул меня, уселся рядом. Присвистнул, похвалив «обстановочку» в карете. Еще пара стражников расположилась на диване напротив.

Хриплый голос проворчал:

— Всегда бы так ездить.

И крикнул:

— Трогай!

* * *

Пока ехали, я пытался понять: действительно ли видел Двадцатую, или женщина мне привиделась. Вспоминал, какой нарядной та выглядела — настоящей богачкой! Силился понять: уловил ли в воздухе её запах. Его бы точно узнал!

Как она попала сюда, в Селену? Как ей удалось выбраться из Валесских гор? Почему не вернулась в лагерь огоньков? Сумела избавиться от знака подчинения? Почему стояла у кареты? Оказалась там случайно или следила за мной? Почему она отвернулась? Не рада была меня видеть?

От этих мыслей разболелась голова.

Я прикрыл глаза — хоть это могу сделать.

Испытал желание обратиться. Сейчас.

Избавился бы от последствий заклинания, которое бросил в меня охранявший ресторацию раб. Вернулся бы к тому павильону, попытался отыскать Двадцатую. Если бы нашёл — поговорил бы с ней.

Но я сдержался.

Не стал обращаться на глазах у стражников. Никогда не любил делать это при посторонних. Даже в поселении мы меняли облик, уединившись. Тем более, когда не спасали себе жизнь.

Вот и сейчас решил обращение отложить. Успею. Если вообще стану это делать.

«Сколько ещё продержится заклинание? — подумал я. — Долго буду лежать, словно мертвец? Неудобно. Да и… позорно. Интересно, куда меня везут? И что собираются со мной делать?»

* * *

Экипаж покачивался, убаюкивая. Но кавардак мыслей в голове не позволил мне задремать. Погрузившись в размышления, я не сразу понял, что карета остановилась.

— И что? Куда его?

— Ща поглядим.

Стражник снял с меня халат. Усадил. Повертел, словно куклу, рассматривая моё тело.

— Ни одной отметки.

— Даже шрамов нету. Так бывает?

— Какой-то… больно гладкий. Может он из этих — из борделевских?

— А с чего тогда шарился по городу?

— Что? В камеру?

— Давайте сперва к магику.

— Он сегодня не в духе. Ворчать будет.

— Пусть ворчит! Жалование в разы больше нашего получает! Пускай работает!

— Так-то оно так…

— Проверим этого! Так положено! А вдруг?

— Согласен. За магика нам светит премия! Если его продадут. Пятая часть! Мы на эти деньги в хороший бордель прогуляемся. На всю ночь! Стоят магики, сами знаете сколько!

— Ладно. Проверим, пока он спокойный.

— И пока не воняет.

— Держи дверь. А ты бери его за ноги.

Меня вытащили из салона и понесли. Я не видел, куда: любовался на карету, на небо, на птиц, на лицо державшего меня за ноги стражника. Картинки передо мной сменялись, когда как моя голова склонялась в ту или иную сторону.

Занесли в плохо освещенное помещение. Я исследовал взглядом кирпичные стены, покрытый трещинами потолок. Покачивался в такт шагов стражников.

Потом меня уложили на узкую лавку. Мои руки свесились с неё, дотянулись до пола. Чувствовал, как по ладоням бегали насекомые.

Я слушал, как невидимые мне сейчас люди спорили, ругались. Одни доказывали, что меня нужно «проверить». Тихий мужской голос недовольно бурчал, не спешил соглашаться.

Наконец, тихий голос сказал незнакомое мне слово (уверен — ругательство), велел «тащить» меня в «кабинет».

Меня снова понесли. За ноги держал всё тот же стражник. Он старался не смотреть мне в лицо. Без особой злости бормотал о том, что я слишком «разожрался».

Пару раз меня ударили о стену при поворотах. Судя по ощущениям — расцарапали бок (я так и остался без халата — только в штанах и сандалиях). Но не уронили, хотя я чувствовал, что захваты и на руках и на ногах временами ослабевали.

Когда меня внесли в маленькую, но ярко освещенную комнатушку — усадили на стул. Стражник придерживал меня за плечи, не позволяя упасть. Другой — положил мою руку на стол, где стоял знакомый мне артефакт — похожий на большую металлическую раковину. Таким в лагере огоньков мы заряжали карцы. А ещё им определяли доступный одарённому объем магической энергии.

Ко мне подошел мужчина в грязном халате и с тонкими руками (я не мог поднять голову, чтобы взглянуть на его лицо). Толстой иглой проткнул мне палец, прижал его к плоскому серебристому медальону (я уже видел такой — в городской лаборатории, из которой меня отправили в Селену).

Как я и ожидал, медальон стал темно-серым.

— Ух, — сказал обладатель тихого голоса. — В этот раз вам повезло. Он магик. Без сомнения. И что сей отрок натворил?

— Напал на кланового. Из Великого!

— Убил?

— Нет. Ранил!

— Жаль. Тогда может и не продадут. Если потерпевший не будет настаивать. А вы не получите свои монеты. Ну-ка, ну-ка…

Мою руку поместили в артефакт-ракушку. Расставили на его поверхности десять кристаллов. Длинный палец с ухоженным ногтем коснулся красной кнопки активации.

В лагере огоньков мы сами восполняли заряды в карцах для щита. Обычно я активировал артефакт, а Гор или Двадцатая делились своей энергией. Заряжали и себе, и мне (моего «нолика» не хватало, чтобы заполнить даже одно зерно).

Я ощутил знакомую «вибрацию», услышал гул. Почувствовал на руке покалывание и холод. Представил, как разочаруются стражники, узнав, что я магомелочь.

— Совсем неплохо. Уверенная четвёрка.

— Это… точно?

— Вот, смотри. Он немного не добил заряд в пятом. Еще бы чуть-чуть, и стал бы пятеркой. Но и так неплохо. Поздравляю вас, сиеры. Рабы с четвёртым базовым рангом на рынке ценятся. За такого одарённого кланы поборются на торгах. Если никто не явится хлопотать за этого магика, то премия у вас в этом месяце будет хорошая. Да и мне кое-что достанется.

— Сколько?

— Мне? Или вам?

— Нам!

— Много. Сможете хорошо погулять. Но не раскатывайте пока губу. Клановый ещё претензий не предъявил, как я понимаю. А парень явно не из городских отбросов. Значит, к нам могут явиться его покровители. И оставить вас без премии. Всё. Теперь не отвлекайте. Я его помечу.

* * *

Из комнаты с артефактом меня отнесли в большое помещение с плохим освещением и отвратительными запахами (почти как в той комнатушке, в которой бойцы нашего отряд огоньков дожидался своей очереди выйти на Арену). Уложили на холодный пол. Бросили мне на живот мягкий свёрток (должно быть, мой халат).

Слышал, как шаркали ногами уходившие стражники. Как скрипнула дверь. Как лязгнул на ней замок.

Но тишина после этого не наступила. Напротив, звуков стало больше. Судя по шорохам и голосам, в этом помещении я остался не в одиночестве.

Моя догадка подтвердилась.

Я увидел лица склонившихся надо мной людей. Незнакомые. Почувствовал смрад немытых тел.

— Что енто ему оставили?

— Видать, его шмотьё.

— Ну-ка! Не трожь!

— Та ладно тебе, Рябой!

— Видать магики его брали. Вот, даже дернуться не могёт.

— Очухается. Видал я уже такое.

— Мож, он сурьезный кто? А, Рябой? Не зря ж с магиками на него пошли?

— Не. Парень не из наших, не из тёмных.

— Чистенький!

— Где-то я такое уже видел.

— В борделе!

— Ха!

— Заткнись! Дай!

— Я токмо посмотреть хотел.

— В штаны к себе загляни! Свали отсель!

— Чо орать-то?..

— Неплохой халатик. Почти новый. Оставлю себе.

— Почему енто ты?

— Не почемукай! Эй, Хромой! Держи мою шмотку. Цени щедрость. Носи! У меня теперь есть обновка. Ща и новые штаны будут.

— О, Рябой, гляди, да он магик! Не боишься, что приголубит тебя огоньком, коды очнётся?

Я почувствовал, как кто-то прикоснулся к моему плечу.

— Не. Отметка — свежак. Только что поставили. Ни хрена он не могёт!

С меня стянули штаны, чуть протащив моё тело по неровному полу.

— Пустые карманы. Видать империки обшмонали.

— Ага. Ты думал, Рябой, они тебе монеты оставят? Золотишко?!

— Закрой пасть, Плюгавый! Дотявкаешься сегодня! Сымай с него обувку.

— Ага.

— Рыжему её отдай! Тебе, босота, она ни к чему.

— Чё Рыжему-то?!

— Я так сказал! Ты не заслужил. У толчка будешь куковать, пока не вернёшь моё огниво!

— Да чё ты?!..

— Я так сказал!

— Ладно. Всё захапали! А мне-то?..

— Закройся, Плюгавый!

— Молчу.

С меня сняли обувь.

Когда расшнуровывали завязки на ногах, я сумел пошевелить рукой. Даже не рукой — пальцем. Но и это меня обрадовало. Понял, что время действия заклинания заканчивается. А значит пролежу на полу голым и беззащитным недолго.

Хорошо.

Честь задета.

* * *

Из звучавших в помещении разговоров я понял, что оказался в тюрьме.

Обитатели тюремной камеры оставили меня в покое и перестали обращать внимание после того, как отобрали всю одежду. Они переругивались друг с другом, точно псы. Изредка я слышал звуки потасовок, которые длились недолго и тут же прекращались по приказу Рябого.

Понял, что заключённые спорили и дрались от скуки. Так они развлекались, «убивали время» (запомнил это выражение Гора). А за одно и утверждали свой статус, как это происходило в любой большой стае (по голосам определил, что в комнате не меньше пятнадцати человек). Ведь они и были стаей — человеческой.

Я оставался неподвижным до тех пор, пока не понял, что заклинание полностью утратило силу. Не хотел, чтобы оно мешало мне проделать то, что я задумал. Ждал.

Убедившись, что смогу двигаться, как прежде, сел (дремавший около меня человек открыл глаза, испуганно отшатнулся). Я расправил плечи. Огляделся.

Увидел, что нахожусь в комнате с кирпичными стенами и двумя узкими щелями-окнами, в которые едва ли можно просунуть руку — голова точно не пролезет. Никакой мебели не заметил. В углу рассмотрел дыру в полу (такие были и в «уборной» — в корпусе нашего отряда огоньков).

Почти все люди собрались у противоположной от меня стены. Грязные, лохматые. Большинство — в изношенной до дыр одежде. Сидели на корточках. Разговаривали, жестикулировали, смеялись.

Главного среди них — того самого Рябого — я узнал без труда. Увидел на нём свои вещи. Мужчина не выделялся среди остальных ни ростом, ни мускулатурой (хороший боец?). Его лицо покрывали мелкие белые шрамы, точно оставленные клювами птиц. А на губах застыла кривая ухмылка.

Я пробежался глазами по ногам заключённых. Отыскал свою обувь. Встретился взглядом с её временным владельцем.

Не знаю, что он прочел на моём лице, но даже при таком освещении (свет поступал только через окна) я заметил, что мужчина побледнел.

— Ета, Рябой! — сказал он. — Смотри, магик оклемался.

После его слов все обитатели камеры замолчали и посмотрели на меня. А я посмотрел на своё плечо. Где красовался имперский знак «четыре».

Необычное зрелище — я привык видеть там «ноль».

Меня не покидало удивление. Всё не мог привыкнуть к тому, что я больше не «нулевой». Даже провёл по знаку рукой, проверяя, не привиделся ли он мне.

Не представляю, почему такое случилось, но сам видел, как на артефакте-ракушке посинели пять кристаллов. Пятый — возможно и не полностью, но по цвету он почти не отличался от четырёх заполненных.

Но даже «четвёрка» — это уже не магомелочь! С ней бы я в огоньки не попал. Не познакомился бы с Гором и с Двадцатой. Не очутился бы здесь.

— Ну здравствуй, мил человек! — сказал Рябой. — Очухался? Хорошо тебя приложили магики! Ненавижу их. Поведай нам о себе, болезный. Кто ты есть такой? На кого работаешь? За какие подвиги угодил к нам? Имя-то у тебя есть?

«Имя?» — мысленно повторил я.

Задумался.

Кто я?

Хорки? Своё настоящее имя сообщать этим людям я не хотел. Оно на языке моего народа. Пусть эти оборванцы и не поймут это, но могут сболтнуть, кому не следует. А я обещал Мираше, что сохраню свою принадлежность к охотникам в тайне.

Вжиклий? Тоже нет. Этот огонёк исчез. Навсегда. И почти для всех. Так меня теперь может называть только Двадцатая. Если захочет.

Кто тогда?

Сказал первое, что пришло на ум:

— Меня зовут Линур Ва… просто Линур. Называйте меня так. А ты, как я понял, Рябой?

— Знаешь меня?

— Нет. Но ты взял мою одежду. Без разрешения. Буду признателен, если ты мне её вернёшь.

Заключённые уставились на Рябого.

Тот продолжал меня рассматривать. Внимательно. Потом рассмеялся.

— Ты был в отключке, паренёк, — сказал он. — Я не мог… это… спросить твоего разрешения. Вон, кореша не дадут соврать. Мы все вместе пытались докричаться до тебя. Не смогли. Но ты же мне его даёшь? Это своё разрешение. Так ведь? Не откажешь в такой малости уважаемому человеку?

Рябой кривлялся, показывая, что издевается надо мной.

Несколько мужчин поддержали его смехом.

Другие дожидались моего ответа.

Я дышал глубоко. Подбородок приподнял.

Сказал:

— Тебе откажу. Ты взял мои вещи без спроса. Ты вор. Не уважаю воров. А значит, не уважаю и тебя. Верни мне одежду. И может быть… я не стану тебя бить.

Заключённые заулыбались. Оживились. Загалдели.

— Он назвал тебя вором, Рябой!

— Он тебя не уважает!

— Магик не дал разрешение!

— Щас он тебя разденет!

— И отлупит!

— Тихо! — сказал Рябой.

Веселья на его лице не было.

Все замолчали.

Рябой ткнул в мою сторону пальцем, сощурил глаза, спросил:

— Парень, ты дурак? Не понял, где очутился? Или не знаешь, как себя нужно вести в таком месте?

Я повторил:

— Верни мою одежду.

Рябой ухмыльнулся.

— Точно дурак, — сказал он. — Да ещё и невежливый. Щас я тебя немного вразумлю, паренёк. Плюгавый! Цыца! Флюпый! Объясните голожопому магику, как следует базарить в приличном обществе. Только не увлекайтесь! Смотрите, чтобы кони не двинул. Стражники уже деньжата подсчитывают за его голову — разозлятся. А нам с вами этих империков еще предстоит подмазывать.

Трое заключённых направились в мою сторону. Неторопливо. Двое с серьёзными лицами, третий — хитро улыбался, показывая отсутствие двух передних зубов.

Я встал на ноги. Сделал шаг в сторону, проверяя, как слушается тело. Никаких последствий заклинания, которым меня недавно обездвижили, не почувствовал.

— Куда ж ты, гладенький наш? — сказал тот, что улыбался. — Не надо убегать от дядей! От нас здесь можно заныкаться только в толчке! Хочешь, я сам тебя туда запихну? А? Если отыщешь там моё огниво, мы и бить тебя не станем! Хафетом клянусь! Я тебе даже спасибки скажу!

Я не слышал раньше, чтобы клялись именем Хафета — бога обмана. Эта как заранее признаться во лжи. Гор бы оценил такую шутку.

— Надеешься, что магик нырнёт в дыру вместо тебя, Плюгавый?

— А хоть бы и так! Вам-то что?!

Плюгавый сделал вид, что собирается со мной беседовать. Но я заметил, как напряглись его ноги. Увернулся от летевшего мне в лицо кулака.

Ударил в ответ. Несильно. Кость Плюгавого хрустнула едва слышно.

Шагнул к следующему противнику. Тот хотел меня обнять? Нырнул под отставленную руку, ударил по ней.

Скользнул к третьему противнику, который пока только сжал кулаки. Ткнул его в живот, подсёк ему ноги. Кости ломать не стал.

Вернулся на место, с которого начинал танец.

И лишь тогда услышал визгливый стон Плюгавого. Тот прижал к животу локоть руки, на которой я сломал ему предплечье (кость не пробила кожу — кровь не текла). Зачем-то привстал не цыпочки.

Я не позволил себе улыбнуться. Хотя радовался тому, что мои движения после обращения вновь стали быстрыми, суставы гибкими, а мышцы отмеряли ровно столько силы, сколько я хотел. С такой подвижностью побеждать на Арене было бы проще.

Заключённые вскочили со своих мест.

Их голоса слились в единый гул.

Блеснули короткие клинки ножей.

Все посматривали на Рябого (даже я).

Тот продолжал сидеть. Смотрел на Плюгавого, который стонал и шмыгал соплями. На Цыцу и Флюпого (я не понял, кого из этой парочки как зовут), что нерешительно топтались в трёх шагах от меня. Потом он поднял руку и сказал:

— Ша! Все заткнулись! Цыца, Флюпый, отвалите от магика! Плюгавый, не ной! Не то прям щас запихну тебя в толчок! Хромой! Вертай моё шмотьё! Рыжий, скидывай тапки!

И принялся раздеваться.

Заключённые замерли. Некоторые приоткрыли рты от удивления. Наблюдали за своим предводителем.

Один спросил:

— Рябой… ты чего?

Рябой одарил его злым взглядом.

— Дурик, ты глаза потерял? — сказал он. — Это ж тайный!

— Кто?

По комнате прокатились шепотки.

— Убийца?

— Та ладно!

— Не может быть!

— Рябой, ты уверен?

— Из Тайного клана?

— Ага, — сказал Рябой. — Он самый. Видел я уже одного такого. Совсем недавно. Так же парням руки ломал. И тоже был гладким и бледным. Как наш магик. А я ещё подумал: кого-то он мне напомнил?

— Точно?

— Чё ж он… молчал?

— Дурик! Он тайный!

— Слышал про них. Резать будешь — не признается, кто он.

— Во-во!

— Хотя… скорее резать будет он.

Рябой скомкал халат и штаны, бросил мне.

— Держи.

Я поймал одежду. Всё еще не понимал, что происходит. Но следил за своим лицом — не позволял проявиться на нём эмоциям.

— Вот почему его магики брали!

— Точно!

— Чё ж его к нам-то пихнули? А, братцы? Чё ж не в яму-то?

— Кто его знает.

— Мож не признали?

— И чё ж теперь?

Люди рассматривали меня. Не умолкали. Но ножи убрали.

— Ты это… тайный, — обратился ко мне Рябой, — зла на нас не держи. Не признали мы тебя. Это… прощения прошу. Вещички твои — всё в целости. Ничего не умыкнули. И старшим своим передай: у тёмных ни к тебе, ни к ним претензий нету. Косякнули малость. Бывает. На роже ж у тебя не написано, кто ты. Так что не серчай.

— Не сержусь, — сказал я.

Оделся. Зашнуровал сандалии.

Рябой передо мной извинился.

Честь не задета.

* * *

Я присел на корточки. Несмотря на духоту в комнате, поверхность стены оказалась прохладной. Прижался к ней спиной.

Что мне особенно не нравилось в Селенской Империи — это постоянная жара. У меня уже появлялась мысль, что таким привыкшим к прохладе, как я, следует вести здесь ночной образ жизни. Возможно, так и поступлю.

Пробежался по комнате взглядом.

Заключённые общались, бросали мелкие камушки (играли в неизвестную мне игру), парочка — смотрели на небо сквозь щели окон. Все они делали вид, что не замечают меня. Но близко не подходили — выдерживали дистанцию. Лишь изредка, точно случайно, бросали в мою сторону любопытные взгляды.

Меня их поведение вполне устраивало.

Я прикрыл глаза.

На слух контролировал обстановку. И вспоминал о том, что со мной сегодня произошло.

Думал о молодом маге, который через тридцать пять лет убьёт мою сестру, племянника и внуков. О Двадцатой, которую видел рядом с ресторацией. О своём значительно подросшем (непонятно по какой причине) магическом резерве.

А ещё пытался понять, за кого меня приняли эти запертые в тюремной камере люди. «Тайный», «Тайный клан», «убийца» — всё это, по их мнению, имело отношение ко мне. Вот только мне хотелось бы уточнить, какое.

Однако я не стал задавать вопросы. Но к чужим разговорам прислушивался.

Услышал, что ко мне кто-то идёт.

Посмотрел сквозь ресницы.

Рябой.

Он уселся рядом со мной. Сказал:

— Это… магик, там у тебя в кармане мои сигаретки остались. Может, вернёшь?

Я запустил руку в карман, достал три толстые скрутки с травой.

Гор бы их сделал аккуратнее.

Понюхал.

— Чимана, — сказал я. — Сильно разбавлена сорной травой.

Протянул сигареты Рябому.

Тот взял их, тоже понюхал. Спросил:

— Куришь?

Я отрицательно покачал головой. Гор так и не приучил меня вдыхать дым. Хотя пытался — до последнего дня.

Рябой вздохнул. Повертел в руке сигарету.

— А я уже второй день маюсь без курева. И травка есть. Но покурить не могу. Только и остаётся — водить по бумажке носом и обнюхивать её, как пёс. Одно огниво было на всё общество! Да и то этот дурик умудрился уронить в толчок. Хоть бери и заталкивай его в дыру, чтобы поискал. Так утопнет же. Дурик.

Я протянул Рябому руку, оттопырил большой палец. Привычно собрал тепло, указал ему направление. Мысль о том, что я больше не умею призывать огонь, запоздала. На пальце заплясал крохотный язычок пламени.

— Опа! — воскликнул Рябой.

Вставил в рот свёрток с сухой травой, склонился к моей руке, подкурил. Вдохнул полной грудью. Задержал дыхание. Зажмурился от наслаждения.

Маскируя неприятные запахи, по комнате стал расползаться дымок.

Заключённые его тут же унюхали. Умолкли. Ненадолго. Потом вернулись к прежним занятиям.

Но не все. Трое тут же вынули из кармана скрутки и поспешили к Рябому. Тот позволил им подкурить от своей сигареты. Выпустил в воздух кольцо дыма.

«А Двадцатая утверждала, что в столице эта привычка не прижилась».

— Походу ты взаправду умеешь магичить, — сказал Рябой. — Вот уж не думал, что так этому обрадуюсь! Удружил!

Снова набрал полную грудь дыма.

— Не знал, что у Темного клана есть магики.

— Ты много о нём знаешь? — спросил я.

Рябой засмеялся. Потом закашлял, подавившись дымом.

Потряс длинным узловатым пальцем и сказал:

— Подловил! Нихрена не знаю! Надеялся, ты проболтаешься.

Я ничего не успел ему ответить. Потому что загрохотал замок, и дверь тюремной камеры со скрипом распахнулась. На пороге появился стражник. Он отыскал меня взглядом и сказал:

— Эй ты, магик! Выходи. За тобой явилась хозяйка.

Глава 20

Пока шел по коридору следом за стражником, гадал: пришла Мираша или Двадцатая? Склонялся к первому варианту. Но надеялся на второй.

Стражник распахнул дверь.

— Вали, — сказал он. — И больше нам не попадайся! Скажи спасибо хозяйке, что за свои проделки не оказался на невольничьем рынке!

Вытолкал меня на улицу.

Я не ожидал такого поворота. Замер, зажмурился от солнечного света. Трижды чихнул (даже в ушах зазвенело). Утёр выступившую слезу.

Ни Мирашу, ни Двадцатую я во дворе тюрьмы не обнаружил.

Зато увидел высокого бородатого мужчину с кустистыми сросшимися над переносицей бровями. Он стоял в нескольких шагах от меня, спрятав руки за спину и выпятив живот. Покусывал губы, рассматривал мою внешность, словно сверял её с чьим-то описанием.

Ждёт меня?

Мужчина прокашлялся и сказал:

— Эй, убивец! Иди за мной! Сиера тебя видеть хотят!

Не дожидаясь моего ответа развернулся и зашагал к распахнутым воротам.

Я последовал за бородатым.

Другого пути и не было. Выход из тюремного двора один. Да и любопытно: кто именно вызволил меня из тюремной камеры.

Мужчина вышел за ограду, замер около повозки, разукрашенной позолотой. Открыл её дверь (дверь украшала эмблема с незнакомой мне рогатой зверюшкой). Кивнул головой, указывая внутрь кареты.

— Залазь, убивец, — сказал он. — Сиера ждут. И смотри мне, не балуй!

— Не буду.

Бородач нахмурился. Снова кашлянул. Переглянулся с извозчиком.

Извозчик покосился на меня, но тут же отвёл взгляд, сделал вид, что разглядывает запряженных в повозку гнедых лошадей.

Я встал на подножку, пригнулся, чтобы не удариться головой. Толчок в спину заставил меня ввалиться внутрь повозки. И очутиться на мягком сиденье рядом с пахнущей цветами женщиной.

Не Двадцатая.

Я не позволил проявиться на моём лице ни разочарованию, ни удивлению. Сел, выпрямил спину. И сказал:

— Рад видеть вас снова, сиера.

Светловолосая женщина, которую сегодня на моих глазах ударили по лицу около входа в ресторацию, поднесла к своему носу источающий приятный аромат платок (спрятала за ним улыбку) и ответила:

— При нашей прошлой встрече ты выглядел лучше, красавчик! И у тебя не было такого запаха! Ты провоняешь мне экипаж!

Разглядывала меня с интересом, без стеснения.

И я её. Коснулся взглядом светлой чёлки, что закрывала женщине лоб, доставая до бровей. Заглянул в голубые глаза. Полюбовался пушистыми ресницами, неприкрытой халатом шеей, длинными пальцами с окрашенными в перламутровый цвет ногтями… и голыми румяными коленками.

Вновь посмотрел женщине в глаза.

— Прошу прощения, сиера, — сказал я. — Не успел привести себя в порядок. Меня доставили к вам из тюремной камеры. Не предупредили, куда ведут. Знай я о предстоящей встрече с вами, непременно бы сперва посетил помывочную. Уверен, сиеры стражники проводили бы меня туда. И снабдили бы свежей одеждой.

— Не сомневаюсь, что стражники именно так и поступили бы, сиер…

— Линур.

Я привстал, изобразил «галантный» поклон. Уроки Двадцатой не прошли даром.

— Линур? — сказала женщина. — Только личное имя? Без семьи, без клана?

— Просто Линур, сиера. Без «вар» и «кит». Мне жаль, если разочаровал вас этим.

Белокурая ответила не сразу. Задумалась.

— Напротив, красавчик, — наконец, сказала она. — Так даже интереснее.

— Рад, что вам нравится, сиера. Я знал, что когда-нибудь этот факт сыграет в мою пользу.

Мне почудилось, что я вновь веду словесную перепалку с Двадцатой. Мы с ней часто дурачились, беседуя в подобной шуточной, излишне вежливой манере. Она поправляла меня всякий раз, когда я позволял себе грубость или просторечные выражения.

— Никакой пользы тебе от такого происхождения не будет, — сказала женщина. — Ты безродный. Без причины напал на кланового. На глазах у горожан! Да не просто на кланового — на Карца! А ведь те славятся своей злопамятностью.

Она приподняла брови, спрятав их за чёлкой.

— Красавчик, ты идиот?

Я сверкнул улыбкой (не зря тренировался — умение улыбаться при необходимости, а не по желанию, пригодилось). Сказал:

— Вы ошибаетесь, сиера. Причина для нападения была! И очень серьёзная. Ваш спутник обидел вас! Простите, я стал этому свидетелем. И увидел, что он готов обидеть вас снова. Я не мог не стать на вашу защиту, сиера! Жалею, что сломал ему только руку. За свой поступок он заслужил более суровое наказание!

Слышала бы меня сестра — то, как я говорю! Она наверняка согласилась бы с утверждением, что я идиот. Да ещё и предположила бы, что я ударился головой.

— Если бы мужикам ломали руки всякий раз, когда они обижают женщин, — сказала белокурая, — в артефактах города не хватило бы зарядов, чтобы срастить все сломанные кости.

— Не знал, что жезлы регенерации в Селене — редкость, — сказал я.

— Редкость не жезлы, красавчик! А дурачки, которые бросаются на представителей Великого клана из-за подобной ерунды! Впрочем, тем они интересней.

В ответ я снова улыбнулся.

— Твоя выходка, Линур, обошлась мне в приличную сумму, — сказала женщина. — Пришлось задабривать стражников, чтобы они тебя отпустили.

— Вы могли не делать этого, сиера.

— Могла. Мне пришлось сказать им, что ты мой охранник. Что ты напал на моего жениха вар Руиса кит Рилок, чтобы защитить меня. И что наши кланы уладят это недоразумение без помощи стражи. Тем более что вар Руис не предъявил по поводу твоего поступка никаких претензий.

— Действительно не предъявил? — спросил я.

Женщина сощурила глаза (уверен, спрятанные за платком губы снова улыбались).

— Пока нет, — сказала женщина. — Не успел. Когда я покидала его, лекарь восстанавливал ему руку.

— Жаль.

— Жаль, что он не пожаловался на тебя страже?

— Жаль, что ему вылечили руку.

— А ты наглец, красавчик. Но ты не обольщайся! Когда он забудет о травме — вспомнит о тебе. Потому я и поспешила сюда. Хотя стоило бы подержать тебя в тюремной камере пару дней — быть может, после этого ты бы поумнел. И в следующий раз поступал бы по-мужски, а не как глупый мальчишка.

— Мне стоило вызвать его на дуэль? — спросил я.

— Ха! Хотела бы я услышать, как вар Руис ответил бы на твой вызов! Дуэль! Он бы согласился. Да. Карцы любят играть на публику.

Женщина отвела в сторону руку с платком, позволив мне увидеть усмешку. И рану на губе.

— Но ты бы не дожил до дуэли, красавчик — тебя бы придушили, как цыплёнка. Или забили до смерти. Семейка Руис не стала бы рисковать жизнью своего наследника. Да и он сам бы не рискнул — не такой сумасшедший, как его покойный братец. Нет — вызов на дуэль стал бы ещё большей глупостью с твоей стороны.

— Как же мне следовало поступить? — спросил я. — Что бы на моём месте сделал умный мужчина? Прошу вас, просветите меня, сиера.

— Не стал бы вмешиваться в дела клановых, — сказала женщина. — Не рисковал бы из-за пустяков своей жизнью и свободой.

— И позволил бить женщину?

— Я не твоя женщина, красавчик. И не из твоего клана. Ты не обязан был за меня заступаться.

— Но я заступился.

— Да. Удивил меня.

— И сделал бы это снова, даже зная о том, что попаду в тюремную камеру. Ведь я всего лишь глупый мальчишка, сиера! Поступать по-мужски я пока не научился.

— Ты… забавный, Линур, — сказала женщина. — Я уже не жалею, что освободила тебя. Хотя уверена, что на свободе ты долго не задержишься. Если не покинешь столицу. Я вижу, красавчик, ты не местный. Возвращайся домой! Поверь, это будет умный поступок!

— Не могу, сиера, — сказал я.

— Почему?

— Мне нравится Селена. И тут живут прекрасные женщины. Такие, как вы, сиера.

— Ты умеешь льстить, красавчик.

— Это не лесть, сиера, — сказал я. — Вы действительно прекрасны. Я заметил это, ещё когда вы только вышли из ресторации. Не мог отвести глаз.

«Любая женщина хочет, чтобы восхваляли её внешность, — говорила Двадцатая. — Твой язык не отсохнет, Вжик, если ты скажешь сиере пару приятных слов. Это тебя ни к чему не обяжет. Но доставит удовольствие твоей собеседнице».

— Красиво говоришь, красавчик. С удовольствием послушала бы тебя. В другой раз. Хотела пригласить тебя сегодня к себе на ужин. Но передумала.

— Почему, сиера?

— Сейчас от тебя дурно пахнет. Я не вынесу путешествие в твоей компании. Придется перенести наш совместный ужин на другой день. На завтра. И попробуй только не явиться! На те деньги, которые я отвалила стражникам за твою свободу, можно купить раба. Не молодого и красивого, как ты. Но и не дряхлого. Так что твоя глупость мне дорого обошлась, красавчик. Ты мне должен. Запомни это!

— Сиера назовёт сумму?

— Назову. Будь уверен. Но только не в монетах. Твои деньги мне не нужны, красавчик. Мой клан и моя семья не бедствуют. Но и прощать долги я не намерена. Так что жди. Как ты отработаешь свою задолженность, мы обсудим после. За ужином. Вот, возьми.

Женщина протянула мне маленькую блестящую вещицу.

— Явишься завтра на закате в третий квартал клана Марен. В дом семьи Вега. Скажешь на воротах, что тебя пригласила младшая сиера вар Вега кит Марен. Велишь позвать Шелона. Это мой личный раб — тот, кто встретил тебя у двери тюрьмы. Отдашь ему эту брошь. Не потеряй её! Он проведёт тебя в мою часть дома. Всё ясно?

— Да, сиера, — сказал я.

— Великолепно! — сказала вар Вега кит Марен. — Надеюсь, ты страдаешь только глупостью, красавчик. Но не забывчивостью. Буду ждать тебя.

— Я приду.

— Надеюсь. А теперь выметайся на улицу, сиер Линур! Пока стены моего экипажа не пропитались твоим ужасным запахом.

* * *

Я дождался, пока экипаж сиеры кит Марен скроется за поворотом, огляделся по сторонам. Там, где заканчивалось ограждение территории тюрьмы, я увидел сквер (кажется, так Двадцатая называла засаженные деревьями и кустами территории города). Направился туда.

Спрятался от посторонних глаз за аккуратно подстриженным кустом. Попытался призвать огонь. Крохотный язычок пламени затрепетал на ладони. Но сколько я ни пытался его увеличить, свернуть в шар, подвесить в воздухе — ничего не получалось.

Значит саламандра во мне действительно нет. Да я его и не чувствовал с того самого момента, как обернулся после финального поединка на Арене. Знал, что избавился от него.

Откуда тогда этот огонёк у меня на руке?

Не понимаю.

* * *

Я подавил желание вернуться к ресторации, около которой видел Двадцатую. Вряд ли Двадцатая всё ещё стоит около того павильона, дожидаясь моего возвращения. А здесь не лес, чтобы разыскивать её по следам.

И потом, уже вечер. Пусть солнце ещё и не опустилось за горизонт, но до темноты осталось не так много времени. Я проголодался. И хотел избавиться от запаха, который так не понравился сиере вар Вега. Да и нужно сообщить Мираше о том, что со мной всё в порядке.

Как добираться до трактира Ушастого Бити, я представлял — пешком. Тут без вариантов. Из тюремной камеры я вышел без денег (входил туда, правда, тоже без них). Так что нанять повозку не смогу. Ничего. Прогуляюсь. Заодно посмотрю Селену.

Знал я и куда идти. Пусть не видел, по какому пути меня везли к тюрьме, но трактир Ушастого отыщу без труда. Я охотник. Никогда не понимал, как можно не найти дорогу к месту, где однажды побывал.

Вот и сейчас я чётко представлял, в какой стороне трактир. И что добраться до него до наступления темноты не успею. Даже если буду бежать.

Бежать.

А это неплохая идея. Вот только принимать облик охотника я, пожалуй, не стану. Хотя в нём бы добрался до трактира быстрее.

* * *

Мне пришлось лишь однажды значительно отклониться от нужного направления — когда добежал до реки. Помня страшилки Гора о речных хищниках, обитавших у него на родине, я не решился преодолевать препятствие вплавь. Проследовал по берегу до ближайшего моста.

Солнце уже не припекало. Тело соскучилось по нагрузкам. Бежать было приятно. А пока ноги ступали в такт биению сердца, я мог спокойно думать.

О магии, об огне. Но в первую очередь мои мысли вертелись около образа Двадцатой. Я очень хотел её снова увидеть. И поскорее.

Нет. Просто увидеть — недостаточно. Вновь вспомнил, как Двадцатая отвернулась. Мне необходимо поговорить с ней! И получить ответы на те вопросы, что роились в моей голове.

Горожане реагировали на мой забег по-разному. Одни не обращали на меня внимания. Другие тыкали в меня пальцем, указывая, словно на диковинку. Кто-то даже кричал и свистел мне вслед (я делал вид, что их не слышу).

Несколько раз мне пытались преградить путь пешие стражники. Не понравилось, что бегу? Или смутила моя мятая одежда? Я не подчинился их требованию остановиться. Уже наобщался с ними сегодня — хватит.

Долго они меня не преследовали. Видел, что им не нравилось бегать при духоте, да ещё в доспехах и с оружием. Стражники быстро отставали, стоило мне лишь увеличить скорость. Провожали меня угрожающими жестами и криками.

А вот когда стемнело, и уличные запахи подсказали, что я добрался до нужного района, на пути мне стали попадаться конные патрули. С этими я решил в скорости не соревноваться. Но не желал и общаться. Сворачивал в темную подворотню всякий раз, как только слышал стук конских копыт.

* * *

Я в очередной раз пережидал, пока по слабо освещенной улице проследует пара всадников. Затаился в тени. Опустил взгляд, не желая выдать себя блеском глаз.

Стражники не спешили. Громко разговаривали, смеялись. Оставляли за собой шлейф из пивного запаха.

Едва они проехали мимо, как во дворе дома, около которого я прятался, раздался звон стали и предсмертный крик (он быстро перешел в хрип). Стражников крик не заинтересовал. Если они его и расслышали, то не обратили внимание.

А вот я решил проявить любопытство. Сам не понял, почему. Дождался, пока отдалится цокот копыт, направился во двор, откуда доносились голоса.

Ступал беззвучно. Не потому что боялся привлечь к себе внимание — скорее по привычке. Остановился за деревом. К тусклому фонарю, около которого собрались люди, близко подходить не стал.

Увидел, что на окружённой кустами площадке стояли пятеро мужчин. Разговаривали. В воздухе уловил запах свежей крови.

Убитого я разглядел у самых кустов. Тот лежал, поджав под себя ноги и запрокинув голову. Из его пробитого горла текла кровь (скопилась уже большая лужа — в ней отражался свет фонаря).

Мужчины держали в руках ножи с длинными клинками (или это короткие мечи?). Разделились на две неравные группы (четверо против одного). Обменивались оскорблениями.

Причём одиночка ругался не меньше других. Высокий, узкоплечий. С взъерошенными рыжими волосами. Он помахивал ножом, точно рисовал в воздухе узоры. Приплясывал, готовясь в любой момент напасть или отступить. И сыпал такими словами, от которых мой покойный приятель Гор наверняка бы пришел в восторг. Страха в голосе мужчины я не почувствовал.

Четверо против одного.

«Что он им сделал?» — подумал я.

И тут же сказал себе:

«Какое мне до этого дело?»

Представил множество причин, по которым узкоплечий мог заслужить смерть, а эти четверо оказаться благородными мстителями. И даже склонился к мнению, что одна из них вполне может оказаться реальной. Во всяком случае, ни вежливостью, ни хорошими манерами мужчина от своих оппонентов не отличался.

Вспомнил слова Мираши о том, что в Селене я не должен «лезть, куда не просят». Понимал, что она права. Что мне не следует вмешиваться в дела этих мужчин.

Почти убедил себя в этом! Даже сделал шаг, чтобы уйти.

Но тут же замер.

Нет, не могу так поступить.

Закатил глаза. Подавил желание застонать от осознания своей глупости. Вспомнил слова сиеры вар Вега кит Марен: «Красавчик, ты идиот?».

Да. Идиот. И ещё какой.

Развернулся лицом к мужчинам, подошёл к ним ближе и сказал:

— Сиеры! Вы поступаете неправильно! Бесчестно! Поединок должен проходить один на один! Только так вы докажете, что правда на вашей стороне! А то, что вы хотите совершить… иначе чем подлым убийством не назвать!

Мужчины замолчали. Посмотрели на меня. Потом — мне за спину (должно быть поинтересовались, сколько человек пришли вместе со мной).

Опустили оружие. Даже рыжий.

Переглянулись.

Тот из квартета нападавших, который стоял ко мне ближе всех, развернулся. И попытался вонзить клинок в мой живот.

Не спросив, кто я.

Выпад у него получился стремительным. Мужчина, без сомнения, умел обращаться с оружием.

Я сломал ему руку (клинок звякнул о камни). И ногу — на всякий случай.

Он закричал. Хватать нож не стал. Отталкиваясь здоровой ногой, попытался отползти к кустам.

Думает, я буду за ним гнаться?

Ко мне устремились трое его приятелей.

Эти уже не молчали. Ругались.

Около фонаря остался только рыжий.

Противники о нём позабыли. Но он не убегал. И не пытался мне помочь. Похоже, моё поведение ввело его в ступор.

Мужчины замахали клинками.

Не толкались, не мешали друг другу. Напали с трёх сторон. Пробудили во мне воспоминания: напомнили мне челонов (тех самых, из Валесских гор).

Ненавижу челонов!

Поэтому я сломал мужчинам костей больше, чем требовала ситуация. Не ограничился лишь руками. Не только обезоружил противников, но и обездвижил.

Пусть раскошелятся на заряды регенерации!

Бой получился недолгим. Я исполнил несколько движений боевого танца (как же легко двигаться после недавнего обращения!); с десяток раз уклонился от клинков (не позволил себя задеть, как тогда, когда челон пробил мне бок); нанёс правильные удары (не сдерживался!).

Ночную тишину нарушило шарканье ног, хруст костей и звук падения тел.

А ещё: крики, ругань, угрозы, стоны.

Управился я быстро.

Никаких проблем эти четверо мне не доставили. Они всего лишь люди. Это не с огоньками на Арене драться!

Сверху вниз посмотрел на отползающих от меня противников. Поморщился, ощутив укол совести. Не слишком ли грубо я с ними обошёлся?

На лицах мужчин я прочёл испуг.

— Что тебе нужно?! — спросил тот, что напал на меня первым.

— Ничего, — ответил я. — Только хотел сказать вам, что вы затеяли нечестный поединок.

— Что?

Я не стал повторять. Сам понял, что мой ответ прозвучал… странно.

Но ведь я сказал правду!

Рыжий вдруг запрокинул голову и засмеялся. Заставил вздрогнуть даже меня. Никогда раньше не слышал такой резкий, неприятный смех.

Раненные посмотрели на него. Потом снова повернулись ко мне. Спросили:

— Ты кто такой?!

К вопросу мужчина добавил целый букет ругательств. Обозвал меня обидными словами. За такие выражения в мой адрес он вполне заслужил, чтобы я сломал ему ещё пару костей.

Но я решил, что и так уже… перестарался.

Зачем я вообще свернул в этот двор?!

— Моё имя Линур, — сказал я.

— Мы найдём тебя, урод! — сказал мужчина. — Не думай, что сможешь от нас спрятаться! Я тебе не только руки-ноги сломаю — буду резать тебя на тонкие ломтики! Я!..

Он вскрикнул и замолчал. Потому что рыжий ударил его ногой в бок.

— Линур? — переспросил Рыжий. — Из какого клана? Какая семья?

— Просто Линур.

— Кто тебя послал, Линур? Мой отец?

— Я же говорю: просто хотел…

Я не договорил. Махнул рукой. Сказал:

— Пойду я.

Развернулся и зашагал к кустам.

— Линур! — окликнул меня рыжий.

Я обернулся.

— Вот, возьми.

Рыжий снял с пояса кошель и бросил мне.

Я поймал мешочек. Взвесил по привычке в руке. Тяжёлый!

Собрался бросить его обратно.

— Не нужно, — сказал я. — Я же не из-за денег…

— Они испачкали тебе одежду, дружок. Придется покупать новую. Или платить прачке.

Только после этих слов я заметил на рукавах своего халата кровь. И не только на рукавах. А ведь мне завтра придется идти к сиере кит Марен! Не в таком же виде.

Я передумал возвращать кошель. Сказал:

— Спасибо.

— И всё равно я остался тебе должен, Линур, — сказал рыжий. — Если ты предпочитаешь личные имена…Меня зовут Исон. Ты можешь называть меня так.

— Хорошо, Исон, — сказал я. — Удачи тебе.

Позвякивая монетами в кошеле, направился к выходу со двора.

— И тебе, Линур.

Перед тем, как свернуть за угол дома я услышал, как рыжий сказал:

— А вы куда собрались, дружочки? Вас я не отпускал!..

Я не остановился.

Не стал задумываться над тем, как Исон собрался поступить с ранеными. Позовёт стражников? Или ограбит и бросит в том дворе?

Я с ними точно возиться не намерен.

Вышел на дорогу, огляделся. Стражников не заметил. Не услышал и стук копыт.

Побежал.

Даже если не застану в трактире Маришу, у меня теперь есть чем расплатиться за завтрак. Голодным не останусь. Судя по тяжести лежавшего в кармане кошеля, на один раз поесть денег там точно хватит.

Глава 21

В трактир я явился перед самым рассветом. Поздоровался с Ушастым Битей, который выпроваживал задержавшихся к зале клиентов. Поднялся на второй этаж.

Мирашу беспокоить не стал.

Зашел к себе в комнату, запер дверь. Бросил на пол грязный халат. Провёл рукой по «четвёрке» на своем плече. Вздохнул.

Чтобы избавиться от метки, принял облик охотника, потом снова человека.

И лишь после этого, чистый, словно только что явился из помывочной, завалился спать.

* * *

Разбудили меня звонкие женские голоса за окном. Они напомнили… о том, что нужно показаться Мираше. Та, возможно, всё ещё думает, как вызволить меня из тюрьмы — не знает, что я лежу в своей комнате.

Слез с кровати и побрёл по коридору к соседней двери. Обнаружил, что та заперта. Долго стучал, но Мираша мне не открыла.

Спустился вниз (по пояс голый — окровавленный халат надевать не стал, а другой одежды в своей комнате не нашёл), спросил о Мираше у Ушастого Бити, который уже суетился в зале трактира. Тот почему-то покосился на стол, за которым расположились грозного вида мужчины (терзали куски мяса). И сказал, что Игла (так местные называли Мирашу) со вчерашнего дня не появлялась.

Его сообщение меня удивило. И озадачило.

Неужели вчера около ресторации арестовали не только меня? Быть может, Мираша сейчас в той же тюрьме, где вчера гостил я? Её-то туда за что?

Что делать?

На голодный желудок думалось плохо. Попросил Битю приготовить завтрак. Тот сказал, что кормить меня в долг не намерен. Пришлось возвращаться в комнату, где я припрятал полученный вчера от Исона кошелёк.

Высыпал монеты на кровать.

Не сразу сообразил, что увидел.

Такие монеты мне ещё не доводилось держать в руках. Хотя я их уже встречал: парочка обнаружилась в кошельке вар Брена, который в качестве нашего трофея забрала Мираша. Хранились они в её комнате. В той, которая сейчас заперта.

Я встал, прикрыл дверь.

Вернулся к кровати.

На тюфяке передо мной лежали похожие друг на друга жёлтые кругляши. Тридцать пять штук! Двадцатая называла их золотыми имперками.

Собрал монеты обратно в кошель. Увидел на том рисунок: конская подкова и нож с изогнутым клинком. Эмблема клана?

Подбросил мешочек в руке (монеты звякнули). Что с ним делать?

Первым моим желанием было отправиться искать Исона, чтобы вернуть ему всё это богатство.

Но потом сообразил, что, во-первых, не представляю, как его найти. А во-вторых — Исон отдал мне свой, а не чужой кошель; наверняка знал, сколько денег в том лежало. И может обидеться, если я откажусь от подарка, который уже принял.

Так что… разыскивать Исона я не буду.

Взял одну монету. Кошель спрятал под тюфяк.

Спустился в зал трактира.

* * *

Увидев на столешнице стойки (так Мираша назвала то укрепление, за которым в зале прятался трактирщик) золотую имперку, Ушастый Битя улыбнулся. Поднял на меня сверкающие дружелюбием глаза и поинтересовался, что я хотел бы «откушать» на завтрак. Перечислил всё, что может подать мне сейчас — «с пылу, с жару». Потёр руками свои мясистые уши (даже у Гора они были меньше размером).

Перечислив заинтересовавшие меня блюда, я сгрёб со стойки сдачу и уселся за стол около стены. Лицом к единственным посетителям трактира (не считая меня) — той самой троице мужчин. Они тоже удостоили меня вниманием: словно невзначай пересели так, чтобы держать меня в поле зрения.

Явилась девица-разносчица, расставила передо мной тарелки с едой. Вкусно пахнет! Придвинул к себе подрумяненное мясо.

Когда ел, размышлял о том, как буду искать Мирашу. Прикидывал, какую следует купить одежду (обязательно со штанами!). Успею ли наведаться к ресторации, где видел вчера Двадцатую? Возможно, повезёт: встречу женщину там снова. Думал о предстоявшем мне вечером визите к сиере вар Вега кит Марен.

Уже подчищая с тарелок остатки пищи, почувствовал просочившийся из кухни в зал аромат кофе. Тут же повернул голову, разыскивая взглядом источник запаха. Сразу уловил и другой: от стола шумной троицы потянуло сигаретным дымом (без сомнения, курили чиману!).

Навеянное завтраком хорошее настроение сменилось грустью.

Подозвал к себе разносчицу, попросил принести кофе. Та кивнула, улыбнулась, показав дыру вместо верхнего зуба. Удалилась, покачивая бёдрами (мужчины проводили её заинтересованными взглядами). И вскоре вернулась с чашкой и пузатым кувшином.

Вкус кофе, что варили в трактире Ушастого Бити лишь отдалённо походил на тот, к которому меня приучили в лагере огоньков. Не лучше, не хуже — иной. Делая маленькие глотки из чашки, я прислушивался к своим ощущениям. Либо Битя варил напиток по другому рецепту, либо из других зёрен. А вот запах — тот самый, привычный.

Дверь в трактир распахнулась. Со скрипом.

Я повернулся на звук.

Все, кто находился в зале помимо меня, поступили так же.

Вошла Мираша. Хмурая. Задумчивая. Поправила на плече лямку котомки. Подслеповато сощурила глаза, привыкая к тусклому освещению трактира.

Краем глаза я заметил, как засуетился Ушастый Битя. Тот побледнел. Сорвался с места, словно вспомнил о чём-то важном, поспешил на кухню.

Замолчали курившие чиману мужчины. Убрали с лиц ухмылки. Уставились на Мирашу. Тот, что раньше сидел к входу спиной, обернулся.

Женщина меня заметила. Приподняла веки (от удивления?). Шагнула в мою сторону. Но подойти ко мне не успела.

Потому что её окликнул черноволосый мужчина. Он отодвинул от себя тарелку, затушил в ней сигарету. Махнул Мираше рукой и сказал, приправляя слова ругательствами:

— Игла! Мы запарились тебя ждать! Поди сюда, старая! Разговор есть.

К моему удивлению женщина на такое обращение не обиделась. Улыбнулась мужчинам, словно друзьям. Подошла к их столу.

— Сиер вар Минан кит Луар, — сказала она, — рада вас видеть!

— Падай! — сказал вар Минан.

Указал Мираше на стул напротив себя. Дождался, пока та усядется (спиной ко мне), и спросил:

— Расскажи, старая, как давно ты крысятничаешь?

— Я… что?

— Да! Да! Крысятничаешь! Позабыла, что мой клан тебя приютил и обеспечил работой?! Решила, что можешь у нас воровать?!

Я насторожился. Воровство — серьёзный проступок. Унизительный. И подлый.

Налил из кувшина кофе. Отхлебнул из чашки, дожидаясь ответа Мираши.

— Я… не понимаю, о чём вы говорите, сиер вар Минан, — сказала женщина. — Должно быть… возникло недоразумение. Ровно половину дохода от каждого исполненного заказа я передаю через Ушастого Битю клану Луар. Всё как мы договаривались.

Мираша говорила тихим, спокойным голосом.

— Как договаривались?! … Где ты была прошлой ночью?!

А вот черноволосый едва ли не кричал.

— У меня были дела, сиер вар Минан. Никак не связанные с работой на клан.

Вар Мин искривил губы.

— Все твои дела связаны с нами! — сказал он. — Запомни это, старая! Все! И от каждого мы должны получить свою долю! Что за дело у тебя было вчера?

— Личное, — сказала Мираша. — Помогала другу.

— Другу. Помогала ему избавиться от ценностей? Звали этого друга, часом, не вар Фарук кит Аринах?! А?! Не отнекивайся, Игла! Мои парни срисовали тебя в том районе прошлой ночью! Все знают, что ты давно интересовалась этим вар Фаруком! И бошку ему пробили так, как это делаешь только ты своим дурацким клинком! Так что не морочь мне голову, старая! Кто тебе заказал кланового?!

Мираша покачала головой. Я не видел её лица. Но по голосу понял, что Мираша всё ещё не понимает, в чём её обвиняют.

— Никто, сиер вар Минан. Я убила вар Фарука. Да. Но сделала это не ради денег. Если у него что-то пропало, то я не имею к этому отношения. Это была месть — не ограбление.

— И сколько тебе за неё заплатили?

— Сиер, повторяю, я сделала это не за деньги.

— Правда?! — сказал вар Минан. — Бесплатно?!

Сидевшие рядом с ним мужчины засмеялись. Он и сам усмехнулся. Мне его усмешка не понравилась.

Из кухни выглянул Ушастый Битя. Огляделся. Но в зал не вышел.

Я допил остатки напитка из чашки, отодвинул её в сторону.

— Да, сиер, — сказала Мираша. — Бесплатно.

— Хочешь сказать, старая, заказа не было? — переспросил вар Минан.

— Нет, сиер вар Минан. На сиера кит Аринах я заказ не получала.

— Ясно.

Черноволосый переглянулся с приятелями.

— Значит, утверждаешь, что придумала это дельце сама? — сказал он. — Выследила кланового, дождалась, пока он окажется при деньгах и попросту грабанула? Я правильно просекаю?

— Нет, я…

— Молодец! Хорошо сработала. Аринах не предъявил нам претензий. А значит ты проделала всё грамотно, не подставила наш клан. Я знал, что ты можешь проворачивать серьёзные дела.

— Спасибо, сиер вар Минан. Но…

— Но это ничего не меняет, Игла! — сказал черноволосый. — Ты утаила нашу долю!

— Я не…

— А это и есть крысятничество!

— Неправда!

Вар Минан ударил ладонью по столу.

— Да ещё и врёшь, глядя мне прямо в глаза! — сказал он. — Совсем страх потеряла, старая?! Знаешь, что за такое бывает?!

— Я ничего не брала у вар Фарука кит Аринах, сиер, — сказала Мираша. — Ни одной монетки. Клянусь. Я лишь наказала его за то, что он сделал с моим другом. И всё. Это не имеет никакого отношения к клану Луар. Вы зря меня обвиняете, сиер. Не знаю, кто и что вам наговорил…

— Да?! Тогда откуда ты взяла вот это?!

Черноволосый снял с пояса похожий на кошель мешок и бросил его на стол перед Мирашей. Звона монет я не услышал. Но мешочек показался мне знакомым.

— Ушастый Битя нашёл это у тебя в комнате, — сказал вар Минан. — До прошлой ночи этого кошеля у тебя не было! Откуда он взялся?

Мужчина снова ударил по столу.

— Не карцы ли стали причиной твоей… мести, старая?! Ты из-за них убила кланового?! Так?! И теперь думаешь, что если разбогатела, то с кланом Луар можешь не считаться?! Я правильно понимаю, Игла?!

— Битя рылся в моих вещах? — сказала Мираша.

Меня это известие тоже удивило.

— Потому что я велел ему так сделать! Просекла?!

— Не совсем.

— Ты пришлая! — сказал черноволосый. — Дикарка! Я никогда не верил в твою честность, Игла! И оказался прав! Ты крыса!

— Сиер!..

Мираша не договорила.

Потому что вар Минан ударил её по щеке.

* * *

Звук от пощёчины получился громким, звонким.

Я вскочил на ноги. Мой стул с грохотом опрокинулся, привлекая ко мне внимание мужчин. Я не сомневался, что женщина нападёт на кит Луар. Собрался броситься к Мираше на подмогу.

Но замер, когда та сказала:

— Сиер вар Минан, это не так. Вы всё неправильно поняли! Я не отнимала эти кристаллы у вар Фарука кит Аринах. Они принадлежат моему другу. Это его добыча — не моя…

Не мог поверить своим глазам и ушам. Мираша продолжала сидеть. Не пыталась наказать обидчика. Она перед ним оправдывалась!

Неужели не понимает, что её честь задели?

Задели и мою!

Схватил со стола чашку и метнул её в черноволосого.

Попал, куда целил — в голову.

Услышал глухой удар. Осколки чашки разлетелись по сторонам.

Вар Минан пошатнулся, запрокинул голову. Он видел момент броска (он постоянно держал меня в поле зрения). Но не сумел уклониться.

Его спутники мгновение пребывали в ступоре. Потом вскочили на ноги. Молча.

Оба почти с меня ростом. Мускулистые, широкоплечие.

Я уже спешил к их столу.

Мужчины устремились ко мне навстречу.

Они обошли стол с разных сторон. Двигались быстро.

Действовали слаженно — напали одновременно.

Я увернулся от летевших в меня кулаков. Почувствовал на лице похожее на ветерок движение воздуха — это рядом с ним промелькнули две руки. Поднырнул правому нападавшему под руку, толкнул его: подбросил того в воздух — отшвырнул к выходу из трактира.

И тут же отправил в полёт и второго мужчину. Тот шумно выдохнул, взмахнул руками. И врезался спиной в стойку Ушастого Бити.

Я шагнул к вар Минану (тот хлопал глазами, всё ещё не пришёл в себя после встречи с чашкой). Несильным ударом расплющил ему нос.

Тот брызнул красной жижей, как перезревший фрукт.

Дождался, когда мужчина взглядом вновь найдёт моё лицо. Склонился к нему. Хотел сообщить вар Минану, что он вор, что женщин бить нельзя (ведь Мираша женщина?)…

Но не успел.

Его спутники уже поднялись на ноги. Быстро. Достали ножи. И оба снова ринулись на меня.

Успел подумать о том, что ножи — это хорошо. Они уравнивают шансы на победу. Почти.

Тот, что сдвинул своим телом стойку Бити, успел ко мне первым. Теперь он не молчал — рычал, ругался не разжимая зубов. Наклоном тела показал, что хочет проткнуть мне печень. И сделал резкий выпад… целя мне в шею.

Я без труда ушел с траектории ножа. Поморщился от мерзкой вони, когда мужчина выдохнул мне в лицо. И сломал ему руку.

Нож ещё летел к земле, когда я ударил по второй руке мужчины (хрустнула кость).

Заметил, что вар Минан выбрался из-за стола. Он пошатывался. Прижимал к лицу ладонь (по его щекам и подбородку текла кровь).

Но опасность сейчас исходила не от него.

К моему животу метнулся клинок ножа — подоспел мужчина, которого я недавно бросил к выходу. Он вложил в удар много силы. И не смог устоять на месте, когда я ушёл с линии удара. А моя подсечка не позволила ему удержался на ногах.

Грохот от его падения, сменился хрустом костей — сперва правой руки мужчины (кость пробила кожу), потом левой (этот удар тоже получился).

Вар Минан попытался пырнуть меня ножом — я сломал ему локтевой сустав (так это место на руке называла Двадцатая). Отобрал нож. Надавил черноволосому на плечи, усаживая того на стул.

Взял со стола кошель с карцами, поднёс к лицу мужчины.

Сказал:

— Это мой трофей. Понял? Ты его украл. Ненавижу воров!

Посмотрел на Мирашу.

Она ведь женщина?

Уж сейчас-то — точно!

Ткнул черноволосого пальцем в грудь.

— И ещё! — сказал я. — Женщин бить нельзя! Никогда! Ты меня понял?!

Вар Минан заскрипел зубами, спросил:

— Ты кто такой?

Скривил губы от боли.

— Моё имя Линур, — сказал я. — Просто Линур — без всяких «вар» и «кин».

— Я тебя убью, Линур.

Мужчина стёр с губ кровь.

Я видел, что ему больно. Но он не стонал.

В отличие от своих приятелей.

— Попробуй.

Вар Минан покачал головой.

— Не сейчас, — сказал он. — Но я найду тебя. Обещаю. Сломаю тебе все кости. Забью до смерти! Зря ты со мной связался, пацан. Я такого не прощу. И мой клан тоже.

* * *

Я разложил на столе трофеи — три ножа в чехлах и кожаный пояс, снятый с вар Минана. Когда я забирал их оружие, бойцы клана кит Луар не сопротивлялись. Но сыпали угрозами и ругательствами. И стонали.

Мираша тогда наблюдала за моими действиями молча.

Она не сказала мне ни слова до тех пор, пока покалеченные мной мужчины не покинули трактир.

И лишь потом спросила:

— Зачем ты это сделал, Хорки? Ты понимаешь, что натворил?

— Называй меня Линуром, — сказал я. — Решил, что в Селене буду носить это имя.

Достал из чела нож вар Минана, осмотрел его клинок, проверил заточку. Хороший нож! Гораздо лучше того, который я когда-то отобрал у Первого.

— Они скоро вернутся, Линур! — сказала Мираша. — Обязательно! Такое клан Луар не простит. Их будет много!

— И что?

— Линур! Как ты не понимаешь?! Ты помнишь, что я рассказывала тебе о нишах в местном обществе?

— Помню.

— Ты только что совершил огромную глупость! — сказала Мираша. — Вар Минан из тёмного клана. Вы с ним не ровня! Я тебе это уже объясняла! Как ты меня слушал?! За его спиной — клан! Ему не составит труда стереть тебя в порошок!

— Пусть попробует, — сказал я. — Твои рассказы о нишах, уровнях — всё это глупость. Ты слишком долго жила среди людей. И стала думать, как они.

Я убрал нож в чехол. Посмотрел женщине в глаза. Сказал:

— Я помню, что значит быть рабом. Очень хорошо помню. И больше не собираюсь терпеть унижения и делать то, что велят другие. Быть может, я молод и глуп, не понимаю, как устроена жизнь — пусть так. Но я не человек — охотник. Я не смогу улыбаться в ответ на пощёчину. Буду делать так, как считаю нужным.

Мираша вздохнула.

— Ты забыл, зачем мы явились в Селену? Если нас сейчас убьют, то будущее останется прежним — моя семья погибнет!

— Я помню об этом. Возьми деньги и карцы. Найди нам жильё в другом районе города.

— Ты не понимаешь. Нам от них не спрятаться! Они найдут нас даже в клановых кварталах! Нужно бежать! А лучше — вообще покинуть город!

— Я не собираюсь прятаться. Но не хочу жить в этой таверне, где хозяин ворует вещи из комнат постояльцев.

— Ты хотел стать магом, а не мертвецом, Хорки, — сказала Мираша. — Спасти наше поселение без твоей помощи мне будет сложнее.

— Я и не собираюсь умирать. И помню о наших планах. Ты хотела разузнать условия приёма в магическую школу. Вот и сделай это. К тому же, я теперь не магомелочь — «четверка». Выяснил это в тюрьме.

— Не знала, что базовый уровень одарённого может меняться.

— Я тоже.

— Ты уже не на Арене, Хорки! И не обязан сражаться!

— Знаю, — сказал я. — Но разрешать бить себя или тебя по лицу, как рабов — тоже не буду. Я не боюсь драться. Пусть Луар ищет нас. И приходят. Сколько бы бойцов они не привели, легко меня одолеть у них не получится. Не переживай.

* * *

На моё предложение подыскать жильё подальше от трактира Ушастого Бити и от других районов, где хозяйничали тёмные кланы, Мираша ответила, что у неё на это не хватит денег.

Я напомнил о карцах, но женщина сказала, что, во-первых, они нам понадобятся для оплаты учёбы. А во-вторых, Мираша не сможет их быстро продать. А плату за проживание кристаллами не примут: всё же карц — не деньги.

Тогда мы поднялись в мою комнату, я высыпал на кровать золото.

— Столько хватит?

Но внимание Мираши привлекли не монеты.

— Откуда у тебя этот кошель? — спросила она.

Я рассказал о ночном происшествии.

Мираша взяла мешочек, повертела его в руках, рассматривая вышитую на нём эмблему.

Сказала:

— Мне знаком этот герб. Как, говоришь, имя того человека, что дел его тебе?

— Исон.

— А полностью?

— Он назвал мне только личное.

— Жаль. Но полное его имя я могу предположить. Семью не угадаю. Однако судя по гербу, он из клана Шемани.

— И что?

— А то, Хорки… прости, Линур, клан Луар, с бойцами которого ты поссорился, вассал Шемани. Если бы у темных выделяли Великие кланы, то Шемани точно признали бы одним из них. Быть может и не самый сильный тёмный клан. Но входит в тройку сильнейших.

— И что с того?

— Не понимаешь? Нам нужно отыскать Исона! Не думаю, что он забыл тебя. Одно лишь слово в твою защиту представителя старшего клана, и все разногласия с Луар забудутся. Ты никого из них не убил. Значит, кровной вражды между вами пока нет. …

Мираша потрясла мешочком.

— … А знакомство с владельцем этого кошеля ставит тебя на уровень выше любого кит Луар. Сегодня же разузнаю, кто из кит Шемани подходит под твоё описание. И уже вечером попросим о встрече с ним! А этот кошель послужит нам пропуском!

— Не нужно этого делать, — сказал я. — Я сам отвечу за свой поступок. Обойдусь без защитников.

— Но, Хорки!..

— Линур.

— Линур! — сказала Мираша. — Этот кошель может решить нашу проблему!

— С Луар я разберусь сам. Без чьей-либо помощи. Возможно, вар Минан поймёт, что был неправ, и не станет натравливать на меня весь клан.

— Не надейся.

— И ладно, — сказал я. — Лучше посоветуй, где мне приобрести одежду. Сегодня вечером я отправляюсь в гости к богатой сиере. Она пригласила меня на ужин.

Рассказал Мираше о разговоре с сиерой вар Вега кит Марен.

— Я не стал отказываться от приглашения. Сиера права — я ей должен. Но не хотел бы явиться в её дом оборванцем. И кстати, ты слышала что-нибудь о клане Марен?

О Марен Мираша ничего не знала. Но пообещала поспрашивать о нём у своих знакомых.

* * *

Новую одежду мы купили на ближайшем рынке. Долго спорили о том, какую расцветку халата выбрать. Мираша настаивала на светлой. Я же хотел что-то не слишком маркое. В итоге приобрёл комплект зелёного цвета (продавец обозвал его «оливковым»).

После рынка заглянули в храм. Я положил дар на алтарь богини любви, поблагодарил за удачу. Остался под впечатлением от увиденной внутри храма роскоши. Хотя Мираша и сказала, что этот храм очень скромный в сравнении с теми, что находятся в центре столицы.

Прогулялись по городу. Рассказал женщине о своих вчерашних приключениях. Но не стал говорить о Двадцатой — не знаю, почему. А вот огонь на ладони показал. И спросил о Тайном клане.

— Я мало что о нём слышала, — сказала Мираша. — Только то, что в Селене они самые лучшие и дорогие убийцы. Но не считают себя тёмными — не участвуют в сходках тёмных кланов. Кто они, где их кварталы — никто не знает. Говорят, они повсюду. Выдают себя и за клановых, и за тёмных, и даже за рабов. Поэтому у них везде есть уши. Они не носят на груди собственную эмблему. Никогда и никому о себе не рассказывают. Их услугами пользуются все богатые кланы. Таким, как я, достаются лишь крошки со стола тайных.

— Почему меня могли принять за одного из них? — спросил я.

— Не знаю, Хорки. Никого из тайных я не видела. И надеюсь, что не увижу. Потому что те, кто повстречал их, почти всегда умирают.

Договорились с Мирашей встретиться завтра в полдень около знакомой мне ресторации (я выбрал это место для встречи — собирался явиться туда пораньше, в надежде отыскать Двадцатую). К тому времени женщина обещала найти нам временное убежище. И прояснить связанные с учёбой в магических школах вопросы.

Не знаю, чем буду заниматься после ужина у сиеры вар Вега, и когда тот завершится.

Посмотрю город.

Мираша помогла мне раздобыть экипаж — странную карету без стен и двери, всего лишь с одним сиденьем. На этой повозке я доехал до кварталов клана Марен (успел до темноты). И уже пешком, спрашивая дорогу, дошёл до дома семьи Вега.

* * *

Остановился около невысокой каменной изгороди. За ней увидел подстриженные кусты и большой двухэтажный дом. Не торопясь, прогулялся до ворот.

Навстречу мне вышли вооружённые мечами охранники со знакомым гербом на одежде. Поинтересовались, что мне нужно. Я сделал то, что велела сиера вар Вега: сообщил, что меня пригласила младшая сиера вар Вега кит Марен, попросил позвать Шелона.

Личного раба сиеры дожидался под присмотром охранников.

Знакомый бородач остановился по другую от меня сторону забора. Не сказав мне ни слова, выжидающе замер. Я передал ему брошь.

Шелон кивнул стражникам — те распахнули передо мной ворота.

— Иди за мной, убивец, — сказал раб.

Повёл меня не к центральному входу с каменными ступенями, а к углу дома. Распахнул передо мной дверь.

— Входи. Ничего руками не лапай.

Следом за Шелоном я поднялся по степеням на второй этаж. Витавшие внутри дома резкие запахи вскружили мне голову. Большинство — незнакомые. Но некоторые я всё же опознал — в том числе тот аромат, что исходил от платка сиеры кит Марен во время нашего с ней разговора в карете.

По узкому коридору Шелон привёл меня в светлую комнату. В ней я заметил лишь маленький диван и стол на причудливых ножках. В каждой из четырёх стен — двери.

Шелон дернул за яркий красный шнур, что висел на стене. В комнату тут же вошла невысокая большеглазая женщина. Из одежды на ней была лишь набедренная повязка. Поэтому я сумел увидеть на её груди знак подчинения — рабыня.

— Сиера велела привести его, — сказал Шелон.

Рабыня поклонилась мне. Внимательно осмотрев при этом с ног до головы.

— Сиера ждёт вас, — сказала она. — Прошу вас, сиер, проходите.

Указала на белую дверь, из-за которой к нам вышла. Провела меня через комнату, распахнула массивные створки. Посторонилась, приглашая войти.

Переступив порог, я очутился (язык не поворачивался назвать это помещение комнатой) в просторном зале. С окнами (высокими — от пола до потолка), шкафами, зеркалами, коврами, множеством других предметов, названия которым я не знаю, и огромной кроватью.

Справа и слева от меня замерли мускулистые рабы (в такой же одежде, что и впустившая меня сюда женщина), смотрели прямо перед собой, точно неживые.

А посреди зала я увидел большое покрытое позолотой корыто, заполненное водой и пеной. В нём, свесив с бортов руки, лежала сиера вар Вега кит Марен.

Женщина заметила меня. Приподнялась, расплескав на пол воду, показала мне, что одежды на ней не больше, чем на застывших у двери рабах. И сказала:

— О, сиер Линур! Хорошо, что ты пришёл. Вода ещё теплая. Раздевайся, полезай ко мне! Гита! Помоги нашему гостю снять одежду!

Не успел я опомниться, как ловкие руки рабыни стащили с меня халат. А потом и штаны. Расстегнули ремень, расшнуровали сандалии.

Подтолкнули меня в спину к позолоченному корыту.

Сиера вар Вега запрокинула голову, позволяя мне хорошо рассмотреть её шею и грудь. Улыбнулась. Поманила к себе.

Я шёл к ней и вспоминал, когда в прошлый раз у меня была близость с женщиной (очень давно — четыре месяца назад!). Отметил, что сиера вар Вега красивая… но не как Двадцатая. И что… я не чувствую в воздухе запаха еды.

А залезая в корыто подумал: «Перед таким ужином следовало хорошенько поесть».

Глава 22

Сиера вар Вега увлекла меня на своё ложе сразу после купания — как только дежурившая неподалёку от изголовья кровати рабыня большими отрезами мягкой ткани убрала с наших тел влагу и напоила нас вином.

Большую часть ночи я провел на мягкой перине. Сиера вар Вега доверила мне не только своё тело, но и «ввела в ближний круг», представившись личным именем: Белина. Если раньше я привык, что ублажали меня, то сегодня ночью моя партнёрша требовала удовольствий для себя.

Не скажу, что мне не понравилось то, чем мы с Белиной занимались. Но я то и дело вспоминал о Двадцатой.

Мираша объяснила, что у охотников и людей не бывает общего потомства. Двадцатая подарила мне удачу. Но никогда не сможет продолжить мой род. Даже если выживет (избавится от саламандра; не представляю, как она это сделает). Значит, у наших с ней отношений нет будущего. Мираша сказала, что я должен забыть свою влюблённость.

Но забыть не получалось. Я испытывал муки совести из-за того, что предавался плотским утехам с другой женщиной. Хотя и понимал, что Мираша права.

Утешал себя, вспоминая слова Двадцатой: она нисколько не возражала бы, если б я провёл ночь с другой женщиной — например, с Седьмой. Тем более в дни, когда сама она не может полностью удовлетворить мои желания и потребности. Вот только не припомню, когда у Двадцатой такое не получалось — разве что в ночи, когда её отнимал у меня командир вар Брен.

Ужином меня всё же накормили.

Или это был завтрак?

Когда рабы принесли еду, судя по моим ощущениям, уже начинало светать (плотные шторы мешали разглядеть за окнами небо).

Рабыня (та самая Гита, что помогала мне раздеться) расставила на кровати блюда с нарезанными фруктами и маленькие миски с соусами. Придвинула к нам столик с красивой стеклянной посудой — «бокалами». Застыла рядом с ним, прижимая к голому животу кувшин.

Белина протянула к столику руку. Рабыня наполнила бокал жидкостью из кувшина (похожей цветом на кровь), подала его сиере.

Белина передала бокал мне.

— Держи, красавчик, — сказала она. — Моё любимое вино. Оно лучше, чем то, которым мы баловались в перерывах между нашими забавами. Его нужно пить не спеша, наслаждаться букетом. Попробуй. Ты хорошо потрудился — заслужил.

Рабыня наполнила второй бокал. Вручила его своей хозяйке. И вновь замерла, точно обратилась в камень.

— Давай выпьем за тебя, красавчик. Сегодня ночью ты неплохо проявил себя. Опыта тебе, конечно, недостаёт. Да и слишком ты горяч. Но это предаёт тебе особую прелесть. Отличает от моих рабов: их обучали ублажать женщин, но делают они это без особого рвения.

Белина указала на мужчин, которые простояли у двери всю ночь.

— Папа подарил мне их на пятнадцатилетие. Хорошие игрушки. Но за годы они слегка поднадоели. Так что хочется иногда разнообразия. Знакомство с тобой, красавчик, случилось как нельзя кстати. За тебя!

Женщина сделала глоток вина.

Я последовал её примеру.

— А теперь давай обсудим наши дела, — сказала Белина.

— Какие? — спросил я.

— Ты мне должен, красавчик. Я выкупила твою свободу у городской стражи. Оплатила твой глупый поступок. Или ты забыл об этом?

— Не забыл.

— Хорошо. Радует, что ты не забывчив, как большинство мужчин. А что ты не труслив — я помню. Ешь, ешь, красавчик, не стесняйся! У меня давно созрела идея, каким образом ты можешь отработать свой долг. Уверена, ты легко справишься с моим заданием.

Женщина взяла с тарелки дольку неизвестного мне фрукта, макнула её в соус и не спеша прожевала.

— Угощайся, красавчик. Попробуй кусочек красного марфуса. В сочетании с кисло-сладким соусом его вкус бесподобен. И хорошо восстанавливает энергию.

— Спасибо, — сказал я.

Съел кусок, на который указала женщина. Вкус фрукта мне не понравился. Всей этой растительной пище я бы предпочёл сейчас хорошо прожаренный кусок мяса.

— Внимательно слушаю вас, сиера вар Вега. Чем я могу вам помочь?

— Называй меня Белиной, красавчик. Мы не на светском мероприятии. В постели с мужчиной я предпочитаю обходиться личным именем.

— Как скажешь, Белина.

— Молодец, — сказала женщина. — Ты нравишься мне всё больше и больше.

Допила вино — рабыня вновь наполнила её бокал.

— Но прежде я хочу спросить, красавчик, — сказала Белина. — Ты действительно одарённый? И хочешь учиться в клановой магической школе? Или говорил об этом, чтобы повеселить меня?

О школе я рассказал Белине, когда мы плескались в ванне (так Белина называла своё корыто). Поводом послужил знак «пять» на плече женщины. Сиера вар Вега оказалась одарённой. Наш с ней разговор ненадолго свернул на тему магии и Имперской Академии.

Тогда я и признался, что хотел бы стать магиком (сиера распознала во мне «провинциала» и поинтересовалась, с какой целью я явился в столицу).

Белину позабавило моё желание. Сама она, несмотря на свою «пятёрку», об учёбе не помышляла. «Учёбы в моей жизни было уже предостаточно, красавчик, — сказала она. — Магия вряд ли поможет мне удачно выйти замуж. Зубрёж магического алфавита — совсем не то развлечение, которое нравится молодым женщинам». И перевела разговор на другую тему.

А теперь снова заговорила о цели моего пребывания в столице.

Когда признался в желании учиться, я упомянул о том, что не хочу подписывать кабальный контракт, который навязывают при поступлении в школу. Что собираюсь полностью оплатить обучение. Мои слова тогда заставили сиеру вар Вега усмехнуться.

Но теперь она спросила меня о школе уже без ироничной улыбки.

— Хочу, — ответил я. — Даже очень. Обязательно буду учиться магии. Понимаю, что Академия для меня недоступна. Поэтому и думаю о клановой школе. О любой. Только ещё не придумал, как смогу поступить в неё.

— Попасть в магическую школу и не навесить себе на шею стандартный контракт, непросто, — сказала Белина. — Я бы даже сказала — невозможно. Если тебе в этом кто-либо не поможет, не замолвит за тебя словечко.

Женщина сделала паузу. Уделила внимание фруктам и вину.

Я молчал, дожидался продолжения её речи.

— Я могу похлопотать за тебя, красавчик. Точнее — мой отец. Он не откажется выполнить просьбу любимой дочери. Я уговорила бы его устроить тебя в школу клана Аринах — наш клан Марен уже пятьсот лет считается их вассалами. И даже оплатила бы за тебя учёбу: речь идёт о солидной сумме, красавчик — тебе такую не потянуть, можешь мне поверить. Но всё это, разумеется, не за красивые глазки. И не за твои старания в постели. А только в ответ на услугу.

— Какую, сиера Белина? — спросил я. — Что я должен сделать?

— Сперва я расскажу тебе, красавчик, о том, что хочу от тебя за освобождение из тюрьмы, — сказала Белина. — Ты помнишь того мужчину, вар Руиса кит Рилок, которому ты сломал руку?

— Конечно, сиера.

— Он явится в мой дом завтра… нет, уже сегодня утром. И вот, что мне от тебя нужно.

Женщина допила вино, отдала рабыне бокал.

— Когда мне сообщат о визите Карца, — сказала она, — ты должен выйти из моей комнаты на глазах у этого негодяя! Чтобы он узнал: ты провел ночь в моей спальне.

Белина усмехнулась. Убрала с бровей чёлку.

— Не переживай, красавчик. Вар Руис не успеет наказать тебя за наглость. Сам он напасть не рискнёт — помнит, чем закончилась ваша прошлая встреча. И псов своих на тебя натравить не сможет: к моему порогу он явится один — в этот раз. Так что покинешь мой дом целым и невредимым. Даже если кит Рилок пожелает тебя наказать, то не сумеет сразу организовать погоню. У тебя будет достаточно времени, чтобы скрыться. Сможешь оказать мне такую услугу?

— Показаться на глаза сиеру кит Рилок? — переспросил я.

— Да, красавчик. Большего я от тебя не требую.

— Смогу, сиера Белина. Не вижу в этой просьбе ничего невыполнимого. Только… зачем?

— Не твоё дело, — сказала Белина. — Но я объясню, чего добиваюсь, если мы заключим с тобой сделку. А пока давай уточним: тебя устраивает способ оплаты долга, который я предложила?

— Да, сиера, — сказал я.

— Хорошо. А теперь объясню, чего хочу за то, что помогу тебе попасть в школу клана Аринах и оплачу обучение там. Мне нужно, чтобы сиер вар Руис каждое утро видел, как ты выходишь из моей спальни. И продолжалось это не день, не два — пока я не добьюсь своей цели.

— И всё?

— Ты не до конца понимаешь, красавчик, чего я у тебя прошу, — сказала женщина. — Сегодня утром твоё появление окажется для Карца неожиданностью. И твоя наглость останется безнаказанной — но только сегодня! За завтраком я намекну вар Руису, что теперь он сможет любоваться тобой каждое утро (а он завтракает со мной ежедневно). К вашей следующей встрече он подготовится. Можешь не сомневаться. Его слуги станут поджидать тебя у моего дома и вечером, и утром. Тебе придётся проявить чудеса ловкости, чтобы не попасть к ним в руки. Сам понимаешь: они будут тебя поджидать не для светской беседы. Так что наша затея может завершиться даже твоей смертью — я не шучу. Клан Рилок один из самых могущественных в городе. Для того чтобы тебя наказать вар Руис способен задействовать большие ресурсы. Учти это. Но и плату за риск я предлагаю немалую. Что скажешь, красавчик?

— Как долго я должен его дразнить? — спросил я.

— Дней пять-десять. Точно не скажу. Пока я не добьюсь своей цели. Или до того, как ты допустишь ошибку и окажешься у вар Руиса в пыточной. Такой финал вполне возможен — честно тебя предупреждаю.

— Для чего всё это нужно?

— А о чём мечтает любая женщина? — сказала Белина. — Того же хочу и я. Удачно выйти замуж. За вар Руиса кит Рилок. Стать частью его семьи. Чтобы дети, которых я рожу, были не чьими-то вассалами, а наследниками Великого клана.

— И ты считаешь, он женится на тебе? — сказал я. — После того, как узнает, что в твоей спальне ночует другой мужчина?

— Именно после этого! Он любит меня! Уже давно. И тратит на общение со мной всё своё свободное время. Я израсходовала немало сил на то, чтобы разжечь в его душе огонь. Мы вместе завтракаем, обедаем. А когда-то проводили в одной кровати ночи.

Белина вновь потянулась за вином.

— Но потом я поняла, что жениться на мне он не собирается, — сказала она. — Не потому что не хочет — его семья не видит в браке со мной выгоды. Чего-то подобного я и ожидала, ведь выгода для Карцев — самое главное. Впрочем, в столице она важна для всех.

Рабыня вложила в её руку бокал.

Белина сделала глоток вина — смочила горло.

— Да и вар Руиса наши отношения устраивали — я была рядом, вела себя, как влюблённая дурочка, ни в чём ему не отказывала. Он не видел смысла что-либо менять. И тогда я решила скорректировать наши отношения: закрыла для него двери своей спальни. Заявила, что он попадёт туда, лишь когда главы семей Руис и Вега поставят подписи в нашем брачном контракте. Не раньше! Пообещала, что если этого не случится в ближайшие месяцы, буду подыскивать себе другого мужа. И это, отчасти, правда. Хотя вряд ли я сумею раздобыть более родовитого жениха. Но… я с каждым днём становлюсь старше, красавчик. Мне почти исполнилось двадцать три года! Скоро придётся использовать алхимию, чтобы удержать молодость тела. Да и давно пора задуматься о замужестве, о детях.

— И что он тебе ответил? — спросил я.

— Разозлился. Ударил меня. Пообещал, что если я буду ему отказывать, станет покупать шлюх (словно не будет пользовать их после нашей свадьбы!). Что ноги его больше не будет в моём доме. Что он, представитель Великого клана, может найти себе жену и получше. А мне выйти замуж не позволит — буду доживать свой век в одиночестве. Но утром вновь явился, чтобы вместе со мной позавтракать. И ещё, думаю, чтобы проверить, не появился ли у него соперник. Так и приходит ко мне каждое утро, почти ежедневно, уже на протяжении двух месяцев.

— А не боишься, что твой жених увидит меня здесь и больше не вернётся?

— Не боюсь, — сказала Белина. — Давно пора его встряхнуть! Пусть поймёт, что я молода и недурна собой. Что за мной могут ухлёстывать не только старички, но и молоденькие кареглазые красавцы — такие, что не побоятся отлупить его прилюдно! К тому же, он не знает, кто ты. И я не буду ему рассказывать, что ты не клановый. Сделаю многозначительный намёк. Пусть думает, что ты из тёмных, да ещё и не из самой простой семьи.

— Он может навести обо мне справки у городской стражи, — сказал я. — Они видели, что кожа моя чиста — без клановых знаков.

— Кто же им поверит? Всем известно, что тёмные кланы и императорские — повязаны. У них куча договорённостей друг с другом. А значит, стражники могут поддержать твоё инкогнито. Или Карцы подумают, что им солгали. Из-за этой войны с колдунами у них сейчас натянутые отношения с кланом императора. Так что не переживай, красавчик. Мой обман не обличат. А если и поймают тебя, да узнают, кто ты такой — скажу, что вар Руис мой намёк истолковал неверно. Вот так.

Сиера вар Вега склонила набок голову.

— Так что, сиер Линур? Мы договорились?

— А если он так и не сделает тебе предложение?

— Сделает, — сказала Белина. — Я уверена. Но если вдруг ошибаюсь — на наши с тобой договорённости это не повлияет. Либо он предложит контракт, либо исчезнет из моей жизни. И в том, и в другом случае будем считать, что ты выполнил свою часть договора. А я исполню свою: помогу тебе поступить в магическую школу без заключения стандартного контракта. И оплачу твоё обучение.

— Я согласен.

— Замечательно. Давай выпьем за это, красавчик.

Рабыня наполнила мой бокал.

Сиера вар Вега улыбнулась, прикоснулась к моей ноге, сказала:

— Завтра… сегодня вечером я устрою тебе экскурсию по нашему саду. Расскажу, как покинуть его не через главные ворота. Да и ты посмотришь: не глупый — придумаешь, как раз за разом оставлять слуг моего жениха с носом. Надеюсь, ты меня не подведёшь, красавчик. Помни: нельзя допустить, чтобы слуги Карцев схватили тебя. Ведь если такое произойдёт, для меня это будет лишь досадная неприятность, а для тебя последствием неловкости станет смерть.

* * *

После то ли ужина, то ли завтрака мы с Белиной остались в кровати.

Но женщина не пыталась придвинуться ко мне, прижаться, как делала Двадцатая. Улеглись мы не как пара. Словно этой ночью между нами ничего не произошло, словно мы не стали любовниками. Под молчаливым присмотром рабов вытянулись на разных краях огромного ложа. Попытались уснуть.

Слышал, как Белина ворочалась. Несколько раз вставала, выходила из комнаты, пила вино. Из-за чего-то переживала?

Я свои переживания прогнал, позволил себе задремать. До того, как Белине доложили о приходе Карца, успел отдохнуть. Но не выспался.

Из спальни сиеры вар Вега вышел, громко зевая. Кутался в халат. С трудом держал глаза открытыми, мечтал о кружке кофе.

И почти у самого порога комнаты столкнулся с уже знакомым мне сиером вар Руисом кит Рилок. Тот блистал золотой вышивкой халата, топтался на месте и теребил усы — совсем, как мой бывший командир вар Брен. Поглядывал на часы.

От него пахло мылом, пряностями и потом.

Карц пребывал в задумчивости. И сперва не обратил на меня внимания. Скользнул взглядом по обнаженному торсу рабыни. А потом и по мне. Отвернулся: видно принял мня за слугу или раба.

Но вздрогнул и вновь взглянул на моё лицо, когда рабыня Гита сказала:

— Сиер Линур, хозяйка велела проводить вас через парадный вход. Сами вы туда путь не найдёте. Вас не оскорбит, если я буду идти впереди, показывать дорогу?

— Нисколько, — сказал я. — Веди.

Хотел добавить, что мне будет приятно рассматривать её стройные ноги (фигура Гиты не хуже, чем у сиеры Белины). Но промолчал, сообразив, что сиере вар Вега могут передать мои слова. Вдруг ей не понравиться, что я отпускаю комплименты рабыне? Не хочу её обижать.

Заметил, как побледнел вар Руис.

Мужчина набрал в грудь воздух — должно быть, хотел выдать гневную тираду. Но сумел только шумно выдохнуть. На его скулах вспыхнул румянец.

Вар Руис кит Рилок узнал меня — я понял это по той смеси испуга и гнева, что увидел в его глазах.

Подмигнул ему и зашагал за Гитой.

Глава 23

Рабыня сиеры вар Вега проводила меня до парадного входа. Попрощалась со мной до вечера, поклонилась, точно я знатный сиер. Я отвесил ей ответный поклон.

Кивнул и дежурившим у ограды охранникам. Те на мой жест не отреагировали. Лишь придирчиво осмотрели меня с ног до головы и отвернулись.

Я не спешил покидать квартал клана Марен.

Прогулялся по дороге, полюбовался на дома. Отметил те, через дворы которых в недалёком будущем проложу пути отступления. И те, куда соваться нежелательно. Сегодня меня никто не преследовал — я не торопился. Заглянул и на соседние улицы — осмотрелся там.

К ресторации, около которой должен был встретиться с Мирашей, я шёл пешком. Вчера планировал явиться туда пораньше, чтобы побродить около ограды Академии (не думал, что задержусь у сиеры вар Вега на всю ночь). Ещё надеялся отыскать следы Двадцатой (не представлял, как). Но подошел к знакомому павильону уже после полудня.

Мираша ждала меня. Женщина выглядела взволнованной. Она прохаживалась вдоль окон ресторации, вертела головой, что-то высматривая. Заметила меня — улыбнулась.

Я поинтересовался у неё, что случилось. Выяснил — Мираша видела, что опаздываю; гадала, не угодил ли я в очередную скверную историю. Спросила, почему задержался. На мои слова о том, что я бы с удовольствием поел, ответила: не собирается «спускать» деньги в дорогих заведениях центра города. Попросила меня потерпеть.

Громким свистом подозвала извозчика.

Когда мы тряслись в коляске, Мираша сообщила (перекрикивая цокот копыт и грохот колёс), что нашла нам жильё.

— Тихое место, — сказала она. — Без насекомых в комнате. И не слишком дорого. Кормят неплохо. Тебе понравится. Поживём там пару дней. Потом переберёмся в другой район. Кстати, я расспросила кое-кого о клане Марен. И выяснила интересную информацию: они вассалы Аринах — того самого клана, чей поисковик привёл тебя в Селену.

— Знаю, — сказал я.

И рассказал женщине о предложении, которое получил от Белины.

— Тебе следует приять его, — сказала Мираша. — Вчера вечером я побеседовала с клановым — коллегой того самого вар Фарука, которому ты сломал шею. Пришлось потратиться — угостила старика вином. Узнала от него интересные подробности о школе Аринах.

— Какие?

— Твоя Белина права, Хорки. На полный курс обучения в школе не хватит и всех наших средств. За него просят едва ли не больше, чем за учёбу в Академии. Понимаешь, Аринах не нужны обычные ученики — только подписавшие с кланом кабальный договор. Клан зарабатывают не на воспитании одарённых. А на продаже магов-должников. Потому и такие условия. И не только у них — во всех школах. Чтобы гасить прописанные в их договорах проценты… Проценты — это…

— Я знаю, что это — Двадцатая объясняла.

— Хорошо. Так вот, Хорки, чтобы не позволить долгу за твою учёбу превратиться в совсем уж невероятную сумму, я должна буду выполнять по два заказа в сутки и полностью отдавать гонорары за них клану Аринах. Понимаешь? И это не считая стоимости самого обучения.

— Учиться так дорого?

— Очень.

— Значит, я правильно сделал, что согласился выполнить просьбу сиеры вар Вега. Это будет даже интересно. Позлю её жениха. Причём сделаю это с удовольствием: не нравится он мне. А десять дней — не так уж долго. Хотя… Белина уверена: Карц и столько не выдержит, предложит ей брачный контракт раньше.

— Ты поступил верно.

— Только не понимаю, — сказал я, — почему она вообще верит в то, что вар Руис на ней женится? Это после того, как он узнает, что Белина проводит ночи со мной?

— Не знаю, — сказала Мираша. — Не разбираюсь в сердечных делах. А тебе не всё равно? Не забивай себе голову ерундой, Хорки. Твоё дело — уклоняться от встречи со слугами Карцев. Уверена: это будет для тебя несложно. Ведь они всего лишь люди.

— Да, наверное.

— А Сиера вар Вега предложила тебе очень выгодное дельце! К тому же, признайся: Белина не только богата, но и недурна собой. Радуйся, что за развлечения в её спальне тебе станут ещё и приплачивать. И кстати! Раз уж ты будешь ночевать в доме семьи Вега, не вижу смысла платить за две комнаты. Днём сможешь отсыпаться на моей кровати.

* * *

По разлитым в воздухе запахам понял — район, в который мы приехали, мало чем отличался от того, где до вчерашнего дня жила Мираша.

Наша коляска не спеша катилась по узким улочкам. Громыхала колёсами по булыжникам, с трудом разъезжалась с встречными экипажами. Вынуждала посторониться многочисленных прохожих (совсем не похожих на праздно гуляющих людей), которые ворчали нам вслед, провожали недовольными взглядами.

Отметил, что больше не прихожу в восторг, рассматривая коробки домов с плоскими крышами и застеклёнными окнами. Морщу нос, отмечая отсутствие около домов зелени. Не испытываю удивления при виде каменной мостовой.

И не восторгаюсь этими улочками. Они казались чудом, когда сравнивал их с тем, что видел в своём родном королевстве. Это было до того, как посетил центральные районы города.

Теперь же… кварталы, через которые сейчас ехал, казались мне невзрачными, убогими. И вонючими! Я сожалел, что вновь сюда возвращаюсь.

Лошадь довезла нас до очередного перекрёстка и замерла напротив широких дверей трактира — явно родственника того заведения, где хозяйничал Ушастый Битя.

— Приехали, — сказала Мираша.

Выбралась из экипажа.

Я спрыгнул на землю.

Оглядел улицы, на пересечении которых стоял. Посмотрел на обшарпанные стены трактира, на окна с грязными разводами, на деревянную вывеску (та нависала над входом, покачивалась на ветру). Вдохнул витавший у входа запашок прокисшего пива.

Мираша вложила в руку извозчика несколько монет.

Ленивым кивком головы тот попрощался с нами, встряхнул вожжами, прикрикнул. Лошадь уронила из-под хвоста на мостовую прощальный подарок в виде шаров, застучала копытами. Коляска тоскливо заскрипела, словно жалуясь, тронулась с места и покатилась по улице.

— Обосноваться в этом трактире мне посоветовал хороший приятель, — сказала Мираша. — Раньше он тут отлёживался в перерывах между исполнением заказов. Но сейчас нашёл себе новую берлогу. Говорил, обитатели этого места не из болтливых.

— Разве в этом районе заправляют не тёмные? — спросил я.

— Они. А где их нет? Снимать жильё за пределами их территорий для нас с тобой слишком дорого. Особенно теперь, когда знаем, какие громадные деньги просит за обучение Аринах — вдруг придётся наскребать такую сумму? Постараемся экономить. Останемся тут на пару дней. Потом перекочуем в другое место. Проклятье!

Мираша посмотрела себе под ноги. На пахучую кучу, в которой стояла. Шагнула в сторону. Зашаркала подошвами сандалий по камням, стирая с них следы конского навоза.

Двери трактира распахнулись, выпуская на улицу новую порцию запахов (пива и жареного лука) и пятерых бородатых мужчин в серых халатах.

Мужчины, как на подбор — высокие, широкоплечие. В руке у каждого — нож с длинным клинком. Они выстроились в неровную шеренгу, перегородили вход в трактир.

Разглядывали нас, молчали.

Я скользнул взглядом по их лицам. Незнакомые — все, за исключением одного.

Черноволосого я узнал.

Щуря глаза, на меня смотрел вар Минан кит Луар.

Узнала его и Мираша — снова выругалась. Попятилась. Оглянулась и вновь обронила ругательство.

Из дверей соседних домов высыпали группы мужчин. Похожих на тех, что встретили нас у трактира. Зашагали к нам, окружая.

Насчитал пятнадцать человек. Все с оружием.

Вар Минан ухмыльнулся. Сломанную мной вчера руку ему исцелили. Мужчина помахивал ножом (на отполированном клинке играли солнечные блики).

— Недолго вы бегали, — сказал он. — Ты, старая, вправду думала, что спрячешься от меня? Или надеялась, что Луар простит тебе косяки, а я забуду о выходке твоего приятеля?

Мираша не ответила.

Она нахмурилась. Запустила руку под халат — туда, где прятала клинок. Шагнула от меня в сторону, освобождая пространство.

— Я обещал, что найду вас, — сказал вар Минан. — И нашёл. Теперь выполню и другие обещания. Порежу вас на лоскуты! Сломаю вам кости! Я вырву твоё сердце, пацан — своими руками! И затолкаю его тебе в глотку! Не надейтесь, что сможете от нас свалить.

— Попробуй, — сказал я.

Слушал, как стучат по мостовой колёса и лошадиные копыта — в нашу сторону ехала повозка.

Вар Минан повернулся на звук.

Карета приблизилась.

Спешившие к входу в трактир мужчины остановились, пропуская закрытый экипаж.

Когда тот поравнялся со мной, я сорвался с места. Сделал восемь шагов, нанёс шесть ударов.

Карета отъехала от трактира. Вар Минан и четверо его спутников лежали на земле. Живые и почти невредимые. Лишь один стонал, обхватив руками сломанную ногу.

— Заходи в трактир! — сказал я.

— Я смогу тебе помочь, — сказала Мираша.

— Будешь мешать! Уходи! Быстро!

Женщина меня послушала, скользнула мне за спину, скрипнула дверью.

Надеюсь, в трактире её никто не поджидает.

Мираша больше не охотник. Танцевать, как я, не сможет.

Распахнул халат, выхватил из чехлов ножи. Убивать оружием мне ещё не приходилось. Если не считать воображаемых противников.

Четверо из пятерых поваленных мною бандитов вскочили на ноги — в том числе и вар Минан.

Остальные ускорили шаг. Мужчины больше не молчали.

Я сделал движение, начиная боевой танец. Тот его вариант, что придумал в лагере огоньков — с двумя ножами. Вспомнил слова Гора: «Скорость и точные порезы — вот в чём залог успеха». Пришло время это проверить.

Когда танцевал по комнате Двадцатой, получалось неплохо. Танец казался стремительным, смертоносным. Я не сомневался — получится и сейчас. Вот только воображать себе противников теперь не нужно. Хватит и реальных.

Я улыбнулся. Позволил себя окружить — пусть думают, что это даст им преимущество. Не понимают — теперь я могу достать до любого из них. Когда захочу.

Пока не сходил с места. Привыкал к тяжести рукоятей. Не чувствовал той скованности, что мешала мне на Арене — в последний раз обращался совсем недавно.

Ждал.

Хотел понять, как поведут себя противники.

Те мудрить не стали. Сразу двое метнулись ко мне, попытались проткнуть бок.

Медленные и неловкие.

Я чиркнул лезвием — одному по горлу, второму порезал бедро.

И сказал:

— Вас слишком много. Жалеть не буду.

Утер с лица капли чужой крови и добавил:

— Кто-то из вас сейчас умрёт.

* * *

Я завершил танец, когда ни один из тёмных уже не стоял на ногах.

Большинство моих противников остались живы — лежали или сидели на мостовой, стонали. Продолжить бой не пытались. Вар Минан испепелял меня взглядом, зажимал рану на бедре.

Но четверо мужчин не шевелились — распластались на земле в кровавых лужах.

Вспомнил слова Мираши о кровной вражде. Похоже, теперь она есть.

Впрочем, меня и раньше хотели убить. Мало что изменится.

Я посмотрел на свои ножи. Взмахнул ними, стряхивая красные капли. Присел, обтёр клинки об одежду неподвижного противника, убрал их в ножны.

Рукавом халата протёр глаза. Чужая кровь на моём лице подсохла, превратившись в твердую корку. Почувствовал пощипывание и покалывание в порезах на теле — избежать ранений не получилось.

Коснулся пальцем маленького обрубка, в который превратили моё левое ухо. Придётся обращаться. Не пойду же я в таком виде к сиере вар Вега!

Из трактира вышла Мираша. С котомкой и походным мешком за спиной — тем, с которым уходила из заведения Ушастого Бити. Посмотрела на последствия моего танца, на остатки моего уха.

Покачала головой.

— Пошли, Линур, — сказала она. — Вон, зеваки собрались. Скоро сюда сбежится половина города. Уверена, кто-то из горожан уже отправился на доклад к тёмным. Сваливаем, пока Луар не прислал новый отряд. Или пока не позвали стражников. Странно, что тех здесь ещё нет. Не иначе, как им приплатили, чтобы патрули сегодня обходили этот квартал стороной.

* * *

Коляску мы остановили в трёх кварталах от трактира, в который я так и не заглянул, но порог которого обильно полил чужой кровью. Доехали на ней до соседнего района — там пересели в другую. Проделали такой манёвр ещё дважды — Мираша пыталась запутать наши следы. Я не возражал против её стараний, хотя и не считал их необходимостью.

Окровавленный халат (выбросили его, когда пересаживались во вторую каляску) я сменил на тот, в котором уходил из Арены. Мираша вынула его из мешка — мятый, но чистый. Однако настояла, чтобы мы снова купили мне одежду; и не один комплект — кто знает, как часто мне придется её менять в свете предстоящих встреч со слугами вар Руиса.

Что мы и проделали в тесной, пропахшей мышами лавке, из которой пешком дошли до очередного трактира, где наскоро перекусили.

Мираша арендовала на сутки тесную комнатушку и отправилась разузнать что говорят в городе о моей стычке с бойцами клана Луар.

Я остался в трактире. Обратился — избавился от ран. И завалился спать. Кто знает, удастся ли мне вздремнуть ночью?

* * *

Мираша интересных вестей не принесла. Рассказала, что клан Луар объявил награду (по её словам, не очень большую) за сведения о нашем местонахождении. И зализывает раны.

О моём бое горожане почти не вспоминали. Для бедных кварталов Селены он стал заурядным событием. Другие новости вытеснили воспоминания о нём из голов столичных жителей уже к вечеру.

Я поужинал. Договорился с Мирашей, где встречусь с ней завтра утром. На скрипучей коляске отправился к кварталам клана Марен.

* * *

Я доехал не до нужной мне улицы — до соседней. К дому Белины пришёл пешком. Но не тем путём, каким добрался до него вчера.

Перемахнул через забор дома, участок которого прилегал к участку семьи Вега. Убедился, что моя наглость осталась незамеченной. Прошел через ухоженный сад (под ногами не хрустнула ни одна ветка) и, перемахнув ограждения, помахал рукой рванувшим ко мне охранникам.

Те узнали меня, остановились — Белина выполнила обещание, предупредила их о том, что ждет меня сегодня вечером, и что я могу появиться необычным способом.

Шагая вдоль дома, увидел на улице, за забором, группу людей — насчитал больше десятка. Похоже, там меня дожидались слуги Карцев. Значит, мои предосторожности не напрасны.

К центральному входу я не пошёл. Направился к двери, через которую входил вчера. И не ошибся. Там дожидался моего появления Шелон — раб сиеры вар Вега. Он нахмурил брови; снова назвал не «сиером», а «убивцем»; сообщил, что Белина меня ждёт.

* * *

Гита завела меня в спальню своей хозяйки. Поклонилась. Закрыла дверь.

В воздухе комнаты я уловил аромат кофе. Тут же рассмотрел на тумбе около кровати кувшин и чашку. Именно от них сквозняк нёс ко мне дразнящий запах.

Мужчины рабы стояли на прежнем месте — у входа (они здесь всегда?). Кивнул им. Но мужчины не пошевелились.

Увидел заполненную водой ванну.

А вот Белину заметил не сразу.

Вар Вега кит Морен сидела в «кресле» (похожее видел в комнате вар Брена) около большого зеркала. Женщина разглядывала своё отражение, массировала кровоподтёк на скуле. Морщилась от боли. На столе рядом с ней лежал жезл-артефакт.

— Привет, красавчик, — сказала Белина. — Проходи, не стесняйся. Как тебе нравится моё украшение? Это меня жених наградил.

— Он тебя ударил? — сказал я.

Женщина махнула рукой.

— Скоро пройдёт.

— Я опять сломаю ему руку!

— Не надо. Слышишь?! Успокойся. Не смей его трогать. Всё идёт, как надо. Я влила в себя пять зарядов регенерации. К полуночи от подарка Карца не останется и следа.

Поправила чёлку.

— Это из-за меня?

Белина усмехнулась.

— Конечно. Твоё появление утром произвело на вар Руиса сильное впечатление. О, да! Когда он ворвался ко мне в спальню, у него руки тряслись от злости. Как он орал на меня! Мне показалось, его было слышно даже в комнатах родителей. Я испугалась, что на его голос прибежит мой отец. Ты бы слышал, какими угрозами сыпал женишок! И в твой адрес тоже.

Женщина рассмеялась.

Сжала кулаки.

— Он ревнует, — сказала она. — Сильно. Это хорошо — именно то, чего я добивалась. Пусть поймет, как будет без меня страдать. Пусть думает о том, что может получить меня в любое время — стоит лишь согласиться на мои условия. Что до тех пор, пока он не решится подписать контракт, мною будет наслаждается другой.

Белина взглянула на своё отражение. Оголила плечо, рассматривала его в зеркале. О чём-то задумалась.

И заговорила вновь.

— Признался, что ночью, — сказала она, — когда мы с тобой кувыркались в кровати, его душа болела. Не знаю, как такое может быть. Но звучит романтично, правда?

Взяла со столика бокал, допила из него остатки вина. Одним движением развязала пояс. Сбросила на пол халат, представ предо мной обнажённой.

— Давай сделаем так, — сказала Белина, — чтобы Карц и этой ночью мучился от боли.

Крикнула:

— Гита!

Дверь тут же распахнулась. В комнату вошла рабыня.

— Я здесь, сиера.

— Помой этого красавчика, — сказала сиера вар Вега. — Три мочалкой, не жалей! Сегодня ночью ему предстоит хорошо поработать.

Глава 24

Этой ночью Белина меня не кормила; даже фруктами. Лишилась сил раньше, чем в прошлый раз — позволила поспать подольше. А утром поняла мой намёк, напоила кофе.

Насладившись чашкой великолепного напитка, я выходил из спальни в приподнятом настроении. Пообещал себе, что не буду больше заказывать кофе в трактирах (буду, конечно, но не сегодня). Бурда, которой там поили, не могла сравниться с горько-сладким ароматным чудом, что подавали в доме сиеры вар Вега.

В порыве благодушия я приветливо поклонился сиеру вар Руису кит Рилок, встретившему меня за дверью комнаты Белины. Тот вежливость не оценил: прорычал в мой адрес угрозы. Но не бросился на меня с кулаками — похоже, он способен драться только с женщинами.

Насладившись напоследок зрелищем голой спины Гиты, я вышел из дома. Замер — рассматривал столпившихся за забором мужчин. Сейчас их было на десяток больше, чем вечером. У одного из них в руке заметил жезл-артефакт.

Что за жезл? Сомневаюсь, что слуги вар Руиса встречают меня с артефактом регенерации. А почувствовать на себе действие того, другого, которым меня обездвижили около ресторации, я совсем не хотел.

Не пойду к ним.

Помахал мужчинам рукой (они меня заметили), обогнул здание и покинул территорию семьи Вега тем же путём, которым пришёл сюда вчера (неужели слуги Карцев рассчитывали, что я брошусь им в объятия?). На соседней улице меня никто не ждал. Уверен, вечером встречающих здесь будет не меньше, чем у ворот дома Белины.

Вот только этим путём я больше не пойду.

Трусцой пробежал несколько кварталов. Туда, где ждала меня Мираша вместе с арендованным экипажем. Забрался в пропахший тухлой рыбой салон (вспомнил о своём желании наведаться в порт, взглянуть на море) и поехал отсыпаться.

* * *

Днём обошлось без приключений.

Мираша прошлый вечер и ночь провела в трактире. Не выходила из него — не хотела, чтобы прихвостни клана Луар заметили её в городе. Потому интересных новостей мне не сообщила.

Накормила меня обедом. И проводила в комнату — отсыпаться. Сообщила, что прогуляется на ближайший рынок, разведает обстановку.

* * *

В этот день тёмные из клана Луар о себе так и не напомнили. Мираша сказала, что они нас ищут — об этом шептались на рынке. Даже увеличили награду за сведения о том, где мы находимся. Но не настолько, чтобы горожане отложили дела и бросились нас разыскивать.

А вечером я снова без особого труда миновал посты слуг вар Руиса.

В этот раз при помощи наглости. Выскочил, откуда не ждали. Под носом у встречающих перебежал улицу (они смогли только проводить меня взглядом), перемахнул забор и очутился у нужной двери. Словно играл с приятелями в салочки.

* * *

Сегодня Белина выглядела задумчивой. Не спешила затащить меня ни в ванну, ни в постель. Велела рабыне принести кофе.

На мой вопрос, что случилось, ответила:

— Похоже, я просчиталась, красавчик. Не учла, что имею дело с Карцем. Ничего у нас с тобой не получится. Зря я всё это затеяла. Ещё и тебя подставила.

— О чём ты говоришь? — спросил я.

Налил себе из кувшина вторую порцию напитка. Привык пить кофе большими порциями. Пусть и не такой крепкий.

Белина на меня не смотрела — её взгляд блуждал по комнате. Теребила мочку уха. Кофе в её чашке остыл — женщина к нему пока даже не притронулась.

— Напрасно я дразнила вар Руиса, — сказала Белина. — Ведь должна была понимать, к чему это приведёт! Идиотка. Забыла, на что способны Карцы; что они любят решать проблемы чужими руками. Прости, Линур. Не думала, что так выйдет.

— Как?

Белина повернула ко мне лицо.

— Вар Руис тебя убьёт.

Я заглянул в её глаза. Светло-голубые. С большими зрачками.

Вдруг вспомнил другие — зелёные. Яркие. Мне нравилось в них смотреть, видеть там своё отражение.

— Пусть попытается, — сказал я.

— Ты не понимаешь, красавчик. Он не будет сам тебя убивать. Карцы свои проблемы решают при помощи денег. Вар Руис нанял убийц. Не поскупился — очень на него не похоже. Выбрал самых дорогих. Такие не оплошают. Они из Тайного клана. Знаешь о нём?

— Кое-что слышал.

— Мой женишок им тебя заказал, — сказала Белина. — Ещё вчера. Это точно. Он мне похвастался: даже приплатил за скорость, чтобы тайные расправились с тобой в ближайшее время. Пообещал, что прикажет сделать из твоей головы чучело, преподнесёт мне его в подарок. Сегодня весь день об этом рассказывал. Веселился, гадёныш! Любовался моей реакцией.

Женщина взяла меня за руку. Её ладонь была тёплой, влажной.

Губы Белины дрогнули.

— Прости, красавчик. Не думала, что так получится.

Она взъерошила мои волосы. Погладила меня по щеке.

— Ещё ничего не получилось, — сказал я. — Не переживай. Со мной всё будет хорошо. Напрасно твой жених радовался. Ещё не один день буду играть с его людьми в прятки. Пока не скажешь, что с них достаточно. И моя голова твоему жениху не достанется. А если он станет тебя обижать — снова сломаю ему руку. Так и передай.

Женщина покачала головой.

— Ты не понимаешь, Линур. Тайный клан всегда исполняет заказы. Всегда! Говорят, однажды они смогли убить даже главу Великого клана. А к тому подобраться было сложнее, чем к тебе. Ты одиночка. За твоей спиной никого нет: ни семьи, ни клана — во всяком случае, здесь, в Селене. Или я ошибаюсь?

— Не переживай за меня. Я сам смогу за себя постоять. Буду рад встретиться с тайными. Давно хотел на них посмотреть.

— Если они взяли деньги, то непременно убьют тебя. Говорят, тайные только дважды возвращали деньги за невыполненный заказ — в тройном размере. И это за сотни лет своего существования!

— Молодцы.

— Смеёшься? Возможно, они нападут уже утром, когда ты выйдешь из моего дома. И завтра вечером я увижу не тебя, а твою голову в руках вар Руиса!

Я усмехнулся.

— Постараюсь оставить свою голову на плечах, — сказал я. — Мне она ещё пригодится. Стану более осторожным, чем прежде. Обещаю. Зря твой жених нас предупредил.

Женщина вздохнула.

— Я знаю, что ты не трус, красавчик. Ты это давно доказал. Потому мне и нравишься. Да, да. Не только из-за смазливой мордашки и красивого тела. Но ты должен понять, что стать целью Тёмного клана — это во сто крат опасней, чем дразнить слуг клана Рилок.

Белина долго объясняла, в каком сложном положении я оказался. Говорила, что ничем не может мне помочь. Даже если мы прекратим злить вар Руиса, и Белина падёт перед ним на колени, тот не успеет отменить заказ на мою голову. Доказывала, что я уже почти мёртв. Корила себя за глупость и безответственность. Жалела меня.

Это «почти мёртв» напомнило мне о лагере огоньков (даже почудилось, что я уловил в воздухе запах сигаретного дыма, которым Гор пропитал нашу комнату). Там я много месяцев прожил с подобной мыслью, как и все бойцы моего отряда. Вместе с друзьями подсчитывал оставшиеся нам дни жизни, дожидаясь, когда наступит это «почти».

Отмеренное мне время закончилось. Минули все двести сорок дней. Последним обещал стать тот, в который я вышел на песок Арены. Но не стал. Я всё ещё жив. И до сих пор не успел привыкнуть к тому, что мою гибель отложили на неопределённый срок.

Я сменил тему разговора: вовремя вспомнил о предмете, что привлек моё внимание сегодня утром — о жезле-артефакте.

Спросил Белину, разбирается ли она в артефактах. Ведь она одарённая — помню, что вчера лечила кровоподтёк на лице. И поинтересовался, как отличить один жезл от другого — хотел бы понимать, какое именно оружие собираются использовать мои противники.

Белина подозвала рабыню, велела принести артефакт регенерации.

Пока Гита выполняла её распоряжение, объяснила, что жезлы изготавливают из одинаковых заготовок. Используют для них обработанную алхимическими составами древесину. Раньше делали и железные, но теперь пришли к выводу, что деревянные жезлы пусть и менее долговечны, но легче и удобнее.

Рабыня вернулась.

Белина взяла из её рук артефакт, протянула мне.

— Вот, смотри, — сказала она. — Лист подорожника — символ заклинания регенерации. Этот рисунок объясняет назначение жезла. Вряд ли возможно рассмотреть его издали. Но не переживай: артефактов, которыми можно причинить вред на расстоянии, не бывает. А если они и существуют, то я о них не слышала. Так что всё просто. Не позволяй прикасаться к тебе жезлом, как там, у ресторации, и можешь артефактов не опасаться. Жезлы редко используют в качестве оружие. Убивать людей проще мечом или из арбалета — для этого даже не нужно быть одарённым.

Я повертел жезл в руках. Отметил, что он мало чем отличается от того, которым я залечивал ожоги в лагере огоньков. Разве что не такой потёртый. И рисунок (зелёный лист) на том был точно такой же. Вот только я тогда не обращал на него внимания.

Белина забрала у меня артефакт, вернула его рабыне. Забралась мне на колени, положила руки на мои плечи. Дважды взмахнула ресницами, улыбнулась.

Я почувствовал на лице тепло её дыхания.

— Всё, — сказала женщина. — Не будем больше говорить о грустном. Да и вообще — хватит болтать! Ведь ты явился сюда не для этого. Не так ли, красавчик?

— Конечно.

Белина сняла с меня халат, бросила его на пол. Провела руками по моим плечам, по шее, по спине. Поцеловала в губы.

Подозвала рабыню.

— Сейчас Гита смоет с тебя городскую грязь. И натрёт твоё тело герватским маслом. Мне нравится, когда ты им пахнешь. А потом!..

— Что потом? — спросил я.

— Потом я отведу тебя на кровать, — сказала Белина. — И научу… кое-чему интересному. Хочешь?

— Хочу.

— Я так и знала. И кстати! Я тут подумала… как ты смотришь на то, чтобы Гита сегодня составила нам компанию в ночных шалостях? Я заметила, как ты на неё посматриваешь.

— Я…

— Молчи!

Сиера вар Вега прижала палец к моим губам.

— Я не ревную, — сказала она.

Склонилась к моему уху и прошептала:

— Она девочка горячая. Умелая. И послушная. Ни в чём нам не откажет. Сможем делать с ней всё, что захочется. Как тебе моё предложение, красавчик? Вот увидишь: втроём нам будет весело!

* * *

Утром, уходя от Белины, снова столкнулся с её женихом. Заметил, что у того хорошее настроение. Надеется к вечеру заполучить мою голову? Кивнул ему, как старому знакомому. Вар Руис кит Рилок в ответ лишь ухмыльнулся.

Я не стал показываться на глаза его слугам. Уверен, они сейчас готовились к тому, что я вновь проявлю наглость — прошмыгну у них под носом. Разочаровал их.

Как покину квартал клана Марен, придумал ещё вчера.

Гита провела меня по лабиринту коридоров, выпустила из дома с обратной от улицы стороны здания. Я перебрался через забор на соседский участок — очутился в неухоженном саду. Ступая бесшумно, добрался до приметного дерева, ветви которого нависали над домом. Без труда взобрался на него. По его ветвям — на крышу. Спрятался за башенкой.

Улёгся на тёплую черепицу покатой крыши, вынул из кармана сухарь. Вчера специально заготовил себе парочку на завтрак. В таверну попаду не скоро, а живот уже урчит от голода, ведь завтракает сиера вар Вега не со мной.

Откусывая от сухаря маленькие кусочки, стал любоваться облаками. Боролся с сонливостью. И следил за солнцем: Мираша подгонит коляску к соседнему кварталу ровно в полдень.

Задремал.

Когда открыл глаза, солнце уже замерло над моей головой. Я подумал, что пора уходить. Наверняка слуги клана Рилок решили, что я снова ускользнул, и покинули свои посты.

Не хотел с ними сталкиваться, прорываться силой, ломать противникам кости. Я прошёл бы мимо них в любом случае. Но эту игру в «кошки-мышки» я воспринимал, как проверку на ловкость и изобретательность, а не как борьбу с реальными врагами.

Тряхнул головой, отгоняя сонные наваждения, зевнул. Выбрался из-за башни, бросил взгляд вниз. Прыгнул.

Приземлился почти бесшумно. Тут же отпрыгнул в сторону — почувствовал чей-то запах. И услышал:

— Капец! Думала, ты там до вечера собрался прятаться.

Я рассмотрел рыжие волосы и конопатое лицо, прежде чем их обладательница сорвалась с места (пряталась за стволом дерева) и напала на меня.

Увернулся от ножа. Избежал подсечки.

Блеснул металл — лезвие клинка промелькнуло у моего лица. Привычно выбросил вперед руки. Левой преградил чужой руке путь, правой — нанёс удар.

Услышал хруст. Отметил — кость пробила кожу, удар получился.

Я сломал ей руку?!

С ума сошел?!

Девчонка заскрипела зубами и попятилась.

Именно девчонка — не старше меня, худощавая, с огненно-рыжими взлохмаченными волосами и посыпанным веснушками бледным лицом. Она выронила один из ножей, прижала руку к телу. В её глазах я увидел… обиду.

Огляделся.

Никто не спешил рыжей на подмогу.

— Сдурела?! — сказал я. — Что ты творишь, бешенная! Я не собирался у вас воровать! Правда!

Рыжая заскрипела зубами — от боли. Но не стонала.

Сказал:

— Всё! Ухожу!

Девчонка сжимала рукоять ножа, смотрела на меня исподлобья. Не пыталась убежать. Напротив — готовилась снова напасть.

— Успокойся!

Я увидел, что по её руке текут капли крови.

Почувствовал укол совести. Повторил:

— Всё! Ухожу! Прости, что забрался к вам.

Сделал шаг к углу дома.

Не спешил поворачиваться к девчонке спиной. И правильно сделал.

Потому что рыжая снова бросилась на меня. Со сломанной рукой! Двигалась стремительно, рычала, словно дикий зверь.

Почему-то вспомнил о доме — как дрался с приятелями-охотниками.

И тут же в плечо ужалила боль.

Увернулся от клинка. Рука скользнула за ним следом. Сжал девчонке кисть, заставил выронить нож. Коленом встретил целившую мне в пах ногу. Сделал рыжей подсечку.

Девчонка повалилась на землю.

И тут же вскочила. Покосилась на свои ножи. Но поднять их не попыталась.

Вторую руку ей тоже повредил?

Вот гадство!

Сказал:

— Угомонись!

Рыжая выругалась.

И отступила.

Уверен: никогда раньше её не видел. Рыжую девицу точно бы запомнил! Но что-то в девчонке казалось мне знакомым.

— Извини, — сказал я. — Надеюсь, у вас есть жезл. И тебя скоро подлечат.

Рыжая в ответ лишь снова заскрипела зубами.

Не стонала. На её глазах заблестели злые слёзы.

— Ухожу!

Я развернулся и побежал вдоль дома. Продолжая следить за девчонкой. Та стояла на месте, смотрела мне вслед.

Больше в этот двор не полезу. Сумасшедшая!

Перемахнул забор.

На дороге никого не увидел. Даже прохожих. Слуги клана Рилок если и ждали меня здесь утром, то уже ушли.

Прикоснулся к плечу. Обнаружил, что халат испорчен. Разрезан, испачкан кровью.

Девчонка меня зацепила!

«Неуклюжий! — обозвал себя. — Расслабился!»

И тут же: «Но она быстрая. Молодец».

Поморщился.

Хорошо, что мы с Мирашей вчера купили мне несколько комплектов одежды. В этой к Белине вечером пойти не смогу — халат на плече пропитался кровью. Придется его стирать и штопать.

Сплюнул с досады.

Дурная девчонка!

Не люблю заниматься женской работой!

* * *

— Что случилось? — спросила Мираша.

Указала на моё плечо.

— Не тот двор выбрал для того, чтобы прятаться, — сказал я. — Нарвался на сумасшедшую.

Рассказал женщине о стычке с девицей. А ещё о том, что поведала мне Белина.

— Сиерита вар Вега права, — сказала Мираша. — Если тебя заказали Тайному клану, ты уже почти мёртв. Они своё дело знают.

Она стукнула кулаком по сиденью коляски. Воскликнула:

— Проклятье! Как не вовремя! Тайные — лучшие из лучших, Хорки! От них нам точно не спрятаться. Нам нужно валить из столицы! Зачем мы ввязались в эту авантюру с Карцами?!

Её громкий голос заставил вздрогнуть возницу.

— Не кричи. Людей пугаешь. И не называй меня Хорки. Сама говорила, что не нужно использовать это имя.

— Прости, Линур.

— Никуда мы не свалим, — сказал я. — Помнишь, зачем мы сюда явились?

— Не для того, чтобы тебя убили!

— Никто меня не убьёт. Успокойся. Ты забываешь, что я — совсем не безобидный зверёк. У меня тоже есть и клыки и когти. Тёмным я это уже показал. И бежать из столицы я не намерен.

— Ладно.

Мираша вздохнула.

Пробежалась взглядом по лицам прохожих. Посмотрела на меня.

— Но лёжку нам лучше сменить, — сказала она. — Вечером провожу тебя к сиере вар Вега и отправлюсь искать другой трактир. Есть у меня парочка на примете. Раз уж нам нужна всего одна комната, присмотрюсь к более престижным районам.

— Не возражаю, — сказал я. — Давай снова сменим жильё, если тебя это успокоит. Мне всё равно, где спать. Но из столицы не уйду. Пока не научусь магии.

Глава 25

Весь день меня никто не беспокоил — ни тёмные, ни тайные, ни прочие головорезы. Позволили выспался.

Разбудила меня Мираша.

— Пошли вниз, — сказала она. — Я заказала ужин. Судя по тому, сколько с нас за него содрали, есть будем на золоте.

Чувствовал себя превосходно. Давно так не высыпался (из-за ночных посещений дома сиеры вар Вега несколько дней подряд спал урывками). Возможно, сказалось ещё и то, что утром я вздремнул на крыше, перед тем, как на меня набросилась рыжая девица.

Этот трактир отличался от предыдущих, в которых мы снимали комнаты, не только тем, что находился в более престижном районе, но и «интерьером» (так Двадцатая называла внутреннее убранство помещений).

В зале светло, чисто. Вместо запаха кислого пива в воздухе витал аромат жареного мяса, от которого у меня тут же разыгрался аппетит. По залу сновали улыбчивые розовощёкие разносчицы в бежевых халатах.

Но у всех этих прелестей была и обратная сторона. Мираша сказала, что еда и ночлег здесь стоили чувствительно дороже, чем в том же трактире Ушастого Бити. И её, знакомую со стоимостью денег лучше меня, это удручало.

Пухлый, словно слепленный из теста трактирщик наблюдал, как мы спускались по лестнице. Стоило нам ступить на первый этаж — одарил нас слащавой улыбкой. Подал команду женщине разносчице. Та кивнула, юркнула на кухню. Едва мы сели за стол, как она расставила перед нами полдюжины тарелок с едой, чашки и пузатый кофейник.

Я придвинул к себе тарелку с наваристым супом, взял со стола ложку.

— Ешь… Линур, — сказала Мираша. — Энергия тебе понадобится. Сиера вар Вега вряд ли накормит тебя горячим.

— Если вообще чем-то накормит, — сказал я.

Женщина усмехнулась.

— Ты к ней не жрать ходишь! Смотри, не влюбись в неё, как в свою Двадцатую. Сиера вар Вега — не твой уровень. Да и замуж собирается. Не за тебя. Или ты… уже?

Я задумался. С удивлением понял, что… не люблю Белину. Даже не смотря на то, что провел в её объятиях несколько ночей и собираюсь сделать это снова.

— Не переживай, — сказал я. — Она… не Двадцатая. Сомневаюсь, что найду с ней удачу.

— Рада, что ты это понимаешь, — сказала женщина. — Мужчины в твоем возрасте бывают очень влюбчивыми. И слишком доверчивыми. Говорю тебе это, исходя из собственного опыта.

Рассказала мне несколько историй о своих похождениях в юности.

Я слушал её и налегал на ужин.

По моим ощущениям, стемнеет нескоро. Да и до квартала сиеры вар Вега от этого трактира недалеко. Но я всё же ел торопливо, спешил. Не люблю опаздывать.

Когда тарелки опустели, я налил в чашку кофе (это совсем не тот напиток, которым меня поили в доме Белины).

Пора уходить.

Мираша поинтересовалась, как покину дом сиеры вар Вега в этот раз. Обрисовал ей несколько вариантов. Ещё не знал, какой из них предпочту — выберу, исходя из обстоятельств. Объяснил, где и во сколько она должна меня завтра дожидаться. Обсудили, как найдём друг друга, если по какой-то причине я задержусь.

Из зала вышел сытым, в хорошем настроении. Готовый вновь сыграть в салочки со слугами вар Руиса кит Рилок. И провести ночь с Белиной.

Солнце спустилось к крышам домов, светило в глаза. Ветер бросил мне в лицо песчинки и запах конского навоза. Я замер у порога трактира, ослеплённый ярким светом. Зажмурился, поднёс руку к бровям. Повертел головой в поисках свободного извозчика.

Нашёл его без труда. На небольшой мощенной камнем площади неподалёку от трактира дожидались клиентов две коляски. Их возницы переговаривались (краем глаза поглядывали на меня), лошади стояли смирно, понуро опустив головы.

Я собрался свистнуть — перенял такую манеру подзывать извозчиков у Мираши.

Но неожиданный удар в грудь заставил меня выдохнуть.

Отпрыгнул к стене ещё до того, как сообразил, что произошло. Окинул взглядом улицу, выискивая опасность. И лишь потом увидел, что из моей груди торчит оперение двух арбалетных болтов — в центре, под подбородком, и слева, там, где сердце.

Подумал: «Почему два? Ведь удар был один».

Дернулся в сторону — среагировал на следующий выстрел. Почувствовал, как чиркнул по щеке болт. Услышал, как тот ударился о стену.

Посмотрел на крышу дома напротив. На фоне слепящего солнечного диска разглядел стрелков. Один из них снова целился.

Рванул к дому…

Но ноги вдруг заплелись, и я упал.

Выставил перед собой руки. Но те были словно чужие: силы исчезли — не смог смягчить падение. Ударился лицом о землю, загнал болты ещё глубже в грудь.

И лишь теперь почувствовал боль.

«Вот как болит сердце».

Попытался встать. Руки и ноги отказались подчиниться.

Услышал шаги. Меня кто-то ухватил за плечо, перевернул на спину. Увидел окруженное огненным ореолом волос бледное лицо.

Узнал её: рыжая девица, с которой я дрался утром.

Она закричала:

— Ну же, тупица! Обращайся!

Влепила мне пощёчину.

Её посыпанное веснушками лицо приблизилось.

Успел подумать: «Что она хочет сделать?»

А потом я взлетел над землёй.

Картинка перед глазами пришла в движение. Не меняло расположение только лицо рыжей девицы.

Ощутил, как по телу пробежала волна тепла — я обращался.

* * *

Кто-то тряс меня за плечо.

Я открыл глаза.

Почувствовал запах крови.

Тут же вскочил на лапы, вспомнив, что произошло. Оскалил клыки. Огляделся.

Увидел Мирашу.

— Убери когти, зверюга! — сказала женщина. — Разодрал матрас! Нечего маячить тут в облике охотника! Обращайся в человека.

* * *

Мираша рассказала, что девчонка принесла меня в комнату. Очень вовремя — обращение уже началось. Ударом ноги рыжая распахнула дверь, бросила моё бесчувственное тело на кровать.

Не сказав ни слова, куда-то умчалась.

До её возвращения я дважды сменил облик. Избавился от ран. А потом ещё и надел штаны.

Рыжая вернулась.

Замерла посреди комнаты.

В прошлый раз мне не показалось: девчонка вряд ли старше меня — скорее на год-два младше. На мой взгляд, слишком худая, фигурой похожая на мальчишку. С тонкой шеей; из-под её халата выпирали острые плечи. И ещё она, помнится, невысокая — когда мы дрались, присыпанный веснушками нос маячил на уровне моей груди.

Рыжая посмотрела на Мирашу, потом на меня. Оценивающе пробежалась взглядом по моему телу. Бросила на кровать рядом со мной три человеческих уха.

Я отметил, что все три — правые.

Сказала:

— Стрелков я нашла. Но скоро могут явиться другие. Эти были из клана Луар. Они утверждали, что у вас с их кланом кровная вражда. Это правда?

— Да.

— Капец. Тогда поднимайте жопы и валите из этой харчевни! Пока за вами не прислали кого-то ещё. И скажи спасибо, мальчик, что я успела принести тебя сюда, до того, как ты обратился! Оборотней в Селене не любят.

— Спасибо, — сказал я.

Рассмотрел её глаза. Чуть зауженные, словно их хозяйка замышляла хитрости, голубые. Но не бледные, как у Белины — яркие, цветом похожие на безоблачное небо.

— Будешь должен… Линур.

И девчонка ушла.

Я взглянул на свой окровавленный халат, что лежал на кровати, на рваный матрас, на два арбалетных болта.

Посмотрел на Мирашу.

— Она права, Линур, — сказала женщина. — Нужно уходить. Соберу вещи.

* * *

Мираша сидела рядом со мной в коляске. В обнимку с походным мешком, куда сгрузила наши вещи. Провожала до кварталов клана Марен.

Она пока не придумала в каком районе города будет искать нам жильё. Попыталась решить этот вопрос с моей помощью. Но я признался, что не вижу разницы, в каком трактире есть и спать. Доверил выбор ей.

А ещё по дороге мы обсуждали нападение на меня бойцов клана Луар. Мираша сказала, что арбалет в бандитской среде считают «подлым» оружием, использовали его редко. А то, что для меня сделали исключение, показало: тёмные теперь опасались вступать со мной в схватку лицом к лицу.

Рассуждали и о том, что мне повезло: стрелки всадили болты в грудь, а не в висок. Попали бы в голову, я не успел бы обратиться. Да и если бы рыжая не отнесла меня в комнату — обращение на глазах у стрелков и прохожих добавило бы неприятностей.

И ещё говорили о девчонке — о рыжей.

Кто она? Как очутилась рядом с таверной?

Эти отрезанные уши…

— Большая часть твоих вопросов отпадёт, — сказала Мираша, — если ты вспомнишь, как эта рыжая выглядела.

— Не понимаю, на что ты намекаешь, — сказал я. — Обычная девчонка. Совсем ещё зелёная. Почти ребёнок. Рыжеволосая.

Я невольно отвлёкся. Наша коляска проезжала мимо Имперской Академии Магии. Той самой, в которой я надеялся учиться. Когда-нибудь.

Я заглядывал за ограду. Но мало что сумел разглядеть.

Вздохнул.

— Не думаю, что она намного младше тебя, Линур. На год, не больше. Просто ты у нас развит непогодам. За последний год сильно повзрослел. Но я не о её возрасте говорила. И не о красивых глазках.

Повернулся к Мираше.

— А о чём?

— Посмотри вокруг, — сказала женщина.

— Что я должен увидеть?

— Взгляни вон, на тех прохожих, к примеру. И на тех.

Я пожал плечами.

— И что? Люди. Обыкновенные.

— Вот именно! Они во многом похожи друг на друга, Линур. Особенно цветом кожи. Здесь юг, а не северное королевство. Все загорелые. Я права?

— Не спорю.

— Сегодня видела только двоих светлокожих. Тебя и её. Понимаешь? Утром она была такой же, когда напала на тебя?

Попытался вспомнить.

— Потемнее… кажется, — сказал я. — На что ты намекаешь?

— Ты уже понял, на что, — сказала Мираша. — Её кожа всё ещё белая, будто никогда не видела солнца. Только кончики ушей обгорели — думаю, это случилось, пока она добиралась до трактира. И вспомни её пальцы — тонкие, длинные. Утверждаешь, что она умеет пользоваться ножом? С такими нежными руками? Не похоже. Сумела тебя поранить? Дай клинок в руки обычной девице — сможет ли она им к тебе прикоснуться?

— Сможет — не сможет… но уши тёмным она отрезала.

— А ещё ты говорил, что когда она на тебя напала, быстро двигалась. Почти так же быстро, как ты?

— Не так же, но…

— Говоришь, сломал ей руки? Это правда?

— Одну — точно.

— А вечером она отнесла тебя на второй этаж. На сломанных утром руках. Сама. Девочка. Вот я бы не смогла тебя даже поднять, хоть и не считаю себя слабой. Да и… чтобы так быстро срастить кости регенерацией, нужно израсходовать уйму зарядов! Но и в этом случае я бы не рекомендовала в ближайшие сутки поднимать раненной рукой такую тяжесть, как твоё тело.

— Подожди, — сказал я. — Хочешь сказать, она так быстро исцелилась, потому что обернулась? Думаешь, она охотник?

— Разве это не очевидно?

Я снова попытался вспомнить, как выглядела рыжая. Как стремительно она нападала. И как мелькали у моего лица её ножи.

— Откуда здесь охотники?

— Селена большая, кто тут только не живёт, — сказала Мираша. — Не думай, что ты единственный представитель нашего народа на всю Империю.

— Не верится, — сказал я. — Но ты права. Наверное. Она не показалась мне странной, потому что девчонки в моём поселении точно такие же. На что способны обычные человеческие девочки, я плохо представляю. Но… зачем она явилась к трактиру?

— Вариантов много, — сказала Мираша.

— Например? — спросил я.

— Ну… возможно, она в тебя влюбилась. С первого взгляда. Ещё утром. И знакомство с ней в будущем сулит тебе удачу. Рыжая тебя нашла, чтобы признаться в своих чувствах. Но после нападения тёмных, решила повременить с признанием.

— Не говори ерунду.

Мираша усмехнулась.

— Согласна, — сказала она, — этот вариант больше похож на шутку. Ладно. Вот тебе другой: девчонка ещё утром поняла, что ты не человек. Выследила тебя. Не спрашивай, как — не знаю. Пришла в таверну, чтобы проверить свою догадку.

— А почему так быстро ушла? — спросил я. — Даже не поговорила со мной.

— Не представляю. Но… возможно, разговаривать с тобой ей было не интересно.

— Как это?

— А так. Она узнавала, кто ты, не по собственному желанию. А потому что её попросили это сделать. Кто-то. И теперь девчонка отправилась к этому неизвестному на доклад. Возможно, к отцу. Или к вожаку своей стаи. Но не забывай, Линур, что хоть девица и из охотников — не значит, что она наш друг. Мы с тобой в Селене. А здесь для всех важны, прежде всего, свои интересы.

— Но она мне помогла, — сказал я.

— Это я помню. Вот только не понимаю, зачем она это сделала.

— Ты бы на её месте так не поступила?

— Шутишь?

— Нет, — сказал я. — Не шучу. Если бы ты видела, что меня убивают, то спокойно прошла мимо?

— Тебе бы помогла, — сказала Мираша. — Но самое большее, что сделала бы для незнакомого мужчины — подняла его с земли. И всё. Не стала бы отрезать уши его врагам. Если бы кинулась убивать ради незнакомца — это выглядело бы очень странно. А вот девчонка бросилась на тёмных, не задумываясь. Почему?

— Поняла, что я охотник, как и она.

— Сомневаюсь, что в этом дело.

— Тогда в чём? — спросил я. — Только не говори про любовь.

— Не буду, — сказала Мираша. — Мне кажется, ты этой рыжей зачем-то нужен. Понимаешь? Или не ей. Да, наверняка не ей, а тому, кому она о тебе рассказала. Тому, кто отправил девчонку тебя искать.

— Я? Или любой охотник?

— Теперь это не имеет значения, Линур. Они убедились, что ты оборотень — девчонка назвала тебя именно так. И смогут, при желании, снова выследить — ведь ты каждый день бываешь у сиеры вар Вега. Что ж. Подождём. Посмотрим, каким будет их следующий шаг.

— Если он будет.

— Будет, — сказала Мираша. — Не сомневаюсь в этом.

* * *

В квартал клана Марен я явился в плохом настроении. Думал о рыжей девчонке. И о клане Луар, который стал меня порядком раздражать.

Легко прошел мимо слуг Карцев (если честно, игры с ними перестали меня забавлять). Успокоил Белину, сообщив, что утром жених не преподнесёт ей обещанный подарок — моя голова по-прежнему со мной. Сам успокоился, когда понял: этой ночью сиера вар Вега не настроена затевать новые эксперименты. Боялся, что она пригласит к нам в постель не только Гиту, но и других рабов — обошлось.

Утром насладился чашкой кофе.

Привычно раскланялся с вар Руисом. Подразнил его людей. Сбежал от них, растревожил охрану соседних домов. Не через двор рыжей! Хотя у меня и мелькало в голове желание заглянуть к ней в гости для беседы.

Мираша отвезла меня в нашу новую комнату, где я, устав после ночных трудов, завалился спать.

* * *

Вечером проснулся, услышав слова Мираши:

— Тебе пора вставать, Линур.

В очередной раз отметил, что имя «Линур» слышать от неё непривычно.

Не дождавшись от меня никакой реакции, женщина толкнула меня в спину.

Я неохотно повернулся, открыл глаза.

— Уже?

— Просыпайся, — сказала Мираша. — В зале трактира околачивается знакомая тебе рыжая девица. Со мной заговорить не пыталась. Думаю, ждёт, когда ты проснёшься.

* * *

Протирая глаза, я спустился по лестнице. Мираша подтолкнула меня в направлении столика. Зевнул, уселся на лавку и пробежался взглядом по залу.

Рядом с нами ужинали две немолодые пары. Чуть дальше, около стойки трактирщика за столом восседали пятеро бородатых горожан; грохотали кружками, громко разговаривали. Три компании молодых людей (в светлых халатах, с бритыми подбородками) вели беседы у дальней от нас стены. В углу, неподалёку от входа, сидел седовласый старик, посматривал в нашу сторону (положил глаз на Мирашу?). А около лестницы пила кофе рыжая девица.

Увидев меня, она вскочила с места и устремилась к нашему столу. Без спроса уселась рядом с Мирашей. Положила кулаки на столешницу и сказала:

— Ты мне должен, мальчик. Согласен с этим?

— Что тебе нужно? — спросил я.

— Вчера я помогла тебе. Теперь хочу, чтобы ты оказал мне ответную услугу.

Я посмотрел в её сощуренные глаза. Спросил:

— Какую?

— Ответь мне на насколько вопросов, — сказала рыжая. — Только не ври!

— Ответить на вопросы? И всё?

— Да.

— Хорошо, — сказал я. — Спрашивай.

Рассматривал лицо девчонки. И всё больше убеждался, что Мираша права. Рыжая, без сомнения, охотник. Об этом кричал даже её запах! Почему раньше я его не замечал?

— Ты не местный, правда? — спросила девица.

— Это так заметно?

— Да, если присмотреться к тебе внимательно. Откуда ты? И как давно явился в Селену?

— Я в столице всего несколько дней. А родился на севере. Далеко отсюда.

— Как зовут твоих родителей?

Заметил, что вопрос рыжей удивил Мирашу. Спросил:

— Зачем тебе это знать?

— Раз спросила, значит нужно! Отвечай!

— Ладно, — сказал я. — Моего отца звали Тошир. На языке охотников это значит «чужак». А маму — Олуна, «белая». Довольна?

Девчонка нахмурилась. Постучала ногтями по столу.

— У них всегда были такие имена? — спросила она.

— Нет, — сказал я. — Так их назвали на совете племени, когда принимали в стаю. Так принято. Каждый должен носить имя, которое ему подходит.

Рыжая кивнула, словно в чём-то согласилась со мной.

— Давно?

— Что, давно?

— Когда их приняли в эту… стаю?

— Еще до моего рождения, — сказал я.

— А какие у них были имена раньше?

— До того, как они пришли в наше поселение?

— Да.

— Я не знаю. Ни отец, ни мама об этом не говорили.

— Ясно.

— Что тебе ясно?

— Где сейчас твои родители? — спросила рыжая. — Чем они занимаются? Тоже собираются перебраться в Селену? Что вы здесь забыли?

— Нет, — сказал я. — Они уже никуда не собираются.

— Почему?

— Они умерли. Оба.

— Когда?

— Мама — пять зим назад. Отец пережил её почти на две зимы.

Девица дернула головой, словно хотела обернуться, но вдруг передумала.

— От чего? Я имела ввиду… что с ними случилось?

— Мама долго болела…

— Что она делала? — переспросила девчонка.

Выпрямила спину, чуть склонила голову на бок. Чем-то напомнила мне кошку.

— Знаю, что охотники не болеют, — сказал я. — Никто, кроме неё. А маме не помогло даже то, что она обращалась.

— Как такое может быть?

— Папа говорил что-то об испорченной ауре — не очень понимаю, что это. Но мама болела. В последние дни, помню, едва могла ходить. Видел, что ей больно… но мне она всегда улыбалась. И умерла. А отец лишился удачи. Погиб на охоте. Его убил Зверь.

— Что за Зверь?

Я придвинул к себе тарелку. Обтёр о рукав халата ложку.

Сказал:

— Тот, что охраняет Лес. Тебе это ни о чём не скажет. А объяснять долго. Может, хватит меня расспрашивать? И расскажешь что-нибудь о себе? Как тебя зовут?

Девчонка постучала ногтями по столу.

Вздохнула.

— Это ты мне должен, тупица, — сказала она. — А не я тебе. Так что рассказывать тебе ничего не собираюсь. Лучше пожалуйся, зачем явился в Селену. Что тебе здесь нужно? Кого ты здесь ищешь?

— Даже своё имя не скажешь? — спросил я.

— Нет. Отвечай на мой вопрос.

— Не буду.

Я взял с тарелки кусок мяса, затолкал в рот.

Девчонка приподняла брови.

— Капец! — сказала она. — Ты обещал!

Я прожевал. И лишь потом произнёс:

— И выполнил обещание. Ты задала много вопросов. Я на все честно ответил. Так что… прости. Мы с тобой незнакомы. С чего вдруг мне делиться с тобой своими планами?

— Я тебе помогла!

Я покачал головой.

— Спасибо тебе, конечно. Что не оставила меня вчера на улице. И что отрезала уши тем тёмным. Но больше я тебе ничего рассказывать не буду.

— Почему? Ответь на последний!

— Нет, — сказал я. — Хватит с тебя ответов. Но я с удовольствием послушал бы о том, кто ты такая. И что тебе от меня нужно.

Рыжая усмехнулась.

— Мне? От тебя?

Встала из-за стола.

Сказала:

— Ничего. Главное я узнала. Не хочешь больше говорить — не надо. Как-нибудь переживу это. Но раз так… Некогда мне с тобой сидеть. Оставайся тут… со своими никому не нужными тайнами.

И направилась к выходу из трактира.

Мы с Мирашей переглянулись.

Женщина сказала:

— Даже я не поняла, чего она от тебя хотела. Зачем ей имена твоих родителей? Странно. Но ты молодец, Линур. Правильно сделал, что не стал делиться с ней нашими планами. История о твоих родителях ничего ей не даст. И вряд ли нам навредит. Хотя мне всё же интересно, зачем она ей понадобилась. А вот о магии… Девчонка и так о тебе слишком много знает.

— Помню, — сказал я. — Магия не для оборотней.

* * *

Вечером я пробрался к дому семьи Вега без особых хлопот. Заметил рядом с ним всего нескольких слуг вар Руиса. Да и те не особенно меня высматривали — должно быть доверили это дело Тайному клану.

Охранники пропустили меня на территорию. Рабы впустили в дом. Гита провела в комнату Белины.

Там я узнал, что сиера вар Вега ещё не вернулась с прогулки. Но велела впустить меня в спальню, вымыть. Приказала своей рабыне развлекать меня до её возвращения.

От возможности поплескаться в ванне я не отказался, как и от… других предложенных мне Гитой развлечений — в том числе, с удовольствием выпил кофе. Кофе, как утверждала Двадцатая, избавлял от сонливости. Но я этого не заметил: разлёгся на кровати Белины и почти сразу уснул.

Сиера вар Вега растолкала меня утром. Сказала, что пожалела, не стала будить раньше. Но я-то слышал, что она только-только пришла. Впервые накормила меня лёгким завтраком (явилась голодная). Пожелала удачи, когда доложили о том, что явился её жених.

Утром снова удивился: вар Руис даже не взглянул в мою сторону, его слуг рядом с домом Белины не увидел — ни одного.

День начинался со странностей.

Ими же и продолжился: Мираша не встретила меня в оговоренном месте. Я прождал её до полудня. Потом отыскал свободного извозчика и в коляске отправился к вчерашнему трактиру.

А зале трактира меня дожидался вар Минан кит Луар — тот самый тёмный, о лоб которого я когда-то разбил чашку. В этот раз он явился один. Без свиты из бойцов.

— Ищешь Иглу? — спросил вар Минан.

— Где она?! — спросил я.

— Спокойно!

Тёмный показал ладони.

— Я здесь не для того, чтобы драться с тобой, — сказал он. — Хотя с удовольствием покромсал бы тебе потроха. Спокойно! Слышишь?! Игла жива-здорова. Не ссы, пацан. Она у нас в гостях. И я могу тебя к ней отвезти. Для этого меня сюда и послали. Карета ждёт около входа. Погнали?

Глава 26

В карете мы ехали вдвоём: вар Минан и я. Молча.

Я смотрел в окно. На дома, на людей. Следил за положением своего подбородка, за дыханием. Вар Минан разглядывал меня, постукивал подошвами сандалий по полу. И курил чиману, наполняя салон густым, пахучим дымом (помню, Двадцатая утверждала, что курение не прижилось в столице — видимо, она нечасто общалась с тёмными).

Я очень хотел выспросить у вар Минана всё, что тот знал о Мираше. Куда её увезли? Что с ней? Но молчал. Мысленно воспроизводил короткий диалог, что произошёл между мной и тёмным до того, как я согласился пройти в карету.

Вар Минан не кричал, не угрожал, не злорадствовал. Уверял, что с Мирашей всё хорошо, что никто не причинил ей зла. Что никто не попытается на меня напасть, что кто-то из его командиров хочет со мной побеседовать («Просто поговорить!»).

Ненависть читалась лишь в его глазах. В остальном же тёмный вёл себя так, точно приглашал меня на обед или ужин. А не туда, где меня, без сомнения, попытаются убить.

После арбалетных болтов, побывавших в моей груди, я не надеялся, что клан Луар успокоится и позабудет обо мне. И не верил во внезапную доброту вар Минана.

Но от поездки не отказался.

Из-за Мираши.

Запах дыма успокаивал.

Вдыхая аромат тлевшей чиманы, я предался воспоминаниям. О Горе, об огоньках, о боях на Арене. Вспомнил, что я так и не придумал, как найти Двадцатую. Задумался о том, что пробыл в столице уже много дней; но вместо того, чтобы обучаться магии, развлекался с девицами, дрался с бандитами, играл в салочки со слугами клана Рилок — попусту тратил время. Хотя… после двенадцати месяцев жизни в лагере огоньков, делал это с удовольствием.

А вот о том, куда и зачем везёт меня вар Минан, совсем не думал.

Но не ехать не мог. Кем Мираша была в прошлой жизни — не важно; сейчас она пожилая женщина, я чувствовал, что обязан о ней заботиться. А гадать, что меня ждёт, не хотел. Был уверен в одном: буду драться.

Карета проехала через знакомую речушку. Я отогнал задумчивость, попытался понять, в каком направлении меня везут. Когда мы въехали в знакомый квартал, остановились у трактира Ушастого Бити — совсем не удивился этому.

— Выметайся, — сказал вар Минан.

Я открыл дверцу, спрыгнул на землю. Поправил пояс с ножами, который надел поверх халата. Увидел у входа в таверну мужчину. Тот сидел на табурете, привалившись спиной к стене, зевал. Заметил, куда я направляюсь, сказал:

— Стоять! Туда нельзя, приятель! Поищи для отдыха другое место.

Взялся за рукоять ножа.

— Всё нормально, — сказал вар Минан. — Он со мной.

Мужчина-страж скрипнул табуретом, снова зевнул и потерял к нам интерес.

Вар Минан кит Луар указал на дверь таверны, предложил мне зайти первым. Я не отказался. Шагнул в полумрак помещения навстречу запахам пива и чиманы.

У входа сместился в сторону: не пожелал оставлять за спиной своего спутника. Окинул взглядом зал. Едва сдержал желание выхватить из чехлов ножи.

Мне показалось, что в таверне собралась вся мужская часть клана Луар. Больше трёх десятков человек! Окружили столы, стояли у стен. Пили, курили, ели. В жужжание голосов вклинивался то хохот, то скрип деревянных лавок, то звон разбитой посуды.

Мужчины замолчали, когда заметили меня. Но остались на местах. Никто не бросился на меня с кулаками, не обнажил клинок, не попытался разоружить. Словно забыли, кто я (хотя по взглядам видел — помнили).

Вам Минан что-то шепнул дежурившему у входа (в зале) мужчине. Тот кивнул. Затушил о стену сигарету и поспешил на улицу.

— Жди, — сказал мне вар Минан. — Я отправил человека за сиером вар Нойсом. Это он тебя сюда позвал. Хочет с тобой побеседовать. Вон, ступай к своей подружке. И не дрейфь, пацан, никто тебя не тронет — пока. Хотя я бы с удовольствием вспорол тебе брюхо.

Тишина в трактире продлилась недолго. Мужчины продолжили прерванные при моём появлении разговоры. Но обо мне не позабыли — то и дело ловил на себе их косые взгляды.

Посмотрел в том направлении, куда указал тёмный. На стойку Ушастого Бити (из-за неё выглядывал Ушастый — осматривал зал, руководил действиями своих работниц). Увидел Мирашу. Женщина сидела на высоком табурете (на вид — живая-здоровая), не смотрела по сторонам, пила из кружки, о чём-то размышляла.

Прошёл через зал (мужчины, мимо которых проходил, умолкали, провожали хмурыми взглядами). Ответил на приветствие Ушастого (когда я остановился у стойки, на лице трактирщика расцвела почти искренняя улыбка). Взобрался на стул рядом с Мирашей (отсюда хорошо просматривался зал).

Сказал:

— Привет.

Мираша вздрогнула, повернулась ко мне. Почувствовал исходящий от женщины запах пива и копчёностей.

— Явился? — спросила она.

— А куда бы я делся.

— Глупо. Ты не должен был сюда ехать.

— Возможно, — сказал я. — Но ты, как вижу, не слишком пострадала. И не похожа на пленницу. Вон, даже пиво пьёшь.

— Я и сама не понимаю, в качестве кого тут торчу. То ли пленница, то ли гостья.

Женщина заглянула в кружку. Подвинула её к трактирщику. Велела наполнить.

— Понимаешь… с одной стороны, меня никто не трогает, — сказала она. — Делают вид, что меня здесь нет. Даже ни о чём не расспрашивают. С другой — не отпускают. Я тут… пыталась по-тихому улизнуть. Не нравится мне отдыхать в такой компании. Вернули. Ладно, хоть не побили. Сижу теперь, болтаю с Битей. Ем, пью. Жду, чем всё это закончится.

— Как они тебя нашли?

— Не знаю, — сказала Мираша. — Наверное, так же, как и раньше. Кто-то меня заметил. Или тебя. Настучал тёмным. В наш трактир явились бойцы Луар. Спросили, где ты, предложили мне прогуляться в их компании.

Усмехнулась.

— Не смогла им отказать.

Ушастый поставил перед женщиной кружку. Наполненную до краёв.

Мираша сделала из неё глоток.

— Зря ты пришёл, — сказала она. — Ты ещё молод и глуп… Линур. Неужели веришь, что сумел бы мне помочь? Если бы бойцы Луар собирались нас убить, я была бы уже мертва. Еще до твоего появления здесь. А тебя бы расстреляли из арбалетов на входе в трактир. И в этот раз позаботились бы, чтобы ты не сбежал.

— Почему не расстреляли? — спросил я. — Что с ними случилось? Вон сколько народу собралось. Не уверен, что справлюсь со всеми, даже если они обойдутся без арбалетов. Чего ждут?

— Я тут успела побеседовать кое с кем из старых знакомых.

Мираша взглядом указала на Ушастого Битю.

— Кое о чём узнала, — сказала она.

— О чём?

— Об очень странных и интересных делах. Пиво будешь?

— Я бы лучше поел.

Женщина распорядилась принести мне обед. Накрыть прямо на стойке. Когда Битя ушёл на кухню, сказала:

— Вчера вечером Тайный клан связался со старшей семьёй клана Луар. И заявил, что берёт тебя под свою защиту.

— Это как? — спросил я.

— А вот так, — сказала Мираша. — Если тёмные не оставят тебя в покое, тайные пообещали в отместку вырезать мужчин клана Луар. Всех. Они могут. За прошедшую сотню лет уже дважды проделывали подобное. Тогда случались настоящие войны.

— Испугались, что Луар исполнят заказ на мою голову раньше них?

— Кто? Тайные? Они не пугаются. Я вообще удивлена, что ты ещё жив. По моим прикидкам, они давно уже должны были тебя убить.

— Оказался им не по зубам?

— Не смеши меня, — сказала Мираша. — Даже я не вижу в заказе на тебя особых сложностей. А куда мне до тайных. Мне интересно, почему они решили из-за тебя ввязаться в конфликт с тёмными? Разве не понимают, что Луар — не самостоятелен? Что над ним есть старшие? Что за него непременно вступятся другие кланы? Может случиться знатная резня! А всё из-за чего?

— Из-за меня?

— Вот именно! Ты никто. Одиночка. Прости, но для кланов ты не представляешь ценности. Зачем же ты понадобился Тайному?

— Забыла? — сказал я. — Карцы заказали им мою голову.

Мираша махнула рукой.

— Не думаю, что вся эта суета только из-за этого.

Вернулся Битя. Следом за ним — женщина разносчица с моим обедом.

Я придвинул к себе тарелку. Жареные овощи с мясом. Вкусно пахнут!

— Значит, нас сюда привезли, чтобы передать Тайному клану? — спросил я.

— Нет, — сказала Мираша. — Во всяком случае, не сразу. Луар попросили старший клан разобраться в ситуации. Если ты помнишь, они вассалы клана Шемани. А Шемани — это серьёзно. У них вассалов столько, что тайным, в случае чего, точно не поздоровится. Глава Шемани, говорят, лично заинтересовался возникшей ситуацией. Велел разыскать тебя. Хочет с тобой побеседовать. Думаю, надеется понять, чем ты так ценен для тайных, почему они готовы ввязаться из-за тебя в войну.

— Сам бы хотел это узнать.

— Вот так и ответишь сиеру вар Нойсу кит Шемани, когда он сюда явится.

* * *

Я всё же не удержался и заказал напиток, который Ушастый Битя ошибочно именовал кофе (после визитов к сиере вар Винан я хорошо представлял, каким должен быть кофе на вкус). Не хотел сидеть за стойкой без дела. Но не пить же мне пиво — для охотника это напрасная трата денег.

Представитель клана Шемани явился, когда я пообедал и уже стал подумывать о том, что придётся прорываться из трактира Бити с боем. Ведь вечером обещал снова посетить Белину. А отсюда до её квартала путь неблизкий.

На того, кто вошёл первым я сперва внимания не обратил (люди выходили и входили регулярно). Но не заметить шагнувшую в трактир следом за ним пару гигантов я не мог. Высокие (уверен, на голову выше меня), широкоплечие. Словно статуи бога войны.

Вот с кем я бы сразился! Лучше — с двумя сразу! Наверняка наш поединок получился бы интересным!

Гиганты произвели впечатление не только на меня. С их появлением разговоры в зале стихли. А я слез со стула, опустил руки, готовясь в любой момент обнажить клинки ножей.

Но разглядывал я гигантов недолго. Окинул взглядом и тут же позабыл о них. Потому что увидел, кого они сопровождали.

Впереди гигантов шагал рыжеволосый мужчина в странной одежде (она плотно облегала его тело), с коротким мечом (или длинным ножом?) у пояса. Он и в прошлый раз не показался мне здоровяком — щуплым. Теперь же, в сравнении со своими спутниками, он и вовсе выглядел… хрупким, как женщина. Я вспомнил его имя: Исон — тот самый мужчина, который не так давно подарил мне кошель с золотыми монетами.

Мираша коснулась моего плеча — тоже заметила вошедших, хотела привлечь к ним моё внимание. Но я и сам понял — троица и есть те, кого мы дожидались. Потому что навстречу рыжему устремился седобородый мужчина, о чем-то тому сообщил и указал в мою сторону.

Исон и все, кто находился сейчас в зале трактира (даже Мираша, даже женщины разносчицы!), посмотрели на меня.

А я — на рыжего. Понял, что он меня узнал. Наблюдал за тем, как гримаса надменности на его лице сменилась удивлением.

Рыжий развёл руки в стороны.

— Ба! Какая встреча! — сказал он.

Улыбнулся. И направился ко мне. Топот шагов Исона и скрип половиц под его ногами были сейчас самыми громкими звуками в зале трактира.

— Не ожидал увидеть тебя здесь, дружок, — сказал рыжий.

Повернулся к седобородому, что рядом с парой гигантов следовал за ним. Спросил:

— Почему мне сразу не сказали, как зовут этого одиночку?

Седобородый стал озираться по сторонам, ожидая подсказку. К нему подбежал вар Минан (один из гигантов шагнул к нему, отгораживая от Исона), что-то шепнул.

— Вы не знаете его имя? — сказал Исон. — Хотя… чему я удивляюсь?!

— Это…

— Молчать!

Крик рыжего заставил вар Минана и седобородого вздрогнуть.

И не только их.

Ушастый Битя издал похожий на утиное кряканье звук. И выронил из рук кружку. Та разбилась под стойкой.

Гиганты сжали кулаки.

— Я сам могу вас просветить, кто это, — сказал Исон.

Остановился в шаге от меня.

— Вашего одиночку зовут Линур! Я запомнил! Он здорово дерётся!

Исон снова улыбнулся (его улыбка походила на оскал хищника) и добавил:

— А ещё у меня перед ним должок.

* * *

— Теперь понятно, из-за чего вся эта возня, — сказал Исон. — А то нагнали тумана! Сразу бы объяснили, что защищают своего. Так нет, заставили нас с отцом гадать, кого такого важного задели наши вассалы, что за него вписался сам Тайный клан! Я ещё тогда понял, что ты непрост, дружок!

Обвёл взглядом зал. Посмотрел на седобородого. Спросил:

— Ты говоришь, он покромсал полтора десятка ваших громил?! В одиночку?! И ты не догадался, с кем вы связались?!

— С кем?

— С Тайным кланом, идиот! Он из Тайного клана! Неужели непонятно?! Я видел, как он голыми руками уделал четверых вооружённых бойцов — братьев вар Агнов. Помнишь таких? Да, тех самых, которым я перерезал глотки. Этот парень переломал им кости, преподнёс мне этих недоносков беспомощными и плачущими. Я сразу понял, что он непрост. Так неужели вам было сложно заметить, что парень необычный? Кто в нашей столице славится такими бойцами?!

Седобородый стрельнул взглядом в вар Минана.

А тот произнёс:

— Он нам ничего о себе не сказал.

Исон ухмыльнулся.

— Идиот, — сказал он. — Тайные никому не говорят, кто они. Никогда! Всегда так было! Это у них такой фетиш! Догоняешь?! Потому их и зовут тайными!

Я кашлянул, привлекая к себе внимание. Сказал:

— Я не из Тайного клана.

— Это понятно, — ответил Исон. — От тебя, дружок, я других слов и не ждал. Но эти!.. Могли бы догадаться!

— Я действительно не один из тайных.

— Ясно, ясно, — сказал рыжий. — Мы тебя услышали. Ну и что мне теперь делать?

— С чем? — спросил я.

— Со всем этим. С твоим кланом, с моими идиотами. Отец велел мне разобраться в ситуации. Вот только разобраться… я представлял себе это несколько иначе. Не собирался позволять каким-то тайным (прости) ставить нам условия. Думал, перережу наглому одиночке горло (тебе) и все дела. Пусть тайные потом поднимают вонь — разберёмся! Кто ж знал, что меня здесь ждёт такая встреча. Тебе повезло, что отец не поехал сам — отправил меня. Впрочем, нам всем повезло.

Исон жестом велел Мираше освободить место (та безропотно выполнила его указание), взобрался на её стул.

— Рассказывай, — сказал он.

— О чём? — спросил я.

— Что ты не поделил с моими вассалами? Их версию я уже слышал.

На мгновение мне почудилось, что я снова стою на песке Арены: почувствовал на своём лице десятки взглядов.

Рассказал Исону о том случае, когда вар Минан ударил Мирашу, а я за неё заступился.

Мужчины, собравшиеся в зале, сопровождали мой рассказ недовольным гулом.

— Он ударил твою женщину? — спросил рыжий.

— Она мой друг. Она не моя женщина.

— И что?

— Но женщина же! А женщин бить нельзя.

— Почему?

— Она крысятничала! — вставил вар Минан.

Один из гигантов положил руку ему на плечо.

— Неправда! — сказала Мираша. — Я всегда вела свои дела с кланом честно!

Исон ударил кулаком по стойке (Битя едва снова не выронил кружку).

— Молчать! — сказал рыжий. — О чём они говорят?

— Этот черноволосый забрал мой кошель с зёрнами карца, — сказал я. — Кричал, что Мираша должна ими поделиться.

— Твой кошель? — переспросил Исин. — Спёр? Вот этот дружок?

— Он был у старой в комнате! — сказал Вар Минан.

— Это я убил предыдущего владельца кошеля. Тот был… врагом. Я его убил — не Мираша. Кристаллы стали моим трофеем.

— Получается, он хотел тебя ограбить? — сказал рыжий. — Сколько с ним было человек? Двое?

Я кивнул.

— Не сомневаюсь, ты разбросал их, как детишек.

Исон повернулся к седобородому. Спросил:

— Значит, всё дело в кошеле? Твои люди не умеют работать, не смотрят, у кого воруют, а потом ты бежишь за помощью к моему отцу? Правильно понимаю?

Седобородый пробормотал: на моём лице не написано, что я из Тайного клана. Что он не позволит нападать на своих людей. И что все тёмные обязательно узнают: Шемани спасовали перед тайными.

— Я спасовал? — переспросил рыжий. — Ты подумал, дружок, прежде чем сказал мне такое? Ты не понял, что я пытался сделать?

Он рассмеялся.

Я снова подивился тому, какой у него неприятный смех.

— Хорошо, — сказал Исон. — Ладно! Сейчас я объясню, какие вы идиоты.

Он обвёл взглядом собравшихся в зале людей.

— Следите за моей мыслью.

Повернулся ко мне.

— Подскажи-ка, Линур, стычка с бойцами клана Луар произошла до встречи со мной, или после? — попросил он.

— После, — сказал я.

— Замечательно. Я знал это. Но не хотел заострять на этом внимание — пожалел идиота. А зря. Скажи мне, дружок, что за кошель болтается у тебя на ремне? Покажи его моим приятелям из клана Луар, пусть они увидят, что на нём изображено.

Я снял с ремня кошель, поднял его на уровень груди.

— Всем виден рисунок? — спросил Исон. — Надеюсь, все узнали герб клана Шемани? Да, да, это он! Этот, как вы говорите, одиночка носил мой кошель ещё до того, как у вас возникли к нему претензии! Всем понятно, что это значит?! Я спрашиваю, всем, или кому-то нужны пояснения?! Так мне не сложно — разжую для вас и этот момент!

Рыжий ткнул пальцем в эмблему на кошеле.

— Наш клан не разбрасывается такими вещами! И не торгует ими на рынке! А если я их кому-то дарю, значит, считаю нового владельца кошеля важным человеком для меня и моего клана! Это понятно?!

Несколько человек что-то невнятно промычали.

— Линур оказал мне услугу, — продолжил Исон. — Возможно, даже спас жизнь. Неизвестно, чем бы закончилась для меня стычка с братьями вар Агнами. Они были не худшими бойцами, подкараулили меня, когда я забирался в окно к чужой жёнушке. Мой косяк. Линур пришёл мне на помощь как нельзя вовремя. Этим подарком я признал долг перед ним. Долг! Мой и моего клана! С того момента Линур перестал быть никому ненужным одиночкой, каким хотел бы казаться! И если бы вы пригляделись, то рассмотрели бы за его спиной тень клана Шемани! И мою тень!

Рыжий взял со стойки кружку Мираши, сделал из неё глоток, поморщился.

— И что я узнаю?!

Исон слез со стула, подошёл к вар Минану. Положил черноволосому руку на плечо. Спросил:

— Ведь это по твоей вине заварилась вся эта каша? Как тебя зовут, дружок?

— Вар Минан кит Луар, сиер вар Нойс кит Шемани.

— Так вот, вар Минан, ты забрал из комнаты Линура зерна карца…

— Мы взяли их в комнате Иглы!

— Иглы? — спросил рыжий. — Кто это?

Ему указали на Мирашу.

Исон с немым вопросом посмотрел на меня.

Я пожал плечами. Сказал:

— Твоё золото тоже у неё хранится.

Исон смерил Мирашу взглядом.

— Ладно, — сказал он.

Похлопал вар Минана по плечу. Я вдруг понял, что в Исоне кажется мне странным. На его лице я не видел ни единой веснушки!

Вспомнил рыжую девицу, с которой болтал вчера. Цветом волос она походила на Исона вар Нойса кит Шемани — но только этим. В остальном же они выглядели… зверьми разных пород.

— Вы повздорили, — сказал рыжий. — Подрались. Линур намылил тебе и твоим дружкам шеи. Вы не поняли, что он из тайных. Обиделись на него. Нормальная ситуация. Бывает. Всё верно излагаю?

Вар Минан кивнул.

— Хорошо. Но ведь прежде чем идти ему мстить и доводить дело до кровной мести, вы должны были выяснить, на кого разеваете пасть! Вы же не в степи живёте! В Селене каждая шавка под кем-либо ходит! Каждый раб — чья-то собственность! Так?!

Вар Минан промолчал.

— Согласен, узнать тайного может не каждый, — продолжил Исон. — Я сам не сразу догадался, что Линур один из них. Но чтобы разглядеть на ремне человека кошель с гербом Шемани, нужно было лишь открыть глаза! И всё! Что в этом сложного?! Что, я спрашиваю?! Только совсем безмозглый отправится мстить, не раздобыв о своём противнике всю возможную информацию!

Он обратился к седобородому:

— Ты понимаешь, что вы натворили? Вы пытались убить человека, который по праву носит при себе герб моего клана! Того, перед кем у Шемани, у моей семьи, у меня неоплаченный долг! Доходит до тебя, дружок? О чём теперь будут говорить тёмные? А? Скажи мне! О том, что Шемани не держат в узде своих вассалов? Что позволяют тем валять в грязи имя старшего клана? Что моя семья не помнит о долгах?

Рыжий снова улыбнулся.

Или оскалился?

Глядя на его улыбку я захотел достать из чехлов ножи.

Исон шагнул вар Минану за спину.

— Такого не будет, — сказал он.

Посмотрел на меня, на седобородого.

Его рука вычертила в воздухе дугу. Рыжий припечатал ладонь к лицу вар Минана, с неожиданной для тщедушного тела силой запрокинул тому голову, прижал её к своему плечу. Кит Луар дёрнулся, но не сумел высвободиться. В свободной руке Исона появился нож. Даже я не заметил, откуда рыжий его достал.

Короткий узкий клинок блеснул и вонзился в шею вар Минана кит Луар. Потом снова и снова. Рыжий наносил уколы с невероятной скоростью: когда я понял, что происходит, нож проткнул шею не меньше десятка раз.

Оба гиганта обнажили мечи, шагнули вперёд. Один к седобородому. Другой — за спину рыжему.

Исон выпустил свою жертву. Он всё ещё продолжал улыбаться.

Вар Минан схватился за горло, попытался остановить брызнувшую на пол кровь. Выпучил глаза. Захрипел.

Исон вар Нойс кит Шемани вытер нож о халат на его спине. Слизнул со своего пальца чужую кровь. Застыл, прислушиваясь к вкусовым ощущениям. Сплюнул на пол. И рассмеялся уже знакомым мне… странным смехом.

Отсмеявшись, рыжий посмотрел на собравшихся в зале трактира мужчин.

— Виновный наказан, — сказал он. — Как вы все и хотели. Довольны?! Шемани неспроста стали сильнейшим тёмным кланом. Мы помним о своих долгах. И выплачиваем их в полной мере. Всегда!

Глава 27

Исон подошёл к стойке и спросил у трактирщика:

— «Илийская стека» есть? Нормальная! А не дерьмо, как твоё пиво.

Всё еще хрипевший на полу вар Минан его больше не интересовал. Как и три десятка мужчин, что смотрели на своего умирающего клановца.

— Есть «Мирнский гром», — сказал Ушастый Битя.

Он смотрел то на окровавленную руку вар Нойса кит Шемани, то на его лицо, то на мужчин, застывших за спиной рыжего.

— Хороший?

— Д-да.

— Давай.

Битя нырнул под стойку. Загремел посудой.

Исон повернулся ко мне.

— Гром будешь пить? — спросил он.

— Нет, — сказал я (сообразил, что мне предлагают какой-то похожий на пиво напиток). — Лучше ещё кофе.

— Эй! — крикнул рыжий. — Трактирщик! И кофе нам принеси.

Я не спешил взбираться на стул. Следил за ситуацией в зале.

Вар Минан затих. Закрыл глаза. Но кровь всё ещё выплёскивалась из раны на его шее.

Седобородый посмотрел на спину Исона. Сжал челюсти (я услышал скрежет его зубов).

Потом выдохнул, перевел взгляд на вар Минана.

Непонятно к кому обращаясь, сказал:

— Уберите его отсюда.

И направился к выходу из трактира. Часть мужчин последовали за ним. Но не все — многие вернулись на свои места за столами. Зал снова наполнился голосами.

* * *

Тело вар Минана унесли.

Явилась старуха уборщица, принялась замывать кровь на полу.

Ушастый Битя достал запылённую бутылку. Плеснул из неё темную жидкость. Исон пригубил кружку, одобрительно крякнул.

— Норм, — сказал он. — Бутылку протри. И оставь здесь. Хоть что-то у тебя в заведении есть приличное. Да! Закуску сооруди. И ещё. Чувствую запах травки. Раздобудь мне, дружок, сигарету.

Исон неторопливо осмотрел зал. Велел топтавшимся рядом с ним гигантам сесть за свободный стол. Сказал:

— С делами разобрались. Теперь можно и отдохнуть. Спокойно пей, Линур. У клана Луар к тебе претензий больше нет. Можешь так своим и передать. Пей. Трезвая голова тебе сегодня не понадобится. Плеснуть тебе «Мирнского грома»? Трактирщик не обманул: вполне приличное пойло.

— Нет, — сказал я. — Спасибо. Выпью кофе.

Только теперь я позволил себе убрать руки от ремня (и от ножей), сел на высокий стул у стойки. Между Мирашей и рыжим. На столешницу передо мной тут же поставили кувшин и чашки. А ещё подавальщица принесла плетёную тарелку со сдобой.

— Запах от твоего кофе… не очень, — сказал рыжий.

— Вкус у него тоже мерзкий, — сказал я. — Но другой здесь не варят.

Пробежался взглядом по залу. Мужчины за столами шумели. Но ни на меня, ни на рыжего не посматривали.

— Что, — сказал Исон, — думал, после того, как я покромсал глотку тому идиоту, вассалы на меня набросятся?

Он словно прочитал мои мысли.

Я не успел ничего сказать — рыжий ответил сам:

— Думал, думал, по тебе вижу. Скажу так: они бы очень хотели отведать моей крови. Я знаю. Но зассали. Придурки. А жаль. Не будь они трусами, мы бы с тобой здесь здорово повеселились! Залили бы эту дрянную забегаловку кровищей! Правда? Вдвоём! Даже отцовские громилы нам не понадобились бы.

Исон кивнул на гигантов.

— Папаша навязал мне их для солидности. Точно без них я бы не справился. Родитель всё ещё считает меня молодым и неопытным.

Исон махнул рукой — той самой, со следами крови.

— Эти няньки не позволили бы нам самим развлечься. Да и тебе… Уверен, среди Луар наверняка прятался кто-то из ваших. Один — точно. Тайные не пустили бы тебя к нам в одиночку. Я угадал?

Рыжий усмехнулся.

— Я сейчас слишком болтливый. Как та торговка. Слова из меня так и лезут! Это неспроста. Ведь я шёл сюда убивать тайного. То есть, тебя, Линур. Эликсирами залился по глаза! Подстраховался. И перестарался. Дурь из меня сейчас так и прёт!

Ушастый поставил перед Исоном маленькую коробку с сигаретами. Тот выбрал одну, понюхал. Зажёг спичку, закурил.

— Когда понял, что схватки не будет, — сказал он, — чуть не взвыл от разочарования. Но… тут без вариантов. Ты правильный человек, Линур — это я понял ещё тогда, ночью. Не такой, как я или все вот эти уроды. Похожих я раньше не встречал. Но сразу понял: убивать тебя нельзя. Мир вокруг и так отстойный. А без таких как ты станет совсем дерьмовым.

Поднёс к губам сигарету.

— Луар бы на меня не рыпнулись. Даже будь я здесь один и в стельку пьяным. Это не ночью в безлюдном месте замочить — толпа народа знала, куда и зачем я отправился. Хотя… могли бы свалить на тайных…

Выдохнул струю дыма.

— Но нет. Не решились бы. Дразнить и тайных, и Шемани… Все представляют, как отреагировал бы кит Шемани на мой хладный трупик. Папаша вырезал бы не только мужиков Луар, как грозились твои. Он бы не пожалел и их жён, и их детишек. Точно тебе говорю! Он такой. Завтра же отправил бы всех Луар на алзайские невольничьи рынки. Так что подраться здесь я мог только с тобой, дружок. Все остальные на меня бы даже не пикнули.

Исон стряхнул на пол сигаретный пепел, спросил:

— Давно ломаю себе голову, Линур: как ты очутился ночью в том дворе? Там, где меня пытались насадить на клинок. Перебрал в голове кучу вариантов. Твои заинтересовались мной? Или тебя нанял мой папаша? Слабо верится, что ты там нарисовался случайно.

— Возвращался сюда, в этот трактир. Раньше здесь жила Мираша. До… того случая. Она и мне тут сняла комнату.

— Да, кстати!

Рыжий взмахнул сигаретой. Её кончик отломился и светляком полетел к Бите.

— Эй, трактирщик! — сказал Исон. — Подойди!

Ушастый выполнил распоряжение. Его уши пылали, с лица не сходила улыбка.

— Эти двое будут жить у тебя без платы, — сказал Исон. — Столько, сколько захотят. Деньги за аренду их жилья вычитай из доли, что берут Луар. Объяснишь моим вассалам, что я так велел. А попробуешь сунуться к Линуру в комнату или стащить там чего… отрежу тебе уши. Понял меня, дружок?

* * *

При жизни вар Минан кит Луар не вызывал во мне теплых чувств. Я не расстроился, увидев его мёртвым. Сам бы его убил: в поединке, стоя лицом к лицу (лучше, чтобы при этом он дрался со мной не один — так было бы правильно, честно).

Но то, как с ним расправился Исон вар Нойс кит Шемани, не вызвало у меня одобрения. Даже не знаю, на чью бы я сторону встал, начнись драка между рыжим, с его гигантами, и кланом Луар, которые, якобы, являлись моими врагами. Очень вероятно, что попросту уклонился бы от схватки.

Спор между мной и Луар Исон решил в мою пользу. Не уверен, что он рассудил справедливо (понимал, что у Луар была своя правда). Да и нуждался ли я в его помощи? Тем более в такой. Мысль о том, что я теперь должен считать рыжего своим другом, мне категорически не нравилась.

Я пил кофе под болтовню Исона. Уклончиво отвечал на его вопросы. Больше слушал, нежели говорил. Искал повод уйти.

Идея вернуться для проживания в трактир Ушастого Бити не показалась мне удачной.

Но Мираше она понравилась. Должно быть, женщине не терпелось вернуться на привычную «нишу». И вновь приступить к работе, почувствовать себя полезной.

Спорить с ней я не стал. Решил не делать это при посторонних. Да и кто я такой, чтобы указывать Мираше, как жить? Тем более что вскоре наши пути на время разойдутся — когда я начну учиться в магической школе.

Слова из рыжего лились непрерывным потоком (он всегда такой болтливый, или действительно причиной тому были эликсиры, о которых он упомянул?). Уровень жидкости в бутылке с «Мирнским громом» (запах этого грома мне не понравился), стремительно понижался. Когда бутылка опустела, я сказал Исону, что ухожу, что у меня вечером будет важная встреча, что не могу её пропустить.

Признался, что меня ждёт молодая сиера.

— Симпатичная? — спросил рыжий.

Я подтвердил его предположение.

Сказал:

— Мы должны встретиться с ней на закате.

— Ещё полно времени! — сказал Исон.

— Дом сиеры далеко отсюда. Придётся искать извозчика.

— Живёт в порту? С родителями? У неё есть подружки?

Глаза рыжего пьяно блестели.

— Квартал её клана рядом с центром города, — сказал я. — От этого трактира путь неблизкий. Боюсь, я уже опаздываю.

— Не проблема, — сказал Исон.

Слез со стула. Покачнулся. Бросил на пол недокуренную сигарету, наступил на неё ногой.

— Я смогу помочь тебе и в этом, дружок, — сказал он. — Моя карета в твоём распоряжении. Доставлю тебя к твоей красавице до заката. Обещаю.

Икнул. И крикнул:

— Эй, здоровяки! Нам пора сваливать.

* * *

Я принял предложение Исона. Хотя и испытывал желание поскорее попрощаться с рыжим, забыть о нём, о том, что он сделал в трактире Ушастого Бити, отправиться к Белине привычным способом: в наёмном экипаже. Но согласился прокатиться в карете со знакомым гербом на дверце (на кошельке, что подарил мне рыжий, такой же) — уж очень Исон был настойчив.

Мираша пообещала перевезти до завтрашнего полудня к Бите наши вещи. То, что ещё утром Луар считали её и меня своими врагами, женщину словно и не смущало. Да и не только её: многие из задержавшихся в трактире тёмных общались с ней, точно приятели, зазывали присоединиться к их посиделкам. Мирашу — не меня. Меня и Исона Луар старались не замечать.

Я забрался в карету (просторную и столь же роскошную, как та, в которой меня везли в тюрьму). Рядом со мной уселся рыжий, напротив — гиганты. Исон дернул за шнур (отдал вознице команду начать движение).

И переспросил у меня:

— Квартал клана Марен? Не шутишь? Смотрю, дружок, ты не к морячке в окошко собираешься лезть. Беру назад вопрос о подружке. Пообещал папаше, что не буду заглядываться на клановых. Таких приключений мне и самому больше не надо! Проходили! Слишком дорого обходятся бесплатные женщины. Чем связываться с клановой, лучше раскошелиться на хороших шлюх! Или у вас с сиерой кит Марен всё серьёзно?

Я уклонился от чёткого ответа.

И нарвался на долгий и подробный рассказ о борделях города — красочный, с конкретными цифрами (расценками за услуги), множеством примеров и сравнений. Рыжий признался, что являлся завсегдатаем подобных заведений. Причём не всегда отдавал предпочтение дорогим — в «притонах» с дешёвыми шлюхами, по его словам, бывает веселее, чем в «легальных» «публичных домах».

Потом Исон перешёл на описание собачьих боёв (я впервые о таких слышал). С нескрываемым восторгом описал свою любимую породу собак — непобедимых и неустрашимых короткошёрстных селенских сторожевых (в народе — «стражей») — выведенную в позапрошлом веке теперь уже несуществующим тёмным кланом. После — поведал истории о гладиаторских поединках — не тех, что устраивали на Арене, а о «подпольных», где зрители не только делали ставки, но и «вдыхали запах свежей крови».

Рыжий непросто рассказывал: то и дело задавал мне вопросы, выяснял моё отношение к тому, о чём он говорил. Со шлюх, собак и гладиаторов он перешёл на рассуждения о кланах, причём не только тёмных. Выдавал одну за другой истории (рассказчиком он оказался неплохим), попутно интересуясь моим мнением о тех или иных событиях.

Исон не умолкал.

Да и я, убаюканный покачиванием кареты и болтовнёй рыжего, сам не заметил, как стал принимать активное участие в разговоре. Рассказал о том, что мне не нравилось в столице, и что в Селене произвело на меня приятное впечатление. Поведал, за что недавно угодил в тюрьму, и каким образом оттуда выбрался. Едва не разоткровенничался о своих планах на будущее.

Но вспомнил наставления Двадцатой: нужно прятать эмоции. Приподнял подбородок, успокоил дыхание… И заметил, что Исон проделывает то же самое. Но он еще и улыбался — открыто, приветливо. Как я не научился.

Внезапно понял, что уже долгое время говорю только я. Замолчал, не закончив предложение. Желание поведать рыжему о моей жизни улетучилось.

Выглянул в окно.

Сказал:

— Темнеет.

И добавил:

— Мы почти доехали.

* * *

Я попросил Исона высадить меня в квартале от дома сиеры вар Вега. Из моей просьбы тот сделал вывод: я скрываю, к кому именно направляюсь. Рыжий сказал, что ему это и не интересно, отпустил несколько шуток (я не обиделся на них — пропустил мимо ушей), пообещал заглянуть в трактир Ушастого Бити «на днях», чтобы поболтать со мной, попрощался.

На придомовую территорию семьи Белины я отправился через участок их соседей — тот самый, где впервые повстречался с рыжей девчонкой. И увиделся с ней снова. Рыжая сидела на ветке дерева, по которому я когда-то забирался на крышу, болтала ногами и жевала красные ягоды, сплёвывала косточки на землю.

— Капец, — сказала она. — Опять идёшь на случку, кобелина? Никак не угомонишься? В своей деревне тоже за каждой самкой бегал?

Я поднял руки. Сказал:

— Уже ухожу!

— Давай, давай, сваливай, — ответила рыжая. — Шляешься по чужим участкам. Как ворюга какой-то.

Заходящее солнце светило ей в лицо. Девчонка щурилась, от чего её и без того узкие глаза казались тонкими щелями. Бросила в меня косточкой — не попала.

— Я не вор. Ничего здесь красть не собирался.

— Да мне начхать, что ты собирался делать, а что нет, — сказала рыжая. — Чтоб ты знал — это вообще не мой дом. Я здесь не живу.

Я остановился.

— А что ты тут делаешь?

— Ослеп, что ли? — спросила девчонка. — Воздухом дышу. Ильжир ем. Смотрю, как ты к старухе своей крадёшься.

— К какой старухе? — спросил я.

— К этой… вар Вега.

— Она не старуха.

— Капец! — сказала рыжая. — Ей, небось, уже двадцать пять! Если не все тридцать! А всё с молоденькими развлекается. Потаскушка старая!

Я сперва опешил от её слов.

Потом усмехнулся. Спросил:

— А ты ей завидуешь?

Девчонка бросила в меня ягодой. Которую я поймал и сел. Кислая, но вкусная.

— Вали уже… тупица! — сказала рыжая. — Было бы чему завидовать. Чего ты снова-то полез через заборы? Разучился ходить в гости, как нормальные люди? Всё, можешь расслабиться: у ворот семьи Вега никто тебя не поджидает. Нафиг ты больше никому не нужен.

— Ты откуда знаешь? — спросил я.

— У меня глаза есть. Видела. Иди, убедись сам.

Я не попрощался с рыжей.

Прыжком перемахнул разделявший участки забор. Прошел по выложенной гладкими камнями тропинке к дому. Отсюда смог увидеть улицу. Она оказалась безлюдной. Я не увидел уже несколько дней дежуривших там слуг клана Рилок. Охранники из клана Марен (они привыкли к моим внезапным появлениям) отреагировали на моё нескрываемое удивление усмешками.

Едва приоткрыл дверь (не парадного входа — на углу дома), как столкнулся с личным рабом Белины Шелоном. Бородач нахмурил брови, окинул меня недовольным взглядом. Велел следовать за ним.

В знакомой комнатушке (где я обычно виделся по утрам с вар Руисом кит Рилок) нас встретила Гита. В спальню к сиере не повела. Предложила мне присесть (это кресло тут раньше не стояло — принесли для меня?), попросила подождать. Поинтересовалась, не желаю ли я выпить вина. Я ответил, что не отказался бы от кофе. Рабыня поклонилась, удалилась, оставив меня в одиночестве (Шелон ушёл, не попрощавшись — раб всячески показывал, что я ему не нравлюсь).

Гита вернулась с кофейником, принесла ещё вазу с печеньем. Сообщила, что сиера вар Вега всё еще беседует с родителями. Но ей обо мне уже доложили. Сиера велела рабыне скрасить мне ожидание — выполнить любые мои прихоти. И если сиер пожелает…

Я пожелал оставить меня одного.

Разглядывать облачённую лишь в сандалии и набедренную повязку рабыню мне нравилось. Я знал, что Гита покорно выполнит любую мою прихоть. Но она отвлекала меня от размышлений (мне сейчас многое хотелось обдумать). Да и устал я за последние дни от… женских тел. Чего ни разу не случалось за те месяцы, что я провёл с Двадцатой.

Мне показалось, что в глазах рабыни блеснуло удивление.

Или это была обида?

Гита отвесила мне очередной поклон. Сообщила, что будет за дверью. И оставила меня наедине с кофе и печеньем.

* * *

Белина не заставила себя долго ждать. Впорхнула в комнату весёлая, энергичная. В нарядном халате, с уложенными в замысловатую причёску волосами. От неё пахло вином и полевыми цветами.

Следом за ней тенью появился и Шелон. Зыркнув на меня из-под кустистых бровей, раб прикрыл дверь. Замер у стены, притворившись статуей.

— Поздравь меня, красавчик! — сказала сиера вар Вега. — Наша затея принесла плоды. Причём именно такие, на какие я рассчитывала! Вар Руис сдался! Всё! Я в шаге от перехода в Великий клан!

Белина топнула ногой и захлопала в ладоши. Словно маленькая девочка, которой подарили игрушку.

— Поздравляю, — сказал я.

Женщина подбежала ко мне, взлохматила мои волосы.

Наклонилась и чмокнула в кончик носа.

— Твоя заслуга в этом велика, красавчик! — сказала она. — Что б я без тебя делала?! Ты прекрасно справился со своей ролью. И обязательно получишь награду! Обещаю! Быть может, уже завтра поговорю о тебе с отцом — как только просмотрю черновик свадебного контракта. Сейчас представители клана Рилок обсуждают его с моими родителями. Идёт битва за каждый пункт! Карцы мечтают урезать меня в правах, но ничего у них не выйдет. Вар Руис теперь у меня в руках! Чтоб не видеть рядом со мной тебя, он согласится почти на любые требования!

Женщина снова меня поцеловала — на этот раз в лоб.

— Пока не буду на него сильно давить. Нет, не подумай, мне его не жалко. Но пусть слегка поостынет после нашей с тобой авантюры. Лишь бы он уломал главу своего клана поставить подпись на брачном договоре. А там… много ли нужно женщине для счастья?

Белина подошла к стене, дёрнула за шнур.

— Ты свою часть сделки выполнил, красавчик. Я тоже тебя не подведу. Вот увидишь!

Вошла Гита.

— Принеси нам вина! — скомандовала сиера вар Вега.

Повернулась ко мне.

— Но это не единственная хорошая новость, которой я тебя обрадую, Линур, — сказала она. — Держись за стул, красавчик! Следующее известие тебя точно ошарашит!

Сиера вар Вега замолчала. Взяла из рук рабыни бокал.

Другой бокал Гита вручила мне.

— За нашу победу! — сказала Белина.

Выпила до дна. Залпом. Вытерла рукавом губы.

Снова улыбнулась. Поправила чёлку.

Я сделал маленький глоток, спросил:

— Так что случилось?

— О! Тебе это понравится!

Белина вернула рабыне пустой бокал.

— Тайный клан отказался тебя убивать! — сказала она.

— Почему?

— Неожиданно, правда? Вар Руис сам мне об этом рассказал. Тайные встретились с его представителем и вернули деньги за твою голову. В тройном размере! Можешь в такое поверить?! О! Какой же это был для него удар!

Женщина запрокинула голову и расхохоталась.

Я ещё не слышал, чтобы она так смеялась: громко, с затаённой злобой в голосе.

Заметил, как вздрогнула рабыня.

— Так… почему они отказались?

— Не знаю. Да и какое это имеет значение? Важно другое: я добилась своего!

Белина снова подпрыгнула на месте, потрясла сжатыми кулаками.

— Но как же его корёжило, когда он мне говорил об этих тайных! — сказала она. — И о тебе! Какими словами он тебя обзывал! А как ругал меня! Как злился! Кричал, что весь мир ополчился против него! Что боги ему за что-то мстят, лишили его удачи. Выходка Тайного клана стала той последней каплей, что пересилила упрямство Карца. Вар Руис сдался! О! Ты бы видел! Он целовал мне руки, умолял. Заявил, что согласен на всё, лишь бы я принадлежала только ему: введёт меня в свою семью, сделает меня часть Великого клана Рилок! У нас получилось, красавчик! Я не ошиблась, правильно всё просчитала. Мы победили!

— И что теперь? — спросил я.

Сиера вар Вега с показной грустью вздохнула. Опустила взгляд. Изобразила покорную позу.

— Наши игры закончились, — сказала она. — Я почти замужняя женщина. Должна являть собой образец скромности. Во всяком случае, до официальной церемонии замужества. Не пристало мне принимать у себя вечером посторонних мужчин. Рисковать своим будущим я не буду. А потому отныне наши встречи станут строго деловыми.

Белина улыбнулась, похлопала меня по плечу.

— Ты был неплох, красавчик. Сумел меня позабавить. Но вход в мою спальню для тебя теперь закрыт. Сегодня я вынуждена выставить тебя за порог, Линур. Прости. Ночевать у меня ты не будешь. Ты понял, что я сказала?

— Конечно.

— Молодец, — сказала сиера вар Вега. — Сегодня я утрясу вопрос с брачным договором. Нет, разбираться с ним семьи будут не один день, хоть мой женишок и торопит. Но уверена, что к утру я выясню большинство нюансов предстоящего замужества. И пойму: устраивает ли меня такое будущее. А потому, времени на тебя у меня не будет. Не обижайся. Но завтра постараюсь заняться тобой и твоей магической школой. Обещаю. А теперь мне пора. Хочу послушать, как старшие решают за меня моё будущее. Шелон тебя проводит. Объясни ему, где живёшь. Через день-два я пришлю его за тобой.

Глава 28

В трактир Ушастого Бити я явился ночью. Мирашу увидел в зале, в компании мужчин. Вместе с ними она горланила песни.

Когда я подошёл к её столу, веселье стихло. Местные завсегдатаи явно не считали меня за «своего». Взял у женщины ключ, по скрипучей лестнице зашагал наверх. За моей спиной пьяные голоса затянули заунывный мотив.

Как бы я ни относился к идее жить в трактире Бити, но съезжать из него теперь нельзя. И не потому что Ушастый по приказу Исона не брал с нас плату за комнаты. По другой причине: именно здесь меня будет искать посланник от сиеры вар Вега.

Мысль о том, что скоро я буду учиться в магической школе, не слишком меня радовала. Я помнил, как отзывалась о подобных школах Двадцатая: называла их выпускников ремесленниками-недоучками. Я понимал, что не стану там могущественным магом, подобным Линуру Валесскому.

Но даже если меня обучат пяти-шести заклинаниям — это будет первый шаг в изучении магии. И раз другие шаги мне пока недоступны, продвинусь хоть на один. Именно об этом я думал перед тем, как уснул.

* * *

Утром меня разбудила Мираша. Ей не терпелось узнать, почему я вчера рано вернулся. Выслушав мои объяснения, поздравила с «хорошо проделанной работой». Высказала надежду на то, что сиера вар Вега меня не обманет. Позвала завтракать.

Пока я жевал яичницу и потягивал кофейный напиток (сожалея о том, что больше не буду пить кофе у Белины), Мираша поделиться сплетнями, которые сумела раздобыть. В первую очередь они касались Исона вар Нойс кит Шемани. Женщина высыпала на меня целый ворох информации и слухов о рыжем — таких, что выставляли его не с лучшей стороны.

Мираша заявила, что Исон — человек, с которым мне не следует общаться. Странно было слышать от неё такое. Ведь с её же слов рыжий принадлежал к одному из сильнейший тёмных кланов. Более того: он младший сын главы клана.

Ещё недавно Мираша сказала бы, что дружба с таким человеком принесла бы нам пользу. Сейчас же попросила меня держаться от Исона подальше. А всё из-за того, что рыжего считали сумасшедшим. Хитрым, умным и опасным безумцем.

Исону едва перевалило за двадцать зим, а о нём уже рассказывали множество невероятных, часто не красящих его историй. Начиная с того, что первое убийство человека Исон совершил в десять зим: жертвой стал его же клановец, которого рыжий зарезал спящим (с тех пор рыжий убивал людей без счёта, расправляясь со всеми, кто ему не приглянулся, и на кого указывал глава клана). И заканчивая случаем с девицей из семьи Агна, которую Исон снасильничал, а потом расправился с пятью её родными братьями (с моей помощью).

Мираша выдавала мне истории одну за другой, приправляя их красочными подробностями. И всё больше убеждала меня в том, что видеть такого человека рядом с собой я бы не хотел. Все поступки рыжего, о которых слушал, показывали его едва ли не чудовищем. Но при этом у меня в голове вертелась мысль: что сказали бы люди, узнав, какие ужасные вещи проделывал я, будучи огоньком.

После завтрака Мираша отправилась в трактир, из которого её вчера похитили, за нашими вещами (за деньгами и зёрнами карца, которые там припрятала). Я с ней не поехал. Остался в заведении Ушастого Бити — ожидать вестей от Белины, хотя сомневался, что дождусь их сегодня.

* * *

Но ошибся.

Увидел бородатое лицо Шелона раньше, чем вернулась Мираша. Раб Белины сообщил, что я должен прилично одеться и проследовать за ним в карету, что сиера вар Вега ждёт меня.

* * *

В карете я ехал вместе с Шелоном. За всё время пути раб не проронил ни слова. Заговорил, лишь когда мы въехали во двор дома семьи Вега. Скомандовал не отставать. Повёл по знакомому маршруту.

Словно позабыв свои слова о приличии, Белина вновь пригласила меня в спальню. Но в этот раз не пыталась уложить в кровать — усадила за стол. Велела рабыне принести кофе (возможность выпить правильно сваренный напиток порадовала). Бросила взгляд на своё отражение в зеркале, поправила халат. Присела на стул рядом со мной.

Сверкая улыбкой, женщина рассказала о том, как спорили вчера до поздней ночи представители клана Рилок с её родителями. Как торговались за каждый пункт договора («Карцы! Чего ещё от них ждать?!»). Как нервничал и ругался её жених вар Руис кит Рилок. Он соглашался теперь на любые требования клана Марен. Затяжка времени его раздражала.

— О главном договорились, — сказала Белина. — Всё вырисовывается даже в лучшем свете, чем я надеялась. Особенно то, что касается прав моих будущих детей. А с рождением первенца и моё положение в клане Рилок станет незыблемым, как бы потом не относился ко мне муженёк и его родственнички.

Постучала ногтями по столешнице.

— Осталось согласовать лишь кучу мелочей. Но это дело долгое и нудное. Переговорщики провозятся с этими своими пунктами десяток дней, не меньше. Карцы очень дотошные, чтоб их… Не успокоятся, пока не запишут на бумагу все детали: вплоть до того, сколько шпилек будет в моей причёске во время свадебной церемонии.

Женщина расправила складку на своём халате. Отбросила за спину волосы. Распрямила плечи.

— Но в общих чертах своё будущее я уже представляю, — сказала она. — Конечно, вместе с желанными перспективами, мне достанутся и не слишком радостные обязанности. Тут ничего не поделаешь. Один муж чего стоит! Да и семейка его — тот ещё клубок змей. Но это нормально. Сама такого добивалась. Выдержу. И привыкну. Потом.

Белина махнула рукой.

— Ну а сейчас пришло время разобраться с тобой, красавчик. И с твоими желаниями. Ведь ты не думал, что я позабыла о тебе?

Вошла Гита. Поставила на стол чашки, наполнила их тёмным напитком из кофейника. Сегодня рабыня выглядела необычно. Такого количества одежды на ней я раньше не видел (не только бежевый халат и широкие, прятавшие ноги штаны, но и нелепый головной убор).

А ещё она не смотрела мне в лицо. Почему? Потеряла уверенность, когда лишилась возможности дразнить меня своим телом?

— Можешь идти, Гита, — сказала сиера вар Вега. — Позову, когда понадобишься.

Гита поклонилась.

Так и не подняла на меня глаз.

Дождавшись, пока рабыня скроется за дверью, Белина склонилась над столом (вдохнул её запах), коснулась моей руки и сказала:

— Утром я говорила с отцом. После завтрака у него нашлось для меня немного свободного времени. Рассказала ему о тебе, красавчик.

Я сделал глоток кофе. Напиток сейчас меня интересовал едва ли не больше, чем слова Белины (как же будет его не хватать!). Смотрел на женщину, молча ждал, когда она продолжит.

— Мы немного побеседовали. У отца со вчерашнего дня хорошее настроение. Еще бы! Он рад, что я выхожу замуж, да ещё так удачно. Его внуки будут частью Великого клана! И сам он обзаведётся связями среди Карцев. А это хорошо скажется на делах нашей семьи.

Сиера вар Вега убрала с бровей чёлку.

— Я рассказала ему всё, что знаю о тебе, красавчик. Как с тобой познакомилась, как ты мне помог. Сообщила, чего ты хочешь — об учёбе в магической школе и прочем. И что я обещала тебе помочь. Он пожурил меня за то, что я разбрасываюсь обещаниями, не посоветовавшись с ним. А потом папа задал интересный вопрос.

Белина замолчала. Ждала, когда я спрошу.

Не стал её разочаровывать.

— Какой?

— Уверена ли я, что ты одарённый?

Белина придвинула к себе чашку. Но пить из неё не спешила. Посмотрела мне в глаза.

— Представь себе, красавчик, я не нашла, что ему ответить.

— Почему?

— Не захотела лгать отцу, — сказала женщина. — Ведь я… действительно не уверена, что ты магик. Прости, но так и есть: мы с тобой за эти дни много чего проделали и попробовали. А вот магии внимание не уделили. Было не до неё.

Она виновато улыбнулась. Снова взяла меня за руку.

— Не обижайся, красавчик. О том, что ты одарённый, я знаю лишь с твоих слов. Ведь так? Отметки на твоём плече нет. Заклинания ты при мне не использовал. Во всяком случае, я этого не заметила. Что я должна была ему сказать? Что верю тебе из-за того, что ты симпатичный мальчик, и потому что я несколько ночей подряд кувыркалась с тобой в постели? О постели, кстати, я ему не рассказывала. Незачем папе о таком знать.

Белина погрозила мне пальцем.

— Надеюсь, Линур, и ты не сболтнёшь лишнее. Есть вещи, о которых родителям не нужно сообщать. И в первую очередь — с кем спят их дочери. Тем более, если те проводят ночи не со своими игрушками…

Кивнула в сторону застывших на привычном месте полуголых рабов.

— …А с малознакомыми красавцами.

Усмехнулась.

— Но не будем об этом. Верю, что ты не болтун. А вот вопрос твоих способностей к магии мне бы хотелось прояснить.

— У тебя есть дома МПГ? — спросил я.

— Что?

— Малый поглотитель маны. Артефакт, которым замеряют базовый объём магической энергии. Похож на большую раковину.

— Нет, — сказала Белина. — Я не о том говорила. Мне не важно, сколько карцев ты можешь заполнить. Не собираюсь проставлять тебе на плече цифры. С подобными вещами пусть разбираются учителя в магической школе. Я же хочу узнать: можешь ли ты использовать магию. Чтобы заверить отца, что ты действительно одарённый. А для такого не нужно тащить к нам в дом этот твой МПГ. Можно обойтись и другими артефактами.

— Например?

— Да любым жезлом! У меня в тумбе с десяток разных валяется. Возьмём, какой под руку попадётся.

Женщина встала со стула.

— Ты ведь сможешь активировать артефакт, красавчик? — спросила она. — Это несложно. Или тебя такому не учили?

— Смогу, — сказал я. — Без проблем.

— Вот и здорово. Значит, эту проблему мы решим быстро. Хорошая мне идея пришла, правда? Придумала быстрый способ доказать, что ты одарённый. Ведь только магики могут пользоваться артефактами. Так? Разберёмся с этим вопросом без малых поглотителей.

Белина подошла к невысокой, но широкой тумбе (та стояла у стены, неподалёку от большого зеркала), повернулась ко мне спиной, выдвинула верхний ящик. Судя по звукам, перебирала невидимые с моего места предметы. Услышал, как она пробормотала:

— Давно пора заменить карцы.

Вынула из ящика жезл. Показала мне.

— Вот, — сказала она. — Попробуем этот. Он совсем, как новенький. Сейчас редко ним пользуюсь. Мне его подарил кто-то из родственников — уже не помню, кто именно. Для нашей цели он вполне подойдёт. Карц в нём почти не разряжен.

Белина вернулась к столу. Уселась на прежнее место. Протянула мне артефакт.

— Активируй его, красавчик. Не подумай, что я сомневаюсь в твоих умениях. Но хотелось бы хлопотать за тебя перед родителем с полной уверенностью, что ты не подведёшь.

Я отодвинул пустую чашку. Повертел жезл в руках. Самый обычный. С яркими узорами — не потёртый, как тот, что я использовал для лечения, будучи огоньком. Там, где на артефакте регенерации красовался зелёный лист, на этом я увидел жёлтую кляксу.

— Какое в нём заклинание?

— Бодрость, — сказала Белина. — Полезная штука для тех, кто не высыпается по ночам. Пользовалась ей, когда меня днём обучали премудростям, а ночью… хотела пошалить. Дам тебе его испробовать — мне не жалко. Но лучше с бодростью не злоупотреблять. Как говорит папа: магия хорошо, но нормальный сон она не заменит — создаст только видимость хорошего самочувствия.

Я прижал палец к красной точке, отмечавшей на артефакте место активации, направил в неё магическую энергию. Проделывал подобное много раз. В последние месяцы пребывания в лагере огоньков — ежедневно. Ведь щит-браслет использовал на каждой тренировке.

Жезл отозвался едва ощутимой вибрацией (словно вздрогнул, оживая).

— Готово, — сказал я.

Вернул артефакт Белине.

— Так быстро? — спросила женщина. — Удивительно. Я трачу на это больше времени. Ты молодец.

С сомнением посмотрела на жезл.

— Проверю?

Пожал плечами. Я бы и без проверки почувствовал, что артефакт активен.

— Пожалуйста, — сказал я.

Белина посмотрела на стоявших у входа рабов. Вознамерилась встать, но передумала. Перевела взгляд на меня.

— Дай-ка мне свою руку, красавчик, — сказала она. — Не пожалею один заряд.

Я послушно закатал рукав. Женщина склонилась над столом, прижала к моей коже жезл. Волна холода вошла в мою руку и прокатилась по телу.

Знакомое ощущение.

Голова поникла. Тело расслабилось. Я стал заваливаться на бок.

Хотел заговорить, сказать, что Белина перепутала жезлы. Заклинание, которое она использовала, не походило на бодрость. Но не смог пошевелить языком. Опрокинул стул, повалился на пол. Ударился плечом и виском.

Увидел рядом с собой женские ноги с окрашенными ногтями на пальцах.

Услышал слова Белины:

— Ну вот и всё. Ничего сложного. Сама справилась. Без особых хлопот. И не устраивала никаких драк и погонь.

Женщина перевернула меня на спину. Смотрела сверху вниз. Улыбалась.

— Все мужики — доверчивые глупцы, — сказала она. — И ты, красавчик, не стал исключением. Впрочем, иного я от тебя и не ожидала. К твоему сведению, жёлтая звезда на жезле обозначает не бодрость, а заклинание паралич. То самое, которым тебя приголубили охранники ресторации в день нашего знакомства. Я специально выбрала его, чтобы объясниться перед тобой. Ведь теперь, хочешь, не хочешь, но ты меня выслушаешь.

Белина присела, погладила меня по щеке.

— Прости, красавчик, но твоя учёба в магической школе отменяется. Так уж получилось. Я не собиралась тебя обманывать. Намеревалась честно выполнить свою часть договора. Веришь? Но… ты слишком сильно разозлил моего жениха. Настолько, что он велел упомянуть о тебе в нашем брачном договоре. Представляешь? Выделил тебе отдельный пункт! В котором сказано, что пока вар Руис не получит твою голову, ни о какой свадьбе и речи быть не может.

Покачала головой.

— Вот такие дела, красавчик. Печальные. Кто же знал, что так случится?

Женщина сморщила нос.

— И ты сам понимаешь, что я совсем не хочу дожидаться того дня, когда мой будущий муженёк тебя поймает. Когда такое случится? Через день? Через пять? А если через месяц? Уж слишком ты шустрый. Я не хочу столько ждать. А если ты исчезнешь? Нет. Я убедилась, что в жизни стоит рассчитывать только на себя. И уж никак не на мужчин. Вот так, красавчик. Не обижайся. И помни, что верить нельзя никому. Тем более женщинам. Мы слабые существа — коварство едва ли не единственное оружие, которым мы можем завоевать достойное будущее для себя и своих детей. Но помни: ты мне нравишься. Я поступила с тобой таким образом не со зла — у меня не было другого выхода.

Встала, одёрнула халат.

— Шелон отвезёт тебя к моему жениху, — сказала Белина. — Если ты так нужен вар Руису — он тебя получит. Не знаю и знать не хочу, что он будет с тобой делать. Это ваши дела, мальчики. Разбирайтесь между собой. А я лишь выполнила свою часть сделки. Ты станешь взносом в будущий союз между мной и кланом Рилок, красавчик. Пусть Карцы видят, что со мной можно иметь дела, что я их не подведу. Рада, что решила вызволить тебя тогда из тюрьмы, Линур — ты принёс мне удачу. Спасибо.

Женщина отошла.

Я смотрел в потолок, чувствовал кожей движение воздуха (приоткрыто окно), прислушивался к шагам Белины.

Та вскоре вернулась. В руке у неё снова был жезл.

— Я сообщила тебе всё, что хотела, красавчик, — сказала женщина. — Попросила прощения. Знаю, ты на меня обижен. И признаю: у тебя есть причины обижаться. Ты забавный паренёк. Хоть и со странностями. Я буду вспоминать о тебе.

Белина встала рядом со мной на колени, наклонилась, поцеловала меня в лоб.

— От моего дома до кварталов клана Рилок путь неблизкий, — сказала она. — В прошлый раз ты избавился от паралича быстро. Хотя обычно люди отхотят от него едва ли не сутки. Кто знает, как будет сейчас? А я не могу рисковать. Если ты сбежишь по пути, то порушишь мои планы. Мне бы этого не хотелось.

Она показала мне артефакт.

Сказала:

— Расщедрюсь ещё на одно заклинание. Для хорошего дела не жалко. Оно называется шок. Неприятная штука. Но подходит для моей цели — успокоит тебя надолго.

Прижала жезл к моей шее.

Я ощутил укол.

Всё тело отозвалось на него вспышкой боли.

Когда перед глазами сгустилась тьма, услышал голос Белины.

Он донёсся словно издалека.

— Прощай, красавчик!

* * *

Подобное пробуждение происходило со мной не впервые. Не ото сна — я точно всплывал из омута небытия. Вернулись ощущения: головная боль, покалывание в глазах, перед которыми одна за другой возникали похожие на снежинки светлые точки.

«Оно называется шок», — вспомнил слова сиеры вар Вега.

Так вот чем «вырубили» нас с Гором, когда продавали в рабство.

Еще ничего не различал перед собой (кроме точек-снежинок), а уже прислушивался, ожидая услышать голос командира вар Брена. И Гора. Потому что мерзкие запахи (такие же, как тогда) уже уловил.

Один за другим в голове вспыхивали вопросы. На которые я пока не находил ответы. Гадал, где я и как долго пробыл без памяти. Пытался определить, день сейчас или ночь. Прислушивался и вдыхал запахи, чтобы выяснить, есть ли кто-то рядом со мной.

Понял, что могу шевелиться. Движения не вызывали боль. Услышал позвякивание металла. Сел. Почувствовал под собой холодный каменный пол. Нащупал звенья цепи и металлические браслеты на руках. А потом обнаружил такие же украшения и на ногах.

Попытался их снять. Не вышло. Лишь расцарапал кожу.

Сжал челюсти. Прогнал желание вскочить на ноги. Как учила меня Двадцатая, подавил эмоции. Представил, что слышу голос сестры, что она водит по моему лицу пёрышком. Нашел позади себя стену (из кирпича?) опёрся на неё спиной. Дышал глубоко. Ждал, когда восстановится зрение.

Светлых пятен передо мной становилось всё больше. Я смотрел на эти клочки света, стараясь разглядеть в них или за ними что-то понятное; что-то, что могло бы помочь найти ответы на мои вопросы. Моргал, прогоняя влажную пелену с глаз. Наблюдал за тем, как пятна разрастались и множились. Ждал, пока они сольются в понятную картину.

Уже понял, что нахожусь не в комнате огоньков. Во всяком случае, я точно не в корпусе лагеря клана Лизран. Никаких следов древесины из орнийского тополя.

То, что я видел вокруг себя, больше походило на тюремную камеру (только маленькую). С деревянной дверью и узким окошком у самого потолка, через которое я видел клочок забрызганного алыми отблесками неба (закат или рассвет?) и дрожавшие на ветру зелёные травинки (нахожусь в подвале?). Воздух в камере пропитан неприятными запахами, часть которых исходила от моего тела.

Едва окинув взглядом комнату, принялся осматривать себя. Склонил голову, стал осматривать кожу на груди, чтобы понять, не появился ли там рисунок знака подчинения. Но не увидел даже царапин.

Из одежды обнаружил на теле только штаны и сандалии (халат исчез, как и пояс с кошелем и ножами). А ещё: покрытые налётом ржавчины браслеты на руках и ногах. Они соединялись между собой короткой цепью. И со скобой на стене. Такая привязь не позволит отойти от места, где я сидел, и на пару шагов. Уж тем более — не подпустит к двери.

В порыве возмущения я вскочил на ноги… и не сумел распрямиться. Соединявшая браслеты на руках и ногах цепь помешала мне поднять запястья выше колен. Вспомнил, что о подобных украшениях упоминали огоньки из моего отряда (многие из них побывали в тюрьмах). Вот значит, как выглядят те самые кандалы.

Они стесняли движения. Но это не знак подчинения. От кандалов можно и нужно избавиться.

И я даже знал, как это сделать. Без чужой помощи. И относительно быстро.

Здравствуй, боль!

Ногами наступил на звенья цепи, соединявшей браслеты на руках. Набрал в грудь воздух, сжал зубы. И изо всех сил рванулся вверх, высвобождая руки из объятий железных колец.

Захрустели кости и суставы. Из ран на руках брызнула кровь, а из глаз — слёзы. Кожа на запястьях порвалась, приспустилась, точно чехлы на ножах. Затрещали сминаемые браслетами пальцы.

Изувеченные кисти рук выскользнули из браслетов, позволив тем с глухим звоном упасть на каменный пол.

Я выпрямился в полный рост.

Улыбнулся.

Чтобы терпеть боль, нужно её любить.

Поднёс к глазам кровоточащие руки. Моргнул, стряхивая с ресниц влагу. И ощутил, что телу пробежала волна тепла — я начинал обращаться.

* * *

Пока избавился от браслетов на ногах, обращался дважды. Одной силой обойтись не получилось — пришлось пустить в дело зубы охотника. Но не для того, чтобы грызть металл.

Когда отбросил в угол комнаты кандалы, чувствовал себя уставшим, точно провёл ночь в Лесу: загонял добычу, убегал от преследователей. Видимых ран на теле не осталось. Но я продолжал о них помнить и терпеть боль.

Боль никогда не исчезала сразу.

И притуплялась не так быстро, как мне бы хотелось.

Прислушался. Не услышал ни шагов, ни голосов. Лишь за окном шелестела невидимая из моей камеры листва деревьев.

Я прошёлся по комнате, обследовал стены и дверь. Дверь прочная. Выбить такую изнутри не получится. Если только сломать: грызть древесину — можно, но не хотелось.

Вздохнул.

Снова потрогал дверь.

Разве я куда-то спешу?

Вернулся в угол, где оставил кандалы, присел. Голод я пока не ощущал (чудилось, что на языке всё ещё присутствует привкус моей собственной плоти). Да и жажду терпеть пока мог. Уверен: не вечером, так утром кто-нибудь явится проведать пленника. Откроет дверь. И я смогу отсюда выбраться.

Подожду.

Время у меня есть.

Глава 29

Едва успело потемнеть за окном небо, как я услышал скрежет металла, словно кто-то открыл замок в двух-трёх десятках шагов от моей камеры. Потом раздался скрип, а следом и шарканье ног по каменному полу.

Шёл человек; один. Бубнил себе по нос бессвязные фразы, шмыгал носом. Через щели в дверном проёме я увидел свет; тот становился всё ярче — приближался.

Повернулся к двери спиной, замер. Чтобы тот, кто заглянет ко мне, не заметил, что я избавился от цепей. Очень надеялся, что посетитель направляется именно к моей камере.

И тот не обманул моих надежд.

Сперва приоткрылось смотровое окно. Свет ворвался в комнату. Я махнул рукой, точно закрываясь от него — показал, что очнулся. Звякнул цепью кандалов. Повернулся на свет, щуря глаза. Рассмотрел в окошке мужское лицо. Уловил запахи пива и чеснока.

По ушам резанули резкие громкие звуки — дверь камеры распахнулась. Сутулый мужчина чихнул, сплюнул на пол. Подвесил над дверным проёмом фонарь. Наклонился, поднял с пола два деревянных ведра. Шаркая ногами, вошёл в комнату.

— Ишь, очухался, — сказал он.

И тут же заявил:

— Жрать сегодня не получишь. Нету у меня для тебя лишних харчей. А может, и вообще больше никогда не пожрёшь — как хозяин решит. Слышал, он собирался определить тебя в мою пыточную. Так что помрёшь ты не с голодухи. Это я тебе обещаю. Скоро сам станешь едой. Буду отрезать от тебя помалёху, да кормить тобой собачек.

Шмыгнул носом. Снова плюнул. Поставил рядом со мной вёдра.

— Вот, гляди сюда, — сказал он. — Тут водица. Из этой кадки будешь пить. А в эту — гадить. Слышишь, кусок дерьма? Не перепутай!

Мужчина хрюкнул, запрокинул голову и засмеялся над собственной шуткой. На мои действия он среагировать не успел. Я прервал его смех, ударив мужчину по шее.

Треснули позвонки.

Подхватил обмякшее тело, уложил его на пол. Выглянул из комнаты.

Увидел широкий тёмный коридор. Тот тянулся на десятки шагов в обе стороны от меня и упирался в запертые двери. Рассмотрел с десяток дверей в его стенах — должно быть, за ними скрывались такие же камеры, как та, в которой я очнулся. Единственным источником света в коридоре служил тот самый фонарь, что висел на железном крюке около моей головы. Около него уже собрались насекомые — кружили, отбрасывали на стены тени.

Прислушался. Ни голосов, ни шагов не услышал. С удивлением заметил на потолке с интервалом в пять шагов похожие на наросты светильники. Почему сутулый их не включил? Почему явился ко мне с фонарём? Ответ на эту загадку от него уже не узнаю.

Вернулся в комнату. Позаимствовал одежду сутулого: штаны оказались короткими и широкими, халат — тесным в плечах. Но решил, что в такой одежде привлеку на улицах города меньше внимания, чем без неё (денег в карманах не обнаружил — значит, буду добираться до трактира Ушастого Бити пешком).

Фонарь я поставил рядом с телом мужчины. Свет в коридоре мне не понадобится — я прекрасно видел и в темноте. Где искать выход не гадал: пошёл в ту сторону, откуда явился сутулый. В конце коридора заметил приоткрытую дверь. Не уверен, что выход за ней. Но я решил, что именно её открывал мужчина, прежде чем направился ко мне — узнаю, что за ней скрывается.

Я крался по коридору, прислушивался к шорохам. Различал крысиный писк и топот крохотных лапок, шуршание, даже позвякивание цепей (похоже, в этом подвале я не единственный узник). А ещё я глубоко вдыхал, ловил запахи.

И один из них заставил меня остановиться.

Сперва подумал: мне почудилось. Находка показалась невероятной. Я тряхнул головой и стал водить из стороны в сторону носом, точно был в облике зверя.

Наваждение не пропадало.

Я и правда чувствовал этот запах! И очень отчётливо. Он не плод моей фантазии. И я не мог его спутать ни с каким другим.

Я уловил в воздухе запах Двадцатой!

Попытался понять, где тот усиливался, где ослабевал. Женщина прошла по коридору или находилась где-то рядом? Быть может она в одной из этих камер?

Запах привёл меня к запертой двери. Я открыл смотровое окно… И тут же отодвинул засов, ворвался в комнату.

Женщина сидела в дальнем углу. На полу. Прижимала к груди ногу. Съёжилась, словно оглушённая моим шумным вторжением. Смотрела в мою сторону, силилась что-либо рассмотреть в темноте.

Я понял, что она не привиделась мне тогда у ресторации. Я действительно её там встретил. Такую же: с короткими волосами и широко открытыми глазами.

— Двадцатая? — сказал я.

Женщина вздрогнула.

— Кто это?

Её голос показался мне охрипшим.

А сама женщина растерянной.

Это удержало меня от того, чтобы броситься её обнимать. Сдерживая эмоции, я поднёс руку к голове. Зажёг на ладони огонёк, позволил тому осветить мне лицо.

— Вжик?!

— Да.

Я шагнул к Двадцатой, упал перед ней на колени. Пламя моего огня отражалось в глазах женщины. И в слезах, что заскользили по её щекам.

— Откуда ты здесь? — спросила женщина.

Разглядывала моё лицо, волосы.

— Отдыхал в соседней камере.

Взял Двадцатую за руку. Её пальцы оказались холодными. Мне показалось, что они дрожат.

— Замёрзла? — спросил я.

— Нет. Не знаю. Не ожидала, что увижу тебя. Это правда ты, Вжик? Или… я вижу сон?

Мне не почудилось. В голосе женщины действительно звучали хриплые нотки. Словно та простыла или много разговаривала (кричала?).

— Ты не спишь. Я нашёл тебя.

Я коснулся губами её руки. Поцеловал или попытался согреть? Наверное, хотел сделать и то и другое. А ещё — желал сгрести Двадцатую в объятия. И унести подальше от этого подвала.

В голове метались бесчисленные вопросы.

Но задавать большинство из них здесь, в тёмной комнате, показалось неуместным.

Я сказал:

— Собираюсь отсюда уйти. Ты со мной?

— Не могу, — сказала Двадцатая. — Я прикована к стене.

Позвенела звеньями цепи.

— А ещё у меня сломана нога.

Я подался назад: сообразил, что нога женщины, к которой прижимал своё колено — и есть та самая, раненная.

— Сейчас почти не болит, — сказала Двадцатая. — Недавно бросила на неё заморозку. Ты знаешь: я умею. Как только накоплю ману — скастую ещё одно заклинание.

Опустил огонёк. Рану под штаниной не увидел. Но разглядел железный браслет на здоровой ноге женщины. От него к стене змеилась покрытая ржавчиной цепь. Не стал пытаться порвать её. Поступил иначе.

— Подожди, — сказал я. — Сейчас кое-что проверю.

Вышел в коридор. И первым делом вернулся в свою камеру за фонарём. Принёс его в комнату Двадцатой — не хотел, чтобы женщина оставалась одна в темноте. А потом уже направился в конец коридора, где раньше заметил приоткрытую дверь.

Моя догадка подтвердилась. За дверью оказалась не тюремная камера — служебное помещение. Там я увидел стол со стульями, заваленные разной мелочёвкой деревянные полки на стенах. А ещё связку ключей — та висела на крюке у входа. Её я и надеялся здесь найти. Рассудил, что раз ключей не было у сутулого, значит, они остались в его комнате; подумал, что их не станут уносить из подвала.

Со связкой вернулся к Двадцатой. Ключ к замку на её браслете подобрал быстро. Обрадовался этому — не хотел бы освобождать ногу женщины так же, как снимал свои кандалы.

— Понесу тебя на руках, — сказал я. — Сейчас ночь. Сможем уйти незамеченными.

— Не получится, — сказала женщина.

— Почему? Вокруг дома много охраны? Знаешь, где мы находимся? Я очнулся только здесь. Не представляю, куда меня привезли.

— Мы в квартале клана Рилок. Рядом с тем домом, где я убила вар Руиса кит Рилок. Помнишь, рассказывала тебе об этом? В саду там есть небольшая постройка. Под ней — вот этот подвал. Я видела, куда меня вели.

— Карцы тебя нашли? — спросил я.

— Я пришла к ним сама, — сказала Двадцатая. — Передала послание от хозяина. Познакомилась с новым наследником семьи Руис. Он похож на своего покойного брата. И не только внешне. Отправил меня сюда. Навещает изредка. Беседуем с ним. Очень любезный мужчина. Узнал, что я маг — сломал мне ногу, чтобы я тратила энергию на борьбу с болью, а не думала о побеге. А ты почему здесь, Вжик?

— От… хозяина?

— Это долго объяснять, Вжик. Я всё тебе расскажу. Но не сейчас. Раз уж мы избавились от цепей, то времени на беседы у нас мало. В любой момент сюда могут явиться люди Карцев.

— Я больше не Вжик. Отказался от этого имени после… Арены. Теперь моё имя — Линур.

— Линур Велесский? Назвался в честь того магика из книги, о котором мне рассказывал?

— Просто Линур, — сказал я. — Ничего лучше на ум не пришло.

— Слышала, ты стал победителем Битвы Огней. Поздравляю.

Я пожал плечами.

— А Гор? Ты… его?

— Нет. Он погиб в полуфинале.

— Хорошо. Рада, что вам не пришлось драться.

— Да уж.

— А меня зовут Тилья, — сказала женщина. — Не могла сказать тебе своё имя раньше. Сам знаешь, почему. Но ты можешь называть меня так, как привык — Двадцатой. Если хочешь.

— Тилья, — повторил я. — Мне нравится.

Протянул женщине руку.

— Сможешь встать?

— Куда ты собираешься идти? — спросила Тилья.

— Выберемся из кварталов Рилок. А потом решим, куда дальше.

— Я не об этом. На улицу до утра выходить нельзя. Если пройдём дальше по коридору, попадем в подземный ход, который ведёт в дом семьи Рилок. Примерно год назад я в нём уже была. Смогу провести тебя. Спрячемся там. А потом… что-нибудь придумаем.

— Почему нельзя на улицу? — спросил я. — Много охранников?

— Ночью дом охраняют не люди, — сказала Тилья. — Об этом мне сообщил вар Руис кит Рилок. Сказал, что после того… случая с его братом, он доверяет охрану территории по ночам только собакам. Селенским стражам, слышал о таких?

— Приходилось.

Только вчера (а кажется, что сегодня) выслушивал восторженные рассказы об этих собаках от Исона. Рыжий говорил, что стая сторожевых обычно состоит из пяти особей. Он утверждал, что пройти мимо них невозможно, как и уцелеть при неожиданной встрече со стаей. «Без шансов, — сказал Исон. — Впятером сторожевые запросто порвут даже тигра».

— Очень… страшные звери. Кит Рилок хвастался, что приобрёл самых крупных и злых. До утра вокруг дома Руис будет бродить целая стая. Нам не пройти мимо них, Линур. Если пойдёшь один… Нет, вряд ли ты сумеешь проскользнуть. У этих псов великолепный слух. Тебя выдаст малейший шорох. Да и запах твоего тела они учуют издалека. А мне со сломанной ногой лучше и не пытаться бежать ночью.

Я усмехнулся.

— И в этом вся проблема? В собаках?

Я не знал, как выглядит «тигра». Но и не представлял псов, способных справиться с охотником. Ну а тем более со мной. К тому же вспомнил ещё об одном преимуществе короткошёрстных селенских сторожевых перед другими породами псов. Исон называл их «бесшумной смертью» — стражи не любили лаять. Хорошо. Значит, не подымут шум.

— Ты не сможешь сжечь всю стаю, — сказала Тилья. — Успеешь бросить в собак один-два шара. Вряд ли больше, как бы ты ни стал быстр за то время, что мы не виделись. Потом псы набросятся на тебя. И разорвут в клочья. А на свет и шум сбегутся люди.

— Не собираюсь никого жечь, — сказал я. — Больше не умею швырять огненные шары. Избавился от саламандра сразу после финального боя на Арене. Но он мне и не понадобится. Уж с животными-то я справлюсь. Не переживай. Говоришь у собак хороший слух? Нужно заманить их сюда, в подвал. Здесь мы не привлечём внимание людей шумом.

— Что ты собираешься делать, Линур?

— Скажи, Двадцатая… я хотел сказать, Тилья, ты знаешь, кто такие оборотни?

* * *

Я мог бы запереть женщину в её камере, закрыть смотровое окно. Чтобы она не узнала, как я справился со стаей собак, и не увидела меня в образе охотника. А потом отмахнуться от её вопросов или сказать в ответ небылицу.

Но поступил иначе: рассказал Двадцатой о том, что я — не человек. Чувствовал, что чем дольше буду скрывать это, тем труднее будет признаться; что утаивать такую информацию о себе от Двадцатой — попросту нечестно. Именно сейчас настал хороший момент для того, чтобы сообщить о себе правду; и будь, что будет («Оборотней в Селене не любят»).

— То есть ты еще в лагере огоньков мог…

— Обратиться.

— … обратиться и избавиться от саламандра?

— Тогда бы с моей груди исчез знак подчинения, — сказал я. — А его…

— … сводить нельзя, — закончила за меня фразу Тилья. — Что ты собираешься делать?

Женщина смотрела мне в глаза. Держала меня за руку.

— Обращусь в охотника. Потом заманю стаю в этот подвал. Здесь они и останутся.

— Почему сюда?

— Тут я избавлюсь от стаи, — сказал я. — Чтобы мы спокойно покинули придомовую территорию. А потом и квартал. Ты не сможешь сама идти. А потому нам не нужна погоня. Лучше ускользнуть тихо, пока хозяева дома надеются на собак.

— Понимаю. Что должна делать я?

— Жди в камере. Не выходи отсюда, чтобы ни случилось, пока я не закончу с псами. И не пугайся, если увидишь в смотровое окошко большого зубастого зверя. Помни, что он не причинит тебе зла. Он — это я. Обращаясь в охотника, я не теряю разум, не становлюсь более злым и кровожадным; остаюсь таким же, каким ты меня знаешь. Только выгляжу по-другому.

Тилья кивнула.

— Хорошо, — сказала она. — Я поняла. Подожду.

* * *

Для того чтобы обратиться, я ушёл в камеру, где лежало тело мужчины и забрызганные кровью кандалы. Не люблю обращаться при свидетелях. К тому же знаю, что на тех, кто видит его впервые, обращение производит неприятное впечатление.

Пропахшую кровью комнату я покинул уже в облике охотника. Мне казалось, что в подвале посветлело, а запахи многократно усилились. Да и звуков стало больше: слышал теперь не только возню крыс, но и как в саду шелестел листвой деревьев ветер, как билось там, за дверью, в груди Тильи сердце (оно зачастило, когда я прошёл мимо смотрового окна).

Дверь на улицу поддалась легко и почти без скрипа. Сперва я едва приоткрыл её. Подставил нос уличным ароматам. И сразу уловил собачьи запахи. С особым оттенком, который в своём родном королевстве не встречал ни разу. А вот в Селене с подобными я сталкивался неоднократно. Причём, чаще всего в клановых кварталах центра города.

Псы пометили все уголки сада, даже наружную поверхность дверей подвала. Явно считали округу своей территорией. Пора сообщить им о моём вторжении.

Я провёл лапой по камням, добавив к ночным звукам скрежет когтей. Он не прозвучал оглушительно громко. Вряд ли привлёк внимание людей.

А вот собаки его точно услышали. И я уверен: поняли, что кто-то вторгся в их владения. Мне осталось только дождаться появления стаи. Судя по тому, что я слышал (псы не пытались бежать бесшумно), ждать придётся недолго.

Я решил встретить собак не у порога. Приоткрыл дверь, отошёл вглубь коридора. Замер рядом с приоткрытой дверью в комнату, где у стены лежал сутулый. Это место мне не нравилось (тесно, и слишком много неприятных запахов — они меня злили). Но я сам его выбрал. Потому что хотел унести из подвала Двадцатую.

Сам я молнией промчался бы по саду, и покинул его раньше, чем собаки бы меня почуяли. Без шума. Без драки.

Хотя сражение среди деревьев доставило бы мне удовольствие. С каким наслаждением я бы порвал псов в саду, на свежем воздухе! Потом в полдюжины прыжков преодолел бы придомовую территорию и перемахнул через забор.

Но драться нельзя.

И не из-за Двадцатой.

Я склонил к земле голову и зарычал. Не только чтобы привлечь внимание собак. Ещё и от досады.

Собаки не подвели меня. Стая явилась в полном составе. Сперва я услышал шумное дыхание и цокот когтей, потом два пса нерешительно заглянули в подвал.

Огляделись, привычно робея входить в людское помещение. Но вид моих клыков раззадорил их, придал им уверенности в своей правоте и решимости, заставил позабыть о человеческих запретах. Все пять бочкообразных тел перешагнули порог и, скаля внушительного размера пасти, устремились на меня.

Славная получилась бы драка!

Жаль, что я не собирался драться.

Хотел. Но не мог.

Убедился, что обнаружен, свернул в камеру, подошёл к дальней стене. Замер под окном.

Псы не заставили себя долго ждать. Вломились в комнату всей стаей. Толкали друг друга, торопились. Не изучали обстановку, не принюхивались, не озирались — бросились ко мне.

Но не успели окружить.

Я прыгнул первым. Не в атаку — на стену.

В полёте стегнул лапой по морде ближайшего пса. Тот клацнул челюстями. А я оттолкнулся от стены, чиркнул по потолку холкой и выскочил в коридор, оставив собак в комнате.

Развернулся и прикрыл дверь. Опустил засов. Дверь тут же содрогнулась от ударов изнутри камеры.

* * *

В комнату к Тилье я вошёл в образе человека. Женщина сидела на том же месте, где я оставил её, когда уходил обращаться (хотя уверен — к смотровому окну она подходила). Поднял её с пола и на руках вынес из камеры.

В коридоре внимание Тильи привлёк гул ударов.

— Что это? — спросила женщина.

— Собаки, — сказал я. — Пытаются выбить дверь. Я запер их в той камере, где сегодня очнулся. Теперь они нам не помешают.

— Ты не убил их?

Я скривился.

— Нельзя. Я не рассказываю окружающим о том, что не человек. По разным причинам. В том числе и потому что оборотней в Селене не любят. Не хочу оставлять на телах собак следы своих клыков и когтей. А без своего главного оружия я бы со стаей не справился. Пусть живут. В конце концов, они нам ничего плохого не сделали.

Тилья обняла меня за шею, поцеловала в губы и сказала:

— Давай уйдем отсюда, Линур. Пока вслед за собаками не прибежал кто-то ещё.

Её слова оказались пророческими.

Не успел я отойти от камеры Тильи и на десяток шагов, как через приоткрытую дверь в подвал бесшумно юркнула укутанная в тёмный халат фигура: невысокая, хрупкая — женщина или ребёнок. Заметила нас с Тильей, замерла. Сквозняк донёс до меня её запах.

— Рыжая! — сказал я. — Что ты здесь позабыла?

— Капец, — сказала девица. — Тебя пришла спасать. Что же ещё? Если снова назовёшь меня рыжей — отрежу тебе уши, тупица!

— Как ты меня нашла? Следила?

— Ясен пень! — сказала девчонка. — Не по следу же сюда пришла.

— Зачем?

— Ну уж не потому, о чём ты подумал, мальчик. Мне твоя кривая рожа не нравится. Дедуля велел присматривать за тобой. Как будто мне заняться больше нечем. Но я не думала, что ты свалишь от своей старушки раньше утра. Кто ж знал, что клан Марен так с тобой поступит?! Малость обалдела, когда увидела, что твоё тельце заталкивают в карету. Чуть тебя не проворонила. За такой промах дед мог меня и выпороть!

Спрятала нож.

— Вот, — сказала рыжая, — пришла исправить свою оплошность. Но ты, смотрю, и сам почти выпутался. Шустрый! Хоть и безмозглый. Кто там шумит? Собачки? Я всё гадала, куда они запропастились! А это что у тебя за краля? Где ты её успел раздобыть? Ну ты и ходок, мальчик! Даже тут сумел себе бабу найти!

— Так и будешь стоять у меня на пути? — спросил я.

Девчонка усмехнулась.

— Решил свою подружку унести на руках? Романтично.

— У меня нога сломана, — сказала Тилья.

— Так брось её тут! Найдёшь себе другую, не покоцанную.

— Отвали, рыжая, — сказал я. — Сейчас не время для шуточек.

Пошёл на девицу.

— Прекрати меня так называть!

— Своё имя ты мне не сказала. Уйди с дороги.

— Стой, — сказала девчонка. — Как понимаю, через забор ты с ней не полезешь. Не спеши. Дай мне время — расчищу вам путь к воротам.

Глава 30

— Эта дорожка ведёт к главным воротам, — сказала Тилья. — Ночью они закрыты, но можно пройти через калитку, которая около сторожки. В прошлый раз я через неё и ушла. Охрана меня не остановила.

— Тогда пойдём тем же маршрутом и сейчас, — сказал я. — Рыжая обещала «расчистить» нам путь, что бы это ни значило.

Я нёс Тилью на руках, прислушивался. Среди ночных звуков не различил необычных, подозрительных. Если не считать едва уловимый гул, что доносился из подвала (собаки не успокоились). Но здесь, в саду, шелест листвы почти заглушал его.

Сошёл с застеленной плоскими камнями тропинки, зашагал по траве. Ступал бесшумно, по привычке избегал встреч с сухими ветками. Тени деревьев укрывали нас с Тильей от чужих взглядов, позволили подобраться к домику у ворот не замеченными (впрочем, замечать было некому — сад и прочая придомовая территория оказались безлюдными).

Я остановился. Притаился за подстриженным кустом в десятке шагов от сторожки, смотрел на её окно.

Свет в нём не горел. А вот дверь в сторожку приоткрыта — это меня и насторожило. Рыжая уже побывала там? Или в сторожке всё ещё дежурят охранники?

Девчонка словно услышала мои слова. Выглянула из дверного проёма, завертела головой — искала меня. Я вышел из своего убежища.

— Сваливаем, — сказала рыжая.

Направилась к калитке у ворот. Открыла её, бросила в траву связку ключей. Повернулась к нам.

— Идите по дороге, — сказала она. — Не спешите. Я попробую раздобыть повозку для твоей хромой подружки, мальчик. Не будешь же ты тащить её на руках через весь город.

Проходя мимо распахнутой двери сторожки, я уловил запах свежей крови.

* * *

С Тильей на руках я отошёл от дома семьи Руис меньше чем на сотню шагов, когда услышал цокот копыт. Нас догоняла запряжённая парой лошадей открытая коляска. На месте возницы сидела рыжая.

Девица остановила коляску рядом с нами и скомандовала:

— Забирайтесь. Нужно убираться из этого района, пока Карцы не объявили на вас охоту.

Я усадил Тилью на жесткое сиденье. Примостился рядом.

— Куда вас везти? — спросила девчонка. — В твой бандитский трактир?

— Нет! — сказала Тилья.

Сжала мою руку.

— Мне нужно забрать свои вещи.

— У Карцев? — спросил я.

— Я спрятала их рядом с кварталами Рилок. Около ограды Имперской Академии Магии. Там, где тебя арестовали стражники, помнишь?

— Нужно забрать их прямо сейчас?

Тилья кивнула.

— Да, Линур. Это важно.

— Хорошо, — сказал я.

Повернулся к рыжей.

— Гони прямо по дороге три квартала. Там увидишь павильон около ресторации. Правь к нему.

— Ты никак проголодался? — сказала девчонка. — Хотела бы увидеть, как ты заявишься в ресторацию в таком виде, да еще с пустыми карманами! Или ты успел прихватить у Карцев золотишко?

Не дожидаясь моего ответа, рыжая прикрикнула на лошадей. Те недовольно заржали, сошли с места. Коляска затряслась и поехала.

Я заметил, что Тилья сжала зубы, схватилась за ногу.

Спросил:

— Потерпишь?

— Не переживай, — сказала женщина. — Скоро смогу скастовать заморозку. Станет легче.

— Одной заморозкой не обойтись, необходима регенерация.

Тилья пожала плечами.

— Не умею.

— Нужен жезл, — сказал я. — Такой же, как тот, что был у командира вар Брена. Чтобы в нём было не меньше десятка зарядов. Я… кажется, знаю, где можно его раздобыть.

До ресторации мы доехали быстро.

Рыжая остановила коляску в стороне от фонарей. Поторопила меня.

— Рядом с тем деревом, — сказала Тилья, — под плоским камнем.

Указала на ограду Академии.

— Что там?

— Мой кошель. Его нужно забрать.

Мешочек из ткани я отыскал быстро. По ощущениям тот почти пуст. Нащупал внутри лишь небольшой твёрдый шар.

Вручил кошель Тилье. Спросил:

— Что в нём?

— Маяк портала, — ответила женщина. — Без него мне будет трудно вернуться к хозяину.

Коляска тронулась с места.

— Куда? — спросила рыжая.

— Едем к кварталу Марен. К тому дому, где мы с тобой впервые встретились.

— Капец. Соскучился по своей старушке? Или собрался закатить ей скандал? Сейчас не лучшее время для мести, мальчик. Карцы скоро обнаружат пропажу. Да ещё у твоей новой подружки сломана нога. Забыл?

— Помню, — сказал я. — Потому и хочу проведать сиеру Белину. Стребую с неё долг.

* * *

Рыжая правила лошадьми уверенно, как опытный извозчик. Глядя на её спину в очередной раз порадовался, что девчонка явилась меня спасать (ехать в коляске удобнее и быстрее, чем идти пешком, да ещё и с ношей). Вот только не понимал, по какой причине она это сделала.

Но не расспрашивал рыжую: рядом со мной сидела Двадцатая, мысли о ней вытеснили все прочие.

Пока мы ехали к кварталам Марен, начался дождь. С подсказки Тильи я поднял над коляской обтянутую кожей крышу. Слушал постукивание капель над головой, пока лошади не остановились неподалёку от знакомого дома.

Сколько раз за последние дни я пробирался через этот сад к дому сиеры вар Вега? Затрудняюсь сказать. Но уверен, что если в ближайшее время сделаю через него ещё несколько ходок, то проложу новую тропу — от забора до забора.

Шум дождя помогал скрывать звуки. Не особенно прячась (вряд ли охранники смогут разглядеть меня в темноте) прогулялся вдоль здания до окон спальни Белины. Не стал счищать с сандалий налипшую грязь — расшнуровал их и оставил на земле. Кирпич стен намок, стал скользким. Но это не помешало мне взобраться на второй этаж к приоткрытым оконным створкам.

Прежде чем забрался внутрь, осмотрел комнату. Увидел на кровати Белину в объятиях жениха (до рассвета ещё много времени, но пара уже спала). На столе — пустые бокалы, кувшин для вина и порезанные на ломтики фрукты.

А вот рабов у двери спальни не заметил (не иначе как сиер вар Руис распорядился убрать «инрушки» из комнаты). И это меня порадовало. Появился хороший шанс проделать задуманное и не привлечь к своим действиям внимание охраны.

Я перемахнул через подоконник, шагнул в сторону, чтобы мой силуэт не выделялся на фоне окна. Снова прислушался. Помимо храпа вар Руиса кит Рилок различил сопение сиеры вар Вега, постукивание по стенам, стёклам и крыше дождевых капель, шелест листвы. В воздухе различил запахи человеческих тел, мыла, фруктов, любимого вина Белины и «цветочный» аромат ее духов.

Избегая ступать на места со скрипучими половицами, прошелся к тумбе, откуда сиера вар Вега при мне доставала жезлы. Ни на миг не выпускал из вида кровать, где спали люди. Вдвинул верхний ящик.

Среди десятка похожих артефактов отыскал тот, где изображён листок. Сунул жезл за пояс. Взял в руки другой — с кляксой, которую Белина назвала звездой (желтой, пусть я и не различал в темноте её цвет). Прижал палец к тёмной точке на нём, направил в неё магическую энергию. Жезл дрогнул — активировался.

Я подошёл к кровати. Сиера вар Вега пошевелилась, словно почувствовала моё приближение. Убрала с себя руку жениха, заставила того повернуться на спину.

Первый заряд из жезла я выпустил вар Руису в живот. Мужчина никак не отреагировал на заклинание. И, судя по моему опыту, не будет ни на что реагировать самое малое до полудня.

А потом я разбудил Белину. Потряс её за плечо. Подождал, пока женщина откроет глаза, увидит меня. Накрыл рукой её рот, не позволив женщине закричать. И только тогда дотронулся до её тела артефактом и выпустил в него заклинание паралича.

Бросил на кровать ненужный мне теперь жезл с изображением жёлтой звезды. Повернул голову Белины так, чтобы женщина видела моё лицо. Поднёс руку к своей голове, зажег на ладони огонёк — хотел быть уверен, что сиера вар Вега меня узнает.

— Ты обманула меня, — сказал я. — Не выполнила свою часть уговора. Да ещё и повела себя, как враг. Не стану утверждать, что не злюсь на тебя; потому что не люблю лгать. Но я пришёл сюда не для того, чтобы мстить. Так уж случилось, что мне от тебя кое-что понадобилось. И я решил забрать у тебя эту вещь в качестве оплаты за свои услуги. Ведь я помог тебе превратить жениха в мужа, как ты и просила. А значит, имею право получить награду. Жаль, что не ту, на которую мы с тобой договаривались. Но раз ты оказалась лгуньей, возьму вот это.

Показал женщине жезл-артефакт с заклинаниями регенерации.

— Мог взять его тихо и незаметно. Но это походило бы на кражу. А я пришёл не воровать — стребовать долг. Тебе понятно, женщина? Раз от своих обещаний ты отреклась, значит, я имею право выбрать вознаграждение сам. Вот так. Ну а теперь я с тобой прощаюсь. Желаю удачи в семейной жизни, Белина. Надеюсь, мы с тобой больше не увидимся. Счастливо оставаться.

* * *

— Я осмотрела ногу твоей подружки, — сказала рыжая. — Кость не сместилась. Сломана не полностью. Я зафиксировала её. На всякий случай.

— Спасибо, — сказал я.

Вручил Тилье жезл. Ещё возвращаясь к коляске, сообразил, что рыжей не стоит знать о моих магических способностях. Достаточно и того, что девчонка осведомлена о моём умении обращаться.

— Не жалей зарядов. Можешь использовать все.

— Хорошо, — сказала Тилья.

Уселся рядом с женщиной.

— Куда? — спросила рыжая.

— Отвези нас в трактир Ушастого Бити, — сказал я. — Знаешь, где это?

— Который в бандитском районе? Там, где ты провёл прошлую ночь, мальчик? Капец! Угораздило же меня показаться вам на глаза. Теперь чувствую себя вашей служанкой.

Рыжая сплюнула на землю. И прикрикнула на лошадей:

— Что встали, клячи?! Шевелите копытами!

* * *

Рыжая высадила нас рядом с трактиром, укатила, не попрощавшись. Обогнув по краю пропахший сигаретным дымом полупустой зал, с женщиной на руках поднялся на второй этаж. Мирашу беспокоить не стал, занёс Тилью в свою комнату, усадил на кровать.

Помог женщине снять штаны, взглянул на её опухшую ногу. Тилья прижала к коже жезл, выпустила очередное заклинание. Регенерация активно действовала лишь первое время, потом эффект от неё становился менее заметен. Как говорила раньше сама же Двадцатая (Тилья), не стоит жалеть заряды, если нужно излечиться быстро, но и не нужно расходовать лишние, если в запасе есть время на лечение. О времени я сейчас не думал — меня больше беспокоила травма женщины. Потому настоял на том, чтобы Тилья не жалела заклинаний.

Следом за регенерацией женщина скастовала заморозку. Достала из кармана кошель, извлекла из него чёрный шар — твёрдый и гладкий, точно из стекла, размером с куриное яйцо. Спросила:

— Не возражаешь, если я отправлю сигнал из твоей комнаты? В этом квартале нет глушилки. Я смогу совершить переход прямо отсюда.

— Сигнал для кого? — спросил я.

Тилья показала шар.

— Это маяк, — сказала она. — Для камня перемещений — КП. Помнишь, при помощи такого нас отправляли из лагеря огоньков на задания? Чтобы оператор КП мог открыть портал, он должен знать координаты нужного ему места. Их получают, активируя вот такой артефакт — маяк. Если я включу его здесь, КП зафиксирует координаты. В центре Селены и в большинстве клановых кварталов стоят глушилки — артефакты, искажающие сигналы маяка. Но здесь, на окраине, их нет…

Я перебил:

— Ты хочешь уйти? Уже? Мы не виделись несколько месяцев! Я долго считал, что ты умерла! А потом, когда увидел тебя в столице, не знал, что и думать!

Женщина вздохнула.

— Прости, Линур, но я должна вернуться к хозяину.

— К какому хозяину?!

Я шагнул к Тилье, распахнул на её груди халат. Женщина не сопротивлялась. Позволила мне себя рассмотреть.

Ни знака подчинения, ни эмблемы клана Лизран я не увидел — лишь светлые пятна на коже в тех местах, где раньше красовались рисунки.

Заставил себя сделать шаг назад.

— Я всё тебе расскажу, Линур, — сказала Тилья. — Всё, что смогу. Обещаю! И с удовольствием выслушаю твою историю. Но позволь мне сперва активировать маяк. Пожалуйста, Линур! Можно?

Я кивнул.

— Спасибо.

Женщина слезла с кровати, с моей помощью подошла к стене. Сжала в руке чёрный шар. А когда разжала ладонь, тот песком осыпался на пол.

* * *

— Я далеко не всё могу тебе рассказать, Линур, — сказала Тилья. — Прости. Это не мои тайны. И я обещала о них помалкивать — обещала своему хозяину. Скажу лишь, что живу теперь в Валесских горах…

— У колдунов?

— Да. У них. У потомков Великого клана Сиоль.

Тилья сидела рядом со мной на кровати. Гладила меня по руке, точно пыталась успокоить. Избегала смотреть мне в глаза.

Я рассматривал женщину — лицо, волосы, шею. Отмечал, что за прошедшие месяцы Двадцатая почти не изменилась — лишь отрастила волосы, да сменила причёску. И в то же время, стала совсем иной. Да ещё относилась ко мне, словно к чужаку.

— Ты знаешь, как я туда попала, — сказала женщина. — Меня похитили челуки. Сиоль для того их и создали — чтобы пополнять склады человеческого материала. Помню, как из портала появились химеры; как ты дрался; как брошенный Гором шар сжёг челону лицо; как челон вонзил тебе в бок отравленный клинок; как ты упал. Пыталась сопротивляться — зажечь огонь. Но не успела. Одна из химер перепрыгнула через твоё тело, вцепилась мне в руку, оцарапала своим шипом. И… всё.

Женщина бросила взгляд на моё лицо. Но тут же опустила глаза — продолжила разглядывать и гладить мою руку.

— Сперва мне показалось, что я умерла. Даже успела порадоваться этой мысли, когда засыпала. Но потом очнулась в небольшой комнате, очень похожей на эту. С жуткой головной болью. И уже без знака подчинения на груди. Рядом с собой увидела незнакомую женщину. Та велела мне оставаться на кровати, ушла. Пока оставалась в одиночестве, я вспомнила, что тебя убили. Разрыдалась. А потом познакомилась с хозяином.

— С колдуном? — спросил я.

— Он из клана Сиоль, — сказала Тилья. — Он… напомнил мне тебя. Голосом. И фигурой. Да и… поведением, хоть он и гораздо старше. Я смотрела на него, но представляла тебя. Должно быть, я очень хотела тебя снова увидеть. Хотела, чтобы ты был рядом, был жив. Я считала, Вжик… прости, Линур, что больше никогда тебя не увижу.

Голос женщины дрогнул.

— Хозяин поговорил со мной: поинтересовался моим самочувствием, спросил, как давно я стала огоньком. Внимательно выслушал. А потом предложил избавить меня от огненного духа. Так же, как убрал с моего тела знак подчинения. Но только не даром — в обмен на мою службу и преданность в будущем.

Тилья посмотрела на меня.

— Я согласилась.

— Колдуны могут доставать из огоньков саламандра?

Я вспомнил Гора. И Битву Огней. Запах палёной плоти.

— Сиоль многое умеют, Линур, — сказала Тилья. — Даже такое, чему не научились столичные кланы. В том числе и извлекать из тел людей саламандров. Не спрашивай, как они это делают — не смогу тебе ответить. Скажу лишь, что я больше не огонёк. И не раб. Служу клану Сиоль. Именно поэтому пришла в Селену — хозяин велел передать послание Карцам. Я выполнила его задание. Потому и оказалась в том подвале — кит Рилок не собирался меня отпускать, планировал выведать у меня всё, что мне известно о Сиоль и о Валесских горах. Могу тебя успокоить, у него бы это не получилось — об этом позаботился хозяин. По этой причине я и не могу тебе многого рассказать. Прости.

— Понимаю, — сказал я.

Солгал.

Не понимал.

Как объяснить её поведение? Почему вдруг стал для Двадцатой чужим? И почему я, который ещё вчера так ждал этой встречи, теперь не знал, о чём говорить?

— Расскажи о себе, — попросила Тилья. — Как ты сумел выжить? Я видела, что тебя ударил челон! Как ты жил после того, как меня похитили? Как дрался на Арене? Как погибли… наши?

Отвечал я кратко. Без особого желания. Хотя ещё вчера бы описывал произошедшие в моей жизни события, свои мысли и чувства в красках, приправлял бы рассказ признаниями и восклицаниями.

Когда сказал: «Вот в общем-то и всё», заметил, как Тилья подавила вздох. Поддавшись взметнувшейся в груди буре эмоций, привлёк женщину к себе, обнял. Почувствовал, как участилось её сердцебиение. Прижал лицо к её волосам, вдохнул их запах.

Тилья не сопротивлялась.

Но никак не ответила на мои действия. Замерла.

Я попытался заглянуть ей в лицо. Но женщина отвела взгляд.

— Почему? — спросил я.

Сказал одно слово. Но Тилья поняла, о чём именно я спросил.

— Прости, Линур, — ответила она.

В воздухе у стены появилась темная точка. Мигнула. И раскрылась в диск портала.

— Мне пора.

Тилья высвободилась из моих объятий, встала с кровати.

Я схватил её за руку.

Спросил:

— Ты… меня любишь?

Мне показалось, что женщина вздрогнула.

Она всё же посмотрела мне в глаза.

— Я уже говорила тебе, Вжик, что не умею любить, — сказала Тилья. — Забыл, кто я? Я была розой. Шлюхой. И, кажется, всё ещё остаюсь ею. Меня учили избегать влюблённостей. Стараюсь так и поступать. Прости меня.

Я выпустил её руку.

Мне показалось, что на глазах женщины блеснула влага.

Плачет?

Тилья отвернулась. И ушла через портал.

* * *

Я дождался, пока пятно портала исчезнет (едва сдержал порыв шагнуть в него следом за Тильей). Сбросил с себя чужую одежду. Сжал в руке пустой кошель, откуда женщина извлекла шар-маяк, завалился на кровать.

Мысли, ещё недавно переполнявшие голову, разбежались. С уходом Двадцатой я словно потерял часть себя. Внутри меня образовалась пустота — там, где раньше обитали чувства, желания, надежды.

Лежал, смотрел на потолок.

Не испытывал желания ни ругать колдунов, ни жалеть себя, ни есть, ни пить, ни вставать с кровати. Не представлял, что буду делать завтра: искать Двадцатую теперь не нужно, к Белине идти незачем, а моя цель (обучиться магии) не приблизилась ни на шаг (а что хуже — не представлял, в каком направлении к этой цели шагать).

Однако желание стать магом, похожим на Линура Валесского, не исчезло — только это и не позволило мне впасть в абсолютное уныние.

Задремал.

Слышал, как приходила Мираша. Не стала меня тормошить. Ушла.

Отметил, что за окном рассвело, что звуков с улицы доносилось всё больше. Но не как ночью, когдагорланили песни подвыпившие мужчины — раздавались голоса женщин, детей. Всё чаще слышал скрип повозок и топот лошадиных копыт.

Днём в окно заглянуло солнце, заставило меня отвернуться к стене. Вставать с кровати я даже не думал — решил отоспаться, пока есть возможность. Жители квартала разошлись по делам, позволили мне дремать в тишине, видеть сны.

Снилась мне Двадцатая (во сне пока не научился называть её Тильей). Но не та, прятавшая глаза женщина, которую я встретил ночью. А привычная — моя Двадцатая, которая отвечала на мои ласки, которая меня любила.

Сквозь дрёму отметил, что за окном вновь стало многолюдно. Точно на рыночной площади. Слышал всё больше голосов — громких, резких, мужских.

А окончательно меня разбудила вломившаяся в комнату Мираша.

Женщина растолкала меня и сказала:

— Вставай Линур! Просыпайся! Внизу, в зале, тебя ждёт сиер вар Нойс кит Шемани. Просит, чтобы ты срочно спустился! Хочет с тобой поговорить.

— Исон? — переспросил я. — Что ему от меня нужно?

— Вставай! У нас опять неприятности. Трактир окружён отрядами городской стражи! Их тут больше чем бездомных собак на помойке. Пришли по твою душу.

— По мою?

— Да! Стражники велели клану Луар выдать тебя. Заявили, что если Луар не исполнят их требование в ближайшее время, то они применят силу: войдут в трактир и арестуют тебя сами. Понимаешь, что это значит?

— Что? Пусть заходят.

— Если они сюда войдут, то нарушат договор с тёмными! Тот, который соблюдают уже десятки лет! Из-за тебя! Императорский клан Орнаш, который охраняет город, пойдёт на такое только в трёх случаях. Либо ты совершил что-то ужасное, Линур; либо арестовать тебя приказал император; либо кто-то отвалил за твою голову огромные деньги.

Я зевнул. Потёр глаза.

— Даже знаю кто. Карцы. Точнее, вар Руис кит Рилок. Женишок сиеры вар Вега. Вот только как они меня так быстро нашли? И откуда узнали, где я? Кто-то подсказал?

Сам себе ответил:

— Белина. Больше некому.

Глава 31

Спустился по скрипучей лестнице на первый этаж. О стражниках думать не получалось — всё ещё вспоминал о Двадцатой. Приподнимал подбородок, глубоко дышал.

Почувствовал, что из кухни пахнет жареным мясом. Увидел сигаретный дым, клубившийся над столом Исона, с удовольствием вдохнул аромат чиманы. Услышал приглушённый дверью и стенами гул голосов. Ещё в комнате я выглянул из окна и убедился, что улица около трактира наводнена стражниками.

Поймал на себе недовольный взгляд Ушастого Бити — тот дежурил за стойкой. Наградил трактирщика улыбкой. Ответил на приветствие Исона.

Кроме нас с Мирашей, рыжего и Бити в зале никого не было, куда-то спрятались даже девицы разносчицы.

— Я начинаю верить в то, что ты действительно не из Тайного клана, дружок, — сказал Исон. — Ты создаёшь шума больше, чем все тайные вместе взятые. И слишком часто влипаешь в громкие истории. Что ты не поделил с Карцами? Это ж как нужно было прижать этим жадюгам промежность, чтобы они решились пойти ради тебя на такие траты?! Рилок поставили на уши всю городскую стражу! Ищут тебя и твою подружку. Что ты натворил? Нагадил в их сокровищнице?

Я выдвинул стул, уселся рядом с Исоном.

Сказал:

— Это из-за той женщины — сиеры вар Вега кик Марен, к которой ты меня на днях подвозил. Помнишь? Она невеста сиера вар Русиса кит Рилок. Думаю, всё дело в ней.

— И что с ней? — спросил рыжий. — Ты её как-то оскорбил? Нет? Что тогда? Только не говори, что ты её?..

Он сделал руками жест, изображая, что именно я делал с Белиной.

— Скорее уж она меня!

Исон ухмыльнулся.

— Ух ты ж!.. Вот это да! Ты не знал, кто она?

— Знал.

— Да ты герой! И сумасшедший. Влюбился?

— Нет.

— Тогда зачем? — спросил Исон. — Решил пощекотать себе нервы?

— Так получилось, — сказал я.

— Примерно так же я недавно ответил отцу: мол, бывает. Не прокатило.

Рыжий потёр челюсть.

— Мы с тобой похожи, дружок, — сказал он. — Умеем находить приключения на свои головы.

Затянулся дымом.

— А эта твоя девка — вар Вега — дура. Имея такого жениха, легла под другого?!.. До свадьбы! Чем вообще она думала? Впрочем, знаю, чем. У всех этих богатых куриц лишь одно на уме, если вообще есть ум. Не зря папаша запретил мне связываться с клановыми девицами. Морячки лучше — точно тебе говорю!

Я зажмурился, вдохнул дым чиманы.

— А еще… я сломал сиеру вар Руису руку.

Исон поморщил нос.

Постучал пальцем по сигарете, уронил на пол пепел. Покачал головой.

— Из-за руки Карц бы так не взбеленился, — сказал рыжий. — Самое большее — натравил бы на тебя службу охраны или заказал твою голову одному из наших кланов, к примеру, Луар. А может и вообще — вашим, тайным.

Усмехнулся.

— Но вот если он узнал, что ты жаришь его подружку!.. Тогда да. Мог и растрясти кубышку. Чтобы самолично оскопить тебя. В такое верю! Не думаешь, дружок, что Карцу рассказали о твоих визитах к сиере… как там её?

Я сказал:

— Он знал о наших отношениях с сиерой кит Марен. С той самой первой ночи, которую я провёл в её доме. И обо всех последующих наших с ней встречах тоже. Потому что вар Руис каждое утро встречал меня у её спальни.

Рассказал Исону о договоре с Белиной.

Рыжий усмехнулся.

А потом и вовсе расхохотался.

Его смех заставил побледнеть трактирщика и нахмуриться Мирашу, которая примостилась у стойки рядом с Ушастым Битей.

— И это меня называют сумасшедшим?! — сказал рыжий. — Дружок! Да я!.. Да я!..

Он шумно выдохнул. Спросил:

— Можно, я расскажу эту историю отцу? Об этом вашем… ха!.. договоре. Пожалуйста! А то папаша уверен, что я единственный в Селене человек с напрочь отбитыми мозгами. Пусть поймёт, что его сын ещё не совсем безнадёжен!

Утёр слёзы.

— Повеселил ты меня, дружок. Давно я так не смеялся. Не думал, когда шёл сюда, что буду здесь веселиться. А то после беседы с папашей мне стало совсем грустно. И не только после неё. Видел, Линур, что творится на улице?

Я кивнул.

Исон затянулся сигаретой, выдохнул в потолок струю дыма.

Сказал:

— Сегодня к моему папаше заявились представители императорского клана Орнаш. Знаешь, кто это? Они занимаются охраной порядка в городе: нанимают и содержат городскую стражу и… всё такое. Так вот, Орнаш заявили, что наши вассалы укрывают на своей территории врагов Империи.

Рыжий поднял вверх указательный палец.

— Так и сказали: не преступников, а целых «врагов Империи»! Звучит?

Помахал рукой, разгоняя скопившийся у его лица дым.

— Это они говорили о тебе и твоей подруге, Линур. Ты теперь враг Империи. Орнаш поставили нам условие: либо мы выдадим им тебя до наступления темноты, либо на закате стража возьмёт этот трактир штурмом.

Исон покачал головой.

— Представляешь? — сказал он. — Совсем охренели! Сколько телег золота отвалили за твою голову Карцы, если стража так осмелела?! Орнаш ведь понимают, во что выльется им их ультиматум! У нас с ними договор: никаких убийств стражников! Даже если кто-то из наших попался на горячем. Подкуп, побег… но стражу не убивать! И мы десятки лет придерживались этого условия! Если же кто-то из отморозков его и нарушал, по пьяни или из-за слабых мозгов, таких тёмные сами карали или выдавали городской страже.

Рыжий поднёс к губам сигарету.

— Но за это стражники не лезут на наши объекты! Никогда! Ни по какой причине!

Выдохнул дым.

— А что теперь? Папаша напомнил им о договоре. И о том, что его нарушение обойдется Орнаш ох как недёшево! Обрисовал картину залитых кровью стражников улиц. Мы можем такое организовать! И послал этих ублюдков подальше.

Исон стряхнул сигаретный пепел.

— Но нашим отец сказал, чтобы ни во что не вмешивались, спокойно сидели на жопе и не спешили расчехлять клинки. И чтобы не трогали тебя. Понял, почему?

Я ответил:

— Не совсем.

— Ты у нас теперь, как наживка в мышеловке, — сказал Исон. — Ведь Орнаш не отступятся. Им по-любому придётся ссориться либо с нами, либо с Рилок. Третьего варианта нет. И я уверен, они понимают, что замириться с Великим кланом будет дороже, чем с нами. Да и кому захочется возвращать те деньжищи, которые Орнаш уже считают своими? Ведь наверняка они заварили эту кашу не из-за трёх медяков. Папаша считает, что вечером стража вломится в этот трактир. Чтобы арестовать тебя. Не знаю, что будет с тобой дальше: передадут Карцам или запрут в яме. Но отцу на тебя начхать. Главное — стража нарушит наш давний уговор. И он уже составляет список того, что потребует от Орнаш в качестве компенсации за это нарушение.

— Я могу выйти из трактира, — сказал я.

— Собираешься сдаться?

— Кому?

— Страже.

— С чего бы это?! Не дождутся. Просто не хочу создавать проблемы твоей семье. Ведь понятно уже, что в трактире я не останусь. Так и так мне придется выйти на улицу. А в тюрьму не пойду, как и к Карцам. Был уже и там, и там — не понравилось.

— Будешь драться? — спросил рыжий.

— Если придётся, — сказал я. — Если не получится улизнуть без драки. Но… наверное просто уйду. Стражники пока не сделали мне ничего такого, за что я бы хотел им отомстить. А убивать без причины и наживать себе новых врагов… зачем? Вот если бы на месте стражников были Карцы!..

Я вспомнил о сломанной ноге Тильи.

— …С теми бы я сразился. С удовольствием.

— Надеешься на помощь тайных?

Я не ответил. Вспомнил почему-то о рыжей девчонке.

Подумал, что в последние дни часто общаюсь с рыжими.

— А твоя подруга? — спросил Исон.

Указал на Мирашу.

— Она тоже сумеет ускользнуть от стражников?

— Рилок нужна не она, — сказал я, — другая. Но та уже ушла. Ещё ночью. И сейчас далеко. Карцам до неё теперь не добраться. А об Игле, как вы называете Мирашу, Рилок даже не знают. Так что, думаю, стража её не тронет.

Исон затушил сигарету.

— Я надеялся, ты будешь драться, — сказал он.

— Почему?

Рыжий вынул из чехла нож, положил его на стол. Рядом с клинком высыпал из кармана горсть разноцветных склянок. Вздохнул.

— Хотел составить тебе компанию, — сказал Исон. — И плевать, что сказал бы отец! Но должен же я вернуть тебе долг?! К тому же… хочу, чтобы мы с тобой стали друзьями. Честно говорю, Линур: друзей у меня нет. Приятелей, готовых бухать за мой счёт — море. Но среди них нет никого, кто в одиночку бросился бы на четверых, чтобы мне помочь — ты первый такой безумец, которого я встретил. А эти твои «женщин бить нельзя»!.. О таких, как ты, я раньше не слышал. Хочу, чтобы ты считал меня своим другом, Линур. Готов вместе с тобой врубиться в ту толпу стражников, что ждет за дверью. А как ещё доказать, что я достоин дружбы, если не с оружием в руках?

Рыжий провёл пальцем по лезвию ножа.

— Было бы здорово покромсать этих ублюдков! У нас бы получилось! Вон, сколько я заготовил алхимии. Тут на пятерых хватит. После такой дозы стимуляторов мы бы с тобой нашинковали выродков Орнаш, как капусту! Всё бы залили здесь их кровью! Устроили бы бойню!

Краем глаза я увидел, как пошатнулся Ушастый Битя.

— Ты бы видел, дружок, сколько этих псов скопилось радом с таверной! Не меньше сотни! Словно явились послушать речь императора. Столпились даже на крышах соседних домов! Никогда не видел столько стражников в одном месте. Уверен, что пройдешь мимо них?

— Конечно, — сказал я.

А мысленно добавил: «Если обернусь охотником». Когда буду в том образе, возрастет и моя скорость, и ловкость, и сила. Вот только я не хотел сообщать окружающим, в том числе и Исону, что я оборотень.

Однако другого варианта побега из трактира я пока не видел. И сомневался, что сумею прорваться через толпу людей, не имея возможности цепляться когтями за стены домов. Тем более что стража ждала меня и на крышах.

Хотя, есть ещё вариант, предложенный Исоном — прорываться с оружием в руках. Вот только мне он не нравился. К тому же, где остались мои клинки? У Карцев или у Белины? Меня не привлекала мысль, что я стану резать стражников ножами с кухни Ушастого Бити.

— Но если у тебя не выйдет, знай: я сразу явлюсь на помощь, — сказал Исон. — Как только услышу звуки драки. Можешь не сомневаться в этом, друг.

— Спасибо, — сказал я.

Рыжий потянулся за новой сигаретой. Но не взял её — его рука замерла на полпути к коробке с бумажными скрутками. Потому что он увидел что-то за моей спиной.

В удивлении Исон приподнял брови. Вслед за рыжим на лестницу посмотрели Мираша и Ушастый Битя. Обернулся и я.

По ступеням спускалась Тилья.

Уложенные в прическу короткие черные волосы, блеск весенне-зелёных глаз, величественная осанка, грациозная плавность движений — всё это приковало к женщине не только моё внимание. Удивил, восхитил и её необычный наряд: длинный, почти до пола халат, стянутый в талии широким поясом; усыпанные зелёными камнями сандалии; обхватившие загорелую шею и запястья массивные золотые украшения с вкраплениями тех же камней, что сверкали на обуви. Знакомая полуулыбка заставила трепетать моё сердце.

Тилья сошла с лестницы. Опустив взгляд в пол, приблизилась к столу, за которым сидели я и Исон. Согнулась в почтительном поклоне. Я вдохнул её аромат. От женщины пахло розой — я уже встречал эти цветы на клумбах — в том числе и около дома Белины.

— Это что за красотка? — спросил рыжий.

Я едва сдержался, чтобы не ответить ему грубостью.

Приподнял подбородок. Глубоко вдохнул.

— Прошу меня простить, сиеры, за то, что помешала вашему разговору, — сказала Тилья.

Женщина выпрямилась — я встретился взглядом с её глазами.

— Сиер Линур, рада видеть вас снова. Мой хозяин (не буду здесь называть его имя) желает с вами встретиться. Приглашает посетить его замок. Сейчас. Желает обсудить очень важные для него и для вас вещи. Гарантирует безопасность на всё то время, которое вы будете пользоваться его гостеприимством. И обещает по первому требованию вернуть вас обратно в этот трактир или в любое другое место, куда пожелаете, если координаты того места есть в памяти замкового камня перемещений.

Уголки губ Тильи дрогнули в улыбке.

— Прошу вас, сиер Линур, — сказала женщина, — пойдёмте со мной! Мой хозяин уверяет, что вы не пожалеете, если примете его приглашение. То, о чём он хочет с поговорить, важно не только для него, но и для вас! Я… тоже была бы рада, если бы вы навестили наш замок. Если хозяин позволит, я даже устрою вам экскурсию по нему — там очень красиво! Соглашайтесь! Возможно… знакомство с моим хозяином приблизит достижение той цели, ради которой вы, сиер Линур, прибыли в столицу Империи — не исключаю этого.

Тилья протянула мне руку.

— Пошли, Вж… Линур! Наверху нас ждёт портал!

— Портал? — переспросил Исон. — Здесь, в таверне?

— Да, сиер…

— Вар Нойс кит Шемани.

— … вар Нойс, — сказала Тилья. — Простите, что забираю у вас сиера Линура.

— Ну что вы, сиерита! Сейчас самое время его… забрать!

Я выбрался из-за стола. Сказал:

— Сиер Исон, прошу вас передать собравшимся у трактира сиерам мои извинения. Боюсь, сегодня я не смогу с ними встретиться. Скажите им: мне очень жаль, но дела требуют моего присутствия в другом месте.

Исон тоже встал.

— Разумеется, сиер Линур, — сказал он. — Я передам стражникам ваши слова. В очень вежливых и красочных выражениях. Не сомневайтесь.

Рыжий усмехнулся и спросил:

— Надеюсь, мы с тобой ещё встретимся, Линур?

— Конечно.

Исон повернулся к Тилье. Изогнул губы в мерзкой улыбочке.

— И с вами сиера?..

— Тилья, сиер вар Нойс кит Шемани.

— Тилья. Восхитительное имя, сиера! Как и вы. Буду ждать новой встречи с вами, сиера Тилья…

Исон запнулся. Кашлянул.

— Если только сиер Линур не будет против, — добавил он.

Покосился на меня. Уже не улыбался.

Я тщательно следил за своим лицом — не позволял проявиться на нём эмоциям. Или те всё же просочились?

Тилья взяла меня за руку. Сжал её тёплую ладошку.

— Всё будет хорошо, — шепнула женщина.

На улице у трактира вдруг усилился шум голосов. Все, кто находились в зале, посмотрели на дверь. Мужчины и Мираша с беспокойством, Тилья — с любопытством.

Исон взял со стола нож. Но не убрал в чехол — постучал клинком по столу.

— Уходи, Линур, — сказал он. — Не задерживайся. А иначе придётся драться — терпение стражников на исходе. Жаль, если они ворвутся сюда и во время боя с ними пострадает такая прекрасная женщина. Сделай то, что просит сиера Тилья.

— Спасибо, сиер вар Нойс, — сказала женщина.

— А ты? — спросил я.

— А что мне будет? — сказал Исон. — Я младший наследник семьи Нойс, а не враг Империи. Если со мной что-нибудь случится — завтра все улицы города покраснеют от крови стражников. Уходи. И не спеши возвращаться, дружок. Пусть стража и Карцы успокоятся. Раньше чем через три-четыре дня тебе не следует появляться в столице, и уж тем более в этом трактире.

— Хорошо, — сказал я. — Мираша!

Я махнул рукой, призывая Мирашу следовать за нами. По лицу старухи видел, что та пока не понимает, что происходит. Но слезла со стула, поспешила к нашему столу.

— Она пойдет со мной, — сообщил я.

— Как скажете, сиер Линур. Портал ждёт нас в вашей комнате.

* * *

Первой в черноту портального диска вошла Тилья. Она не стала спорить со мной об очерёдности. Следом за ней я отправил Мирашу — та крепко сжимала в руках кошели с монетами и карцами. И лишь потом, поморщив лицо, шагнул в неизвестность я.

Когда вновь стал видеть, обнаружил, что нахожусь в просторном помещении без окон. В почти безлюдном — кроме нас троих здесь был лишь незнакомый человек с бледным лицом. Тот суетился у камня перемещений, не обращал на нас внимания.

Я обвёл взглядом комнату: голые стены, высокий потолок, непокрытый каменный пол — просторно, чисто, но мрачно. Не привыкшая к переходам Мираша ещё изображала слепую. Тилья ждала, когда мы придём в себя. Не торопила нас.

Когда Мираша вновь обрела зрение и спросила: «Что дальше?», Тилья скомандовала:

— Пожалуйста, следуйте за мной.

Вслед за ней мы покинули зал с камнем перемещений. Вышли в коридор, где встретили укутанную в серый халат женщину (рабыню?). Тилья велела той позаботиться о Мираше.

— Она подождёт тебя в моей комнате, Линур, — сказала Тилья. — Сможет там отдохнуть, пока вы с хозяином будете общаться. Поужинает и вздремнёт, если ваш разговор затянется. Не волнуйся, ничего плохого с твоей подругой не случится.

Мираша нащупала под просторным халатом рукоять клинка. Двадцатая заметила это. Но лишь улыбнулась.

— Хозяин ждёт нас в Малом кабинете, Линур, — сказала она. — Велел: как только мы явимся в замок, сразу же идти туда. Утром я рассказала ему о тебе. Всё, что знала. Хотя, признаться, я знаю о тебе не так много, особенно о твоём прошлом. Мой рассказ заинтересовал хозяина. И теперь сиеру кит Сиоль не терпится с тобой познакомиться.

— Веди, — сказал я. — Не представляю, что колдуну могло от меня понадобиться. Но на встречу он меня пригласил как нельзя кстати.

Тилья мне официально поклонилась. Проводила взглядом Мирашу со спутницей. И сказала:

— Всё будет хорошо, Линур. Прошу тебя: не хмурься! Ты знаешь, как я к тебе отношусь: ни за что не повела бы тебя в ловушку. Хозяин пообещал мне, что не причинит тебе вреда. Я ему верю. А ты поверь мне.

Взяла меня за руку.

— Пошли.

Повела меня по ярко освещённым узким коридорам. Мимо закрытых массивных дверей, узких окон, за которыми я увидел горные пики и облака. Мимо глубоких ниш, украшенных скульптурами, начищенным до блеска оружием и разукрашенной посудой необычной формы.

Замок не оправдал моих ожиданий: я не встретил здесь ни челонов, ни челуков, не увидел на стенах засушенных человеческих голов, не почувствовал запаха гниющей плоти, не перешагивал через лужи крови. Шёл рука об руку с Тильей, преодолел несколько лестничных пролётов со ступенями разной высоты, пока не подошёл к потёртой деревянной двустворчатой двери.

Тилья приоткрыла створку, заглянула в кабинет, сказала:

— Он здесь, хозяин.

Басовитый мужской голос тут же ответил ей:

— Пусть заходит.

Глава 32

Тилья распахнула двери.

— Входите, сиер Линур, — сказала она.

Еще в коридоре, я почувствовал, что в «кабинете» курили чиману. Перешагнул порог комнаты, увидел массивный стол и сидящего за ним человека — немолодого, бледного, с совсем обесцветившейся на висках светлой шевелюрой. Он держал в руке маленькую чашку, вместо ручки из которой торчала деревянная палка. От чашки к потолку поднималась тонкая струйка дыма.

Мужчина окинул меня цепким взглядом. Пошевелил бровями, словно сам себя о чем-то спросил. Кивнул: то ли ответил себе, то ли поздоровался со мной.

— Здравствуй, Линур, — сказал он. — Проходи, присаживайся.

Рукой с зажатой в ней дымящейся чашкой указал мне на кресло напротив себя. Перевёл взгляд на мою спутницу.

— Тилья, дорогуша, вели принести кофе.

— Да, хозяин, — сказала женщина.

Тилья поклонилась, вышла из комнаты, прикрыла створки.

— Не возражаешь, если мы обойдёмся без официоза? — сказал мужчина. — Не будем друг перед другом расшаркиваться и сразу перейдем на «ты»?

Я пожал плечами.

Мужчина кивнул.

— Замечательно, — сказал он. — Моё имя Нилран. Нилран вар Торон кит Сиоль.

Он помахал рукой, разгоняя скопившийся над столом дым. Виновато улыбнулся.

— Прости, что надымил здесь — дурацкая привычка. Подцепил её, когда в юности гостил у южных границ Селенской Империи. Там каждый второй житель с утра до вечера не расстаётся с сигаретами. Вот и меня приучили. Сперва привык нюхать дым — он там везде; потом перенял привычку затягиваться дымом через сигарету. А уже здесь, в горах, придумал вот такую вещицу — надоело обжигать бумагой губы. Назвал своё изобретение курительницей.

Мужчина показал мне свою «курительницу».

«Такая штука точно понравилась бы Гору», — подумал я.

Мужчина поднёс деревянную ручку чашки к губам, затянулся через неё, словно сигаретой. Повернулся к приоткрытому окну, выпустил в его сторону струю дыма. Сказал:

— Чимана меня успокаивает. И помогает сосредоточиться на мыслях. Не куришь?

Я ответил:

— Нет. Но к запаху я привык.

— Да, Тилья мне говорила: в лагере огоньков ты жил в комнате с курильщиком. Странно, что не пристрастился к этому делу сам.

— Я пробовал. Мне не понравилось.

Не стал уточнять, что Гор лишь один раз уговорил меня вдохнуть дым через его бумажную скрутку. Прокашлявшись и прочихавшись, я заявил тогда приятелю, что добровольно дышат подобной гадостью только сумасшедшие и извращенцы. Мы с Гором в тот вечер долго спорили, какая из этих двух характеристик для курильщиков подходит ему больше…

Я отогнал воспоминания, направил внимание на хозяина кабинета.

— Линур, — сказал сиер вар Торон. — Как я понял из рассказа Тильи, это имя ты взял недавно? Правильно? А будучи огоньком, ты носил имя… Вжик?

— Вжиклий.

— Вжиклий твоё настоящее имя?

— Нет.

Мужчина смотрел на меня сквозь пелену дыма. Сощурив правый глаз. Ждал, когда я назову имя, полученное на совете племени?

Я не собирался этого делать. Молчал. Дожидался новых вопросов.

— Не настоящее, — повторил сиер Нилран. — Хорошо. Но почему в Селене ты назвался Линуром? Тилья говорила, ты рассказывал ей истории из какой-то книги, которую читал в детстве. Утверждает, что в лагере огоньков ты цитировал эту книгу наизусть. Считает, что новое имя ты взял в честь её главного персонажа. Это правда?

— Да.

Я не собирался лгать. Но и не чувствовал желания откровенничать.

Мужчина снова кивнул головой.

— Хорошо. Смотрю, ты немногословен.

Он заглянул в чашку с чиманой, осторожно постучал ею по столу. Посмотрел в неё снова. Поднёс деревянную ручку к губам. Та оказалась полой внутри. Затянулся дымом.

— Мне тоже в детстве нравились истории о Линуре Валесском, — сказал он. — Прочёл их все. А некоторые и по нескольку раз. Да что там! Кое-какие моменты и сейчас время от времени перечитываю. Моя любимая часть — это где Линур оказался на службе у императора. Помнишь? Та, где Валесский закрутил роман с сестрёнкой императрицы. Полсотни раз перечитывал главу, в которой он объяснил той вздорной девчонке, что не намерен на ней жениться. И каждый раз хохотал до слёз! Представляешь?! А ты? Тебе понравился тот эпизод?

Я пожал плечами.

— Я такого не помню.

Не чувствовал желания объяснять вар Торону, что знаю текст книги о Линуре Валесском наизусть, и что уверен: упоминаний о сестре императора ни в одной из глав не было.

— Не может быть! — сказал сиер Нилран. — Такое не забывается! Ведь это же центральный эпизод шестого тома! Как так? Быть может, мы с тобой говорим о разных книгах?

— Шестого тома? — переспросил я.

— Ну да. Ведь всего их девять. Ты не знал?

— Нет.

— Какую часть историй читал ты, Линур?

Я молчал. Пытался понять, почему кит Сиоль затеял разговор о Линуре Валесском. Хочет что-то выведать у меня? Что? И при чём тут книга? Это и есть та важная тема, которую кит Сиоль спешил со мной обсудить?

Мужчина выдвинул ящик стола и вынул из него кирпичик книги в знакомом красном переплёте. Провёл по нему рукой, словно стер пыль. Положил его на стол.

Спросил:

— Узнаёшь?

— Можно? — спросил я.

— Конечно.

Нилран подтолкнул книгу ко мне.

Я взял её (с удивлением заметил, что мои руки дрожат от волнения), раскрыл. Увидел написанные знакомым почерком слова. Прочёл несколько строк.

С трудом оторвал взгляд от страницы. Заставил себя вновь дышать. Посмотрел на вар Торона кит Сиоль — мне показалось, что тот едва сдерживал улыбку.

— Это… не та книга, которую я читал. У меня дома другая.

Я провел ладонью по переплёту. Не такой выцветший, как на обложке той книги, что хранилась в моей семье. Но очень похожий!

— Её сочинила моя бабушка, — сказал сиер Нилран. — Эту книгу и ещё восемь томов о приключениях мага Линура Валесского.

— Ещё восемь?

— Да, она написала девять книг о Линуре. Восемь из них хранятся в моей библиотеке. А пятый том… пропал. Судя по всему, каким-то образом он оказался у твоих родителей. Они не рассказывали тебе, где приобрели его?

— Нет, — сказал я.

Всё ещё не верил, что существуют истории о Линуре Валесском, которые я не слышал. И что одну из этих непрочитанных мной книг о благородном маге я держу в руках! Едва удерживался от того, чтобы открыть её в начале и углубиться в чтение.

— Расскажи мне о себе, Линур, — сказал сиер Нилран.

— Что именно?

Я гладил пальцем корешок книги. Рассматривал вмятины и царапины на нём. Не смотрел на собеседника.

Но сиер вар Торон сумел привлечь к себе моё внимание.

— Я знаю лишь, что ты оборотень, — сказал он, — что прибыл в Селенскую Империю с севера, что победил в прошедшей Битве Огней. И что ты одарённый. Линур, ты знал о том, что в Селенской Империи бытует мнение, будто у оборотней не рождаются одаренные дети?

— Мне говорили об этом, — сказал я.

— Но раз ты был огоньком, то дар у тебя точно есть. А в том, что ты недавно обращался, я не сомневаюсь: твоё лицо не успело даже подрумяниться на солнце.

Мужчина снова постучал дымящейся чашкой по столу.

— Ты хорошо разговариваешь на имперском, — сказал он. — На севере все на нём говорят?

— Не знаю. Но в нашем королевстве говорят по-другому.

— Тебя родители обучили языку?

— Да.

— Значит, они пришли на север из Империи? Как давно? Ты родился уже в северном королевстве? У тебя есть братья или сестры? Они тоже одарённые? Чем сейчас занимаются твои папа и мама? Расскажи мне о них.

— Они умерли.

Я поведал сиеру Нилрану ту же историю, что недавно рассказывал рыжей девчонке. Не видел, чем разглашение информации о моих покойных родителях могло мне навредить. Потому не лгал и не играл в молчанку. Но и не сыпал подробностями. И старался не упоминать о сестре и племяннике. А ещё о том, где именно на севере живёт мой народ.

Мне показалось, что к окончанию моего повествования лицо сиера вар Торона стало бледнее, чем прежде.

Вернулась Тилья. Принесла кофе. Ещё по запаху я понял, что в замке колдунов этот напиток варят не хуже, чем в доме Белины.

— Ты говорил Тилье, что любишь кофе, — сказал сиер Нилран. — Я попросил поваров постараться. Надеюсь, у них получилось не хуже, чем варят в трактире, где ты живёшь. Хотел порадовать тебя, Линур.

Сиер вар Торон придвинул к себе чашку.

— Тилья, дорогуша. Ты сделала то, о чём я тебя просил утром?

— Да, хозяин.

— Замечательно. Тогда предупреди моего отца, что мы скоро проведаем его. Как только допьём этот замечательный напиток. И скажи ему… что мои подозрения подтвердились. Он поймёт, о чем я говорю.

— Конечно, хозяин, — сказала Тилья.

Она поклонилась сначала сиеру вар Торону, потом мне. Удалилась.

Проводив женщину взглядом, сиер Нилран какое-то время продолжал смотреть на закрытую дверь.

Потом сказал:

— Значит, твоя мама умерла.

Я кивнул.

— Ты пей кофе, пока он не остыл, — сказал сиер Торон. — Быть может, ты голоден?

— Нет.

— Твоя подруга рассказала мне, что ты желаешь обучаться магии, мечтаешь учиться в Имперской Академии, пытался поступить в магическую школу. Какой у тебя базовый резерв маны, Линур? Если память мне не изменяет, нулевой?

— Уже четвёрка, — сказал я.

Попробовал кофе. Зажмурился от удовольствия.

Сиер Нилран вскинул брови.

— Он так сильно вырос после симбиоза с огнедухом? — сказал он. — Ты уверен?

— Почти пятёрка, — сказал я.

Сиер вар Торон оживился. Опустил на стол руку с курительницей, подался вперёд, словно пытался меня лучше рассмотреть.

— Великолепный показатель! И это после двенадцатимесячного контакта?! Что с огнём? Как велики остатки огненной стихии в ауре? Что-то должно было остаться!

Я не совсем понял, о чём именно он меня спрашивает. Но развернул ладонью кверху руку, зажёг огонёк — размером с ноготь большого пальца.

— А увеличить можешь?

— Это всё, — сказал я. — Собрать больше огня не получается.

— Ничего, — сказал сиер Нилран. — После первого раза и это великолепный показатель.

Он поднёс свою руку к моей. Над его ладонью засветилась огненная точка, которая быстро увеличилась до размеров куриного яйца. От неё мне в лицо дохнуло жаром.

— Восемь раз по полгода носил в себе огнедуха, — сказал мужчина. — И вот это всё, чего я достиг. Уверен, подобный резерв тебе можно развить за три-четыре попытки. Боюсь представить объём огня в твоей ауре после десятого симбиоза! Отец оказался прав. Прорыв в наших исследованиях всё же случился. Как он и предсказывал.

Мужчина заглянул в свою чашку, отодвинул её в сторону. Поднёс к губам курительницу, постучал кончиком деревянной ручки по зубам. Он смотрел не на меня — поверх моего плеча. Его брови вновь пришли в движение, словно сиер вар Торон сам с собой вёл мысленный диалог.

Наше молчание затянулось.

Наконец, мужчина взглянул на меня.

Спросил:

— Как тебе кофе?

Я сделал глоток. Ответил:

— Вкусный.

Сиел Нилран постучал по столу.

— Потом прикажу сварить ещё, — сказал он. — Если ты согласишься задержаться у нас на ужин.

Посмотрел на мою чашку, нахмурился.

— Допивай, Линур. Я подожду. А потом отведу тебя в Большой кабинет, познакомлю со своим папой. Ты ведь не против? Он покажется тебе строгим, но знай: его строгость напускная. Папа умный и чуткий. Тебе он понравится — я уверен.

Сиер вар Торон вдруг улыбнулся.

И сказал:

— Мне не терпится увидеть реакцию отца на твоё появление.

* * *

Встреча с кит Сиоль не оправдала моих ожиданий. Сиер Нилран вар Торон не соответствовал тому образу колдунов, что сложился в моём воображении. Да и замок, в котором жила семья Торон, пусть и выглядел старинным, мрачноватым, но точно не казался пристанищем зла.

После того, как я допил кофе, сиер Нилран предложил мне прогуляться до Большого кабинета — встретиться там с главой семьи Торон.

Я не чувствовал особого желания знакомиться с кем-либо ещё из Сиоль. Колдуны меня мало интересовали. Только их библиотека, где они хранили книги о Линуре Валесском — вот там бы я побывал! А вместо Большого кабинета я бы лучше пошёл сейчас в комнату Тильи. И уже в компании Двадцатой прогулялся бы по замку.

Да и вообще, прием, который оказал мне в замке сиер Нилран, настораживал. И сбивал с толку — ведь я привык к мысли, что Валесские горы населены врагами. Однако мужчина вёл себя, словно мой приятель; точно хорошо со мной знаком, но давно не видел и теперь не мог сдержать любопытство: расспрашивал меня обо всём на свете. И при этом делал вид, что ему интересно всё, что бы я ни рассказывал.

Мы неторопливо шли по коридорам замка, беседовали. Я делился впечатлениями от имперской столицы. Сиер Нилран кратко сообщал историю всех тех ваз, мечей и картин, на которых я задерживался взгляд. Но не останавливался, настойчиво вёл меня дальше, пока мы не вошли в ярко освещённый зал, где за столом, около дверей с массивными железными ручками важно восседал розовощекий немолодой мужчина, такой же безусый и безбородый, как и сиер вар Торон.

При нашем появлении розовощёкий поднял голову. Заметил моего спутника — вскочил со своего места, вытянулся, выгнул грудь колесом. И сказал:

— Сиер Нилран! Я доложу о вашем визите хозяину.

Рванул к двери, приоткрыл одну из створок, проскользнул внутрь комнаты.

Я повернулся к сиеру вар Торону и увидел, как тот недовольно скривился. Причиной его недовольства стал не розовощёкий. Сиер Нилран покачал головой и зашагал к стене, завешанной рисунками в потемневших от времени золотистых рамках. Его недовольство вызвала заметно покосившаяся картина.

Мужчина поправил рамку, сделал шаг назад, покачал головой, сдвинул низ рамки ещё чуть в сторону. Погрузившись в мысли, я рассеяно наблюдал за его действиями. А потом встретился взглядом с изображённой на картине женщиной.

Замер, позабыв о том, что нужно дышать.

С покрытого сеточкой трещин рисунка на меня насмешливо смотрела светловолосая голубоглазая женщина с пухлыми губами и родинкой на правой скуле. Совсем юная — едва ли старше меня. Точно живая. Мне показалось, что она вот-вот окликнет меня, улыбнётся, показав два ровных ряда белых зубов. Потом подойдёт, взъерошит волосы и поцелует в макушку.

Вот только сможет ли она сейчас до неё дотянуться?

— Понравилась картина? — спросил сиер вар Торон.

Я вздрогнул. Перевёл взгляд на сиера Нилрана. Едва заставил себя заговорить.

Сказал:

— Откуда она у вас?

— Нарисовал кто-то из имперских художников. Уже не помню его имени. Давно это было — лет двадцать назад. Отец тогда решил расширить нашу коллекцию живописи и пригласил творца поработать в нашем замке. Неплохой портрет вышел, правда? Чувствуется рука мастера.

— Но… почему он нарисовал её?

— Ты её знаешь? — спросил сиер вар Торон.

— Это… моя мама.

— Кто?

— Моя мама, — повторил я.

— Ты ничего не путаешь?

— Нет. Точно она! Только… очень молодая. Я помню вон ту её родинку. И волосы… вот этот локон всегда норовил попасть ей в рот. Она злилась, часто обрезала его. Но он всякий раз возвращался на прежнее место после обращения.

Продолжить рассказ я не успел.

Потому что из Большого кабинета вышел розовощёкий мужчина. Шагнул в сторону от двери, освобождая проход, вытянулся, выпятил подбородок и сообщил:

— Сиер вар Торон кит Сиоль ждёт вас!

Сиер Нилран сказал:

— Пошли, Линур. Поговорим о картине после. Отец не любит долго ждать.

Он взял меня за локоть и повёл к приоткрытой двери. Я не сопротивлялся. Вместе с вар Торон зашёл в комнату.

Мне показалось, что Большой кабинет меньше Малого. Возможно — из-за большего количества шкафов, или плохого освещения. Здесь горела лишь одна лампа: над столом, за которым сидел хмурый седоволосый мужчина.

— Знакомься, Линур, — сказал сиер Нилран. — Это мой отец, Замон вар Торон кит Сиоль.

— Здравствуйте, — сказал я.

— Ты опять пропах дымом, сын! — сказал сиер Замон. — Сколько раз говорил: не тащи ко мне в кабинет этот запах!

— Прости, папа, — сказал сиер Нилран.

— Знаю я твоё прости! Велел же тебе избавиться от этой привычки! В кого ты такой слабохарактерный?! Твоей матери было бы стыдно за тебя!

Сиер Замон захлопнул книгу, которую изучал перед нашим приходом, отодвинул её в сторону. Поправил перстень на правой руке, мазнул по мне взглядом.

Спросил у сиера Нилрана:

— Ну?! Что скажешь, Нил?

— Я не ошибся, папа. Всё сходится. Это сын Вероны.

— Ты уверен?

— Да. Он оборотень, папа. Как и мы. Читал бабушкину книгу: пятую часть цикла — ту, которую унесла сестра. Я выслушал историю его родителей — хронология совпадает! И эти его необъяснимые, чудесные способности к магии — твои труды увенчались успехом, папа! К тому же, я велел Тилье повесить в твоей приёмной изображение Вероны, и он опознал в женщине на портрете свою мать! Да и его лицо!.. Взгляни на его скулы, губы, подбородок. Разве не видишь, папа?! Они такие же, как у Верены, как у тебя! Какие могут быть сомнения?!

Старик впился взглядом в моё лицо. Разглядывал меня, вертел перстень на пальце. Потом вдруг улыбнулся и сказал:

— Ну здравствуй, внук.

* * *

Сиер Замон велел нам сесть на диван. Приказал сыну зажечь на стенах лампы, чтобы лучше видеть наши лица. Позвал розовощёкого «секретаря» (так мужчину назвал сиер Нилран), велел тому принести мятный чай и для меня — кофе.

Пока мы с сиером Замоном разглядывали друг друга, его сын рассказывал:

— Линур, та девочка, чьё изображение ты видел в приёмной — моя младшая сестра Верона. Когда рисовали портрет, ей только-только исполнилось пятнадцать лет — стала взрослой. Специально в честь такого события отец выписал из Селены модного в то время художника, чтобы запечатлеть её образ для семейной галереи. И если ты не ошибся, и Верона действительно твоя мама, то это значит, что я твой дядя, а мой отец — твой родной дедушка.

— Это точно она! — сказал я.

— Я тебе верю. К тому же, между тобой и моей сестрой несомненно есть сходство. Даже твоя подруга Тилья его заметила — я показал ей портрет Вероны перед тем, как отправил её за тобой в столицу. История о том, как ты помог моей помощнице выбраться из тюрьмы клана Рилок, заинтересовала меня. Я попросил Тилью рассказать о тебе подробнее. И знаешь, что меня поразило в её словах? То, что ты оборотень, но при этом ещё и одаренный.

— Магия не для оборотней.

— Что? Да, из всех известных представителей народа оборотней, магией умеет пользоваться только наша семья — Торон кит Сиоль. Да и то, даже мы не рождаемся одарёнными.

— Как это?

— Ты знаешь, Линур, о том, что случилось триста лет назад с Великим кланом Сиоль? — спросил сиер Нилран.

— В общих чертах, — сказал я.

— Его уничтожили. Почти полностью. Не буду сейчас рассказывать, по какой причине такое произошло — уверен, у нас ещё будет возможность об этом поговорить. Скажу лишь, что из старшего клана Сиоль сумели спастись только несколько детей. А ещё — специалисты по демонологии и магии смерти, которые работали в замках Валесских гор. В этом замке тогда жила моя семья. Мы не входили в старший клан — считались вассалами Сиоль. Колдуны проводили над нами опыты.

Сиер Нилран достал из кармана курительницу, повертел в руках, вздохнул.

— Сам понимаешь, на ком, если не нас, можно пробовать различные комбинации рун смерти. Ты уже испытал на себе, как легко мы от них избавляемся — это очень экономило Сиоль человеческий материал. Да и демонологи ставили над нами свои эксперименты — и те временами давали неожиданные результаты. Именно опытным путём выяснили, что вследствие призыва обладающих собственной маной сущностей и посредством слияния с ними оборотней некоторые из нас способны обрести собственный магический резерв. А это позволило испытывать на нас и призыв других существ, таких, к примеру, как огнедухи, и узнать, что в нашей ауре и после обращения остаются частички стихий…

— Нил!

— Прости отец, увлекся, — сказал сиер Нилран. — Ты прав, Линуру это пока не интересно. Так вот, Линур, именно после экспериментов призыва, мы узнали, что тоже можем становиться магами. И это подняло нашу ценность в глазах Сиоль ещё до Падения. А когда от старшего клана почти никого не осталось, семью оборотней из замка в Валесских горах признали полноценной составляющей клана Сиоль.

Он снова вздохнул, стрельнул взглядом в отца и спрятал курительницу.

Розовощёкий принёс напитки. Раскланялся. Удалился.

Сиер Нилран продолжил:

— К чему я всё это тебе рассказывал, Линур: раньше считалось, что только одарённые могут называть себя кит Сиоль. У прежних глав клана с этим условием было строго. Да ты и сам, наверное, слышал, что в Империи нас называли не иначе, как колдунами. Теперь… кое-что изменилось. Но все представители нашей семьи и сейчас стремятся обрести магию. Даже при помощи долгой и опасной череды ритуалов. Через эти ритуалы в своё время проходил и папа, и я… пыталась пройти и Верона. Но появился этот… твой отец…

Мужчина обнял чашку ладонями, точно пытался их согреть.

— Ты уже знаешь, Линур, кем был твой отец? — спросил он.

Я заметил, что сиер Замон снова нахмурился и сжал кулаки.

— Родители нам о своём прошлом не рассказывали, — сказал я.

— Твой папаша был вором и убийцей! — сказал старший вар Торон.

— Папа! Зачем ты обманываешь? Он никого не крал. Верона ушла с ним по своей воле. Ты же сам читал её записку!

— Вор!!

Сиер Замон ударил кулаком по столу.

Его сын вздохнул. Но спорить не стал. Сказал:

— Твой отец пришёл к нам из имперской столицы, Линур. Чтобы убить главу нашего клана.

— Что сделать? — переспросил я.

— Раз в сорок-пятьдесят лет император присылает в Валесские горы убийц — напоминает, что не забыл о нас, что его семья нас не простила. Твой отец тогда для этого и явился — в качестве «привета» от императора. И он не только выполнил своё задание — убил главу Сиоль — но ещё и увел из замка мою сестру.

Сиер Нилран посмотрел на меня.

— Не знаю, когда и где они познакомились, — сказал он. — И как долго встречались до побега. Но Верона полюбила его. Об этом она сообщила в записке, которую оставила для нас. И ушла вслед за твоим отцом из Валесских гор. Мы считали, что они вернулись в столицу. Искали их там. Наводили справки о твоём отце и о его клане убийц, который в Империи называют Тайным. На протяжении пяти лет наши наёмники занимались поисками. Но… Верону мы не нашли. И не обнаружили никаких следов того, что моя сестра побывала в Селене. Теперь, после твоего рассказа, я понимаю почему: они знали, что их будут искать, и покинули Империю, отправились на север.

Сиер Нилран поставил чашку.

— Не думай, Линур, что мы пытались разрушить счастье твоих родителей. Да, ни я, ни отец не питали тёплых чувств к её избраннику. Но искали мы Верону не поэтому. Ей тогда нельзя было уходить из замка. Слишком рано! Серия ритуалов, которыми мы делали из твоей матери одарённую, достигла лишь своей середины. Энергетическая оболочка Вероны к тому времени уже нарушилась, но не завершила свою трансформацию. Этот факт грозил печальными последствиями. И твоя мама не могла не понимать, чем рисковала, когда отказалась от дальнейших преобразований ауры! Однако пошла на поводу у чувств и желаний. За что в итоге и поплатилась.

— А отец? — спросил я. — Он… знал, что мама может погибнуть без этих ритуалов?

— Сам понимаешь: не могу сказать тебе точно. Но почти уверен, что она скрыла от него этот факт. Если он обрёл с ней удачу, значит, любил её. И вряд ли позволил бы любимой умереть; подождал бы — до окончания первого цикла преобразований оставалось меньше пяти лет. Но… Верона не любила ждать. Так она и написала в своей прощальной записке: «Лучше десять лет счастья, но сейчас, чем пять лет тоски и сомнений в том, что счастье возможно».

Сиер Нилран потёр глаза.

— Возможно именно эта черта твоей мамы — неумение ждать — и привела к такому долгожданному прорыву в наших исследованиях, — сказал он.

— К какому прорыву? — спросил я.

— Ты разве не понял? Ты первый из нашей семьи… да что там из семьи — из всего народа оборотней, у кого обнаружили врождённые способности к магии. Понимаешь, что это значит? Ты первый оборотень, родившийся одарённым. И я уверен, что не последний! Если моё предположение подтвердится, то люди утратят своё главное преимущество, которое когда-то помогло им взять верх в споре с нашим народом за жизненное пространство. И ситуация повернётся вспять: уже не они нам, а мы им станем диктовать свои условия.

Младший из вар Торонов усмехнулся.

— В самом ближайшем будущем жизнь нашего народа может круто измениться, — сказал он. — Причиной тому станешь ты. Мы с отцом хотим изучить твоё тело и энергетическую оболочку, Линур; понаблюдать за тобой. Мы не причиним тебе вреда, поверь: ты сам пока не понимаешь, насколько ценен. К тому же, ты не чужой нам человек.

Сиер Нилран похлопал меня по плечу.

— Ты собирался стать сильным магом, Линур. Так? Хорошо. Мы поможем тебе в этом. Как настоящий вар Торон кит Сиоль ты получишь всё, что есть у нашей семьи и нашего клана: финансы, знания… ну и, конечно же, нашу дружбу.

Глава 33

— А пока, Линур, я прошу тебя об одном: поживи в нашем замке хотя бы несколько дней, — говорил сиер Нилран вар Торон кит Сиоль. — Сам понимаешь: твоё появление стало для нас неожиданностью. Ни отец, ни я ещё вчера и подумать не могли, что сегодня вдруг проясним судьбу Вероны, встретимся с её сыном. И уж тем более не предполагали узнать, что наш народ ступил на новую ступень в своей эволюции. Это событие требует от нас внести изменения в планы развития семьи, в исследования. Вот только чтобы понять какие, нужно тщательно проанализировать полученную информацию.

Сиер Нилран бросил взгляд на своего отца.

Продолжил:

— Верона была в семье всеобщей любимицей. Нам не хватало её все эти годы. Но мы надеялись, что однажды она вернётся, позволит нам ей помочь. Хотя и понимали, что с каждым днём вероятность такого поворота событий всё меньше. Думаю, ты видишь, Линур, что мы с папой всё ещё переполнены эмоциями. Они мешают нам трезво мыслить. Но завтра, или скорее всё же послезавтра мы соберём семейный совет. На котором обсудим связанные с тобой вопросы. Определимся, чего мы от тебя хотим, и что конкретно можем тебе предложить. Я уверен, что…

— Нет! — сказал сиер Замон.

Сиер Нилран замолчал.

И я, и он повернулись к сидевшему за столом седоволосому мужчине.

— Прости, отец, что нет?

— Никакой совет мы собирать не будем, — сказал старший вар Торон. — Ты думай, о чём говоришь, Нил! Плевать нам сейчас чужие советы! Сами решим, как быть с моим внуком дальше.

— Почему, папа?

— Я не собираюсь рисковать сыном Вероны! И будущим нашей семьи — тоже! Ты что, считаешь, твои дети или племянники посоветуют нам что-то дельное? Наивный! Или надеешься, что спиногрызы моего братца осчастливят нас гениальными указаниями? Сомневаюсь! У них у всех есть дела. Пусть занимаются проблемой Карцев в конце концов! А о моём внуке никто, кроме меня и тебя, пока знать не должен. Никто! Ты понял меня, Нил?

— Почему, папа?

— Сын, при прошлом подселении огнедух спалил тебе мозг? Научись уже думать, Нил! Когда ты поумнеешь? История с карцевыми залежами тебя ничему не научила? Как быстро о карце узнал император? Сразу же после того, как мы озвучили информацию на семейном совете! Тайны через стены нашего замка утекают так же легко, как вода из дырявого ведра! Скажешь, не так? Уверен, здесь есть свои уши не только у императора, но и у большинства Великих кланов. Не доверяй никому! Даже своим близким. Сколько раз я тебе об этом говорил? И эта твоя новая помощница, которую ты отправлял к Карцам… как там её?

Сиер Замон нахмурился. Исподлобья посмотрел на сына.

— Тилья, отец.

— Да. Она самая. Она знает о мальчишке, Нил. Это плохо. Опасно! Не мешало бы закрыть ей рот. И лучше навсегда.

— Нет! — теперь уже повысил голос я.

Привлёк внимание и старшего, и младшего вар Торонов.

— Папа, — сказал сиер Нилран. — Тилья и Линур… очень дружны. Боюсь, её смерть огорчит твоего внука. И не добавит любви к нашей семье. Линур и без того относится к нам… настороженно. Если ты помнишь, я рассказывал о том, что твой внук участвовал в боях с нашими отрядами на стороне Карцев. И пострадал в стычке с химерами. К тому же, как я успел заметить, характером Линур похож на Верону — такой же вспыльчивый и упрямый. Обидеть Тилью было бы ошибкой с нашей стороны, папа. К тому же, уверяю тебя, девочка не из болтливых.

— Ладно!

Сиер Замон ударил ладонью по столу.

— Но если она нас подведёт — я лично сделаю из неё химеру! — сказал он. — Приставь девчонку к Линуру. И никаких других служанок! Слышишь? Не смейте даже говорить вслух о том, что мальчик — сын Вероны! Предупреди эту свою… Тилью. Иначе нам придётся… менять весь персонал замка. Пусть эта девка будет при нём и днём, и ночью. Не отходит от него ни на шаг! Скажи ей, что если сведения о моём внуке просочатся в Селену!..

Вар Торон не договорил.

— Я передам ей, отец, — сказал сиер Нилран. — Она не подведёт. Ты же помнишь: она бывшая роза. А тех едва ли не с рождения учат держать язык за зубами. Приставлю её к твоему новому внуку. Уверен, такой вариант устроит и Линура, и Тилью, и нас. Ведь так, Линур?

— Да, сиер вар Торон.

— Решено. Моя помощница Тилья поможет тебе освоиться в нашем доме, Линур. Она станет твоим гидом по замку, слугой и компаньоном. Уверен, Тилья не позволит тебе скучать в ближайшие дни. А через день-два мы с тобой снова встретимся и обсудим твоё и наше будущее. Договорились, племянник?

— Да, сиер вар Торон.

— И запомни: всё, что есть в нашем замке — в твоём полном распоряжении, Линур. Разве что… не советовал бы тебе соваться без спроса в кабинет деда. Он не пускает сюда даже меня. Увидит тебя сидящим на его любимом стуле — наслушаешься таких словечек!.. от которых покраснеют уши и у представителей тёмных кланов.

Сиер Нилран усмехнулся.

— Но в вашу библиотеку — можно? — спросил я. — Сиер Торон, меня, прежде всего, интересуют книги о Линуре Валесском.

— Вижу, в рядах поклонников бабушкиного таланта пополнение, — сказал младший вар Торон. — Конечно, Линур! Двери замковой библиотеки открыты для тебя днём и ночью. Моей личной — тоже. Тилья отведёт тебя в любую из них, когда скажешь.

— Спасибо, сиер Нилран. Тогда я с удовольствием воспользуюсь вашим гостеприимством и задержусь в замке, раз вы не против. Мне есть чем здесь заняться. Сомневаюсь, что сумею прочесть все восемь книг вашей бабушки быстрее, чем за десять дней.

* * *

Сиер Замон дернул за шнур на стене — позвал секретаря.

Розовощёкий не заставил себя ждать.

Старший вар Торон велел ему разыскать Тилью.

Когда мы с сиером Нилраном покинули кабинет моего новоявленного деда, Тилья уже ждала нас в «приемной». Вар Торон велел ей следовать за нами. Распоряжения женщине он отдавал уже в собственном кабинете, плотно прикрыв двери и с видимым наслаждением затягиваясь дымом чиманы.

Закончил словами:

— Пока Линур живёт в замке своей семьи, забота о его комфорте полностью на тебе, Тилья. Так распорядился сиер Замон вар Торон кит Сиоль. Тебе ясно?

— Да, хозяин.

Женщина поклонилась.

Я следил за выражением лица Тильи, когда вар Торон приказывал ей заботиться обо мне. Не заметил ни радости, ни разочарования. Впрочем, и не мог: женщина приподнимала подбородок, дышала глубоко — подавляла эмоции, как сама меня учила поступать в любых обстоятельствах.

— Хорошо, — сказал сиер Нилран. — Уверен, дорогуша, ты меня не подведёшь.

Постучал по столу курительницей.

Спросил:

— Надеюсь, комната Линура уже готова?

— Да, хозяин. Большая гостевая в северном крыле. Неподалёку от моей. Девочки её уже прибрали, постелили постель, подключили водопровод.

Сиер вар Торон помахал рукой, разогнал дым.

— Хорошо, — сказал он. — Тогда не буду вас больше задерживать. Линур, рад был с тобой познакомиться. И помни: сегодня твой дед пригласил нас на ужин. Постарайся не опаздывать, он этого не любит. Тилья, дорогуша, проследи, пожалуйста, за тем, чтобы мой племянник явился в Верхнюю столовую правильно одетым и вовремя.

* * *

В комнате, куда меня привела Тилья, нас уже ждала Мираша — потягивала из кружки вино, обгладывала запечённую курицу.

Я пересказал женщинам свой разговор с вар Торонами.

Тилья не стала задавать вопросы.

А Мираша сказала:

— Ты им веришь?

Я посмотрел на Тилью.

Женщина не отвела взгляд.

Сказал:

— Скорее да, чем нет. Слова сиера Нилрана объясняют многое из того, что мне казалось непонятным в истории моих родителей — почему они пришли в наше поселение, от чего умерла мама. Верона вар Торон, что на картине, выглядит точно, как мама. А если отец состоял в Тайном клане…

— Хочу на неё взглянуть, — сказала Мираша.

— На кого?

— На бабку. На этот её портрет, который тебе показали. Я бабушку никогда не видела. Та умерла до моего рождения. Но мама мне многое о ней рассказывала.

— Думаю, это можно организовать, — сказал я. — Позже. А сейчас я думаю о том, не поведать ли нам вар Торонам твою историю.

Женщина убрала за ухо седой локон, покачала головой, сказала:

— Не рано ли?

— Считаешь, они меня обманывают?

— Вряд ли. Уж очень их слова похожи на правду.

— Тогда чего нам ждать? — спросил я.

— Не знаю, — сказала Мираша. — Боюсь, они мне не поверят, Линур. Тебе я могла предъявить хоть какие-то доказательства — предсказала случай со Зверем, предупредила о магии.

— Я уже побывал в тюрьме. И в руках Карцев тоже. Чудо, что мою тайну пока не раскрыли. Сколько пройдёт времени, пока о ней узнает кто-то чужой? Магия не для оборотней — помнишь? Что если слухи о магах-оборотнях расползутся раньше, чем в твоей прошлой жизни? Что тогда? Сколько прошло времени между днём, когда твоя племянница отправилась в столицу Империи, и появлением магов-убийц? Карцы вот-вот породнятся с семьёй Белины. А помнишь, чьи те вассалы? В рабочих записях у клана Аринах есть пометка, где сказано, что в северном королевстве им повстречался одарённый оборотень. Пусть сразу на неё и не обратили внимания. Но начнут искать, откуда явился я — найдут быстро.

— Я согласна с тобой, Линур. Но… понимаешь, что я скажу кит Сиоль? Какие я предъявлю им доказательства своих слов?

— Нам нет нужды что-то доказывать, — сказал я. — Расскажешь вар Торонам то же, что и мне. Если у них возникнут вопросы — ответишь. Не забывай: наша цель — защитить семью. Если тебя и твою маму перевезут в Валесские горы, мы точно изменим ваше будущее. Как ты изменила моё. И спасём поселение охотников. Тебе не придётся в будущем работать на графа. Да и твоя племянница не отправится в магическую школу клана Аринах.

— Но тогда я не встречусь со своей женой, — сказала Мираша.

На лице Тильи не дрогнул ни один мускул.

— Ну почему же? — сказал я. — Встретишься. Ведь в этой жизни у тебя будет любящий дядюшка Линур. Он обязательно подскажет, что именно дочь Крока и Лилы подарит тебе удачу.

* * *

Историю Мираши я рассказал своим новым родственникам во время совместного ужина.

За большим столом мы сидели втроём: старший и младший вар Тороны и я. Прислуживала нам Тилья. Больше в столовой никого не было. Потому я говорил свободно, не таясь.

Беседовал со мной в основном сиер Нилран. Задал мне несколько вопросов о Мираше. Но в основном спрашивал о другом. Из его слов я понял: главное, что произвело на вар Торонов впечатление — это наличие у меня сестры и племянника.

Сиер Нилран изъявил желание встретиться с Мирашей сразу после ужина. Не обмолвился ни словом о том, верит он в её рассказ или нет. Я не стал ему ничего доказывать — Мираша справится с этим лучше меня.

А если и у неё не выйдет — пусть. Больше всего я опасался, что мои похождения в Селене навредят оставшимся на севере родичам. Ведь именно из-за них я и завёл разговор о Мираше, хотя, признаться, мне её история самому всё ещё казалась невероятной.

Когда Тилья разлила по чашкам кофе, тема Мираши уже угасла.

Вот тогда я и обмолвился о том, что родственники отца из Тайного клана уже проявляли ко мне интерес. Рассказал, что те отказались меня убивать, вернули заказчику полученные за мою голову деньги. Да ещё и пытались защитить, когда узнали о моей ссоре с тёмным кланом.

Вар Тороны переглянулись.

На какое-то время в столовой воцарилась тишина.

А потом сиер Замон сказал сыну:

— Они знают, кто он.

* * *

Сиер Нилран встретился с Мирашей. И заявил той, что завтра же найдёт ей спутника для путешествия. И отправит их порталом в ближайшее к поселению охотников место. Но даже оттуда до Леса им придётся добираться не меньше месяца.

— Твоя мать не захочет перебираться в горы, — сказал я.

— Захочет или нет — речь не об этом, — сказала Мираша. — Понимаешь, Линур, мы лишь активируем маяк рядом с нашим поселением. Чтобы твой дед смог отправиться туда сам, увидеть внучку и правнука. И чтобы мама при желании посетила замок своих предков. А ещё, чтобы семья Торон сумела при необходимости оказать нашему поселению поддержку и помощь. Понимаешь? Ну и ещё: я не исключаю того, что клан Сиоль заинтересуется дарами Леса, которые он покупает сейчас через третьи руки по очень завышенным ценам. Охотники будут рады сбывать им свою добычу вдвое дороже, чем городским перекупщикам. Как считаешь?

— С удовольствием отправился бы с вами. Соскучился по сестре.

— Когда мы откроем портал, сможешь им воспользоваться. Уверена, мама будет рада тебя обнять. И обязательно надаёт тебе по шее за то, что ты отправился в Империю, не попрощавшись с ней.

* * *

Мы долго обсуждали предстоявший Мираше поход на север. Втроём. Тилья тоже иногда вставляла реплики — женщина знала об Селенской Империи и окружавших Империю странах больше, чем я или Мираша.

В полночь Мираша ушла спать. Зевая и потирая глаза. Тилья вызвалась её проводить.

Когда женщины прикрыли за собой дверь, я отправился в помывочную, или как её называли в замке — «уборную». Там обнаружил, что Тилья не шутила: температуру бежавшей из крана воды действительно можно регулировать! Стал под тёплые струи, с удивлением заметил, что вода избавляла тело не только от грязи, но и от усталости.

Тилья вошла в уборную уже без одежды. Молча, не поднимая глаз, принялась намыливать моё тело. Так же, как делала это раньше.

Из уборной я отнёс Тилью на кровать. Уложил женщину на мягкую перину. Невольно вспомнил те сдвинутые и связанные полотенцем узкие койки, на которых мы с Двадцатой проводили ночи в её комнате там, в корпусе третьего отряда.

Мне почудилось, что я снова в лагере огоньков, что с Двадцатой мы не расставались, а мои воспоминания о Селене — всего лишь дурной сон.

Уже под утро я лежал на кровати, отгонял сонливость. Прокручивал в голове воспоминания о прошедшей ночи. Невольно сравнивал свои впечатления о ней с тем, что помнил о встречах с Белиной.

Ночи с этими двумя женщинами отличались примерно так же, как и их глаза: яркие, приковывавшие к себе внимание у Тильи и бледные, точно выцветшие у сиеры вар Вега.

Лицо Тильи нависало надо мной.

Женщина опиралась на локоть, наглаживала моё тело и говорила:

— Линур, ты знаешь, кто я. Ведь так? Я всего лишь шлюха. Да, да, не спорь. Первый тогда правильно обо мне сказал. Я женщина для плотских утех — не более того. Таково моё предназначение. Такой меня воспитали. Мною можно любоваться, получать наслаждение от моих ласк и речей. Но твои рассуждения о любви не относятся к таким, как я. Помни об этом. Мы не заслуживаем любви, поверь. И сами не умеем испытывать подобных чувств.

Женщина провела ладонью по моему лбу, убрала с него чёлку.

— Ты хороший, Линур. Добрый, умный, красивый — мечта любой женщины. Твоя родня из клана Сиоль — могущественные маги. Я им очень обязана: они избавили меня от саламандра. Хотя в Империи до сих бор бытует мнение, что изгнать из тела человека огнедуха невозможно. Благодаря твоей семье я жива. И не хотела бы, чтоб твой дед или дядя посчитали, будто я сбиваю тебя с пути.

— С какого ещё пути?

— Ты не должен думать обо мне, Линур. Знай: что бы ты ни нафантазировал, у нас не может быть общего будущего. Как бы ты этого ни хотел. Мы слишком разные. И даже если твой дядя уберёт с моей спины розу, я не смогу родить тебе детей. Пойми это! Со мной ты не сможешь создать семью. И от нас с тобой тут ничего не зависит — так решили боги. Ты оборотень — я человек. Мы разные. Потому, не делай глупостей — не влюбляйся в меня. Забудь эти рассуждения о чувствах! Свыкнись с мыслью, что я никогда не буду твоей женой. Да я и не хочу этого! Не забивай голову подобными глупостями. Я буду для тебя служанкой, наложницей, рабыней или любовницей — кем скажешь. Я согласна на любую роль. Но только выброси из головы все эти мысли о любви. В шлюх не влюбляются! Запомни это, Линур.

Я слушал Тилью, улыбался.

Я не просил её объяснить, почему тогда в горах на ноже челона не оказалась яда. И почему у моего противника в финальном поединке на Арене сломался щит-артефакт. Не спрашивал, известно ли ей, сколько ещё счастливых, но не таких заметных случайностей произошло со мной за последние месяцы.

Потому что у этих вопросов один ответ. И я его знал.

Без сомнения, всё это время мне сопутствовала удача. Самая настоящая! Такая же, как была когда-то у моего отца до смерти мамы.

Я поднёс к губам руку Тильи, поцеловал.

А ведь удачу я мог получить лишь от одной женщины — от той, кого любил и люблю. От Двадцатой. И что бы та ни говорила, но я знал, что и она меня любит.

***

Утром я завтракал в компании Тильи и Мираши.

А уже в полдень проводил Мирашу до портала, в который женщина шагнула вслед за высоким широкоплечим мужчиной — тот шёл с ней, чтобы активировать маяк рядом с поселением охотников.

Сиер Нилран не обманул — в его библиотеке я обнаружил книги о Линуре Валесском. Как и говорил вар Торон: восемь частей! Их мне только предстояло прочесть.

Чем я и занялся.

Читал, проводил время с Тильей; по вечерам беседовал с сиером Нилраном. Говорили мы с ним в основном о маме, о клане Сиоль, о прошлом. О будущем мы снова заговорили с вар Торонами лишь на шестой день моего пребывания в замке клана Сиоль.

Тилья проводила меня до приемной главы семьи Торен.

Розовощёкий секретарь открыл передо мной дверь, пригласил войти в кабинет сиера Замона.

Помимо деда и дядюшки я увидел в комнате широкоплечего старика. Внешность того показалась мне знакомой. Я точно встретил его не впервые.

— Знакомься, Линур, — сказал сиер Нилран, — это твой дед по отцовской линии сиер Михал вар Фелтин. Клан, к которому он принадлежит, не имеет официального названия — в Селене его именуют Тайным. Твой отец, Керин вар Фелтин, был старшим сыном сиера Михала.

Я поздоровался с очередным дедом.

И вспомнил, где его видел. В зале трактира! Он сидел за столом, когда рыжая расспрашивала о моих родителях.

Приходил взглянуть на меня лично? Понятно, почему он так пристально нас разглядывал. А я посчитал его тогда всего лишь поклонником Мираши.

Сиер Михал вар Фелтин молчал. Рассматривал меня, как тогда в трактире. Явно чего-то ждал.

— Линур, — сказал сиер Нилран, — пожалуйста, исполни мою просьбу.

Он протянул мне серебристый браслет, украшенный пятью синими зёрнами карца.

— Похожий артефакт у тебя уже был. Это пятикарцевый щит. Активируй его.

Я надел браслет на руку, коснулся пальцем красной точки, заставил щит раскрыться.

Вар Тороны посмотрели на сиера Михала.

Тот кивнул. Похоже, признал, что я одарённый. Уверен, сцена с браслетом и понадобилась, чтобы убедить сиера Михала вар Фелтина в том, что мне подвластна магическая энергия.

— Спасибо, Линур, — сказал сиер Нилран. — Артефакт оставь себе. Это подарок. Мы больше тебя не задерживаем. Позволь нам ещё немного посекретничать. А сам, будь добр, ступай вместе с Тильей в мой кабинет. Подождите меня там. Как только освобожусь, я приду к вам и расскажу, о чем мы с твоими дедушками договорились.

* * *

Сиер Нилран вар Торон откинулся на спинку стула, с видимым наслаждением затянулся дымом из курительницы.

Сказал:

— Все эти дни мы с отцом решали, каким должно быть твоё будущее, Линур. Спорили, даже дважды поссорились. Нет, не подумай, что мы пытались распланировать за тебя твою жизнь по собственному разумению. Но… смею думать, что нам в общих чертах известны твои желания.

Сиер вар Торон посмотрел на Тилью.

Перевёл взгляд на меня.

— Ты хочешь стать магом. Ведь так, Линур?

Я кивнул.

— Вот опираясь на эту информацию, мы и размышляли.

Мужчина постучал курительницей по столу. Помахал рукой, разогнал дым по кабинету.

— Тут следовало учитывать множество факторов. Главный из которых — твоя ценность для клана. Линур, ты первый настоящий одарённый среди нас — тот, в чьей крови магия появилась с рождения. Смею надеяться, что это бесценное качество достанется и твоим потомкам. А значит твоя жизнь — главное достояние не только семьи Торон и клана Сиоль, но и всего нашего народа.

Сиер Нилран выпустил в сторону окна струю дыма.

— Признаюсь честно, — сказал он. — Я предлагал отцу спрятать тебя в нашем замке. Окружить заботой, но… ограничить свободу. Дай договорить! Да, понимаю твоё возмущение. Но ты обязан думать не только о себе — обо всех нас, о наших потомках! Ведь то будущее, которое мы с отцом уже рисуем в своём воображении, возможно только при условии, что в ближайшие годы о тебе не узнают наши враги. Иначе — поверь, клинок убийцы сумеет разыскать тебя и за этими стенами.

Тихое потрескивание в курительнице заполнило паузу в речи сиера Нилрана.

— Император регулярно напоминает нам о том, что спрятаться от него мы не сможем даже в горах и в неприступных замках. Прошлой его карающей дланью, если ты помнишь мой рассказ, стал твой отец, Керин вар Фелтин. Он убил главу старшей семьи кит Сиоль. И предотвратить это мы не смогли, хотя и думали, что готовы к появлению убийц. Так что мы с отцом посовещались, немного поспорили, поругались и решили, что лучший способ уберечь тебя от наших недругов — спрятать у них под самым носом, в Селене. Потому мы и обратились за помощью к твоему деду по отцовской линии. Он, бесспорно, может помочь нам. К тому же, как поняли, твоё существование для него не новость.

Сиер вар Торон снова прервался, уделил внимание курительнице.

— Старик вар Фелтин сказал, что ты похож на своего отца, — продолжил он. — Точь-в-точь, как Керин вар Фелтин в юности. Возможно. Не знаю. Мне твоего папашу увидеть не довелось. И это, пожалуй, хорошо. Ведь если бы мы тогда встретились, твоя мама бы лишилась либо брата, либо возлюбленного. Но если мордашка Керина была такой же смазливой, как твоя, тогда я понимаю, почему Верона не устояла пред его чарами.

Сиер Нилран подмигнул Тилье.

— Так вот, Линур. Мы решили отправить тебя учиться в Имперскую Академию Магии.

Должно быть, удивление все же отразилось на моём лице.

Так как сиер вар Торон усмехнулся.

— Я знал, что тебе моя идея придётся по душе, — сказал он. — К сожалению, со времён Падения никто в нашем клане не обладает хорошим запасом знаний из классической магии. Взять их нам было неоткуда. Путь в Академию для нас закрыт. А лаборатории в Валесских горах изначально предназначались для занятий магией смерти и демонологией — именно специалисты этих двух направлений и составили основу нашего возродившегося клана. Все наработки по божественной магии остались в столице Империи, которую нас вынудили покинуть. У нас отобрали труды наших предков. Так что, сам понимаешь, здесь, в замке, мы не сможем превратить тебя в настоящего Линура Валесского, каким изобразила его бабушка. Впрочем, в Академии этого тоже не сделают. Без утерянных архивов клана Сиоль тут не обойтись. До этого момента мы вскоре доберёмся. Дорогуша, приоткрой окно. Иначе вы скоро задохнётесь от моего дыма.

Сиер вар Торон дождался, пока Тилья выполнит его просьбу, и заговорил снова.

— Сам понимаешь, в Академию не принимают всех желающих. К тому же обучение стоит немалых денег. Но если с финансовой стороной мы разберёмся без труда, то правильно легализовать тебя в столице нам не по силам. Объявить тебя представителем клана Сиоль — всё равно что заставить выпить яд. Потому нам и понадобится помощь твоего деда сиера Михала вар Фелтина. Он придумает тебе достойную легенду, которая откроет путь в Академию — Тайные разбираются в вопросах маскировки. Мы купим тебе в столице дом, вар Фелтины организуют его и твою охрану. А через пять месяцев ты станешь студентом Академии.

— Почему через пять? — спросил я.

— Именно столько осталось до Дня поступления. Академия принимает новых учеников всего один день в году. Но если считаешь, что ждать его слишком долго, то скажу тебе: ты ошибаешься. Нам повезло, что в запасе есть хотя бы пять месяцев. Не обижайся, но тот факт, что у тебя отсутствует начальное образование, бросается в глаза. Да и с твоими манерами об учёбе вместе с отпрысками высшей клановой аристократии Империи думать рано.

Сиер вар Нилран приподнял брови.

— Не веришь? — спросил он. — Тилья подтвердит мои слова. Но не расстраивайся, Линур. У нас есть запас времени, за который сможем исправить ситуацию. Уверен, мы ликвидируем если не все, то большинство пробелов в твоих знаниях и воспитании. Главное — найти хороших учителей. В этом нам тоже поможет семья твоего отца. Да и я над тобой поработаю. К твоему сведению, я отправлюсь в Селену вместе с тобой.

— Зачем? — спросил я.

— Хочу изучить свойства твоего тела и попытаюсь нащупать пределы твоих способностей. К тому же, во время учёбы в Академии тебе понадобится помощь вар Торонов. Кто ещё сможет восстановить метки на твоём теле, если ты вдруг обратишься? Ведь о том, что ты оборотень-маг знают только оба твоих деда, Тилья, да я. Ну и ещё эта твоя знакомая — Мираша. Так что альтернативы моей кандидатуре попросту нет. Или ты не желаешь видеть меня в своём новом доме?

Я не ответил. Спросил:

— А Тилья?

— Разумеется и она отправится с нами. Её услуги тебе понадобятся. Нет смысла менять её на кого-то другого и множить число носителей тайны. И кстати, есть у меня к тебе ещё одно предложение: не желаешь ли вновь вступить в симбиоз с огнедухом? Было бы любопытно узнать, насколько он вновь расширит твой магический резерв. Да и величину огонька, что ты научился призывать, не мешало бы увеличить? Как считаешь?

— Я не против.

— Решено, — сказал сиер Нилран. — Проведём ритуал в ближайшие дни.

Замолчал, задумчиво посмотрел на курительницу.

— Но и у моей семьи к тебе будут две просьбы, Линур, — сказал он.

— Какие?

— Первая: нам доподлинно известно, что архив клана Сиоль, утерянный во времена Падения, хранится в Имперской Академии Магии. Поверь, Линур, там бесценные документы — всё, чего за много веков добился клан на поприще изучения классической магии. Мы опасаемся, что рано или поздно очередной император прикажет их уничтожить, чтобы уберечь свою власть от новой эпохи магов. И нашей семье хотелось бы архив вернуть — ведь он собственность кит Сиоль. А для этого понадобится помощь человека внутри Академии: чтобы провернуть похищение, нам нужно точно знать, где именно искать архив. Подробности мы обсудим позже.

Я молчал, ожидал продолжение.

— И второе, — сказал сиер вар Торон. — Мы осознаём твою ценность. И очень боимся, что досадная случайность или происки врагов могут лишить тебя жизни — что поделать, мы все смертны. А потому заинтересованы в продолжении твоего рода. И чем скорее у тебя появятся потомки, тем лучше.

Сиер Нилран вздохнул.

— Но специфика деторождения у нашего народа такова, что простого телесного контакта и обмена жидкостями для зачатия недостаточно. Да ты и сам это прекрасно знаешь. Так уж распорядилась богиня. А потому, Линур, твоя семья, твой клан и весь твой народ заинтересован в том, чтобы ты в самое ближайшее время нашёл себе подходящую спутницу жизни.

Конец второй части

Content

Федин Андрей Анатольевич
Одиночка (МНДО-2)

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33